Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 548 сообщений
Cообщения с меткой

сергей довлатов - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
Сергей_Удачин

Слон тоже большое животное

Понедельник, 12 Ноября 2018 г. 10:02 (ссылка)

Байка о Р. ЯКОБСОНЕ и В. НАБОКОВЕ

Вспоминает Сергей ДОВЛАТОВ:
якобсон (480x630, 29Kb)
* Роман ЯКОБСОН
=======
Читать далее...
Метки:   Комментарии (2)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Виктор_Алёкин

Сергей Довлатов. Блеск и нищета русской литературы

Воскресенье, 21 Октября 2018 г. 18:18 (ссылка)

Сергей Довлатов. Блеск и нищета русской литературы. Филологическая проза - СПб.: Азбука; Азбука-Аттикус, 2013 - 253 с. (Азбука-классика) 3000 экз. (о)



Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
ГалаНика

Сергей Довлатов. Марш одиноких

Понедельник, 15 Октября 2018 г. 18:14 (ссылка)

Это цитата сообщения Главный_Мужчина Оригинальное сообщение

Читайте также: 30 лучших цитат Довлатова

002-36 (700x467, 92Kb)
Сергей Довлатов, рожденный в Уфе и умерший в Нью-Йорке, вынужденный эмигрировать на запад, запойный алкоголик, такой простой и понятный душою. Посвятивший свое творчество обычным бытовым вещам, миру, который нас окружают, людям с повседневными историями. Его рассказы, кажутся такими знакомыми и такими родными, даже тем кто не жил в то время и тому, кто не знаком с укладом тех лет.

"Национальность - ленинградец. По отчеству - с Невы." >>>

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Николай_Кофырин

ПИСАТЕЛИ ИНАКОМЫСЛИЯ

Суббота, 13 Октября 2018 г. 04:18 (ссылка)



Настоящая литература – это всегда бунт, бунт против лжи и лицемерия, против аморализма и ханжества, против эксплуатации и безнаказанности.
Есть писатели «послушные», которые обменяли свой дар на «чечевичную похлёбку» различных премий и благосклонность власти. И есть писатели «непослушные» – нонконформисты, писатели инакомыслия. Один из таких – Михаил Веллер.
6 октября 2018 года в книжном магазине «Буквоед» в Санкт-Петербурге Михаил Веллер встречался с читателями и отвечал на их вопросы. Я неоднократно беседовал с Михаилом Иосифовичем, и в этот раз тоже задал ему вопрос. Ответ Веллера озадачил всех присутствующих. «Правда обо всём» – так можно охарактеризовать выступление Михаила Веллера.





Читай и смотри далее - ПИСАТЕЛИ ИНАКОМЫСЛИЯ
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Seniorin

Сергей Довлатов: "Стаханов, Немирович-Данченко и балет"

Вторник, 25 Сентября 2018 г. 09:51 (ссылка)



 



3906024_Balet (700x388, 137Kb)



 



Когда шахтер Стаханов отличился, его привезли в Москву. Наградили орденом. Решили показать ему Большой театр. Сопровождал его знаменитый режиссер Немирович-Данченко. В этот день шел балет «Пламя Парижа». Началось представление.



Через три минуты Стаханов задал вопрос Немировичу-Данченко:



— Батя, почему молчат?



Немирович-Данченко ответил:



— Это же балет.



— Ну и что?



— Это такой жанр искусства, где мысли выражаются средствами пластики.



Стаханов огорчился:



— Так и будут всю дорогу молчать?



— Да, — ответил режиссер.



— Стало быть, ни единого звука?



— Ни единого.



А надо вам сказать, что «Пламя Парижа» — балет уникальный. Там в одном месте поют. Если не ошибаюсь, «Марсельезу». И вот Стаханов в очередной раз спросил:



— Значит, ни слова?



Немирович-Данченко в очередной раз кивнул:



— Ни слова.



И тут артисты запели.



Стаханов усмехнулся, поглядел на режиссера и говорит:



— Значит, оба мы, батя, в театре первый раз?!



 



Сергей Довлатов. «Соло на ундервуде»



 



 



 



3906024_0_87db6_f5ca87c5_L (459x36, 1Kb)



 



 



 


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
ulakisa

«Хочу, чтобы всё было чистым, искренним, как летний дождь, как тихий вальс».

Понедельник, 17 Сентября 2018 г. 20:29 (ссылка)

19.png


Их роман - это четыре встречи и несколько сотен писем. Порой Светлана получала по пять посланий в день. И прятала конверты от родителей. Адрес отправителя мог их огорчить. Довлатов писал из зоны.
Сергей Довлатов умер в Нью-Йорке в 1990 году, 12 лет проведя в эмиграции. Светлана Меньшикова до сих пор живёт в Сыктывкаре по тому же адресу, на который ей сорок с лишним лет назад слал письма «срочник» Довлатов.

40665901_315220649239278_7285927141626085376_n (700x417, 60Kb)

В начале 60-х годов будущего писателя за неуспеваемость отчислили из Ленинградского университета и «забрили» в армию.
21-летний Сергей высадился из поезда на станции Чиньяворык, затем три часа трясся в грузовике, ещё два шёл пешком по узенькой тропинке до лагерных ворот. Бывшему студенту предстояло охранять уголовников.
И здесь Довлатов пережил одно из самых светлых чувств в своей жизни. Фото студентки Светланы Меньшиковой он увидел в газете «Молодёжь Севера».

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
rss_dirty_ru

Сергей Довлатов

Пятница, 07 Сентября 2018 г. 22:30 (ссылка)









Написал yesmish2002
на celebrity.d3.ru
/
комментировать


https://celebrity.d3.ru/comments/1654086

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lazy_Mary

день рождения довлатова, жизнь нелегка, мы и гинеколог буданицкий

Понедельник, 03 Сентября 2018 г. 22:55 (ссылка)




images (300x168, 15Kb)



Ему исполнилось бы 77.



Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Виктор_Алёкин

Умершие 24 августа

Среда, 22 Августа 2018 г. 14:40 (ссылка)

Всеволод Петрович Воеводин [5(18) марта 1907 — 24 августа 1973] — русский писатель. (66)



Симона Вейль (Simone Weil) [3 февраля 1909 — 24 августа 1943] — французский философ. (34)



Андрей Павлович Лупан [2(15) февраля 1912 — 24 августа 1992] — молдавский писатель. (80)

Ежи Эдигей (Jerzy Edigey) [12 августа 1912 — 24 августа 1983] — польский писатель. (71)



Нонна Сергеевна Белавина [27 апреля 1915 — 24 августа 2004] — русская поэтесса. (89)

Людмила Уварова (Любовь Захаровна Медникова) [21 ноября 1918 — 24 августа 1990] — русская писательница. (71)



Григорий Соломонович Глазов [24 сентября 1925 — 24 августа 1996] — украинский писатель. (70)

Мишель Бютор (Michel Butor) [14 сентября 1926 — 24 августа 2016] — французский писатель. (89)

Рената Григорьевна Муха [31 января 1933 — 24 августа 2009] — русская поэтесса. (76)

Александр Александрович Станюта [17 октября 1936 — 24 августа 2011] — белорусский литературовед. (74)

Виктор Петрович Дронников [18 августа 1940 — 24 августа 2008] — русский поэт. (68)

Сергей Донатович Довлатов [3 сентября 1941 — 24 августа 1990] — русский писатель. (48)



Илья Николаевич Тюрин [27 июля 1980 — 24 августа 1999] — русский поэт. (19)

Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Людмила_Мамонтова

20 высказываний Сергея Довлатова.

