Ещё один рассказ. Совершенно другой стиль. Написал давно, сейчас собой не доволен. Не судите строго.
Их было шестеро. Гибкий нетерпеливый весь из белого шоколада Юбчатый. Тёмный пластилиновый ищущий славы Т. Герц. Тихий забитый Кодекс. Резкий бетонно-лёгкий Зы Чи Ган. Ласковый всеми обожаемый Жон Епарт. Пустой последний серый Повелитель. Шестеро принцев, живущих в рубиновом электричестве славы.
Шестеро принцев с мечтой. Одной на всех. Забраться в Неё. В Её темноту. В Её бесконечность. Забраться по стене первобытного здоровья. Перескочить через себя. Через пять чувств и четыре стихии. Взлететь в Её малиновую Высь, и остаться в Ней навсегда.
Шесть принцев каждый день собирались вместе. Каждый день говорили о Ней. Каждый день намеревались решиться, пойти:
- Накоплю только сил...
- Я тоже скоро...
- Я после тебя.
- Надо вместе идти...
- Вот вы думаете: я не пойду. А я пойду. Я пойду, хотя вы думаете, что я как и вы не пойду. Но я не обязан действовать так, как вы действуете. А я пойду. Вот вы думаете, что нет, а возьму и пойду. Вы вот не пойдёте, а я пойду...
Один Юбчатый всегда молчал. Его белый шоколад темнел. Сначала стал молочным, потом тёмным. Он мечтал о Ней. Бился головой о почвенные сцены своих палат. Трясся от страха. Сжимал терпкими пальцами своё русое сумасшедшее сердце. Ему были противны вечные обещания других пяти. И он не мог больше терпеть.
Он вышел. К Её Тропе. Шёл сквозь свой гелиевый народ. А народ шёл за ним, зная, что он решился. Зная, что, пройдя Тропу, он принесёт счастье. Потому что он не Кодекс, не Т. Герц, не Зы Чи Ган и даже не великий Жон Епарт. Потому что он жертва, капля целительной крови. Забравшись в Неё, он всё отдаст.
Были и другие. Раньше, давно. Они все погибали на Её Горе. Была ещё линия Джу, но её никто не брал в расчёт. Периодически принцы из линии Джу пытались пройти Тропу. Но не проходили... Испепелялись.
Юбчатый вступил ногой на начало Её Тропы, Её Горы. Ввысь ввысь ввысь... Вечная секунда. Огонь. Пепел. Сверху. Юбчатый. Пепел Юбчатого. На толпу.
Они пятеро принцев. Потом.
- Юбчатый ушёл.
- Не дошёл?
- Нет... Не дошёл.
- Значит у каждого теперь больше шансов. Надо идти.
- Вот он ушёл, а мы думали, что не уйдёт, а он ушёл. Вы вот тоже думаете, что я не уйду. А я уйду. Уйду за ним. За ним. Вы не будете ожидать, а я уйду. Почему мне не уйти? С чего мне не уйти? Он вот ушёл и я уйду. Сегодня же уйду. Если ничего не случится. Я и вчера хотел уйти. Но дело было. А Юбчатый вот ушёл. И я уйду...
- А зачем нам вообще Она нужна? Почему мы так уверены, что Она даст нам силу? Может Она нам ничего не даст? Кто Она вообще такая? А так, мне хоть хорошо. У меня подданные есть.
- Надо вдвоём идти, вдвоём надо... Один не сможет... Юбчатый не смог.
- ДА О ЧЁМ ВЫ ГОВОРИТЕ?!- воскликнул Т. Герц,- Юбчатый ушёл! И он уничтожен! И теперь он герой! Герой для народа! Теперь он велик. Очередной великан. А кем был раньше? Никем! А теперь он погиб! Погиб ради своего народа! Погиб! А мы? Мы сидим, треплемся, говорим, что уйдём, а на самом деле никуда и никогда не пойдём...
- Уёдём, все уйдём,- возразил Повелитель,- все уйдём к Её Тропе. В своё время. Это наша судьба. Судьба принцев гелиевого народа. Юбчатый ушёл в своё. Его время ушло, и наше прейдет.
