Когда газетные фотографии этой женщины попадали в руки мужчин, далеких от балета и даже не подозревавших, кто именно сфотографирован, – изображения вырезали, вешали на стенку и любовались, пока бумага не пожелтеет. Влияние карсавинских глаз с поволокой, видимо, было еще более сильным, чем магнетизм ее танцев. А взятые вместе достоинства Карсавиной, женщины и балерины, и вовсе сбивали с ног.

Карсавина наряду с Идой Рубинштейн претендует на первое место в списке самых красивых российских танцовщиц. Современники наперебой превозносили женский магнетизм и поминали сердца, разбитые обеими чаровницами.

Но если инфернальная Ида напоминала то «раненую львицу», то остро заточенную бритву, Тамара Карсавина брала другим: она обволакивала лирико-поэтической эротикой. Обаяние Карсавиной было тем сильнее, что она слыла неприступной особой, не склонной к обычным пошлым амурам танцовщиц.

Рубинштейн до конца дней оставалась способной любительницей, пробившейся благодаря огромному состоянию, позволявшему быть самой себе продюсером и спонсором. Карсавина – одна из лучших профессионалок балета, прима петербургского Мариинского театра начала ХХ века, звезда «Русских сезонов» Сергея Дягилева, прославивших наш балет во всем мире.

Дебют в Мариинском театре

Ее отец Платон Карсавин был танцовщиком Мариинского театра, но не хотел, чтобы дочь продолжила династию – «Таточка родилась слишком деликатной для профессии балерины». Сделать дочку танцовщицей захотела мать, внучатая племянница философа-славянофила Алексея Хомякова. Интеллектуальная жилка в семье передавалась по наследству: родной брат Тамары Лев Карсавин был историком-медиевистом и самобытным мыслителем, за что вместе с другими умными людьми в 1922 году большевики выслали его из России на знаменитом «философском пароходе». Брат и сестра были дружны, Лев звал Тамару «знаменитой добродетельной сестрой», а она его – «молодым мудрецом».

Дебютировав в Мариинском театре, Карсавина быстро нажила себе и могущественного друга (Матильду Кшесинскую), и злопамятного врага (Анну Павлову).

Матильда Кшесинская сама предложила ей покровительство («если кто обидит, скажи»), а происки врагини, не называя ее по имени, Карсавина позднее описала в своей мемуарной книге «Театральная улица», где рассказала, как однажды ревнивая соперница с криками набросилась на начинающую балерину за кулисами, обвинив ее сценический костюм в «нескромности».

Балерина Карсавина не захватывала ни виртуозным шиком, как Кшесинская, ни флюидами «плачущего духа», как Спесивцева, ни трагической пронзительностью, как Павлова. Тамаре были чужды яркие локальные краски, она пленяла нюансами, мягкими переходами одного пластического состояния в другое.

Париж у ее ног

В описаниях карсавинских выступлений подчеркивается ее мимический талант, употребляются слова «неуловимая грация», расхваливаются красивые ступни, стройные ноги и высокий от природы прыжок. Парижский рецензент писал, что на сцене «Карсавина похожа на танцующее пламя, в свете и тенях которого обитает томная нега... ее танцы – это нежнейшие тона и рисунок воздушной пастели».

Тамара Карсавина была преданной соратницей основателя «Русских сезонов», его первого хореографа Михаила Фокина и прочих дягилевских деятелей, большую часть которых вначале составляли мирискусники. «Таточка стала одной из нас», – писал Александр Бенуа. В то время как Кшесинская, невзлюбив Дягилева, ставила ему палки в колеса, используя свои связи при дворе, а Павлова, потанцевав у того же Дягилева на первых порах, позже решительно отказалась делить успех с другими звездами.

Исполнив Армиду в «Павильоне Армиды», Коломбину в «Карнавале», девушку из эпохи романтизма в «Видении розы» и Жар-птицу в одноименном балете, Карсавина навсегда вписала свое имя в историю модерна с его «виньеточной» культурой и избытком декоративной изобразительности. Станцевав Куклу в «Петрушке» (как и многие другие роли – в паре с Нижинским), она вызвала к жизни позднейшие мемуарные вздохи автора хореографии – Фокина: «Я видел много Кукол в этом балете, и все они были хуже первой. Я задавал себе вопрос: «Отчего они не могут танцевать, как Карсавина? Это так просто. Но... не выходило».