Пятница, 11 Августа 2018 г. 03:20 (ссылка)

 

Фразы, которые помогут справиться с жизненными трудностями. 
Сергей Довлатов — один из величайших прозаиков ХХ века, человек-легенда, человек-анекдот, человек-миф. Миф, созданный им самим и щедро поддержанный окружающими.
Большинство произведений Довлатова переведено на многие иностранные языки и пользуются заслуженной популярностью во всём мире, хотя в начале творческого пути его отказывались печатать на родине, и известность к нему пришла только после эмиграции в США.
Сегодня «Так Просто!» собрал для тебя 20 самых ярких высказываний Сергея Довлатова, которые в трудные времена смогут подбодрить и помогут найти выход.

20 цитат Сергея Довлатова

*Слабые люди преодолевают жизнь, мужественные — осваивают.

*Большинство людей считает неразрешимыми те проблемы, решение которых мало их устраивает.



*Запомни, можно спастись от ножа. Можно блокировать топор. Можно отобрать пистолет. Можно всё! Но если можно убежать — беги! Беги, сынок, и не оглядывайся…

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Литературный_Вечерок

Воспоминания Сергея Довлатова о Владимире Набокове

Суббота, 14 Июля 2018 г. 15:39 (ссылка)


В начале 50-х годов Владимир Набоков был профессором всемирной литературы и читал лекции о "Дон Кихоте" Сервантеса в Гарвардском университете, пытаясь осуществить свою мечту - стать профессором этого университета. Но сколько раз он туда ходил, каждый раз что-то не удавалось. 



Когда Набоков добивался профессорского места в Гарварде, все члены ученого совета были за. И только Роман Якобсон - выдающийся лингвист с мировым именем - был против. Но он был председателем совета. Его слово было решающим. 



Наконец коллеги сказали: 



- Мы должны пригласить Набокова. Ведь он большой писатель. 



- Ну и что? - удивился Якобсон. - Слон тоже большое животное. Мы же не предлагаем ему возглавить кафедру зоологии! 



По воспоминаниям Сергея Довлатова



6120542_VjYKCeWLrC0 (700x393, 129Kb)

Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Прекрасно-Премудрая

Сергей Довлатов "Это непереводимое слово — «хамство»"

Воскресенье, 01 Июля 2018 г. 14:30 (ссылка)


сергей довлатов о хамстве/3185107_Sergei_Dovlatov_1 (669x433, 121Kb)



Рассказывают, что писатель Владимир Набоков, годами читая лекции в Корнельском университете юным американским славистам, бился в попытках объяснить им «своими словами» суть непереводимых русских понятий — «интеллигенция», «пошлость», «мещанство» и «хамство». Говорят, с «интеллигенцией», «пошлостью» и «мещанством» он в конце концов справился, а вот растолковать, что означает слово «хамство», так и не смог.



Читать далее...
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Виктор_Алёкин

Из чего состоит фильм «Довлатов» Алексея Германа-младшего

Среда, 20 Июня 2018 г. 10:46 (ссылка)

https://www.buro247.ru/culture/cinema/28-feb-2018-dovlatov-movie.html

Что удалось, а к чему есть вопросы

Марина Аглиуллина

1 марта в российский прокат выходит фильм «Довлатов» режиссера Алексея Германа — младшего. Картина уже стала одной из самых обсуждаемых новинок этого года, получила приз Берлинале и была куплена Netflix для проката на англоязычном рынке. Buro 24/7 разбирается, из чего состоит этот фильм и как все это вместе работает (или не очень).

Реверансы Герману-старшему. Каждый, кто смотрел фильмы Алексея Германа — старшего, узнает тут некоторые из его приемов, но в смягченной версии. Камера прямо в центре действия и постоянно фиксирует происходящий вокруг хаос жизни, гул второстепенных персонажей, бубнящих каждый свое, — все эти приемы по наследству перешли Герману-младшему. Если гиперреализм Германа-старшего порой доводил до головокружения и тошноты, то в «Довлатове» вообще нет места какой-либо чрезмерности, а все лишнее скрывает туман, который Герман-младший так любит напустить в своих фильмах. Эта мягкость — залог легкости восприятия, и есть в ней что-то от ретро-сериалов, которые у нас снимают для телевидения.

Довлатов. Бесспорно, нам сложно рассуждать о том, каким в действительности был Довлатов. Тут мы можем обращаться только к разрозненным воспоминаниям его современников, а уж каким он был наедине с собой — остается только предполагать. Тем не менее германовский Довлатов все же не вызывает тех ощущений, которые у многих уже сложились о Довлатове: литератора играет внешне похожий сербский актер Милан Марич, но в остальном он далек от того запойно пьющего и обаятельного человека, каким писателя вспоминают современники. Этот киношный Довлатов растерян, дышит ровно при виде влюбленных в него женщин, хочет купить прощение дочери дорогой куклой, пьет, но почти не пьянеет. Реальный же Довлатов покорно отдавался в руки заинтересованным дамам (особенно если был пьян), мог с кем-нибудь подраться и едва ли так возился со своими детьми. Даже от довлатовского юмора в байопике осталось только приятное остроумие. Конечно, фильм не должен походить на «Википедию», но сложно представить, что такой блеклый образ способен заинтересовать того, кто Довлатова никогда не читал.

Бродский. Бродского тут так много, что порой кажется, будто это фильм о нем. Бродский стал другом Довлатова. Даже когда здесь звучит вслух что-то литературное, то обычно это Бродский читает свои стихи. В действительности же, по воспоминаниям самого Бродского, эти два литератора виделись друг с другом настолько часто, насколько могут видеться люди одного рода деятельности, но разных тусовок — то есть периодически. Дружбы, описанной в фильме, никогда не существовало. Более того, по воспоминаниям знавших Довлатова, писатель даже побаивался Бродского, потому что очень его почитал.

Повторимся, никто не ждет от создателей фильмов идеальной фактической точности, но при всем многообразии окружения Довлатова нам могли рассказать о других, менее известных, но не менее интересных людях. При всем уважении Бродский — один из самых попсовых российских поэтов и, вероятно, самый попсовый из живших в одно время с Довлатовым. Достаточно заглянуть во «ВКонтакте», где у самого крупного паблика про Бродского более 390 тысяч подписчиков, а у аналогичного про Пушкина — 163 тысячи, про Мандельштама — что-то около 10 тысяч, про Цветаеву — 160 тысяч. Всех, кажется, победил Есенин с его более 900 тысяч подписчиков, а у самого Довлатова — 103 тысячи. Можно только догадываться, почему для байопика именно Бродского выбрали в друзья Сергею Довлатову, но сложно отогнать мысль, что дело тут в популизме.

Эпоха. Самое яркое, что есть в этом фильме, — изображение эпохи застоя, наступившей в 1970-х после оттепели предшествующего десятилетия. Контрабандный ввоз западных товаров, стукачи, нелегальная литература, отказы печатать поэтов и писателей, если они не создают чего-то пафосно-возвышенного или хвалебно-бодрящего для власти и пролетариата. В общем, в стране вакуум. Особенно это чувствуется в сцене, где Довлатов, словно по кладбищу, обреченно ходит среди не принятых к публикации рукописей поэтов и писателей, которые велели сдать на макулатуру. Вероятно, этот экскурс в историю когда-то закрытой страны и делает «Довлатова» таким привлекательным для иностранной аудитории.

Козловский. Данила Козловский тут играет фарцовщика Давида, разгуливающего по Ленинграду в коричневой замшевой куртке с бахромой. Из-за границы ему привозят пластинки и джинсы, а он их перепродает, что в то время было уголовно наказуемо. Довлатов тоже ввязывается в эту авантюру ради денег. Если говорить о фильме как о чистой воды байопике писателя Довлатова, то сюжетная линия Давида тут выглядит искусственной и включенной только для того, чтобы вписать в картину Козловского. Однако если думать о «Довлатове» как об иллюстрации эпохи, то фарцовщик и его махинации смотрятся здесь более чем к месту.

