Наверно, они любили друг друга.

Она каждое утро ощущала наплыв счастья просто оттого, что он рядом, что можно дотронуться до него, поцеловать, шепнуть какую-нибудь глупость и в ответ увидеть в его глазах не раздражение оттого, что разбудила, а радость оттого, что разбудила она.

Ему нравились круассаны, которые она готовила обычно на завтрак, кофе,часто горьковатый - она всегда была невнимательна и сахар подгорал, придавая кофе этот привкус горечи.

Он так привык к этому, что подумал как-то что любит не просто кофе по-турецки, а именно её кофе по-турецки, с пережжённым , по невнимательности, сахаром.

Им было хорошо вместе.

И она слегка ревновала, когда он рисовал других женщин. Знала, что глупо - и всё равно досадовала.

Как-то она поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы он рисовал одну её и поморщилась, досадуя на себя - так это было глупо.

Но не могла сдержаться от просьб.
Он вначале отшучивался, потом объяснял, что это просто работа. И что он не хочет смешивать семью и работу.

- А разве у нас семья? - с удивлением спрашивала она.

-Конечно - уверенно отвечал он. Если мы живём вместе и нам не хочется сбежать друг от дружки - это самая настоящая семья из всех семей, которые есть в мире.

Задумываясь над этими словами, она на время забывала о своём желании, но, зайдя в мастерскую и увидев очередную картину, сразу же вспоминала.

А вспомнив, вновь не могла сдержаться от просьбы.

И однажды он выполнил эту просьбу.

Наверно, устал отказывать.

Он рисовал её долго, всматриваясь в такие знакомые, ставшие родными, черты лица. Осторожно дотрагиваясь до холста, пытался красками выразить то, что любил в ней. И, внимательно всматривался, чтобы ничего не упустить.

Всматривался взглядом профессионала, а не влюблённого.

Он был хорошим художником.

Даже, наверное, слишком хорошим и талантливым.

Он не мог себе позволить нарисовать любимую так, чтобы хоть кто-то, взглянувший на картину, мог усомниться в том, что эта женщина - та, которую он любит.

Картина получилась замечательная.

Она вызывала восторг не только у любимой, но и у всех, кто её видел.

Но художник погрустнел. И его начал раздражать вкус подгоревшего сахара в кофе по-турецки и милые глупости, которыми любимая будила его по утрам.

Он подумал, что не нужно было поддаваться на уговоры. Потому, что он увидел гораздо больше, чем хотел.

А она поняла, что желания. исполнившись, приносят не только радость, но и горчат, как кофе по-турецки, если быть с ним невнимательной.

Она научилась готовить идеально кофе по-турецки.

Но всё чаще им хотелось сбежать друг от дружки...

Надежда Сергиянская.