Рио-рита

Городок провинциальный,
Летняя жара,
На площадке танцевальной
Музыка с утра.

Рио–рита, рио–рита,
Вертится фокстрот,
На площадке танцевальной
Сорок первый год.

Ничего, что немцы в Польше,
Но сильна страна,
Через месяц — и не больше —
Кончится война.

Рио–рита, рио–рита,
Вертится фокстрот,
На площадке танцевальной
Сорок первый год.

Геннадий Шпаликов

Станислав Брусилов «Золотая осень»

Золотая осень

Осень. Сказочный чертог,
Всем открытый для обзора.
Просеки лесных дорог,
Заглядевшихся в озера.

Как на выставке картин:
Залы, залы, залы, залы
Вязов, ясеней, осин
В позолоте небывалой.

Липы обруч золотой –
Как венец на новобрачной.
Лик березы – под фатой
Подвенечной и прозрачной.

Погребенная земля
Под листвой в канавах, ямах.
В желтых кленах флигеля,
Словно в золоченых рамах.

Где деревья в сентябре
На заре стоят попарно,
И закат на их коре
Оставляет след янтарный.

Где нельзя ступить в овраг,
Чтоб не стало всем известно:
Так бушует, что ни шаг,
Под ногами лист древесный.

Где звучит в конце аллей
Эхо у крутого спуска
И зари вишневый клей
Застывает в виде сгустка.

Осень. Древний уголок
Старых книг, одежд, оружья,
Где сокровищ каталог
Перелистывает стужа.

Б. Пастернак

Арбатский романс

Арбатского романса знакомое шитье,
к прогулкам в одиночестве пристрастье,
из чашки запотевшей счастливое питье
и женщины рассеянное «здрасьте»…

Не мучьтесь понапрасну: она ко мне добра.
Светло иль грустно — век почти что прожит.
Поверьте, эта дама из моего ребра,
и без меня она уже не может.

Бывали дни такие — гулял я молодой,
глаза глядели в небо голубое,
еще был не разменян мой первый золотой,
пылали розы, гордые собою.

Еще моя походка мне не была смешна,
еще подошвы не поотрывались,
за каждым поворотом, где музыка слышна,
какие мне удачи открывались!

Любовь такая штука: в ней так легко пропасть,
зарыться, закружиться, затеряться…
Нам всем знакома эта мучительная страсть,
поэтому нет смысла повторяться.

Не мучьтесь понапрасну: всему своя пора.
Траву взрастите — к осени сомнется.
Вы начали прогулку с арбатского двора,
к нему-то все, как видно, и вернется.

Была бы нам удача всегда из первых рун,
и как бы там ни холило, ни било,
в один прекрасный полдень оглянетесь вокруг,
и все при вас, целехонько, как было:

арбатского романса знакомое шитье,
к прогулкам в одиночестве пристрастье,
из чашки запотевшей счастливое питье
и женщины рассеянное «здрасьте»…

Булат Окуджава

Возвращения знаменитого шансонье Александра Вертинского на Родину могло и не состояться. Если бы не советская военная разведка

На фото: поэт и артист Александр Вертинский с женой Лидией Вертинской и их старшей дочерью Марианной в Шанхае.

В истории советской военной разведки немало дел, которые, казалось бы, никоем образом не связаны с профессиональной деятельностью Главного разведывательного управления Генерального штаба.

Тем не менее, ими занимались разведчики. Происходило это в разное время, при совершенно различных обстоятельствах. Но всегда, весьма успешно.

Разведчики спасали жизни руководителей государств — персидскому шаху Мохаммеду Али, главе республики Кипра Макариосу, президенту Южного Йемена Абдель Фаттах Исмаилу, были рядом с будущим руководителем Югославии маршалом Тито, когда на его штаб напали фашистские головорезы, замерзали в заледенелых Татрах вместе с руководителями Словацкого восстания, отбиваясь от фашистов, налаживали связь для Фиделя Кастро, прибывшего в Москву на XXV съезд КПСС, с Гаваной на одном континенте планеты, и с Луандой — на другом.
Были и другие задачи, не столь громкие и героические, но от этого не менее важные и ответственные.