А дождик пойдёт в этот день непременно,
Прилипнут к упавшей листве мостовые,
И зонтик качнётся… девчонка-царевна
Посмотрит в глаза мне так близко впервые…

Сомкнётся над нами стена водопада –
Хрустальными струями хлынет ненастье,
А мне улыбнётся девчонка-награда
Глазами, в которых и солнце, и счастье.

Не будет уже ничего между нами –
Ни мокрых такси, и ни шума вокзала,
Услышу как ты мне одними губами:
А я ведь другим тебя не представляла…

Нас ранняя осень обнимет за плечи,
Приблизятся взгляды и сердцебиенья,
Казалось, две вечности ждали мы встречи,
Хоть жизнь не бывает длиннее мгновенья.

Всё золото мира – с деревьев на лужи,
Все звёзды вселенной – сквозь землю ручьями,
- Нужна, понимаешь?!
- Ты очень мне нужен!...
И, значит, не властна разлука над нами.
 

А дождик при встрече – святая примета:
Прольётся слезами, и больше не надо!
И осень не повод грустить, если лета
Теплей и светлее моя ненагляда.
 

Как трудно найтись в этом мире огромном,
Но две половинки в нём не разойдутся –
Ты видишь две капельки в небе оконном?
Они обязательно где-то сольются…

Я обиды рассовала по карманам
И царапины как кошка зализала.
Я училась этим маленьким обманам -
Ничего тебе про это не сказала.

В сумку сунула ещё две-три тревоги
И за пазуху упрятала упрёки.
Завязала в узелок свою досаду -
Ничего такого мне теперь не надо!

Мне нельзя заплакать, если захочу я.
И молчать нельзя мне, если замолчу я.
Ну, а главное - глубокие карманы,
Чтобы в них держать свои обманы!

Нетерпению купила я уздечку.
Ожиданию достала птичью клетку.
В уголке сложила каменную печку,
Чтоб кидать туда стихи свои как ветки.

А еще купила швейную машину
И дешёвые обрезки матерьяла,
И себе карманы новые пришила -
Мне уже карманов старых не хватало...
                     Вероника Долина

Художник Иван Анчуков  "Старый клоун"

НАСМЕШКА КОРОЛЯ

Властитель умирал. Льстецов придворных стая
Ждала его конца, сдувая с горностая,
Одежды короля пылинки, между тем,
Как втайне думала: "Когда ж ты будешь нем?"

Их нетерпение заметно королю
И он сказал, съев ломтик апельсина:
"О верные рабы! Для вас обижу сына:
Я вам отдам престол, я сердце к вам крылю!"

И только он умолк - в разнузданности дикой
Взревели голоса, сверкнули палаши.
И вскоре не было у ложа ни души,-
Лишь двадцать мертвых тел лежало пред владыкой.

ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН

На Страстной бульвар, зверь печальный мой,
где никто от нас - носа не воротит,
где зевает в ночь сытой тишиной
сброшенный намордник подворотни.
Дверью прищемив музыку в кафе,
портупеи сняв, потупев от фальши,
покурить выходят люди в галифе,
мы с тобой идем, зверь печальный, дальше.
Где натянут дождь, словно поводок.
кем? Не разобрать царственного знака.
Как собака, я, до крови промок,
что ж, пойми меня, ведь и ты - собака.
Сахарно хрустит косточка-ответ:
(пир прошел. Объедки остаются смердам.)
если темнота - отыщи в ней свет,
если пустота - заполняй бессмертным?
Брат печальный мой, преданность моя,
мокрый нос моей маленькой удачи,
ведь не для того создан Богом я,
чтобы эту жизнь называть собачьей?
Оттого ее чувствуешь нутром
и вмещаешь все, что тебе захочется,
оттого душа пахнет, как метро:
днем - людской толпой, ночью - одиночеством.

