В Долине Смерти (США) камни двигаются необъяснимым образом

 

Ни один учёный не может объяснить удивительные вещи, происходящие на дне высохшего озера в южной части Долины Смерти. Долина Смерти, национальный заповедник США, находится в восточной части Калифорнии. В южной её части расположена плоская, ровная глиняная равнина — дно высохшего озера Рейстрек-Плайя. Эту равнину, ввиду распространенного на ней феномена, зовут «Долиной двигающихся камней» (Racetrack Playa).

 

Сам феномен заключается в перемещении огромных валунов по дну сухого озера. Причём, никто и никогда не видел, как они движутся. Камни ползут, будто живые, оставляя за собой следы на десятки метров. Глинистое дно Рейстрэк-Плайя почти всё время сухое и покрыто узором из трещин. Растительность отсутствует. Единственное, что нарушает порядок узора почвы — неглубокие борозды, оставленные увесистыми глыбами массой до 30 кг. Одной из первых гипотез происхождения этого чуда природы стала теория о магнитном поле. Более правдоподобной версией стало мнение о том, что камни двигаются из-за бурных дождей и связанных с ними наводнениями в Долине Смерти.

 

Огромный шаг в изучении феномена движущихся камней сделала профессор Пола Мессина (Paula Messina). Её исследования атмосферно-геологических процессов, происходящих в Долине Смерти, стали основой научной диссертации. В ней ученый представила модель воздушных потоков на дне озера: после бури ветер в Долине разделяется на 2 потока, что связано с особенностями геометрии гор, окружающих Рейстрэк-Плайя. Из-за этого камни, локализующиеся по разным краям озера, перемещаются в разных, практически перпендикулярных направлениях. А в центре потоки воздуха сталкиваются и закручиваются в мини-торнадо, заставляя также вертеться и камни. Несмотря на то, что профессор Мессина изучает местоположение камней ежегодно, она так и не может ответить на целый ряд непростых вопросов, которые полностью объяснили бы данный феномен.

Источник: www.billionnews.ru

Основные места происхождения камней-путешественников. Движущиеся камни Движущиеся камни обнаружены на Земле, Луне и астероиде Эрос...
Вам случалось когда-нибудь на бегу споткнуться о камень на привычной вроде бы дорожке? Обычный серый камешек, которого вот еще с утра тут не было — готовы поклясться? Разумеется, случалось. «Приполз он сюда, что ли?» — бросите вы в сердцах, откидывая носком туфли виновника раздражения, и побежите дальше, тут же забыв о случайной помехе. Абсолютно не зная, что прикоснулись к самому краешку интереснейшей и очень необычной проблемы, над которой уже долгие годы бьются именитые ученые — от геологов до астрономов - и просто любознательные люди.



Речь идет о так называемых «блуждающих» или «живых» камнях, способных передвигаться самостоятельно. И это совсем не шутка. Существует даже научное название таких движущихся глыб — эрратические валуны (от лат. erraticus — «блуждающий»). Причем в подавляющем большинстве случаев по составу такие камни резко отличаются от местных пород, с которыми они соседствуют. Как же такое может быть?
На первый взгляд сложно представить на нашей планете что-либо более мертвое и неподвижное, чем камни. Валяются себе такие большие и маленькие осколки породы по всей земле, ну иногда переносятся с места на место мощными водяными или грязевыми потоками, а потом спокойно лежат на новом месте. Конечно, со временем вода и ветер могут слегка подкорректировать их форму и размер, и только. Так? Оказывается — не совсем! Известны факты, когда массивные валуны внезапно уходят под землю или напротив - выныривают из недр безо всяких видимых причин, снимаются с «насиженного» места и меняют положение, причем оставляя видимые следы своего передвижения.

Мифы и легенды Легенды о «живых камнях» возникли давно. Землепашцы по всей земле от Северной Америки до Скандинавии и Европы испокон веков год за годом освобождали свои наделы от небольшого, казалось бы, количества камней. Однако камни упорно вновь и вновь возникают из земли, раздражая людей и ломая технику, хотя за несколько столетий возделывания одного и того же клочка земли их давно должны были выбрать подчистую. Мелкими валунами буквально усеяны огромные возделываемые площади по всему миру. Откуда они появляются? Растут под землей, что ли?
Однако это, так сказать, мелкие бытовые проблемы. Но существуют на Земле и более необычные легенды про загадочные камни-путешественники.

Так, в учении агни-йоги есть история о гигантском метеорите, упавшем на Землю из созвездия Ориона. Основная его часть якобы находится в Шамбале, а небольшой кусочек бродит по свету, сохраняя связь с главным камнем. В мифах различных народов он носит разные имена — Начало Мира, Алатырь-камень, Грааль, Чинтомани, Lapis Exilis, Норбу Римпоче, горюч-камень, черный камень... Ему приписывают разных владельцев - от Соломона до Парацельса, множество чудесных свойств — от исцеления всех болезней до исполнения желаний. Едино во всех легендах лишь одно неизменное свойство чудо-камня — его способность к движению.
Все это предания, но и сегодня на нашей планете существуют известные камни-странники. Многие из них даже имеют собственные имена. Познакомимся с ними поближе?
 

Синий камень счастья

Самым крупным в мире движущимся камнем считается легендарный Синь-камень, обнаруженный в России на побережье Плещеева озера под Переславль-Залесским. Темными безлунными ночами он светится голубым светом, а зимой на нем никогда не задерживается надолго снег. Согласно древним русским преданиям, в этом камне живет некий дух, исполняющий мечты и желания. Даже сегодня вокруг него разбросаны подарки от ждущих чуда - монетки и цветы.
С точки зрения геологии, крупный серо-синий валун — обыкновенный мелкозернистый кварцевый биотитовый сланец, принесенный сюда в незапамятные времена могучим ледником. Но гораздо интереснее взглянуть на него с точки зрения истории и узнать, почему про него идет такая слава...
Пару тысяч лет назад языческое племя мерян (угро-финская группа) заселило берега Плещеева озера, слегка изменив окрестности — в частности, досыпав несколько холмов и разровняв их макушки. На вершине одного такого холма и оказался большой валун необычного цвета. Возможно, язычники принесли его туда, считая, что в нем живет дух какого-либо божества. Может быть, он просто оказался на том месте по прихоти природы. Это не столь важно. Позже на территорию мерян пришли славяне, которые и назвали холм Ярилиной горой, а валун — Синь-камнем.



Он по-прежнему считался сердцем языческого бога, и люди поклонялись ему — всячески украшали, приносили на нем жертвы и водили вокруг валуна хороводы.
Когда на Русь пришло христианство, эти пляски не понравились приверженцам новой религии, и «греховный» камень был торжественно и прилюдно сброшен к подножию холма. Язычники взбунтовались и даже в знак протеста подожгли ближайший городок. Бунт, разумеется, подавили (кстати, воины небезызвестного Юрия Долгорукого) и камень на место не вернули, но меряне место прокляли и заявили что камень-бог все равно никого на свое место не пустит. И ведь не пустил! На Ярилиной горе пробовали выстроить деревянную церковь - та сгорела. Потом резиденцию князя Александра Невского — она разрушилась (хотя гору и переименовали в Александрову). Затем монастырь — и тот просуществовал недолго. Священники официально объявили, что в камень вселилась нечистая сила, и обещали всем его поклонникам гореть в аду. Но количество последних не уменьшалось, тем более что рядом с поверженным валуном вдруг забил источник.
В XVII веке один из дьяконов собственноручно выкопал глубокую яму, куда и сбросил проклятый камень, засыпав его землей для верности. Тут-то 12-тонный валун впервые и показал характер — под землей ему не понравилось, и через десяток лет он попросту... вернулся на поверхность. Разумеется, этот факт не остался незамеченным и к «бесовскому» камню снова потянулись люди на поклонение и ежегодные языческие игрища в канун Петрова дня в июне. Очередная попытка церкви справиться с непокорной глыбой была предпринята зимой 1788 года, когда Синь-камень решили отвезти по льду озера к строящейся Свято-Духовской церкви и замуровать в фундаменте ее колокольни. По дороге лед проломился и камень ушел на пятиметровую глубину, оказавшись на дне озера, Впрочем, священников это не слишком огорчило — скорее наоборот. Однако и там необычный валун не захотел оставаться. Сперва к словам рыбаков, утверждавших, что камень медленно движется к родному берегу и своей горе, особенно не прислушивались — мало ли что померещится даже в прозрачной воде, глубина-то немаленькая, да и двигался он очень медленно. Однако не прошло и полвека, как камень оказался на прежнем месте, у подножия Ярилиной горы. Правда, взбираться на холм не стал - утомился, наверное, от такого долгого пути - остался лежать у подножия холма, где многочисленные паломники и туристы могут его увидеть и поныне. Правда, и сегодня неугомонный синий валун не успокоился — ползает понемногу. Фотографии пятидесятых годов прошлого века запечатлели его на самом берегу озера, а спустя тридцать лет камень оказался уже на расстоянии ста метров от прежнего местожительства. Сегодня его отделяет от холма треть километра. Причем назойливые туристы, не ограничивающиеся приношением цветов камню и откалывающие кусочки на память, видимо успели поднадоесть валуну-легенде и тот стал зарываться в землю. Сегодня над поверхностью земли видна лишь его макушка около 20 см (а не так давно он возвышался почти на пару метров) и местные старожилы предрекают конец света, если камень решит окончательно уйти от людей.

Вечные странники
Кроме этой знаменитости на юге России, в ростовских степях, ползает так называемый Цыган-камень. А в Амурской области, неподалеку от озера Болонь, оставляя следы (глубокие борозды в каменистой почве) и периодически уходя в воды озера, путешествует по окрестностям Мертвый камень. Этому полуторатонному валуну поклоняются местные жители, считающие, что в нем живет злой дух Амба. Когда-то он бродил от одного шамана к другому, помогая им в мистических действах, теперь просто бродит.



Еще один известный «путешественник» весом более тонны находится в Тибете возле буддийского монастыря. Так называемый Камень Будды, на котором якобы видны даже отпечатки его ладоней, уже около тысячи лет совершает один и тот же путь — его передвижения старательно фиксируют монахи. Валун упорно взбирается по спиралевидной траектории на гору высотой 2,5 км, а затем спускается и кружит вокруг нее. Каждый такой подъем—спуск камня в среднем укладывается в 15—16 лет, а полный цикл занимает 60 лет.

В Великобритании тоже имеется свой странник — Камень короля Артура. Время от времени он подползает к берегу моря — водички попить, как считают местные жители. Уэльские туристы очень любят фотографироваться с 25-тонной знаменитостью.

Вместе весело шагать
Что интересно — помимо знаменитых одиночных минеральных путешественников, на Земле есть настоящие скопления движущихся камней, «гуляющие» по планете вместе.
Самое известное место их «обитания» — Калифорнийская Долина смерти — огромное безжизненное глинистое плато. Это дно высохшего озера усыпано валунами разной формы и размеров — от небольших камней до полутонных гигантов, причем практически у каждого из них есть имя. А все потому, что это настоящие знаменитости, быстроходные и затейливые. Следами их передвижения исчерчено все плато — тут и прямые, и зигзаги, и круги, и короткие отрезки и многометровые трассы — и на конце каждого следа лежит камень, его оставивший. Борозды пересекаются, расходятся, идут параллельно, поворачивают вспять... По подсчетам, скорость перемещения калифорнийских камней просто невероятная - около полуметра в час, а за месяц они способны преодолевать километровые дистанции.



И это не единственное загадочное место на планете...
Подобные чудеса можно наблюдать, например, в Крыму, на склонах горы Демержи. Тамошнее уникальное нагромождение причудливых скальных обломков различной конфигурации и размеров называют Долиной привидений. Именно там находятся крупные валуны, резво ползающие по окрестностям — не хуже американских.
Какая же сила движет всеми этими камнями и зачем путешествуют по свету многотонные странники? Этот вопрос, разумеется, не оставлял в покое людские умы долгие годы. Теорий было предложено великое множество.

Во всем виноваты духи
Самым простым оказалось объявить все эти перемещения действием потусторонних сил. Мол, мистические сущности, злые духи, божественное провидение, проделки инопланетян — и все тут! И масса народу вполне согласна с таким объяснением — лучше просто держаться подальше, а то мало ли что...
Рассказывают, в графстве Эссекс во время Второй мировой войны один такой «чертов камень» сдвинули трактором с дороги. В отместку он выпустил злых демонов. Те стали звонить в колокола в запертой церкви, швырять в воздух тяжелые столбы и сельхозмашины. Перепуганные жители деревушки потребовали от строителей дороги немедленно вернуть камень на его законное место. Это было сделано с привлечением церковников и исполнением древних магических ритуалов. Только тогда прекратилось светопреставление. Этот факт, между прочим, документально зафиксирован в прессе.
Но оставим размышления темного и необразованного народа. Нас интересуют ученые. Правда, они в своих версиях недалеко ушли от мистиков. В конце XX века французские исследователи всерьез заговорили о том, что камни — живые существа со сверхмедленными процессами жизнедеятельности. Как ни странно это звучало, но научный мир призадумался. А в последнее время французским коллегам вторят американцы и русские. Долгие и тщательные исследования образцов со всего земного шара с помощью сверхчувствительной аппаратуры якобы подтвердили, что камни способны дышать (на один вдох уходит от трех дней до двух недель), пульсировать (один удар занимает около суток), стареть (меняясь структурно) и даже... думать (кристаллическая решетка минералов оказывается в состоянии накопить массу информации и даже оперировать ею)! Ну и конечно — самостоятельно передвигаться.
Ученые уверены, что это способны делать абсолютно все камни, правда, не очень быстро - несколько миллиметров за пару недель. Как же тогда они движутся с гораздо большей скоростью в Долине смерти, Долине привидений и прочих подобных местах?