Ходченкова. Строго говоря, этот пункт можно было пропустить, но именно поэтому он здесь. Светлана Ходченкова несколько раз за весь хронометраж фильма появляется в роли актрисы, влюбленной в Довлатова. Писатель игнорирует ее и еще пару аналогичных персонажей. При просмотре фильма довольно часто возникает вопрос о необходимости того или иного героя или его сюжетной линии, часто кажется, что очередное действующее лицо вводят, чтобы потом поставить в титры и на промоматериалы имя еще одной звезды (снова популизм).

Ограниченный прокат. В России фильм будут прокатывать всего четыре дня: с 1 по 4 марта. «Прокат необычной картины тоже должен быть необычным», — прокомментировал решение продюсер Артем Васильев. Алексей Герман — младший назвал это «определенным авантюризмом». С чем в действительности связан такой короткий прокат, можно только догадываться. Это может быть и маркетинговый ход, призванный поднять ажиотаж и заполнить все залы на 100%, и какие-то личные причуды создателей. Первый вариант вполне возможен, ведь решение о прокате было, судя по всему, принято до того, как «Довлатову» присудили «Серебряного медведя» Берлинского кинофестиваля за художественный вклад (то есть награждена художник-постановщик Елена Окопная), и до того, как Netflix окончательно решился купить права на показ фильма в англоязычных странах. Сейчас понятно, что такой интерес точно будет мотивировать россиян пойти в кино, чтобы попытаться понять, что же там такое понравилось западным зрителям.

Пропустить «Довлатова» Алексея Германа — младшего значит пропустить раунд кухонных разговоров, ведь эта картина имеет все шансы стать самой обсуждаемой новинкой проката весны, а то и года. При этом фильм ничем не удивит, в нем нет новаторства и сюрпризов, но в целом это кино, на которое не жалко потратить полтора часа и деньги. Из всех возможных развлечений это отличный вариант для спокойного медитативного вечера. Хорошо, если новая работа Германа-младшего побудит прочитать Довлатова или разузнать больше об эпохе застоя — это будет достойный результат.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Виктор_Алёкин

Ленинград, ноябрь

Среда, 20 Июня 2018 г. 10:37 (ссылка)

http://www.colta.ru/articles/cinema/17359

«ДОВЛАТОВ» АЛЕКСЕЯ ГЕРМАНА-МЛАДШЕГО

Василий Корецкий

1971-й, Ленинград, канун очередной годовщины Октябрьской революции. По случаю праздников в городе случается удивительная природная аномалия — круглосуточные белые ночи. Снежно-молочный туман окутывает Васильевский и верфи, просачивается в помещения редакции журнала «Нева», смешивается с табачным дымом коммунальных кухонь. Не замечая странностей природы, по сказочному городу с добродушной улыбкой бродит молодой нигилист в пальто, безработный Сергей Довлатов — до слез мечтающий о публикации автор коротких рассказов о северных лагерях и маленьких людях, внештатник судостроительной малотиражки, раз за разом срывающий дедлайн по написанию душевной рецензии на любительский фильм о спуске на воду корабля «Платон Нифонтов». Всюду Довлатов встречает одних и тех же людей — рыжего поэта Иосифа, лысеющего художника Шолома, фарцовщика Давида в куртке с бахромой — и кого-нибудь из своих бывших. На них, на девушек, которые все без ума от него, молодой прозаик смотрит с ласковым «нет» во взгляде. Возможно, причина в том, что сейчас он не пьет. Ну почти.

Горячие телеграммы с показов Берлинале уже сообщили, что «Довлатов» — это «лучший фильм Алексея Германа-младшего». Берлинские зрители правы. «Довлатов» — действительно «лучший фильм» режиссера, но, конечно, совсем не в том смысле, что это итог какого-то позитивистского движения вперед. Вовсе нет. Как автор, в какой-то момент замкнувшийся на одном наборе тем, дней, характеров, голосов и мебели (предметная среда — важная часть кинематографа Германа-мл.), Алексей Алексеевич уже много лет бежит свой осенний марафон на месте, и события ноября 1971-го, скорее, наиболее конгениально выражают все те же авторские интенции — надрывно-сатирическое живописание надломленной советской интеллигенции, страты, по мнению Германа-мл, стойко пережившей распад СССР и навсегда укоренившейся в культурно-психологическом пространстве России.

О вечной актуальности этого типа нам было сообщено в прошлом фильме Германа (там, напомним, кухонные разговоры продолжались и в будущем, в преддверии Третьей мировой), так что в «Довлатове» автор с чистым сердцем возвращается к изучению своего излюбленного объекта в его естественной среде обитания, шлифуя свой фирменный стиль — сочетание папиного кино с атмосферной спектакулярностью нового русского телесериала. Уже очевидно, что элементы гиперреализма, характерные для фильмов Германа-старшего, превращены его сыном в подобие фамильной собственности, — и неразборчивый абсурдный бубнеж, повторяющиеся реплики третьестепенных героев, бессмысленный поток жизни, несущий протагонистов сквозь коммунальные и публичные пространства, знакомые нам по «Лапшину» и «Хрусталеву», продолжают свое удручающее воздействие на зрителя и в «Довлатове». С поправкой на время и кадры, разумеется. Чертовщина бесплотных голосов тут как-то совсем уже отслоилась от визуального (возможно, это непреднамеренный эффект процедуры озвучания — все-таки роль Довлатова играет сербский актер Милан Марич), выделив особую старательность актеров. Прихотливость постановки (чего стоит так любимая режиссером туманность), общее несдержанное презрение (его легко спутать с сочувствием) к советскому человеку, кастинг (вообразите себе в ролях советских граждан, замученных дефицитом и ОБХСС, Данилу Козловского или Светлану Ходченкову, члена Партии как минимум с 2010 года, — а Артура Бесчастного в роли Бродского и представлять не надо ) — все это делает «Довлатова» удивительно похожим на остальгический сериал Первого, на ту же «Таинственную страсть» (Константин Эрнст, кстати, — один из сопродюсеров «Довлатова»), только с хорошим оператором (Лукаш Зал, в частности, снимал «Иду»). Можно до пены у рта спорить о том, похож ли актер Марич на Довлатова, а Артур Бесчастный — на Бродского, но что оба их героя в глазах современного зрителя похожи на бесхребетных мудаков — тут, кажется, двух мнений быть не может. Впрочем, остальные персонажи еще никчемнее; взяв за эталон атмосферу «Июльского дождя», Герман напалмом выжигает из этих людей способность к рефлексии, вычеркивает из их скверных характеров любые основы для оправдания (представьте себе героя Визбора, но без фронтового прошлого — тут все такие). Особо циничная деталь: весь фильм Довлатов безуспешно пытается достать гигантскую немецкую куклу — своеобразную взятку, которой он хочет купить у дочери прощение за то, что ушел из семьи.

Было бы преувеличением считать «Довлатова» и исторической реконструкцией (все-таки застой в фильме чудо как живописен и возвышенно-меланхоличен), и комментарием по поводу текущих событий (ну правда, сейчас печатают даже Настю Рыбку), и завуалированной авторской саморефлексией: довлатовская максима «единственная честная дорога — это путь ошибок, разочарований и надежд» органически чужда Герману, его фильмы никогда не разочаровывали в своей мизантропической безнадеге. Скорее, это сон сегодняшнего школьника, перебравшего советской литературы, официальной и неофициальной, и грезящего о загадочном «Сайгоне» и зловещем ОБХСС, транспарантах и обэриутах, молодом Бродском и старых коммуналках, заморозках, наступивших после оттепели, Евтушенко в красных носках, наконец. Вещь, местами даже неприличная в своем школярском неймдроппинге (Мунк, Ван Гог, Кафка, Гюнтер Грасс, Голда Меир). Но завлекательная.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Виктор_Алёкин

Рецензия: «Довлатов» Алексея Германа-младшего

Среда, 20 Июня 2018 г. 10:31 (ссылка)

http://thr.ru/cinema/recenzia-dovlatov-aleksea-germana-mladsego/

Сергей Сергиенко

Тесно, душно, шумно и сумбурно об эпохе потерянной молодежи.

