Как-то зимою, в Питере, в начале 90-х годов дети нашли в парадной маленького котеночка по прозвищу Дюдя Бутербродя. Киска топорщила желтые лапки и жалобно пищала. К сожалению, против оказалась старшая моя кошка Тилли Мотороллер. Я пыталась пристроить Бутербродю - брала кукольную кроватку, клала в нее Дюдю, укрывала кружевным одеяльцем и, слегка выпростав желтые лапочки, ставила на видном месте в переходе. Но вот беда - ничего не помогало, даже такая отличная декорация.
И тут я услышала, что кошачий приют устраивает выставку-раздачу, но можно приходить и другим людям и тоже раздавать. Я очень обрадовалась, взяла Дюдю, неизменную кроватку, сына, и мы отправились на выставку.
С виду все выглядело довольно прилично: на лавочках сидели чистенькие старички и старушки, держа на коленях кошачьих граждан разного возраста, а по залу высокомерно прохаживались редкие посетители. Дюдя принялась жалобно моргать маленькими коричневыми глазками и убедительно протягивать желтые лапки.
Но стало появляться все больше теток с выводками маленьких пушистых котят, которые уж никак не выглядели бездомными. Клиенты толпами сбегались к этим оазисам.
Через некоторое время принесли огромную клетку с дюжинами приютских кошек, ради которых и была затеяна выставка. Приютские сидели неподвижно и старались не оглядываться по сторонам - у них не было ни малейших иллюзий по поводу этого гнусного надувательства. На шейках были повязаны одинаковые белые тряпочки.
В душе у меня поднялась целая буря.
"Вы думаете, что никто из нас не способен взять вас, - мысленно восклицала я обитателям клетки, - но мы... вы понимаете... мы ведь..." Кошки молчали. Особенно мне понравились две сестры - почти подростки, стройные и легкие, как серые ласточки. Они лежали рядышком в уголке, и их молчание казалось насыщенным болью, безнадежностью и смиренной деликатностью. Только надежда позаботиться о Дюде удерживала меня на месте.
Однако эта надежда быстро таяла. Источник домашних котят не иссякал, не успевали разобрать один выводок, как добавлялись еще два. "Видно, бесполезно", - оценила я и принялась складывать не оправдавшую надежд кроватку.
Вдруг я увидела, как у одного старичка напротив забегали глаза. Потом он, воровато оглядываясь по сторонам, отодвинул защелку на приютской клетке, втолкнул своего кота внутрь, захлопнул дверцу и со всех ног припустил к выходу.
Я уже не слышала голос рассудка, кричавшего о благоразумии и квадратных метрах. К счастью, опомнился сын. Он схватил меня за руку и зашептал: "Мама, пойдем домой... Закрой глаза, крепко-крепко! Вот так, теперь иди за мною, не бойся - я держу".
Наступила полная темнота. И в этой темноте я взбиралась по каким-то лестницам, стукалась об углы, задевала головой неизвестные архитектурные элементы. И поклялась себе в том, что, если мне когда-нибудь понадобится животное, я ни за что на свете не пойду в клуб выбирать хорошенького принца с кудрявой родословной. Я возьму в приюте двух молчаливых сестер с белыми тряпочками на тонких шейках.
А дома все обошлось хорошо, потому что весной дети спасли от собаки серенькую Фафи по прозвищу мисс Мурпл. Спокойная умница Фафи мигом навела порядок. Теперь все три кошки мирно умывали друг друга и играли бумажным шариком в кошачий футбол. В доме воцарились мир и спокойствие.

Елена Мурашко (fafina-mur)