"Слишком больно я молчала..." |
Начало здесь.
"У меня большое горе"
В 1934 году из ссылки возвращается друг юности Марии Петровых Виталий Головачёв. Мария разводится из-за него с мужем Петром Грандицким. Это было нелегко, потому что он был ей глубоко предан.
Через два года Петровых выходит замуж за Виталия Головачева, с которым была знакома с 1925 года. Это был очень талантливый человек. Хороший пианист, поэт, знал много иностранных языков. В 1937 году у них родилась дочь Арина. Но недолгим было их счастье. Вскоре Головачева арестовывают вторично и отправляют в Медвежьегорск, в Соликамские лагеря.
Мария остаётся одна с ребёнком на руках. Любовь к дочери — единственное, что спасало и давало силы жить.
Когда на небо синее
Глаза поднять невмочь,
Тебе в ответ, уныние,
Возникнет слово: дочь.
О, чудо светлолицее,
И нежен и высок,-
С какой сравнится птицею
Твой легкий голосок!
Клянусь - необозримое
Блаженство впереди,
Когда ты спишь, любимая,
Прильнув к моей груди.
Тебя держать, бесценная,
Так сладостно рукам.
Не комната - вселенная,
Иду - по облакам.
И сердце непомерное
Колышется во мне,
И мир со всею скверною
Остался где-то вне.
Мной ничего не сказано,
Я не сумела жить,
Но ты вдвойне обязана,
И ты должна свершить.
Быть может мне заранее,
От самых первых дней,
Дано одно призвание -
Стать матерью твоей.
В тиши блаженства нашего
Кляну себя: не сглазь!
Мне счастье сгинуть заживо
И знать, что ты сбылась.
Потом — война. Эвакуация — в Чистополь, городок в Татарии, который оставит след в её душе и в стихах.
Город Чи́стополь на Ка́ме…
Нас дарил ты, чем богат.
Золотыми облаками
Рдел над Камою закат.
Сквозь тебя четыре ве́тра
Насмерть бились день и ночь.
Нежный снег ложился щедро,
А сиял — глазам невмочь.
Сверхъестественная сила
Небу здешнему дана:
Прямо в душу мне светила
Чистопо́льская луна.
И казалось, в мире целом
Навсегда исчезла тьма.
Сердце становилось белым,
Сладостно сходя с ума.
Отчуждённостью окраски
Живо всё и всё мертво́ —
Спит в непобедимой сказке
Город сердца моего.
Если б не росли могилы
В дальнем грохоте войны,
Как бы я тебя любила,
Город, поневоле милый,
Город грозной тишины!
Годы чудятся веками,
Но нельзя расстаться нам —
Город Чистополь на Каме,
На́ сердце горящий шрам.
С мужем Мария больше никогда не встретится. В 1942 году он умрёт от голода в лагере. А она вопреки всему всё надеялась, ждала, не хотела верить. И спустя ещё год, в 43-ем, писала:
Не нынче ль на пороге,
От го́ря как в бреду,
Я почтальону в ноги
С мольбою упаду...
Возможно ль быть несчастней?
Я жду тебя весь год,
Как смертник перед казнью
Помилованья ждет.
«У меня большое горе...» Песня на стихи М. Петровых Светланы лебедевой:
У меня большое горе
И плакать не могу.
Мне бы добрести до моря,
Упасть на берегу.
Не слезами ли, родное,
Плещешь через край?
Поделись хоть ты со мною,
Дай заплакать, дай!
Дай соленой, дай зеленой
Золотой воды,
Синим солнцем прокаленной,
ГорячЕй моей беды.
Я на перекресток выйду,
На колени упаду.
Дайте слез омыть обиду,
Утолить беду!
О животворящем чуде
Умоляю вас:
Дайте мне, родные люди,
Выплакаться только раз!
Пусть мольба моя нелепа,
Лишь бы кто-нибудь принес, -
Не любви прошу, не хлеба, -
Горсточку горючих слез.
Я бы к сердцу их прижала,
чтобы в кровь мою вошло,
Обжигающее жало,
От которого светло.
Словно от вины тягчайшей,
Не могу поднять лица...
Дай же кто-нибудь, о дай же
выплакаться до конца,
До заветного начала,
До рассвета на лугу...
Слишком больно я молчала,
Больше не могу.
«Любовь, о любовь, ты опять, опять!..»
Самое прекрасное в творчестве Марии Петровых — это её любовная лирика. Мало кто из современных поэтов сравнится с ней в умении выразить переживания любящего сердца. Это и мечта о любви, и радость встречи, и отчаянье разлуки, прямодушие признания и горечь оттого, что любовь угасает, оплакиванье умершего возлюбленного и ещё множество разных оттенков, фаз, коллизий любви запечатлено в её стихах.
Любовь, о любовь, ты опять, опять!
Следя за губами твоими,
я против желанья начну повторять
такое чужое имя.
О стыд! Мне бы надо глаза отвести
от пламени этих глаз
и — сил не хватило. Сердце, прости,
жажда замучит нас.
Люби меня. Я тьма кромешная.
Слепая, путанная, грешная.
Но ведь кому, как не тебе,
Любить меня? Судьба к судьбе.
Гляди, как в темном небе звезды
Вдруг проступают. Так же просто
Люби меня, люби меня,
Как любит ночь сиянье дня.
Тебе и выбора-то нет:
Ведь я лишь тьма, а ты лишь свет.
По стихам Петровых можно было бы обучать науке чувств, если бы таковая существовала. Своей бескомпромиссностью, трагизмом внутренней жизни, силой характера, нравственной чистотой её лирическая героиня напоминает героинь Достоевского:
Ты отнял у меня и свет и воздух,
И - хочешь знать, где силы я беру,
Чтобы дышать, чтоб видеть небо в звездах,
Чтоб за работу браться поутру?
Ну что же, я тебе отвечу, милый?
Растоптанные заживо сердца
Отчаянье вдруг наполняет силой,
Отчаянье без края, без конца.
Прощай. Насильно мил не будешь,
Глухого сердца не разбудишь.
Я — камень на твоем пути.
Ты можешь камень обойти.
Но я сказать хочу другое:
Наверно, ты в горах бывал,
И камень под твоей ногою
Срывался, падая в провал.
Но разве счастье взять руками голыми? -
Оно сожжет.
Меня швыряло из огня да в полымя
И вновь - об лед,
И в кровь о камень сердца несравненного, -
До забытья...
Тебя ль судить, - бессмертного, мгновенного,
Судьба моя!
Её лирике свойственна психологическая контрастность, резкость деталей, максимализм оценок.
Я равна для тебя нулю.
Что о том толковать, уж ладно.
Все равно я тебя люблю
Восхищенно и беспощадно,
И слоняюсь, как во хмелю,
По аллее неосвещенной,
И твержу, что тебя люблю
Беспощадно и восхищенно.
Эти её неповторимые интонации:
- Но в сердце твоем я была ведь?- Была:
Блаженный избыток, бесценный излишек...
- И ты меня вытоптал, вытравил, выжег?...
- Дотла, дорогая, дотла.
А вот стихотворение, которое Евтушенко включил в свой фолиант «Строфы века»:
Развратник, лицемер, ханжа…
От оскорбления дрожа,
Тебя кляну и обличаю.
В овечьей шкуре лютый зверь,
Предатель подлый, верь не верь,
Но я в тебе души не чаю.
Вот стихотворение, в котором с неподражаемой простотой и достоинством выражена невозможность принять оскорбительность угасшей любви, суррогат её, непереносимость равнодушия любимого, прикрываемого притворной нежностью:
Что же это за игра такая?..
Нет уже ни слов, ни слез, ни сил...
Можно разлюбить - я понимаю,
но приди, скажи, что разлюбил.
Для чего же эти полувзгляды?
Нежности внезапной не пойму.
Отвергая, обнимать не надо.
Разве не обидно самому?
Я всегда дивлюсь тебе как чуду.
Не найти такого средь людей.
Я до самой смерти не забуду
Беспощадной жалости твоей...
Ещё одна песня о любви: «За что же изничтожено...» Поёт Светлана Лебедева:
За что же изничтожено,
Убито сердце верное?
Откройся мне: за что ж оно
Дымится гарью серною?
За что же смрадной скверною
В терзаньях задыхается?
За что же сердце верное
Как в преисподней мается?