Александр Кабанов

Беседа наша шла «вразброс»
И, как бы, «не всерьёз»,
В его ответах был вопрос,
А иногда — курьёз.
— Как жить? — спросил я мудреца.
Уклончив был ответ:
— ЖИВИ ДО САМОГО КОНЦА.
Потом добавил:
— СВЕТ
НЕ ЗАСЛОНЯЙ. ОН НУЖЕН ТЕМ,
КТО РЯДОМ ДЕРЖИТ ПУТЬ.
Вопрос:
— Прости, а как же тень?
Ответ:
— ПРОЗРАЧНЫМ БУДЬ.
— Допустим, буду, как стекло,
Но многим наплевать,
Что не во всех домах тепло,
И не у всех кровать,
И, даже, хлеб не каждый день!
...Потом, как ни крути,
Я не единственная тень
У солнца на пути.
А сколько душ под тенью крыш
«Незрячи» к небесам!
— КОЛЬ ТЫ ОБ ЭТОМ ГОВОРИШЬ —
УЧИСЬ СВЕТИТЬСЯ САМ.

Да-а… До «отметки» мудреца
Я явно не дорос.
Но… До конца — так до конца! —
Вот главный мой вопрос:
— А есть ли Бог? Научный спор
Идёт из века в век.
В его глазах мелькнул укор:
— А ЕСТЬ ЛИ ЧЕЛОВЕК?
-Как? Человеком я рождён,
И понимаю — честь!
Не зверь, не скот, не змей…
А он:
-«РОЖДЁН» — не значит «ЕСТЬ».
Тебе дала природа-мать,
        как человеку, УМ и СТАТЬ,
        Но важно - не забыть:
«РОДИТЬСЯ» — лишь возможность «СТАТЬ»!
Не означает «БЫТЬ».

-Ответ твой слишком уж мудрён,
И где в ответе Бог?
-В ТЕБЯ ПОВЕРИТЬ ДОЛЖЕН ОН
        ЗА ТОТ КОРОТКИЙ СРОК,
        ЧТО ПРОЖИВЁШЬ ТЫ НА ЗЕМЛЕ.
        ПОНЯТЕН ЛИ ОТВЕТ?
… Из глаз его лучом во мгле
Струился ровный свет.

Я думал так: «В конце концов,
Зачем все это мне?
А может, ну их, мудрецов! —
Нашёлся «свет в окне»!

Хотелось злиться — и не мог…
А где-то в глубине,
Я понимал: не верит Бог
Как Человеку — мне.

Сергей Орешкин

Пару дней назад вышла я вечером во двор-темно,ни луны,ни звезд...Пошла в сад и вдруг слышу за моей спиной какой то шорох,как будто листья шуршат. Странно,думаю,на улице абсолютный штиль,листья никак не могли шелестеть... Возвращаюсь обратно и вижу -на асфальте,прямо возле порога кто то сидит. Подхожу ближе,смотрю и понимаю-какой то зверек,но из за темноты и не очень хорошего зрения сразу рассмотреть не могу. Первая мысль была-кошка. Но своей кошки нет(недавно умерла,к сожалению),а чужая так сидеть не будет,сразу убежит. Следующая мысль-ну,хомяк обнаглел, подошел прямо к дому да еще так спокойненько сидит и лапками перебирает.(Хомяки в этом году замучили,какое то невероятное их количество и у нас , и у соседей). Присмотрелась внимательнее-да это ЁЖИК! Я в своей жизни ежиков вообще то видела,но этот был какой то уж очень большой! Я скорее в дом,схватила телефон и давай ежа фотографировать,а он как замер в одной позе,так и сидел пока я телефоном щелкала.Вот такой получился ЁЖИК

Пока я за телефоном ходила,ежик,видимо,решил дать деру,но не успел... Вот в такой позе он замер,и пока я фотографировала,он не шелохнулся. Я принесла ему морковку,положила рядом ,но он сразу начал сворачиваться в клубок.Я ушла,а когда вернулась минут через 10,его и след простыл.Морковка осталась нетронутой.Вот так и закончилась история с ежиком...Да,чуть не забыла-посторонний шум,который я услышала тихим летним вечером-это шорох его иголок.

Посмотрела я фотографии ежика и вспомнила про байку,которая ходила по интернету. Вот она.

Бешеный ежик

Сию историю поведал мне друг-травматолог. Он рыдал и бился головой об стену, что в тот день (вернее, в ту ночь) было не его дежурство. Я в инете уже видел аналогичные байки, стало быть, история пошла в массы. Но – хотите верьте, хотите нет, рассказываю из первых рук, как было в реале. Я по работе уже не первый год тесно сотрудничаю с ребятами из этого травмоотделения, так что не верить им оснований нет.

