Леонардо да Винчи (1452-1519)

Джоконда. Портрет Моны Лизы

ДЖИОКОНДА

Я люблю  Вас тепло и внимательно,

Так, как любят ушедших невест.

Для меня это так обязательно,

То, что Вы мне надели свой крест.

Почему Вас зовут Джиокондою?

Это как-то не тонко о Вас.

Я в Вас чувствую строгость иконную

От широко расставленных глаз.

Я в Вас вижу "Царицу Небесную",

Богородицу волжских скитов,

"Несказанную радость" чудесную

Наших русских дремучих лесов.

И любовь мою тихо и бережно

Я несу, как из церкви свечу.

Разве счастья словами измеришь дно?

Сам себе улыбнусь. И молчу.

Так не хочется скомкать поспешностью

Наш стыдливый и горький роман.

Да хранит Вас Господь с Вашей внешностью

От меня, от любви и от ран.

А.Н.Вертинский  Константинополь 1920-1921

 Аляска Джека Лондона

...Прихрамывая, они спустились к речке, и один раз тот, что шел впереди, зашатался, споткнувшись посреди каменной россыпи. Оба устали и выбились из сил, и лица их выражали терпеливую покорность — след долгих лишений. Плечи им оттягивали тяжелые тюки, стянутые ремнями. Каждый из них нес ружье. Оба шли сгорбившись, низко нагнув голову и не поднимая глаз.

Джек Лондон "Любовь к жизни"

    В 1897  году Джеку Лондону шел двадцать второй год. За плечами было голодное детство. Родной отец его не признал.  Фамилию Лондон Джек получил от отчима. Трудиться он начал с десяти лет, сначала как продавец газет, был браконьером -промышляя устриц в запретных местах - и борцом с браконьерами - ловцами рыбы. Возил тачку с углем на электростанции, стирал и гладил белье, трудился на джутовой фабрике. Все работы давали один доллар в день. И это все, что он мог принести в дом после смерти отчима, чтобы поддержать мать и двух сводных сестер.

К двадцати годам Джек узнал безработицу, бродяжничал по стране в товарных вагонах - ночевал, случалось, без одеяла на куче угля, еду варил в консервной банке на железнодорожных путях. Но это не был опустившийся люмпен без будущего. Привыкший с детства поглощать книги, он и теперь старался с ними не расставаться. Все, что успел пережить уже бродило в нем, но еще не созрело. Необходимость зарабатывать хотя бы доллар в день совершенно его изнуряла и истощала. Он чувствовал: загнан жизнью в тупик. Но что делать? Ответ дала судьба. В газетах он прочел: на Аляске найдено золото, и туда устремились искатели счастья. Не удержался от соблазна шестидесятилетний муж сестры Джека. Сама сестра поверила в удачу - за тысячу долларов заложила дом, еще пятьсот взяла из сбережений.

И вот муж ее Шепард и Джек покупают топоры, лопаты, кирки, запасаются инструментами для строительства лодок и нарт, покупают меховую одежду, теплое фланелевое белье, готовят по   т р и с т а   п я т ь д е с я т  килограммов провианта на каждого. Это было стандартное снаряжение золотоискателей. Но у Джека был еще и добавочный груз - записные книжки, карандаши, книги.  Что же он взял с собой? "Капитал" Маркса, "Происхождение видов"Дарвина, "Философия стиля" Спенсера, "Потерянный рай" Мильтона...

   Путь на Клондайк начинался в Сан-Франциско погрузкой на пароход. Судно шло до конечной точки - Скэгвея, далее до Клондайка надо было добираться где посуху, где озерной водою и потом уже верхним течением Юкона...

 Люди с деньгами нанимали индейцев-носильщиков. Джек со своим компаньоном таких расходов позволить себе не могли. Но подняться  на гору смог только Джек, спутник вышел из игры сразу, купив обратный билет в Сан-Франциско. А Джек не просто осилил подъем: заметный, во фланелевой красной рубахе, обгоняя индейцев, он переваливал через гору, частями переносил кладь. Каждый переход отнимал день. Понадобилось девяносто дней, чтобы переправить свой груз только через этот всеми проклинаемый перевал. Аляска громоздила перед идущим все новые  трудности - путь теперь шел по озерам - нужны были лодки. Сноровка и опыт Джека проявились и тут. Срубленные деревья распиливаются на доски, из них строятся две плоскодонки, на которых Джек с обретенными тут друзьями пускается по озерам в направлении Юкона.  В верховьях Юкона у порогов под названием Белая Лошадь берег был облеплен лодками, тысячи возбужденных людей толпились на берегу. Мало кто имел опыт движения по воде. Джек имел и, сделав разведку, предложил компаньонам  рискнуть. Тысячи людей следили, как лодку с сидевшим на корме Джеком швыряло в белом водовороте. Но чудо - она была невредимой и ткнулась о берег. Будущий писатель  выдержал здесь экзамен на право говорить о мужестве человека, испытав сам, что значит быть мужественным в этих краях. Джек наблюдал за людьми и жадно их слушал. Его избушка была самым притягательным местом, где спорили, веселились, строили  планы, но главное - рассказывали. Он заносил в книжки карандашом -"чернила могут быть смыты" - услышанные истории, штрихи характеров, имена, словечки, портреты. Читая Лондона, мы видим его спутников как живых. Двадцатидвухлетний чечако Севера их обессмертил.   Один год пробыл созревающий писатель на покорившей его Аляске.  Когда первый рассказ ("За тех, кто в пути") был напечатан в журнале, автору пришлось занять десять центов, чтобы купить журнал. Восхождение к писательству было похоже на одоление Чилкутского перевала. Он осилил этот подъем...

Василий Песков

Стихотворение в прозе

Иван Сергеевич Тургенев  

Художник Перов В.Г.

Завтра! Завтра!

Как пуст, и вял, и ничтожен почти всякий прожитой день! Как мало следов оставляет он за собою! Как бессмысленно глупо пробежали эти часы за часами!
И между тем человеку хочется существовать; он дорожит жизнью, он надеется на нее, на себя, на будущее… О, каких благ он ждет от будущего!
Но почему же он воображает, что другие, грядущие дни не будут похожи на этот только что прожитой день?
Да он этого и не воображает. Он вообще не любит размышлять – и хорошо делает.
«Вот завтра, завтра!» – утешает он себя, пока это «завтра» не свалит его в могилу.
Ну, а раз в могиле – поневоле размышлять перестанешь.

Май, 1879