Мама в прошлый приезд ко мне заработала себе пневмонию и сейчас у нее железная отмаза ко мне не ехать. Мол, я у тебя простужаюсь! Сквозняки, свиной грипп, утомительная дорога бла-бла-бла. На самом деле маме захотелось покоя. Кончился завод. Ванька-встанька, мальчиш-кибальчиш – кончились. Знаешь, мам, мы так не договаривались.
Да, я привыкла грузануть тебя по самую макушку. Потому что в моем представлении бабули – атомные реакторы заботы и ласки. Неутомимые. Самовосполняющиеся. От них эгоизмом и не пахнет. Только борщом, сказками, у ребенка-должен быть режим, и пирожками с луком.
А тут … на тебе…
Уединилась в свой хрустальный мир сериалов. Где все переживания за институт благородных девиц и Громовых, и вся печаль только о погоде: хоть бы завтра не замело…А как же мы, мама? С нашими двойками, дед-лайнами, переломами, нет света в ванной?
Обидно. Будто ехала дальнобойщик-маман по жизни, а у нее резину сперли. И дальше никак, нет в маршруте точки «Дочь и внук». Есть только кемпинг «Владимировка». Конечно, это случилось не вчера. Были симптомы. «Как там дед без меня?» - причитала она в командировках. Конечно, его она 40 лет знает, а меня на пару лет поменьше. Но это не значит, что нас можно вот так бессовестно кинуть. Да, рядом со мной и с Гошкой ходят гипертония, стенокардия, пневмония, сердечный приступ и гипертонический крис. Мы – это вообще один большой геморрой. Но, мам, почему сейчас?
Я знаю, что вы скажете. Что никто никому ничего не должен. Что они (родители) этот покой заслужили. И что не надо гундеть и решай проблемы сама. Просто мне грустно, что детство кончилось.
Последний месяц мама у нас на полставки телефонный методист. Управляет дистанционно.
- Ты Гоше булочку купила? А на завтра?
- Знаешь что. Мама, - кричу я, разбуженная ранним субботним туром - Не надо доставать мне гланды через печень. Приезжай и покупай булочку сама!
И вот я думаю. Она специально? Вот как я отучала Гошку от груди? Я приехала к маме, оставила его полуторагодовалого ей… и уехала. Гошка поплакал и забыл.
Вот меня мама тоже, похоже, отлучает.
Я почему еще бешусь? Мама права: ребенок мой чахнет без любви. И никакая бабушкина любовь материнскую не заменит.
…В субботу по бабушкиным наказам устроили «родительский день». Съездили в кукольный театр, потом ели в кафе пиццу, потом гуляли с собакой по лесу и играли в снежки. День удался!
Сегодня решили вместе посмотреть кино. Гошка скачал «Знакомство с Факерами», я педагогично решила посмотреть «Похороните меня за плинтусом».
Ребенок два раза прятался под одеяло и отказывался смотреть. Говорил:
- Мама, пощекочи меня!
Я его щекотала, что разрядить атмосферу фильма.
Все-таки маленький он еще смотреть такие ужасы…
А вам мамы помогают?

Маман так тосковала в городе по отцу, ( голодный сидит, ремнем и кирзовыми сапогами питается-огород не поливает, а только так-сикает из лейки), что я сдалась. И отвезла ее назад. Батю ж жальчее, она его дольше, чем нас с Гошкой знает.
Приехали. Я только сумки из багажника достаю, а маман уже оконные рамы таранит. Впряглась с порога, даже не поцеловавшись.
- Ну ты гляди, - сменила маман тон. - Я ему еще вчера наказала по телефону отварить яйца и картошку на окрошку, а он десять минут назад только поставил. И форточку не открыл, в доме как в бане…
И… понеслось. В заварочном чайнике плесень плавает. Под пятками хрустит сено-солома-крошки. Плиту не отмыть – жарил рыбу без крышки. Отчитывает и носится. Носится и отчитывает. Вторые рамы вытащила (числом три), кошек за ушком почесала (числом две), каждой курице (штук десять)– низкий поклон до пояса отбила, пленку с парника сдернула и давай полоть сорняки. Ну не мама, а культиватор-торнадо.
Гляжу, батя по стеночке-по стеночке и на рыбалку. Два часа сидел – ничего не поймал.
- Не дорабатывала ты у нас, мама, - говорю я ей. – В Челябинске у тебя то давление, то сердце болит, а тут прям как новенькая! От соков родины что ль запиталась?
Когда мы наконец-то сели за окрошку, ( на столе - в одной бутыли квас, в другой пиво), маман ошиблась тарой и разбодяжила окрошку пивом. Порченая похлебка пошла псу Каштану – он потом сладко спал до вечера.
У нас в деревне теперь не двор, а «Иль дэ Боте», парфюмерная лавка. Мы ж сирень в промышленных масштабах разводим. Я съела столько счастливых лепестков – что во всем мире уже давно должен кончится кризис и наступить любовь и гармония.
В общем, маман у меня классная. Просто она у нас санитар леса. Теперь в городе нам с Гошиком без нее тоскливо: скоро начнем есть кирзовые сапоги и жарить рыбу без крышки. ну а дальше все по сценарию.