Все дело в физике
Всерьез изучением блуждающих валунов занялись относительно недавно — в середине прошлого века. Первые опыты провели в Американском институте геологии. Для начала все лабораторные исследования подтвердили, что по химическому составу движущиеся камни — самые обычные. Почему же тогда им не сидится на месте?
Одна из расхожих версий — влияние дождя и ветра. Якобы в той же Долине смерти во время редких, но очень сильных дождей, сопровождающихся шквальным ветром, поверхность почвы превращается в своеобразный грязевой каток, а ветер катает по нему камни. В другом месте может сыграть роль наклон местности, временная ледяная корка на поверхности почвы. Только вот... Может, для небольших обломков эта теория и подходит, однако для крупных валунов на практике подтвердить ее не удалось. Выяснилось, что даже на мокрой глине сила трения такова, что уже полутонный камень может «сдуть» только ветер, мчащийся со скоростью 400 км/ч. Часты ли такие ураганы? Хотя стоит сделать поправку на состав грунтов в разных местах. Где-то, возможно, это реальнее. Но как объяснить, что некоторые следы направлены против господствующих ветров?
Еще одно объяснение движения камней может заключаться, по мнению ученых, в суточных колебаниях температуры. Любое тело (в том числе и исследуемые камни) при нагревании расширяется — это вы должны помнить еще из школьного курса физики. Научно установленный факт, что в летние месяцы освещаемые солнцем стены домов увеличиваются (как бы наклоняются) в южную сторону, что является одной из причин разрушения зданий. Вот и движущиеся камни якобы днем разогреваются и расширяются в южную сторону, а с наступлением ночной прохлады сокращаются, причем быстрее с северной стороны, где были меньше прогреты. То есть медленно ползут в южную сторону. А из-под земли камни якобы движутся вверх к солнцу и теплой поверхности. Однако данную теорию быстро признали несостоятельной - ведь следуя ей абсолютно все камни на земле должны упорно год за годом ползти в одном направлении, но очень медленно. А этого почему-то не происходит.
Вспоминали ученые и наличие удельного веса камней и архимедовых сил, которые могут заставлять валуны всплывать и медленно передвигаться в зыбких или сыпучих почвах. Упоминались в исследованиях и такие факторы как изменение гравитационных полей, геомагнитные свойства планеты, вибрации, проседания и прогибания почвы... Однако внятно и доступно объяснить, в чем именно тут дело, пока не получается.

Космические теории
А совсем недавно к исследователям феномена движущихся камней присоединились и астрономы. Дело в том, что подобные объекты удалось обнаружить даже в космосе! Вернее, на открытом несколько лет назад астероиде Эрос, где нашлись россыпи валунов, абсолютно не характерных для почвы астероида, которые к тому же постоянно меняют свое расположение. Тоже ползают, значит.
Пока этот факт туманно объясняют какими-то необычайно подвижными почвами небесного тела с очень маленькой гравитацией. Может, и земные блуждающие камни — пришельцы из космоса (например, метеориты)?
Одним словом, несмотря на обилие фактов и множество теорий остается констатировать сухой факт: на сегодняшний день загадка камней-бродяг так и не разгадана. Существующие на данный момент версии пока не могут удовлетворить серьезных ученых. Поиски разгадки проявления жизни безжизненных вроде бы объектов продолжаются.
А по всей Земле тем временем продолжают срываться с места, оставлять за собой отчетливые следы, подниматься в горы, блуждать по окрестностям, уходить глубоко в почву и возвращаться на солнечный свет — словом, жить своей загадочной жизнью сотни мелких и крупных камней. Не хотите сами посмотреть на чудо природы, загадать желание, прикоснувшись к Синь-камню, помедитировать в Долине привидений, принести воды английскому Камню Артура, изучить трассы валунов в Калифорнии? И кто знает — может, именно вам откроется настоящая разгадка этой тайны — тайны бродячих камней.




Источник камней-бродяг журнал "Планета" №9 (53) 2009 г.

Серия сообщений "Таинственное рядом":
Часть 1 - Гул из Пещеры духов.
Часть 2 - Деревня Вудленд в Англии.Загадочный гул.
...
Часть 15 - Тайные общества скрывают внеземные технологии?!
Часть 16 - Белокурая раса - ДИНЛИНЫ
Часть 17 - В Долине Смерти (США) камни двигаются необъяснимым образом

БЕРЁЗА








Народные названия: Береза глухая, березина, белотелая, березка, навье дерево.
Русское название: Лингвисты связывают русское название березы с глаголом беречь. Это обусловлено тем, что славяне считали березу даром богов, оберегающим человека.
В европейских языках большинство названий березы идет от индоевропейского «bhe» - светлый, сверкающий.

Красавицей русских лесов называют ее люди, и кто может усомниться в справедливости этого имени? Стройная, белокурая, с тонкими поникшими ветвями и говорливой нарядной листвой, она всегда вызывает восхищение, радость и с давних времен служит символом всего самого светлого, олицетворением юности, целомудренности и красоты. Белая береза!.. Сколько песен о ней сложено, сколько стихов написано, как нежно говорят о ней люди: "березка", "березонька"...

В старину о березе пели в народе, как о дереве "о четырех делах".
Первое дело - мир освещать,
Второе дело - крик утишать,
Третье дело - больных исцелять,
Четвертое дело - чистоту соблюдать.
Вот береза и выполняла в бедных крестьянских домах роль электричества, освещая убогие избы лучиной, давала деготь, без которого на все лады скрипел и пищал колесный транспорт того времени, лечила больных своими целебными соками, почками, фитонцидами листьев, а банными вениками и метлами обеспечивала крестьянскую санитарию и гигиену.

У славян береза, олицетворявшая богиню Ладу, считалась священным деревом.
Издавна знали, что в мае береза обладает наибольшей целительной силой, поэтому собирали ее сок и давали пить больным, хворым и слабым людям, чтобы те скорее выздоровели и набрались сил. Чтобы дерево не обессилело, с каждой березы собирали не большёе количество сока, рану тщательно замазывали глиной, или жирной землёй и благодарили дерево за помощь.
Далее, в течение года это дерево не трогали и не обрезали ветвей.

Обычно для сбора березового сока использовали растущие в глубине леса деревья в возрасте от 7 до 50 лет, так как считалось, что кроме здоровья береза может одарить человека и молодостью, а для этого само дерево не должно быть слишком старым и хворым. Весной же собирали полураспустившиеся березовые почки и молоденькие клейкие листочки для лекарственных целей.

В старину люди знали: Береза - дерево своенравное и капризное. Не всякого человека она привечает, не всякому помогает. Но уж если она полюбит кого - быть тому счастливым и удачливым во всем. Зная такоё живое свойство дерева, около самого дома березу старались не сажать, поэтому размещали березу у калитки, чтобы во двор не вошла беда, и ставили возле нее скамейку, чтобы в нужную пору можно было поговорить с деревом, попросить у него силы и помощи. Считалось, что если к березе слишком часто обращаться за помощью, она может обидеться и отомстить обидевшему ее человеку, наслав на него мороку и неудачу в личной жизни.

Береза плакучая считалась деревом особым – именно ее называли «Навьим деревом», то есть деревом мертвых. Ее сок, почки, кору и древесину с листьями никогда не использовали для лекарственных целей - только для магических. Говорили, что это дерево имеет связь с миром мертвых, что его любят русалки и утопленницы. Поэтому плакучую березу всегда украшали в русалью неделю, чтобы защититься от проказ духов и помянуть их. Это дерево старались не ломать, чтобы не навлечь гнева потусторонних сил. В старину к нему ходили, стараясь заручиться помощью предков в каком-либо важном деле или попросить защиты от беды.
Почему же берёзы так любимы русалками? Существует легенда, по которой русалка, задержавшаяся на суше дольше положенного времени (после рассвета) превращается в берёзу, а в троицкую неделю дерево вновь может общаться с подругами.
Кроме того русалки – жительницы Навьего царства и им очень не хватает энергии, а берёза в эти дни ею просто напитана и не прочь поделиться.
Не равнодушны к этому дереву и лешие. Если вы хотите написать хозяину леса – пишите на кусочке бересты или на берёзовом листочке – послание обязательно будет замечено. Этот способ использовали ещё во 2-й половине 19 века. Естественно, у дерева нельзя брать больше необходимого – леший может и рассердиться.
Славяне верили, что ирий для влюблённых это – Березань, (райская местность, одна из Рипейских гор, также - название острова, подобного острову Буяну). На острове (горе) Березани растет солнечная береза, но якобы, вниз ветвями и вверх кореньями.
Березам посвящался праздник Семик (ныне - Троица), который отмечается в июне.
Веточка березы была отличительным знаком молодых друидов или бардов, которые прикрепляли ее к своим туникам.

Вообще, к березе в России всегда было особое отношение. Ее берегли, за ней ухаживали, специально высаживали, стараясь "окольцевать" деревню защитным поясом берез. Украшения, сделанные из березовой древесины, применялись для защиты от Проказ навьих сил. Задолго до появления христианства во время, соответствующее нынешней Троице, веничками, сделанными из свежесрезанных ветвей этого дерева, "выметали" из избы нечисть. Отваром из прутьев в этот день промывали всю избу от болезней и несчастий. В этот же день женщины мылись в бане с настоем березовых листьев, чтобы снять с себя наносные болезни, восстановить утраченные силы и бодрость духа.

Береза - дерево, которое бодрствует весь день. Засыпает она перед самым рассветом. Как запоют первые петухи, разогнав своим голосом нечисть, береза погружается на 2 часа в сладкий и глубокий сон, чтобы, проснувшись на рассвете, подарить миру свою чистую силу. Период сна у нее приходится приблизительно на 3-5 утра, а пик бодрости на 6-9 часов утра.

Практически все части дерева используются в целительстве. Венички из березовых веток используются в обрядах очищения. Береза нежна и сострадательна, обладает очень мягким, ласковым и в то же время сильным влиянием. В противоположность дубу к березе стоит обращаться больным, ослабленным, выздоравливающим людям. Она облегчит страдания, поможет вернуть утраченные силы, легче перенести болезнь, ускорит процесс выздоровления.

Берёзу и ныне используют в магических целях, только молчат об этом. Задумайтесь, почему оружейные приклады только из берёзы.
Кстати, рукояти многих охотничьих ножей тоже делаются из бересты или фанеры.

П. Венд

http://my.mail.ru/community/kolovrat-eao/4A98B96F5ABD80B2.html

Серия сообщений "ДЕРЕВЬЯ":

Часть 1 - СЛАВЯНСКИЙ РАСТИТЕЛЬНЫЙ ГОРОСКОП
Часть 2 - ВЕДА РОДНЫХ ДЕРЕВЬЕВ
...
Часть 9 - ДЕРЕВО-ЦЕЛИТЕЛЬ
Часть 10 - ВЫЛЕЧИТЬ ГРИПП ЗА 2 ДНЯ
Часть 11 - БЕРЁЗА
Часть 12 - КАЛИНА КРАСНАЯ, КАЛИНА ВЫЗРЕЛА......

Серия сообщений "РОДИНА":

Часть 1 - ДЕНЬ ПОБЕДЫ !!!
Часть 2 - СЕСТРА МИЛОСЕРДИЯ....
...
Часть 4 - ВЕШНЕЕ МАКОШЬЕ - ДЕНЬ ЗЕМЛИ - 10 МАЯ
Часть 5 - НОВОЛЕТИЕ
Часть 6 - БЕРЁЗА

ПОКРОВ



14 октября весь ведический славянский русский мир празднует древнейший праздник «Покров». Этому празднику несколько десятков тысячелетий.

Покров. В народной традиции в этот день отмечалась встреча Осени с Зимой и корнями этот праздник уходит очень глубоко.

Само название народные верования связывали с первым инеем, который \"покрывал\" землю, указывая на близость зимних холодов, хотя точного названия праздника не сохранилось.
День Покрова совпадал с окончанием полевых работ и серьезной подготовкой к зиме.
Примерно с этих дней начинали топить в избах: начинали работать пряхи и ткачихи.
В этот день Домовой спать укладывается и всвязи с этим был связан ритуал \"Запекания углов\". Домового просили хранить тепло дома зимой, пекли специальные \"блинцы\" блины небольшого размера, а первый блин делили на 4 части и разносили по углам избы как подношение, чтобы дух дома был сыт и спокоен.
В этот день девушки просили Ладу о замужестве.
И именно с этого дня начинались регулярные девичьи посиделки.

Покров — первое зазимье.
На Покров до обеда осень, а после обеда — зимушка-зима.
С какого краю на Покров ветер подует, оттуда начнутся морозы.
Если на Покров ветер подует с востока, то зима будет холодна.
Откуда в Покров ветер, оттуда начнутся морозы.
Если в Покров ветер дует с юга, то к теплой зиме, если с севера — к холодной; при переменном ветре быть зиме непостоянной.
Если лист с дуба и березы на Покров упадет чисто — к легкому году, а не чисто — к строгой зиме.
Покров землю покроет где листом, где снежком.
На Покров земля снегом укрывается, морозом одевается.
Если в Покров выпал снег, то и в Дмитриев день (8 ноября) будет непременно то же.
Если в Покров голо, то и в Екатерину (7 декабря) голо. От первого снега до санного пути шесть недель.
Отлет журавлей до Покрова — на раннюю, холодную зиму.
Белка до Покрова чисто вылиняла — зима будет хорошая.
С Покрова следует на зиму конопатить избы, приговаривая: \"Батюшка Покров, покрой нашу избу теплом, а хозяина — добром!\"
Захвати тепла до Покрова!
Если на Покров истопят печь яблонью, то в доме всю зиму будет тепло.
Между Покровом и родительской субботой (8 ноября) зима не становится.
Идет последний сбор груздей и рыжиков.


Традиция Русского Народа - это бесценный опыт неисчислимых поколений наших предков. Воспитывая в нас тот самый \"Загадочный Русский Дух\", Славянская традиция преподносит нам обычаи, вечно родные всем русским людям. И сколько бы эпох не миновало, сколько не блуждали в потёмках инородных традиций, Русские Люди всегда возвращаются к родной традиции. Почти все праздники совпадают с циклом жизни Земли, и поэтому имеют значение не только духовное, но и иное - приобщение к Природе, привнесение в свою жизнь чувства того, что Земля - живая. Даже если не праздновать эти дни, а просто помнить о них - перед человеком уже пройдет юность, зрелость и старость нашей Матери.



Тысячи лет календари служили людям, помогая им в срок возделывать землю, собирать урожай, охотится и рыбачить. Год, поделенный на двенадцать частей, изображался на ритуальных чащах и каждому месяцу соответствовал особый знак. Годовое колесо - Коло Сварога - несло в себе особый смысл, который заключался в вечном перерождении и обновлении всего живого. Но календарь важен не только буднями, его всегда украшают веселые праздники.

http://my.mail.ru/community/dazhbog/9A42B0BC4EB021A.html?

