В этой части будут приведены подробности наиболее важных побед Лотара де ла Перьера. Но до этого нужно рассказать, как он едва не погиб в своем первом же боевом походе. Ведь одним из наиболее драматичных военных эпизодов в жизни Лотара фон Арно стала встреча с самым коварным противником подводных лодок в Первой мировой войне: с Q-ship’ом. Как уже говорилось в 1-й части, Q-ship’ы – это суда-ловушки, маскировавшиеся под мирных «купцов», и внезапным ударом топившие всплывшую рядом для досмотра груза вражескую подлодку.
Самым удачливым командиром подводных лодок всех времен стал немецкий подводник Первой мировой войны, капитан-лейтенант кайзеровского флота Лотар фон Арнольд де ла Перьер, командовавший подводными лодками U-35 и U-139. Действуя в основном на Средиземном море, этот офицер потопил 197 судов и кораблей общим водоизмещением около полумиллиона брт (в разных источниках тоннаж потопленных судов дается разный: 453.700, 457.179 и даже 548.346 брт).
К началу 2-й мировой войны в Италии, собиравшейся превратить Средиземное море в свое «внутреннее озеро», почему-то так и не удосужились разработать не только специализированного самолета-торпедоносца (не говоря уже о формировании торпедных авиаподразделений), но даже наладить выпуск боеспособной авиационной торпеды. Единственное, что было сделано в этом направлении – эксперименты с подвеской опытной торпеды под самолет в 1937 и 1938 г. Причем опыты эти проводились именно на самолете «Спарвьеро». Подвеска одной торпеды, осуществленная в ноябре 1937, была признана вполне удачной, а вот попытка подвески под «горбуна» двух торпед в марте 1938 оказалась провальной – не потянул «Ястреб» такой тяжести. На этом итальянцы и успокоились, и забыли о своих экспериментах вплоть до самой войны. Лишь в ноябре 1939 г, уже после начала боевых действий (в которых, правда, Италия еще не участвовала) начальник штаба итальянских ВВС генерал Приколо спохватился, что авиационных торпед у авиации нет (наличие партии экспериментальных торпед числом не более десятка серьезным назвать нельзя) и подал заявку на массовое производство авиаторпед.
В конце 20-х - начале 30-х годов трехмоторная схема была весьма популярна как среди военных, так и среди гражданских авиаконструкторов. Эта схема при имевшихся тогда слабосильных моторах обеспечивала самолету хорошую тяговооруженность и повышала надежность машины, немаловажную для дальних полетов. Однако с увеличением мощности и надежности авиадвигателей к началу 2-й мировой войны трехмоторники почти исчезли с европейских аэродромов. Но в Италии трехмоторные бомбардировщики состояли в боевом строю до самого конца войны. Наиболее массовым из них был сконструированный инженером Алесандро Маркетти самолет S.79 (SM.79). Он использовался итальянцами как дневной и ночной бомбардировщик, а также как торпедоносец и транспортный самолет.