За что ему отчаянье
Полуночного бдения
В предсмертном одичании,
В последнем отчуждении?..
Ты все отдашь задешево,
Чем сердце это грезило,
Сторонкой обойдешь его,
Вздохнешь легко и весело...
«Ты думаешь - правда проста? »
В её любовной лирике — ни извечной женской игры, ни лукавства, она поразительна открыта и прямодушна. Мария Петровых не любила недомолвок, она была прямым человеком.
Да, я горжусь, что могла ни на волос
Не покривить ни единой строкой,
Не напрягала глухой мой голос,
Не вымогала судьбы другой.
Это было её жизненным и творческим принципом. «Однажды, - пишет А. Гелескул, - в разговоре о чьих-то стихах — нехитрых, но для интересности запутанных, Мария Сергеевна обронила: - Я всё-таки люблю, когда пишут прямо». Пастернак называл это «прямым назначением речи». Речь не о понятности, граничащей с примитивом, а о жизненной важности, нешуточности, весомости сказанного.
Нередко поэты нарочно что называется мутят свою воду, чтобы она казалась глубже. Мария Петровых не только нисколько не мутит её, но старается сделать как можно прозрачнее. Она стремится обнажённо и честно выражать правду своей души. Отсюда столь характерный для неё аскетизм поэтической формы.
Ты думаешь - правда проста?
Попробуй, скажи.
И вдруг онемеют уста,
Тоскуя о лжи.
Какая во лжи простота,
Как с нею легко,
А правда совсем не проста,
Она далеко.
Ее ведь не проще достать,
Чем жемчуг со дна.
Она никому не под стать,
Любому трудна.
Ее неподатливый нрав
Пойми, улови.
Попробуй хоть раз, не солгав,
Сказать о любви...
Как будто дознался, достиг,
Добился, и что ж? -
Опять говоришь напрямик
Привычную ложь.
Тоскуешь до старости лет,
Терзаясь, горя...
А может быть, правды и нет -
И мучишься зря?
Дождешься ль ее благостынь?
Природа ль не лжет?
Ты вспомни миражи пустынь,
Коварство болот,
Где травы над гиблой водой
Густы и свежи...
Как справиться с горькой бедой
Без сладостной лжи?
Но бьешься не день и не час,
Твердыни круша,
И значит, таится же в нас
Живая душа.
То выхода ищет она,
То прячется вглубь.
Но чашу осушишь до дна,
Лишь только пригубь.
Доколе живешь ты, дотоль
Мятешься в борьбе,
И только вседневная боль
Наградой тебе.
Бескрайна душа и страшна,
Как эхо в горах.
Чуть ближе подступит она,
Ты чувствуешь страх.
Когда же настанет черед
Ей выйти на свет, -
Не выдержит сердце: умрет,
Тебя уже нет.
Но заживо слышал ты весть
Из тайной глуши,
И значит, воистину есть
Бессмертье души.
И в жизни она была такой же, как в поэзии. Её аскетичный быт — монашеская, почти стерильная чистота комнатки, похожей на строгую келью, где не было ни одной лишней, суетной вещи. Ни одной безделушки. Не было примет пребывания женщины в этом доме.
Она не любила и не умела наряжаться, не признавала моды: в середине 40-х годов ходила в шляпке 20-х. При всём её женском обаянии ей было свойственно гордое пренебрежение к элегантности (что роднило её с Цветаевой). Но при всём том она была истинной женщиной, способной увлечь, разбивать мужские сердца. Но женщиной, всегда возвращавшейся в своё гордое одиночество, говоря словами Цветаевой - «гетто избранничества», где не было места ни малейшему компромиссу ни в чём. Ни в стихах, ни в быту, ни в любви.
«Назначь мне свиданье»
И лишь однажды она не смогла совладать с собой, со своими принципами. Это было новое, захватившее её чувство. Любовь к человеку женатому, известному, талантливому. Это был Александр Фадеев.
Последняя любовь Марии, любовь счастливая, тайная, мучительная, запретная, трагически оборвавшаяся с его смертью.
Из воспоминаний Михаила Ардова: «В те годы мне приходилось регулярно общаться с Марией Сергеевной, и я могу засвидетельствовать, что именно доброта и ум были ее самыми характерными качествами. Так и вижу ее — невысокую, худую (хочется сказать — субтильную), с вечно дымящейся папиросой в откинутой правой руке…
Мы, двадцатилетние, смотрели на нее с некоторым изумлением. Нам было известно, что она отвергла любовные домогательства Мандельштама и что у нее был роман с Александром Фадеевым — именно ему Петровых посвятила свои стихи «Назначь мне свиданье…» В ту пору я и мои товарищи еще ничего не понимали в жизни, но уже чуть-чуть разбирались в литературе и мысленно сравнивали «Разгром» и «Молодую гвардию» с «Египетской маркой» и «Четвертой прозой»…» (Михаил Ардов, «Новый Мир», 1999, №5)
Стихотворение «Назначь мне свиданье…» А. Ахматова назвала «шедевром русской любовной лирики 20 века». Оно было написано в 1953 году в городе Дубулты, где влюблённые провели несколько незабываемых дней.
Раз услышав, это стихотворение забыть уже невозможно. Оно поразило и Ахматову, и Лидию Чуковскую, и Маршака — всех, кто его слышал, тем, что голос автора звучит в нём запредельно высокой нотой (то, что давалось только перу Цветаевой). Начиная где-то с середины, стихотворение движется вверх, вверх и вверх, буквально измучивая читателя, и там, на самом верху, где стих уже обрывается в слёзы, там и у читателя обрывается дыхание. Приходится делать физическое усилие, чтобы перевести дух и начать следующую строчку. Как после всхлипа. Такое вот единство ритма, дыхания и души.
Назначь мне свиданье
на этом свете.
Назначь мне свиданье
в двадцатом столетье.
Мне трудно дышать без твоей любви.
Вспомни меня, оглянись, позови!
Назначь мне свиданье
в том городе южном,
Где ветры гоняли
по взгорьям окружным,
Где море пленяло
волной семицветной,
Где сердце не знало
любви безответной.
Ты вспомни о первом свидании тайном,
Когда мы бродили вдвоем по окрайнам,
Меж домиков тесных,
по улочкам узким,
Где нам отвечали с акцентом нерусским.
Пейзажи и впрямь были бедны и жалки,
Но вспомни, что даже на мусорной свалке
Жестянки и склянки
сверканьем алмазным,
Казалось, мечтали о чем-то прекрасном.
Тропинка все выше кружила над бездной...
Ты помнишь ли тот поцелуй поднебесный?..
Числа я не знаю,
но с этого дня
Ты светом и воздухом стал для меня.
Пусть годы умчатся в круженье обратном
И встретимся мы в переулке Гранатном...
Назначь мне свиданье у нас на земле,
В твоем потаенном сердечном тепле.
Друг другу навстречу
по-прежнему выйдем,
Пока еще слышим,
Пока еще видим,
Пока еще дышим,
И я сквозь рыданья
Тебя заклинаю:
назначь мне свиданье!
Назначь мне свиданье,
хотя б на мгновенье,
На площади людной, под бурей осенней,
Мне трудно дышать, я молю о спасенье...
Хотя бы в последний мой смертный час
назначь мне свиданье у синих глаз.
Эти стихи обладают какой-то магической силой заклинания. Петровых раскрывается в них бесстрашно, безоглядно, исповедально. Да, «ни ахматовской кротости, ни цветаевской ярости». Характер иной, причём не стесняющийся своей инакости, и даже где-то вступающий в скрытую полемику со своими знаменитыми товарками. Если Цветаева бросает призыв: «Тебе — через сто лет», предпочитая несовершенству сегодняшнего возлюбленного — идеальность будущей читательской души, то перед Марией Петровых такой выбор не встаёт:
Назначь мне свиданье у нас на земле,
В твоем потаенном сердечном тепле.
Друг другу навстречу
по-прежнему выйдем,
Пока еще слышим,
Пока еще видим,
Пока еще дышим...
В этом трижды повторенном «пока ещё» - отчаянное чувство конечности жизни, хрупкости земного бытия. Она больно ощущает бесповоротность и окончательность смерти. И если Цветаева свободно чувствует себя в воображаемом царстве небытия, смерть любимого не пугает её, - она пишет письма Рильке на тот свет («с Новым годом, светом, краем, кровом»), она как бы не видит большой разницы между тем и этим светом («жизнь и смерть давно беру в кавычки, как заведомо пустые сплёты»), то Марию Петровых ужасает эта «бездна, развёрстая вдали», она со страхом вглядывается в неё:
И небо в нелюдимых звёздах,
чужая, нежилая жуть...
