Дейнека Александр Александрович. «Ночь». 1935

 

Ты – воплощение терпенья,
Душа и светлый ангел – ты.
А я? Да кто я? Просто пень я, 

Хоть раз бы подарил цветы.

 

Ты и с годами не теряешь
Ни красоту свою, ни пыл,
Зачем вот только повторяешь:
«Лишь бы не пил, лишь бы не пил…»

 

 

Все реже думаю о том,

Кому понравлюсь, как понравлюсь.

Все чаще думаю о том,

Куда пойду, куда направлюсь.

 

Пусть те, кто каменно-тверды,

Своим всезнанием гордятся.

Стою. Потеряны следы.

Куда пойти? Куда податься?

 

Где путь меж добротой и злобой?

И где граничат свет и тьма?

И где он, этот мир особый

Успокоенья и ума?

 

Когда обманчивая внешность

Обескураживает всех,

Где эти мужество и нежность,

Вернейшие из наших вех?

 

И нет священной злобы, нет,

Не может быть священной злобы.

Зачем, губительный стилет,

Тебе уподобляют слово!

 

Кто прикасается к словам,

Не должен прикасаться к стали.

На верность добрым божествам

Не надо клясться на кинжале!

 

Отдай кинжал тому, кто слаб,

Чье слово лживо или слабо.

У нас иной и лад, и склад.

И все. И большего не надо.

 

Весьма депрессивная, и - со смыслом картина. Люди ждут плавсредство. Собственно, картина та и называется «Ожидание». Однако, дата 1982-1983 навевает определённые мысли ...об усталости определённой части общества. Нет, если без фиги в кармане и вывертов, то здесь - художники, ездившие на этюды и возвращающиеся домой. Просто лица хмурые и погода - не очень.

 

Степашкин Виктор Алексеевич. «Ожидание». 1982-1983.

 

Галина Иванкина

https://zina-korzina.livejournal.com/

 

Деревья были тощими.

Был на исходе март.

Был галочий над рощами

Рокочущий азарт.

 

Неслись лучи — не густо ли?

И днями напролёт

Земля пила без устали

Самочистейший лёд.

 

Жила вода в проталинах.

В корнях копился хмель.

А где-то, весь в подпалинах,

Уже бежал апрель.

 

И много снега ломкого.

И в эту непролазь

Томленью леса громкого

Душа отозвалась.

 

Сергей Островой, "Преддверие", 1972 год.

 

 

 

Художник Степан Нестерчук.

 

И мы сидели, сидели в каком-то недоумении счастья. Одной рукой я обнимал тебя, слыша биение твоего сердца, а в другой держал твою руку, чувствуя через неё всю тебя.

Иван Бунин, «Тёмные аллеи».

 

 

Мы встретились случайно, на углу.

Я быстро шел — и вдруг как свет зарницы

Вечернюю прорезал полумглу

Сквозь черные лучистые ресницы.

 

На ней был креп - прозрачный легкий газ,

Весенний ветер взвеял на мгновенье,

Но на лице и в ярком свете глаз

Я уловил былое оживленье.

 

И ласково кивнула мне она,

Слегка лицо от ветра наклонила

И скрылась за углом… Была весна…

Она меня простила — и забыла.

 

1905

 

 

В творчестве И. Бунина (как в прозе, так и в поэзии) ярко проявились те черты русской литературы, которые сам писатель считал «драгоценнейшими» в ней, — «неуловимая художественная точность и свобода», «образная память», «изумительная изобразительность». Особый характер изобразительности определяет своеобразие индивидуального стиля писателя. Мастер отбирает только те художественные средства, которые соответствует «действительному ходу наших восприятий, впечатлений» (Е. Замятин).

Что такое действительность? По мнению И. Бунина, «действительность — только то, что я чувствую», остальное — «вздор».

 

 

Быть знаменитым некрасиво.

Не это подымает ввысь.

Не надо заводить архива,

Над рукописями трястись.

 

Цель творчества - самоотдача,

А не шумиха, не успех.

Позорно, ничего не знача,

Быть притчей на устах у всех.

 

Но надо жить без самозванства,

Так жить, чтобы в конце концов

Привлечь к себе любовь пространства,

Услышать будущего зов.

 

И надо оставлять пробелы

В судьбе, а не среди бумаг,

Места и главы жизни целой

Отчеркивая на полях.

 

И окунаться в неизвестность,

И прятать в ней свои шаги,

Как прячется в тумане местность,

Когда в ней не видать ни зги.

 

Другие по живому следу

Пройдут твой путь за пядью пядь,

Но пораженья от победы

Ты сам не должен отличать.

 

И должен ни единой долькой

Не отступаться от лица,

Но быть живым, живым и только,

Живым и только до конца.

 

Борис Пастернак, 1956

 

 

Среди творческой интеллигенции у Пастернака при всей его известности было немного друзей. Сам поэт объяснял это тем, что не в состоянии поддерживать теплые и доверительные отношения с лицемерами и карьеристами. Те, кто был обласкан властью, могли позволить себе жить в роскоши, хотя со страниц газет призывали народ к равенству и братству. Поэтому в 1956 году Пастернак написал свое знаменитое стихотворение «Быть знаменитым некрасиво», которое адресовал коллегам по литературному цеху. После публикации этого произведения, которое вошло в сборник «Когда разгуляется», многие известные поэты и писатели попросту перестали здороваться с Пастернаком, посчитав, что свое рифмованное послание он адресовал лично им. На самом же деле автор создал своеобразный кодекс чести литератора, рассказав о том, каким он видит настоящего поэта или же писателя. По его мнению, современным литераторам не следует заботиться о своем творческом наследии, создавать архивы и «над рукописями трястись». Пройдут годы, и если эти люди были по-настоящему талантливы, то будущие поколения читателей это оценят. Если же нет, то тщательно собранные и рассортированные бумаги будут вечно пылиться в музейных и библиотечных запасниках, так никем и невостребованные. Поэт убежден, что «цель творчества самоотдача, а не шумиха, не успех». Он призывает своих коллег «жить без самозванства», т.е. не присваивать себе чужие заслуги и не пытаться выглядеть лучше в глазах окружающих. По мнению Пастернака, жизнь все равно все расставит по своим местам, и для потомков будет гораздо важнее знать, что человек, произведениями которого они восхищаются, не был подлецом. Поэтому автор убежден, что жить надо так, чтобы «привлечь к себе любовь пространства, услышать будущего зов». Кроме этого, поэт призывает собратьев по перу «окунаться в неизвестность и прятать в ней свои шаги», а не упиваться властью, деньгами и благосостоянием, которые предопределяют судьбу и лишают человека той искры в творчестве, которая именуется талантом.

 

Александр Николаевич Вертинский — "певец эмиграции", русский и советский эстрадный артист, киноактёр, композитор, поэт и певец, кумир эстрады первой половины XX века. Лауреат Сталинской премии 1951 года. Отец актрис Марианны и Анастасии Вертинских.

 

***          ***          ***

 

Тихо тянутся сонные дроги

И, вздыхая, ползут под откос...

И печально глядит на дороги

У колодца распятый Христос.

 

Что за ветер в степи молдаванской!

Как поет под ногами земля!

И легко мне с душою цыганской

Кочевать, никого не любя!

 

Как все эти картины мне близки,

Сколько вижу знакомых я черт!

И две ласточки, как гимназистки,

Провожают меня на концерт.

 

Что за ветер в степи молдаванской!

Как поет под ногами земля!

И легко мне с душою цыганской

Кочевать, никого не любя!

 

Звону дальнему тихо я внемлю

У Днестра на зеленом лугу.

И Российскую милую землю

Узнаю я на том берегу.

 

А когда засыпают березы

И поля затихают ко сну,

О, как сладко, как больно сквозь слезы

Хоть взглянуть на родную страну!..

 

Александр Вертинский, 1925

 

 

 

***          ***          ***

 

Вере Холодной

 

Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы?

Куда ушел Ваш китайчонок Ли?..

Вы, кажется, потом любили португальца,

А может быть, с малайцем Вы ушли.

 

В последний раз я видел Вас так близко.

В пролеты улиц Вас умчал авто.

И снится мне — в притонах Сан-Франциско

Лиловый негр Вам подает манто.

 

Александр Вертинский, «Лиловый негр», 1916

 

Вера Холодная, Александр Вертинский и Аркадий Бойтлер. Одесса, 1916 г.

 

 

***          ***          ***

 

Ваш любовник - скрипач. Он седой и горбатый,

Он Вас дико ревнует, не любит и бьет,

Но, когда он играет концерт Сарасате,

Ваше сердце, как птица, летит и поет.

 

Он альфонс по призванью. Он знает секреты,

И умеет из женщины сделать "зеро"...

Но, когда затоскуют его флaжолеты,

Он - божественный принц, он влюбленный Пьеро.

 

Он Вас скомкал, сломал, обокрал, обезличил.

"Фам де люкс" он сумел превратить в "фам де шамбр".

А-ха, а-ха. И давно уж не моден, давно неприличен

Ваш кротовый жакет с легким запахом "амбр".

 

И в усталом лице, и в манере держаться

Появилась у Вас и небрежность и лень.

А-ха, а-ха. Разве можно так горько, так зло насмехаться,

Разве можно топтать каблуками сирень?..

 

И когда Вы, страдая от ласк хамоватых,

Тихо плачете где-то в углу, не дыша,

Он играет для Вас свой концерт Сарасате,

От которого кровью зальется душа!

 

Безобразной, ненужной, больной и брюхатой,

Ненавидя его, презирая себя,

Вы прощаете все за концерт Сарасате,

Исступленно, безумно и больно любя!

 

Александр Вертинский, 1927

 

 

Потрясающее стихотворение Александра Вертинского, написанное в далеком 1927 году, но до сих пор пробирает до мурашек!

 

Для любопытных.

Пабло де Сарасате (1844 — 1908) — испанский скрипач и композитор.