На раннем этапе 2-й мировой войны StuG.III в роли мобильной огневой поддержки пехоты показал себя просто отлично. Однако при вторжении в СССР в 1941 году встреча с мощными советскими танками выявила слабую пробивную способность короткоствольных орудий немецкой самоходки. Поэтому StuG’и, эффективно подавлявшие огневые точки противника и тем прокладывавшие путь своей пехоте, оказались совершенно неспособны защитить ее от атак советских хорошо бронированных танков Т-34 и КВ-1. Между тем в советских войсках количество таких танков постоянно увеличивалось, и немцам понадобилось мощное мобильное противотанковое средство, достаточно простое и недорогое в изготовлении, чтобы выпускать его в массовых количествах. Причем требовалось оно немедленно – у германской армии просто не было времени на длительную разработку и запуск в серию новой машины. А из всех имевшихся в производстве видов бронетехники на роль такого противотанкового средства подходила именно САУ StuG.III. Она требовала для превращения в противотанковую минимальной модернизации. В результате уже с весны 1942 года производившиеся новые версии StuG начали оснащать длинноствольными 75-мм пушками, способными пробивать советскую танковую броню. Благодаря длинной пушке, а так же низкому силуэту, позволявшему этим САУ легко укрываться в засадах, многочисленные самоходки StuG стали основным противотанковым средством Вермахта. В этом качестве StuG’и кроме панцергренадерских дивизий, в которые они поставлялись ранее, начали поступать и в обычные пехотные части, где из этих САУ формировали мобильные противотанковые дивизионы. Потребность в противотанковых САУ была столь велика, что «истребительных» StuG’гов за три с половиной года произвели почти в пять раз больше, чем «штурмовых» за всю войну: «штурмовиков за почти пять лет (с 1940 по 1945) изготовили 2.183 экземпляра, в то время как «истребителей» с 1942 года «наклепали» 9.939! Выпущенные в огромных для германской промышленности количествах, и «штурмовые», и «истребительные» StuG’и активно участвовали в боях на всех фронтах 2-й мировой войны вплоть до ее окончания. Именно StuG’и наравне со средними танками Pz.IV стали для немцев настоящими «рабочими лошадками войны».
StuG – аббревиатура от слова «Sturmgeschutz» («штурмовое орудие»). Эта немецкая самоходная артиллерийская установка (САУ) изначально задумывалась, как подвижное средство огневой поддержки наступающей пехоты. Она создавалась на базе шасси среднего танка Pz.III, и потому получила обозначение StuG.III. StuG.III была одной из первых серийных самоходок в истории; кроме того, она стала самой массовой гусеничной бронированной машиной германской армии во 2-й мировой войне. За время производства было выпущено более 10.500 экземпляров StuG.III + около 1.170 САУ ее разновидности – StuG.IV (та же самоходка, но на базе шасси танка Pz.IV).
Великобритания – островное государство; в 19 – начале 20 веков она была настоящей морской империей, могущество которой основывалась на многочисленном мощном военно-морском флоте. А к началу 2-й мировой войны одним из самых современных видов оружия наиболее передовых флотов мира стала палубная авиация; соответственно, и Великобритания обзавелась значительным количеством авианосцев, способным доставить английские боевые самолеты в любую точку планеты. Вот только качества этих самолетов в 1939-1941 гг. оставляли желать лучшего. Затратив огромные средства и силы на создание могущественного авианосного флота, консервативные англичане оснастили свои современнейшие авианосцы настоящим «авиахламом». Подавляющее большинство британских «палубников» начального периода войны были бипланами, построенными по устаревшей концепции 20-х – начала 30-х годов. Да и те пока еще немногочисленные монопланы, что уже появились в этот период на палубах британских кораблей, тоже не блистали высокими летными данными и проигрывали по боевым качествам самолетам противника.
«Битва за Англию» ярко выявила все достоинства и недостатки британских истребителей, поэтому уже в 1941 началось перевооружение RAF на самолеты нового поколения. Из тех истребителей, что были созданы до войны, лишь «Спитфайр» оказался способным оставаться на уровне постоянно возраставших требований к этому типу самолетов; он постоянно совершенствовался, а его производство все больше расширялось. Уже в 1941 году «Спитфайр» стал основным истребителем Великобритании, и оставался таковым до самого конца войны. Тем не менее, он не оставался единственным британским истребителем – в 1941-1944 гг. в строй RAF вступил еще целый ряд новых истребителей, о которых и рассказано ниже.
В предыдущей статье рассказывалось об индивидуальном оружии французских солдат и офицеров – о винтовках и револьверах. Все это оружие перезаряжалось и изготавливалось к выстрелу мускульной энергией стрелка: ручным передергиванием «болтового» затвора винтовки, взведением револьверного курка давлением пальца на него или на спуск. Лишь появившийся у французов в ходе войны испанский пистолет «Руби» был полуавтоматическим: у него досылка в ствол нового патрона осуществлялась силой пороховых газов, выделенных предыдущим выстрелом. В данной же статье будет говориться именно об автоматическом оружии французской армии: о пулеметах, и «оружии ограниченного стандарта» – о самозарядных винтовках.