- А ведь ты думаешь, что я, именно я никогда не пойду? А я пойду. Уже сегодня пойду. Вы не верите. А я пойду.
- Вдвоём надо идти, в своё время, но вдвоём.
- Да, замолчите вы! Никто из нас не решился на это. Мы не герои! А Юбчатый теперь герой. Он всех нас обошёл.
- Меня не подошёл. Меня мой гелий любит.
- Ну, ты думай, что хош, а сегодня пойду, встану и пойду. Если ничего не случится... Пойду, что не пойти...
- Ради того счастья, что там на верху, стоит лишиться жизни.
-А что там за счастье? Нету там ничего. Потому все и умирают на Тропе. Но может, я и пойду на Гору. Мне народ поможет, подданные, гелий. Они меня любят...
- Надо вдвоём идти. Один никогда не сможет.
- Да, замолкните вы, наконец! Замолкните!!!
Пять принцев в земляном дворце. В мире до мира. Земляной дворец. А снаружи вместо земли – гниль. В этой гнили жили подданные. Гелиевый народ. Принцы не были из гелия. Принцы были особенными. Там где заканчивалась гниль, начинался Мармелад. Её Мармелад. Она. Она Небо. Она в вышине. Она, красного кровавого небесного цвета. Она, желанная и недоступная. Недоступная для народа. Для людей. Она. Только принцы могли прийти к Ней. Только заискивающие обиженные и злобные. И только один путь, испепеляющий всех. Только Тропа, Гора.
Т. Герц пришёл к Горе. Никого за ним. Слава... Слава... И хорошо, что он один. Ему не нужна гелиевая слава Юбчатого. Он должен затмить его. Пройти Тропу, предстать перед Ней. Он тогда будет лицом, грудью, телом, символом славы.
Он сделал шаг вперёд. Но Тропа не приняла его, отбросила назад. Ещё попытка. Снова оттолкнула. Снова и снова. Т. Герц хватался за воздух, снова и снова падал на мармеладную Предгорную землю.
Его уже окружили люди. Подданные. Они смотрели на корчащееся от отчаяния тело принца.
- Почему?: За что? Чем я плох! Я принц малахитовой Пустоты? Я недостоин? Почему?!
Люди. Его народ. Они смеялись над ним. Над принцем. Слава. Вот она слава...
Он вернулся во дворец. Четверо принцев как-всегда:
- Надо сходить. Посмотреть на неё. Ведь, может, посмотришь и решишься.
- Одному идти бесполезно.
- А я сегодня пойду. Ну, может завтра. Я давно собираюсь. А вы вот не верите, а но я пойду. Пойду, пройду, заберусь, а вы так и будите здесь.
- А ведь, как с Юбчатым может случиться, может. А я пожить хочу. Поправить. Мне хорошо править. Меня подданные любят.
- Слышал, я, что Т. Герц сегодня к Тропе ходил. Гора его не приняла.
- Это правда?
Т. Герц молчал. Безнадёга сидела в его сердце.
- Что ж, может он не настоящий принц. Я вот настоящий. Народ это подтвердит. А Т. Герц...
- Все мы настоящие.
“Я? Я не настоящий? Да, я самый настоящий из них. Или нет? Я не принц? Я: Я обычный подданный? Нет! Невозможно!”
Он представил себя низким грязным гелиевым народом. Тоска. Тоска нахлынула. Да, он действительно принц пустоты.
Пустота. Пустота вокруг него. Пустота внутри него. Пустота – он. Пустота.
Нет, нельзя. Он принц. И если Она, Её Тропа не примет его, если ему не дадут шанса обрести славу, то он уничтожит себя своими гелиевыми (а они у него в таком случае гелиевые) руками.
Он шёл по гнилой дороге под градом дождя. Её дождя. Гниль кончалась. Начался Мармелад. Её Предгорье. Она. Безнадёга. Кругом безнадёга. Внутри безнадёга.
За ним шёл народ, частью которого он, возможно, являлся. Но Т. Герц нне видел народа. Не видел среди народа Зы Чи Гана.
Перед ним невесомая гора. Её гора. Гора, которая отказывается его принять. И сейчас откажется. Безнадёга.