Флажолет (старофр. flageolet — маленькая флейта) — приём игры на струнных смычковых и щипковых инструментах, заключающийся в извлечении звука-обертона. Также флажолетом называется сам звук, напоминающий звук флейты.

Фам де люкс (femme de luxe) — роскошная женщина.

Фам де шамбр (femme de chamber) — горничная.

 

Хищная птица везёт свою добычу в гнездо.

 

Эй, послушайте, дети!

Дневные вьюнки уже расцвели.

Ну-ка, очистим дыню!

 

 

Ученикам

 

Не слишком мне подражайте!

Взгляните, что толку в сходстве таком? -

Две половинки дыни.

 

 

Какою свежестью веет

От этой дыни в каплях росы,

С налипшей влажной землею!

 

 

Утренний вьюнок.

Запер я с утра ворота,

Мой последний друг!

 

 

Перевод Веры Марковой (1907 - 1995)

 

В тумане облачных развалин

Встречая утренний рассвет,

Он был почти нематериален

И в формы жизни не одет.

 

Зародыш, выкормленный тучей,

Он волновался, он кипел,

И вдруг, веселый и могучий,

Ударил в струны и запел.

 

И засияла вся дубрава

Молниеносным блеском слез,

И листья каждого сустава

Зашевелились у берез.

 

Натянут тысячами нитей

Меж хмурым небом и землей,

Ворвался он в поток событий,

Повиснув книзу головой.

 

 

Всегда, всегда была ты стервой,
В чаду своей богемной скуки,
Народ ты предавала первой,
На пепелище грея руки.

 

Была ты рупором разврата
И верной подданной его.
И поднимался брат на брата
Не без участья твоего.

 

По заграницам ты моталась,
Всю грязь оттуда привозя…
Такой ты, впрочем, и осталась.
И изменить тебя нельзя.

 

 

Какой безумец празднество затеял

и щедро Днем поэзии нарек?

По той дороге, где мой след затерян,

стекается на празднество народ.

 

О, славный день, твои гуляки буйны.

И на себя их смелость не беру.

Ты для меня - торжественные будни.

Не пировать мне на твоем пиру.

 

А в публике - доверье и смущенье.

Как добрая душа ее проста.

Великого и малого смешенье

не различает эта доброта.

 

Пока дурачит слух ее невежда,

пока никто не видит в этом зла,

мне остается смутная надежда,

что праздники случаются не зря.

 

Не зря слова поэтов осеняют,

не зря, когда звучат их голоса,

у мальчиков и девочек сияют

восторгом и неведеньем глаза.

 

1981 год.

 

 

Пока не требует поэта

К священной жертве Аполлон,

В заботах суетного света

Он малодушно погружен;

 

Молчит его святая лира;

Душа вкушает хладный сон,

И меж детей ничтожных мира,

Быть может, всех ничтожней он.

 

Но лишь божественный глагол

До слуха чуткого коснется,

Душа поэта встрепенется,

Как пробудившийся орел.

 

Тоскует он в забавах мира,

Людской чуждается молвы,

К ногам народного кумира

Не клонит гордой головы;

 

Бежит он, дикий и суровый,

И звуков и смятенья полн,

На берега пустынных волн,

В широкошумные дубровы...

 

А.С. Пушкин, "Поэт", 1827

 

Анатолий Иванович Зыков. "Боль памяти. Ахматова и Пушкин на Голодае". 1988-1993 гг.

 

Муза-сестра заглянула в лицо,

Взгляд ее ясен и ярок.

И отняла золотое кольцо,

Первый весенний подарок.

 

Муза! ты видишь, как счастливы все —

Девушки, женщины, вдовы...

Лучше погибну на колесе,

Только не эти оковы.

 

Знаю: гадая, и мне обрывать

Нежный цветок маргаритку.

Должен на этой земле испытать

Каждый любовную пытку.

 

Жгу до зари на окошке свечу

И ни о ком не тоскую,

Но не хочу, не хочу, не хочу

Знать, как целуют другую.

 

Завтра мне скажут, смеясь, зеркала:

"Взор твой не ясен, не ярок..."

Тихо отвечу: "Она отняла

Божий подарок".

 

Анна Ахматова, 10 октября 1911, Царское Село

 

***          ***          ***

 

Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических затей.
По мне, в стихах все быть должно некстати,
Не так, как у людей.

 

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

 

Сердитый окрик, дегтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене…
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.

 

Анна Ахматова, "Мне ни к чему одические рати…"

 

Натан Исаевич Альтман. "Портрет Анны Ахматовой". 1914

В позднем СССР была популярна песня «Под музыку Вивальди...». Намекалось, что советсий интеллигент - это печаль, утончённость и понимание. На 90 процентов так оно и было. Люди читали, слушали классическую музыку, ломились на хорошие спектакли и - страшно гордились всем этим. На представленной картине - чудные и дивные советские интеллигентки, чьи бабушки, вероятно - от сохи, а дедушки - от станка. Это-то и круто! А они - такие изысканно-книжные, среди антиквариата, сумерек и, вероятнее всего, стихов.

 

Вера Мыльникова. «Вечерние сумерки». 1982 год.

 

Галина Иванкина.

https://zina-korzina.livejournal.com/

 

Любить иных — тяжелый крест,

А ты прекрасна без извилин,

И прелести твоей секрет

Разгадке жизни равносилен.

 

Весною слышен шорох снов

И шелест новостей и истин.

Ты из семьи таких основ.

Твой смысл, как воздух, бескорыстен.

 

Легко проснуться и прозреть,

Словесный сор из сердца вытрясть

И жить, не засоряясь впредь,

Все это — не большая хитрость.

 

 

Когда в 1929 году он был представлен супруге своего друга пианиста Генриха Нейгауза, то буквально с первых мгновений влюбился в эту скромную и милую женщину. Во время одного из визитов к другу Борис Пастернак прочел Зинаиде Нейгауз несколько своих стихов, однако она честно призналась, что ничего в них не поняла. Тогда поэт пообещал, что специально для нее будет писать более простым и доступным языком. Тогда же родились первые строчки стихотворения «Любить иных – тяжелый крест», которые были адресованы законной супруге. Развивая эту тему и обращаясь к Зинаиде Нейгауз, Пастернак отметил: «А ты прекрасна без извилин». Поэт намекал на то, что предмет его увлечений не отличается высоким интеллектом. И именно это больше всего прельщало автора в этой женщине, которая была образцовой хозяйкой и кормила поэта превосходными обедами. В итоге случилось то, что должно было произойти: Пастернак попросту отбил Зинаиду у законного супруга, развелся с собственной женой и вновь женился на той, которая на долгие годы стала его подлинной музой.

В этой женщине поэта восхищала ее простота и безыскусность. Поэтому в своем стихотворении он отметил, что «прелести твоей секрет разгадке жизни равносилен». Этой фразой автор хотел подчеркнуть, что женщину красит отнюдь не ум или же природная привлекательность. Ее сила – в умении жить по законам природы и в гармонии с окружающим миром. А для этого, по мнению Пастернака, совсем необязательно быть эрудированной особой, которая способна поддержать разговор на философские или же литературные темы. Достаточно лишь быть искренней, уметь любить и жертвовать собой ради близкого человека. Обращаясь к Зинаиде Нейгауз, поэт пишет: «Твой смысл, как воздух, бескорыстен». Эта простая фраза полна восхищения и преклонения перед женщиной, которая не умеет притворяться, кокетничать и вести светские беседы, зато чиста помыслами и поступками. Пастернак отмечает, что для нее не составляет труда проснуться поутру и «словесный сор из сердца вытрясть», чтобы начать день с чистого листа, радостно и свободно, «жить, не засоряясь впредь». Именно этому удивительному качеству поэт хотел научиться у своей избранницы, и именно такой душевной чистотой, уравновешенностью и рассудительностью восхищался.

 

 

Неприкрытая хлопает дверь,

Под деревьями мечутся тени.

Вслед за возрастом приобретений

Начинается возраст потерь.

 

Начинается время потерь.

Выбирай себе ношу полегче.

Перед тем, как подставить ей плечи,

Восемь раз её прежде измерь.

 

Ненадёжна истлевшая нить

Размышлений, которыми жили.

Дети выросли, стали чужими.

Новых поздно уже заводить.

 

Начинается время потерь,

Время неизлечимых болезней.

Во влюблённых девчонок не верь, -

Для тебя это будет полезней.

 

Начинается время потерь,

Старых истин и старых понятий.

Опасайся нечаянных пятен:

Не успеешь свести их теперь.

 

1977

 

 

Я жил, как все – во сне, в кошмаре –

            и лучшей доли не желал.

В дублёнке серой на базаре

            ботинками не торговал,

 

но не божественные лики,

            а лица урок, продавщиц

давали повод для музыки

            моей, для шелеста страниц.

 

Ни славы, милые, ни денег

            я не хотел из ваших рук...

Любой собаке – современник,

            последней падле – брат и друг.

 

Борис Рыжий, 1996

 

 

Спокойно, товарищ, спокойно!
У нас еще все впереди.
Пусть шпилем ночной колокольни
Беда ковыряет в груди.

Не путай конец и кончину,
Рассветы, как прежде, трубят.
Кручина твоя - не причина,
А только ступень для тебя.

 

По этим истёртым ступеням,

По горю, разлукам, слезам

Идём, схоронив нетерпенье

В промытых ветрами глазах.

 

Виденья видали ночные

У паперти северных гор,

Качали мы звёзды лесные

На чёрных глазищах озер.

Скрипят под ногами ступени:
Мол, прожил - и все стороной.
Скрипят под ногами ступени,
А годы висят за спиной.

И куришь ты все беспокойно,
И тень под глазами лежит,
И зябнет походная койка,
И черная птица кружит.

Спокойно, дружище, спокойно!
И пить нам, и весело петь.

Еще в предстоящие войны
Тебе предстоит уцелеть.