В области развития стрелкового вооружения Франция во 2-й половине XIX века лидировала среди европейских стран. Именно французская армия первой получила на вооружение облегченную винтовку малого калибра (менее 11 мм), и именно французы стали первыми применять патроны на бездымном порохе, а затем – и остроконечные пули, обладающие более настильной траекторией и повышенной кучностью и точностью стрельбы.
Однако к началу Первой мировой войны былое лидерство французского стрелкового вооружения сменилось серьезным отставанием. Те же самые винтовки, которые были передовыми в момент их создания и принятия на вооружение, к началу войны стали уже устаревшими, так как в других странах к этому времени войска получили более совершенное и качественное оружие.
Франция вступила в Первую мировую войну с жаждой отомстить за унизительное поражение, понесенное от Германии в 1870 году, и вернуть себе отторгнутые тогда у нее территории Эльзаса и Лотарингии. Учитывая численное превосходство германского населения над французским (65 миллионов немцев против 39 миллионов французов) правительство уже накануне войны провело массовую мобилизацию, поставив «под ружье» большинство мужчин страны; причем многие из французов пошли в армию добровольцами, из чувства патриотического долга. В результате к началу 1915 г в армии оказалось 80% французских мужчин в возрасте от 18 до 46 лет. И тогда же для восполнения понесенных ужасающих людских потерь численность армии кардинально увеличили призывом африканцев - жителей французских колоний в Африке. Чернокожих «французов» после короткого обучения военному делу перевозили во Францию, и тут же отправляли в окопы – под немецкие пули и снаряды…
Большинство из призванных французов и африканцев служили в пехоте, которая являлась основным, самым массовым родом войск французской армии.
Как уже говорилось в 1-й части, «близнец» «Шарнхорста» линкор «Гнейзенау» в феврале 1942 г был полностью выведен из строя прямым попаданием 454-кг бомбы с британского бомбардировщика, и ввиду тяжелейших повреждений, требовавших слишком длительного ремонта и огромных затрат, восстанавливать его не стали. «Шарнхорст» же до августа 1942 года исправлял повреждения, полученные при прорыве через Ла-Манш. Но едва выйдя на ходовые испытания, «невезунчик» столкнулся с подводной лодкой U-523 и опять встал в док на ремонт. А потом запоздало выявились проблемы с котлами и турбинами, надорванными в «прыжке через Канал». В общем, «Шарнхорст» не вылезал из ремонта вплоть до января 1943 года.
«Шарнхорст» постоянно действовал в паре со своим «братом-близнецом» «Гнейзенау». В ноябре 1939 года эти «два больших дядьки» поймали между Исландией и Фарерами английский вооруженный транспорт «Рэвэлпинди» (другие источники называют этот бывший пассажирский лайнер вспомогательным крейсером) и безжалостно расстреляли его, пустив на дно. При этом «невезучий» «Шарнхорст» умудрился «схлопотать» от почти беззащитного, погибавшего «Рэвэлпинди» попадание снаряда; корабль получил повреждения, осколками было ранено несколько членов экипажа. Но еще большие повреждения линкор получил от штормовых волн - при возвращении на базу.
Британские армейские Королевские Воздушные Силы (Royal Air Force - RAF) накануне 2-й мировой войны были вооружены пятью типами истребителей. К легким истребителям относились биплан Глостер «Гладиатор», а так же монопланы Супермарин «Спитфайр» и Хоукер «Харрикейн». К классу тяжелых истребителей принадлежали Болтон Пол «Дифайнт» и Бристоль «Бленхейм» в двух версиях «F». Из этих самолетов участвовали в боевых действиях до конца войны только два – остальные из-за низких летных характеристик «сошли со сцены» уже к 1942 году. Да и из пары «долгожителей» до самого конца оставался истребителем только «Спитфайр»; «Харрикейн» с начала 1943 применялся исключительно как истребитель-бомбардировщик и штурмовик - против наземных войск противника, а не для воздушных боев.
