Впервые знаменитое «Болеро» Мориса Равеля было исполнено 22 ноября 1928 года в парижской «Гранд-опера» на балетном вечере русской танцовщицы Иды Львовны Рубинштейн.

«Болеро» было исполнено одновременно с «Вальсом» Равеля в премьерный вечер. Хореография и идея постановки принадлежат первой женщине-балетмейстеру Брониславе Нижинской, сестре Вацлава Нижинского, а декорации – Александру Бенуа.

Спектакль ждал настоящий триумф. «Болеро», подобно ряду сочинений Равеля для музыкального театра, получило вполне самостоятельную жизнь. Его победное шествие по концертным эстрадам мира началось сразу же после театральной премьеры. Популярность этого сочинения невероятна. Оно входит в репертуар большинства оркестров мира.

Одна из самых известных постановок «Болеро» — в редакции хореографа Мориса Бежара 1961 года. В главной роли тогда выступила танцовщица Душка Сифниос. Следующим исполнителем стал аргентинец Хорхе Донн. В 1978 году редакцию Бежара повторила Майя Плисецкая.

Источник

Редкие фото великой балерины

2 мая 2015 года ушла из жизни Майя Плисецкая — ей было 89 лет. Красотой, талантом и грацией артистки восхищались миллионы людей. Предлагаем вам вспомнить самые интересные факты из жизни легендарной балерины, а также посмотреть редкие фотографии с ней.

Майя Плисецкая признавалась, что балет «не был страстью ее жизни». Она хотела стать актрисой, как мать — актриса немого кино Рахиль Мессерер. После того, как отец Плисецкой был расстрелян, а мать отправлена в лагерь для жен изменников родины, 13-летнюю Майю удочерила тетя по материнской линии, солистка Большого театра, балерина Суламифь Мессерер, от которой она и унаследовала профессию.

«Люди не делятся на классы, расы, государственные системы. Люди делятся на плохих и хороших. Только так. Хорошие всегда исключение, подарок Неба».

«А что и впрямь человеку надо? Про других не знаю. А про себя скажу. Не хочу быть рабыней. Не хочу, чтобы неведомые мне люди судьбу мою решали. Ошейника не хочу на шее. Клетки, пусть даже платиновой, не хочу».

«Мужчинам всегда нравились красивые фигуры. Я не думаю, что балерины покоряли их своим умом».

«Не люблю суеты. Ни на сцене, ни в жизни... Лишние слова тоже не нужны».

Майя Плисецкая признавалась, что «своего „Умирающего лебедя“ подсматривала в Московском зоопарке»: «Несколько раз ездила туда с единственной целью — подглядеть лебединую пластику, форму движения крыльев, посадку головы на изгибе шеи. Один раз мне повезло. Внезапно черный лебедь в нескольких метрах от меня расправил крылья во всю ширь, поднял свою перепончатую ногу-лапу и встал на другой в классический арабеск. Стоял он неправдоподобно долго. Помню, восхитилась — вот это устойчивость...»

«В искусстве не важно что. Самое важное — как. Нужно, чтобы дошло до каждого, чтобы душу трогало, — тогда это настоящее, иначе никак».

Более полувека Майя Плисецкая прожила в браке с композитором Родионом Щедриным. Их познакомила Лилия Брик, муза и возлюбленная поэта Владимира Маяковского, которая, по словам Плисецкой, любила сводить людей: «Как-то раз она попросила меня напеть на магнитофон партию из „Золотого петушка“ — а потом дала прослушать запись Родиону. У него пробудился интерес ко мне...».

Позже Щедрин собрался писать музыку для балета с участием Плисецкой и пришел к ней на репетицию. Балерина вспоминала, что встретила его в обтягивающем черном эластичном трико, которое подчеркнуло все ее достоинства, чем окончательно покорила композитора.

«Старикашка Фрейд победил», — метко заметила балерина. Композитор в тот же вечер пригласил ее кататься по Москве.

У Майи Плисецкой и Родиона Щедрина не было детей. Балерина не скрывала, что предпочла карьеру радостям материнства: «Появились все признаки, что забеременела. Родить? И расстаться с балетом? Танцевать или детей нянчить — выбрала первое. Щедрин без восторга, но согласился». Плисецкая не жалела о своем решении, потому что «детей с семьями много, а Майя Плисецкая одна».

Родион Щедрин всегда сопровождал Майю Плисецкую во время гастролей. Балерина хранила свою помаду в кармане пиджака супруга, так как сама все теряла, а муж постоянно находился рядом. Щедрин посвятил жене много балетов, в числе которых «Анна Каренина», «Чайка» и «Дама с собачкой». Сама Плисецкая, покинувшая сцену в 65 (!) лет, говорила, что муж продлил ее сценическую карьеру на 25 лет.

Долгие годы ее связывала дружба со знаменитым французским кутюрье Пьером Карденом, у которого она и ее муж — композитор Родион Щедрин — одевались. А началось все с ее Кармен. Впервые Карден увидел Плисецкую именно в этом образе. Она настолько поразила его воображение, что он вдохновился до конца своих дней ею как божеством.

Карден сделал специально для Плисецкой костюмы к балетам на музыку Щедрина «Анна Каренина», «Чайка», «Дама с собачкой». Когда великий кутюрье приезжал в Москву, в вечере в его честь принимала участие и Майя. Она выходила на подиум в Париже, когда он представлял свою коллекцию.

«У нее был безупречный вкус, — отметил мэтр. — Она прекрасно разбиралась в моде, была необычайно элегантна». Директор высокой моды Дома Пьера Кардена Мариз Гаспар отметила, что она и ее коллеги навсегда запомнят легкость и простоту, с которой держалась одна из самых известных в мире звезд балета. «У Майи всегда было ласковое слово для каждой из наших сотрудниц, — отметила она. — Все мы бережно храним подаренные ею русские сувениры».

Ив Сен-Лоран восторгался Майей Плисецкой и его вдохновляло то, что она бросала вызов всему консервативному обществу того времени. Кутюрье создал нежно-розовый шифоновый хитон — неимоверно женственный и одновременно откровенный, как и сама Майя. Его всегда привлекала русская культура и он искал её отражение в людях.

«Не жрать! Более действенного способа быть в форме еще не придумали».

«... Я работать с исступлением не привыкла. Ролан Пети сердится:

— Вы со мной такая ленивая — или всегда?
— Мне главное — запомнить текст, потом прибавлю.
— Странная русская школа, — резюмирует Ролан.
— Что ж тут странного? Я хочу танцевать до ста лет.
— А если не лениться?
— Больше сорока не протянешь...»

«Почему я понравилась французам? Пришлась им по душе? Впрямую задавала я этот вопрос десятке самых сверхфранцузов — Луи Арагону, Ролану Пети, Жану Вилару, Иветт Шовире, Жану Бабиле... Все сходились на одном: мне удалось переключить внимание аудитории с абстрактной техники — на душу и пластику. Когда я танцевала финал второго акта, взгляды приковывались к рисунку лебединых рук, излому шеи; никто не замечал, что мои па-де-бурре не так уж совершенны. Немало балерин „Гранд-опера“ могли исполнить па-де-бурре отточеннее, с лучшим вытяжением подъемов, выворотнее. А спеть руками и абрисом шеи тему Чайковского?...»

Дам вам совет, будущие поколения. Меня послушайте. Не смиряйтесь, до самого края не смиряйтесь. Даже тогда — воюйте, отстреливайтесь, в трубы трубите, в барабаны бейте... До последнего мига боритесь... Мои победы только на том и держались. Характер — это и есть судьба».

Источник