Она земная, она хочет любить здесь, на земле, человека из плоти и крови.
Давно я не верю надземным широтам,
Я жду тебя здесь за любым поворотом,—
Я верю, душа остается близ тела
На этом же свете, где счастья хотела,
На этом, где всё для нее миновалось,
На этом, на этом, где с телом рассталась,
На этом, на этом, другого не зная,
И жизнь бесконечна — родная, земная...
«Он всех любил»
Любил ли он Марию?
Из интервью с Т. Жирмунской: «Фадеев её (Петровых) любил? - Он всех любил».
А. Фадеев был женат тогда на актрисе Ангелине Степановой, воспитывал её сына от предыдущего брака и их общего сына Мишу (который первым обнаружил отца мёртвым).
Ангелина Степанова
В 1942 году он встретил и увлёкся Маргаритой Алигер, которая через год родила от него дочь Машу.
Маргарита Алигер
Мария Алигер (Энценсбергер), дочь Фадеева
Маша была очень похожа на отца и в какой-то степени повторила его судьбу. Выйдя замуж за немецкого поэта Ганса-Магнуса Энценсбергера, она покончила с собой в Лондоне в 1991 году.
Маргарита Алигер тоже писала стихи, навеянные жизнью и разлукой с любимым, и в них мы встречаем образ тех же незабываемых «синих глаз»:
… И впервые мы проснулись рядом
смутным утром будничного дня.
Синим-синим, тихим-тихим взглядом
ты глядел безмолвно на меня.
***
Светлые, прозрачные глаза
твёрдости остывшего металла…
Не о вас ли много лет назад,
смолоду я думала, мечтала?
Поздно мне пришлось вас повстречать,
да и посветили вы мне скупо…
Что же, мне об этом закричать?
Зарыдать? Не стоит. Поздно. Глупо.
Не хочу сказать, что Фадеев «на голубом глазу» обманывал всех трёх женщин, он сам был очень увлекающимся человеком, но как-то не по себе, когда видишь одинаковые даты под стихами о счастливой взаимной любви и у Алигер, и у Петровых, и при этом те же даты на снимках, где он запечатлён счастливым семьянином.
«Горе навалилось каменной доской...»
Весной 1956 года Александр Фадеев застрелился.
Мария Петровых очень тяжело пережила эту смерть.
Мне лишь бы не слышать, не видеть,
Не знать никого, ничего,
Не мыслю живущих обидеть,
Но как здесь темно и мертво!
Иль попросту жить я устала,
И ждать, и любить, не любя...
Всё кончено. В мире не стало —
Подумай! — не стало тебя.
У неё целый цикл стихотворений, датированных 1956-57 годом, которые условно можно было бы озаглавить «На смерть любимого». Стихи эти настолько непосредственны и непроизвольны, что кажется, будто возникли без ведома автора — созрев, сами разбили скорлупу и вырвались на свободу. Как всхлип, как крик, как стон.
Мы рядом сидим.
Я лицо дорогое целую.
Я голову глажу седую.
Мне чудится возле
какая-то грозная тайна,
А ты говоришь мне,
что все в этой жизни случайно.
Смеясь, говоришь:
- Ну а как же? Конечно, случайно.-
Так было во вторник.
И вот подошло воскресенье.
Из сердца вовек не уйдет
этот холод весенний.
Тебя уже нет,
а со мною что сталось, мой милый...
Я склоняюсь над свежей твоею могилой.
Я не голову глажу седую -
Траву молодую.
Не лицо дорогое целую,
А землю сырую.
Эти стихи чем-то близки русским песням, народным плачам, причитаниям.
У твоей могилы вечный непокой,
Приглушенный говор суеты людской.
Что же мне осталось, ангел мой небесный!
Без тебя погибну в муке бесполезной.
Без тебя погибну в немоте железной.
Сердце истомилось смертною тоской.
Горе навалилось каменной доской.
Песню на стихи Марии Петровых поёт Светлана Лебедева:
Ты думаешь, что силою созвучий
Как прежде жизнь моя напряжена.
Не думай так, не мучай так, не мучай, —
Их нет во мне, я как в гробу одна.
Ты думаешь — в безвестности дремучей
Я заблужусь, отчаянья полна.
Не думай так, не мучай так, не мучай, —
Звезда твоя, она и мне видна.
Ты думаешь — пустой, ничтожный случай
Соединяет наши имена.
Не думай так, не мучай так, не мучай, —
Я — кровь твоя, и я тебе нужна.
Ты думаешь о горькой, неминучей,
Глухой судьбе, что мне предрешена.
Не думай так: мяте́тся прах летучий,
Но глубь небес таинственно ясна.
Она очень долго не могла забыть его, привыкнуть к мысли, что его уже нет. В стихотворении «Ты не становишься воспоминаньем...» писала:
Мне верилось, что это лишь начало,
Что это лишь преддверие чудес,
Но всякий раз, когда тебя встречала,
Я словно сердцу шла наперерез…
И я ещё живу, ещё дышу,
Ещё брожу одна по тёмным чащам,
И говорю с тобою, и пишу,
Прошедшее мешая с настоящим…
Ты был моей любовью многолетней,
А я — твоей надеждою последней,
И не нашла лишь слова одного,
А ты хотел его, ты ждал его,
Оно росло во мне, но я молчала,
Мне верилось, что это лишь начало.
Я шла, не видя и не понимая
Предсмертного страданья твоего.
Я чувствовала светлый холод мая,
И ты со мной, и больше ничего…
О как тебя я трепетно касалась!
Но счастье длилось до того лишь дня,
Пока ты жил, пока не оказалось,
Что даже смерть желаннее меня.
К твоей могиле подойду,
К плите гранитной припаду.
Здесь кончился твой путь земной,
Здесь ты со мной, ты здесь со мной.
Но неужели только здесь?
А я? А мир окрестный весь?
А небо синее? А снег?
А синева ручьев и рек?
А в синем небе облака?
А смертная моя тоска?
А на лугах седой туман?..
Не сон и не самообман:
Когда заговорит гроза,
Вблизи блеснут твои глаза -
Их синих молний острия...
И это вижу только я.
Посмотрите великолепный видеоклип на стихи Марии Петровых. Читает и поёт Светлана Крючкова.
"Не отчаивайся никогда..."
Судьба Марии Петровых — отражение судеб многих и многих интеллигентов нашей страны, по которым тяжёлым катком проехалась безжалостная эпоха.
Судьба за мной присматривала в оба,
Чтоб вдруг не обошла меня утрата.
Я потеряла друга, мужа, брата,
Я получала письма из-за гроба... -
пишет она в стихах 60-х годов. И этот пристрастный, жестокий «присмотр судьбы» лежит на всей поэзии Петровых, придавая ей трагический накал. Жизнь летела под откос, крошилась под ударами судьбы, утекала, как вода в песок. Что помогло ей не сломаться, нравственно не погибнуть, а выстоять? Стоицизм, свойственный её человеческой природе? Моральные понятия, заложенные в детстве? Вера в Бога? Ответственность за судьбу дочери? Да, всё это, вместе взятое, но главным противовесом, «спасательным кругом» была поэзия, творчество, слово, которое более всего другого — более любви, дружбы, долга — давало силы жить.
Никто не поможет, никто не поможет,
Метанья твои никого не тревожат;
В себе отыщи непонятную силу,
Как скрытую золотоносную жилу.
Она затаилась под грохот обвала,
Поверь, о, поверь, что она не пропала,
Найди, раскопай, обрети эту силу
Иль знай, что себе ты копаешь могилу.
Пока ещё дышишь - работай, не сетуй,
Не жди, не зови - не услышишь ответа,
Кричишь ли, молчишь - никого не тревожит,
Никто не поможет, никто не поможет...
Жестоки, неправедны жалобы эти,
Жестоки, неправедны эти упрёки, -
Все люди несчастны и все одиноки,
Как ты, одиноки все люди на свете.
Не отчаивайся никогда,
Даже в лапах роковой болезни,
Даже пред лицом сочтённых дней.
Ничего на свете нет скучней,
И бессмысленней, и бесполезней,
Чем стенать, что зря прошли года.