1971 год, ноябрь. Сергей Довлатов пока еще живет в Ленинграде и испытывает груз того, что его не хотят издавать — рассказы никак не вписываются в политику любого издания, а писать «на заказ» у писателя не получается. Те же проблемы испытывают и друзья Довлатова, писатели, художники и другие представители творческих профессий.

Биопик можно снять по-разному, и Алексей Герман-младший выбирает формат «несколько дней из жизни». Довлатов при этом хоть формально главным героем является, но таковым в большинстве случаев не ощущается: герой Милана Марича все больше наблюдает со стороны за происходящим, изредка отпуская едкие комментарии да пытаясь как-то примириться с жестокой реальностью, в которой нельзя быть собой. Газета требует интервью о нелепом фильме, журнал просит ради публикации рассказов написать стихи про нефтяников и взять интервью у метростроевца-поэта (Антон Шагин) — конечно же, духовно-возвышенное и патриотическое. Вот только реальность Довлатова не делится на белое и черное, а балансирует где-то между этих двух граней, и рухнуть в одну из сторон не позволяет внутренний стержень.

С этой духовной возвышенностью вообще многое связано в фильме: друзья Довлатова, будь то фарцующий художник Давид (Данила Козловский) или знаменитый уже тогда Иосиф Бродский (Артур Бесчастный) — все как один страдают ровно от того же несоответствия требованиям жизни и эпохе. Их посиделки сняты в фирменной манере обоих Германов (младший очень тщательно копирует старшего): тесно, душно и неуютно, отчего представители творческой элиты кажутся потерянными и ненужными, в том числе — и самим себе. Эти теснота и душность здорово работают на атмосферу фильма, позволяя практически физически почувствовать это внутреннее несоответствие людей и эпохи. Удивительно же в этом другое: люди творческие, за редким исключением, творчеством своим словно и не интересуются. Да, в фильме есть Бродский, декламирующий свои свежие стихи, есть еще пара друзей, порывающихся что-то свое читать, Давид один раз покажет свою картину в кадре, да, кажется, промелькнет фоном молодой Макаревич с гитарой. И на этом все — и это в творческой-то тусовке.

Разговоры о творчестве при этом будут возникать в фильме с завидной регулярностью: то и дело Сергея будут спрашивать о его романе (который не идет), в компании будут просить почитать что-нибудь из рассказов. Повторяющиеся снова и снова темы вообще кажутся особой фишкой фильма: так, к примеру, Довлатов, по поводу и без, будет пытаться найти немецкую куклу для дочери. Где-то это работает удачно, а кое-где все же несколько утомляет к финалу. При этом, правда, выглядит все это действительно естественно и живо.

Немного странным выглядит и выбранный период жизни писателя: кажется, что подобная неделя — максимально невыразительна для отражения жизни Довлатова. В ней словно ничего и не происходит, но это лишь на первый взгляд. Удивительное дело: Довлатов действительно хоть и является главным героем фильма, но по своей сути является скорее центральной фигурой для отражения той самой эпохи людей, по своему складу вынужденных идти против системы. И, конечно же, Герман-младший не может не перекинуть мостик в наше время, иронически подтрунивая над тем, что «сверху» просят спортивные драмы и великие достижения, а не произведения о жизни такой, какая она есть. Эту боль за авторов «в изгнании» очень здорово отражает, пожалуй, сильнейшая сцена, где Довлатов ходит среди гор макулатуры и, вчитываясь в фамилии, узнает своих друзей и самого себя. И разговоры об эмиграции кажутся не каким-то упадничеством, а чуть ли не единственной возможностью быть — даже не самим собой, а просто.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Виктор_Алёкин

«Умерли все»

Среда, 20 Июня 2018 г. 10:26 (ссылка)

https://www.ivi.ru/watch/146207/reviews/49157

Рецензия на фильм Довлатов от Сергей Кудрявцев

В своём новом фильме Алексей Герман-младший опять возвращается туда, откуда вроде как и не уходил, даже когда делал современную по времени действия новеллу «Ким» в киноальманахе «Короткое замыкание» или перемещался якобы в недалёкое будущее в ленте «Под электрическими облаками», где всё-таки лучшим сюжетом был рассказ о мятущемся экскурсоводе из исторического музея-усадьбы, чья дальнейшая судьба может оказаться весьма печальной. Собственно говоря, сам режиссёр, начиная со своих первых картин, является словно экскурсоводом по всему ХХ веку - от его начала и до завершения, хотя с этим явно можно поспорить не только на основе произведений Германа-младшего, который будто не в состоянии вырваться из «плена времени», но и судя по тому, что особенно наша страна (впрочем, и человеческая цивилизация в целом), несмотря на технический прогресс, как бы застряла в двадцатом столетии, не перешла на новый уровень, продолжает повторять невыученные уроки прошлого.

Настойчивое обращение к 60-70-м годам, заметное также по ряду зарубежных фильмов и сериалов, оказывается куда навязчивее в российских условиях, превращаясь в своеобразный эскапизм творцов, которым гораздо комфортнее ощущать себя в минувшем, нежели пытаться понять и показать настоящее, что к тому же сопряжено с риском стать неугодным властям и лично испытать преследования, подобные тем, которые пережили, например, реальные и выдуманные персонажи «Довлатова». Хочешь или не хочешь, но лента о «запретах на профессию» и о демонстративном выталкивании тех, кто вовсе не хотел бы уезжать из страны, говорит на своего рода эзоповом языке как раз про нынешнюю нетерпимую ситуацию с травлей «инакомыслящих интеллигентов».

Причём кажется во время просмотра картины Алексея Германа-младшего, что он всё же преувеличивает, односторонне обобщает, чуть ли не тенденциозно освещает «творческий тупик», в котором вынуждены пребывать те, кому не дают никакого хода в искусстве в самом начале 70-х годов. Допустим, в интервью «Новой газете» режиссёр сам называет несколько имён выдающихся авторов, которые умудрялись выступать в ту пору с замечательными произведениями, каким-то образом обходили цензуру, искусно лавировали между «наковальней и молотом», не допуская непоправимых компромиссов, не поступаясь художественными и моральными принципами. Значит, дело в особой человеческой сущности непечатаемых гениев, в их неуживчивости и временами вызывающей свободе существования в реальности и искусстве. Однако именно этот немаловажный аспект словно вообще не интересует создателя «Довлатова», рисующего на экране вполне привлекательный, симпатичный, не лишённый шуток и музыки, по-своему богемный мир непризнанных ленинградских интеллектуалов, за пределами которого вроде как нет и, в принципе, не может быть никакой творческой жизни.

Пожалуй, такая заострённая гиперболизация атмосферы тогдашнего времени, названного «заморозками» в отличие от «оттепели» (вот и действие развёртывается в течение недели в первых числах ноября 1971 года), понадобилась Герману-младшему как раз для того, чтобы явственнее подчеркнуть перекличку двух эпох, будто мы провалились в некую дыру и задыхаемся от отсутствия воздуха почти 17000 дней назад (если переиначить название совсем коротенькой новеллы «5000 дней вперёд» в альманахе для Венецианского кинофестиваля). И в таком случае можно простить сегодняшнему творцу, что он-то не поступает, как герои «Довлатова», и изыскивает способы, чтобы договориться с представителями власти, взять государственные деньги и снять кино о том, как не давали печататься в начале 70-х. А вот режиму действительно удобно поддержать фильм о гонениях на интеллигенцию когда-то в прошлом.