Шаг вперёд. Вошёл. Пустота. Он пустота. Тропа – пустота. Пустота в пустоту.
Он исчез. Гора Тропы покраснела. Стали видны на мгновения препятствия, испепелившие предыдущих принцев. Потом цвет исчез. Осталась одна безнадёжная гордая пустота.
Зы Чи Ган смотрел на неё, ища гибельный узор.
- Что случилось с Т. Герцем? Куда он?
- Просто вошёл и исчез.
- Может, он взобрался? Прошёл путь?
- Нет, просто слился.
- Такого никогда не бывало.
- Никогда не бывало, что бы гора отвергла принца.
- Может она весь наш помёт отвергнет? Меня, Жон Епарта... Я вот думаю сегодня пойти, проверить. Вы не верите, а я пойду.
- Меня Путь не отвергнет, народ не отверг, и он не отвергнет.
Жон Епарт встал:
- Я сегодня не желаю слушать ваши бредни.
- Я тоже,- встал Повелитель.
Они, двое, ушли. Кодекс и Зы Чи Ган. Сидят. Земляные палаты. Двое. Наедине.
- Кодекс, ты, кажется, хотел к Пути пойти?
- Может, и пойду. Если ничего не помешает. Вот ты думаешь, что не пойду, а я пойду. А ты, как они...
- Пойдёшь,- сказал Зы Чи Ган,- со мной пойдёшь.
- Что это? Это почему?
- У меня теперь есть план Препятствий. Ведь мы все боимся. А теперь боятся нечего.
- Зачем ты меня со мной зовёшь?
- Вдвоём надо идти. Один не сможет. Все принцы предыдущие шли поодиночке, и все погибали. И ещё... Голые пойдём.
- Голые? Как народ ходит? Как гелиевый народ? Как нас он тогда отличать будет. Как мясо принца отличить от гелия, если не по одежде?
- Предыдущие принцы шли в одежде. А чем мы отличаемся от подданных? Тем, что носим одежду? Нет, тем, что нас принимает Гора.
- Что же пойти, конечно, можно. Завтра и пойдём.
- Нет, не завтра.
- Не завтра? Можно и послезавтра. Если дел не будет. А то...
- Сейчас пойдём.
- Сейчас? Ночь – народа нету.
- А ты хочешь, чтобы подданные узрели тебя голым?
- Ладно, можно и пойти. У меня дела, правда.
- Дела подождут,- Зы Чи Ган тёр свои сухие морщинистые руки.
- Что же... у тебя точно есть план Препятствий?
- Точно.
- Тогда идём.
Они голые по улицам. Редкие подданные. Не обращают внимания. Они ведь без одежды. Никто не признаёт в них принцев. Если бы шёл Жон Епарт...
Они подошли к Её Тропе.
- Ты первый, - Зы Чи Ган.
Кодекс, дрожа, шаг вперёд, в бесконечность. Первые секунды. Вверх.
- Здесь правее. Прямо. Шагай. Левее. Там ловушка.
Часы. Часы прошли за одну минуту. Они отшагали километры, пройдя шесть метров. Их алмазное и снежное сердца не колотились. Вверх. Вверх. В Неё.
- А я-то думал, что никогда не решусь, а вот решился. Она подчинилась нам. Нам двоим.
- Мы ещё не прошли.
- Результат ясен. Интересно, что будет. Ведь мы оба пройдём Её Гору. Два Владыки?
- Иди. Не говори. Не трать свои немощные толстые силы. Дальше в небо – больше пепла. Тут резко влево. Ты между Ловушками. Тут и погиб Юбчатый.
- А я думал, что я не буду Владыкой, вы все тоже так думали. У меня имя не подходит.
- Умолкни.
Вверх, вверх, через звон в ушах. Вот Край. Уже виден.