Ты ещё жива. Начни сначала.
Нет, не поздно: ты ещё жива.
Я не раз тебя изобличала,
И опять ключами ты бренчала
У дверей в тайницу волшебства.
Мне кажется, такие стихи надо всем переписать, выучить и повторять, как молитву, как заклинание в трудную минуту. Когда-то одному священнику в лагере помогли выжить строки Ахматовой, когда тот хотел покончить с собой. В последнюю минуту кто-то вложил ему в руку листок с переписанными строчками:
У меня сегодня много дела:
надо память до конца убить.
Надо, чтоб душа окаменела.
Надо снова научиться жить.
Стихи Петровых — тоже из этой категории — спасающих, удерживающих на краю. Но они зовут не к окаменению души — хотя так, возможно, и легче, - а к возрождению, восстанию из пепла («...что б ни было — отмучайся, но жизнь сумей сберечь»).
«Уж лучше бы мне череп раскроили...»
Нет, она не была «железной леди», а живой женщиной, часто жалующейся в стихах на житейские невзгоды, утраты и разочарования. Отчаяние бывало так велико, что, казалось, не вмещалось в сердце и выплёскивалось в стихи.
Уж лучше бы мне череп раскроили,
Как той старухе, — в кухне, топором,
Или ножом пырнули, или, или…
А этих мук не описать пером...
Ужаснусь, опомнившись едва, -
Но ведь я же родилась когда-то.
А потом? А где другая дата?
Значит, я жива еще? Жива?
Как же это я в живых осталась?
Господи, но что со мною сталось?
Господи, но где же я была?
Господи, как долго я спала.
Господи, как страшно пробужденье,
И такое позднее - зачем?
Меж чужих людей как привиденье
Я брожу, не узнана никем.
Никого не узнаю. Исчез он,
Мир, где жили милые мои.
Только лес еще остался лесом,
Только небо, облака, ручьи.
Господи, коль мне еще ты внемлешь,
Сохрани хоть эту благодать.
Может, и очнулась я затем лишь,
Чтоб ее впервые увидать.
После долгих лет разлуки
В летний лес вхожу с тревогой.
Тот же гул тысячезвукий,
Тот же хвойный сумрак строгий...
Здравствуй, лес! К тебе пришла я
С безутешною утратой.
О, любовь моя былая,
Приголубь меня, порадуй!
Утрат было столько, что хватило бы на несколько жизней. Смерть любимого:
Не от жестокости — из милосердья
ты за собой позвал меня в тот час,
в тот страшный час твоей, нет, нашей смерти,
соединившей, разлучившей нас.
Я ненавижу смерть.
Я ненавижу смерть.
Любимейшего я уж не услышу…
Мне б за него и день и ночь молиться:
О жизнь бесценная, умилосердь
Неведомое, чтобы вечно длиться!
Я ненавижу смерть.
Тоска по нерождённому сыну:
Мой сын, дитя моё родное, —
Чьей мы разлу́чены виною?
Никто, мой друг, не виноват.
Мой сын, моё дитя, мой брат,
Моё сокровище, мой враг,
Моё ничто, мой светлый мрак…
Как странно, как бесчеловечно,
Что ты в душе моей навечно.
Мучительная размолвка с дочерью уже под конец жизни:
«У меня к тебе двойственное отношение…»
В этих словах, что сказала мне ты, —
Мой конец, ибо в них от тебя отрешенье
И последнее чувство слепой пустоты.
Я грешна пред тобой. Если можешь — прости.
Я молюсь за тебя, чтобы стала счастливой,
Чтоб надежды сбылись… ну а след мой найти
Не пытайся. Прощай. Разминулись пути.
Буду замертво жить. Буду жить терпеливо.
В 1976 году у дочери Арины родилась Настя, Мария во внучке души не чаяла. Остро встал квартирный вопрос. Вернее, дочь его так остро поставила, что Петровых жаловалась Инне Лиснянской при встречах и по телефону на грубые скандалы, учиняемые дочерью.
Неужели вот так до конца
Будем жить мы, друг другу чужие?
Иль в беспамятстве наши сердца?
Всё-то думается: не скажи я
Слов каких-то (не знаю каких!) —
Не постигло бы нас наважденье,
Этот холод и мрак отчужденья,
Твёрдый холод, объявший двоих.
Начались хлопоты, которых Мария ужасалась, да и переезжать ей никуда не хотелось, но ради дочери и внучки готова была сделать всё, что в её силах. Лиснянская ездила с ней в СП, просила, умоляла, хлопотала... Не знаю, помирились ли они, или так и ушла она с болью в сердце.
В лютую зиму 1979-го Петровых попала в больницу: почки. Никто тогда ещё не знал, как неизлечимо она заболела. Мария Сергеевна скончалась 1 июня 1979 года в возрасте 71 года.
А за две недели до смерти она сама себе написала эпитафию, которая, по её просьбе, была вырезана на её могильном камне:
Недостойной дарован Господней рукой
во блаженном успении вечный покой.
Похоронена на Введенском кладбище в Москве.
«Но светится твой тайный след»
У Давида Самойлова есть несколько стихотворений, посвящённых Марии Петровых, но я приведу лишь это посвящение Арсению Тарковскому:
Мария Петровых да ты
В наш век безумной суеты
Без суеты писать умели.
К тебе явился славы час.
Мария, лучшая из нас,
Спит, как младенец в колыбели.
Благослови её Господь!
И к ней придёт земная слава.
Зато на сможет уколоть
Игла бесчестия и срама.
Среди усопших и живых
Из трёх последних поколений
Ты и Мария Петровых
Убереглись от искушений
И в тайне вырастили стих.
Её любовные признания, её гражданский гнев, её всегдашний моральный суд над собой всегда будут необходимы каждому, кто ищет вечные ориентиры в трудном жизненном пути.
... И вы уж мне поверьте,
Что жизнь у нас одна,
И слава после смерти
Лишь сильным суждена.
Не та пустая слава
Газетного листка,
А сладостное право
Опережать века.
...Не шум газетной оды,
Журнальной болтовни, -
Лишь тишина свободы
Прославит наши дни.
Не похвальбой лукавой,
Когда кривит строка,
Вы обретете право
Не умолкать века.
Один лишь труд безвестный -
За совесть, не за страх,
Лишь подвиг безвозмездный
Не обратится в прах...
Строка Мандельштама «ты, Мария, гибнущим подмога» оказалась справедливой, актуальной и для нас. Её поэзия и она сама — подмога и нам, нынешним.
Подумай, разве в этом дело,
Что ты судьбы не одолела,
Не воплотилась до конца,
Иль будто и не воплотилась,
Звездой падучею скатилась,
Пропав без вести, без венца?
Не верь, что ты в служеньи щедром
Развеялась, как пыль под ветром.
Не пыль - цветочная пыльца!
Не зря, не даром все прошло.
Не зря, не даром ты сгорела,
Коль сердца твоего тепло
Чужую боль превозмогло,
Чужое сердце отогрело.
Вообрази - тебя уж нет,
Как бы и вовсе не бывало,
Но светится твой тайный след
В иных сердцах... Иль это мало -
В живых сердцах оставить свет?
Скольких людей смогли и ещё смогут утешить эти стихи! Когда-то в дневнике Мария записала такие строки:
При жизни я была так глубоко забыта,
что мне посмертное забвенье не грозит.
Эти слова оказались пророческими. Об этом хорошо сказал Яков Хелемский в своём лирическом посвящении Марии Петровых:
Звучащее негромко,
написанное впрок -
для суетных потомков
несуетный урок.
Так, выходя из тени,
вдруг излучает свет
своё предназначенье
исполнивший поэт.
В заключение — несколько фотографий с вечера, посвящённого Марии Петровых, который я проводила в нашей библиотеке.
