В старости Анна Ахматова стала очень популярной, и у неё было множество гостей, которых она почти всех принимала, так как любила это внимание. У неё была одна забавная привычка. Когда гость уже посидел, она спрашивала его, который сейчас час. Он отвечал, скажем, "пять минут восьмого". Ахматова отвечала: "Оставайтесь ещё до половины восьмого, хорошо?"
Это создавало у гостя приятное ощущение, будто его просят остаться ещё, но на самом деле она назначала ему время уйти....


/из сети/

— Может так случиться, что человечеству придётся затянуть пояс. Например, Чужие отберут у нас часть планет и люди будут жить на плохих планетах, с нехваткой ресурсов. Тогда потребуется отработанный социальный механизм выживания. Такой, как на Карьере. Стась говорит, что вся история человечества - это танцы на снегу.
— Чего?
— Танцы на снегу. Человечество пытается быть красивым и хорошим, хотя никаких оснований к этому нет. Понимаешь? Словно балерина в пачке и на пуантах пытается танцевать на снегу. А снег холодный. Кое-где твёрдый, кое-где мягкий, а кое-где проваливается и режет ноги. Только всё равно надо пытаться танцевать. Надо стараться стать лучше. Наперекор природе, наперекор всему. Иначе останется только лечь в снег и замёрзнуть навсегда...

© Сергей Лукьяненко

— Да как тебе сказать… Как на корабле: горизонты широкие, перспективы в тумане, деваться некуда, тошнит, но плыть надо...

Сон - это великий дар человеку на земле; правда, он любит весёлых и здоровых людей, хорошо набегавшихся за день, но он жалеет и тех, кого мучают заботы или гнетёт горе. С такими людьми сон долго борется, закрывает им глаза, укладывает их головы на подушки… А они опять открывают свои глаза, и подушки их делаются мокрыми от слёз. Но сон не теряет терпения. Окутавшись ночным сумраком, он проникает к самому изголовью измученного человека, тёплым дыханием сушит его мокрые ресницы и тихонько опускает их вниз. «Спи, спи, усталый человек! За ночь я сделаю тебя крепче и сильнее, я приглажу и смягчу твои горькие мысли… Пусть идут часы - это двигается вперёд время, а время, как река, уносит с собой все горести. Спи, спи…


Валентина Осеева, "Динка"

Бывает, жизнь до того доводит в своей тяготе, что всё на свете станет серьёзным, пусть в это время встретится сказка, и она, обыкновенная сказка, которой пользуются все для отдыха, выглянет так же серьёзно, как вся жизнь в её целом...

Не о хлебе едином жив человек, ему ещё нужны сказки, и так было всегда, от самых первых людей на земле: в шелесте листьев или в столкновении волн с каменными берегами, в мерцании звёзд люди сливаются, и в ту минуту, когда сливаются с этим, сами начинают шептать.

Стал я на тропу и знаю наверно, что рано или поздно пройдёт по ней другой человек. Слушаю сказку и знаю, что другой человек придёт и будет слушать её. Тропинка и сказка в родстве, это сёстры, одну в природу отдали, другую в сердце человека.

Внутри сказки, все мы понимаем, таится правда, но если сказку сломаешь, как игрушку дети ломают, то правды не найдёшь.

И было, и есть, и будет всегда благополучием некоторая длительность устойчивости человека, идущего по канату; всегда, везде и всюду этот момент устойчивости расцвечивается сказками, и эти сказки по существу и являются реальностью, а никак не то жалкое состояние равновесия.

Так вот полезно людям иногда поглядеть на верёвку, по которой придётся идти. Этот взгляд себе под ноги, если только не свалишься, вызывает к созданию новой, более увлекательной сказки...