- Знаешь, Кодекс. А ведь ты большой дурак. Тут правее. Большой дурак. Да не туда, ещё правее. Теперь вверх. Ты же мой талисман. Мне нужен был талисман. Я ведь не уверен, про препятствия. Мог напутать. А ты впереди меня идёшь. Сам сгоришь – мне ловушку укажешь. Влево. Ты не умрёшь – я не умру. Но мне не нужен другой Владыка. А мы уже почти дошли. Я не Т. Герц. Мне слава не нужна. Мне нужна сила. Но я вовсе не хочу, что бы кто-либо увидел моё преступление. Влево, а теперь направо. Я не знаю, что ожидает нас Там, у Неё. Может, не будет никакой силы. Может, нас просто вернут. Поэтому ночь. Нас никто не видит. А на улице никто не обратил на нас внимания. Мы же без одежды,- он остановился,- смотри, как близко Край. Мне даже ничего не придётся делать. Возьми направо.
Кодекс послушно сделал шаг направо. Вспышка. Пепел летит на гнилой город. Впервые с такой высоты.
- Дурак, дурак. Дальше в небо – больше пепла.
Зы Чи Ган смотрел вверх. Вот он, вот он, Край. Вот Она. Она сама открылась ему. Он избранный. Он значит больше других. Вот она сила. Остался самый сложный путь. Самый тяжёлый. В одиночку. Последние миллиметры. Всё-равно. Это его предназначение.
Он попытался сделать шаг. Напряг все свои мышцы. Миллиметр за миллиметром. Боль.
- Ты примешь меня? Нет? А у тебя нет выбора. Нету.
Внизу уже появились подданные. Они смотрели на голого рваного принца, забравшегося так высоко.
Ещё шаг. Теперь надо только идти вверх. Ловушки кончились. Идти сквозь воздух-желе.
Он задыхался. Напряг свою равность. Стоп. Не так. Что такое? Ловушка? Здесь? Да, точно здесь была ловушка. Надо взять направо. Идёт направо. Снова вверх. Нет. Рано. Надо ещё правее. Тогда точно пройдёт. А может наоборот налево? Может, ошибся? Да, налево надо. Он растворялся, дырявился. Уставал. Он боялся идти вперёд. Нет, наоборот направо. Что если она отвергнет его? Ещё шаг вправо. Нет! Конец!
Зы Чи Ган сорвался. Свалился. Сам. Она была здесь не при чём. Разбился.
Двое.
- Где они?
- Ушли и погибли.
- Вдвоём?
- Да, Зы Чи Ган всегда вдвоём хотел идти.
- А Кодекс? Кодекс ушёл? Он?
- Да. А мы не верили. А он ушёл.
- Они все погибли. Юбчатый, Т. Герц...
- Т. Герц может и жив.
- Повелитель, я сегодня пойду.
- Верю. Иди. Пропускаю вперёд.
- Кто будет после нас?
- Ты. Твои дети.
- Что?
- Или с ветви Джу. Мы их в расчёт никогда не брали. А ведь они каждый месяц идут. Неделю назад Джуд седьмой по пятому пытался идти на Гору.
- Что будет с Горой, когда её пройдут?
- А Её не пройдут.
Жон Епарт вышел к народу.
- Я иду.
Град оваций. Жон Епарт идёт. Идёт среди этого гелиевого тряпья. Идёт. На величайший подвиг. Потому что он великий Жон Епарт.
Вот они на мармеладной земле. Перед Тропой. Остался только шаг. Нет, он не может. Юбчатый, Т. Герц, Кодекс, Зы Чи Ган, его отец, множество – множество других принцев погибло. А теперь он. Он, всеми любимый. Но назад нельзя. За ним народ. Его ноги дрожат. Он весь дрожит. Нет, зачем? Зачем ему это? Что даст ему Она? Её Сила? И ради Неё?
Шаг. Все теперь не имеет значения. Теперь пройти. А он-то всяко пройдёт. Смотрит вниз. Подданные. Смотрят на него. Преданные гелиевые глаза. А ведь он ничего не сделал для этого народа. Этому народу не за что его любить. А он любит. И зачем ему карабкаться по Тропе? Жаль, назад нельзя. Вверх, вверх. Он мог бы для своих подданных...
Вверх, вверх, вверх. А вообщем ему это не надо. Но назад – нельзя... Что это? Ловушка? Нет. Падение. Что случилось? Гора... Гора его отпустила? Падение. Всё-равно разобьётся.
Народ смотрит на его падающее тело. Много народа. Много. Они простирают руки вверх. Подхватывают.
