В Павильонном зале Эрмитажа находится уникальный экспонат коллекции музея — часы «Павлин», изготовленные в 1781 году. До наших дней часы дожили в первозданном виде – это поистине удивительно. Они до сих пор работают, как и 230 лет назад. Князь Потемкин купил эти «волшебные» часы у английского мастера и преподнес их своей возлюбленной – Екатерине II. В Россию часы привезли разобранными в нескольких лукошках для грибов. И здесь этот шедевр собрал и запустил на добрую четверть тысячелетия Иван Кулибин. Возможно именно рука самого известного российского изобретателя дала часам столь долгий срок жизни. Известно, что несколько деталей Кулибин изготовил собственноручно, поскольку некоторые части механизма потеряли при перевозке.

ДАЛЕЕ...

Всю свою жизнь Наталья Васильевна Крандиевская-Толстая прожила «на втором плане», в ореоле славы своего мужа, классика советской литературы Алексея Толстого. Собственная творческая судьба ее сложилась трагично: ярко дебютировав перед революцией, при жизни она выпустила лишь несколько книг, годы жизни с Толстым вообще обернулись для нее поэтической немотой, умерла Наталья Васильевна в безвестности. И даже теперь, когда творческое наследие Крандиевской издано и по праву заняло достойное место на книжной полке рядом с ее младшими современницами Мариной Цветаевой и Анной Ахматовой, она по-прежнему остается в тени этих громких имен...

ДАЛЕЕ...

1. Nocturne in B flat minor, Op. 9 no. 1 - 0:00
2. Nocturne in E flat major, Op. 9 no. 2 - 5:45 
3. Nocturne in F-sharp major, Op. 15, no. 2 - 10:44
4. Nocturne in D flat major, Op. 27 no. 2 - 14:46
5. Nocturne in E flat major, Op. 55 no. 2 - 21:03
6. Nocturne in E major, Op. 62 no. 2 - 26:59
7. Nocturne in E minor, Op. posth. 72 - 35:12
8. Nocturne in C sharp minor 'Lento con gran espressione', B. 49 (Op. posth.) - 39:12
9. Nocturne in C minor, B. 108 - 43:09
10. Nocturne Oubliée in C sharp minor - 46:23

Оказывается, старейшая пивоваренная компания «Карлсберг» (Carlsberg) не только подарила миру уникальный состав дрожжей для пива, но и презентовала отцу-основателю квантовой физики Нильсу Бору дом с пивопроводом в собственность.

ДАЛЕЕ...

Екатерина Ивановна появилась на свет 21 ноября (3 декабря по новому стилю) 1800 года в семье французского эмигранта де Ла Валля, бежавшего в Россию от Великой французской революции и принявшего здесь имя Иван Степанович Лаваль. Матерью ее была богатая купеческая наследница мясниковских миллионов Александра Григорьевна Козицкая, владелица двух имений в Пензенской и Владимирской губерниях с двадцатью тысячами крепостных душ, большого горнодобывающего завода на Урале и золотых приисков. Семья Лавалей слыла несметно богатой, их капитал оценивался в 2 миллиона 600 тысяч рублей серебром. В свое время Александра Григорьевна ссудила находившемуся в эмиграции королю Франции Людовику XVIII 300 тысяч франков, за что позднее Лавалей отблагодарили по-королевски: в 1814 году Иван Степанович был возведен в графское достоинство королевства Французского, переходящее на всех его потомков.

Екатерина Ивановна Трубецкая

ДАЛЕЕ...

Исаак Мечик, фото послано из действующей армии 23 февраля 1916 г.

На сайте «Бессмертный барак», посвященном памяти жертв репрессий коммунистического режима, опубликованы сведения об Исааке Моисеевиче Мечике, деде писателя Сергея Довлатова. Вот несколько строчек, рассказывающих о том, как закончилась жизнь этого человека.

Дата рождения: __.__.1881
Дата смерти: 27 января 1938 г., на 58 году жизни
Социальный статус: беспартийный; комендант Зеркальной фабрики
Место рождения: Владивосток, Приморский край, Россия
Место проживания: Санкт-Петербург (ранее Ленинград), Россия
Место захоронения: Ленинградская область, Россия
Национальность: еврей
Дата ареста: __.__.1937
Приговорен: Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР 18 января 1938 года, по обв.: ст. ст. 58-6-11 УК РСФСР
Приговор: к высшей мере наказания — расстрел
Книга Памяти: Учтен(а) в «Ленинградский мартиролог. Том 8»

Именно ему Сергей Довлатов посвятил первую главу романа «Наши»:

ДАЛЕЕ...

Доктор Боткин и его единственный неправильный диагноз

Боткин вошел в историю как гениальный клиницист. Считается, что он не поставил ни одного неверного диагноза. Впрочем, один все же был. Он стоил доктору жизни