И ведь в профессиональном плане можно предъявить автору не такие уж серьёзные претензии. Он мастерски и изощрённо с помощью художника-постановщика и художника по костюмам Елены Окопной, заслуженно награждённой призом на Берлинском кинофестивале, воспроизводит на экране минувшее время, что умел делать всегда, восприняв это от собственного отца. Новая лента рассчитана в большей степени на контакт со зрителем, даже несмотря на то, что мало кто из современного поколения будет считывать все культурные коды и различные аллюзии. Конечно, повествование рыхловато и порой топчется на одном месте, поскольку изо дня в день (тем более это структурировано по календарю) происходит практически то же самое. Зацикленность и клаустрофобия рассказываемой истории (и не столь уж важно, что несколько хороших сцен сняты на натуре) как бы соответствуют той эпохе, каковой она видится спустя 46 лет.

Куда драматичнее невольное ощущение, что оттуда никому не уйти живым - предстоит умереть прямо на экране или когда-нибудь за кадром, согласно финальным титрам, но и в соответствии с предсказанием странного водителя машины (в эпизодической роли - режиссёр Рамиль Салахутдинов, мало снимающий в нынешние времена). Смерть также врывается напоминанием о погибших детях блокады. И вообще за прошедшие годы умерли почти все свидетели той поры почти полувековой давности.

А ещё хуже, что сквозь призму всех полнометражных работ Алексея Германа-младшего - от «Последнего поезда» до «Довлатова» - воспринимается лишившейся жизни, безысходной, мёртвой, навеки застывшей в «непредсказуемом прошлом», никак не способной выбраться из своеобразной «могилы времени», хронически бесприютная и экзистенциально несчастная страна где-то между Востоком и Западом.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Виктор_Алёкин

«Довлатов»: Восходящая метафора

Среда, 20 Июня 2018 г. 10:21 (ссылка)

http://cinemaflood.com/dovlatov-2018/

«Довлатов» Алексея Германа мл. погружает в атмосферу Ленинграда начала 70-х и позволяет прожить неделю вместе с писателем Сергеем Довлатовым.

Начало ноября 1971 года. Корреспондент заводской газеты Сергей Довлатов пытается не пить, делать репортаж о спуске на воду нового корабля и никак не может решиться на развод. Семь дней из жизни советского артистического общества отвергнутых несвоевременных художников, поэтов и писателей, страдающих от своей непризнанности. Семь дней, полных горя, невзгод и радости, которых хватило бы на целую человеческую жизнь.

Советский постмодернизм

В новом фильме Алексея Германа-младшего, несмотря на название, равноправно сосуществуют три центральных персонажа: сам Довлатов, его близкий друг Иосиф Бродский и советская эпоха. Все они мучительно тонут в единой проблематике — в постоянном выборе между тем, чтобы создавать что-то своё, по-настоящему стоящее, и тем, чтобы следовать за большинством и творить в соответствии со спросом. Герман-младший ставит перед собой и реализует непростую задачу: рассказать некоторые факты из жизни знаменитого писателя и попытаться экранизировать отрывки из его прозы. Благодаря этому режиссёр отчасти прибегает к мифологизации Довлатова, создавая более художественное, чем историческое кинопроизведение, что никак не умаляет ни фильм, ни его персонажей. Особенно важна в этой связи работа Германа-младшего над диалогами, которые помогают зрителю услышать авторский и человеческий голос Сергея Довлатова.

Настали семидесятые. Начались заморозки

Существуя одновременно в жанре байопика и экранизации литературных произведений, «Довлатов» является визуально поэтичным кинопродуктом. Поистине красивое, стилизованное под советский кинематограф изображение Лукаша Зала, изобилующее хрестоматийными длинными планами и умело подмеченными деталями, вторит авторской стилистике центрального персонажа. Зал показывает всех действующих лиц в наилучшем свете, создавая серию эстетически совершенных и чувственных портретов. Нельзя не отметить работу художников, которым удалось в мельчайших подробностях воссоздать эпоху.

Угрюмый позитивизм

Создатели фильма открыто критикуют цензуру, государственное и идеологическое вмешательство в развитие культуры и искусства. В тоне повествования, как и в развитии основного конфликта, также просматривается критика советского строя, который уничижал и вынуждал деятелей искусства идти на крайние меры. Следуя стилистике произведений Довлатова Алексей Герман-младший строит свой критический тон на едких сатирических деталях. Данная критика, однако, смягчается признанием того, что именно этот далеко не самый совершенный строй стал почвой для появления и развития писателей и поэтов мировой значимости.

Вердикт

Лиричная, честная и красивая биографическая драма не только о самом Сергее Довлатове, но и об искусстве в рамках советского общественно-политического строя.

Алина Корниенко

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Виктор_Алёкин

Трудно быть творцом

Среда, 20 Июня 2018 г. 10:12 (ссылка)

https://www.ivi.ru/watch/146207/reviews/49080

Рецензия на фильм Довлатов от Евгений Нефёдов

Сергей Довлатов просыпается, в очередной (наверное, в сотый) раз выслушивая от любимой мамы упрёки в том, что растрачивает жизнь попусту: лучше бы сидел и писал роман, а не терял время в газетёнке. Дальше следует план-эпизод (в том значении, какое вкладывал в термин Андре Базен), задающий смысловую направленность всему кинопроизведению: зрителю дают понять, что репортёр и непризнанный литератор обретается в комнате в «коммуналке». Естественно, приятного тут мало. Однако то, что один из жильцов называет «общим бытом», можно изобразить по-разному. Например, с отличавшими «Покровские ворота» /1983/ Михаила Козакова тёплым юмором и ностальгией. Даже с нотками героического пафоса, присущими «Моему другу Ивану Лапшину» /1985/ Алексея Германа, отца постановщика, где слова рассказчика-повествователя (1) отнюдь не вступали в противоречие с тем, как нарисована картина будней начальника уголовного розыска Унчанска и его соседей. Ну, хотя бы – с не слишком умной незлобивой издёвкой, как в видеоклипе на песню «Коммунальная квартира» группы «Дюна». Но нет! Нам без обиняков показывают всё самое скверное и пошлое: люди, не стесняясь, жалуются на свои болячки, пожилая женщина неделикатно вмешивается в телефонный разговор Серёжи с бывшей женой и т.п. И лишь его тонкая душевная организация не позволяет отреагировать на ситуацию гневно… Во всяком случае – пока не позволяет.