Моя мама – золото. Но только 7 дней. На восьмой она небрежно так бросает:
- У твоего ребенка грязные ноги!
- У твоего внука тоже! – моя подача.
- Тебе ребенок совсем не нужен, - качает она головой и уходит.
То есть она думает, что я всегда себя так веду: читаю до опупения, сбегаю к подругам на дачу, задерживаюсь на работе. А я же просто пользуюсь моментом. Раз приехала мама – она будет любит Гошку в квадрате, и он не будет ущемлен, а у меня скопилось много дел, кроме любви: я подруг давно не видела…и вообще.
- У ребенка должен быть режим! – пафосно продолжает педагог на пенсии.
- Так, мама, вы к нам надолго? – ярюсь я.
- Россомаха ты! – припечатывает мама.
Скандал идет на спад. И все зависит от моей подачи. Меня – кукушки, ехидны. И скотобазы.
- А ты – Пиночет! – говорю я и захлопываю интересную книгу. Эрленд Лу «Допплер». И иду мыть чадо.
А чадо чувствует, что запахло жареным. И надо принять чью-то сторону. И сын говорит:
- Мама, а ты на дачу к Лане ездила, там много пила водки?
Тиранство передается по наследству через поколение.
- Два бокала сухого вина, - отвечаю я второму, маленькому Пиночету. Маман наблюдает, как разворачиваются события. Она смотрит, не пропущу ли я пятку, или другой кусок тела в процессе помывки деспота.
- Ну значит ты много курила, - не успокаивается сын. И тут мама голосом прокуратора Иудеи изрекает:
- Я не заметила, что она много курит. При мне она ни разу не курила.
Маленький тиран замечает:
- Наверное потому не курит, что я себя хорошо веду, вот она норму и сбавила…
Невозможно, я вам говорю, невозможно жить в нашем доме. Я собрала узелок с едой: пироги, яйцо, - и поехала на работу вам жаловаться. Потому что дома нет Интернета - это я сына так отлучаю от компа.
- Мам, ну заплати за Инет. У меня в чате рейтинг падает…- канючит вдогонку сын. А я непреклонна. Я – кремень, правда, педагог мама, кременистей.
Не отключайтесь, други мои. Я вчера была на даче у подруги. И мы придумали, что это будет «чеховский вечер», и вход на дачу – история любви. Ну типа охотничьи рассказы. Будто мы были на охоте и полил дождь, и чтоб не промокнуть мы зашли на дачу к помещице Ланке, которая по дороге, потравить по очереди истории любви.
Маман моя, учитель русского и литры, пустила меня на дачу только после того, как я сказала, что это вечер по-Чехову. Я щас буду пересказывать эти истории.

Мама откармливает меня как рождественского гуся. Чтобы на тарелке я смотрелась выигрышно: острые углы должны быть сглажены, ребра не просвечивают. И тело… белое-дебелое. Сдобное. Фарфоровое. С прожилками: мясцо-жирок-мясцо. Целлюлит маму не смущает. Сделать из XS размер S – мамина задача. Инструменты – сдоба и режим: наелись и лежим. Чтоб заязался жирок. С понедельника у нас санкурлечение, инкубатор по выхаживанию тщедушных в отдельно взятой малогабаритной городской светелке.
Блины, творожники, пирожки с картошкой и повидлой. Тесто в нашем холодильнике прописалось. У меня уже замечен лоск в волосах, здоровая такая искра, что по собачьим меркам признак хорошего содержания.
Я на сдобе добрею. Мама вертит мной как хочет. А хочет она, чтобы я забила холодильник под завязку. Эта картинка: расходящийся по швам холодильник – маме снится. Но если б это был просто полный холодильник… Маме надо, чтоб он был затарен подешевше. У них в деревне по сарафанному радио передавали, что в Челябинске все отовариваются «на хладике». Магазин под окнам – не вариант. И вот я исполняю мамину волю, отираясь среди грузчиков, забивающих фуры и газели продукцией хладокомбината.
- Надо брать! – говорит мне мама, когда я диктую прайс. - Куру охлажденную в количестве опт, 12 кг.
А завтра маман отправит меня за филе пангасиуса. Вот думаю, как бы пуп не развязался коробки таскать. Если бы я перевезла в Челябинск маму – я знаю, как бы ей понравилось охотничать за ценами. Но она город не знает, боится заблудиться… Поэтому охотничаю я.
То, что я непутево веду хозяйство – это я и без мамы знаю. Но, блин, если мама войдет в раж, придется переть на себе мешок сахара… И через неделю другую буду готова на случай ядерной зимы.
А вообще с мамой мне нравится больше. Это я так поныла, для проформы. Теперь я знаю, как пахнут счастливые семьи. Они пахнут сдобой и борщом. Подушки взбиты, перины просушены, дети-внуки накормлены, тесто заведено, постельное белье – выглажено, уроки с внуком сделаны без истерик.
По вечерам счастливые семьи смотрят сериалы и мелодрамы. И тянет на слезу, ей богу…

