Что за странный вопрос!
А не пытались съесть его вместе с кожурой?
А, если бы лишь надкусив твёрдую и горькую кожу, сделали бы далеко идущие выводы о вкусе и мягкости всего фрукта?
Вопросы, безусловно, странные, однако, удивительнее всего то, что именно таким способом мы обычно и делаем выводы об окружающих нас людях, принимая твёрдый и жёсткий наружный слой души - защитную маску, кожуру, хранящую глубинные слои от разрушительных и опасных воздействий мира внешнего, за его подлинное содержание и суть…
Евгений Габелев, «Маски разума»

Понтий Пилат вернулся на Арочную террасу тем же твёрдым шагом, каким и покидал её. Стража тут же удалилась, и опять эти двое остались на террасе один на один. Выразительно глянув на Иисуса, вставшего с места при его появлении, прокуратор понял, что всё идёт так, как ему хотелось...

— ...думаю, что другой такой возможности побеседовать у нас с тобой уже не будет...
Мир, управляемый властями, не может быть иным. Как он на том стоял, так на том и будет стоять: кто сильнее - у того и власть, и впредь миром будут править сильные. И порядок этот неизменен, как звёзды на небе. Их никому не передвинуть. Напрасно ты болеешь за род людской, напрасно готов спасти его ценою жизни своей. Людей не научат ничему ни проповеди в храмах, ни голоса с неба! Они всегда будут следовать за кесарями, как стада за пастухами, и, преклоняясь перед силой и благАми, почитать будут того, кто окажется беспощадней всех и могущественней всех, и славить будут полководцев и их битвы, где кровь хлынет потоками во имя владычества одних и покорения и унижения других. В том и будет доблесть духа, воспетая, передаваемая из поколения в поколение, в честь того будут возноситься знамёна и звучать трубы, кровь будет вскипать в жилах, будет приноситься клятва - ни вершка чужим не отдавать; и от имени народа будут возводиться в необходимость военные действия, воспитываться ненависть к врагам отечества: пусть собственный царь процветает, а другого задавить, поставить на колени, поработить вместе с народом его, а землю отнять, - да в этом же вся сладость жизни, весь смысл бытия с незапамятных времён, а ты, Назарянин, хочешь вcё это осудить, проклясть, ты славишь убогих и бессильных, ты благости повсюду хочешь, забывая при этом, что человек - зверь, что он не может без войн, как плоть наша не может без соли...

— ...я понимаю, как сейчас маются под знойным солнцем палачи, ожидая меня на Лысой горе... Итак, наместник римский, ты уверен, что то и есть сила, что ты почитаешь силой. Но есть сила иного рода - сила добра, и постичь её, пожалуй, труднее и сложнее, и для добродетели не меньше мужества требуется, чем для войн...
Так знай же, правитель римский, конец света не от меня, не от стихийных бедствий, а от вражды людей грядёт. От той вражды и тех побед, которые ты так славишь в упоении державном…

1. Используйте метод резиновой ленты для того, чтобы приучить ваш ум концентрироваться на самых положительных элементах вашей жизни. Оденьте резиновую ленту на запястье. Каждый раз, когда отрицательные мысли приходят вам в голову, дёрните за резиновую ленту. Ваш мозг начнёт ассоциировать боль с отрицательным мышлением, и вскоре у вас выработается сильный положительный склад ума.

2. Чтобы улучшить вашу концентрацию, считайте шаги во время ходьбы. Это очень эффективный метод. Сделайте шесть шагов при вдохе, задержите дыхание ещё на 6 шагов, а затем на следующих 6 шагах выдохните. Если 6 шагов для вас слишком много, делайте это на удобный вам счёт. После этого упражнения вы почувствуете себя посвежевшим, внутренне спокойным и сконцентрированным.

3. Никогда не обсуждайте своё здоровье, финансовые дела и другие личные проблемы с людьми, не относящимися к вашей семье. Будьте очень дисциплинированы в этом вопросе.