Михаил Пришвин, "Незабудки. Сказка"

К концу двадцать первого века на Земле уже не было не только тайных или секретных баз, но даже армий, бомб и пушек. Мысль о том, что можно убивать друг друга, чтобы отнять землю и города или навязать другим свой образ жизни, была людям двадцать первого века отвратительна. Самое главное правило: человек должен жить так, как он хочет, дружить с кем хочет, ходить и ездить куда хочет. Человек должен быть свободен. При одном условии: его свобода не должна наносить вреда другим людям. Вот этому научиться оказалось труднее всего. Но когда люди этому научились, оказалось, что число счастливых людей увеличилось в тысячу раз.
Конечно, не все люди через сто лет будут счастливыми. Такого не бывает. Останутся и обиды, и неразделённая любовь, и ссоры, и даже такие чувства, как зависть, ненависть и злоба. Не могут же все быть добрыми. Но если общество, в котором ты живёшь, действует по правилам добра, то твоя злоба останется твоим личным делом. Твоя глупость - это твоя беда, твоя зависть - это твоя тревога. Мы станем терпимыми, и обязательным для всех будет чувство юмора. Улыбнитесь, будут говорить через сто лет врачи. Улыбнитесь, и вам станет легче. Такое лекарство поможет лучше любого аспирина...

Кир Булычев "Конец Атлантиды"

✦ Это, в общем-то, нормальное состояние человеческой психики - отстраняться от валом идущей негативной информации. Сейчас ситуация выглядит уникальной лишь в том, что последние четыре года информационные поводы, по которым возникают те или иные виды стресса, возникают нон-стопом практически без перерыва. Поэтому даже очень серьёзная информация, которую в обычной обстановке обсуждали бы пару месяцев, пролетает по сознанию в несколько дней, после чего мозг начинает фильтровать и не замечать всё, что связано или похоже на неё, переводя её на подсознательный уровень. Обычная защитная реакция. Тем более, что нет никаких сомнений в том, что буквально завтра может прилететь откуда-то ещё.

Собственно, именно это свойство психики позволяет жить внутри катастрофы и не замечать её. Если же воспринимать всё, как положено, то можно просто свихнуться, а потому защитные механизмы отрабатывают свой хлеб...
© Анатолий Несмиян

Побывала я в Париже, в Вене, в Лондоне - и всюду одна да одна,
и тут оказалось: быть одной в Париже ничуть не лучше, чем в Гринтауне, штат Иллинойс. Всё равно где - важно, что ты одна. Конечно, остаётся вдоволь времени размышлять, шлифовать свои манеры, оттачивать остроумие. Но иной раз я думаю: с радостью
отдала бы острое словцо или изящный реверанс за друга, который остался бы
со мной на субботу и воскресенье лет эдак на тридцать...
Рэй Брэдбери, "Вино из одуванчиков"

Я та женщина, про которую говорят: "У неё дурной характер". Думаете, я заслужила такую славу из-за неадекватного или истеричного поведения? Отнюдь.
Дурным мой характер становится, как только я oтказываю людям, которые хотели меня использовать в своих целях. Тогда, когда не хочу плясать под чужую дудку. Когда мне наскучивает происходящий вокруг фарс и лицемерие и я встаю и ухожу, обронив на ходу: "Дальше как-нибудь без меня".
Не хочешь лизоблюдить и говоришь людям правду? Дурной характер. Отстаиваешь свою точку зрения? Дурной характер. Не позволяешь себя ни под кого прогнуть? Дурной характер. Не даёшь себя в обиду? Ну правильно, характер-то дурной...
Хотела бы я что-то изменить в своей жизни и стать другой? Нет...
Маргарита Булгакова, "Бегущая по граблям"

"Моему сердцу милы эти вещи из времени моей бабушки и мамы, которое уже не вернётся НИКОГДА. Останутся только Воспоминания и картины Ханана Милнера…
А останутся ли Воспоминания?!"

… – и тут же ей стало стыдно, что она вдруг это сказала, и она быстро перебила себя:
– Ой, ребята, слушайте, у меня кот необычайно талантлив. Возьму на фоно "ля" – он в ля мажоре мяукает, возьму "соль" – он воет в соль мажоре… Гениальный кот!