И СНОВА О МАТЕ ( 2 )

http://ec-dejavu.ru/m-2/Mat-3.html


Б. А. Успенский

Мифологический аспект русской экспрессивной фразеологии



Успенский Б.А. Избранные труды. Т.2. М., 1994, с.53 -128


I. Общие замечания: специфика функционирования матерного выражения





1. Изучение русского мата связано со специфическими и весьма характерными затруднениями. Характерна прежде всего табуированность этой темы, которая — как это ни удивительно — распространяется и на исследователей, специализирующихся в области лексикографии, фразеологии, этимологии. Между тем, подобные выражения, ввиду своей архаичности, представляют особый интерес именно для этимолога и историка языка, позволяя реконструировать элементы праславянской фразеологии. Соответствующие табу распространяются и на ряд слов, семантически связанных с матерщиной, в частности, на обозначение гениталей, а также на глагол со значением 'futuere'; в литературном языке более или менее допустимы только ЦЕРКОВНОСЛАВЯНИЗМЫ типа совокупляться, член, детородный уд, афедрон, седалище, но никак не собственно русские выражения. Специфика русского языка в этом отношении предстает особенно наглядно в сопоставлении с западно-европейскими языками, где такого рода лексика не табуирована.

Табуированности матерщины и соотнесенных с нею слов нисколько не противоречит активное употребление такого рода выражений в рамках АНТИПОВЕДЕНИЯ, обусловливающего нарушение культурных запретов.

Соответствующие материалы, как правило, не публикуются, причем научные издания не составляют исключения в этом отношении. Так, словарь Даля трижды переиздавался после революции, но для переиздания было выбрано не лучшее издание. Лучшим, бесспорно, является издание Даля, отредактированное и дополненное Бодуэном де Куртенэ: в это издание, в частности, вошла и бранная лексика, и именно это обстоятельство послужило препятствием к его переизданию. В русском издании этимологического словаря Фасмера — ДОПОЛНЕННОМ по сравнению с немецким оригиналом — подобные выражения были изъяты. Собрание пословиц Даля было опубликовано в свое время не целиком, поскольку значительный пласт непристойных пословиц не мог быть обнародован в России; дополнение к этому изданию выпущено только за рубежом (Карей, 1972); за границей вышел и словарь русской непристойной лексики, служащий дополнением к издающимся в России словарям русского языка (Драммонд и Перкинс, 1979).



Web ec-dejavu.ru




54

Афанасьев должен был опубликовать свои «заветные сказки», которые по цензурным условиям не могли войти в его собрание русских народных сказок, в Швейцарии (издание вышло без указания имени автора — Афанасьев, 1872). Все издания сборника Кирши Данилова содержат купюры. Наличие непристойных песен у Кирши Данилова побудило П. Н. Шеффера издать этот сборник в двух вариантах: помимо общедоступного издания с большим количеством пропусков, было выпущено сто экземпляров, не поступивших в продажу и предназначенных исключительно для специалистов (см.: Кирша Данилов, 1901, с. II). Тем не менее, и в этом специальном издании некоторые слова опущены; полный текст этих песен был опубликован лишь за границей (Райе, 1976). Даже пушкинские тексты не воспроизводятся полностью: «Тень Баркова» вообще не печатается, а в письмах Пушкина ряд слов заменяется многоточиями1. В академических изданиях Пушкина или Кирши Данилова количество точек в многоточии, заменяющем то или иное непристойное слово, точно соответствует числу букв этого слова; таким образом, издание фактически рассчитано на искушенного читателя, достаточно хорошо подготовленного в данной области. Это характерная черта - издатели, в сущности, не стремятся скрыть от читателя соответствующие слова, но не хотят их назвать2.

О. Н. Трубачев в статье, посвященной истории русского перевода фасмеровского этимологического словаря, рассказывает об ожесточенной борьбе, которую ему — тогда еще молодому исследователю и переводчику словаря — пришлось вести с редактором этого издания проф. Б. А. Лариным. Трубачев боролся за сохранение непристойной лексики, тогда как Ларин настаивал на ее исключении (едва ли не уникальный случай, когда лингвист настаивает на ограничении материала, исходя из внелингвистических соображений!). Замечательно, что теперь, по прошествии двадцати лет, Трубачев признает, что его оппоненты были правы, или во всяком случае находит известные основания в их возражениях. Трубачев видит в борьбе с такими словами проявление, так сказать, особой целомудренности народа, его особой чувствительности к непристойностям в языковой сфере: «возможно, мы, русские, лучше чувствуем чрезвычайную "выразительность" таких слов, которые знаменуют, так сказать, анти-культуру и особенно строго изгоняются из литературного языка и культурной жизни в эпоху массовой книжной продукции» (Трубачев, 1978, с. 21-

55

22). Это мнение трудно признать вполне убедительным, если иметь в виду распространенность соответствующих выражений у русских: строго говоря, на этом основании мы вправе были бы говорить только о целомудрии цензоров или редакторов. . . Кроме того, как будет видно из дальнейшего изложения, борьба с подобными выражениями характеризует не только эпоху массовой книжной продукции и ведется не только в рамках литературного языка.



Вместе с тем, отчасти сходную мысль, хотя и с иной аргументацией, можно найти у Достоевского в «Дневнике писателя». Говоря о распространенности непристойных выражений у русских, Достоевский утверждает, что их употребление свидетельствует о целомудренности народа, поскольку говорящие таким образом не имеют, в виду, в сущности, ничего непристойного: «Народ сквернословит зря, и часто не об том совсем говоря. Народ наш не развратен, а очень далее целомудрен, несмотря на. то что это бесспорно самый сквернословный народ в целом мире, — и об этой противоположности, право, стоит хоть немножко подумать» (Достоевский, XXI, с. 115, ср. вообще с. 113-117, также: Достоевский, XXIV, с. 226; курсив Достоевского). Действительно, запрет по преимуществу относится К называнию соответствующих предметов или действий, но не к их сущности — скорее к обозначению, чем к обозначаемому, к плану выражения, а не к плану содержания3.



Именно поэтому положение филолога столь разительно отличается от положения медика или натуралиста, которому приходится в той или иной степени касаться сферы половых отношений; для медика не существует никаких табу в этой области, чего никак нельзя сказать о филологе, для которого эта сфера продолжает оставаться табуированной — постольку, поскольку речь идет об определенного рода словах. Это связано с тем, что филолог имеет дело со словами, тогда как естествоиспытателя интересуют явления как таковые: запрет накладывается именно на слова, а не на понятия, на выражение, а не на содержание.



2. Семантика матерной брани кажется прозрачной, но это впечатление обманчиво. Характерно, в частности, что матерщина, как правило, не воспринимается как оскорбление. В. Ф. Одоевский, которого интересовала вообще фактографически точная фиксация разговорной речи, не прошедшей сквозь литературный фильтр — то, как люди говорят в жизни, а не в романе, — замечал: «Солдат, встретя старого знакомого, не говорит ему: здорово брат, или что подобное, как в наших романах, а следующее]: А! а! держи его! вот он! ах! Еб. . . м. . . — они обнимаются» (Сакулин, 1913, 2, с. 385, примеч.); как видим, матерное выражение может служить даже дружеским приветствием. По наблюдениям этнографов, «сквернословие. . . в обращении. . . производит действие обиды лишь тогда, когда произнесено серьезным тоном, с намерением оскорбить; в шутливых же и приятных разговорах составляет главную соль, приправу, вес речи» (Бондаренко, II, с. 79).



56

Отметим еще, что отношение к матерной брани может существенно различаться в зависимости от пола говорящего или слушающего. Матерщина воспринимается по преимуществу как черта мужского поведения4, причем иногда — но отнюдь не повсеместно — она считается возможной только в мужском обществе. Так, например, по наблюдениям Гр. Потанина, украинцы, как правило, не ругаются при женщинах; напротив, великоруссы на русском севере употребляют площадную брань, не стесняясь присутствием женщин или детей (Потанин, 1899, с. 170; ср. несколько иные сведения относительно великоруссов у Никифорова, 1929, с. 122, 124, а также в СРНГ, XVIII, с. 42) — и более того, как мы увидим, великоруссы могут даже вполне сознательно обучать детей матерщине в процессе их воспитания (см. §11-5). В некоторых местах запреты на матерную ругань распространяются исключительно на женщин, тогда как в устах мужчин матерщина не является чем-либо предосудительным. Весьма характерна в этом плане полесская легенда: «Ишоу Гасподь па дарози, а жэншчына жыта жала. А ён спрасиу: "Пакажы мне дарогу". А ана яму рукой махнула: "Мяне врэмэни нема". И ён казау: "Дак нехай тебе век не буде врэмэни!" А прыйшоу ён к мушчыне — мушчына кажэ:"Садис, дедок, мы с табой пакурым, пасыдим, я тябе пакажу дарогу. Ядри яё налева, што ана тебе адказала. Хади сюды". И Бог сказау: "Ты — ругайса, а жэншчыне ругаца неззя"» (Топорков, 1984, с. 231-232, № 14; выражение ядри яё налева представляет собой эвфемистическую замену матерного ругательства). Соответственно, в Полесье считают, что именно женщинам нельзя материться: матерщина в устах женщин воспринимается как грех, от которого страдает земля (подробнее о связи матерной брани с культом земли мы скажем ниже); в то же время для мужчин это более или менее обычное поведение, которое грехом не считается: «Зямля ат жэншчын гарыть, ат таго, што жэншчыны ругаюца: "А идрить тваю налева", "А ядять тваю мухи", "Елки зялёные"» (там же, с. 232, № 15); «Як ругаецца [матом женщина], пад табой зямля гарыть, ты трогаеш з зямли мать, з таго свету мать ты трогаеш, ана ляжыть [твоя мать], а ты трогаеш, эта слава ня нужные, мужское слово» (там же, с. 231, № 10).



57
II. Культовые функции матерной брани



1. Особое отношение к матерщине обусловлено специфическим переживанием неконвенциональности языкового знака, которое имеет место в этом случае. Знаменательно, что запреты на соответствующие выражения носят абсолютный, а не относительный характер, обнаруживая принципиальную независимость от контекста: матерщина считается в принципе недопустимой для произнесения (или написания) — даже и в том случае, когда она воспроизводится от чужого имени, как чужая речь, за которую говорящий (пишущий), вообще говоря, не может нести ответственности. Иначе говоря, этот текст в принципе не переводится в план мета-текста, не становится чистой цитатой: в любом контексте соответствующие слова как бы сохраняют непосредственную связь с содержанием, и, таким образом, говорящий каждый раз несет непосредственную ответственность за эти слова. Такого рода восприятие нашло отражение в духовном стихе «Пьяница» («Василий Великий»):



Который человек хоть одныжды

По матерну взбранится,

В ШУТКАХ ИЛЬ НЕ В ШУТКАХ,

Господь почтет за едино.

(Бессонов, VI, с. 102, № 573)



Итак, шуточное, игровое употребление ни в коем случае не снимает с говорящего ответственности за слова такого рода, не превращает их в простую условность: эти слова, так сказать, не могут быть произнесены всуе, в частности их нельзя повторить или употребить остраненно. Но подобное отношение к языковому знаку характерно прежде всего для сакральной лексики: в самом деле, именно сфере сакрального присуще особое переживание неконвенциональности языкового знака, обусловливающее табуирование относящихся сюда выражений, — тем самым, обеденная лексика парадоксальным образом смыкается с лексикой сакральной.



Разгадка подобного отношения к матерщине объясняется, надо думать, тем, что матерщина имела отчетливо выраженную КУЛЬТОВУЮ ФУНКЦИЮ в славянском язычестве; отношение к фразеологии такого рода сохраняется в языке и при утрате самой функции.



2. Действительно, матерная ругань широко представлена в разного рода обрядах явно языческого происхождения — свадебных, сельскохозяйственных и т. п., — т. е. в обрядах, так или иначе связанных с плодородием: матерщина является необходимым компонентом обрядов такого рода и носит безусловно ритуальный характер; аналогичную роль играло сквернословие и в античном язычестве (см. о греческом земледельческом сквернословии: Богаевский, 1916, с. 57, 183, 187), о чем нам еще придется говорить ниже. Одновременно матерная ругань имеет отчетливо выраженный антихристианский характер, что также связано именно с языческим ее происхождением.