Примерно так и протекает жизнь Довлатова в Ленинграде. Точнее, даже не жизнь – своего рода скитания по белу свету покойника, поставившего диагноз самому себе, отметив в закадровом тексте, что в СССР, если не состоишь в Союзе писателей, ты мёртв… Всё, что открывается взору, провоцирует гулкий внутренний протест – и вызывает ехидную реакцию. Например, слова «жертвы пропаганды» – старика, вопрошающего в общественном транспорте других пассажиров, солидарны ли те с оценкой деяний сионистов. Или провокация «подставного» спекулянта иностранными книгами, предлагающего из-под полы (по поручению компетентных органов) роман Владимира Набокова про «американскую пионэрку» Лолиту. Или затеянные силами трудового коллектива судостроительной верфи съёмки фильма с ряжеными пролетариями в ролях Александра Пушкина, Льва Толстого, Фёдора Достоевского. И, уж конечно, Сергей ни в малейшей степени не проникается энтузиазмом в предвкушении празднования очередной годовщины Октябрьской революции, выражая недовольство холодами, наступившими в начале ноября 1971-го…

Быть может, мастера словесности согревает связь с творческими личностями, с друзьями из среды таких же, неоценённых поэтов, прозаиков, художников? Тоже как-то не похоже. В общении с близким другом Иосифом Бродским всё-таки сохраняется дистанция. Разговоры на посиделках в квартирах и встречах на открытом воздухе становятся всё более вымученными, рутинными. Не лучше положение вещей и в смежных профессиях (например, в киноискусстве). Ещё один приятель, по имени Давид, умудряется органично сочетать занятие живописью с ремеслом фарцовщика, что в конечном итоге приводит к трагедии: арестованный ОБХСС, он предпочтёт тюрьме гибель под колёсами армейского грузовика. О том же, сколько нервов потратил Довлатов на диспуты в редакциях периодических изданий и литературных журналов, излишне и упоминать. Не получается у него исполнять заказы – хоть тресни. Не удаётся сохранять серьёзность, не сбиваясь на иронию, не привнося нотки абсурда, которым-де пронизан окружающий мир. И участь неопубликованных рукописей – отправиться в макулатуру (буквально).

Разумеется, сложно не согласиться с утверждением авторов в том духе, что человек, чувствующий в себе призвание сочинять и не представляющий иной судьбы, не должен отчаиваться и прекращать борьбу. К тому же, и сам Довлатов строго выговаривает товарищу по несчастью: негоже плакаться, терпя фиаско, поскольку талант и успешность – понятия перпендикулярные. Вот только во всём прочем… Режиссёр вряд ли надеялся потрясти публику выпячиванием отрицательных сторон жизни в социалистической сверхдержаве: в данном отношении фильм слабоват даже по меркам «перестройки», не то что отдельных «откровений» последних лет. Но и той правды, которая, как сетовал Сергей, не нужна властям, в ленте почти не чувствуется. «Почти» – это за исключением одного-единственного фрагмента: журналист, пришедший взять интервью у стихотворца-метростроевца, становится очевидцем душераздирающей сцены (обнаружены останки нескольких десятков детей, погребённых заживо в Блокаду), ощущает внутреннее родство с окружающими, столь же обострённо воспринимая горечь невосполнимых потерь, понесённых в Великую Отечественную войну… Остальное экранное время он невольно напоминает инопланетянина, скитающегося по чуждой планете, не понимающего устремлений местных обитателей, безразличного к их радостям, горестям, исканиям – и тем не менее искренне удивляющегося тому, что не может пробиться через стену ответного непонимания и безразличия. Не бюрократических препон, не идеологической опеки, не интриг завистников – именно непонимания и безразличия.

Оставим на совести создателей фильма финальное заявление про миллионы почитателей таланта, обнаружившиеся после скоропостижной кончины писателя в эмиграции. Важнее, что не выдерживает элементарной проверки ни один из ключевых тезисов, озвучиваемых персонажем. Отсутствие членства в вожделенном профессиональном союзе ничуть не мешало чувствовать себя живым (во всех смыслах!), допустим, Владимиру Высоцкому, легко нашедшему отклик в сердцах сограждан: от нефтяников и подводников до номенклатурных работников. И «смелая» догадка о том, что солдаты внутренних войск мало чем отличаются от заключённых, которых стерегут, опровергается тут же: в сновидении, где Сергей возвращается на место службы, дела обстоят очевидным образом иначе. А уж беседа во сне с Леонидом Ильичом Брежневым и вовсе отдаёт жалким фиглярством… По завершении сеанса убеждённости в том, что бескомпромиссный Довлатов с единомышленниками действительно являлись последней надеждой русской словесности или хотя бы голосом поколения, мягко говоря, не возникает. Даже усилия по реконструкции атмосферы канувшей в Лету эпохи не видятся мало-мальски удачными – не идут ни в какое сравнение ни с достижениями Алексея Юрьевича (советского периода), ни с ранними работами самого Германа-младшего. Куда там выдвигать претензии на проникновение в суть того времени, о каком кинематографисты составили весьма поверхностные и приблизительные представления…

__________
1 – «При том мы всё умели, всё могли, всё нам было по плечу. Всё вместе, все вместе, понимаете?»

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Виктор_Алёкин

Рецензия на фильм «Довлатов»

Среда, 20 Июня 2018 г. 10:04 (ссылка)

https://www.film.ru/articles/hudozhniku-hudo

Борис Иванов

Изображение брежневских «заморозков» в культуре на примере молодого Сергея Довлатова в годы его жизни в Ленинграде.

Молодой писатель и журналист Сергей Довлатов (Милан Марич) живет в Ленинграде в начале 1970-х. «Оттепель» подошла к концу, и в эпоху наступившего застоя Довлатов и многие его друзья-творцы не могут ни публиковаться, ни выставляться, если их произведения не вписываются в жесткие рамки соцреализма. Писать же так, как положено, у Довлатова не получается. Слишком уж он внутренне бескомпромиссен, и слишком уж он иронично настроен к окружающей его советской жизни.

Байопики бывают двух типов. Одни «галопом по Европам» охватывают всю жизнь героя, другие же сосредотачиваются на коротком временном отрезке, который авторам кажется наиболее выразительным или интересным. Новая лента Алексея Германа-младшего («Бумажный солдат», «Под электрическими облаками») принадлежит к байопикам второго рода. «Довлатов» отображает предпраздничную ноябрьскую неделю 1971 года и лишь намекает на предшествующую и последующую жизнь знаменитого писателя – будущего мэтра русской эмиграции.

Если бы авторы ленты хотели изобразить «точку перелома» в жизни Довлатова, то они бы, вероятно, выбрали его службу по призыву в охране исправительных колоний. И сам писатель, и хорошо знавшие его люди вроде поэта Иосифа Бродского говорили и писали, что колония перепахала Довлатова и определила его отношение к людям, к жизни, к творчеству.

Режиссер Алексей Герман-младший хотел включить в картину сцену в театре, но не нашел в Санкт-Петербурге театра с советской обстановкой. Везде в последние годы был сделан ремонт
«Довлатов», однако, снят с иной целью. Он показывает не внутреннюю эволюцию героя (Довлатов лишь немного меняется по ходу повествования), а застойный климат культурного Ленинграда 1970-х – заморозки после «оттепели». В фильме Германа Довлатов олицетворяет разочарованное поколение новых «лишних людей», которые обнаружили, что их знания, их способности, их авторские голоса не нужны чиновникам от культуры. Все в один голос твердят Довлатову, что он талант и даже гений, но то, что он пишет, для публикации не годится. Чиновникам нужен «позитив», а когда Довлатов сочиняет искренне или пишет о том, что видел своими глазами, то позитив не получается. Как позитивно описать найденные в закоулке метро останки детей, заваленных при взрыве во время войны?

В том же положении Бродский (Артур Бесчастный) и прочие – те, кто все же смог прославиться, и те, кто умер безвестным. Поэтому они либо через силу выполняют поденную творческую работу (Довлатов служит в заводской газете, Бродский занимается кинопереводами), либо, как невостребованный художник в исполнении Данилы Козловского, фарцуют запретными западными товарами и книгами. А еще они пьют, жалуются друг другу на жизнь, ерничают, тусуются на квартирах и в легендарном кафе «Сайгон», читают стихи, снова пьют… И поговаривают об эмиграции. Не потому, что «там» обязательно будет лучше, а потому, что «там» может быть хоть немного иначе. Это не антисоветчина, не принципиальное противостояние с режимом. Наоборот, это режим выпихивает из страны тех, кого сам же создал, дав молодежи образование, стремление к вершинам искусства и революционную бескомпромиссность.

