Народную артистку России Людмилу Зайцеву зрители полюбили за яркие роли в фильмах «А зори здесь тихие», «Праздники детства», «Печки-лавочки», «Здравствуй и прощай» и других картинах, которые сегодня составляют бесценный фонд советского кинематографа.

​

Икона Спасителя и ее тайна

– Людмила Васильевна, на советском экране вы создали замечательные образы русских женщин. И вы всегда были для зрителя такой своей, родной, близкой. Знаете, о чем бы мне с вами хотелось поговорить, как с человеком, который родился сразу после войны, в 1946-м году... Ничего, что я называю даты? Собственно, это же не секрет, сегодня всё можно прочитать о человеке в Интернете...

– Ничего. Всё на моем лице видно. С единственной поправкой: я родилась 21-го ноября, в Михайлов день. А в Интернете написано: «21 июля». Почему так – это длинная история, рассказывать ее неинтересно.

– Вы «прорвались», прошли путь от девочки, которая родилась и росла на кубанском хуторе, до «звезды» советского кино. Хотелось бы узнать: когда человек делает такой рывок – от Золушки к принцессе, – можно ли сохранить свою душу, свои принципы?

– Знаете, это можно писать поэму, песни, воспоминания о моей малой родине. Очень трудолюбивый народ меня окружал. Земля кубанская, хоть это и чернозем, но на ней надо очень много работать! И обычаи у нас – и украинские, и кавказские, и кухня смешанная, и песни интересные! Так что я родилась в счастливом краю.

Я родилась в счастливом краю

Все церковные праздники и у нас в доме, и вообще в хуторе праздновались: Рождество – так Рождество. Обязательно кололи кабана, например. Хутор маленький, там никогда не было храма, церковь была в станице Воронцовской, туда ходили, крестили детей, там я была крещена. Кто-то венчался. Я не помню, чтобы это запрещали делать, может быть, это потому, что мы жили всего в 17 км от Краснодара, не нужны были никому, затеряны в степи. Пекли куличи на Пасху обязательно. Я, например, всегда знала, что в пост нельзя есть яйца: мама не давала яиц, яйца берегли, чтоб цыплята были. Конечно, пеклись куличи, конечно, шли в храм обязательно, в Воронцовку, ночью родители стояли на заутрени, а мы, детвора, естественно, где-то возле храма – кто где приткнется. Я, когда стою сейчас в храме, и батюшка говорит: «Паки и паки миром Господу помолимся...», – я почему-то вспоминаю сразу детство: «Опять эти ‟паки и паки”! Да когда же служба закончится!» – так думали тогда, потому что дети же, уставали, естественно, особо не приучены к этому были.

– В любом случае вы это воспринимали как часть традиции, которая сохранилась, по крайней мере в том месте, где вы росли?

– Конечно. На Кубани это было очень широко развито. На Пасху три дня никто не работал ни в колхозе, ни на дому. Там, побегут, управятся: Пасха – это всё!

– А как же колхоз?

– А что: побежали, управились, коров подоили, сенца дали – и опять домой. Рождество: колядки или «щедривки», Христа славить приходили хлопцы, все ждали этого. Помню, как мама зажигала перед Спасителем лампадку, как по хутору собаки лаяли – значит, уже пошли ребята Христа славить. Приходили, стучали, это был такой обряд: «Тётка, пустите Христа славить!» – «Да заходите!» – и все так ждали этого с нетерпением, потому что если кого-то обойдут, значит, этого человека не любят, к нему не придут в избу, в хату Христа славить. Помню, как хлопцы снимали шапки и пели рождественские кондаки и тропари. И мы ходили, девочки, колядовать. Нам давали пирожки – и это были действительно для нашей души праздники, мы в этом жили. Но, кроме просто внешнего соблюдения обрядов, считалось, что наш народ действительно жил по-христиански, может быть, по христианским заповедям, по крайней мере моя мама – это точно. Она была очень милостивым человеком. Я ей недавно поставила памятник на кладбище, взяла слова из Евангелия на её могилку: «Блаженни милостивии, яко тии помиловани будут» ( Мф. 5, 7).

Людмила Зайцева, народная артистка России \