58

Соответственно, в древнерусской письменности — в условиях христианско-языческого двоеверия — матерщина закономерно рассматривается как черта бесовского поведения. Достаточно показательно, например, обличение «еллинских [т. е. языческих!] блядословiи и кощун i игр бесовских» в челобитной нижегородских священников, поданной в 1636 г. патриарху Иоасафу 1-му (автором челобитной был, как полагают, Иван Неронов): «Да еще, государь, друг другу лаются позорною лаею, отца и матере блудным позором, в род и в горло, безстудною самою позорною нечистотою язы ки своя и души оскверняют» (Рождественский, 1902, с. 30). Существенно, что матерщина упоминается здесь в контексте описания ЯЗЫЧЕСКИХ игр (святочных, купальских и т. п.); «еллинское» (языческое) фактически равнозначно при этом «бесовскому», «сатанинскому». В тех же выражениях говорится о матерной брани в памяти патриарха Иоасафа 1-го для московских и подмосковных церквей того же 1636 г. (AAЭ, III, с. 402, 404, № 264), которая обнаруживает вообще текстуальную близость к челобитной нижегородских священников и написана, возможно, под ее непосредственным влиянием (ср.: Рождественский, 1902, с. 1-4), а затем и в памяти или точнее окружном послании суздальского архиепископа Серапиона 1642 г. (Каптерев, I, с. 10, примеч.), которое, в свою очередь, повторяет с некоторыми добавлениями только что упомянутую патриаршую грамоту (ср. там же, с. 8); «. . . да у вас. православных христiан, слышим, что у вас безумнiи человѣцы лают друг друга матерны, а инiи безумнiи человѣцы говорят скаредныя и срамныя рѣчи, ихже невозможно писанiю предати», — заявляет в том же послании архиепископ Серапион (там же, с. 12). О борьбе против матерной ругани при Алексее Михайловиче рассказывает Олеарий (1656, с. 191; 1906, с. 187); следует подчеркнуть, что борьба эта велась под знаком борьбы с язычеством. Так, матерщина обличается в царских указах 1648 г., разосланных по разным городам, причем в одном из них подчеркивается недопустимость ритуального сквернословия в свадебных обрядах, а именно предписывается, чтобы «на браках пѣсней бѣсовских не пѣли, и никаких срамных слов не говорили», чтобы «на свадьбах безчинства и сквернословiя не делали» (царская грамота в Белгород от 5.XII. 1648 г. — Иванов, 1850, с. 298; царская грамота в Тобольск и Дмитров с тем же текстом — АИ, IV, с. 125, № 35, Харузин, 1897, с. 147). Здесь же упоминается и о святочном сквернословии: «а в навечери Рождества Христова и Васильева дни и Богоявленiя Господня клички бѣсовскiе кличут — коледу, и таусен, и плугу ... и празднословiе с смѣхотворенiем и кощунанiем» (Иванов, 1850, с. 297; Харузин, 1897, с. 147; АИ, IV, с. 125, № 35). Что имеется в виду под этим кощунственным «празднословием», становится совершенно ясно из другого указа того же времени, где царь



59

предписывает, чтобы «в навечери Рождества Христова и Вогоявленья, колед и плуг и усеней не кликали, и пѣсней бѣсовских не пѣли, матерны и всякою неподобною лаею не бранилися... и бѣсовских сквернословных пѣсней николи не пѣли. . . А которые люди нынѣ и впредь учнут коледу, и плуги, и усени, и пѣть скверныя пѣсни, или кто учнет кого бранить матерны и всякою лаею, — и тѣм людям за такiя супротивныя Христiанскому закону за неистовства, быти от нас в великой опалѣ и в жестоком наказаньѣ» (царская грамота в Шую от 19. XII. 1648 г. — Погодин, 1843, с. 238-239). Итак, матерная брань рассматривается как явление того же порядка, что и специальные святочные обычаи (такие, как обычай колядовать, кликать плугу, петь овсень — таусень и т. п.). Обычай сходиться в святочные и купальские дни «на бесчинный говор и на бѣсовсюе пѣсни» с осуждением упоминается и в постановлениях Стоглавого собора 1551 г., которые также направлены на искоренение реликтов язычества в народном быту; имеется в виду, опять-таки, ритуальное сквернословие, представляющее собой необходимый компонент святочных и купальских увеселений (см.: Стоглав, 1890, с. 191-192, ср. еще с. 280). Соответственно, в 1552 г. царь Иван Грозный велит кликать по торгам, чтобы православные христиане не творили всего того, что запрещается постановлениями собора, в частности, «матерны бы не лаялись, и отцем и матерью скверными рѣчми друг друга не упрекали, и всякимиб неподобными рѣчми скверными друг друга не укоряли» (АИ, I, с. 252, № 154); одновременно с этими говорится и о недопустимости обращения к волхвам, чародеям, звездочетцам, а также о недопустимости брадобрития и т. п.



Обличая тех, кто проводит время «упражняющеся в сквернословiях и на сатанинских позорищах», митрополит Даниил писал: «Ты же сопротивнаа Богу твориши, а христiанин сый, пляшеши, скачеши, блуднаа словеса глаголеши, и инаа глумлеша и сквернословiа многаа съдѣваеши и в гусли, и в смыки, в сопѣли, в свирѣли вспѣваеши, многаа служенiа сатанѣ приносиши»; по его словам, «идѣже бо есть сквернословiе и кощуны, ту есть бѣсом събранiе, и идѣже есть игранiа, тамо есть дiавол, а идѣже есть плясаше, тамо есть сатана» (Жмакин, 1881, с. 558-559, 567 и прилож., с. 18-19,29); матерщина выступает здесь в одном ряду с типичными атрибутами языческого поведения, регулярно обличаемыми в поучениях, направленных против двоеверия. Такие же атрибуты фигурируют и в наказе Троицкого Ипатьевского монастыря монастырскими приказчиками (XVII в.), где предписывается, чтобы монастырские крестьяне «матерны и всякими скверными словами не бранились, и в бѣсовскiе игры, в сопѣлии в гусли и в гудки и в домры, и во всякiе игры не играли» (АЮ, с. 357, № 334); и в этом случае матерная брань упоминается в контексте обличения языческих по своему происхождению обрядов.



60

В более или менее сходном контексте фигурирует матерщина и в поучениях Кирилла Туровского и митрополита Петра. Так, Кирилл Туровский упоминает «буе слово, срамословiе, бестудная словеса и плясанiе, еже в пиру, и на свадбах, и в павечерницах, и на игрищах и на улицах» (Калайдович, 1821, с.94-95); между тем, митрополит Петр говорит, обращаясь «к епископом, и попом, и архимандритом, и игуменом, и дьяконом и ко всем православным крестьяном»: «Аще учите дѣтей духовных от сквернословья, неподобно что лают отцем или матери, занеже того в крестьянѣх нѣт; тако учите родители своих дѣтей измлада, чтобы не навыкли говорити лихих слов; а который не учнет вас слушати, тѣх от церкви отлучити, а святаго причащенiя не давати им, ни даров, ни Богородицына хлѣбца; и паки учите их, чтобы басней не баяли, ни лихих баб не примали, ни узов, ни примолвленiя, ни зелье, ни вороженье занеже Божье того дѣля приходит разгнѣванiе» (Кушелев-Безбородко, IV, с. 187). Поучение митрополита Петра почти дословно повторяется в посланиях митрополита Фотия в Новгород и Псков 1410-1417 гг. (РИБ, VI, стлб. 274, 282-283).



Особо должно быть упомянуто поучение старца Фотия, инока Иосифо-Волоколамского монастыря (первой пол. XVI в.), «еже не сквернословити языком всѣм православным христiаном, паче же нам иноком, ниже паки рещи матернее лаянiе брату своему: блядин сын, кокову либо человеку крестьянскiя нашея вѣры святыя» (Кушелев-Безбородко, IV, с. 189-191; Марков, 1914, с. 15-20): необходимо подчеркнуть, что выражение блядин сын первоначально, по-видимому, не отождествлялось с матерщиной и само по себе не являлось предосудительным, т. е. не относилось к разряду НЕПРИСТОЙНЫХ выражений5; показательно, вместе с тем, что поскольку в данном случае это выражение осмысляется именно как «матерное лаяние», постольку считается недопустимым применять его по отношению К православному христианину (к «человѣку крестьянскiя нашея вѣры святыя») — конфессиональный момент в этом случае выражен вполне отчетливо.



Ряд других древнерусских поучений против матерной брани, представляющих для нашей темы особый интерес, будет рассмотрен несколько ниже (§III-I); сейчас же нам важно лишь констатировать, что поучения против матерщины находятся в непосредственной связи с обличением языческих обрядов и обычаев. Вполне закономерно поэтому, что матерная брань может расцениваться как «еллинское блядословие» (см. цитированную Челобитную нижегородских священников 1636 г. — Рождественский, 1902, с. 30).



61

Соответственно, в рассматриваемых ниже (§III-I) поучениях матерное слово может называться «словом поганым», т. е. языческим, причем говорится, что с человеком, который матерится, не следует «ни ясти, ни пити, не молиться, аще не останется [т. е. не оставит] таковаго злаго слова» (Лилеев, 1895, с. 402-403; ср. также: РГБ, Больш. № 117 (л. 100 об.); ИРЛИ, Северодв. JV* 114 (л. 3 об.), № 147 (л. 28 об.), № 263 (л. 5 об.-б), № 511 (л. 8); ИРЛИ, Латг. № 156 (л. 213 об.); ИРЛИ, Амос.-Богд. JV» 91 (л. 30 об.-31); ИРЛИ, оп 24, № 54, л. 84). Как известно, отказ от общения в еде, питье и в молитве принят вообще в случае конфессиональных разногласий — в данном случае соответствующее предписание указывает на то, что матерщинник не христианин, но язычник.



Аналогичные свидетельства находим и в более ранних источниках. Так, «Повесть временных лет», описывая языческие обряды радимичей, вятичей и северян, упоминает «срамословье» как специфическую черту языческого поведения (ПВЛ, I, с. 15). Не менее примечательно и встречающееся в древнерусской учительной литературе мнение, что матерная брань — «то есть жидовское слово» (Смирнов, 1913, с. 156); соответственно, в одном из вариантов апокрифической «Епистолии о неделе» («Свиток Иерусалимский») Господь говорит людям: «по-жидовски не говорите, матерны не бранитеся» (Кушелев-Безбородко, III, с. 152-153; Бессонов, VI, с. 88, № 567, ср. с. 83, № 566; ИРЛИ, оп. 24, № 54, л. [84] 6), т. е. матерная брань и в этом случае воспринимается как «жидовская» речь. При интерпретации подобных высказываний необходимо иметь в виду, что «жидовское», как «еллинское», может отождествляться с язычеством, и, тем самым, славянские языческие боги могут трактоваться как «жидовские» — мы встречаем, например, упоминания о «жидовском еретике Перуне» (Покровский, 1979, с. 52) и «Хорcе-жидовине» (Щапов, I, с. 34) и т. п. Совершенно аналогично объясняется и ходячее представление о татарском происхождении матерной брани (см., например: Щекин, 1925, с. 20-21).



Вместе с тем, способность матерно ругаться приписывается домовому, т. е. персонажу несомненно языческого происхождения (Афанасьев, 1865-1869, II, с. 82, с неточной ссылкой на источник). Равным образом кликуши (икотницы) во время припадка выкрикивают «диким голосом бессмысленные возгласы и крепкие ругательства», причем предполагается, что так говорит вселившийся в кликушу нечистый дух (Подвысоцкий, 1885, с. 59; ср.: Богатырев, 1916, с. 62). Представление о том, что черту свойственно материться, находит иногда отражение в космогонических преданиях, ср., например, полесскую легенду: «Ну, бог васкрес и пашол у пекла и стал тягнуть из пекла людей из ямы. Адин руки падае —



62

а усих рук багата. Так он нестерпеу и па-руски загнул матам. И Исус Христос его не взял, и [он] зделался чортом. У его сейчас абразавались ногти такие и воласы паднялись на галаве и сделалась такое обличив, як у чорта» (Полесский архив: Гомельская обл., Гомельский р-н., дер. Грабовка, 1982 г.). Замечательным образом матерщине приписывается здесь решающая роль в космогоническом катаклизме.



3. Необходимо отметить, что матерная брань в ряде случаев оказывается функционально эквивалентной молитве. Так, для того, чтобы спастись от домового, лешего, черта и т. п., предписывается либо прочесть молитву (по крайней мере осенить себя крестным знамением), либо матерно выругаться — подобно тому, как для противодействия колдовству обращаются либо к священнику, либо к знахарю — см., например: Чернышев, 1901, с. 127-128 (о домовом; ср. иначе: Ушаков, 1896, с. 154); Померанцева, 1975, с. 36, Зеленин, 1914-1916, с. 802, Зеленин, II, с. 19, Зеленин, 1927, с. 388, Ушаков, 1896, с. 160, Завойко, 1917, с. 37, Ончуков, 1909, с.465, 552, № 198в, 198г, 272 (о лешем, а также о медведе, поскольку он ассоциируется с лешим, ср. в этой связи: Успенский, 1982, с. 85 и ел.); Завойко, 1917, с. 35, Иваницкий, 1890, с. 121, Померанцева, 1975, с. 138 (о черте); Завойко, 1917, с. 38 (о шишиге); аналогичным образом с помощью матерщины могут лечить лихорадку (Цейтлин, 1912, с. 9), которая понимается вообще как демоническое существо, разновидность нечистой силы. При этом матерщина может рассматриваться даже как относительно более сильное средство, т. е. возможны случаи, когда молитва не помогает, а действенной оказывается только ругань, см.: Чернышев, 1901, с. 127-128 (о домовом), Завойко, 1917, с. 38 (о шишиге), ср. также сведения о том, что домовой не боится креста и молитвы: Иванов, 1893, с. 26, Померанцева, 1975, с. 109. Равным образом как молитва, так и матерщина является средством, позволяющим овладеть кладом: в одних местах для того, чтобы взять клад, охраняемый нечистой силой, считается необходимым помолиться, в других — матерно выругаться (Смирнов, 1921, с. 15). Совершенно так же магический обряд «опахивания», совершаемый для изгнания из селения эпидемической болезни (которую также отождествляют с нечистой силой), в одних случаях сопровождается шумом, криком и БРАНЬЮ, в других — молитвой (Максимов, XVIII, с. 271-273).



Поскольку те или иные представители нечистой силы генетически восходят к языческим богам, можно предположить, что матерная РУГАНЬ ВОСХОДИТ К ЯЗЫЧЕСКИМ МОЛИТВАМ ИЛИ ЗАГОВОРАМ, заклинаниям; с наибольшей вероятностью следует видеть в матерщине именно языческое заклинание, заклятие.



63

Соотнесенность матерщины с языческим культом исключительно ярко проявляется у сербов, когда для того, чтобы спастись от ГРАДА, бросают вверх (в тучу) молот и при этом матерно ругаются (Маринкович, 1974, с. 159; Толстые, 1981, с. 51). Как известно, в славянской (и индоевропейской) мифологии молот выступает как атрибут Бога Громовержца, насылающего грозу и град; надо полагать, что и матерщина имеет к нему то или иное отношение. Напротив, у бессарабских румын, «во время грозы, особенно в Ильин день, нужно воздержаться от всякого греха, а больше всего — от брани. Это — потому, что, по объяснению, данному. . . одним иеромонахом, "слова брани и крик больше всего напоминают собою раскаты грома"» (Сырку, 1913, с. 166). Ср. еще великорусскую запись: «У прадетка матерь была, она изругалась на собаку, ее молния и ударила. . . » (Богатырев, 1916, с. 66). И в этих случаях мы можем констатировать связь матерщины с Громовержцем, хотя она и проявляется прямо противоположным образом; интерпретация этой связи будет предложена ниже (в §111-6).