Словно курица на яйца
ночь на землю опустилась..
Баю-баю, спи, хозяин...
Спи, а я тебе повою.
Перестань курить и думать,
ляг на мягкую подстилку,
не смотри на дно стакана,
это зеркало – кривое.

Я отлично понимаю,
нам, собакам, жить попроще
(а особенно домашним,
небольшим и не в Корее).
Разве трудно, тапки в зубы
(чем вам пёс не гардеробщик?!)?
Облизать лицо и руки?
Ради Бога! Не упреем.

Ну, немного жмёт ошейник
и не каждый день колбаска,
поводок не очень длинный
и нельзя пописать нА пол,
блохи сильно докучают
и почаще бы на вязку...
Ну, слегка обидны «фасы»
и «аппорты» и «дай лапу»...

Человеческий ошейник
тяжелее и теснее,
поводков коротких - сотни,
каждый выдох - по закону
(столько выдумать уставов
не сумел бы и во сне я!..).
Разве может быть счастливой
жизнь без Бога, но с иконой?

Всё равно грызня повсюду,
по-мышиному, подпольно.
Прав Шекспир: весь мир – театр...
Но, Кабуки, ТЮЗ, Ла-Скала..
Где вы, люди, научились
улыбаясь делать больно?
Лучше честно скалить зубы,
чем укромно душу скалить.

Не дури, ложись, хозяин!
Люли-люли, засыпай же!
Или... хочешь, погуляем?
Видишь, звёзды небо крестят!
В сон не спрячешься от яви...
Сны, порой, ничуть не слаже.
Если ты заснуть не можешь,
то давай повоем вместе.
 

© Беркович Григорий, 2010

Прочитала у   Галина Алик.

МАРКЕС, ГАРСИА ГАБРИЭЛЬ ХОСЕ (Garcia Marquez Gabriel Hose) латиноамериканский (колумбийский) романист, прозаик, журналист.

  «Если бы Господь Бог на секунду забыл о том, что я тряпичная кукла, и даровал мне немного жизни, вероятно, я не сказал бы всего, что думаю; я бы больше думал о том, что говорю.

   Я бы ценил вещи не по их стоимости, а по их значимости.

   Я бы спал меньше, мечтал больше, сознавая, что каждая минута с закрытыми глазами — это потеря шестидесяти секунд света.

   Я бы ходил, когда другие от этого воздерживаются, я бы просыпался, когда другие спят, я бы слушал, когда другие говорят.

   И как бы я наслаждался шоколадным мороженым!

   Если бы Господь дал мне немного жизни, я бы одевался просто, поднимался с первым лучом солнца, обнажая не только тело, но и душу.

   Боже мой, если бы у меня было еще немного времени, я заковал бы свою ненависть в лед и ждал, когда покажется солнце. Я рисовал бы при звездах, как Ван Гог, мечтал, читая стихи Бенедет-ти, и песнь Серра была бы моей лунной серенадой. Я омывал бы розы своими слезами, чтобы вкусить боль от их шипов и алый поцелуй их лепестков.

  Боже мой, если бы у меня было немного жизни… Я не пропустил бы дня, чтобы не говорить любимым людям, что я их люблю. Я бы убеждал каждую женщину и каждого мужчину, что люблю их, я бы жил в любви с любовью.

   Я бы доказал людям, насколько они не правы, думая, что когда они стареют, то перестают любить: напротив, они стареют потому, что перестают любить!

   Ребенку я дал бы крылья и сам научил бы его летать.

   Стариков я бы научил тому, что смерть приходит не от старости, но от забвения.

    Я ведь тоже многому научился у вас, люди.

   Я узнал, что каждый хочет жить на вершине горы, не догадываясь, что истинное счастье ожидает его на спуске.

   Я понял, что, когда новорожденный впервые хватает отцовский палец крошечным кулачком, он хватает его навсегда.

   Я понял, что человек имеет право взглянуть на другого сверху вниз лишь для того, чтобы помочь ему встать на ноги.

   Я так многому научился от вас, но, по правде говоря, от всего этого немного пользы, потому что, набив этим сундук, я ухожу.»