Франция ее обожала, а вслед за Парижем полюбила вся Европа. Спектакли с Карсавиной посещали Роден, Сен-Санс, Кокто и главные герои светской хроники. Марсель Пруст, срисовавший героев своей эпопеи с великосветских завсегдатаев «Русских сезонов», после приемов часто отвозил балерину в отель на автомобиле. Не успел ее поклонник на спектакле в Лондоне крикнуть «Карсавина!», как «раздался рев галерки, словно грохот отдаленной пушки, и театр аплодировал двадцать минут».

На Родине

В 1913 году Карсавина свернула европейские гастроли с Дягилевым и больше стала выступать в Мариинском театре. Здесь она с головой окунулась в классический репертуар, станцевав «Жизель», «Лебединое озеро», «Раймонду», «Щелкунчик» и «Спящую красавицу».

Рецензенты, как правило, восхищались ею, но не всегда: время от времени писали о недостатке техники и даже о некоторой сценической вялости, не забывая, впрочем, отметить артистизм. На родине ее экзотическое лицо тоже «любили принцы и поэты» – Карсавина позировала Баксту, Добужинскому, Серову, Судейкину и Серебряковой. Ей посвящали стихи Михаил Кузьмин («Вы Коломбина, Саломея, вы каждый раз уже не та…») и Анна Ахматова («Как песню, слагаешь ты легкий танец…»).

Поэты, как и Карсавина, много лет посещали кабаре «Бродячая собака», где, по уверениям некоторых мемуаристов, разгоряченная Тамара иной раз танцевала на столе, а аплодировать ей могли практически все значительные завсегдатаи «Собаки»: от Северянина, Мандельштама и Гумилева до Прокофьева, Маяковского и Мейерхольда.

Личная жизнь

За Карсавиной ухаживал знаменитый питерский донжуан Карл Маннергейм (тот самый государственный деятель Финляндии, что построил линию Маннергейма, в начале века он был офицером царской армии). Ею безумно увлекся лейб-медик двора Сергей Боткин, позабыв ради Тамары жену, дочь основателя галереи Павла Михайловича Третьякова. Хореограф Фокин три раза делал ей предложение, получая отказ.

С другой стороны, есть свидетельства, что интеллектуальность и начитанность Тамары, небывалые для балерины и женщины тех лет, периодически отпугивали потенциальных поклонников. В результате Карсавина вышла замуж за небогатого дворянина Василия Мухина, пленившего ее добротой, знанием музыки и страстью к балету.

Брак длился до тех пор, пока в 1913 году балерина не пришла на прием в посольство Великобритании. Там она познакомилась с Генри Брюсом, начальником канцелярии посольства в Петербурге. Брюс влюбился отчаянно, увел Тамару из семьи, она родила ему сына Никиту и в 1915 году стала женой британского дипломата. Они прожили вместе более тридцати лет. Впоследствии Брюс, как он в конце жизни написал в мемуарной книге «Тридцать дюжин лун», досрочно прервал дипломатическую карьеру ради триумфов любимой жены: «Несмотря на эгоизм, свойственный мужчинам вообще, у меня не было никаких амбиций, кроме желания находиться в тени Тамары».

В эмиграции

В 33 года Карсавина в последний раз станцевала в Мариинском театре, выйдя на сцену в «Баядерке». С мужем и маленьким сыном в 1918 году прима императорского балета навсегда оставила родину, о которой впоследствии писала: «Россия – дикая страна большой культуры и поразительного невежества».

Она прожила 93 года, что, если верить астрологам, вполне естественно для женщины, родившейся в марте 1885 года (гороскоп Карсавиной указывает на «расположение многих планет в Рыбах, стихии воды», а это признак долголетия). Вторую половину жизни Тамара провела в Лондоне, периодически выезжая на континент – то к Дягилеву, с которым возобновила активные творческие контакты, то сопровождая мужа в дипломатических поездках.