Переход на ЖЖ: http://nmkravchenko.livejournal.com/86773.html
Метки: Мария Петровых |
Венеция! В твоих каналах вода смешалась с облаками... |
Как будто рифм переплетенье, В них судьбы, небо, время, лица Свое находят отраженье. И вот уж не одно столетье, Как призрак - образ Казановы. Талантов и грехов соцветье, И демократии основы. Здесь музыкой звучат названья: Фениче, Кастолло, Сан-Марко, И византийские мозаики Играют золотом так ярко. | Вода смешалась с облаками, А под прекрасными дворцами Из русской лиственницы сваи. Тут открываешь жизни тайну: Что время очень быстротечно. Блеск, роскошь, слава – преходящи, А поиск и искусство – вечны. Бег судеб - быстрые потоки От зарождения до тризны. Что сами мы, как гондольеры Плывем по волнам нашей жизни. |
© Copyright: Оксана Иванникова, 2010
Метки: Венеция |
Cобор Святого Марка (итал. Basilica di San Marco) — кафедральный собор Венеции. Часть 2. |
Весь материал по теме здесь
Helen Allingham - St. Mark's, Venice (1921)
Carlo Grubacs (1810-1870)
Carlo Grubacs. St. Marks and the Doges Palace, Venice
Метки: Cобор Святого Марка Basilica di San Marco |
Cобор Святого Марка (итал. Basilica di San Marco) — кафедральный собор Венеции. Часть 1. |
Rudolf von Alt (1812 - 1905), St. Mark's Square in Venice
William Logsdail. St Mark's Square, Venice 1883
George Goodwin Kilburne - The Pigeons of St Mark's, Venice, Italy 1876
Метки: Cобор Святого Марка Basilica di San Marco |
Cобор Святого Марка (итал. Basilica di San Marco) — кафедральный собор Венеции. Часть 3. |
Весь материал по теме здесь
Venice, Giuseppe Marastoni
Метки: Cобор Святого Марка итал. Basilica di San Marco кафедральный собор Венеции |
ПЕЩЕРЫ МАЙЦЗИШАНЬ. СОКРОВИЩЕ КИТАЯ |
Буддийский комплекс Майцзишань — малоизвестен. Он расположен в провинции Ганьсу, на северо-западе Китая. Это поразительный архитектурный комплекс, высеченный из скалы. Майцзишань имеет 7000 буддийских скульптур и почти 1000 квадратных метров росписи.
Название Майцзишань происходит от горы, в которой высечены пещеры.
Метки: ПЕЩЕРЫ МАЙЦЗИШАНЬ КИТАй |
«Заросший пруд», «Заброшенный пруд в Домотканово» |
Метки: «Заросший пруд» «Заброшенный пруд в Домотканово» Серов Валентин Александрович |
Сад Утреннего Спокойствия |
Сад находится на горе Йонджу в городе провинции Кёнсан-Пукто
На горном массиве Йонджу, который расположен в восточной части Южной Кореи, ценителей природы приятно удивит Сад Утреннего Спокойствия. Эта яркая достопримечательность страны популярна как среди местных жителей, так и среди туристов.
В этом уникальном месте собраны тысячи различных видов цветов, в воздухе всегда витает незабываемый аромат. Сад радуют своих многочисленных посетителей не только яркой палитрой цветов, но и многими экзотическими видами деревьев.
Метки: Сад Утреннего Спокойствия Кёнсан-Пукто Южная Корея |
разделители для текста с весенней ноткой |
Метки: разделители для текста с весенней ноткой |
Узкая улочка древнего города. Художник Гвидо Борелли. |
La Bella Strada
Tre Archi
La Strada Al Sole
Узкая улочка древнего города
Камни до блеска шагами отточены. Тихо иду по ней - просто - без повода, Взор восхищает герань на обочинах. Где-то несутся метро и троллейбусы, Здесь же, как в амфоре время настояно, Стены песчаные с окнами-бусами, Крыш черепица жарою напоена. Тень треугольная - шанс насладиться Терпким, сухим ароматом лаванды. Маленький стол - приглашает садиться, "- Caffe, signora?", "-O, bene! Con panna." Медленно-медленно, капля за каплей Горький настой восхитительных зёрен Я поглощаю и..."- Grazie mille! Caffe - perfetto, mi piace, signore!" | К морю спускаюсь, считая ступени. Трогаю пальцами тёплые сваи, Может Гераклом когда-то забитые. Их архаичность таит сокровенность, Нет в них предательской сути Иуды. Робких касаний моих откровенность Они не раскроют подруге беспутной. Шёпотом тайну оставлю я в стенах, Камень её заберёт на хранение И запечатает в кварцевых венах, Тем исцелив меня от сожаления. Узкая улочка, солнцем прошитая, Станет моей молчаливой наперсницей. Может судьба, пока жизнь не прожитая, Вновь меня выведет к ласковой лестнице... |
© Copyright: Мир Мир 2, 2013
La Strada Del Lago
Archi E Fiori
La Porta Rossa Sulla Salita
Метки: Художник Гвидо Борелли |
Сокрушительный удар по атеросклерозу |
Метки: атеросклероз |
Алексей Кондратьевич Саврасов — художник, выдающийся пейзажист |
Метки: Алексей Кондратьевич Саврасов — художник |
Город сказка - Французская Венеция. Кольмар |
Приглашаю в Кольмар, куда едут полюбоваться очаровательными яркими фахверковыми домишками, украшенными цветами или рождественскими звёздами, вкусно поесть и не в последнюю очередь — отдать должное прекрасным здешним винам. Город стоит прямо посередине знаменитого Эльзасского винного пути. Благодаря интернету и фотографиям JOY , мы можем прямо сейчас очутиться в прекрасном месте, где царит особая атмосфера романтики, где уживаются стили ампира и эклектики. Город-сказка и французская Венеция, музей под небом голубым и место удивительных архитектурных шедевров. Здесь переплелись рококо и барокко, готика и эклектика. Стиль ампир прекрасно уживается со стилями эпохи Возрождения. Классицизм соседствует с модерном и постмодерном. Далее фото и описание автора, Анны Горностаевой.
Кольмар - один из самых красивых городков Эльзаса. Старинные улочки и мостовые, домики в стиле фахверк, древние каменные здания – все это создает неизгладимое впечатление. Кроме этого, Соlmar –столица эльзасских вин, недаром именно отсюда берет свое начало Route du Vin — Винная дорога.
Эти старые фахверковые постройки напоминают мне о сказках из детства.Кольмар — самый сухой город Франции, что способствует развитию виноделия. Вина этого региона преимущественно белые и игристые (например, Crémants d’Alsace ). В августе в Кольмаре проводят праздник вина, с танцами, концертами и, конечно, дегустацией.
Метки: Кольмар Франция |
Левитан Исаак Ильич (1860-1900) |
Метки: Левитан Исаак Ильич |
ЗОЛОТОЙ ФОНД ЛИТЕРАТУРЫ. КОРОТКИЙ РАССКАЗ |
О'Генри. Последний лист
В небольшом квартале к западу от Вашингтон-сквера улицы перепутались и переломались в короткие полоски, именуемые проездами. Эти проезды образуют странные углы и кривые линии. Одна улица там даже пересекает самое себя раза два. Некоему художнику удалось открыть весьма ценное свойство этой улицы. Предположим, сборщик из магазина со счетом за краски, бумагу и холст повстречает там самого себя, идущего восвояси, не получив ни единого цента по счету!
Метки: О'Генри Последний лист |
Евгений Пастернак. Хроника прошедших лет |
Евгений Пастернак. Хроника прошедших лет
Пятьдесят лет тому назад Борису Пастернаку была присуждена Нобелевская премия по литературе. Известно, что это событие обернулось политическим скандалом и повлекло за собой его болезнь и смерть.
Это знают многие, однако долгая предыстория этих событий мало кому известна. Она, как в зеркале, отражает приливы и отливы политического гнета послевоенных лет, надежд на освобождение живого слова из-под власти лжи и насилия.
Евгений Пастернак
Все началось на десять лет раньше, чем был написан и издан “Доктор Живаго”, в 1946 году, когда возобновилось присуждение премий, прерванное войной.
То было время светлых надежд на развитие всего лучшего, обусловившего победу объединенных сил мирового сообщества над фашизмом. С этим была связана вера в либерализацию советского режима во всех областях жизни, и в первую очередь ее духовной основы.
|
Метки: Евгений Пастернак Борис Пастернак Нобелевская премия роман доктор живаго |
«Доктор Живаго» глазами Ариадны Эфрон |
«Доктор Живаго» глазами Ариадны Эфрон
Фрагмент из готовящейся к печати в издательстве «ArsisBooks»
новой книги «Воздух трагедии», посвящённой Марине Цветаевой
Диалоги Юры и Лары в романе, очень близко напоминают эпистолярный диалог Б. Пастернака и М. Цветаевой в самые высокие его минуты. В одном из самых главных (по значительности сказанного об их отношениях) писем Бориса Пастернака было написано следующее…
В одном из первых своих писем Борису Пастернаку Марина Цветаева дала ему очень важный и психологически зоркий совет:
«…Вам нужно писать большую вещь. (…) Книга пишущего не бросает, люди – судьбы – души, о которых пишешь, хотят жить, хотят дальше жить, с каждым днём пуще…» (1923, 11февраля).
