Среди веселья и печали 
И этих праздничных огней 
Сидят в кафе однополчане 
В гостях у памяти своей.

Их стол стоит чуть-чуть в сторонке, 
И, от всего отрешены, 
Они поют в углу негромко 
То, что певали в дни войны.

Потом встают, подняв стаканы, 
И молча пьют за тех солдат, 
Что на Руси 
И в разных странах 
Под обелисками лежат.

А рядом праздник отмечали 
Их дети — 
Внуки иль сыны, 
Среди веселья и печали 
Совсем не знавшие войны.

И кто-то молвил глуховато, 
Как будто был в чем виноват: 
— Вон там в углу сидят солдаты — 
Давайте выпьем за солдат...

Все с мест мгновенно повскакали, 
К столу затихшему пошли — 
И о гвардейские стаканы 
Звенела юность от души.

А после в круг входили парами. 
Но, возымев над всеми власть, 
Гостей поразбросала «барыня», 
И тут же пляска началась.

Вот медсестру какой-то парень 
Вприсядку весело повел. 
Он лихо по полу ударил, 
И загудел в восторге пол.

А медсестра уже напротив 
Выводит дробный перестук. 
И, двадцать пять годочков сбросив, 
Она рванулась в тесный круг.

Ей показалось на мгновенье, 
Что где-то виделись они: 
То ль вместе шли из окруженья 
В те злые памятные дни,

То ль, раненого, с поля боя 
Его тащила на себе. 
Но парень был моложе вдвое, 
Пока чужой в ее судьбе.

Смешалось всё — 
Улыбки, краски, 
И молодость, и седина. 
Нет ничего прекрасней пляски, 
Когда от радости она.

Плясали бывшие солдаты, 
Нежданно встретившись в пути 
С солдатами семидесятых, 
Еще мальчишками почти.

Плясали так они, как будто 
Вот-вот закончилась война. 
Как будто лишь одну минуту 
Стоит над миром тишина.

1972

Борис Николаевич Полевой