Уже и рассветы проснулись,
Что к жизни тебя возвратят,
Уже приготовлены пули,
Что мимо тебя просвистят.

 

Юрий Визбор, 1962

Звучит в авторском исполнении в фильме Марлена Хуциева "Июльский дождь".

 

 

 

Светлая память Мастеру!

 

"Ведь стоит только всмотреться в глаза Джоконды, как можно без труда заметить, что она, собственно говоря, совсем не улыбается. Это не улыбка, но хищная физиономия с холодными глазами и отчетливым знанием беспомощности той жертвы, которой Джоконда хочет овладеть и в которой кроме слабости она рассчитывает ещё на бессилие перед овладевшим ею скверным чувством. Едва ли в этом можно находить вершину Ренессанса. Мелкокорыстная, но тем не менее бесовская улыбочка выводит эту картину далеко за пределы Ренессанса..."

А.Ф. Лосев, "Эстетика Возрождения"

 

Всё куда-то я бегу, -

На душе темно и тошно,

У кого-то я долгу,

У кого - не помню точно.

 

Всё труднее я дышу,

Но дышу - не умираю,

Всё к кому-то я спешу,

А к кому и сам не знаю.

 

Ничего, что я один,

Ничего, что я напился,

Где-то я необходим,

Только адрес позабылся.

 

Ничего, что, я сопя,

Мчусь по замкнутому кругу, -

Я придумал для себя,

Что спешу к больному другу.

 

Опрокинуться в стогу,

Увидать Кассиопею, -

Вероятно, не смогу,

Вероятно, не успею

 

Леонид Филатов, 1988

 

 

Пусть мы в пророки не годимся,
Но что б не так хамели Хамы,
Друзья, давайте созвонимся,
Как храмы…

                              

 

Я сошла с ума, о, мальчик странный,

В среду, в три часа!

Уколола палец безымянный

Мне звенящая оса.

 

Я ее нечаянно прижала,

И, казалось, умерла она,

Но конец отравленного жала,

Был острей веретена.

 

О тебе ли я заплачу, странном,

Улыбнется ль мне твое лицо?

Посмотри! На пальце безымянном

Так красиво гладкое кольцо.

 

Анна Ахматова, 18 марта 1911 года.

 

 

 

— Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,-
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана —
Прольется пламенной смолой.

 

— Пока жива, с тобой я буду —
Душа и кровь нераздвоимы,-
Пока жива, с тобой я буду —
Любовь и смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой повсюду —
Ты понесешь с собой, любимый,-
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.

 

— Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
— За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба — я и ты.

 

— Но если я безвестно кану —
Короткий свет луча дневного,-
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, в млечный дым?
— Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.

 

Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.

 

Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.

С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них,-
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!

 

Александр Кочетков, 1932

 

 

Мало найдется людей, которым незнакомы строки из стихотворения «С любимыми не расставайтесь!», особенно после выхода фильма «Ирония судьбы, или С легким паром». На самом деле, стихотворение называется иначе — «Баллада о прокуренном вагоне», и автором ее является Александр Кочетков. В течение творческой жизни у большинства поэтов зарождаются строки, которые становятся апофеозом, и таковыми для Александра Кочеткова стали строки из «Баллады о прокуренном вагоне».

Это стихотворение имеет интересную историю создания, о которой рассказала в своих записях жена поэта Нина Григорьевна Прозрителева. Лето 1932 года супруги провели у родственников, и Александр Кочетков должен был уехать раньше жены. Билет был куплен до станции Кавказской, после чего нужно было пересесть на поезд Сочи – Москва. По воспоминаниям Нины Григорьевны, супруги никак не могли расстаться и, уже во время посадки, когда проводник попросил провожающих покинуть поезд, Нина Григорьевна в буквальном смысле вызволила мужа из вагона. Было решено сдать билет и отложить отъезд на три дня. По истечении трех дней Кочетков уехал и, прибыв в Москву, обнаружил, что друзья уже считали его погибшим в крушении, которое произошло с поездом Сочи — Москва. Получилось, что те три дня отсрочки спасли поэта от неминуемой гибели. В первом же письме от мужа, которое получила Нина Григорьевна, было стихотворение «Баллада о прокуренном вагоне».

Все произошедшее заставило поэта задуматься о роли случайностей в жизни человека и о великой силе любви, способной уберечь человека от трагических перипетий судьбы. Несмотря на то, что стихотворение было написано в 1932 году, напечатано оно было лишь спустя 34 года в сборнике «День поэзии». Однако, еще до опубликования, эти проникновенные строки никого не оставили равнодушными и передавались буквально из уст уста, как и сама история его создания. После выхода в свет стихотворение «Баллада о прокуренном вагоне» стало включаться в многочисленные сборники стихов, как одно из лучших лирических произведений того времени.

Александр Кочетков написал много замечательных стихов, но он так и остался в памяти благодаря своей «Балладе…». Прошел не один десяток лет со дня написания «Баллады…», а строчки из этого стихотворения продолжают оставаться гимном всех влюбленных. И в любых жизненных перипетиях самое главное – это всегда следовать наказу поэта: «С любимыми не расставайтесь!», и тогда отступит даже неизбежное.

 

 

 

 

- Здравствуйте. Вы за компьютeром?

Почему-то решаю отвeтить:

- Ага.

- Замечательно. Знаете, я сегодня шёл с работы и видел выкинутого кем-то котёнка.

- Поздравляю.

- И вы знаете, он сидел в картонной коробке, прячась от дождя.

- Вы приватом не ошиблись?

- О, нет, что вы. Можно дорассказать?

Мне интересно. Просто интересно.

- Валяй.

- Так вот, он сидел в коробке, а коробка валялась на боку. И котёнок сидел спиной к миру.

- Чего?

- Он сидел мордочкой к дну коробки.

- Дно это же снизу?

- Я же сказал, коробка лежала на боку.

Как-то глупо, но почему-то интересно.

- И что?

- Он был очень маленьким, максимум месяца полтора от роду.

- К чему вы клоните?

- Вы, как тот котёнок.

Гм. Ну, надо же.

- В смысле, волосатый?

- Ха-ха. Нет, в смысле, вы сидите спиной к огромному миру.

- Чего?

- Вас, как того котёнка, выбросили в огромный реальный мир из тепла и удобства. Вы нашли себе картонную коробку, сели в ней и повернулись спиной к миру.

- Можно вопрос?

- Конечно.

- Вы дурак или прикалываетесь.

- Ай-яй-яй, зачем вы так?

- А зачем вы бред несёте?

- Это не бред. Я не прав, по вашему?

- По-моему, нет.

- Cкажите, как давно вы видели дождь?

- Чего?

- Дождь.

- Что дождь?

- Когда в последний раз вы видели, чтобы на улице шёл дождь?

- В начале месяца видел, а что?

- Вы не обратили внимания на то, что я говорил? Что я видел вчера бездомного котёнка, который прятался от дождя?

- Не понимаю.

- Уже неделю, как на улице сутками льёт.

Поражаюсь. Сижу и смотрю в окно. А там действительно дождь. Неужто я даже стука капель о подоконник не слышал? Невероятно. Не знаю, что написать.

- Вы его даже не замечали, верно?

- Кто вы?

- Выйдите на улицу.

- Зачем?

- Как давно вы в последний раз гуляли под дождём? Просто гуляли, а не угрюмо шли под прикрытием зонта?

- Кто вы?

- Повернитесь лицом к миру. Картонные коробки имеют тенденцию со временем размокать и рваться.

- КТО ВЫ?

Голос сообщает, что игрок не может принять моё сообщение. Загружаю его инфу. Она девственно чиста. В конце концов, какого чёрта?! Отхожу от окна, начинаю натягивать куртку. Выхожу из подъезда. Выхожу из своей «картонной коробки» в мир.

А там дождь. Чистый, уже летний, дождь. Тёплый и ласковый. Там дети, играющие под летним дождём. Чёрт возьми, ведь уже лето наступило, а ведь совсем недавно встречали Новый Год. Помнится, я тогда получил от древних...

К чёрту это всё! Я выхожу из-под козырька подъезда и иду, подставляя лицо дождевым каплям. И это здорово. Дождь. Летний и тёплый.

Котёнок сидит, в лежащей на боку, картонной коробке и смотрит на её дно. Вдруг он ощущает за своей спиной какое-то движение. Котёнок поворачивается и видит улыбающееся лицо.

- Привет, - говорит лицо, - Ты чей?

Котёнок говорит в ответ:

- Мяу?

- Ты ничейный, что ли?

- Мяу.

- А хочешь быть моим, если мама разрешит?

- Мяу?

Запихиваю котика к себе в куртку и иду к своему дому, бережно придерживая свою ношу снаружи. Только мордочка котёнка торчит наружу. Он прижимает уши к голове, чтобы в них не попала вода. И смотрит на мир, от кoторого отворачивался.

 

 

 

Скульптуры на одной из самых известных станций московского метро.

 

1. "Школьницы с глобусом" Такая фотография появилась в газете "Пионерская правда" 30 января 1940 года с подписью: "Ученицы 6-го класса «Б» 91-й школы Нина Павлова и Юня Лещинская у глобуса. Фото Е. Тиханова". Школа расположена на Большой Молчановке (около Нового Арбата). Девочки позируют фотографу и показывают место дрейфа парохода "Георгий Седов". Отличие скульптурной Нины от настоящей в том, что скульптор Матвей Генрихович Манизер сделал девочку левшой, хотя на фото в газете она показывает точку на глобусе правой рукой. Левшу же было проще конструктивно вписать в нишу. Утверждается, что девочка никогда не встречалась с Манизером, а себя увидела в метро уже после войны. Скорее всего, скульптору просто понравилась фотография и он увековечил девочек.