4. В этой же связи следует отметить, что матерщина может выступать у славян в функции ПРОКЛЯТИЯ; связь с языческим культом представляется при этом совершенно несомненной. Подобное употребление матерной брани засвидетельствовано в южно-славянской, а также в западно-славянской письменности. Так, в анонимной болгарской хронике 1296-1413 г. мы читаем: «Болгары же, услышав это, надсмеялись и обругали греков, не только оскорбили, но и изматерили и отослали с пустыми руками»; та же формулировка повторяется в данном тексте и несколько ниже: «и те, услышав это, надсмеялись и обругали греков, не только оскорбили, но и изматерили, и отослали с пустыми руками» (Богдан, 1891, с. 527). Слово oncoвашe «изматерили» в этом контексте, по-видимому, означает не просто «обругали», но именно «прокляли». Конкретный пример такого именно употребления матерного выражения представлен в одной болгарской грамоте первой пол. XV в., а именно в грамоте влашского господаря Александра Алди, сына Мирчи, датируемой 1432 г. Говоря о своей верности венгерской короне («господину кралю и святому венцу») и опровергая ложные слухи, будто он перешел на сторону турок, этот господарь пишет: «еда кто ще слъгати, да ебе пьс жена, и матере» (Богдан, 1905, с. 43, № 23; та же грамота с незначительными орфографическими различиями опубликована в изд.: Милетич, 1896, с. 51, JV» 12/302), что, в сущности, означает: а кто солгал, да будет проклят.



64

В том же значении матерное ругательство могло употребляться, по-видимому, и в западно-славянских языках. Показательно в этой «вязи выражение abo zabit bocz abo cze pesz huchloscz, т. е. 'albo zabit badz albo niech ciepies uchlosci', зафиксированное в польском судебном протоколе 1403 г. (Брюкнер, 1908, с. 132). Глагол chloscic, в настоящее время неупотребительный, в старопольском языке выступал в качестве эвфемизма, замещающего основной глагол в матерном ругательстве (в выражении chloscic maike — см.: Сл. ст-польск. яз., I, с. 238). Именно в этом качестве он и фигурирует в цитированной бранной формуле, которая означает, следовательно: «да будешь убит или да осквернит тебя пес»; старопольское выражение cze pesz huchloscz ('niech ciepies uchlosci') дословно соответствует при этом современному польскому ругательству pies ciejebal. Обе части данного выражения предстают как синонимичные, выражая одну общую идею — идею проклятия.



Соответственно, глагол, восходящий к слав, *jebati, может выступать в значении 'проклинать' — постольку, поскольку глагол этот соотносится с общим значением матерного выражения (ср., например, чешек, jebati 'проклинать' и т. п. — Трубачев, VIII, с. 188); мы вправе и в этом случае усматривать следы ритуального употребления матерщины. Совокупность приведенных фактов позволяет отнести подобное употребление у общеславянской эпохе.



5. Ритуальная функция матерной брани проявляется и в характере ее усвоения. Есть указания на то, что родители в процессе воспитания детей более .или менее сознательно обучали их матерщине, т. е. это входило как бы в образовательный комплекс. Об этом явлении с негодованием писал в нач. XVIII в. Посошков в послании Стефану Яворскому: «Ей, государь, вашему величеству [sic!] нѣ по чему знать, какое в народе нашем обыклое безумiе содѣвается. Я, аще и не бывал во иных странах, обаче не чаю нигдѣ таковых дурных обычаев обрѣсти. Не безумное ль cie есть дѣло, яко еще младенец не научится, как и ясти просить, а poдитeлie задают ему первую науку сквернословную и грѣху подлежащую? Чем было в началѣ учить младенца, как Бога знать, и указывать на небо, что там Бог, — ажно вмѣсто таковаго ученiя отец учит мать бранить сице: мама, кака мама бля бля; а мать учит подобнѣ отца бранить: тятя бля бля; и как младенец станет блякать, то отец и мать тому бляканiю радуются и понуждают младенца, дабы он непрестанно их и посторонних людей блякал. . . А когда мало повозмужает младенец и говорить станет яснѣе, то уже учат его и совершенному сквернослове и всякому неистовству»; отсюда и объясняется, по Посошкову, распространенность матерной брани у русских: «Гдѣ то слыхано, что у нас, — на путех, и на торжищах, и при трапезах, наипачеж того бывают. ..и в



65

церквах, всякая сквернословiя и кощунства и всякая непотребная разглаголства» (Срезневский, 1900, с. 11-14, см. еще с. 8-9; ср. аналогичный текст в другой редакции данного послания: Посошков, I, с. 310-314; очень коротко Посошков говорит о том же и в «Завещании отеческом к сыну» — Посошков, 1893, с. 9, 42, 44). Такие же сведения мы находим в книге «Статир» — книге поучений, составленной в 1683-1684 гг. неизвестным священником города Орел {Пермской епархии): «Увы творят родители, ископовают себѣ ров погибели, а чадом своим пагубу. Не успѣеть отроча еще и родитися, а они егω не Божiю дѣлу научают, но сатанинскому обычаю: скакати, плясати, пѣсни пѣти, лгати; отец научает матерь бранити, А МАТЕРЬ ОТЦА. I каковы воспитаются, таковы и состарѣются. Но и мнωзи рекут мнѣ от волшебник: что нам возбраняеши исцеляти недуги и бѣсы изгоняти?. . .» (РГБ, Румянц., 411, ч. I, л. 144 об.); существенно, что эти сведения даны в контексте обличения языческих обычаев (ср. еще ч. I, л. 143 об., 162 об., 163 об., где о сквернословии также говорится в связи с упоминанием языческих обычаев). Точно так же и Олеарий, говоря о матерных выражениях у русских, замечает: «Говорят их не только взрослые и старые, но малые дети, еще не умеющие назвать ни Бога, ни отца, ни мать, уже имеют на устах ебу твою мать, и говорят это родители детям, а дети родителям» (Олеарий, 1656, с. 191; Олеарий, 1906, с. 187; ср.: Олеарий, 1647, с. 130).




III. Объект действия в матерном выражении: связь с культом земли



1. Для выяснения роли матерной брани в языческом культе особый интерес представляет поучение против матерщины — «Повесть св. отец о пользе душевней всем православным христианом», приписываемое иногда Иоанну Златоусту (начало: «Не подобает православным христианом матерны лаяти...»), — в котором говорится, что матерным словом оскорбляется, во-первых, Матерь Божия, во-вторых, родная мать человека и, наконец, «третья мать» — Мать Земля: «Не подобает православным христiаном матерны лаяти. Понеже Мати Божiя Пречистая Богородица... тою же Госпожою мы Сына Божiя познахом... Другая мати, родная всякому человѣку, тою мы cвѣт познахом. Третiя мати — земля, от неяже кормимся и питаемся и тмы благих приемлем, по Божiю велѣнiю к ней же паки возвращаемся, иже есть погребенiе». Здесь же сообщается, что человек, который выругался матерной бранью, не может в этот же день войти в церковь, что, по-видимому, обусловлено языческой природой матерщины (см. выше), т. е.



66

противопоставленностью христианского и языческого культа: «а котораго дни человѣк матерно излает и в тот день уста его кровiю запекутца злые ради вѣры и нечистаго смрада исходящаго изо уст его, и тому человѣку не подобает того дни в церковь Божшю входити, ни креста цѣловати ни евангелiя, и причастiя ему отнюд не давати. ..И в который день человѣк матерны излает и в то время небо и земля потрясеся и сама Пречистая Богородица вострепетася от такова слова» (Родосский, 1893, с. 425-426; Марков, 1914, с. 27, 29, ср. с. 22-23, 25, 30-32)7. В одном из вариантов этого поучения утверждается, что матерная брань наказывается стихийными бедствиями, которые, по-видимому, могли осмысляться как ГНЕВ ЗЕМЛИ: «и за то Бог спущает казни, мор, кровопролитие, в воде потоплѣние, многие бѣды и напасти, болѣзни и скорби» [БАН, 32. 16. 14 (л. 355); ср. также: ИРЛИ, Северодв. № 114 (л. 3 об.), № 147 (л. 29), № 263 (л. 6), № 511 (л. 8-8 об.); ИРЛИ, Латг. № 156 (л. 213 об.); ИРЛИ, оп 24, № 28, (л. 200), № 69 (л. 361 об.); Лилеев, 1895, с. 403]; см. вообще о «гневе земли»: Зеленин, 1916, с. 65-76, 81-89; Зеленин, 1917, с. 403, 406, 410; Петухов, 1888, с. 168, 174.



Данное поучение непосредственно связано, по-видимому, с древнерусской апокрифической литературой, в которой фигурирует такое же в точности рассуждение. Так, в одном из списков апокрифической «Беседы трех святителей» находим вопрос: «Что есть не подобает православным христианом бранится?» и следует ответ: «Понеже Пресвятая Богородица мать Христу Богу, вторая наша мать родная, от нея же мы родихомся и свет познахом, теретяя [третья] мать земля, от нея же взяты и питаемся и в нея же паки возвратимся» (Мочульский, 1893, с. 166); по-видимому, это русская вставка в памятнике греческого происхождения (см. там же). Ср. еще апокрифический «Свиток Иерусалимский», где Господь говорит: «приказываю вам не божиться и не произносити всуе имене Моего и не испускати из уст ваших скверных хульных и матерных слов. Сколь есть тяжек сей грех, што я простить его не могу, потому что не одну родную мать поносишь, — поносишь ты мать родную, мать Богородицу, мать сыру землю» (Бессонов, VI, с. 96, № 571). В другом апокрифе, специально посвященном интересующей нас теме, в уста Господа вкладываются следующие слова: «Иной, востав от сна, не умывается и, не сотворив на себь крестнаго знаменiя, начинает лаяться матерно, не подумает о том, что 1-я мать наша Пресвятая Богородица, которая родила Спаса всего мира. . .; 2-я мать наша земля, ибо от земли созданы и в землю паки пойдем; 3-я мать наша, которая во утробѣ нас носила и по рождествѣ вашем нечистоту обмыла. . . Аще который день человѣк матерно ругается, в то самое время небеса ужаснутся, земля потрясется и мать Божiя на престолѣ

67

вострепещется и того дни у человѣка уста кровiю затекаются и тому человѣку не подобает в церковь ходить, креста цѣловать и причастiя не принимать» (Шереметев, 1902, с. 58-59). Соответственно, и в восходящем к апокрифам духовном стихе «Пьяница» («Василий Великий»)8 о матерных словах говорится, что это грех, который не будет прощен, поскольку такими словами хулится женщина, Богородица и, наконец, Мать Сыра Земля:



Пьяница матерным словом дирзанёть —

Мать-сыра земля патрясётца,

За пристолам Присвитая Бапародица патранётца,

У женьшины уста кровью запякутца.

(Тиханов, 1904, с. 256-257)



Или в другом варианте:



Един человек одноважды в день по-матерну избранится, —

Мать сыра земля потрясется,

Пресвятая Богородица с престола сотранётся.

(Успенский, 1898, с. 180)9



В менее явной форме та же идея выражена в духовном стихе «Свиток Иерусалимский», который также восходит к апокрифической литературе. Предписание не пить и матерно не браниться вкладывается в этом стихе в уста самого Христа, причем сообщается, что в противном случае земля не будет давать плодов: «будет земля яко вдова»; одновременно при этом упоминается и Богородица:



Лишитеся хмельного пития,

Скверности изо уст, изо бранного слова,

Матерно не бранитеся:

Мать Пресвятая Богородица

На престоле встрепенулася

Уста кровию запекаются.



Вместе с тем, здесь же говорится (хотя и не в связи с матерной бранью), что есть три матери:



Первая мать — Пресвятая Богородица;

Вторая мать — сыра земля;

Третия мать — кая скорбь приняла [мучилась в родах].

(Бессонов, VI, с. 71-73, № 564)



Ср. еще в другом духовном стихе, специально «О матерном слове»:



Вы, народ Божий-православный,

Мы за матерное слово все пропали,

Мать Пресвятую Богородицу прогневили,

Мать мы сыру-землю осквернили...

(Ржига, 1907, с. 66)



68

Остается упомянуть о чуде, бывшем в 1641 г. в Красном Бору на Северной Двине и записанном тогда же «при священниках и при всем народе», поскольку сказание об этом чуде обнаруживает явную связь с цитированным выше поучением: крестьянке Фекле, Спиридоновой дочери, явились Спас и Богородица Тихвинская и велели ей говорить в народе, чтобы христиане не пили табак и матерно не бранились: «а в которое время хто матерьно избранит, в то время небо и земля потрясетъся и Богородица стоя вострепещет...» (Никольский, 1912, с. 102; Щапов, I, с. 16; ср. также: Орлов, 1913, с. 51; Марков, 1910, с. 425); ср. в другом варианте: «а егда человѣк матерно избранитца, .. . небо и земля потрясетца, а Богородицѣ укоризну приносят» (Кушелев-Безбородко, II, с. 434; Львов, 1898, с. 600). Видению Феклы предшествовало видение Акилины Башмаковой (бывшее в том же году и в том же месте), которой явилась «жена свѣтлообразная лицем покрывшися убрусом» и также велела сказывать во всем мире, чтобы люди не пили табаку и матерно не бранились; в противном случае следует ожидать стихийных бедствий, т. е., видимо, гнева земли (Никольский, 1912, с. 98; ср.: Щапов, II, с. 140; ср. еще о других видениях аналогичного содержания: Щапов, II, с. 140, 160; Орлов, 1906, с. 34; Орлов, 1913, с. 53).



