О не лети так, жизнь, слегка замедли шаг.
Другие вон живут, не спешны и подробны.
А я живу - мосты, вокзалы, ипподромы.
Промахивая так, что только свист в ушах

О не лети так жизнь, уже мне много лет.
Позволь перекурить, хотя б вон с тем пьянчужкой.
Не мне, так хоть ему, бедняге, посочувствуй.
Ведь у него, поди, и курева то нет.

О не лети так жизнь, мне важен и пустяк.
Вот город, вот театр. Дай прочитать афишу.
И пусть я никогда спектакля не увижу,
Зато я буду знать, что был такой спектакль

О не лети так жизнь, я от ветров рябой.
Мне нужно этот мир как следует запомнить.
А если повезет, то даже и заполнить,
Хоть чьи-нибудь глаза хоть сколь-нибудь собой.

О не лети так жизнь, на миг хоть, задержись.
Уж лучше ты меня калечь, пытай, и мучай.
Пусть будет все - тюрьма, болезнь, несчастный случай.
Я все перенесу, но не лети так, жизнь.

Леонид Филатов, 1986
.

Любовь зла?..

Собрались козлы на вече.
Старший обратился с речью,
На вопросы все ответил,
А потом, взгрустнув, заметил:

«Есть, - сказал, - у нас проблема:
Всем козлам - больная тема
На слуху – всего пять слов,
Нет обидней для козлов!

Как козлу придти к невесте,
Если Зло с Любовью вместе,
Кто-то вплёл ему в букет - 
Что же ждать козлу в ответ?

Зная это выраженье,
Как смотреть на отраженье?
Как козе любить козла, 
Где набрать ей столько Зла?

Вот скажите мне на милость,
Где же божья справедливость?
Пусть найдёт в нас красоту!
Сквозь молву и слепоту!

Пусть накажет острослова,
Что со Злом сроднил козла,
И Любовь – по миру снова
Пусть идёт уже без Зла!»

И в согласьи закивали, 
Ободрённые козлы,
Они точно с детства знали,
Что не так уже и злы...

И любить они умели,
Красоту внутри храня.
Люди им закрыли двери, 
А оказывается – зря...

И итог подбило вече:
«Зло с Любовью не мешать!
Людям быть – почеловечней!
Чтоб животными не стать…»

© Copyright: Юрий Рыбка, 2010

Свидетельство о публикации №210010800681

Ангел и бес

Говорят, что каждому из нас

Дан с рожденья дьявол-искуситель,

А еще - возвышенный хранитель -

Ангел с синью лучезарных глаз.

 
Вот ходил я в школу - юный лоб.

Мне бы грызть науки, заниматься,

Ну, а дьявол: - Плюнь! К чему стараться?

Вынь Майн Рида и читай взахлеб!

 
Или видишь вон зубрилку Свету:

Важность! И пятерок целый воз...

Вынь резинку и пусти "ракету",

Чтоб не задавалась, в глупый нос! -

Против озорства, увы, не стойки мы.

Бес не зря, как видно, искушал:

Я стрелял, хватал пятерки с двойками

И из класса с треском вылетал!

 
Ангел тоже, может, был поблизости

И свое, наверное, внушал,

Но, как видно, был такой он тихости,

Что о нем я даже и не знал.

 
На футбольном поле мальчуганы,

Наигравшись, в шумный сели круг

И подоставали из карманов

Кто - табак, кто - спички и мундштук.

 
- Если ты не маменькин сынок, -

Говорят мне, - на-ка, закури! -

Рядом бес: - Смелее, не дури!

Затянись хотя бы лишь разок! -

Где был ангел? Кто бы мне сказал!

Я, храбрясь, ни капли не хитрил,

Кашлял и отчаянно курил.

Так сказать, быть взрослым привыкал!

Дьявол же, умильный строя лик,

Мне вилял приветливо хвостом.

Так вот я к куренью и привык

И чадил немало лет потом.

А когда тебе в шестнадцать лет

Где-то рюмку весело нальют,

Ангелов тут и в помине нет,

Ну, а бес, напротив, тут как тут!

 
И потом, спустя немало лет

Бес мой был почти все время рядом

И, смущая голосом и взглядом,

Все толкал на невозможный вред.

 
Вот сидит девчонка озорная,

Говорит задорные слова,

Сыплет смех, на что-то намекая,

Я теряюсь, чуть не отступая,

У меня кружится голова.

 
Только дьявол - вот он, как всегда:

- Ах ты, шляпа! Красная девица!

Да ведь тут не надо и жениться!

Обнимай! И - горе не беда! -

 
И, моргнув, смеется: - Хе-хе-хе!..

Ну, чего теряться понапрасну?

Славно и тебе, и ей прекрасно!

Значит, смысл-то все-таки в грехе! 

Впрочем, утверждают, ангел тоже

Придается каждому и всем.

Но тогда пусть нам ответят все же,

Почему же ни душой, ни кожей

Мы его не чувствуем совсем?!