В 39 лет она выступила в театре Ла Скала, два года танцевала в британской труппе «Балле Рамбер» и от души полюбила Англию, хотя не без иронии отмечала особенности островной психологии. О британцах говорила: в глубине души они всегда бывают несколько удивлены, когда обнаруживают, что иноплеменники пользуются ножами и вилками, как и они сами.

Последние годы жизни

В эмиграции Карсавина возобновляла балеты Фокина, учила приму английского балета Марго Фонтейн танцевать Жар-птицу, служила вице-президентом Королевской академии танца, разрабатывала новый метод записи танцев и консультировала балетмейстера Фредерика Аштона по поводу того, как выглядел в Мариинском театре ее любимый балет «Тщетная предосторожность». (Версия Аштона сейчас идет на сцене Большого театра.)

Карсавина написала мемуары, в которых подробно вспоминает о детстве, проведенном в Императорском балетном училище на улице Росси, о Мариинском театре и о первых годах с Дягилевым. Первое издание ее книги «Театральная улица» вышло в Англии в 1930 году, предисловие написал знаменитый писатель Джеймс Барри (автор «Питера Пэна»). Есть русский перевод 1971 года, в нем, естественно, изъяты воспоминания о революции, когда Карсавина описывает мытарства отъезда в эмиграцию.

Ее семья пробиралась на север, в Мурманск, к английским пароходам, успев на пристань за несколько минут до отхода последнего британского крейсера «Вивисбрук» и с замиранием сердца въезжая в попадавшиеся на пути деревни – а кто там: белые или красные? Для первых был припасен дипломатический паспорт мужа, для вторых – подорожная, подписанная красным наркомом Чичериным.

Знаменитая балерина умерла в 1978 году, надолго пережив брата, жизнь которого окончилась трагически. Лев Карсавин много лет жил в Литве, где был профессором университета. После присоединения Прибалтики к СССР «религиозный идеалист» был снят с должности, в 1949 году арестован за антисталинские высказывания и умер от туберкулеза в лагере.

...Ахматова мечтала, чтобы по «Поэме без героя» был поставлен балет. Тамара Карсавина, подруга ее молодости, наверняка была среди тех, кто грезился Анне Андреевне на роль главной героини.

Что такое "печворк"? "Patch" в переводе с английского означает лоскут или заплата. Соответственно, "пэчворк" – шитье из лоскутов. Не знаю, как вы, а я впервые столкнулась с лоскутной техникой в детстве, когда смотрела, как моя бабушка аккуратно пришивает лоскутки к основе, а в результате получается веселенький коврик или симпатичный половичок.

Правда, я не знала, что это называется "печворк". Потом, спустя много лет, мне в руки попались журналы с различными изделиями, выполненными в технике "печворк" - с прихватками и панно, подушками, салфетками, скатертями, покрывалами – всего не перечислить!

Все это выглядело настолько привлекательным, что не могло не вызвать приятного удивления и желания попробовать. Проще всего было делать в технике "печворк" прихватки. Для них можно использовать цветные кухонные полотенца или подобрать ткани, соотвествующие цветовому решению вашей кухни. Нарядно выглядят лоскутные салфетки на кухонном столе - они украсят сервировку и создадут уют.

Оказалось, что в "пэчворке" нет ничего сложного. Как и любое другое рукоделие, "пэчворк" требует аккуратности, терпения и фантазии. "Печворк" складывается, как правило, из нескольких одинаковых лоскутных блоков. Как только такие блоки готовы, можно начинать импровизировать.

Каждый новый вариант соединения лоскутных блоков в единое целое дает совершенно новую картину. Для шитья в технике "печворк" пригодны все виды тканей и даже тонкая кожа, а вот подбор тканей – это ваша фантазия и видение готового изделия.

Да, перед работой все ткани нужно простирать, чтобы потом они не дали усадки и не испортили готовую вещь. Для работы вам потребуются хорошие ножницы, линейки, шаблоны, готовые или же вами сделанные, выкройки и разноцветные нитки.