Вполне очевидно, почему Герман снял такое кино именно сейчас, и режиссер не скрывает, что жизнь Довлатова в начале 1970-х – прозрачный намек на нынешнее положение дел в России, когда широко востребован позитив фильмов типа «Движения вверх», а прежде обласканные «непозитивные» творцы вроде Кирилла Серебренникова чувствуют холодное дыхание заморозков. Конечно, в советское время «Довлатов» не был бы снят, а сейчас его поддерживают Минкульт и Фонд кино, и это очень важное различие, которое Герман признает. Но и написать, что режиссер от страха дует на воду, рука не поднимается. Перемены в самом деле идут, и они заслуживают осмысления и художественного, метафорического отображения. В том числе через обращение к ситуациям из недавнего прошлого.

Суть «Довлатова» диктует особенности повествования. Застойность происходящего подчеркивается отсутствием стержневого сюжета. Вместо движения из точки А в точку Б фильм изображает бег на месте, череду ситуаций, происшествий и разговоров. Некоторые из них печальны и даже трагичны, некоторые – комичны и гротескны, и Герман часто позволяет герою продемонстрировать едкий юмор, которым Довлатов более всего известен. Но даже в самых смешных шутках ленты чувствуется грусть и подступающее к горлу отчаяние. Хотя герой еще надеется, что его начнут публиковать, это душевная инерция, а не искренняя вера в то, что дела могут наладиться. Из-за отсутствия сюжетного драйва смотрится картина тягомотно, однако это позволяет прочувствовать состояние главного героя.

«Довлатов» – портрет художника на фоне эпохи, и эпоха у Германа изображена выпукло и густо, с множеством полузабытых ныне нюансов. Можно спорить о точности деталей и правдоподобии ситуаций, но вряд ли стоит этим заниматься, поскольку фильм на абсолютную реалистичность не претендует. Скорее это отображение ощущения от того времени, которое было у людей определенного круга.

Прежде неизвестный у нас сербский актер Милан Марич в главной роли – открытие фильма, и мы, вероятно, еще увидим его в отечественном кино. Реальный Довлатов был побрутальнее, с более низким голосом, но у Марича превосходно получился «идеализированный Довлатов» – мужественный черноволосый красавец с проницательным взглядом, норовистым характером и артистичной душой. Он интеллектуален, но не мягок, и он из тех редких писателей, кто нравится женщинам, даже если они не знают, кто он такой (Довлатову приписывали сотни романов). Другие актеры в фильме подобраны так, что Марич всегда выделяется на их фоне, и его персонаж даже среди «своих» кажется чужаком. Впрочем, каждый из актеров внешне примечателен, и о каждом из прототипов второстепенных героев можно было бы снять аналогичную ленту. СССР стал не отцом, а отчимом для многих творцов.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Виктор_Алёкин

Пиши еще

Среда, 20 Июня 2018 г. 09:57 (ссылка)

https://lenta.ru/articles/2018/02/20/berlinale2/

«Довлатов» Германа и феминистский вестерн: что смотрят на Берлинском фестивале

На Берлинском фестивале показали единственный российский фильм из основного конкурса — «Довлатов» Алексея Германа, портрет культового литератора в самый сложный период его жизни. Кроме того: братья Зеллнер меняют гендерный баланс целого жанра в конкурсном вестерне «Девица».

Неизвестный. Несчастный. Неприкаянный. Сергей Довлатов (сербский актер Милан Марич), каким он предстает в одноименном фильме Алексея Германа-младшего, мало похож на свой классический образ — ни ерничества, ни самоиронии, ни жизнелюбия. Идет 1971-й, и до признания с публикациями, не говоря уже о повальной посмертной любви соотечественников, еще очень далеко. Пока отмороженный, укутанный туманом Ленинград готовится ритуально нажраться на 7 ноября, Довлатов таскается по редакциям и журналистским заданиям, домашним чтениям и пьянкам в коммуналках, женщинам и друзьям — среди последних выделяются уже публикующийся в Америке, но пока не уехавший в ссылку Иосиф Бродский (Артур Бесчастный) и зарабатывающий фарцой художник Давид (Данила Козловский) — и из разговора в разговор задается одними и теми же вопросами. Почему его не печатают? Почему не принимают в Союз писателей? Создан ли он вообще для литературной карьеры? Где найти 25 рублей на куклу для дочери Кати, наконец?

Фильм Германа-младшего ограничивается всего неделей из жизни все больше погружающегося в депрессию героя — и при этом отказывает своему персонажу в катарсисе: никакого финального откровения здесь не будет. Довлатов ставит самого себя перед дилеммами, которые в будущем будут служить базой его творчества — о грани между гениальностью и посредственностью, о серой зоне между честностью и компромиссом, — но которые, по Герману, не могут быть окончательно разрешены в принципе. Это, пожалуй, мудрый авторский подход — вместо безнадежного соревнования с собственным героем в остроумии, вместо неизбежно пошлых мифотворчества и агиографии (сравните с прошлогодним «Концом прекрасной эпохи» Станислава Говорухина) фильм Германа предпочитает сбить с фигуры своего протагониста все стремительнее покрывающий его налет бронзы, запечатлеть писателя в самый неприглядный и беспросветный период его биографии. Герман как будто отказывается говорить о причинах запоздалой довлатовской популярности, его превращении в натуральный поколенческий символ, чтобы вместо этого на примере Довлатова заговорить о более универсальных материях — в первую очередь о вечном для всех людей искусства сомнении в собственном праве на авторский голос.

Каждый поклонник Довлатова вправе самостоятельно решить, готов ли он принять такую версию портрета кумира (тем более что в российский прокат этот байопик выходит уже 1 марта), — в которой общественного, панорамного, риторического больше, чем так хорошо знакомых по книгам писателя его персональных идиосинкразий. Бесспорно то, что фильм Германа через его фигуру, через обостренность его чувств и оголенность нервов находит ключ для разговора о его времени. Да, сам Довлатов и его дар здесь, в сущности, остаются нераскрытыми, проявляясь и утверждаясь только через взаимодействие с другими персонажами, только через убежденность в его таланте друзей и бывших жен или, например, через паритет, полное равенство в рамках кадра с куда более уверенным в собственном таланте Бродским. С другой стороны, эта многоголосица повествования позволяет передать само мироощущение человека эпохи застоя: затхлость и зябкость тесных коммуналок, водочных запоев, бесконечного лавирования между тотально фальшивыми нормами такого бытия. Сам Довлатов, застрявший в общем тупике этого мира, имеет право оставаться загадкой и к финальным титрам — тем более что фильм Германа, отказываясь возвеличивать своего героя, утверждает именно за ним и им подобным, за поэтами право служить самым точным отражением своей эпохи. А значит, и дает подсказку, где искать голос современности — в конце концов, похожи не только советские 1970-е и российские 2010-е, а и времена вообще: легких, счастливых, героических попросту не бывает.

Показательно нарушает каноны и другой конкурсный фильм Берлинале — не столько вестерн, сколько антивестерн Дэвида и Нэйтана Зеллнеров «Девица». Формально начинается он с классических для историй о Диком Западе позиций: поразительно чистенький, даже невинный на фоне грязных, вонючих, пропитых вестерн-типажей герой по имени Сэмюэл Ал (Роберт Паттинсон) стремится поскорее обручиться с ждущей его где-то далеко красоткой (Миа Васиковска), для чего выписывает из Англии белоснежную пони по кличке Ириска и ангажирует с собой в дорогу пастыря-пропойцу, которому предстоит оформить брак. Вот только, как он уже по ходу путешествия сообщит спутнику, есть небольшое препятствие: в его отсутствие девушку похитил какой-то местный головорез. На месте, впрочем, обнаружится, что все здесь не совсем то, чем кажется: плен — не плен, жених — не жених, любовь — не любовь.