 
Если ж он подглядывает в щелку,

Чтоб высоким судьям донести,

А отнюдь не думает спасти -

Много ли тут смысла или толку?!

И коли меня хоть на год в ад

Вдруг пошлют по высшему приказу,

Я скажу: - Пусть мне грехи скостят!

Ибо ангел, хоть высок и свят,

Но ко мне он, как в забытый сад,

Так вовек и не пришел ни разу!

Эдуард Асадов

Сомкните плотнее веки
И не открывайте век,
Прислушайтесь и ответьте:
Который сегодня век?
В сошедшей с ума Вселенной,
Как в кухне среди корыт,
Нам душно от дикселендов,
Парламентов и коррид.

Мы все не желаем верить,
Что в мире истреблена
Угодная сердцу ересь
По имени "тишина".
Нас тянет в глухие скверы -
Подальше от площадей,
Очищенных от скверны,
Машин и очередей.

Быть может, вот этот гравий,
Скамеечка и жасмин –
Последняя из гарантий
Хоть как-то улучшить мир.
Неужто же наши боги
Не властны и не вольны
Потребовать от эпохи
Мгновения тишины,

Коротенького, как выстрел,
Пронзительного, как крик...
И сколько б забытых истин
Открылось бы в этот миг,
И сколько бы дам прекрасных
Не переродилось в дур,
И сколько бы пуль напрасных
Не вылетело из дул,

И сколько б "наполеонов"
Замешкалось крикнуть "Пли!",
И сколько бы опаленных
Не рухнуло в ковыли,
И сколько бы наглых пешек
Не выбилось из хвоста,
И сколько бы наших певчих
Сумело дожить до ста!

Консилиумы напрасны...
Дискуссии не нужны...
Всего и делов-то, братцы, -
Мгновение тишины...

17.01.2016. Зубастый "пончик" ВОВОЧКА.

Бабушки

Простим отцов усталую небрежность 
и матерей припадочную нежность — 
их просто не хватает на детей. 
Россия наша держится на бабушках, 
и вся Россия в бабушках, как в башенках 
невыветренной совести своей.

О них обыкновенно не заботятся, 
и всё-таки они всегда в цене, 
поскольку не бывает безработицы 
у бабушек в таинственной стране.

С глазами всепрощающе печальными 
они в домах ютятся по углам 
машинами стиральными, качальными, 
машинами, что плачут по ночам.

К любой из них во сне приходит девочка, 
которая когда-то на заре 
скакала, как ненайденная денежка, 
ни на орле, ни решке — на ребре.

Но девочку — её легонько сдунули, 
как голоногий тоненький обман, 
и денежку с усмешкой в старость сунули, 
как будто в полный крошками карман.

И бабушки, стирая или стряпая, 
когда тоска по детству их берёт, 
впадают в детство, словно реки странные, 
которые текут наоборот.

Под их очками скрыты грады Китежи,
а взглянешь под особенным углом — 
качается на пальце, как на витязе, 
напёрсток, будто крошечный шелом.

Жесток наш век, своих детей не балующий. 
Мы в мягкости и то порой грубы 
но по земле, на счастье, ходят бабушки 
так мягко, словно ходят по грибы.

Всемирных неразумностей свидетели, 
они среди пелёнок и посуд, 
как разума тишайшие светильники, 
свои седые головы несут.

И - вечные Арины Родионовны -
с колясками по скверам семеня, 
курносые надежды нашей Родины 
они толкают впереди себя.

Быть бабушкой — нелёгкая профессия. 
Им грустно — впереди небытие, 
но у России зубы вновь прорезываются 
в руках у грустных бабушек её.

Евгений ЕВТУШЕНКО, 1968

Рассматривая стёртые страницы, 
Где Жизнь летит, вжимая пятку в стремя, 
Твой Ангел будет хмуриться и злиться, 
И Счастью говорить: Ещё не время! 
Мы никогда не угадаем сроки 
Начала мытарств и конца баталий, 
Не потому, что Ангелы жестоки, 
А просто Богом утверждён сценарий. 
И всё, о чём мечталось изначально, 
Обречено на долгое терпенье, 
Хоть жизнь необоснованно летальна, 
И, в общем-то, длиной в одно мгновенье. 
Да и с годами всё грустней рассветы, 
Ведь сны-подсказки вспомнятся едва ли, 
И с дымом первой за день сигареты 
Земные возвращаются печали. 
Вот тут бы не поддаться искушенью, 
И не послать всё это трёхэтажным - 
Приравнено неверье к пораженью, 
Чтобы не стал журавлик твой бумажным. 
А Ангелы бесстрастно-молчаливо 
Глядят на мир с небесного экрана, 
И ждут, что мы когда-нибудь красиво 
Сгорим в любви, как на костре Джордано. 
И выдержим все трудности и сроки, 
И не сорвёмся с горя в группу риска… 
Мы по сюжету вечно одиноки, 
Но свято верим в то, что счастье близко.

Сказоч-Ник