В одном из писем Ольге Фрейденберг Борис Леонидович прямо писал о том, что считает роман «Доктор Живаго» частью своего долга перед Мариной Цветаевой. Ко времени создания романа из всей цветаевско – эфроновской семьи в живых осталась только Аля. Осталась совсем одна, её ссылка казалась бессрочной, и Бориса Леонидовича она ощущала как самого близкого человека: пока он есть на свете, для Али не может порваться «связь времён», потому и роман «Доктор Живаго» стал – без всякого преувеличения – большим событием её жизни.
Читала она очень взволнованно и в каком-то смысле – как бы «глазами всей семьи». Большое письмо её Б. Пастернаку, посвящённое «Доктору Живаго», занимает особое место во всей их уникальной переписке. Многое стоит за каждой его строкой…
«Образы Лары, Юры, Павла больно входят в сердце, потому что мы их знали такими, какими они даны тобою, и мы их любили, и мы потеряли их, потому что они умерли, или ушли, или прошли, как проходит болезнь, молодость, жизнь. Как умираем, уходим, проходим мы сами…».
Ариадна Эфрон
|
Метки: Ариадна Эфрон роман Доктор Живаго Борис Пастернак Марина Цветаева |
Цитата сообщения gemchuginkaII
Antonio Vivaldi -Concerto for Two Violins in A Minor, RV 522- I. Allegro |
Цитата |
|
Antonio Vivaldi -Concerto for Two Violins in A Minor, RV 522- I. Allegro |
|
Комментарии (0) |
Из переписки: Борис Пастернак - Ариадна Эфрон |
Метки: Борис Пастернак Ариадна Эфрон |
СТИХИ АРИАДНЫ ЭФРОН |
Вчера исполнилось ровно 100 лет со дня рождения
АРИАДНЫ ЭФРОН,
переводчицы, мемуаристки, автора стихов.. дочери М.Цветаевой и С.Эфрона, за спиной которой остались 16 лет лагерей и трудные годы реабилитации. И все это, как пишут во многих источниках, "ни за что." Судьба Ариадны представляется мне более трагичной, чем судьба матери. У М.Ц. есть цикл стихов "Але" и сама Ариадна, будучи разносторонне талантливым человеком, писала стихи, переводила стихи и прозу..
"Аля - Ариадна Эфрон - родилась 5 сентября 1912 года, в половину шестого утра под звон колоколов. Я назвала ее Ариадна, вопреки Сереже, который любит русские имена, папе, который любит простые имена, друзьям, которые находят, что это "салонно". Назвала от романтизма и высокомерия, которые руководят всей моей жизнью."
/М.Цветаева/
Ты будешь невинной и тонкой,
Прелестной - и всем чужой.
Пленительной амазонкой,
Стремительной госпожой.
И косы свои, пожалуй,
Ты будешь носить, как шлем,
Ты будешь царицей бала -
И всех молодых поэм.
И многих пронзит царица,
Насмешливый твой клинок,
И всё, что мне - только снится,
Ты будешь иметь у ног.
Все будет тебе покорно,
И все при тебе - тихи
Ты будешь, как я - бесспорно -
И лучше писать стихи...
Но будешь ли ты - кто знает –
Смертельно виски сжимать,
Как их вот сейчас сжимает
Твоя молодая мать.
--------------------------
М.Цветаева - "Дочери"
1914г.
Стихи Ариадны Эфрон:
“Родина, куда стремилась ее душа, оказалась злобной мачехой, обрекшей вернувшуюся “блудную дочь” на тюрьму и полярную ссылку, на “вечное поселение”. Страна убила ее отца, довела до петли ее мать, погубила всех, кого она любила и кто любил ее. Она могла бы вслед за Бодлером написать “Бочку ненависти”, а писала она о красоте сибирской природы, о неотразимости народной песни и русской речи, о бессмертии неба и земли”.
/Ефим Эткинд об Ариадне Эфрон/
В тайге прохладной
Ребячей радостью
Ребячей сладостью
Встречают ягоды.
Черничные заросли,
Брусничные россыпи.
Мол живите до старости,
Мол ешьте до́сыта!
Мол кушайте, други!
Мол счастливы будьте!
Мол только пригубьте!
Мол не обессудьте!
Не хочу вас, заросли!
Не желаю, россыпи!
Не хочу — до старости!
Не желаю — досыта!
Мне б яблочка российского разок куснуть,
В том доме, где я выросла, разок уснуть!
* * *
Енисей сливается с Тунгуской,
Старший брат встречается с сестрою.
Та течёт полоской синей, узкой,
Тот — широкой полосой седою.
По груди широкой, богатырской
Стороны чужой, земли сибирской
Пролегают лентой орденско́ю.
Две реки идут одной рекою,
Две реки идут одной судьбою,
Так, как нам не велено с тобою.
И железные проходят зимы,
И чудесные проходят весны
Над моею жизнью нелюбимой,
Над чужой землёй орденоносной.
Над чужбиною.
* * *
НОЧНАЯ МОЛИТВА.
И́з дому выйдешь - тьма по глазам
Будто ножом.
Сразу ослепнешь - как из дому выйдешь.
И́з дому выйдешь - вся тишина
В уши тебе -
Сразу оглохнешь, как и́з дому выйдешь.
Нету тебя.
Нет ни тебя, ни огня, ни земли, ни воды,
И́з дому выйдешь.
Нету ни неба, ни звука, ни вздоха в груди -
И́з дому выйдешь.
О, поскорей разберись в темноте,
Господи Боже!
Вновь, засучив рукава, твердь от земли оторви,
Господи Боже -
И первозданным кремнем первый высеки свет.
Глину покруче меси,
Крепче нащупай ребро,
Господи Боже!
В глиняный лоб мне вставь золотые глаза,
Чуткие уши из розовых раковин сделай.
Только души мне не надо. Возьми мою душу Себе.
Будет Твоя. Сам поживи с ней, попробуй!
* * *
ВЕСНА.
Не певунья и не красавица -
По медвежьи трудится, старается,
Напрягается тучами, кручами,
Всеми реками сонно-могучими,
Каждым корнем и каждой жилою,
Всей своей материнской силою,
Сердцевиной таёжного дерева,
Всей упругостью мускула зверева,
Чтоб из треснувшей оболочки
Ледовитого, мёртвого сна,
Появилась дрожащим комочком,
Необсохшим цыплёнком - весна.
* * *
Я искала тебя всю ночь,
И сегодня ищу опять,
Но опять ты уходишь прочь,
Не дозваться и не догнать.
Не остыли твои следы,
Звук шагов твоих слышу я,
Но идёшь, не задев земли,
Но идёшь, не смутив воды,
Ненастигнутая моя.
Веретёнами фонарей
Отражается ночь в реке,
Не сожму я твоей руки
В опустевшей своей руке.
Край одежды твоей ловлю,
Между пальцев — клочок зари.
Знаешь ты, как тебя люблю,
Хоть со мною — заговори!
Иль земная чужда печаль?
Но в какой же тогда тоске
Возвращаешься по ночам
К растоптавшей тебя Москве?
Метки: АРИАДНА ЭФРОН |
Нить Ариадны |
Дочь Марины Цветаевой
Метки: Дочь Марины Цветаевой Ариадна Эфрон |
Ариадна Эфрон. Я решила жить |
Метки: Ариадна Эфрон Я решила жить |
Ариадна Эфрон - Устные рассказы |
|
Метки: Ариадна Эфрон Устные рассказы |
“История “Живаго”. Кремль, ЦРУ и битва за запрещённую книгу |
Страшнее кошки зверя нет
Это было в году, наверное, 1967-м. На несколько дней у меня в руках оказались два карманного размера томика, мелким шрифтом на тончайшей бумаге – «Доктор Живаго».