 

 

Вы скажете, а почему же на открытой в марте 1938 года станции девочки с фотографии 1940-го? Тут всё просто. Сначала все скульптуры были сделаны из гипса. Уже после Манизер делал их металлическими, перерабатывал и совершенствовал. Скорее всего тогда первоначальные школьники и были заменены на опубликованных в газете. Позже девочка Нина стала инженером в области радиационной химии Ниной Васильевной и работала на закрытых предприятиях.

 

2. Студент Это Аркадий Антонович Гидрат (1911-1941). Спортсмен, выпускник и преподаватель Государственного центрального института физической культуры. Чемпион Москвы и СССР по прыжкам в высоту, герой многих газетных статей. В отличие от девочки Нины, скульптор увидел его фото и пригласил позировать. К сожалению, в 1941 году Аркадий Антонович пропал без вести на фронте под Ленинградом. Его останки нашли только спустя 60 лет. Вместо могилы его родственники приезжали на станцию и возлагали цветы к скульптуре. Дочь Аркадия Антоновича, Ольга, рассказывала: "Мама всегда приходила с цветами, подолгу сидела рядом со скульптурой и плакала. Это единственное место, куда мы могли прийти. Ведь во всех документах папа числился пропавшим без вести. Я помню, как он посадил меня на плечи, и мы долго стояли перед зеркалом… А потом папа ушел, и больше вестей о нем не было".

 

 

Про Гидрата, его семью, службу, гибель и находку останков пропавшего без вести в 1941 году Гидрата, можно прочитать здесь:

http://www.bbc.com/russian/russia/2014/12/141203_unknown_soldier_story_moscow_metro

http://www.kp.ru/daily/26316/3195397/

 

3. Спортсменка-дискоболка Это Тамара Курбатова (1904-1998), натурщица из студии Манизера. Позже она вышла замуж за театрального критика Леонида Кольберта-Нежданова. По словам родственника Курбатовой, который и опознал её в скульптуре (предъявив две старые фотографии с изображением скульптуры обнаженной девушки, лицо которой было копией скульптуры на "Площади Революции", и где на обороте была надпись: "Моск. художественный институт – класс М. Манизера") она никогда не встретилась "с собой" в метро, поскольку предпочитала наземный транспорт.

 

 

Также родственник рассказывал, что Курбатова следила за собой, жила по режиму, в юности посещала спортзал, вела здоровый образ жизни и следила до старости за своим гардеробом.

 

4. Матрос с наганом Для скульптуры позировал кадет Ленинградского Краснознаменного высшего военно-морского училища Алексей Никитенко. В 1937 году Манизер попросил училище найти ему натурщика для работы над фигурой революционного матроса для будущей станции метро. В училище Матвею Генриховичу посоветовали самому выбрать подходящую кандидатуру. Так выбор пал на Никитенко.

 

 

Опоясанный пулеметными лентами и с наганом, юноша позировал в студии полгода. Каждый день по четыре часа стоял так, как и запечатлён. Результата, увы, Никитенко не увидел (не был в Москве). Зато воевал с Японией, командовал кораблём, был награждён орденом и впоследствии дослужился до капитана первого ранга.

 

5. Матрос-сигральщик Человека, который позировал для скульптуры матроса-сигнальщика, звали Олимпий Иванович Рудаков. Думаю, его имя не всем что-то скажет, так что познакомимся с ним поближе. Биография его интересна. А ещё с этим человеком на коронации танцевала английская королева.

 

 

Олимпий Иванович Рудаков (1913-1974) родился в Казани. Детство провёл в городе Александров Владимирской области. По комсомольской путевке направлен на учёбу в Высшее военно-морское училище имени Фрунзе, которое и окончил в 1937 году. Именно Рудаков позировал скульптору Матвею Манизеру для скульптуры матроса, украшающей станцию метро "Площадь Революции". Тогда он был краснофлотцем линкора "Марат". На этом же корабле Олимпий Иванович участвовал в походе в Великобританию и в международном военно-морском параде 20 мая 1937 года по случаю коронации короля Великобритании Георга VI. В время войны, казалось, судьба отвернулась от Рудакова. В ноябре 1942 года эсминец "Сокрушительный", где Олимпий Иванович служил помощником командира, во время шторма в Баренцевом море потерпел аварию. Кораблю ударами волн оторвало корму. Прибывшие на место аварии другие суда спасли большую часть экипажа, однако начальство (командир эсминца, военком и помощник командира - капитан-лейтенант О. И. Рудаков) покинули "Сокрушительный" не последними. Этим оказались не довольны и экипаж, и руководство флота. По приговору военного трибунала командир эсминца был расстрелян, военком осужден на 10 лет, а смертный приговор Рудакову благодаря вмешательству высоких начальников флота заменен лишением воинского звания капитан-лейтенанта и 10-летним заключением в исправительно-трудовых лагерях (с отсрочкой его исполнения до окончания военных действий) и направлением на фронт.

Позже приговор заменили на пребывание на фронте в штрафных частях.

Рудаков участвовал в боях обороны полуострова Рыбачий как рядовой минометного взвода штрафной роты.

После легких осколочных ранений судимость с него была снята. Затем пошли повышения и восстановление в офицерском звании. В 1944-м он уже помощник командира эсминца "Громкий". После войны служба на разных кораблях продолжилась.

В 1953 году капитан 1-го ранга Олимпий Рудаков снова оказался в Великобритании. Только уже на другом военном корабле (крейсер "Свердлов") и для участия в военно-морском параде по случаю коронации нового монарха - Елизаветы II. Ей он преподнёс горностаевую мантию - подарок от советского правительства. К тому же был удостоен приглашения на танец со стороны королевы. В августе 1953 года Рудакову было присвоено звание контр-адмирала и он был назначен начальником штаба эскадры кораблей 4-го ВМФ.

После - направлен на научно-педагогическую работу в Военно-морскую академию. Там до октября 1973 года он и служил начальником кафедры управления силами ВМФ. Умер Олимпий Иванович в 1974 году в Ленинграде.

 

6. Пограничник с собакой. А кто же прототип самой знаменитой скульптуры на станции? Да-да, конечно, скульптуры пограничника, собаке которого все трут нос "на удачу". Точного ответа нет, но по одной из версий им был пограничник Никита Фёдорович Карацупа со своей собакой по кличке Индус. Личность Карацупы была хорошо известна в 1930-х годах. Про него рассказывали газеты, его ставили в пример. Знаменит Никита Фёдорович тем, что отлично ловил нарушителей границы. За 20 лет службы он задержал 338 человек.

 

 

За годы службы у Карацупы было несколько пограничных собак по кличке Индус. (Позже, когда были установлены дружественные связи с Индией в новых статьях о Карацупе Индус стал Ингусом). Правда говорят, что все собаки погибли. Судьба первого Индуса, который мог быть увековечен на станции, ясна тоже не до конца. В одной книге ("Жизнь моя - граница") говорится, что его застрелили, в другой ("Записки следопыта") - что он был отравлен.

P.S. Сам Никита Фёдорович о скульптуре не говорил, но его профиль (фотка по ссылке в Википедии) всё же напоминает бронзового пограничника. Коллектив скульпторов под руководством известного М. Г. Манизера вполне мог скопировать его из фотографий в печати.

 

 

Я и ты, нас только двое?

О, какой самообман.

С нами стены, бра, обои,

Ночь, шампанское, диван.

 

С нами тишина в квартире

И за окнами капель,

С нами всё, что в этом мире

Опустилось на постель.

 

Мы – лишь точки мирозданья,

Чья-то тонкая резьба,

Наш расцвет и угасанье

Называется — судьба.

 

Мы в лицо друг другу дышим,

Бьют часы в полночный час,

А над нами кто-то свыше

Всё давно решил за нас.

 

 

Когда к кому-то привяжешься, всегда есть риск, что потом будешь плакать.

Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц».

 

 

 

Если назвать фамилию Пастернак, то, скорее всего, большинство людей по ассоциации продолжат – Борис. Имя Бориса Леонидовича Пастернака известно в России любому культурному человеку. По крайней мере, знакомому со школьной программой по литературе. И знают Пастернака прежде всего как поэта. А вот отец нобелевского лауреата Леонид Осипович Пастернак – человек ничуть не меньших талантов и известности, правда, в другой области искусства.

 

 

Леонид Пастернак: рисовать вопреки

 

На вопрос «Как вам живется?» он отвечал: «Я не живу, я рисую». Поэтому, наверное, и смог пройти через подавление родителей, вплоть до физического уничтожения рисунков.

Леонид Осипович Пастернак родился 22 марта 1862 года в Одессе, в бедной еврейской семье (хотя, согласно фамильному преданию, среди предков числись и весьма известные средневековые деятели – философ и политик дон Исаак Абрабанель и его сын поэт Иегуда). Осип Постернак (именно так изначально писалась фамилия) содержал постоялый двор на окраине, его жена Лия несла на себе заботы о хозяйстве. Они понимали счастье и успех сына по-своему и хотели, чтобы «он вышел в люди». Иначе говоря, получил «нормальную еврейскую профессию» — стал бы медиком или юристом.

 

Пастернак Леонид Осипович. "Муки творчества"

 

Но Леонид оказался человеком – хотя пока и маленьким – но уже с характером. Так что бросать рисование он и не думал, и все равно находил пути выхода своей творческой энергии. Например, расписывал стены угольком. (Казалось бы, ничего особенного, мало ли кто из мальчишек не рисовал на стенах? Но тут есть повод лишний раз подумать о талантах детишек и присмотреться к юным художникам, певцам, актерам, фокусникам и т.д. внимательнее.)

В семь лет он получил первый заказ. От дворника, который жил неподалеку. Тот попросил мальчика сделать несколько картин про охоту. Мастер заказ выполнил, а дворник, которого художник впоследствии шутливо называл «моим первым Лоренцо Медичи», остался доволен. И даже заплатил «солидный» гонорар в размере пяти копеек. Правда, за каждое «полотно».

