ИСТОРИЯ РОССИИ В ЖИВОПИСИ.Сегодня о ней рассказывает худ.Николай Дмитриевич Дмитриев-Оренбургский.
Портрет Н.Д. Дмитриева-Оренбургского работы И.Н. Крамского
Николай Дмитриев-Оренбургский — академик и профессор батальной живописи, знаменитый русский жанровый и батальный живописец девятнадцатого века.
Он писал батальные сцены так, что даже военные были потрясены и поражены точностью в деталях, эмоциях, передаче драматизма битвы. Вот только сам художник никогда не был участником тех событиях, о которых писал свои картины.
Биография художника Николая Дмитриева-Оренбургского
Художник Николай Дмитриевич Дмитриев-Оренбургский (при рождении просто Дмитриев) родился в 1837 году, в семье помещика Дмитрия Дмитриева, в Оренбургской губернии. Детство мальчика прошло в родительском доме, потом была губернская гимназия в Уфе. После окончания гимназии родители повезли молодого человека в Санкт-Петербург и начали готовить сына к поступлению в юнкерское училище.
В это время в Петербурге проживал известный русский художник Василий Шебуев, который был не только большим художником, но и академиком, заслуженным ректором Императорской Академии художеств. Кем были Шебуеву родители Николая и каким образом академик увидел работы будущего известного русского художника-баталиста – история таких сведений не сохранила. Однако, достоверно известно, что именно Василий Козьмич Шебуев настоятельно посоветовал чете Дмитриевых «в виду обнаружившегося таланта» определить сына в Императорскую Академию художеств.
Так Николай Дмитриевич попал в академию, в класс академика Фёдора Бруни.
Учёба, изначально, давалась будущему художнику легко – он быстро получил четыре малых и одну большую серебряные медали, а в 1860 – малую золотую медаль за программную картину «Олимпийские игры».
Окрыленный успехом Николай Дмитриевич задумал написать два больших полотна: «Стрелецкий бунт» и «Софья Витовна на свадьбе Великого князя Василия Тёмного». Художник рассчитывал получить за эти картины Большую золотую медаль и успешно закончить академию.
Стрелецкий бунт
Софья Витовна на свадьбе Великого князя Василия Тёмного
Однако, «человек предполагает, а бог располагает».
Академики решили картины молодого художника не награждать, а Николай Дмитриевич собрал волю в кулак, справился с уязвленным самолюбием и начал писать ещё одну экзаменационную картину.
Но тут случился знаменитый «бунт 14-ти» под руководством Ивана Крамского и Николай Дмитриев-Оренбургский примкнул к «бунтовщикам», и был выпущен из академии со званием классного художника II степени на вольные хлеба.
Николай Дмитриевич принял самое активное участие в создании Санкт-Петербургской артели художников (в которой состоял до 1871 года), начал интересоваться жизнью простого народа и даже «пошёл в народ», для изучения крестьянского быта.
Так появился целый ряд жанровых полотен со сценами крестьянской жизни. А ещё художник трудился (ради хлеба насущного) в качестве иллюстратора. И писал портреты на заказ.
В 1868 году Дмитриев-Оренбургский представил на академическую выставку свою картину «Утопленник в деревне».
Утопленник в деревне
За эту картину художник II степени Дмитриев получил звание академика. Кстати, именно тогда Николай Дмитриев превратился в Николая Дмитриевича Дмитриева-Оренбургского. Новоиспеченный академик добавил к своей фамилии эпитет «Оренбургский», чтобы его не путали с другими художниками Дмитриевыми.
Годом спустя художник был приглашен в свиту великого князя Николая Николаевича Старшего для увековечивания княжеского путешествия по Кавказу, Воронежской и Харьковской губерниям.
Из путешествия Дмитриев-Оренбургский привез целый альбом карандашных рисунков и 1871 году был отправлен за казенный счет, на три года, в заграничную командировку по Европе, для изучения европейской живописи.
Художник живет и работает в Дюссельдорфе. О своих надеждах и настроения он пишет художнику И.И. Шишкину:
Дюссельдорф. 30 января 1872 г.
Много я вспоминал об Вас, многоуважаемый Иван Иванович, живя в городе Дюссельдорфе, некогда обитаемом Вами. Не знаю, как было в Ваше время, теперь же Дюссельдорф представляет из себя отличный рынок для картин; из Голландии многие хорошие художники приезжают сюда и живут тут, чтобы выгоднее сбывать свои картины, и действительно цены на вещи мало-мальски порядочные стоят очень высокие.
Да и сколько же здесь людей, охотно покупающих картины, бездна неисчерпаемая, в особенности сравнительно с нашей небольшой кучкой московских и петербургских покупателей, приобретающих картины единственно для того, чтобы сделать себе имя покровителей искусства.
Право, кажется в Дюссельдорфе нет ни одной комнаты, ни единого ресторана, ни одной пивной, где бы ни красовались в золоченых рамах уважаемые здешней публикой труды нашего брата художника; так что о покровительстве искусства нет и речи; дело идёт само собой.