Я был студентом Ленинградского университета и работал в университетской фотолаборатории. Заведовал лабораторией жизнерадостный алкоголик Бронислав Степанович Сукач. Увеличитель «Беларусь», который преобразовывался в репродукционную установку, был под его контролем, и, если я или другой лаборант, Валя Барановский, хотели сделать микрофильм какой-нибудь книги или рукописи, нужно было обращаться к Брониславу. Впрочем, я не помню случая, когда бы он отказал.
Копия одного из первых изданий "Доктора Живаго" на русском языке.
В общем, мы пересняли «Живаго», и я там же, в университетской лаборатории, напечатал несколько экземпляров для себя и для друзей.
На титульной странице этого издания было указано какое-то, по-моему, французское издательство. Разумеется, я не знал, что настоящим издателем двухтомника было ЦРУ. Не думаю, что меня бы смутило, если бы тогда, в 1967 году, я узнал об этом, но моего начальника Бронислава Степановича смутило бы наверняка. Это была не простая аббревиатура, а такое страшное слово – ЦРУ!1
|
Метки: Борис Пастернак Роман |
Ариадна Эфрон. Господин Уодингтон. Рассказ |
ПЕРВАЯ ПУБЛИКАЦИЯ УСТНОГО РАССКАЗА АРИАДНЫ ЭФРОН,
ДОЧЕРИ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ
Елена Коркина начала записывать устные рассказы Ариадны Эфрон в 1969 году, познакомившись с ней в Тарусе. Встреча с дочерью Марины Цветаевой изменила жизнь абитуриентки, а затем студентки Литературного института — окончив в 1974 году факультет драматургии, Коркина пошла работать в Российский государственный архив литературы и искусства и посвятила свою жизнь цветаевскому архиву. Рассказы Ариадны Эфрон в ее записи впервые были напечатаны журналом «Звезда» в 1988 году и с тех пор многократно переиздавались. Но этот рассказ не публиковался никогда. Право первой публикации Елена Коркина любезно предоставила COLTA.RU. Интервью с Еленой Коркиной можно прочитать здесь.
|
Метки: Ариадна Эфрон Господин Уодингтон |
Спасшаяся от Минотавра. Ариаднa Эфрон |
Спасшаяся от Минотавра.
Ариаднa Эфрон
Ариаднa Сергеевна Эфрон. Лагерная фотография, 1946-47
Из глубины взываю...
(Псалом 129)
Пепел Клааса стучит в мое сердце!
(Шарль де Костер. Легенда об Уленшпигеле)
Эту книгу1 читать больно. Большая ее часть - два тома - письма Ариадны Эфрон из лагеря и туруханской ссылки. Немного переводишь дух на третьем томе, но и там далеко не малиновый сироп - рассказ Али о матери, Марине Цветаевой, чья судьба воистину обжигает.
Вся семья Ариадны Эфрон так или иначе сгинула в сталинское лихолетье.
В подвалах Лубянки был казнен отец, бывший белый офицер, в эмиграции, "во искупление своей вины перед Родиной", ставший советским разведчиком. Родина отблагодарила его пулей в затылок.
В 1944 году погиб на фронте оставшийся "навеки девятнадцатилетним" брат Ариадны, Георгий (Мур).
В самом начале войны, в эвакуации, в Елабуге, повесилась мать, Марина Цветаева, не пожелавшая длить свою безнадежную схватку с судьбой.
Сестра матери, Анастасия Цветаева, более 20 лет провела в лагере и ссылке.
В декабре 1951 года в тюрьме был расстрелян человек, которого Ариадна звала "мой первый и последний муж", Самуил Давидович Гуревич.
Метки: Ариаднa Эфрон Марина Цветаева |
Борис Пастернак.«Гамлет XX века» |
Метки: Борис Пастернак «Гамлет XX века» |
КАК ПРЕКРАСЕН ЭТОТ МИР, ПОСМОТРИ... |
|
Метки: КАК ПРЕКРАСЕН ЭТОТ МИР Ирисы |
РАЗБЛУДИЛИ ГЕРЦЕНА |
ТУЧКОВА, А. ГЕРЦЕН И Н. ОГАРЁВ
КАК АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ И НИКОЛАЙ ПЛАТОНОВИЧ ЖЕНУ НЕ ПОДЕЛИЛИ
Большинство из нас наверняка слышали историю про двух друзей – А. И. Герцена и Н. П. Огарёва, которые, гуляя как-то на Воробьёвых горах, дали друг другу клятву, которая навеки соединила их в одном стремлении к совершенству жизни. Принято говорить, что эти люди, верные своей святой клятве, пожертвовали жизнью ради освобождения России. Но, как выясняется, их связывала не только юношеская клятва, но и весьма запутанные и не самые красивые, с любой точки зрения, отношения.
Метки: Александр Герцен Николай Огарев |
ГАЛА ДАЛИ - ОДНА ИЗ САМЫХ ЗАГАДОЧНЫХ ЖЕНЩИН ХХ ВЕКА |
Во-первых, она была настолько некрасивая, что, если бы не ее знаменитые мужья Поль Элюар и собственно Сальвадор Дали, можно было назвать ее уродкой. Но не могли же два гения выбрать уродку в жены, черт побери!
При такой явной некрасивости остается гадать, как она умудрялась затаскивать в постель молодых, красивых и талантливых молодых людей своего окружения. Она на 10 лет старше Дали, но Дали первым потерял интерес к постельной стороне супружеской жизни, а престарелая Гала и в 70 лет оставалась ненасытной любовницей.
Как русская девочка Елена Дьякова безошибочно угадала гениев в своих будущих мужьях? Ну, к встрече с Дали она уже не была девочкой, она уже прошла школу жен и любовниц, она точно знала, что хочет от замужества с художником. Она сделала его великим и богатым, она была его пиар-менеджером, пресс-секретарем, а так же нянькой, кормилицей, любовницей, и моделью, конечно.
И в то же время, никто точно не знает, как все было. Гала писала откровенные отчеты только одному человеку - своему бывшему мужу Полю Элюару. Но он сжег все письма, не хотел, чтобы чужие люди копались в прошлом его любимой Гала. Известно так же, что она вела дневник. Четыре года без устали работала над мемуарами - но и эти записи бесследно пропали.
Что это - хорошо срежиссированный спектакль или сложная жизнь неадекватной женщины?
В этом и есть - загадка...
Портрет Поля Элюара. Он получил его от Дали в обмен на Гала...
Метки: ГАЛА ДАЛИ |
Xайфа |
Мелодия любви звучит как Hi-Fi!
«Хайфа – сколько кайфа!»
Свидетельство о публикации №105121301950
Метки: Xайфа |
Скромный юбилей генералиссимуса ЦТРА Ларисы Голубкиной |
Метки: Ларисa Голубкинa |
Hermann Winterhalter (1808-1891, German) |
marylai
Серия сообщений "Детское-3...":
Часть 1 - Вернисаж одной картины.Jean-Baptiste Greuze (French Rococo Era Painter, 1725-1805).
Часть 2 - Вернисаж одной картины.James Barry ( Irish painter,1741-1806).
...
Часть 42 - Вернисаж одной картины.Philippe Mercier (French,1689/91-1760).
Часть 43 - Вернисаж одной картины.William Bromley (1815-1888, British).
Часть 44 - Вернисаж одной картины.Hermann Winterhalter (1808-1891, German).
Метки: Hermann Winterhalter (1808-1891 German) |
Неутомительно,ново и очень вкусно! ПИРОГ ИЗ СВЕКЛЫ! Пальчики оближешь., Вкуснятина неимоверная |
|
 |
Метки: ПИРОГ ИЗ СВЕКЛЫ |
Tициан Вечеллио (1488-1576) |
Метки: Tициан Вечеллио |
Листок из Дневника. Соперники: Мандельштам и Гумилевы |
Метки: Осип Мандельштам Николай Гумилев Лев Гумилев |
AirPano - фантастические панорамы со всего мира |
Метки: AirPano фантастические панорамы со всего мира |
«Золотой город». Величие и красота. Иерусалим. Израиль. |
Метки: Иерусалим Израиль |
Лёгкая запеканка из куриной грудки |
Надеюсь, что этот рецепт займёт почётное место не только в моей, но и в ваших кулинарных тетрадях!
Метки: запеканка из куриной грудки |
Иегуди Менухин исполняет Л.В.Бетховена...Сегодня День памяти великого скрипача |
Серия сообщений "Л.В.Бетховен":
Часть 1 - Людвиг ван Бетховен:Cоната N17
Часть 2 - М.Л.Ростропович и С.Т.Рихтер:Beethoveen cello sonata nº5
...