 

Пастернак Леонид Осипович. "У лампы. Лев Толстой в кругу семьи"

 

В 1881 Леонид окончил Одесскую гимназию, и уже на следующий год попытался поступить в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Однако вакансия уже оказалась занята — и не кем-нибудь, а дочерью Льва Толстого Татьяной. При этом Пастернак уже учился на медицинском факультете Московского университета – наверное, это можно назвать данью желаниям родителей. Оттуда он вскоре перевелся на юридический факультет, а в 1883 году поступил в Мюнхенскую королевскую академию художеств, которую и окончил по натурному классу, притом экстерном.

 

Пастернак Леонид Осипович. "Сыновья Борис и Александр"

 

Вернувшись на родину, Леонид Осипович стал счастливым супругом талантливой пианистки Розалии Кауфман.

А через год в семье Пастернаков родился сын – Борис. Затем – сын Александр и две дочери, Лидия и Жозефина. Все они выросли людьми талантливыми, высококультурными. Но именно Борису Леонидовичу Пастернаку суждено было завоевать всемирное признание, превосходящее известность отца.

 

Борис Пастернак: путь к поэзии

 

Дети в семье Пастернаков росли в атмосфере высочайшей и несколько ортодоксальной, свойственной, скорее, 19 веку, культуры. Мать – замечательный музыкант, отец – прекрасный художник. Друзья семьи – чего стоит одно перечисление имен — Лев Толстой, Сергей Рахманинов, Райнер Мариа Рильке и многие другие выдающиеся люди. Все это, разумеется, формировало внутренний мир того юноши, который вскоре станет одним из главных поэтов 20 века.

 

Пастернак Леонид Осипович. "Портрет Райнера Мариа Рильке". Нач. 20-х годов.

 

Когда родителям кажется, что стихи, рисунки, музыкальные занятия их ребенка – только лишь хобби, которое скоро пройдет и забудется, а получить серьезную профессию необходимо – такая ситуация, согласитесь, встречается настолько часто, что ее, пожалуй, можно считать нормой. Родители Леонида Пастернака желали своему сыну добра, и вряд ли их можно винить за то, что они препятствовали увлечению будущего художника. Иной вариант, когда родные всерьез принимают творческие искания ребенка, является, скорее, исключением. И чаще всего мы видим такой подход в семьях, где сами родители – художники в широком смысле слова. Так и воспитывался Борис Пастернак. Отец и мать хотели, чтобы сын нашел свое место в жизни и был счастлив. И они всячески поощряли его увлечения – во всем их творческом многообразии.

До того как сознательно и бесповоротно определиться с выбором творческого пути, Борис поступает в Московскую консерваторию. Здесь тоже не обходится без семейных связей – в данном случае, речь идет о Скрябине, близком друге Леонида Осиповича. Но вскоре будущий поэт оставляет мысли о музыкальной карьере, несмотря, как говорится, «на все данные». Он становится студентом историко-философского факультета Московского университета. А в 1913 году он отправляется в Марбург, где изучает философию уже под началом профессора Когена, главы Марбургской неокантианской школы. Однако увлечение философией тоже продолжается недолго, Борис влюбляется, возвращается в Москву и осознает себя, наконец, лириком – более, нежели логиком.

 

Пастернак Леонид Осипович. "Портрет Бориса Пастернака". 1910 г.

 

В следующем же году выходит первый поэтический сборник Пастернака «Близнец в тучах», поэт знакомится с Маяковским и другими футуристами, оканчивает университет и полностью отдается литературной деятельности.

И все-таки, как поется в одной хорошей песне, «ничто на земле не проходит бесследно» — и философии, и тем более музыке в поэзии и прозе Бориса Пастернака всегда будет отводиться важное место. Об этом еще напишут многие критики и литературоведы.

 

Леонид Пастернак с сыновьями Борисом и Александром и дочерьми Лидией и Жозефиной. 1907 год.

 

Многое досталось Борису от матери – умение жить искусством и в искусстве, творческая и жизненная самоотдача. 

С отцом можно найти немало общих черт в творчестве. Художник Леонид Пастернак старался запечатлеть мгновение, это был один из основных его методов, во многом сформировавшихся под влиянием опыта импрессионизма. Он делал зарисовки буквально «на ходу». По сути, поэт Борис Пастернак в своих текстах делал то же самое. Из некой последовательности метафор и образов «чем случайней, тем вернее» получался эффект как бы мгновенного кадра, который можно в подробностях рассмотреть. Некоторая импрессионистская «фотографическая» смазанность, рождаемая быстрым движением «камеры», также роднит кисть Леонида Осиповича и слово Бориса Леонидовича.

 

 Поэт-отец: «Ребячества пришлось на время бросить…»

 

В 1921 году Леонид Пастернак с женой и дочерьми уезжают из Советской России. Как они думали – на время, для лечения. Как оказалось – навсегда. Они живут в Мюнхене, где художник переносит глазную операцию и много пишет. В тридцатые к власти приходят нацисты, нормальная творческая жизнь быстро становится невозможной, и в 1935 Леонид Осипович перебирается в Оксфорд, где его уже ждет дочь Лидия, вышедшая замуж за англичанина. Сыновья Борис и Александр остаются на Родине.

Вскоре после отъезда родителей, Пастернак женится на Евгении Лурье, талантливой портретистке. Брак их продлился недолго, но в этом браке в сентябре 1923 появился на свет первенец поэта — Евгений. Отец был очень счастлив, в чем признавался в дневниках, письмах, разговорах. Хотя, опять же, по собственным уверениям, был еще не готов к отцовству.

 

Борис Пастернак с женой Евгенией Лурье и сыном Евгением.

 

Я бедствовал. У нас родился сын.
Ребячества пришлось на время бросить.
Свой возраст взглядом смеривши косым,
Я первую на нем заметил проседь,

 

— писал об этом времени Пастернак в своем романе в стихах «Спекторский».

Мальчик рос очень похожим на отца – сходство было буквально портретное, более того, сын походил на Бориса Леонидовича и голосом, и даже почерком. Отношения у них складывались доверительные, близкие, и сын стал настоящим другом для отца, а впоследствии и вдумчивым исследователем отцовского творчества, автором множества работ, связанных с биографией и литературным наследием Пастернака.

В 1931 году Пастернак женится вновь, на сей раз его избранница — Зинаида Николаевна Нейгауз, которая в 1938 году подарила Борису еще одного наследника – Леонида. Беременность пришлась на тяжелое и жуткое время зимы «большого террора».

 «Но мальчик родился, милый, здоровый и, кажется, славный. Он умудрился появиться на свет в новогоднюю ночь с последним, двенадцатым ударом часов, почему, по статистике родильного дома и попал сразу в печать, как «первый мальчик 1938 года, родившийся в 0 часов 1 января». Я назвал его в твою честь Леонидом», – писал Борис отцу (6 января 1938, Москва).

 

Борис Пастернак с сыном Леонидом.

 

Отношения со вторым сыном у Бориса Леонидовича были, может быть, даже более нежными, внимательными, чуткими. Сложно судить, каким он был отцом, но по воспоминаниям детей ясно одно – папу они любили, уважали, интересовались им. И это было взаимно.

 

Поэт-сын: «Я писал папе…»

 

Из писем того времени многое можно понять о Борисе Пастернаке – и как сыне, и как отце. Причем внимание Бориса Леонидовича и Леонида Осиповича относится не только к творческой, но и к обыденной стороне жизни друг друга.

Вот характерные выдержки из письма Бориса Пастернака отцу, датированного одним из последних мирных дней 1941 года, 19 июня.

 

«Дорогой папа!

<…>Изображенный на карточке — твой внук и тезка Лёня, самое робкое, удивительное и ранимое существо из всех, когда-либо мной виденных, главная страсть которого — рисование и который на вопрос: “Кто лучше всех рисует? ” показывает пальцем на твои великолепные графические и масляные эскизы на стене и отвечает “Мой дедушка”.

<…>Среди прочих забот я занят “Ромео и Джульеттой”, половина которой уже сделана мной по-русски. Не суди “Гамлета” слишком строго. Тебе, привыкшему к хорошим старым переводам, он никогда не понравится.

А теперь, до свиданья! Не мучай себя частым писанием писем. С нас достаточно, как и прежде, твоих телеграмм. Прости меня, если я чем-нибудь огорчил тебя своими словами.
<…>

Нежно тебя целую.

Твой Боря».

(19 июня 1941 г., перевод с английского)

 

Пастернак Леонид Осипович. "Автопортрет". 1908 г.

 

Леонид Осипович Пастернак ушел из жизни 31 мая 1945 года, в возрасте 83 лет. Борис Леонидович узнал об этом из телеграммы, которая пришла в ответ на его безуспешные попытки выяснить судьбу своего письма отцу.

Он прислал оставшимся в Оксфорде родным телеграмму, в которой помимо прочего были такие слова:

«Как пережить невозвратимую потерю и мрачную бесцветную жизнь без этого удивительного большого человека, художника и жизненного примера. Бедный, бедный, дорогой папа».

(перевод с английского)

 

Пастернак Леонид Осипович. "Автопортрет с женой".

 

Когда-то Борис Пастернак написал об отце так:

«Папа! Но, ведь это море слез, бессонные ночи и, если бы записать это, – тома, тома, тома. Удивленье перед совершенством его мастерства и дара, перед легкостью, с которой он работал (шутя и играючи, как Моцарт) перед многочисленностью и значительностью сделанного им, – удивленье тем более живое и горячее, что сравнения по всем эти пунктам посрамляют и унижают меня. Я писал ему, что не надо обижаться, что гигантские его заслуги не оценены и в сотой доле, между тем как мне приходится сгорать от стыда, когда так чудовищно раздувают и переоценивают мою роль… Я писал папе…, что, в конечном счете, торжествует все же он, он, проживший такую истинную, невыдуманную, интересную, подвижную, богатую жизнь, частью в благословенном своем XIX веке, частью – в верности ему, а не в диком, опустошенном нереальном и мошенническом двадцатом…»

Лучшего свидетельства об отношениях «отцов и детей» в семье Бориса Пастернака, наверное, не стоит искать.