Блоки для "печворка" составляются из квадратов, треугольников, полосок – как вы сами хотите. Но перед началом работы все же неплохо представлять, что вы собираетесь сделать, а еще лучше – нарисовать узор, разметить, приготовить выкройку, как для всего изделия, так и для лоскутков.

Собранные в изделие блоки сажаются на подкладку, отстрачиваются декоративными строчками, украшаются стразами, пуговицами, аппликациями и окантовываются тканевым кантом или же оформляются в виде панно в рамку. Для диванных подушек и панно можно использовать остатки тканей от портьер.

К слову сказать, по "пэчворку" много книг и пособий с выкройками и полезными советами, так что, начиная осваивать новый вид рукоделия, вам не придется все придумывать самой. А готовые вещи в технике "печворк" приятно порадуют ваших подруг в качестве подарков и отлично украсят интерьер вашего дома.

Попробуйте, это совсем просто!

Как-то сын Анны Ахматовой и Николая Гумилёва Лев Гумилёв, раздраженный тем, как мама разговаривает с заглянувшим к ним человеком, воскликнул: "Перестань королевить!"

А она не могла по-другому. Не зря же в средневековой Европе поэзию называли "искусством дворянским". Имея в виду не столько общественное положение, сколько состояние души сочинителя волшебных строк. А какое же дворянство без королевы? И кому как не Анне Ахматовой быть при таком титуле?

Рождение королевы

Она родилась 11 июня 1889 года по старому стилю, или 23 июня по стилю новому, в Одессе. Район, где это произошло, назывался Большим Фонтаном - и это была самая первая неслучайность в жизни будущей поэтессы. Потому что названия мест, как и имена людей, всегда имеют сакральное значение, всегда прячут в себе какую-то тайну.

Что такое фонтан? Это не просто красивое место с прохладными, переливающимися струями. Это ещё и символ некого прекрасного взрыва. Того самого взрыва, в результате которого и образовалась Вселенная. Учёные так и утверждают: "Вселенная образовалась в результате Большого Взрыва". Взрыва, который, вероятнее всего, направлялся Волей Высшей.

Это взрыв не разрушения, но созидания. И девочка, рождённая в районе Большого Фонтана, тоже была подобна Вселенной, созданной в результате взрыва её Божественного дара. Ведь поэзия Анны Ахматовой - это не строки, и даже не мир, а миры. И приобщение к Вселенной по имени "Анна Ахматова" - это тоже целый мистериальный акт.

Да и само её имя "Анна" полно энергетического наполнения. Мало того, что это библейское имя (правильное прочтение его "Ханнах"), оно ещё и читается одинаково и слева направо и справа налево. В древних мистических школах считалось, что такое имя обладает силой и должно принадлежать только выдающемуся человеку, возможно, тому, кто выполняет особую миссию. И разве не выполняла эту миссию та, что родилась тогда?

Ее настоящая фамилия - Горенко, но после первой публикации отец запретил одиннадцатилетней девочке пользоваться своей фамилией. И тогда Анна извлекла из недр своей родословной фамилию "Ахматова". Такая была у её прабабки со стороны матери.

Быть может, неосознанно, она подчеркнула этим свой двойной вызов обществу: библейское имя "Анна", наполненное величием и трагизмом, помножилось ещё и на фамилию "Ахматова", где отчётливо прослеживался весь самоуверенный блеск Золотой Орды, главной исторической противницы Руси.

Королева и путешественник

В 1890 году семья переехала в Царское Село, где дух неумирающего Пушкина пропитывал каждого неравнодушного к поэтическому слову человека. Там Анна в 1900 году поступила в Царскосельскую гимназию. Естественно, это был не Царскосельский лицей, стены которого знали её кумира Александра Пушкина, но всё-таки какая ниточка преемственности явно прослеживалась.

Анна писала: "Мои первые впечатления — царскосельские: зелёное, сырое великолепие парков, выгон, куда меня водила няня, ипподром, где скакали маленькие пёстрые лошадки, старый вокзал и нечто другое, что впоследствии вошло в "Царскосельскую оду"… Училась в царскосельской женской гимназии. Сначала плохо, потом гораздо лучше, но всегда неохотно. В 1905 году мои родители расстались, и мама с детьми уехала на юг. Мы целый год прожили в Евпатории, где я дома проходила курс предпоследнего класса гимназии. Последний класс проходила в Киеве, в Фундуклеевской гимназии, которую и окончила в 1907 году".