Дина Рубина, "Школа беглости пальцев"

Зачем? Чтобы жить с самим собой в ладу, в гармонии.
Потому что нравственность – это то, что каждый человек считает соответствующим тому, чему его учило государство, или родители, или вера. В зависимости от того, кого он чтит своим учителем нравственности.

«Нравственный закон внутри нас», о котором говорил великий Кант, – это те самые законы, которые человек устанавливает для себя, дабы соответствовать тем нормам, которым его научили учителя. Общего для всех понятия нравственности не существует. Кому-то сей факт, возможно, покажется чрезвычайно печальным. Но это факт.

Слишком много учителей нравственности. И слишком по-разному они учат.
Однако каждый из нас должен чётко определить законы нравственности для самого себя. Это важно для того, чтобы осознать самого себя и жить в гармонии.
Если человек не определил для себя границы нравственного поведения, значит, он живёт в хаосе. А жизнь в хаосе не может быть гармоничной.

Кроме того, каждому из нас это необходимо для того, чтобы окружить себя людьми, живущими по тем же нравственным законам, что и мы сами. Нравственный выбор – или выбор нравственности – каждый человек делает перед самим собой или, если он верующий человек, перед Богом.

Я уважаю любой нравственный выбор, кроме того, что влечёт гибель других людей. Я убеждён: ни с каких позиций не может считаться нравственным человек, который распоряжается чужими жизнями...

Андрей Максимов, "Универсальный многослов"

Не винтовка, не танки, не атомная бомба рождают власть, не на них власть держится. Власть - это покорность, это согласие повиноваться...

Господи, много ль человеку надо? Ну, нет мяса - можно картошки купить, кефиру, наконец. Ну, течёт крыша, так подставь ведро, только-то и дел. Ну, где-то что-то не так - может, и неправильно, да разве всё зло в мире исправишь? Мало платят? Так можно вечером подработать или ещё как. А что врут - так оно везде врут, и всегда врут, и будут врать, и во все века врали. Разве я за это отвечаю, разве я что-то изменить могу?

Говорят, один чудак-англичанин двадцать лет крысам хвосты рубил, всё ждал бесхвостого потомства - не дождался и плюнул. Не хватало ему огонька, здоровой веры в светлое будущее. Другое дело у нас: десятки лет рубили людям головы - и наконец стали-таки рождаться безголовые люди нового типа...

Помню, в Сибири, в экспедиции, на одной из наших лесных стоянок где-то под Читой, я поймал трёх муравьёв и бросил их в кружку - хотелось мне посмотреть, насколько муравьи лучше людей. Естественно, они попытались выбраться, но я стряхнул их на дно. Они опять попытались - я опять стряхнул. В общей сложности они сделали около ста восьмидесяти попыток - и все, конечно, безрезультатно. Потом они затихли на дне, сползлись и уселись в кружок. Интересно, о чём они думали или говорили? Я долго смотрел за ними, но они больше не попытались убежать. Кружка с муравьями простояла в траве почти три дня. Несколько раз моросил дождь, садилось и вставало солнце, но они так и сидели в кружок и шевелили усами - должно быть, анекдоты рассказывали.

А что им остаётся делать? Они уже всё поняли, им больше ничего не надо. Им бы и хотелось сузить свой мир до пределов семьи, квартиры, жить тихими муравьиными радостями, весенним тёплым днём вылезти на солнышко, выпить на троих. Радоваться минуте, пока она солнечная... Да не оставляют, не дают человеку жить его маленьким миром...

Владимир Буковский, "И возвращается ветер"

...мы чокнулись бокалами. Я отпила шампанского. Крошечные пузырьки растаяли во рту
и отправились на север, в мозг. Сладко. Щипуче.
— Очень вкусно, - похвалила я...
К нам подошёл молодой гигант-официант с волнистыми светлыми волосами.
— Знаете, - спросил он с приятным акцентом, - что сказал Дом Периньон, когда изобрёл шампанское?
— Нет, а что? - заинтересовалась я.
— Он крикнул своим братьям-монахам: «Скорее идите сюда, я пробую вкус звёзд!»
Джон Грин, "Виноваты звёзды"