Дошел и до меня слух о перенесении четверговых вечеров из помещения Артели в Общество поощрения искусств; хоть четверговые вечера действительно в последнее время немного имели поощрения от Артели, но все-таки мне весьма грустно, что это так устроилось, не потому, что я, как член Артели, сожалел бы о том, что вечера, устроенные и взлелеянные Артелью, имея в настоящее время перевес голосов, к сожалению, недоброжелающих Артели, отделились от нее; нет, не потому, а мне грустно, потому что и то малое количество русских художников, которыми может гордиться наша матушка Русь, не могут и не умеют ужиться дружно для общих трудов, а при малейшем подстрекательстве, сейчас готовы поссориться.
Весьма рад, что передвижная выставка имела успех, и весьма сожалею, что не мог принять в ней участия. Все мое внимание и все мои силы в настоящее время направлены на самого себя, и потому на общественные дела уже очень мало остается и того и другого.
Тем не менее, было бы весьма приятно, если бы Вы, добрейший Иван Иванович, победили бы в себе Вашу лень к письмам на несколько минут и, присев к столу, черкнули бы мне несколько подробностей о разных общественных, художественных предприятиях, витающих теперь в Петербурге.
Евгении Александровне жму крепко руку и от всей души желаю, чтобы с умножением семейства, умножились бы ее силы и здоровье.
До свидания, добрейший Иван Иванович, буду с нетерпением ждать от Вас весточки.
Не забывайте много Вас любящего Н. Дмитриева-Оренбургского.
Р.S. Заочно могу целовать Лидочку, и ей не будет надобности от меня отвернуться, как она это делала прежде.
По окончании срока командировки Дмитриев-Оренбургский едет не в Россию, а в Париж.
Следующие десять лет своей жизни Николай Дмитриевич живёт и работает в Париже, активно участвует в создании «Общества взаимного вспоможения и благотворительности русских художников», ежегодно выставляет свои работы на Парижском салоне и лишь иногда, изредка, отправляет свои картины в далёкий Петербург.
Большая часть «парижских» работ Дмитриева-Оренбургского была в Париже и реализована, «растворилась» в частных коллекциях, а потому информации о картинах этого периода просто нет (и не известно, сохранились ли картины). Интересно то, что по воспоминаниям современников в Париже Николай Дмитриевич, в большей части, писал жанровые картины русского крестьянского быта.
И именно в Париже Дмитриев-Оренбургский вдруг увлекся батальной живописью.
В 1877 году русская армия выступила в Балканский поход против Турции, имел место быть невероятный всплеск патриотизма, просвещенная Европа сочувствовала русским. Вот и Николай Дмитриевич решил попробовать себя, как художник-баталист.
Въезд Александра II в Плоешти 15 июня 1877 года
Уже после окончания военной компании художник приехал в Петербург и сумел, использую своё знакомство с Великим князем Николаем Николаевичем Старшим, показать свои эскизы императору.
А император заказал художнику несколько батальных полотен о уже закончившейся войне.
Дмитриев-Оренбургский вернулся в Париж и попытался писать ту войну во французской столице… И потерпел неудачу.
В 1885 году художник был вынужден вернуться в русскую столицу: пришлось изучать документы, общаться с участника битв, выехать в Болгарию на места боев. Девять лет ушло на изучение «материала», наброски, эскизы…
И вот через 9 лет батальные картины Николая Дмитриева-Оренбургского начали появляться на выставках. И с большим успехом. Даже скупой на похвалы В.В. Верещагин отозвался очень тепло о работах «нового» баталиста.
Сдача крепости Никополь 4 июля 1877 года
Николай Дмитриевич Дмитриев-Оренбургский становится профессором живописи, целая серия его картин выставляется в Помпейской галерее Зимнего дворца, огромное количество репродукций батальных полотен художника появляется в журналах, красочных открытках.
Впрочем, нашлись и критики. Но очень скромные.
…при отсутствии сильного таланта и непосредственных боевых впечатлений он не смог придать своим картинам ни исторического величия, ни драматической выразительности. Это реалистически-приличные, но сухие иллюстрации, не привлекающие внимания и своей художественной стороной.
Переправа русской армии через Дунай у Зимницы 15 июля 1877 года
Художник писал батальные полотна, периодически вспоминал о своём народничестве и писал жанровые картины о деревенской жизни, увлекся историческим рисунком.
Воскресение в деревне
Умер Николай Дмитриевич Дмитриев-Оренбургский в Санкт-Петербурге, в 1898 году.
Картины художника Николая Дмитриева-Оренбургского
Захват Гривицкого редута под Плевной
Артиллерийский бой под Плевной. Батарея осадных орудий на Великокняжеской горе
Представление пленного Осман-паши Александру II, в день взятия Плевны русскими войсками 29 ноября 1877 года
Последний бой под Плевной 28 ноября 1877 года
Застенчивая девица (У колодца)
Въезд великого князя Николая Николаевича в Тырново 30 июня 1877 года
Штыковой бой полков русской гвардии с турецкой пехотой на Систовских высотах 14 июня 1877 года
Генерал Михаил Дмитриевич Скобелев на коне
Великий князь Сергей Александрович, цесаревич Николай Александрович и великий князь Павел Александрович в Царском Селе
Портрет русского солдата-добровольца