Потом была учёба на Высших женских курсах и на Высших историко-литературных курсах Раева в Петербурге.

Замуж Анна вышла за Николая Гумилёва, который был знаком с ней ещё с 1903 года. Гумилёв был не просто поэтом. Он был учителем поэтов! Он стал основателем целого направления, названного критиками "акмеизмом". Акме – это некая Высшая Сила, то, что управляет миром. И следовательно, акмеисты - это люди, несущие в жизнь эту Силу, понимающие её, толкующие её волю языком поэзии.

Николай Гумилёв был ещё и великим путешественником. Он объездил многие страны, в том числе и загадочные восточные земли, откуда привёз удивительные стихи и восточную философию, веру в судьбу, в карму, в предопределённость всего и вся.

Гумилёв-муж строг, придирчив к менее знаменитой поэтессе, а иногда и насмешлив по отношению к ней. Он мерит стихи на свой аршин. И это часто вызывает недоумение, а то и протест. Но всё равно его авторитет очень велик.

Путешественник и из Анны сделал путешественницу. Она побывала в Париже, потом путешествовала по Италии. Всё это произвело на неё огромное впечатление. А личное знакомство с великим Модильяни оказало влияние на творчество поэтессы. Впрочем, и сам Мастер тоже не остался равнодушен к русской сочинительнице. Есть его рисунок 1911 года, где запечатлена молодая и очень стройная Анна Ахматова.

В 1912 году родился сын Лев Гумилёв, грядущий властитель дум русских. В марте того же года вышел и первый сборник стихов Анны тиражом 300 экземпляров с незатейливым, но полным глубокого тайного, почти мистического смысла, названием "Вечер".

А уже в 1914 году в издательстве "Гиперборей" выходит книга "Чётки" немалым для тех времён (как, впрочем, и для наших!) тиражом 1000 экз. И в том же издательстве "Гиперборей" выходит в 1917-м третий поэтический сборник Анны Ахматовой "Белая стая". У него тираж уже 2000 экземпляров! Что свидетельствует о безусловном росте авторитета поэтессы.

Казалось бы, вот она слава, возможность жить литературным трудом, свободно высказывать свои мысли, быть желанной в салонах русской интеллигенции, да и зарубежной тоже.

Королева и Красное Колесо

Но в это время начался выезд Великого Красного Колеса. Оно сверкало всеми оттенками классовой ненависти и легко давило всякого, кто не хотел уступать ему дорогу.

Анна мало интересовалась политикой. Но вряд ли возможно было не заметить, как рядом превращаются в отхожее место святые места русской культуры, поэзии. Всюду сновали "братишки", они убивали попавшихся под руку мальчиков в юнкерской форме, расстреливали офицеров только за то, что они оставались верны присяге. Петербург Пушкина и Достоевского исчезал на глазах. Да не было уже Петербурга, а был Петроград, готовящийся стать Ленинградом.

В 1918 году Анна рассталась со своим учителем и мужем Николаем Гумилёвым, а в 1921 году он был расстрелян как участник белогвардейского заговора. Гумилёв оставался офицером до мозга костей. И даже если он не был причастен к борьбе с Красным Колесом, он всё равно был протестным человеком, Личностью с большой буквы, что было для "пролетариев всех стран" страшным преступлением.

Несмотря на торжественный и неумолимый выезд Красного Колеса, королева Анна продолжает печататься. В апреле 1921 года в издательстве "Петрополис" у неё выходит четвёртая книга "Подорожник", в октябре и пятый сборник - "В лето господне 1921 года". А дальше началась эпоха писания в стол! Подцензурные красные издатели всё менее охотно публикуют старорежимную даму, бывший супруг которой - расстрелянный белогвардеец. В 1938-м её сын Лев тоже познал, что такое красное узилище.