К тому же кругу источников восходит и фольклорная легенда о происхождении матерщины, где последняя связывается с инцестом: «У каждого человека три матери: мать родна и две великих матери: мать — сыра земля и Мать Богородица. Дьявол ,,змустил" одного человека: человек тот убил отца, а на матери женился. С тех пор и начал человек ругаться, упоминая в брани имя матери, с тех пор пошла по земле эта распута» (Добровольский, I, с. 276, № 37); можно усмотреть здесь своеобразную интерпретацию цитированного выше поучения. Вместе с тем, та же традиция нашла отражение во «Временнике» Ивана Тимофеева, где также утверждается, что матерная брань имеет отношение не только к родной матери человека, но также к земле и к Богородице: «И конечно еще оста нестерпимо зло, иже к ближняго лицы в досадах кождого самохотное укоренiе, еже материю имени мотылна со уста языка сквернословное изношенiе; не укореному бо сим досаждаху, но рождьшую скверняху своими нечистоты. Зла земля не терпящи, стонет о сем; заступающая о нас в бѣдах крѣпкая Помощница, бѣднѣ гнѣваяся, негодует и отвращает лице свое. . .» (РИБ, XIII, стлб. 379)



69

Итак, соответствующие представления прослеживаются в самых разнообразных литературных и фольклорных источниках. Необходимо добавить, что они до сего дня бытуют в народе, особенно устойчиво сохраняясь в Белоруссии. Так, летом 1982 г. Полесской экспедицией было записано следующее поверье: «Грэшно ругацца, сквэрняеш матэрь Божыю и мать сваю и землю. Вабшчэ нельзя ругацца — ты прасквярнил зямлю, зямля пад табой гарыть» (Топорков, 1984, с. 231, № 11); характерным образом здесь особенно подчеркивается соотнесенность матерной брани с землей, ее воздействие на землю. Ср. еще другую запись, сделанную в том же регионе: «Матерна ругацца грех, ты мать-сыру землю ругаеш, патаму шта мать-сыра земля нас дэржыть, матерь Гасподня у землю уежжае, праваливаецца ат етай ругани, крэпка скорби у ее бальшые, што мы ругаем ее — топчем, у гразь кидаем и ана шчы-таецца у нышчате бальшой» (там же, с. 231, № 9).



2. Совершенно очевидно, что основное значение в подобных представлениях принадлежит именно Матери Земле, которая может ассоциироваться как с женщиной-матерью, так и с Богородицей: речь идет, собственно, о материнском начале, которое прежде всего выражено в культе Матери Земли, а с принятием христианства распространилось на Богородицу. Сопоставление Матери Земли с родной матерью человека достаточно обычно вообще в древнерусских текстах; это сопоставление в принципе может принимать характер прямого отождествления10. Важно отметить в этой же связи, что в цитированных выше материалах, как правило, говорится о том, что матерная брань поносит не только (или не столько) мать собеседника, к которому обращено ругательство, но прежде всего — родную мать самого бранящегося 11; это вполне понятно, если иметь в виду, что по своему первоначальному смыслу матерная брань является не оскорблением, а скорее заклинанием, заклятием, проклятием и т. п., о чем уже говорилось выше. Соотнесенность матерщины именно с родной матерью человека соответствует соотнесенности ее с Матерью Землей или Богородицей, которые и находятся к нему в том же отношении, что родная мать. Вместе с тем, в отличие от родной матери отдельного человека, Земля и Богородица воспринимаются как «общая мать» всех людей (см., например: Марков, 1910, с. 321, 365, 422)12. Именно такое восприятие оказывается наиболее актуальным для матерной брани. Соответственно, исследователь белорусской духовной культуры, констатируя «представление о земле как о всеобщей матери» у белоруссов, замечает: «поэтому, между прочим, считается предосудительным ругаться материнскими словами, чтобы не оскорбить чести матери земли» (Богданович, 1895, с. 21).



70

3. Исключительно характерно в этой связи магическое совокупление с землей, имеющее, несомненно, языческое происхождение; именно так иногда объясняют ритуальное катание по земле в сельскохозяйственных обрядах (Кагаров, 1918, с. 117, со ссылкой на устное выступление Д. К. Зеленина; Кагаров, 1929, с. 56; Толстой, 1979/с. 314, 323). Знаменательно, что такое оскорбление матери Земле приравнивалось к обиде родителям — в одном древнерусском епитимейнике читаем: «Аще ли отцю или матери лаял или бил или, на землѣ лежа ниць, как на женѣ играл, 15 дни [епитимий]» (Алмазов, III, с. 151, № 44; Смирнов, 1913, с. 273-274); отсюда вообще запрещалось лежать на земле ничком (Алмазов, III, с. 155, 195, 275, 279; Смирнов, 1913, прилож., с. 46, № 15; Соболев, 1914, с. 7). Глагол лаять в этом контексте, безусловно, относится к матерной брани — таким образом, матерщина и совокупление с землей выступают здесь как явления одного порядка; такое же символическое уподобление имеем, по-видимому, и в исповедной формуле: «Согрѣших, ниц лежа на земли и на водѣ глумом подобная блуду сотворях» (Смирнов, 1913, с. 274, примеч.). Ср., вместе с тем, обращение девиц к празднику Покрова с просьбой о замужестве, где обыгрывается внутренняя форма названия этого праздника, причем невеста уподобляется земле, понимаемой как женский организм: «Батюшка Покров, земелечку покрой снежком, а меня молоду женишком» (Волонев, 1975, с. 15; ср.: Макаренко, 1913, с. 115; Щуров, 1867, с. 196-197). Понимание земли как женского организма находит отражение в одной из «заветных сказок» А. Н. Афанасьева, где проводится сопоставление земли с женским телом: титьки — «сионские горы», пуп — «пуп земной», vulva — «ад кромешный» (Афанасьев, 1872, с. 112).



Мотив совокупления с землей имеет явные мифологические корни: именно представление о супружеских отношениях между небом и землей, дающих начало жизни, и лежит в основе восприятия земли как общей матери (см. выше, §111-2): «Ты небо отец, ты земля мать», — говорит древнерусское заклинание (Рыбников, III, с. 209; Афанасьев, 1865-1869, III, с. 778; Афанасьев, 1865-1869, I, с. 129; Иванов и Топоров, 1965, с. 101).



Совокупление с землей понимается прежде всего как ее оплодотворение, и это определяет характерное представление о БЕРЕМЕННОСТИ земли, которая разрешается урожаем. Такое восприятие отражается как в речевом употреблении (так, о земле говорят, что она «родит» хлеб и т. п.), так, между прочим, и в загадках. Ср., с одной стороны, загадку о вспаханном и засеянном поле: «Старик старушку шангил-лангил, заросла у старушки шанга-ланга» (т. е. орют поля и засевают, земля и закрывается) и, с другой стороны, загадку о беременной женщине: «Посеял Бог пшеницу, этой пшеницы не выжать ни попам, ни дьякам, ни простым мужикам, пока Бог не подсобит» (Адрианова-Перетц, 1935, с. 503). Еще относительно недавно в России «зарывали в землю изображение мужского полового органа для ее оплодотворения» (Кагаров, 1929, с. 49; ср.: Зеленин, 1916, с. 280).



71

Сходным образом и в античном язычестве земля воспринималась как женский организм, а урожай трактовался как разрешение от бремени: смотря на небо, грек говорил, обращаясь к Зевсу: «проливайся дождем», а потом произносил, обращаясь к земле: «будь беременна» (Богаевский, 1916, с. 90). Отсюда объясняются как фаллические процессии, так и ритуальное сквернословие (эсхрология) в античности (см.: Дитрих, 1925, с. 99; Богаевский, 1916, с. 57-59, 87-91, 183, 187; Пропп, 1976, с. 194-196; Фрейденберг, 1936, с. 107-110); при этом античное ритуальное сквернословие прямо соответствует, по-видимому, матерной брани в русских сельскохозяйственных и календарных обрядах, направленных на обеспечение плодородия (см. выше, §11-2). Совершенно так же объясняется и ритуальное обнажение в сельскохозяйственной магии, в равной мере характерное для античных и для славянских обрядов (см. об античности, например: Богаевский, 1916, с. 57, 61-62; о славянской сельскохозяйственной магии — Громыко, 1975, с. 133; Смирнов, 1927, с. 52; Кагаров, 1929, с. 51; и др. источники); при этом ритуальное обнажение и ритуальное сквернословие могут сочетаться у русских (Богаевский 1916, с. 59, примеч.), явно выполняя одну и ту же функцию. Отсюда же, наконец, выясняется и значение ритуальной вспашки как в античном, так и в славянском язычестве: вспашка, как и засев, может пониматься как coitus (см. об античности: Богаевский, 1916, с. 91, 189; о славянах — По-тебня, 1914, с. 119-121); соответственно, фольклорный образ Божества, пашущего землю (см.: Успенский, 1982, с. 53), — вообще образ чудесного пахаря или чудесного сеятеля — может символизировать именно Божественный coitus, т. е. соитие с Землей и как следствие этого — ее оплодотворение. В некотором смысле все эти явления одного порядка: во всех этих случаях имеет место символическое совокупление с землей; в случае матерной брани эта символика реализуется в языковой сфере.



4. Для ассоциации Матери Земли с Богородицей представляет интерес следующее свидетельство, относящееся к Ярославской губ.: «Когда в засушливые годы (1920 и 1921 г.) некоторые из крестьян стали колотушками разбивать на пашне комья и глыбы, то встретили сильную оппозицию со стороны женщин. Последние утверждали, что делая так, те ,,бьют саму мать пресвятую богородицу"» (Смирнов, 1927, с. 6); в других случаях совершенно аналогичные запреты мотивируются опасением, что Мать Земля не родит хлеба (Афанасьев, 1865-1869, I, с. 143; Смирнов, 1913, с. 273) или ссылкой на беременность земли



72

(Виноградов, 1918, с. 16-17; Зеленин, 1914-1916, с. 256; Зеленин, 1927, с. 353). В подобных запретах может проявляться, вместе с тем, и ассоциация земли с родной матерью; так, западные украинцы считают, что тот, кто бьет землю, бьет по животу свою мать на том свете; сходное поверье зарегистрировано и у поляков: «Kto umyslnie ziemie, bije, ten swojа matke, bije i ziemia po smierci go nie przyjmie.. .» (Мошиньский, II, 1, с. 510-511; ср. еще: Федеровский, I, с. 244, № 1166). Как видим, в соответствующих поверьях отражаются те же представления, что и в цитированных выше поучениях и апокрифических преданиях, относящихся к матерной брани, т. е. ассоциация Матери Земли, Богородицы и родной матери человека.



Ассоциация земли с Богородицей может находить отражение в иконописи: так на псковской иконе «Собора Богоматери» XIV в. из собрания Третьяковской галереи аллегория земли изображается в виде Богородицы на траве (Антонова и Мнева, I, с. 190-191, № 149 и рис. 101); эту икону иногда связывают с ересью стригольников (см., например: Рыбаков, 1976, с. 85). Знаменательно также, что в случае КЛЯТВЫ ЗЕМЛЕЙ, о которой мы специально будем говорить ниже (§111-7), могли употреблять как землю, так и икону Богородицы: при произнесении этой клятвы на голову клали дерн, а в руки брали икону Пречистой (Афанасьев, 1865-1869,1, с. 148; Смирнов, 1913, с. 275). Соответственно, в апокрифе, перечисляющем различные имена Богородицы, мы встречаем и такое наименование, как «земля святаа» (Тихонравов, II, с. 341).



Подобное отождествление особенно выразительно представлено у хлыстов: «в иных. . . кораблях хлысты, радея [речь идет о годовом радении около Троицына дня], поют песни, обращенные к „матушке сырой земле", которую отождествляют с Богородицей. Через несколько времени богородица, одетая в цветное платье, выходит из подполья, вынося на голове чашку с изюмом или другими сладкими ягодами. Это сама ,,мать сыра земля" со своими дарами. Она причащает хлыстов изюмом, приговаривая: „даром земным питайтесь, Духом Святым услаждайтесь, в вере не колебайтесь"...» (Мельников, VI, с. 355). В «Бесах» Достоевского Марья Тимофеевна говорит: «,,А по-моему. . . Бог и природа есть все одно"... А тем временем и шепни мне, из церкви выходя, одна наша старица, на покаянии у нас жила за пророчество: „Богородица что есть, как мнишь?" — „Великая мать, отвечаю, упование рода человеческого". — „Так, говорит, Богородица— великая мать сыра земля есть, и великая в том для человека заключается радость"» (Достоевский, X, с. 116). Комментируя это место, Смирнов (1913, с. 266, примеч.) замечает: «Но это „пророчество" о том, что земля есть Богоматерь, не находит параллелей в произведениях народного творчества. Может быть, у Достоевского здесь просто символ». Мы видим, однако, что высказывание Марьи Тимофеевны прямо подтверждается этнографическими данными.



73

Отождествление Земли и Богородицы очень наглядно проявляется в их одинаковом наименовании. Как мы уже упоминали, как Земля, так и Богородица могут восприниматься как «общая мать» всех людей, соответственно, они и называются таким образом — древнерусские тексты в одних и тех же выражениях говорят о Земле («общая наша мати земля») и о Богородице («сiя бо общая мати всѣм православным христiаном») (Марков, 1910, с. 365, 422; ВМЧ, ноябрь, стлб. 3299; Русский временник, I, с. 147). Вместе с тем, и Земля и Богородица могут одинаково именоваться «госпожою»; такое название, например, как госпожинки~оспожинки~спожинки может пониматься как в том, так и в другом смысле, обозначая как Богородичный праздник (Успения или Рождества Богородицы), так и праздник в честь окончания жатвы. Поскольку окончание полевых работ бывает приурочено обычно к Богородичным праздникам — что, надо думать, отнюдь не случайно, — само разграничение этих значений может быть до некоторой степени искусственным. Наконец, Богородица, как мы видели, может прямо называться «землей», так же как и земля — «богородицей»...



Остается отметить, что культ Матери Сырой Земли непосредственно связан в славянском язычестве с культом противника Бога Громовержца, в первую же очередь — с культом Мокоши как женской ипостаси, противопоставленной Богу Грозы (см.: Иванов, 1976, с. 271; Иванов и Топоров, 1965, с. 172; Успенский, 1982, с. 35, 53-54, 100). С принятием христианства почитание Мокоши было перенесено как на Параскеву Пятницу (которая может восприниматься, соответственно, как «водяная и земляная матушка» — Максимов, XV, с. 87), так и на Богородицу, вследствие чего Богородица и ассоциируется с Матерью Сырой Землей. Знаменательно в этом смысле, что в русских духовных стихах заповедь не браниться матерными словами может вкладываться в уста как св. Пятницы, так и Богородицы (Марков, 1910, с. 418). Между тем, в сербском языке матерное ругательство может относиться непосредственно к Пятнице (je6eм ти свету Петку), причем такое ругательство считается самым сильным. Подобного рода ругательства следует сопоставить с цитированными выше текстами, где говорится, что матерная брань оскорбляет Богородицу: Богородица и Пятница выступают при этом, в сущности, как заместительницы Мокоши.