Теперь он на самом деле герой. Он пересилил страх, вступил на Гору. Почти прошёл её. И вернулся. Вернулся ради них. Вернулся, чтобы править.
- Спасибо, Она, спасибо.
- Джудж. Я позвал тебя. Договориться.
- Я пришёл, потому что ты самый разумный из всего вашего племени. Ты не надутый Кодекс, не замкнутый Юбчатый, не ограниченный Т. Герц, не змеевидный Зы Чи Ган.
- Ты забыл Жона Епарта.
- Помазанника? Не забыл. Просто он уже не принц. Она его отвергла.
- Нет, Она его согласилась принять, но он отказался. Она его отпустила.
- Бред. Впрочем, это было давно. Сейчас правят его потомки. И никто из них ещё не пытался пройти Тропу. Они знают, что Она их не примет. Жон Епарт много сделал для подданных. Я это ценю, но он правил незаконно. Впрочем, нашей семье всё-равно. Пока есть ты, Повелитель. Но, знай, как только Гора сожрёт тебя, вся власть перейдёт нам.
- А если кого-нибудь из помёта Жона Епарта? Если они докажут, что они настоящие, а не гелиевые?
- Этого не случиться. Прощай, Повелитель. Дряхлый ты стал. В тебе серого-то почти не осталось. Тропу-то ты вообще будешь проходить?
- Привет, Сириус. Самый смелый из помёта Жон Епарта. И потому ты здесь.
- Да.
- Пройди Тропу.
- Это не имеет смысла. Зачем? Вы все хотели пройти его. Войти в Неё. Зачем? Наш отец понял, что это бессмысленно.
- Джуи оспаривают у вас принцевую кровь. Они уверены, что вы гелий.
- Пусть оспаривают. Вы не понимаете подданных, не придаёте им значения. А Жон Епарт придавал. Пусть попробуют оспорить. И от них на веки ничего не останется.
Красное небо багровеет. Гниль течёт, проваливается. Гора уплывает. Повелитель. Огромный. Старый. Идёт. К Ней. Он уже не принц. Он уже правитель. Серый правитель. Он не знает, что будет, когда уйдёт. Война между Джуями и Жон Епардовцеми.
Гелий не идёт за ним. Гелий почтительно смотрит вслед. Гелий знает.
Вот она Тропа. Довольно маленькая. А казалась большой... раньше. Дней 14700 назад.
Почему принцы не могут пройти Гору? Что мешает нам? Может мы слишком рано? Может надо, как он? Может, нет.
Мармеладная земля. А не такая уж она и красивая, эта земля. Их, та, из которой сделаны палаты, лучше.
Тропа. Рядом. Перед ним. Шаг на неё. Пришло время. Кто из этих сопляков заявил, что он, Повелитель не шёл из-за страха. Да, когда-то он боялся. Дней 14700 назад. Но не теперь. Вверх. Вверх. Пора. Пришла пора.
Она. Она, ты видишь меня? Видишь Повелителя? Ты его примешь? Прими, не отвергай. Не надо. Я не знаю, что ты несёшь, но... прими, прими. Я жил ради этого. Я умру ради этого. Пожалуйста, прими. Ведь ты когда-нибудь, кого-нибудь примешь? Когда-нибудь... Почему не сейчас? Я не достоин? Или ты ещё не готова? Или рано ещё...
Он тяжело шагал, карабкался по невидимому пути. Вдруг боль, вспышка, огонь. Ловушка? Да, ловушка... Ловушка. Сейчас он исчезнет. Станет пеплом.
Нет? Он выдержал? Она спасла его? Она примет его? Она?
Вверх. Вверх. Вот она... грань. Красное небо. Над ним. Ныряет. Ничего. Пустота. Туман.
- Она... Где, ты?
Нету ответа. Её нету. Никогда не было. Был только туман. Вечный пустой туман. А ОНА – миф, только миф.
Пустота. Поэтому Т. Герц и слился с Горой. Он пустота. Гора пустота. Пустота в пустоту. Он не символ славы, он символ Пустоты, Тумана.
Повелитель попытался шагнуть назад, но ничего не было. Вокруг только Туман. Вечный бесконечный непреодолимый. Только туман. И где-то вдалеке маленький огонёк.