...я умираю всякий раз,
когда молчишь
     темно и колко...
как послепраздничная ёлка
в обрывках серпантинных фраз,
     я умираю всякий раз
душой, обобранной до нитки...
воспоминания-улитки
оставят след —
     сырой и липкий,
я умираю всякий раз...
..сметёшь остатки конфетти
от затянувшихся поминок,
слегка помедлишь,
     может быть,
но разожмёшь свою ладонь,
мурлыкнет благодарно тигр, —
он за решёткою каминной
почти погас —
     почти забыл,
что и пленённый он —
     огонь...
..я умираю всякий раз,
когда молчишь... я умираю
от осознания тоски,
     от одиночества-костра...
но не могу тебя винить — ты сам моим молчаньем ранен,
и мы когда-нибудь сравним:
чей дольше — стон,
     чей тоньше — шрам...
..я умираю всякий раз, но смерть безрадостна, поверь мне,
и синтезировать стихи из этой боли — тоже боль,
нет сокровенней ничего, чем робкой мысли откровенье:
хотя б на час вернуть вчера, чтоб только миг побыть с тобой...

Автор Лилианна Сашина

Неоправданно крепкий кофе...
Cortazar... "Foolish heart..."
Полночь...
Без тебя, но... с тобой...
Греюсь.., завернувшись в июль писем, словно бабочка в кокон...
Просто...
на губах...- послевкусия горечь...
На душе...- листопад...
Осень...
Лепестки хризантем... - в выси... белоснежною стаей...
Вроссыпь...
Так и писем моих листья в сны твои... - тишиной ночи..,
мантрой "лю..." на листок белый...
Акварельною птицей в небе.., вдруг слетевшей мазком с кисти и парящей звездой в Деве...
От свечи огонек беглый в твои сны... - миражом.., сказкой..,
той.., в которой ты верил в чудо..,
той.., в которой журавлик счастья.., нами сложенный оригами.., улетая.., кричал громко..:
"...обязательно все еще будет..!"
Обязательно... кобальт ночи... с многоточьями амальгамы
разрисует художник - время в ярко-летний аккорд красок,
ливнем чувств.., органзой радуг окропит.., забинтует раны...
Обнаженною тайной писем обесцветит каприз масок...
Как мне хочется взять в руки и обнять это небо!
Нами... недописано наше лето.., недосказана наша повесть...
Белый лист в твои сны... - двери...
Незнакомкой... - в твои ночи...
Заклинанием...
Криком...
Воплем...
С пересохших губ мантрой... - "Ты есть..."
Неоправданно горький кофе...
Листья писем...
Сентябрь...
Полночь...
Автор Ольга Колпакова

ч

Тебе.

...
И осень позовёт в иное измеренье –
там, отзвук обретя, слова – живых живей,
там падающий лист удерживает время,
чтоб стрелки на часах успели заржаветь:
пусть будет всё – не в срок!
Часов не зная, легче
дышать и пропадать в оранжевом плену:
на стадии такой от осени – не лечат,
её вливают в кровь и назначают внутрь;
...
найди меня, скитаясь по аллеям,
распарывая прелый крепдешин
шагами подуставшими,
жалея,
что нет одной-единственной души,
с которой помолчать светло и грустно
желанно так же, как – поговорить.
Поток багряный покидает русла
тропинок,
хрипло спорят фонари,
стремясь урвать побольше тёмной плоти,
их жадные глаза – желты и злы,
усердно ветвь соседние колотит,
трава сухая стянута в узлы;
печалью ветер примется баюкать –
не поддавайся вкрадчивым речам,
такая осень – лишена уюта.
Найди меня,
я – сердцем горяча.
...
Нас не вылечит тот, кто всё время нас лечит:
и лекарство не впрок, и больные – не мы.
Вечно осень. Та осень, которая – вечность,
то ль украдена нами, то ль – взята взаймы.
Мы её будем жить так, как только придётся –
вне имён, вне времён затерялся Эдем,
там раскрылся физалис оранжевым солнцем
и кораблики клёна плывут по воде...
Вечно – осень. И нам в этой осени – вечность,
точно эху в горах – несмолкаемый гул.
...
Там дожди говорят на знакомом наречье...

– Не могу без тебя.
– Без тебя не могу.
 

Автор Лилианна Сашина

2 сентября 1935 года родился Валентин Иосифович Гафт - Народный артист РСФСР