В ботинках кожи голубой,

В носках блистательного франта,

Парит по воздуху герой

В дыму гавайского джаз-банда.

Внизу — бокалов воркотня,

Внизу — ни ночи нет, ни дня,

Внизу — на выступе оркестра,

Как жрец, качается маэстро.

Он бьет рукой по животу,

Он машет палкой в пустоту,

И легких галстуков извилина

На грудь картонную пришпилена.

Ура! Ура! Герой парит —

Гавайский фокус над Невою!

А бал ревет, а бал гремит,

Качая бледною толпою.

А бал гремит, единорог,

И бабы выставили в пляске

У перекрестка гладких ног

Чижа на розовой подвязке.

Смеется чиж — гляди, гляди!

Но бабы дальше ускакали,

И медным лесом впереди

Гудит фокстрот на пьедестале.

И так играя, человек

Родил в последнюю минуту

Прекраснейшего из калек —

Женоподобного Иуду.

Не тронь его и не буди,

Не пригодится он для дела —

С цыплячьим знаком на груди

Росток болезненного тела.

Одно неверное движение — и чайная церемония будет испорчена.

Молодая девушка у накрытого стола уже нетерпеливо заносит руку над заварником, но бабушка у очага мгновенно пресекает эту попытку, давая юной внучке важный урок. Секрет прост: заварку заливают исключительно кипятком прямо с огня.

На картине «В кипяток!» английский мастер Эдвин Томас Робертс запечатлел забавный и трогательный момент передачи опыта между двумя поколениями.

Сюжет картины отсылает к знаменитой английской чайной традиции, свято соблюдавшейся в викторианских домах: чайник с заваркой нужно заливать строго закипевшей водой.

В центре композиции — эмоциональный и визуальный диалог двух женщин: юношеская пылкость, задорная улыбка и нетерпение молодой девушки сталкиваются с неторопливым опытом и сдержанной заботой старушки.

Каждая деталь интерьера — от дымящегося очага и массивного кувшина на полу до хрустальной сахарницы и фарфоровых чашек — служит лишь фоном для этого мягкого, шутливого житейского урока.

Эдвин Томас Робертс (1840–1917) — мастер викторианской жанровой живописи, снискавший широкую популярность благодаря своим остроумным, искренним и поэтичным сценам из жизни простых английских семей.

В эпоху, когда британское общество стремительно индустриализировалось, публика искала в живописи отдушину — идеализированный мир уюта, где сохраняются традиционные ценности, уважение к старшим и нехитрые радости очага.

Сегодня полотно периодически появляется на мировых аукционах живописи.  

Молодая женщина присела на каменную скамью старинного парка, усыпанной багряными листьями и цветами увядающего сада, облачённая в лёгкие, почти невесомые тёмные одежды.

Девушка едва касается струн висящего на ремне инструмента, словно извлекаемая ею прощальная нота растворяется в тишине засыпающей природы.

Полотно «Муза осени» французский живописец Дельфин Анжольра создал около 1910 года, воплотив в этом образе настроение увядания и поэтичной грусти.

Художник не превращает героиню в холодную античную аллегорию: её поза естественна и расслаблена, а взгляд наполнен человеческой усталостью и тихим раздумьем. Мягкий свет выхватывает из полумрака светлую кожу плеч и рук, подчёркивая хрупкость женской фигуры на фоне холодеющего осеннего пейзажа, где природа и человек сливаются в едином лирическом переживании.

Дельфин Анжольра (1857–1945) — известный французский художник, оставивший заметный след в салонной и академической живописи рубежа веков.

Получив основательное образование в Париже под руководством признанных мастеров, он прославился своими изысканными композициями с женскими фигурами.

В эпоху, когда в европейское искусстве были модны радикальные авангардные эксперименты, Анжольра оставался верен утонченному реализму и поэтизации повседневной красоты.

Сегодня картина находится в частном собрании.