74

5. Итак, в матерной брани реализуются представления о совокуплении с Землей. Это объясняет, с одной стороны, ритуальное сквернословие в свадебных и сельскохозяйственных обрядах, с Другой же стороны — характерное убеждение, что матерная брань ОСКВЕРНЯЕТ ЗЕМЛЮ, что вызывает, в свою очередь, ГНЕВ ЗЕМЛИ. Представление о чистоте земли и о недопустимости ее осквернения очень актуально вообще для русского религиозного сознания, с особой выразительностью проявляясь в похоронной обрядности, в частности, в обрядах приготовления тела к погребению. Ценное свидетельство о значении подобных обрядов содержится, между прочим, в «Повести о боярыне Морозовой», где Морозова говорит, ожидая смерти:«Се бо хощет мя господь пояти от жизни сея и неподобно ми есть, еже телу сему в нечисте одежди возлещи В недрех матери своея земли» (Мазунин, 1979, с. 152). Соответственно объясняется обычай надевать чистую одежду в случае смертельной опасности. Так, русские солдаты перед битвой надевали чистое белье (Смирнов, 1913, с. 271). Ричард Джемс, говоря в своих записках (1618-1619 гг.) о русских похоронных обычаях, специально отмечает «суеверке относительно чистых одежд»; в этой связи он рассказывает о русском после, который в 1619 г. плыл в Англию и едва не потерпел кораблекрушения: «он поспешил вместе со всеми в трюм корабля, раздеваясь и надевая чистую рубаху, чтобы не потонуть в грязной» (Ларин, 1959, с. 114). Характерно также белорусское проклятие: «Каб цябе, божа, дай мiленькi, нямытага як сабаку, у зямлю увалiлi» (Гринблат, 1979, с. 222). Ср. в этой связи восприятие смерти как брачного соединения с землей, которое находит отражение как в апокрифической литературе, так и в фольклорных текстах — погребение мертвеца может трактоваться именно как брачная ночь (Смирнов, 1913, с. 271, примеч.)13.



Тот же комплекс представлений еще более ярко проявляется в отношении к т. н. «заложным», т. е. нечистым покойникам (самоубийцам, колдунам, грешникам, иноверцам и т. п.), которых нельзя хоронить в земле именно ввиду того, что они оскверняют ее: земля не принимает тела таких покойников, и их захоронение вызывает стихийные бедствия (см.: Зеленин, 1916; Зеленин, 1917), т. е. приводит к тем же последствиям, что и матерная ругань14.



Соответственно, отношение матерной брани к земле, ее направленность на землю может реализоваться в плане, так сказать, могильной семантики, т. е. в соотнесении с культом мертвых. Поскольку земля воспринимается как место обитания предков («родителей»), культ земли непосредственно смыкается вообще с культом предков. Очень характерно, например, убеждение, ЧТО МАТЕРЩИНА ТРЕВОЖИТ ПОКОЯЩИХСЯ В ЗЕМЛЕ «РОДИТЕЛЕЙ», ср. уже цитированное выше полесское поверье: «Як ругаецца, пад та-бой зямля гарыть, ты трогаеш з зямли мать, з таго свету мать ты трогаеш, ана ляжыть, а ты трогаеш. . .» (Полесский архив: Брянская обл., Стародубский р-н, дер. Картушино, 1982 г.); совершенно так же могут



75

считать, как мы видели, что тот, кто бьет по земле, бьет по животу свою мать на том свете (Мошиньский, II, 1, с. 510-511). Это, в сущности, реализации одного и того же общего представления, в основе которого лежит соотнесение культа земли и культа предков. Еще более показательны сербские ругательства с упоминанием мертвой матери (jебем mu мртву мajку). Между тем, Олеарий, приводя русское матерное ругательство (которое он транскрибирует как butzfui mat), дает немецкий перевод, который дословно не соответствует приводимому ругательству, но обнажает его смысл: «ich schende deine Mutter ins Grab» (Олеарий, 1656, с. 191; ср.: Олеарий, 1647, с. 130, а также: Олеарий, 1906, с. 187 — русский перевод А. М. Ловягина не вполне точен в этом месте). Как видим, в немецком тексте прибавлены слова «...ins Grab» («.. .в могилу»), отсутствующие в исходном русском выражении. Олеарий, видимо, воспользовался услугами своих русских информантов, которые и объяснили ему смысл данного выражения. Не исключено, вместе с тем, что немецкий перевод относится к более распространенной русской конструкции, нежели та, которую цитирует Олеарий. Необходимо иметь в виду в этой связи, что могильные ассоциации матерщины очень выразительно проявляются при распространении основного (трехчленного) матерного выражения — так, к основному ругательству прибавляются слова в могилу или в крест, через семь гробов и т. д. и т. п. Эту могильную символику матерного ругательства следует понимать ввиду соотнесенности матерщины с Землей — именно, как возможную конкретизацию этого общего соотношения.



Отсюда объясняется и характерное уподобление матерной брани заупокойному поминанию, ср., в частности, помянуть родителей как эвфемистическое выражение, означающее 'матерно выругаться', а также специфические характеристики крепкой матерной брани, так или иначе связанные с темой мертвеца, типа мертвый очнется и т. п.; такое же уподобление встречаем и в «Службе кабаку», ср. здесь:«. . . вместо понахиды родитель своих всегда поминающе матерным словом» (Адрианова-Перетц, 1977, с. 50).



Иллюстрацией к сказанному может служить исключительно любопытное дело «О неподобных и сквернословных делах ко-ломнятина Терешки Егина» (1668-1675), дошедшее до нас в составе судного дела Иосифа, архиепископа Коломенского. Дело о Терешке Егине дает вообще ценный материал относительно функционирования матерной брани и ее возможных семантических актуализаций. Приказные, ведущие допрос, не могли воспроизвести матерную брань, т. е. сами тексты (в силу табуированности выражений такого рода), и, вместе с тем, должны были передавать точный смысл сказанного, как того требовала судебная практика; в результате мы имеем своеобразный перевод матерной брани, как она воспринималась в ту пору, на язык смысла — перевод, при котором обнажается то значение, которое было тогда очевидным или актуальным, но которое могло быть в дальнейшем утеряно; это создает поистине уникальные возможности для интерпретации интересующих нас выражений.



76

Здесь читаем: «И Борис сказал: в нынѣшнем де во 176-м году... была де у него Бориса с ним Терентьем на Коломнѣ в съѣзжей избѣ очная ставка, а на очной де ставкѣ слался он Борис НА ЕГО ТЕРЕШКИНУ КОЖУ в его воровствѣ; и он Терешка на очной ставкѣ говорил и сквернил свою кожу и кости матерны своими словами, и мать он свою родную матерными словами тѣм с[к]вернил погаными. И в том истец и отвѣтчик имались за вѣру... истец слался в том, что де тот Терентей КОЖУ свою И КОСТИ свои, МАТЬ свою сквернил словами и бранит матерны себя, на осадного голову Стефана Федорова сына Селиверстова да съѣзжiе избы на подьячего Игнатья Федотова. И ответчик Терентей в том на осадного голову Стефана Федорова, что Терешка КОЖУ свою и кости и мать свою не с[к]вернил и матерны себя не бранил... слался ж; а на подьячего Игнатья он Терешка не слался» (Титов, 1911, с. 77).



Совершенно очевидно, что слово кожа в первой фразе репрезентирует сочетание кожа и кости, т. е. выступает именно как компонент этого сочетания, как результат его компрессии. Между тем, выражение кожа и кости представляет собой древнее фразеологическое единство (образовавшееся, по-видимому, еще в индоевропейском праязыке), семантика которого определяется, можно думать, представлением об облике мертвого тела (отсюда вторичное значение худобы, крайней изнеможденности и т. п. в случае применения этого выражения к живому человеку — ср. выражение живые мощи, где имеет место такой же в точности семантический ход, т. е. реализуется та же метафора). Характерно вообще, что кость (кости) может выступать в значении «останки, тело, умершего», а также «род, племя» (Срезневский, I, стлб. 1297-1298; Сл. РЯ XI-XVI1 вв., VII, с. 373; СРНГ, XV, с. 87; Даль, 1911-1914, II, стлб. 452); соответственно, шевелить мертвые кости означает 'поминать усопших' (СРНГ, XV, с. 88). Последнее выражение имеет непосредственное отношение и к КЛЯТВЕ КОСТЬМИ, т. е. прахом родителей, ср., например, характерное предупреждение против лжесвидетельства в случае клятвы такого рода: «Не шевели даром костьми родителей! — говорит свидетель [подобной клятвы]. — Страшна мука за мертвых!» (Макаров, 1828, с. 197)Отсюда костить означает 'бранить' (Макаров, 1846-1848, с. 127), коститься 'браниться, ругаться' (СРНГ, XV, с. 75) и т. д.15.



77

Итак, выражение кожа и кости в цитированном тексте относится к останкам, трупу. Вместе с тем, осквернение «кожи и костей» матерной бранью понимается как осквернение родной матери — это прямо расшифровывается в тексте: «.. .сквернил свою кожу и кости матерны своими словами, и мать он свою родную матерными словами тем сквернил погаными... кожу свою и кости свои, мать свою сквернил» и т. п. — т. е. речь идет о трупе матери, о кощунственном осквернении родительского праха. Одновременно в данном тексте с предельной ясностью указывается на то, что матерная брань, в сущности, обращена на самого говорящего (ср. в особенности конструкцию: «.. .бранит матерны себя»); матерная брань, оскорбляя родителей говорящего, оскорбляет тем самым и его самого, как представителя и продолжателя рода — можно сказать, таким образом, что в данном случае реализуется представление о человеке в его филогенетической сущности, в его отношении к роду. Это — одна из возможных семантических актуализаций матерной брани.

И в других судных делах можно встретить указания на то, что матерная брань направлена на оскорбление рода, ср., например: «Стояли они [свидетели] на площади против города и то слышали, Иван Ратаев... лаял всякою неподобную лаею матерно с тѣм кто де тебя родил со всѣм родом» (АМГ, I, с. 179, №154, 1622 г.). Соответственно, в одном из вариантов рассмотренного выше (в §III-I) поучения против матерщины читаем: «Тѣм же скверным словесем скорбь велiю прародителем своим сотворяет человѣк» (Марков, 1914, с. 25). Именно в этом смысле следует понимать, по-видимому, цитированные выше (§11-2) древнерусские тексты, где говорится, что матерщина бесчестит ОТЦА И МАТЬ — во всех этих случаях речь идет, по-видимому, об оскорблении РОДА, т. е. в конечном счете о представлениях, связанных с культом предков.



6. С тем же комплексом представлений может быть связано и характерное поверье, что в результате матерной брани земля провал

И СНОВА О МАТЕ

В основе всех древнейших религий, начиная с религии Белосветного Народа – Русов, которая называлась (возможно) Право-Словие, лежал культ, который сегодня называют научным термином – фаллический. После насильственной смены светской властью Русской РЕЛИГИИ на интернациональное ВЕРОУЧЕНИЕ слова, связанные с этим жизненно важным культом, были объявлены правящей доктриной запретными и греховными (хотя они живут в народе до сих пор и переживут всех запретителей).
Хочу предложить для первоначального знакомства и в качестве пробной пищи для ума статью Константина Липских, в которой он пытается разобраться с темой т.н. русского мата не с позиций господствующего официоза, а исходя из своих представлений о Мировоззрении Древних Русов и фактов языка.
За русский мат замолвите слово.
Идея написать эту статью пришла мне в голову, когда я задал себе несколько вопросов.
1. Что собой представляет русский мат?
2. Когда появился русский мат?
3. Кому мешает русский мат? Почему он считается нецензурным?
4. Что делать с русским матом?

В первую очередь нужно определить смысл понятия МАТ.

• В быту – это плетёная циновка, подстилка (то, что защищает пол от истирания).
• В производстве украшений – это уменьшение блеска изделия (защита от необходимости поддерживать блеск поверхности).
• В стекольном производстве – это уменьшение прозрачности стекла (защита от возможности подглядывать через стекло).
• В шахматах – это безвыходное положение главной фигуры (такая защита своих фигур, когда ни одну из них не могут «взять»).
• Вообще – это крайне гибельное положение.
• Кричать благим матом – взывать изо всех сил о помощи, просить защиты.

Кроме того, слово МАТ имеет общий корень с такими словами:

• Матас – скоморох (жрец богини Мары).
• Матаситься – мотаться, качаться, ломаться, прыгать на разные лады (похоже на волхование, или камлание у шаманов).
• Материя – всё весомое, всё, занимающее пространство, вещество.
• Матёрый – огромный, плотный, здоровый, дородный.
• Мать – имать, иметь; женщина, родившая ребёнка, родительница.
• Матовать – ставить в безвыходное положение, ограничивать возможности соперника.

Из значения вышеперечисленных слов с исследуемым корнем, можно сделать вывод, что МАТ – это: 1) защита, оберег, 2) призыв о помощи (своих богов или духов хранителей), 3) составная часть жреческого или шаманского обряда, 4) утверждение жизни и продолжения рода.

Составляющие МАТА:
Мужской половой орган.
Женский половой орган.
Процесс слияния мужского и женского начал в акте воспроизводства потомства (творения новой жизни).

В работе В.А. Чудинова «Древнейший славянский текст на территории Евразии» описана статуэтка, найденная на стоянке Брехат-Рам, относящаяся к эпохе палеолита, на которой обнаружен текст с описанием обряда, который называется ПЕРУНОВОЙ ИГРОЙ.
В этом тексте есть рекомендация мужчине по отношению к женщине – ЕБИ НА СВЯТКАХ, а мужской половой орган имеет название ХВУЙ.
Если учесть, что этот текст описывает святочный обряд, можно предположить, что слова, приведённые выше, имели для славян священное значение.
В книге Шилова «Пращуры», со ссылкой на очень древние изображения в Каменной Могиле (Запорожская область), упоминаются Бог-Отец – АН, Богиня-Мать – КИ и Бог-Творец – Эн-Лиль (ветер колыхания). Бог-Творец, соединил Мать и Отца, в результате чего претворился в зародыш Вселенной – КиАн – Бога-Сына/Дочь/.
Здесь может представлять интерес анализ имени Бога-Творца с учётом того, что в русском языке одно и то же явление может иметь несколько наименований. Эн-Лиль (Он Лель) – Бог-Творец (Бог Любви), который имеет значение – «ветер колыхания». Однако, понятие «колыхание» имеет ещё одно определение – «КолЕБание» (заметим себе, что это вполне литературное слово).
На основании этого можно сделать вывод, что другое имя Бога-Творца Эн-Лиля – ЕБУН или ЕБАН (ЙЭБ/ЙЕБ/ он), а выражение «ебаная мать» означает Творящая Мать (Богиня-Мать Оплодотворённая, Любимая Мать). Здесь можно заметить, что по старым верованиям Богиня-Земля считалась матерью, а Бог-Небо считался отцом. Но ведь слово НЕБО как раз и получилось из имени Бога-Творца ЙЕБА, путём замены Й на Н в начале слова. А если просто заставить себя задуматься, то можно легко понять, что женщина не может стать матерью иначе, как через акт КолЕБания (соединение с мужским половым органом – колом, кием, хвуем), что является естественным природным явлением, завещанным человеку Богами-Родителями.