 

Пастернак Леонид Осипович. "Портрет Бориса Пастернака". 1917 г.

 

Ну, прощай, прощай до завтра,

Послезавтра, до зимы.

Ну, прощай, прощай до марта.

Зиму порознь встретим мы.

 

Порознь встретим и проводим.

Ну, прощай до лучших дней.

До весны. Глаза отводим.

До весны. Ещё поздней.

 

Ну, прощай, прощай до лета.

Что ж перчатку теребить?

Ну, прощай до как-то, где-то,

До когда-то, может быть.

 

Что ж тянуть, стоять в передней,

Да и можно ль быть точней?

До черты прощай последней,

До смертельной. И за ней.

 

1973

 

 

«Март» — хрестоматийный пейзаж Исаака Левитана (1860—1900), написанный в 1895 году. Картина является частью собрания Государственной Третьяковской галереи.

Картина была написана Левитаном в марте 1895 года, когда он жил в усадьбе Горка в Тверской губернии. Она экспонировалась на выставках 1896 года, и в том же году была куплена Павлом Третьяковым. Картина «Март» считается одним из наиболее известных и ярких образцов пейзажного наследия Левитана. Она также служит примером влияния импрессионизма на творчество художника. Этот жизнеутверждающий пейзаж, сочетающий в себе живописное изображение снега, весеннего неба и деревьев, считается «открытием в русской пейзажной живописи». Впоследствии этот мотив стал популярной темой у многих русских пейзажистов XX века — Игоря Грабаря, Константина Юона и других.

 

Исаак Ильич Левитан. "Март", 1895

 

В 1894—1895 годах Левитан прожил несколько месяцев в усадьбе Горка, расположенной в полутора километрах от деревни Островно, в то время находившейся на территории Вышневолоцкого уезда Тверской губернии, а ныне входящей в состав Удомельского района Тверской области. Усадьба принадлежала тайному советнику Ивану Николаевичу Турчанинову, и там часто проводила время его жена Анна Николаевна с дочерьми Варварой, Софьей и Анной. Главным зданием усадьбы был двухэтажный дом с мезонином, окрашенный в желтоватый цвет. Он-то и изображён на картине «Март». Левитан познакомился с Анной Николаевной Турчаниновой летом 1894 года в Островно, где он гостил в имении Ушаковых вместе со своей спутницей — художницей Софьей Кувшинниковой. У Левитана и Турчаниновой завязался роман, который привёл к ссоре и разрыву отношений с Кувшинниковой. После этого Левитан переехал в усадьбу Горка и жил там в августе и сентябре 1894 года, а затем вернулся туда ранней весной следующего года. Специально для него на территории имения был построен двухэтажный дом-мастерская, расположенный на берегу озера.

Именно тогда, в марте 1895 года, и была создана картина «Март». Она была написана полностью с натуры, без предварительных этюдов, за несколько сеансов. Свидетельницей работы Левитана над картиной была младшая дочь Турчаниновых Аня (в семье её называли Люлю), которая помогала художнику носить ящик с красками, слушала его рассказы о красоте природы и любовалась тем, как создавался будущий шедевр.

Прекрасный женский образ 1960-х. Такие лица и такой воздух мог быть только тогда. Весна человечества.

 

Фейгин Либерт Израилевич (1925-2005). «Подснежники» из серии «Наш современник». 1964 год.

 

Галина Иванкина

https://zina-korzina.livejournal.com/

 

С неба снег летит, кружа,

На дорогу, на бомжа,

Что так сладко спит в кювете,

Позабыв про всё на свете.

Снег кружится, снег летает,

На лице бомжа не тает…

 

"Пейзаж"

 

***          ***          ***

 

Тучи сизые нависли.

Глубь России. Ночь. Вокзал.

«Понимаешь, нету жизни», —

Мужику мужик сказал.

 

Прокатилась по буфету

Эта фраза. Стали пить.

«Наливай! Где жизни нету,

Там откуда смерти быть?»

 

***          ***          ***

 

Быть знаменитым некрасиво.

Б. Пастернак

 

Быть знаменитым страшно очень,

Иметь стальные надо нервы:

Ведь знаменосца, между прочим,

В сраженье убивают первым.

 

Такую он имеет мету,

К нему особый интерес.

Он пораженье иль победу

Увидеть может лишь с небес.

 

***          ***          ***

 

1.

Оставляя кровью метки

На извилистом пути,

Поздно ночью сын соседки

Нож домой принёс в груди.

 

Послезавтра будут плавно

Гроб в могилу опускать…

Да, забыл сказать о главном:

Хоронить-то будут мать.

 

2.

Деда знаете Игната,

Что ещё с войны с клюкой?

Он всему генштабу НАТО

Заказал за упокой.

 

Так нельзя, тут нет и речи.

Ведь не злом народ велик.

Но как вспомню речи Тэтчер,

Прав, по-своему, старик.

 

«Из дневника»

 

***          ***          ***

 

Встретил в поле старушку в пальто,

Хоть и жаркая осень стояла.

«Всё не то, всё не то, всё не то», —

Как заклятье она бормотала.

 

И загадка внезапная, тусклая,

В душу мне, как слеза, заплыла:

«Ты, бабуль, не Поэзия ль Русская?»

Она горько сказала: «Была…»

 

«Встреча»

 

***          ***          ***

 

Кто в окно мне постучал?

Да никто. Наверно, ветка.

Я томился и скучал,

Сердце билось редко-редко.

 

Почему я не ответил

На тот стук? Вот в чём вопрос.

Думал: ветку треплет ветер.

А в окно стучал Христос.

 

Он ушёл, пожав плечами,

В наступающий рассвет…

Я с тех пор не сплю ночами

Уж не помню сколько лет.

 

«Неслучайный случай»

 

***          ***          ***

 

Куда ни глянешь — горе,

Немая стынь в груди.

О, Господи, доколе?!

Доколе, Господи?!

 

Как галки с колоколен,

Слова слетают с уст.

Кто вечно недоволен

Собою, тот не пуст.

 

Уж так душе погано, —

Что ж, знамо, не в раю,

Не зря же из стакана

Разит так серою.

 

Чертяку в певчем хоре —

Найди его поди…

О, Господи, доколе?!

Доколе, Господи?!

 

***          ***          ***

 

Солнце встало. Как и надо,

Голубеют небеса.

Похмелённая бригада

С «матом» лезет на леса.

 

А прораб, слюнявя чёлку,

Плотью чуя блудный гон,

Голоногую девчонку

Тащит в вахтовый вагон.

 

Истопник глядит и злится,

И от зависти томится, —

Тлеет «прима» на губе,

А в котле смола курится.

Глянь, Господь, что тут творится.

Это строят храм Тебе.

 

 

Осыпались листья над Вашей могилой,

И пахнет зимой.

Послушайте, мертвый, послушайте, милый:

Вы всё-таки мой.

 

Смеётесь! В блаженной крылатке дорожной!

Луна высока.

Мой - так несомненно и так непреложно,

Как эта рука.

 

Опять с узелком подойду утром рано

К больничным дверям.

Вы просто уехали в жаркие страны,

К великим морям.

 

Я Вас целовала! Я Вам колдовала!

Смеюсь над загробною тьмой!

Я смерти не верю! Я жду Вас с вокзала –

Домой.

 

Пусть листья осыпались, смыты и стерты

На траурных лентах слова.

И, если для целого мира Вы мертвый,

Я тоже мертва.

 

Я вижу, я чувствую, чую Вас всюду! –

Что ленты от Ваших венков! –

Я Вас не забыла и Вас не забуду

Во веки веков!

 

Таких обещаний я знаю бесцельность,

Я знаю тщету.

Письмо в бесконечность. Письмо в беспредельность.

Письмо в пустоту.

 

4 октября 1914 года

 

 

Бурной, шквальной натуре Цветаевой было всегда тесно в рамках мирного семейного счастья. Огонь, бушевавший в её груди, требовал всё новой пищи. Роковая «незнакомка с челом Бетховена» - как она называла в стихах Софию Парнок, нанесла сокрушительный удар по их «семейной лодке» с Сергеем Эфроном. Но этот удар был не первым. Ещё до появления Парнок в жизни Марины — в первый год их семейной жизни — она полюбила брата Сергея — Петра Эфрона, внешне напоминающего мужа и в то же время так непохожего на него.

Тонкие черты лица, большие глаза, производившие впечатление полузакрытых, высокий лоб, впалые щёки и чрезмерная худоба придавали его внешности романтическую завершённость. Впервые увидев его в Коктебеле, Цветаева была очарована:

 

И было сразу обаянье.

Склонился, королевски-прост. 

И было страшное сиянье

Двух темных звезд.

 

И их, огромные, прищуря,

Вы не узнали, нежный лик,

Какая здесь играла буря

Еще за миг.

 

Я героически боролась.

-- Мы с Вами даже ели суп! –

Я помню заглушенный голос

И очерк губ.

 

И волосы, пушистей меха,

И -- самое родное в Вас! –

Прелестные морщинки смеха

У длинных глаз.

 

 

Цветаева посвятит Петру Эфрону 10 стихотворений. Она мифологизирует его образ, превратив в романтического героя. Но в жизни всё оказалось иначе. Приехав в Москву в 1914 году, Марина увидела Петра тяжело больным, умирающим от чахотки. Он лежал в лечебнице, сёстры дежурили около него. Дни его были сочтены. И в душе Марины вспыхнули горячее сострадание и жалость, желание уберечь, защитить. Из письма от 10 июля 1914 года:

«Я ушла в 7 часов вечера, а сейчас 11 утра, — и всё думаю о Вас, всё повторяю Ваше нежное имя. (Пусть «Пётр» - камень, для меня Вы — Петенька!) Откуда эта нежность — не знаю, но знаю, куда — в вечность! Слушайте, моя любовь легка. Вам не будет ни больно, ни скучно. Я вся целиком во всём, что люблю. Люблю одной любовью — всей собой — и берёзку, и вечер, и музыку, и Серёжу, и Вас. Я любовь узнаю по безысходной грусти, по захлёбывающемуся «ах!» Вы — первый, кого я поцеловала после Серёжи. Бывали трогательные минуты дружбы, сочувствия, отъезда, когда поцелуй казался необходимым. Но что-то говорило: «Нет!» Вас я поцеловала, потому что не могла иначе. Всё говорило: «Да!»