И всё же у Анны не появляется желания покинуть Родину. Она живёт так, как, наверное, жила другая королева, Мария-Антуанетта накануне своей казни. С достоинством! И как Мария-Антуанетта могла, наступив на ногу палачу, сказать "Извините, мсье!", так и Анна гордо шла сквозь свои испытания. Пронзителен и страшен её поэтический документ того времени - поэма "Реквием", которую она даже записывать не решалась, а запоминала: "Это было, когда улыбался только мёртвый, молчанию рад, и ненужным довеском болтался возле тюрем своих Ленинград…"

Королева и война

Войну Анна встретила, как и положено королеве, строго и с абсолютным желанием сражаться до конца. Она даже мысли не допускала о том, чтобы увидеть в немцах "освободителей от ига большевизма":

И всё же по настоянию врачей Анне пришлось покинуть осаждённый Ленинград, она была эвакуирована сначала в Москву, потом в Чистополь, оттуда через Казань в Ташкент, где у неё даже вышел новый поэтический сборник. Только 15 мая 1945 года Ахматова вернулась из эвакуации.

Королева и тиран

Да, Ахматову плохо публиковали, да, старались не замечать, да, у неё неизменно сужалось читательское поле, но она была на воле. Феномен! Судьба! И ещё нечто. Дело в том, что Сталин в юности писал стихи. И всю жизнь был неравнодушен к хорошей литературе. Именно потому он не тронул Булгакова. И хотя говорил про Булгакова, что "он хороший писатель. Но сволочь", тем не менее любил его "Белую гвардию". Не в фаворе, но творили и такие независимые люди русской литературы, как Пастернак и Чуковский. Не успел вернуться в Россию Игорь Северянин, умерший в оккупированной немцами Эстонии. Но разрешение на его приезд было получено.

Конечно, умер в лагере Мандельштам. Но он был не сдержан в своих стихах и высказываниях. Анна же, не принимая сталинского режима, никогда этого не озвучивала. А тирану было важно, что королева не заявляет о своих правах на свободное мнение!

Есть и ещё одна, тайная причина. Ахматова дружила с Натальей Львовой, слывшей "великой питерской колдуньей". Львова, происходившая из знатного дворянского рода, обладала даром предвидения, занималась магией, легко читала мысли человека. Говорят, что Сталин иногда приглашал её для консультаций. НКВД даже переселило её из Ленинграда в Москву, выделив отдельную квартиру. Львова и убедила Сталина не трогать Анну.

Тиран и королева оказались связаны какой-то странной энергетически-смертной связью. Оба ушли 5 марта. Только Сталин в 1953 году, Анна — в 1966-м. На расстоянии роковых, сакральных 13 лет!

Королева и постановление

Однако в 1946 году вышло постановление ЦК "О журналах "Звезда" и "Ленинград", в котором творчество Анны Ахматовой подверглось резкой критике. Теперь королева была обречена на заточение в незримом Тауэре. Она попыталась продемонстрировать свою лояльность к режиму, опубликовав в 1950 году в "Огоньке" цикл стихов "Славу миру". Позже она устыдилась этой слабости, особенно того, что старалась польстить тирану, воспеть его. Однако эта публикация сыграла свою роль. И 19 января 1951 года её восстановили в Союзе писателей СССР.

А в 1956-м вернулся из заключения реабилитированный Лев Гумилёв. Он ошибочно полагал, что мать не прилагала усилий к его освобождению. И с этого времени отношения между ними были очень напряжёнными, будто в королевской семье из трагедии Шекспира!

Возвращение королевы

После Сталина об Анне снова заговорили. Интеллигентный читатель вновь обратил свои взоры к строкам королевы. Анна, которая была уже очень нездорова, активно включилась в литературный процесс. Её даже выдвинули на Нобелевскую премию, но она её не получила. Зато в 1964 году ей присудили престижную премию "Этна-Таормина". А в 1965-м наградили дипломом почётного доктора Оксфордского университета. В этом же году вышел её итоговый сборник "Бег времени".

Этот бег прекратился 5 марта 1966 года в санатории в Домодедово в присутствии врачей и сестёр, пришедших в палату, чтобы осмотреть её. Королева уходила прилюдно, как и положено королеве. Ставшая сестрой Вечности, она предстала миру во всей своей бессмертной величественности и красе.