Часть 43 - С Наступающим!Л.В.Бетховен "Egmont, op 84".
Часть 44 - Фортепианный дуэт братьев Скотт:Л.В.Бетховен(5TH SYMPHONY)
Часть 45 - Иегуди Менухин исполняет Л.В.Бетховена...Сегодня День памяти великого скрипача
Метки: Иегуди Менухин Концерт для скрипки с оркестром Бетховена |
Кнопочки "Далее" |
|
Метки: Кнопочки "Далее" |
Когда мужчина обнимает женщину, то у неё вырастают в этот миг крылья |
Метки: Когда мужчина обнимает женщину |
Холокост в еврейских картинах Самуила Бака |
В день годовщины печально известной, как для еврейства Германии и всего мира, «Хрустальной ночи», хочется обратить внимание посетителей Еврофильма на творчество одного очень талантливого художника, пережившего ужасы Холокоста. В его картинах — травма, нанесенная детской душе в кошмарные годы жизни в гетто. Сюрреализм Самуила Бака.
Самуил (или Сэмюэль) Бак (Samuel Bak) — еврейский художник. Он родился в августе 1933 года в городе Вильно — тогда бывшем в составе Польши, а ныне — Вильнюс, столица Литвы. С самого раннего возраста был заметен его неординарный художественный талант. Самуил описывает свою семью, как «светскую, но гордившуюся своей еврейской идентичностью.» Сразу же после немецкого вторжения на западную Польшу в сентябре 1939 года, Вильно и весь восток Польши подвергся атаке со стороны Советского Союза. Через месяц город Вильно был отдан Советской Литовской республике. По разным оценкам, порядка 50 тысяч евреев нашли убежище в этом городе.
Метки: Холокост Самуил Бак |
Оборвалась скрипичная струна... Скрипач Itzhak Perlman |
"Иногда задача артиста - выяснить,
сколько музыки можно сделать из того,
что у тебя еще осталось".
Ицхак ПЕРЕЛЬМАН,
(из интервью после концерта с оркестром,
исполненного на трёх струнах).
Джек Ример, Chron.com, Хьюстон
"Три струны Ицхака Перлмана"
18 ноября 1995 года скрипач Ицхак Перлман вышел на сцену, чтобы дать концерт в зале «Эвери Фишер» в нью-йоркском Линкольн-центре.
Если вам когда-либо довелось побывать на концерте Перлмана, вы наверняка знаете, что выйти на сцену - это уже немалое достижение для него. В детстве этот выдающийся скрипач переболел полиомиэлитом, поэтому на обеих ногах у него специальные фиксаторы и ходит он на двух костылях. Наблюдать, как Перлман идет по сцене, превозмогая боль, делая шаг за шагом, - это потрясающее зрелище.
Он идет медленно, но, тем не менее, величественно, пока не добирается до своего кресла. Тогда он медленно садится, кладет костыли на пол, отстегивает фиксаторы на ногах, ставит одну ногу под стул, вытягивая вторую вперед. Затем наклоняется и поднимает с пола скрипку, прижимает ее подбородком, кивает дирижеру и начинает играть. Публика уже привыкла к этому ритуалу, люди спокойно сидят, пока Перлман движется по сцене к своему креслу. Они молча и с почтением наблюдают, как он отстегивает фиксаторы. Они ожидают того момента, когда он будет готов играть.
Метки: Скрипач Itzhak Perlman |
Фрида Вигдорова - маленькая великая женщина |
Евгения Фердман-Соколова
Повторяю свою давнюю статью, посвящённую Фриде Абрамовне Вигдоровой. Вчера была дата юбилейная — столетие со дня её рождения. Светлая память маленькой великой женщине.
(3.03.1915 - 7.08.1965)
Не дарите мне беду, словно сдачу,
Словно сдачу, словно гривенник стертый!
Я ведь все равно по мертвым не плачу –
Я ж не знаю, кто живой, а кто мертвый.
Уходят, уходят, уходят друзья –
Одни – в никуда, а другие – в князья…
Александр Галич, «Уходят друзья».
Написано на смерть Фриды Вигдоровой.
В 50–60 годы она была как «скорая помощь» на просторах Советского Союза. Там, где надо было помочь конкретным вмешательством в неправое дело, походатайствовать, обратиться в строго выбранные, со знанием дела, нужные инстанции, забить в колокола, нажать на всяческие винтики в бюрократической исполнительной и партийной машине, написать статьи, письма протеста со сбором подписей видных уважаемых личностей, обращения к властьдержащим, да и просто по-человечески обогреть, накормить, успокоить, проявить участие и сострадание, помочь своими небольшими деньгами, лекарствами – везде возникала Фрида Абрамовна Вигдорова. В те годы имя ее было на слуху, это сейчас оно основательно подзабыто… Что тут поделаешь? Жизнь так стремительно меняется…
Всякое проявление несправедливости вызывало в этой маленькой женщине отклик, заставляло бороться, дать отпор негодяям, постоять за другого. Чужие беды становились ее бедами, и в отстаивании правды она была твердой и настойчивой.
Забегая вперед в своем скромном повествовании о Фриде Вигдоровой, скажу, что от вселенских бед, проходивших через ее сердце, она сгорела уже в 50 лет. Сгорела от рака, вызванного, мне кажется, перенапряжением душевных сил.
Родилась педагог, писательница и журналистка Фрида Вигдорова 3 марта 1915 года в белорусском городе Орше, в семье учителя. В 1937 году окончила Московский педагогический институт, работала учителем русского языка и литературы сначала в Магнитогорске, затем в Москве. С 1938 года начала заниматься журналистикой, в 1948 году вышла ее первая повесть «Черниговка». Потом появились повести «Семейное счастье», «Любимая улица».
Метки: Фрида Вигдорова |
Балет "Дама с камелиями" |
Шедевры мирового музыкального театра. Балет Дама с камелиями
Балет (2008). Балет на музыку Шопена в постановке Джона Ноймайера в Парижской Национальной Опере.
В главных партиях: Аньес Летестю, Стефан Буйон, Дороте Жильбер, Хосе Мартинез.
===
Метки: Балет "Дама с камелиями" |
Акварельные пейзажи / Венета Дочева |
Метки: Акварельные пейзажи Венета Дочева |
Место встречи двух континентов |
Силфра — место стыка двух литосферных плит — североамериканской и евразийской, находится на территории национального парка Тингвеллир (Исландия) и является частью Атлантического океана.
Силфра выглядит, скорее, как ущелье или разлом в горной породе. В переводе с исландского языка означает «Серебряная леди».
Разлом известен также чистейшей водой — ее можно пить без всякой очистки и обработки.
Метки: место встречи двух континентов Силфра |
Необыкновенно вкусный карамельный "Наполеон" |
Пробуем?
Метки: карамельный "Наполеон" |
Известная французская художница Elisabeth Sonrel (1874 - 1953) |
Elisabeth Sonrel. FRENCH 1874-1953. AN EVENING IN MAY (аукцион)
Елизабет Сонрель (Elisabeth Sonrel) (1874 - 1953)- известная французская художница. Искусствоведы включают ее в число художников-символистов. Она успешно писала портреты, натюрморты, жанровые картины из жизни средневековья. Прославилась Е.Сонрель и своими работами в стиле модерн (арт нуво).
ELISABETH SONREL FRENCH 1874 - 1974 LA FORÊT DE BROCÉLIANDE (аукцион)
Элизабет была дочерью французского художника Стефана Сонреля из Тура, у которого она и получила первые навыки живописи. Дальнейшее обучение Элизабет продолжила в Париже, став ученицей известного художника Жюля Лефевра в его Школе изящных искусств.
Пост Лефевр, Жюль Жозеф (1836 —1911) - здесь
В музее Тура хранится первая дипломная работа Элизабет, выполненная ею в 1892 году в возрасте 18 лет. Она посетила Италию, города Рим и Флоренцию, где попала под влияние живописи художников эпохи Возрождения. Особенно глубоко она восхищалась Сандро Боттичелли. Также её вдохновляли романтические легенды о короле Артуре, библейские сюжеты, древние и средневековые легенды о любви. Эти мотивы прослеживаются в работах Элизабет на протяжении всего её творчества. С 1893 по 1941 годы работы Сонрель экспонировались в Парижском салоне.
(аукцион)
|