 

 

Мне удивительный вчера приснился сон:
Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока.
Лошадка тихо шла. Шуршало колесо.
И слезы капали. И вился русый локон…

И больше ничего мой сон не содержал…
Но потрясенный им, взволнованный глубоко,
Весь день я думаю, встревожено дрожа,
О странной девушке, не позабывшей Блока…

"Король поэтов" Игорь Северянин, 1927

 

 

Яркий, феерический талант Игоря Северянина заключался не только в том, что он умел эпатировать публику, подчиняя ее своей воле. Поэт в совершенстве владел литературным слогом и мог находить темы для своих произведений буквально из ниоткуда. 
Игорь Северянин уверял, что все события, которые легли в основу стихотворения "Не более, чем сон...", написанного в эмиграции в 1927 году, реальны. То есть, ему действительно приснился сон, в котором он «ехал с девушкой, стихи читавшей Блока». Однако удивительным в этом было не то, что 40-летний поэт видел себя в экипаже с юной особой, а то, что она увлекалась творчеством опального поэта.  Его до глубины души поразил этот удивительный сон, в котором таинственная незнакомка проявила такой интерес к стихам поэта. «И слезы капали. И вился русый локон», — отмечает автор.

Он очень долго находился под впечатлением от этого необычного сновидения, постоянно думая «о странной девушке, не позабывшей Блока». Однако разум подсказывал поэту, что в реальной жизни такого попросту не может быть, потому что нынешнее поколение молодых особ воспитано на совсем иных литературных произведениях. Поэтому Северянин приходит к выводу, что все увиденное — не более, чем сон. Красивый, обнадеживающий, но не имеющий ничего общего с действительностью.

 

Художник Светлана Ясенева

 

Жизнь летит, как шоссе,

от любви до любви...

Полпланеты - в росе.

Полпланеты - в крови.

 

Тают угли в золе,

как огарок свечи.

Полпланеты - в заре.

Полпланеты - в ночи.

 

Я кидаюсь к мечте,

а догнать не могу.

Полпланеты - в дожде.

Полпланеты - в снегу.

 

Я за отблеск в окне

благодарен судьбе...

Полпланеты - во мне,

остальное - в тебе.

 

Роберт Рождественский

 

 

Ещё один ненужный день,

Великолепный и ненужный!

Приди, ласкающая тень,

И душу смутную одень

Своею ризою жемчужной.

 

И ты пришла… ты гонишь прочь

Зловещих птиц — мои печали.

О, повелительница ночь,

Никто не в силах превозмочь

Победный шаг твоих сандалий!

 

От звёзд слетает тишина,

Блестит луна — твоё запястье,

И мне во сне опять дана

Обетованная страна —

Давно оплаканное счастье.

 

Николай Гумилёв, «Вечер», 1908

 

 

Стихотворение «Вечер» написано поэтом в 1908 году. Вечер здесь выступает не только в роли времени суток, но и как метафора смутного состояния души лирического героя. Ключевым мотивом произведения становится стремление человека к счастью, которое в настоящем доступно только во сне. Отсюда возникает характеристика дня, как великолепного, но ненужного. Для лирического героя ночь предпочтительнее. Она способна прогнать печали, подарить истинное счастье, одеть душу «ризою жемчужной». Риза — верхнее облачение священнослужителя — упоминается неслучайно. В творчестве Гумилева одежда — неотъемлемая часть портрета. Причем чаще всего речь идет не о повседневных вещах, а о исторических, экзотических или просто редко встречающихся в обычной жизни. Облачая ночь в ризу, Николай Степанович делает ее священной, фактически превращает в объект религиозного поклонения. Кроме того, она названа повелительницей, победный шаг сандалий которой «никто не в силах превозмочь».

Ахматова и сегодня все так же актуальна, все так же правдива и по-настоящему дорога, потому как она меня знает, знает, что чувствую я...

 

 

Кроме обширного литературного наследия Анна Андреевна Ахматова оставила нам любопытный психологический тест, который проходили все ее друзья, знакомые и коллеги по перу.

Говорят, тест позволял безошибочно определять характер людей.

Тест очень прост, нужно выбрать один набор предпочтений:

 

1. Чай, собака, Пастернак

2. Кофе, кошка, Мандельштам.

 

Если вы «чай-собака-Пастернак», то вы скорее всего:

1. Надежны, не меняете своих решений;

2. Психически уравновешены, не склонны к перепадам настроения или истерикам;

3. Оптимист;

4. Практичны, деловиты.

 

Ну, а если— «кофе-кошка-Мандельштам», то:

1. Вы человек более тонкой душевной организации: у вас семь пятниц на неделе, вы можете сиюминутно поменять решение и живете не по плану;

2. Можете пренебречь нравственными ценностями;

3. Склонны к депрессиям, остро переживаете все происходящее;

4. Пессимист.

 

«Чай-собаки-Пастернак» – московский тип.

«Кофе-кошки-Мандельштам» – питерский.

 

Достаточно категорично, но имеет право на существование.

 

 

Все, как раньше: в окна столовой

Бьется мелкий метельный снег,

И сама я не стала новой,

А ко мне приходил человек.

 

Я спросила: "Чего ты хочешь?"

Он сказал: "Быть с тобой в аду".

Я смеялась: "Ах, напророчишь

Нам обоим, пожалуй, беду".

 

Но, поднявши руку сухую,

Он слегка потрогал цветы:

"Расскажи, как тебя целуют,

Расскажи, как целуешь ты".

 

И глаза, глядевшие тускло,

Не сводил с моего кольца.

Ни один не двинулся мускул

Просветленно-злого лица.

 

О, я знаю: его отрада -

Напряженно и страстно знать,

Что ему ничего не надо,

Что мне не в чем ему отказать.

 

1 января 1914

 

Одним из излюбленных поэтических образов Анны Ахматовой являлся мужчина, которого она выдумала и воплотила в своих стихах. По этому поводу в литературных кругах было много споров и слухов, которые поэтесса не собиралась комментировать. Но в каждом новом сборнике присутствовали произведения, посвященные таинственному незнакомцу, которому неизменно приписывался статус любовника. В 1914 году один из таких стихов под названием «Гость» даже вызвал серьезную размолвку между Анной Ахматовой и ее супругом Николаем Гумилевым. Поэт, прочитав это произведение, действительно поверил в том, что у его супруги роман с другим мужчиной, и пожелал узнать, кто же этот счастливчик.

Действительно, образ таинственного незнакомца поэтесса на сей раз вывела весьма правдоподобно, представив своего избранника, как старого знакомого, зашедшего в гости не без тайного умысла. Он пришел добиваться расположения поэтессы и заявил, что хочет быть с ней в аду. Именно туда, согласно религиозным воззрениям, попадают женщины, которые изменяют своим мужьям, и при этом нередко компанию им составляют любовники. «И глаза, глядевшие тускло, не сводил с моего кольца», — отмечает поэтесса, намекая на то, что ее визитера совсем не смущает факт, что отныне она – замужняя женщина. Свое отношение к гостю поэтесса напрямую не выказывает, однако фраза «мне не в чем ему отказать» наводит на мысль, что с этим человеком Ахматова готова сбежать на край света. Именно поэтому так и рассердился ее законный супруг, потребовав назвать имя незваного гостя. Гумилев даже не подозревал, что все написанное – маленькая месть его жены, которая устала от одиночества и невнимания. Совместная жизнь двух этих одаренных людей складывалась весьма непросто. Сперва Гумилев несколько лет добивался благосклонности Ахматовой и даже предпринимал попытки самоубийства. Однако после свадьбы он понял, что на спокойную и размеренную семейную жизнь ему рассчитывать не приходится. Ахматова буквально бредила литературной карьерой и, надо отдать ей должное, преуспела на поэтическом поприще, что очень сильно злило Гумилева. В итоге Ахматова придумала для себя воображаемого возлюбленного, которому посвятила огромное количество стихов, стараясь таким нетривиальным образом реализовать свои чувства и желания быть по-настоящему любимой и необходимой хоть кому-то в этой жизни.

 

 

Когда Ахматовой наливали, то всегда спрашивали – сколько налить? И Ахматова рукой показывала, что, дескать, хватит. И поскольку жест был – как все, что Анна Андреевна делала, – медленный и величественный, то рюмка успевала наполниться до краев. Против чего Ахматова не возражала...

 

 

Перед весной бывают дни такие:

Под плотным снегом отдыхает луг,

Шумят деревья весело-сухие,

И теплый ветер нежен и упруг.

 

И легкости своей дивится тело,

И дома своего не узнаешь,

А песню ту, что прежде надоела,

Как новую, с волнением поешь.

 

Анна Ахматова однажды призналась, что не умеет дружить с женщинами, которых считает завистливыми, корыстными и глупыми. Однако в ее жизни все же была та, которую она хоть и с натяжкой, но все же считала своей подругой. Это – надежда Чулкова, супруга известного русского литератора, который помогал Ахматовой издавать ее первые поэтические сборники. Именно с этой женщиной поэтесса делилась своими творческими планами и в 1915 году даже посвятила ей стихотворение «Перед весной бывают дни такие…».

Поводом для написания этого произведения стал давний спор между Ахматовой и Чулковой, во время которого супруга литератора предложила поэтессе попробовать себя в жанре пейзажной лирики, чтобы объективно оценить свой творческий потенциал. Чулкову смущал тот факт, что Ахматова, будучи замужней женщиной, пишет стихи о любви к другим мужчинам, которые существуют лишь в ее воображении. Поэтому ранней весной 1915 года, находясь в имении Слепнево, которое принадлежало семье Николая Гумилева, супруга поэтессы, Ахматова решила последовать совету своей подруги. Однако она не посчитала нужным описывать процесс пробуждения природы от зимней спячки. Поэтессу гораздо больше волновали те чувства, которые она испытывала, глядя на Лу, который «отдыхает под плотным снегом» и «весело-сухие» деревья, шумящие от малейшего порыва ветра.

В такие дни, как призналась поэтесса, ее мировосприятие становится совершенно иным, словно бы она по-новому ощущает все то, что ее окружает. «И легкости своей дивится тело, и дома своего не узнаешь», — отмечает Ахматова. Именно такие изменения в душе, а отнюдь не теплый и ласковый ветер, являются верным признаком наступающей весны, которая словно бы обновляет поэтессу изнутри, наполняя непонятной радостью и ожиданием чуда.

Именно в такие дни Ахматова чувствует себя иной и понимает, что жизнь делает очередной виток, а прошлое уходит без сожаления. И даже старая песня, «что прежде надоела», теперь звучит совсем по-новому и наполняется совершенно другим смыслом, которые созвучен настроению и ощущениям. Для Ахматовой весна, в первую очередь, ассоциируется с глубокими душевными переживаниями, в которых есть место осознанию быстротечности жизни, переосмыслению собственных поступков, новым идеям и надеждам. И именно это дает ей силы для того, чтобы жить дальше, не оглядываясь назад и не укоряя себя в тех ошибках, которые уже невозможно исправить.

 

Л.А. Бруни. Портрет А.Ахматовой. 1922

 

Калина красная,
Калина вызрела...
Я у залеточки
Характер вызнала.

Характер вызнала,
Характер, ой, какой!
Я не уважила,
А он пошел с другой.

А он пошел с другой,
А я не спорила -
Так, значит, он хорош,
А я не стоила!

А я пошла с другим,
Ему не верится:
Он подошел ко мне
Удостовериться.

 

Удостоверился,

Но не добился слов.
А я одно твержу:
Ты потерял любовь.

Ты потерял любовь,
Она найдённая -
Другому мальчику
Переведенная.

Ты потерял любовь,
И я уверенно
Другому мальчику
Передоверена!

 

Слова народные (в обработке Евгения Синицына)

Музыка Яна Френкеля

 

 

Вспоминая русские народные песни, невозможно пройти мимо этой нежной, полной чувств и эмоций песни. Песню «Калина красная» по праву можно отнести к традиционным фольклорным народным песням. Стихотворные строки «Калины красной», созданные народом, раскрывают тот мир, где живут их герои – влюбляются, ссорятся, мирятся –  и дают «эмоционально восполняющий опыт» реального и затаенного внутреннего состояния русской души.

Старенький клип с участием вокального квартета «Советская песня расскажет эту романтическую историю. Музыка и слова этого хита 1960-х ярко дополнена особой манерой выступления.

Какое красивое многоголосие! Высочайший профессионализм! В те годы умели петь…

 

 

На одном из симпозиумов встретились четыре лингвиста: англичанин, немец, итальянец и русский. Речь зашла о языках. Начали спорить, а чей язык красивее, лучше, богаче, и какому языку принадлежит будущее?

Англичанин сказал: «Англия – страна великих завоевателей, мореплавателей и путешественников, которые разнесли славу её языка по всем уголкам всего мира. Английский язык – язык Шекспира, Диккенса, Байрона – несомненно, лучший язык в мире».

«Ничего подобного», — заявил немец, — «Наш язык – язык науки и физики, медицины и техники. Язык Канта и Гегеля, язык, на котором написано лучшее произведение мировой поэзии – «Фауст» Гёте».

«Вы оба неправы, - вступил в спор итальянец, — Подумайте, весь мир, всё человечество любит музыку, песни, романсы, оперы! На каком языке звучат лучшие любовные романсы и гениальные оперы? На языке солнечной Италии»!

Русский долго молчал, скромно слушал и, наконец, промолвил: «Конечно, я мог также, как каждый из вас, сказать, что русский язык – язык Пушкина, Толстого, Тургенева, Чехова – превосходит все языки мира. Но я не пойду по вашему пути. Скажите, могли бы вы на своих языках составить небольшой рассказ с завязкой, с последовательным развитием сюжета, чтобы при этом все слова рассказа начинались с одной и той же буквы?»

Это очень озадачило собеседников и все трое заявили: «Нет, на наших языках это невозможно». Тогда русский отвечает: «А вот на нашем языке это вполне возможно, и я сейчас это вам докажу. Назовите любую букву». Немец ответил: «Всё равно. Буква «П», например». «Прекрасно, вот вам рассказ на эту букву», — ответил русский.

Пётр Петрович Петухов, поручик пятьдесят пятого Подольского пехотного полка, получил по почте письмо, полное приятных пожеланий. «Приезжайте, — писала прелестная Полина Павловна Перепёлкина, — поговорим, помечтаем, потанцуем, погуляем, посетим полузабытый, полузаросший пруд, порыбачим. Приезжайте, Пётр Петрович, поскорее погостить». Петухову предложение понравилось. Прикинул: приеду. Прихватил полуистёртый полевой плащ, подумал: пригодится. Поезд прибыл после полудня. Принял Петра Петровича почтеннейший папа Полины Павловны, Павел Пантелеймонович. «Пожалуйста, Пётр Петрович, присаживайтесь поудобнее», — проговорил папаша. Подошёл плешивенький племянник, представился: «Порфирий Платонович Поликарпов. Просим, просим». Появилась прелестная Полина. Полные плечи прикрывал прозрачный персидский платок. Поговорили, пошутили, пригласили пообедать. Подали пельмени, плов, пикули, печёнку, паштет, пирожки, пирожное, пол-литра померанцевой. Плотно пообедали. Пётр Петрович почувствовал приятное пресыщение. После приёма пищи, после плотного перекуса Полина Павловна пригласила Петра Петровича прогуляться по парку. Перед парком простирался полузабытый полузаросший пруд. Прокатились под парусами. После плавания по пруду пошли погулять по парку. «Присядем», — предложила Полина Павловна. Присели. Полина Павловна придвинулась поближе. Посидели, помолчали. Прозвучал первый поцелуй. Пётр Петрович притомился, предложил полежать, подстелил полуистёртый полевой плащ, подумал: пригодился. Полежали, повалялись, повлюблялись. «Пётр Петрович – проказник, прохвост», — привычно проговорила Полина Павловна. «Поженим, поженим!», — прошептал плешивенький племянник. «Поженим, поженим», — пробасил подошедший папаша. Пётр Петрович побледнел, пошатнулся, потом побежал прочь. Побежав, подумал: «Полина Петровна – прекрасная партия, полноте париться». Перед Петром Петровичем промелькнула перспектива получить прекрасное поместье. Поспешил послать предложение. Полина Павловна приняла предложение, позже поженились. Приятели приходили поздравлять, приносили подарки. Передавая пакет, приговаривали: «Прекрасная пара».

 

 

«Простить - не значит забыть; простить - это значит с состраданием, с болью в душе сказать: когда придет Страшный суд, я встану и скажу: не осуди его, Господи».

Митрополит Антоний Сурожский.

 

Вместо эпиграфа:

 

Увы, мы действительно являемся свидетелями довольно мрач­ных вещей…

Президент Б.Н. Ельцин в 1999 году на вопрос о Пушкине ответил, что это его «любимый литературный герой»…

 

 

Зачем мы тащимся-бредем

В тысячелетие другое?

Мы там родного не найдем.

Там все не то, там все чужое...

 

Юрий Кузнецов

 

***

 

Народ-туземец, мальчик ветреный,
В судьбу играющий актёр,
Истории сухие ветки
Бросает радостно в костёр

Трещат горящие культуры
В огне забытого греха,
Поют ночные трубадуры
В развалинах ВДНХ...

 

Андрей Фефелов

 

***

 

Я устал от двадцатого века,

От его окровавленных рек.

И не надо мне прав человека,

Я давно уже не человек.

 

Я давно уже ангел, наверно,

Потому что, печалью томим,

Не прошу, чтоб меня легковерно

От земли, что так выглядит скверно,

Шестикрылый унес серафим.

 

Владимир Соколов

 

***

 

За триста лет, куда только не рыпались -
Всё суета.
Вот, наконец, не танками, но джипами
Москва взята.

 

Как дать отпор неведомой угрозе?
Ответа нет.
И Русь летит в горящем бензовозе
На красный свет.

 

Всеволод Емелин

 

 

Вот и кончились букеты,
Смс, понты, конфеты,
Поздравленья-пожеланья,
Встречи, ссоры-расставанья.

"Почему не позвонил?
Сволочь, ты меня забыл!
Гад, не любишь ты меня!
Как? Гвоздики? что за х-ня?"

"Шуба где? Ты обещал!
Ирку тоже поздравлял?
А кому звонил весь вечер?
Да какая нафиг встреча?"

"Я хочу, как тот, в рекламе!
Ну, и где подарок маме?"
Обошлося без инфаркта?....
Мужики, с 9 марта!

 

 

Пойдем на весенние улицы,

Пойдем в золотую метель.

Там солнце со снегом целуется

И льет огнерадостный хмель.

 

По ветру, под белыми пчелами,

Взлетает пылающий стяг.

Цвети меж домами веселыми

Наш гордый, наш мартовский мак!

 

Еще не изжито проклятие,

Позор небывалой войны,

Дерзайте! Поможет нам снять его

Свобода великой страны.

 

Пойдем в испытания встречные,

Пока не опущен наш меч.

Но свяжемся клятвой навечною

Весеннюю волю беречь!

 

Зинаида Гиппиус, «Юный март», 8 марта 1917