«Девица» неспроста носит именно такое название, при том что дорогая сердцу персонажа Паттинсона героиня появляется в лучшем случае в середине фильма. Немало классических вестернов строилось на предпосылке об оказавшейся в беде девице, нуждающейся в спасательной операции, осуществляемой непременно руками положительных, ратующих за честь и справедливость героев. Братья Зеллнер пользуются этим классическим клише, чтобы затем на его основе последовательно этих бравых молодцев вывести на чистую воду. Все персонажи мужского пола — самопровозглашенные спасители или проповедники, следопыты или индейцы — здесь рано или поздно разоблачаются, демонстрируют или лицемерие, или алчность, или трусость, а то и вовсе преступную, фатальную склонность к витанию в облаках собственных иллюзий и заблуждений. Посреди всего этого вывернутого наизнанку богопротивного пространства, что на протяжении всей киноистории смотрелось территорией геройства, остается лишь один сколько-то симпатичный, заслуживающий доверия персонаж — причем в юбке. Что ж, может быть, мужчины Дикого Запада и не были поголовно самозванцами, лжецами и слабаками, но тот факт, что давно пора было показать, чьей силой и чьим отсутствием на самом деле были оплачены их экранные подвиги, бесспорен.

Денис Рузаев

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Виктор_Алёкин

Бодались телята с дубом

Среда, 20 Июня 2018 г. 09:47 (ссылка)

https://www.kinoafisha.info/reviews/8327284/

Ему снится Брежнев – и иногда Пина Колада. Брежнев жмет ему руку, предлагает сотрудничество: мол, вместе напишем книгу, будут заоблачные тиражи. После таких предложений Сергей Довлатов просыпается в холодном поту. Впрочем, наяву абсурда тоже хватает – и вот безвестный журналист заштатной заводской газетенки берет интервью у Пушкина, заявляющего о своей неприязни к Блоку по причине религиозных соображений. Как сделать из этого репортаж, полный искреннего социалистического оптимизма, Довлатов не знает. Да и зачем ему? Собственно, поэтому в «прогрессивных» литературных журналах двухметрового «нигилиста» даже не замечают. Ведь книга – это «источник трудового энтузиазма», а не то, что вы там подумали…

О «Довлатове» Алексея Германа-младшего заговорили еще до того, как он попал в конкурсную программу Берлинского фестиваля. Причина банальна: интерес к Довлатову (и не важно, показной или настоящий) давно превратился в нечто вроде клейма интеллигентности на лбу любого окультуренного обывателя. При этом для большинства образ автора сложился окончательно и бесповоротно: эдакий «свой в доску чувак», полуалкаш-харизматик, полный сарказма и табачного дыма. Ко всему прочему, для одних он – символ борьбы с системой, для других – «писатель умеренных способностей, сделавший себе имя на демонстративном диссидентстве» (кстати, если вы уверены, что таких немного, то вы ошибаетесь: это весьма распространенное мнение, особенно среди тех, кто смотрит на эту самую «систему» сквозь собственные ностальгические слезы). Как бы то ни было, фигура Довлатова (говоря его же словами) – валюта ходовая, и не пустить ее в оборот было бы, как минимум, странно.

Не менее странно было бы думать, что Алексей Герман-младший, воспользовавшись подобной «валютой», будет оглядываться на чьи-то там представления. (Именно поэтому «окультуренным обывателям» у афиш можно, в общем-то, не задерживаться, а бодро шагать мимо). У Германа автор «Чемодана» и «Компромисса» – не «свой в доску кореш», с которым хотелось бы выпить и поговорить за жизнь по душам; его Довлатов – стопроцентный чужак. И чужак не только для вполне благополучного и довольного собой общества времен застоя – но и для тех, кого это общество пнуло под зад коленом. Довлатов патологически не вписывается в среду, хоть и неотделим от нее.

Собственно, он и не писатель вовсе. В том смысле, что он мог бы быть кем-то еще: поэтом, музыкантом, художником… Мы не видим его за работой: нет ни пресловутых мук творчества, ни бессонных ночей в обнимку с карандашом и бумагой. Наоборот: он спокойно дрыхнет ночами, а ручку держит в руках только когда отбывает свою журналистскую повинность. И это не банальное совпадение. Довлатов в кадре не пишет – зато пытается пристроить написанное (отбивает пороги редакции, знакомится с «большим» человеком, дабы получить членство в Союзе Писателей и так далее). Вообще, слово «пристроить» здесь ключевое. Он не бодается с системой – он пытается пристроиться к ней, не теряя себя. (Понятное дело, что не выходит). Впрочем, он и в своей «диссидентствующей» компании смотрится чужеродным элементом. Да, Довлатов львиную часть времени проводит на поэтических квартирниках, шляется по барахолкам, бухает с друзьями, пытается фарцевать… Но даже на самой дружеской попойке он кажется сторонним наблюдателем. Он чужак даже среди своих. Впрочем, как и его друг Бродский. (Хотя какого-то единения нет и между ними.)

Под стать своему герою и сам фильм: он выбивается из многих сегодняшних трендов. В частности, из тренда ностальгического (ведь ностальгия у нас сегодня в цене). Вспомним для сравнения хотя бы «Движение вверх», которое, как и «Довлатов», начинается в 1971-м году. Но картина Антона Мегердичева – это «радость со слезами на глазах». Здесь же ностальгической дымки нет вовсе. Здесь всё под властью тумана – белесого, холодного, мутного. Возникает ощущение отстраненности, неприкаянности, возведенной в абсолют. Кстати, недаром сны в фильме стилистически почти неотличимы от яви: думаю, вполне правомерно трактовать картину Германа как сон о 70-х. Где праздник 7-го ноября – это не счастливая толпа демонстрантов, машущая цветочками и флажками, это видения сюрреалистического толка (когда, например, голову и руки какой-то огромной статуи везут по пустым улицам на разных грузовиках). 

При этом приметы времени выверены досконально – тесные прихожие, узкие коридоры, битком набитые праздношатающимся «народом»; кухонные посиделки, на которых украшением стола служит проросшая луковица в стеклянной банке… Да, Герман много работает с предметным миром, но вот что интересно: этот предметный мир то и дело пасует перед языком метафор. Так, например, обычный питерский двор-колодец с разлетающимися по земле листками забракованных рукописей говорит о жизни «непечатных» авторов больше, чем теснота коммуналок и причитания Бродского о том, что «его вытравливают из страны – а он уезжать не хочет».

Пасует перед метафорой и язык вербальный (кстати, текст – чуть ли не единственное слабое место фильма). Для работы подобного уровня «Довлатов» неприлично болтлив: слова часто дублируют то, что понятно и так. Более того: режиссер то и дело цитирует своего героя, из-за чего разговорная речь время от времени подменяется книжной. Если прибавить к этому то, что  Герман любит снимать непрофессионалов (произносящих свои реплики так, как будто они читают акт о приемке товара), то ситуация и вовсе становится напряженной. Правда, минут через тридцать к такой манере все-таки привыкаешь. Да и на этот раз любителей в кадре не так уж и много. Вместо них на вторых ролях (и даже в групповке) Елена Лядова, Светлана Ходченкова, Данила Козловский, Артур Бесчастный, Антон Шагин, Игнат Акрачков... В главной же роли запредельно обаятельный сербский парень – Милан Марич. Снимал же фильм Лукаш Зал – оператор оскароносной «Иды», чья камера в сочетании с внутрикадровым движением то и дело творит маленькие кинематографические чудеса. Так что некоторую литературность «Довлатову» вполне можно простить. Тем более что это по-настоящему БОЛЬШОЕ кино. И один из самых важных фильмов сезона. Хотя не для окультуренного обывателя, конечно. 

Вера Аленушкина

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<сергей довлатов - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda