И, наконец в новом варианте автор написал свой портрет уже справа в соответствии со своим возрастом (в 2000 году И. С. Глазунову исполнилось 70 лет).
Разгром Храма в Пасхальную ночь. 1999,Холст, масло. 400 на 800
Велика эта работа не размерами полотна (8х4 метра), но прежде всего монументальностью замысла.
На полотне запечатлено смертельное столкновение двух стихий, олицетворяющее извечную борьбу Добра и Зла. Время действия — начало 20-х годов. В православный храм, куда собрались представители всех сословий дореволюционной России, врывается интернациональная банда.
В центре композиции — комиссар в кожаной куртке с маузером, держащий на поводке собаку с Георгиевским крестом на шее.
Его ненавидящий взгляд через пенсне направлен на распятие Христа в правой стороне картины.
Во всей жестокости его облика читается предвкушение достижения вожделенной цели, некогда выраженной в кличе масонского "оракула" Флери: "Долой распятого! Ты, который уже восемнадцать веков держишь мир под своим ярмом! Твое царство кончено! Не нужен Бог!"
За ним сплотилось, кажется, все вселенское отребье. Матрос с винтовкой и пулеметом, орудием массовых казней; персонаж, выпускающий из мешка свинью с церковным крестом; блудница в генеральской шинели, накинутой на голое тело; баба в горностаевой шубе, добытой при осуществлении девиза “Грабь награбленное!”; “революционная семья” в венчальных коронах, на которых пришпилены пентаграммы...
Известно, как во времена “великой французской революции” алтарь храма занимала голая проститутка...
Известно и то, что ударной силой революций становились наемники - китайцы, латыши и другие, отличавшиеся особой беспощадностью в расправах с коренным населением.
Вот и здесь мы видим китайчонка в офицерской фуражке.
Кровожадная черная масса, подпираемая врывающимися в храм лошадьми (вспомним о конях Апокалипсиса), обрушивается на тех, кто пришел восславить Воскресение Спасителя, светлейший православный праздник. “Изыдите”, — простирает в гневном жесте руки служитель Церкви Христовой.
Окружающие его люди — это та Россия, которая приняла на себя самый сокрушительный удар сатанинской силы. Стоит вглядеться в лица этих людей, чтобы почувствовать, какой была подвергшаяся распятию Россия, с ее священнослужителями и юродивыми Христа ради, дворянством, воинством и купечеством, простыми пахарями, со всеми теми, кто был олицетворением государственного строительства на началах православия, самодержавия и народности.
Как изумительны в своей выразительности женские лица, несущие печать трагедийности от свершающегося глумления! Как индивидуален каждый образ и при этом будто узнаваемый с первого взгляда или вызывающий определенные ассоциации с известными образами.
Узнаваемость времени и его характерных образов объясняется глубочайшим проникновением художника в историческую ткань эпохи. Атмосфера действия и образы картины воссозданы на основе редкостного богатства исторических и художественных материалов, собираемых им в течение всей жизни.
В их числе редкие отечественные и зарубежные издания, как, например, трехтомный альбом портретов русской аристократии, вышедший в Испании в 1987 году; чудом сохранившиеся родовые коллекции; собственные зарисовки с натуры, сделанные в студенческие годы; образы реальных людей, переживших революционное лихолетье и последующие “великие переломы”.
Естественно, в картине отразились и биографические мотивы. Те, кто знаком с книгой-исповедью И. Глазунова “Россия распятая”, в офицере со свечой и стоящей рядом с ним женщиной могут узнать родителей художника, а в образе государственного сановника в левом углу картины — его деда.
Происходящее в храме трагическое действо свершается на фоне евангельских сюжетов, запечатленных на стенах оскверняемого храма.
Земное в картине перекликается с небесным, и эта перекличка заставляет глубже вдуматься в происходящее, соотнести прошлое с нашими днями, задуматься о будущем.
Читать далее...