Эта Мать также приобрела второе имя, которое означает КИ соЗДАющая – КИЗДА, в котором звук «К» заменился на звук «П». Именно из-за этого изменения у людей потеряна смысловая связь названия женского полового органа с именем Богини-Матери (КИ). Хотя правильнее сказать, что КИЗДА – воплощение Богини-Матери на Земле. Обобщённое же название всего женского рода (всех самок-матерей) – суКИ (что тоже говорит в пользу божественного происхождения этого слова). Здесь можно вспомнить, что чаще всего мужчины называют любимую женщину КИсой, или КИской (богиней). Есть и археологические находки с именем КИбела (КИ Белая), которую рассматривают как богиню плодородия (согласно нашему анализу – это воплощение Богини-Матери КИ).
Здесь можно вспомнить и название сердцевины хлеба – мяКИшь. А расСКАЗы КИ – это СказКи, которыми Мать (Богиня) развлекает своих детей.

Потеряв в названии мужского полового органа звук «В», люди утратили осознание связи названия мужского полового органа со вторым названием Бога-Отца – ВУЙ (чудный, дивный). В словаре Даля обнаруживаем подтверждение этому: «Вуйма» – диво, чудо. Но неужели это слово бесследно исчезло? Конечно же, нет. Существует слово «УЙма», означающее «множественность». Кроме того, словом УЙ (ВУЙ – Великий УЙ) называют старшего брата матери (дядю), а это означает, что изначально /В/УЙ считался одновременно и как брат КИ, и как супруг (их ведь было всего двое). И вот здесь можно обратить внимание на созвучие некоторых слов:
ВАЙ – ваятель, создатель.
ВОЙ – воин, ратник, витязь.
ВИЙ (Чур) – Навий Дух. Он безначальный и бесконечный. Навь – вечность – она не имеет ограничения. Она безгранична.
ВЕЙ – веятель, сортировщик.
А созвучия от корневой основы УЙ будут:
УЗ – связь.
УД – удовольствие.
УК – знания (наука).
УР – очищение (урина, урна).
УЛ – движение (ул-ан – сильно подвижный, а а-ул – неподвижный).
УМ – мышление.
Это всё имена Бога-Отца, отражающие его различные функции.
Здесь необходимо учитывать тот факт, что второе имя указывает на некую функцию, которую не раскрывает первое имя. Так, имя Бога-Отца – АН, указывает, что это Активное Начало, а имя ВУЙ указывает на оплодотворяющее свойство Бога-Отца.
Если соединить два имени Бога-Отца, приведённые выше, получаем слово ВуйАн, которому созвучно слово БУЯН.
И вот тут мы вплотную подходим к русским сказкам, в которых идёт речь о Море-Окияне (КиАне) и острове Буяне (ВуйАне).
Вас никогда не посещал вопрос: «С чего это континентальный народ, который никогда не видел океана, сохраняет его описания в сказках?» А дело в том, что в сказках зашифрованы древнейшие знания, чтобы дети, слушая эти сказки, воспринимали подсознанием заключённую в них информацию и сохраняли память о своих корнях. По аналогии с человеком, можно сказать, что Окиян (КиАн) – это оплодотворённая яйцеклетка, а остров Буян (ВуйАн) – это сперматозоид, несущий генетику отца, проникший в ядро этой клетки.
То, что слова УЙ (ВУЙ), УЙЧИЧ, УЙКА обозначают родственников по линии матери, указывает на их появление в эпоху матриархата, потому они и называются матерными, то есть материнскими.
В данном анализе остаётся невыясненным один вопрос: «Откуда в названии мужского полового органа взялся звук Х?».
Если ВУЙ – Великий Бог-Отец (оплодотворитель), а ХВУЙ – его воплощение на Земле, то звук Х как раз и означал «воплощенный бог», или «отражение бога». Народы востока, сознание которых не так как сознание народов Европы исказило христианство, до сих пор отмечают праздник ХВУЯ (у них он, конечно, называется по-другому), на котором они носят по улицам изображения этого воплощения Бога-Отца.
Не стоит думать, что имена Бога-Отца и Бога Творца сохранились только в виде матерных слов. На самом деле, весь русский язык пронизан этими именами.
Когда мы друг друга приветствуем, мы говорим: «ЗдравстВУЙ», «ПриветстВУЙу».
Отчества в нашем языке заканчиваются на «-ЕВИЧ» (ЕБИЧ), «-ОВИЧ» (ЁБИЧ), которые совпадают с арабским обозначением отчества «ИБН» (ЕБН), что указывает на личность творящую.
А слово, которым благодарят друг друга украинцы – «ДЯКУЮ» (ТЯКУЮ – ТебЯ К УЮ).

Вывод из данного анализа можно сделать однозначный:
Мужской и женский половые органы являются воплощением в Яви Бога-Отца и Богини-Матери, а русский мат представляет собой их древнейшие имена. Объявили же его нецензурной похабщиной с единственной целью – отнять у русских людей память о древних именах их Богов, заставить их испытывать чувство вины при упоминании этих имён.
Всё началось с насаждения на Руси иудейской веры в единого Бога. Внедрить единобожие в народе, который почитал троицу в виде Бога-Отца, Бога-Творца(-Сына-Дочери) и Богини-Матери, не очень получалось, тогда людям вместо этой троицы подсунули другую (гомосексуальную) – Бога-Отца, Бога-Сына и Духа Святого (скрыв, что Дух Святой женского рода), объявив их чем-то единым и неразделимым. Назвали этот вариант иудаизма христианством.
Естественно, что всё относящееся к древней вере русов, связанное с именами их древних Богов, стало называться проповедниками христианства «мерзким», «нечистым», «похабным», «поганым».
Позже, когда науку на Руси (в том числе и науку о языке) возглавили немцы, русский мат был объявлен нецензурным (вне закона). Это и не удивительно, если вспомнить, что «то, что русскому хорошо, немцу – смерть». УЙ всегда был противопоставлением ИУ. Русским разрешили использовать слова «пенис», «фаллос», «вагина», «секс» и многие другие (пришедшие из других языков), но только не их родные слова, содержащие в своих корнях родные имена самых древних Богов. И здесь можно только поражаться извращённости сознания тех, кто объявил русский мат нецензурщиной. Почему мужской член можно называть «пенисом», но нельзя называть «хвуем» (хуем)? Почему вся физика пронизана словом «колебание», а его сокращённый вариант «ебание» находится под запретом? Почему женский половой орган можно называть словами «влагалище» или «вагина», но нельзя назвать словом «кизда» (пизда)?
Насколько всё перевёрнуто с ног на голову, можно показать на простом примере. Человеку разрешено сказать другому «иди ты к чёрту» (в преисподнюю – для страдания), считая это вполне литературным выражением, но запрещено сказать «иди ты к ёбаной матери» (в мир небесный – за советом и помощью). Последнее почему-то должно считаться похабщиной и нецензурной бранью. Такое могли придумать только слуги испода (преисподней).

Русским людям необходимо восстановить свою родовую память и отстаивать своё право употреблять в разговоре слова-обереги (мат), если этого требуют обстоятельства, без чувства вины в нарушении общественной морали. Русский мат – это молЕБен – молва /к/ ЕБену (ЕБуну – Богу-Творцу - ЛЕЛЮ).
А главное, необходимо восстановить изначальное звучание этих слов-оберегов (ВУЙ и КИЗДА).

Вопрос более в другом. Как часто можно вставлять в разговоре эти слова? По этому поводу можно заметить, что чем «выше» осознание человека, тем легче ему оградить себя от чуждого влияния без помощи слов-оберегов, а чем «ниже» осознание человека, тем более он нуждается в словах-оберегах. Поэтому одни употребляют мат реже, а другие чаще. Хотя слишком частое употребление слов-оберегов (матерных) приводит к их профанации (уменьшению силы) в устах человека, что заставляет его применять их ещё чаще.
Здесь, нелишним будет вспомнить о пастухе, который от скуки несколько раз крикнул: «Волки!!!». Каждый раз ему на помощь прибегали люди, но, увидев, что никаких волков нет, разочарованные уходили прочь. А в тот момент, когда волки напали на стадо взаправду, никто на крики пастуха не прибежал. Так волки задрали и овец и самого пастуха.
Так что во всём нужна мера, а в употреблении слов-оберегов в особенности. Их, как и любое магическое заклинание, необходимо применять в ситуациях, когда любые другие обереги не способны помочь.

В этой ситуации важно, произнеся матерное слово-оберег, не чувствовать себя виновным в нарушении нравственных норм, навязанных чуждыми русскому духу людьми.
Необходимо помнить, что БРАНЬ – это битва, это дело воинов, отстаивающих своё право на свободу, на память о Богах и предках, на собственную судьбу.
Необходимо помнить, что ЦЕНЗ – это оценка ценности, а НЕЦЕНЗУРЩИНА – это безценность, неоценимость. И это правда, потому что никто не вправе оценивать за русского человека ценность для него того или иного слова.
Тем же, кто утверждает, что мат – это сквернословие, можно указать на то, что скверны не сами слова, а уста их произносящие. В скверных устах даже самые обычные слова будут сквернословием. Русские же, как заметил Задорнов, могут материться не только в критических ситуациях (в брани), но и от избытка чувств, при виде неописуемой красоты природы.


http://vkontakte.ru/note56763727_9806381#comments

Серия сообщений "СЛАВЯНСКАЯ ТРАДИЦИЯ":

Часть 1 - ПТИЦА-ДЕВА-СИРИН
Часть 2 - СЕМАРГЛ
...
Часть 98 - АСТРОЛОГИЯ, СЛАВЯНСКАЯ МАГИЯ , СВЕРХВОЗМОЖНОСТИ- СООБЩЕСТВО В "МОЁМ МИРЕ"
Часть 99 - ПОЗНАНИЕ СТИХИЙ
Часть 100 - ЖИЗНЬ - ЭТО МНОГОМЕРНЫЙ СТРУКТУРИРОВАННЫЙ ТАНЕЦ..

Серия сообщений "ВОЛШБА":

Часть 1 - СЛАВЯНСКИЙ РАСТИТЕЛЬНЫЙ ГОРОСКОП
Часть 2 - ВЕДА РОДНЫХ ДЕРЕВЬЕВ
...
Часть 59 - ЗАКОНЫ ЖИЗНИ В СКАЗОЧНОМ МИРЕ
Часть 60 - ЗВЕРИНЫЙ КРУГ "ЧАРОВНИКА"
Часть 61 - И СНОВА О МАТЕ
Часть 62 - И СНОВА О МАТЕ ( 2 )

Серия сообщений "РУССКОЕ":

Часть 1 - ДЕНЬ СЕМАРГЛА .
Часть 2 - КАРНА
...
Часть 98 - КУКЛА МОТАНКА
Часть 99 - ЛАДА
Часть 100 - О ДОМОВОМ

Расчёт цветонумерологической мандалы.

Вычислим все нумерологические числа, необходимые, для построения мандалы. Поскольку они такие же, как и в традиционной нумерологии, то просто использую свои числа, без подробностей. Как всегда всё начинается с даты рождения!

16.12.уууу Число дня рождения = 1+6 = 7 Число месяца рождения = 1+2 = 3 Число года рождения = у+у+у+у = 1 Число сущности = 7+3+1 = 11/2

Ольга ххххххххх хххххххххххх 74341 ххххххххх хххххххххххх Число имени = 7+4+3+4+1 = 1 Число отчества = х+…+х = 9 Число фамилии = х+…+х = 6 Число личности = 1+9+6 = 7

Число судьбы = число сущности + число личности = 2+7 = 9

Экспрессия сущности = день+месяц = 1+6+1+2 = 1

Экспрессия личности = имя+фамилия = 1+6 = 7 Читать далее 

Серия сообщений "Цветонумерология":
Часть 1 - Цветонумерологическая мандала.
Часть 2 - Расчёт цветонумерологической мандалы.
Часть 3 - Лечебная мандала.
Часть 4 - Вычисление детерминанта, подробно.
Часть 5 - Мандала, развивающая ясновидение.

Масленица в творчестве Кустодиева

В промежуток между 1916 и 1920 гг. Кустодиев несколько раз обращался к теме масленицы. Ниже - шесть картин на эту тему (одна - бумага, гуашь, все остальные - холст и масло).

Масленица (1919)


more

Русь языческая в картинах Виктора Королькова

Корольков Виктор Анатольевич (1958-2004) - русский художник, член союза художников России. Ещё в студенческие годы Виктор задумался над тем, почему тема ведической Руси так мало проявлена в живописи. Именно с того момента он начал постепенно собирать информацию о ведической Руси. Начиная с 80-х годов Виктор приступил к работе, начал рисовать картины с изображением жизни древних славян.

"Я сам Славянин. Меня всегда интерсовала история моего народа, которая, к сожалению, переписывалась, или замалчивалась, или что-то скрывалось. Мы многое не знали и до сих пор не знаем. А когда что-то не знаешь, естественно, оно интересно, привлекает. Я – славянин, я живу на этой земле. Как я могу заниматься какой-то другой мифологией?!" - Виктор Корольков про своё творчество.

Я считаю картины Виктора Королькова внесли огромный вклад в возрождение древнеславянской культуры. Русские должны знать историю своих предков.


Поединок Перуна с демоном зимы
Далее >>>