4. Выработайте у себя прекрасную привычку читать что-то положительное и вдохновляющее вечером перед сном и утром, когда проснётесь. Вы вскоре увидите пользу от этого, так как эти мысли будут вас поддерживать в течение дня...

© Шарма Робин, канадский писатель, мыслитель-гуманист

Доктор Мид грозно нахмурил брови.
— Для вас, молодой человек, возможно, нет ничего священного, - сказал он громовым голосом, каким всегда произносил свои речи. — Но для верных патриотов и патриоток Юга есть вещи поистине священные. Это - стремление уберечь наш край от узурпаторов, это - Права Южных штатов и это…

У Ретта Батлера был скучающий вид; он мягко, почти вкрадчиво прервал доктора.
— Войны всегда священны для тех, кому приходится их вести, - сказал он. — Если бы те, кто разжигает войны, не объявляли их священными, какой дурак пошёл бы воевать? Но какие бы лозунги ни выкрикивали ораторы, сгоняя дураков на бойню, какие бы благородные ни ставили перед ними цели, причина войн всегда одна. Деньги. Все войны, в сущности, - драка из-за денег. Только мало кто это понимает. Все слишком оглушены фанфарами, барабанами и речами отсиживающихся в тылу трибунов. Иной раз их воинственный клич звучит так: «Спасём гроб нашего Христа от язычников!» Или так: «Долой папистов!» А в другом случае иначе: «Свобода!» Или: «Хлопок, Рабовладение и Права Юга!»

«Ну при чём тут римский папа? - подумала Скарлетт. — А тем более - гроб Христов?»
Она торопливо приближалась к кучке разгорячённых спором людей, и в эту минуту Ретт Батлер отвесил всем изящный поклон и направился к двери. Она хотела было поспешить за ним, но миссис Элсинг ухватила её за юбку.

— Пусть уходит, - громко сказала она, и голос её отчетливо прозвучал среди напряжённой тишины зала. — Пусть уходит. Он изменник и спекулянт! Змея, которую мы пригрели на груди!

Ретт Батлер, стоявший в холле со шляпой в руке, слышал эти слова, открыто предназначавшиеся для его ушей. Он обернулся и обвёл глазами зал. Взгляд его беззастенчиво упёрся в плоскую грудь миссис Элсинг. Неожиданно он ухмыльнулся и, поклонившись, скрылся за дверью...

Человек, который читает, ищет уединения; прежде всего, наверное, потому, что в эту минуту он безоружен перед лицом любого из своих ближних, а во-вторых, потому, что чтение есть действие в высшей мере антиобщественное. Если кто-нибудь рядом с вами погрузился в чтение книжки, то считайте, что его нет подле вас - он где-то в другом месте; он никак не связан с вами - он общается с другими людьми...
© Карел Чапек

Затерянный на дне с каких-то давних пор, из прошлого, из тьмы, на части разделённой - вдруг позовёт тебя забытый разговор, и ты почувствуешь легко и удивлённо, как, вынырнув на свет из донного песка, где в водорослях спит тоски замшелый камень, неслышно проплывут три золотых малька… и краешка души коснутся плавниками…


© Ольга Аникина

Но теперь самое главное: наступал час свидания моего с одинокою боярыней. Немалое для меня удивление составляет, что при приближении сего свидания я, от природы моей не робкий, ощущал в себе нечто вроде небольшой робости. Николай Афанасьич, проведя меня через ряд с поразительною для меня пышностью и крайней чистотой содержимых покоев, ввёл меня в круглую комнату с двумя рядами окон, изукрашенных в полукругах цветными стёклами...

— ...я вынуждена признать, что в моей жизни многого недостаёт.
Вот ты, например, жонглируешь четырьмя мячиками, которые называешь: «работа», «семья», «друзья» и «дух». Так вот, работа - резиновый мячик. Если нечаянно ты его уронишь, он снова прыгнет тебе в руки.
А все остальные мячи - из стекла.

— В своё время мне приходилось ронять такие мячики. Иногда они давали трещину,
а временами разлетались на мелкие осколки...
Джеймс Паттерсон, "Розы красные"