Гусары не только Франции, но и всех европейских государств внешне отличались от других кавалеристов своих армий особыми мундирами, копировавшими национальную венгерскую одежду. Она состояла из короткой суконной куртки (доломана) и утепленной куртки (ментика с меховой оторочкой). Ментик в теплое время носили накинутым на левое плечо, а в холодное – надевали «в рукава». И доломан, и ментик расшивались шнурами и галуном; количество шнуров на груди с течением времени менялось. Снизу гусары надевали чикчиры – узкие цветные штаны в обтяжку. Сапоги гусар шились из мягкой кожи; они были короче и значительно легче традиционных европейских кавалерийских ботфорт. Национальными венгерскими деталями гусарской формы являлись кушак и ташка. Кушак носили на талии поверх доломана и поясной портупеи, к которой пристегивались сабля и ташка. Кушак набирался из белых шнуров, перехваченных цветными гомбами. Ташка представляла собой плоскую сумку, свисавшую на ремнях до колен гусара; она появилась у венгров еще в средневековье, как замена карманов, которых тогда просто не было. Ташки французских королевских гусар украшались эмблемой короля - стилизованным изображением цветка лилии, и часто имели галунную обкладку.
ЧАСТЬ 1.
ИСТОРИЯ КОРОЛЕВСКИХ ГУСАРСКИХ ПОЛКОВ ФРАНЦИИ
Гусарская конница во Франции, как и в других европейских государствах, начиналась с поселения в этой стране венгров. Венгры в 17-18 веках были вынуждены бежать из родных мест от притеснений как турок, так и австрийцев, которые боролись между собой за обладание венгерскими землями, обоюдно разоряя эти территории. В поисках безопасности венгерские семьи проникли во многие европейские государства и в Россию.
Русско-японская война была войной с островным государством, располагавшим мощным военно-морским флотом и способным вести действия на суше только после переброски на континент значительного количества сухопутных войск (что, впрочем, японцам блестяще удалось). Поэтому в данной войне значительную роль сыграли береговая артиллерия, отражавшая атаки на русские базы японских кораблей, и крепостная артиллерия, защищавшая тылы морских крепостей от штурмов со стороны суши. В первую очередь это касается артиллерии Порт-Артура, главной базы российского Тихоокеанского военно-морского флота. А здесь дела обстояли далеко не лучшим образом. По плану создания неприступной обороны и с моря, и с суши порт-артурская крепость должна была иметь 542 орудия; однако к началу войны на вооружении крепости находилось только 116 готовых к действию артиллерийских орудий (из них на морском направлении 108, а на сухопутном - вообще всего лишь 8).
Каждый армейский корпус русской армии кроме 2-х пехотных и 1-й кавалерийской дивизий имел в своем составе 2 бригады пешей, и дивизион конной артиллерии. Артиллерийская бригада включала в себя 2, иногда 3 дивизиона. При этом 1-й и 2-й дивизионы были 3-батарейного, а 3-й дивизион – 2-батарейного состава. Каждая батарея имела по 8 орудий. Соответственно, артиллерийская бригада насчитывала от 48 до 64 орудий. В дивизионе конной (и казачьей) артиллерии обе батареи были 6-орудийными. Таким образом, армейский корпус в общей сложности имел от 108 до 140 орудий. Правда, перед самым началом русско-японской войны был поднят вопрос о громоздкости пеших 8-орудийных батарей и переходе на батареи 6-орудийные, однако решение было отложено «до боевой проверки целесообразности такого изменения»...