Икаю. Это, конечно, меня мама вспоминает. Пошла запить икоту водицей, звонок:
- Ты покормила ребенка?
Это наша обычная телепатия.
Мама – это гошкин дистанционный ангел. Коренастая кориатида ростиком 165 см., которая держит над нашей головой земной шар.
- Остановите землю, я слезу! – ору я бывало маме.
И мама едет на ор и говорит как героиня кинофильма «Женщины»:
- Оборудовай, дочка, свою жизнь! А я за сыном досмотрю…
Мама отправляет меня на Севера, на заработки. Мама думает, что там денег и мужей, как говна за баней. Мама проверяет гошкины уроки, варганит первое-второе-третье: пользительное для мышечной массы и костного скелета. Мама заводит режим и меню.
Мама – это мои именины сердца, мой отпуск, мой генерал-яволь, и мой праздник живота. За мамины котлеты я могу танцевать на задних лапах, выполняю команду «фас» и к ноге. Потому что это божественные котлеты с наркотиком.
Она думает, что я простыну. И после каждой поездки в деревню я приезжаю с гостинцем: вязаным беретом или шарфом, на который ушли три козы.
- Богатый должен быть шарф, длинный – считает мама. И нещадно дерет бедных коз.
И всегда норовит купить мне гамаши, хотя в городе их уже давно никто не носит.

Моя мама – учитель и зовут ее Мария Ивановна. И если сейчас кто-то рассмеется, то я вычеркну его из списка друзей. Потому что она не из анекдота. Она из моей жизни. И она от Бога. Мама от бога. Бабушка от бога. Учитель от бога.
Конечно, она ставит мне оценки. Хотя я уже давно взрослая тетка. Мне вообще кажется, что у нее комплекс моей неполноценности. Мы ругаемся, миримся, ругаемся.
Десять минут назад я по телефону сняла маму с потолка. Этот енот-полоскун моет потолки, потому что сегодня чистый четверг. Давление при этом 190! И она еще мне говорит:
- А вода-то в тазике чистая. Ты хорошо в прошлый раз потолки отмыла…
У моей мамы каждый день чистый четверг.
Я сейчас устроила ей взбучку, потому что после мытья потолков у нее по планам побелка стен. Впереди же чистая Пасха. Я не вычеркнула только один пункт из ее жизненной программы на сегодня: пироги с протертой вишней. Такие делают только в нашей деревне… Мамуля, я тебя люблю до небушка! Поверь, Бог любит тебя даже с немытыми потолками.
Короче, 1 апреля родились все самые мои любимые люди. Мамочка, с днем рождения! Пирожки, пожалуйста, не раздавай все гостям. Оставь родной дочери…

Представляю из себя жалкое зрелище. Все одноразовые платки извела, в ход пошла туалетная бумага. Лежу в сопливчиках, как покойник в розах. Меня нет, есть одни сопли!
Утирать их приехала мама. Она всегда едет туда, где слабое звено. И вот мамочка подтыкает меня в кровати подушками, будто я умирающий Некрасов во время лебединой песни (тьфу, прости господи). А я кашляю так, будто вот-вот легкое выплюну… А мамочка – пчела неутомимая. То морсика клюквенного принесет, то хурмы. Я даже стала капризничать от такого обхождения.
- Ты бы мама поскромнее себя вела, – бурно реагирует на диалог матери с дочерью сын. Ревнует. Конечно, бабушка должна любить только его. Больная я в его планы не вхожу!
Но выхаживать меня – этого маме мало. Поэтому она заменила в доме все сгоревшие лампочки, вызвала слесаря прибить две гардины, которые лежат с лета. На руках подшила шторы и, кряхтя, их повесила. Еще мама позвонила в Дом.ру и на днях нам проводят интернет. И все это пока я болела в своей спальне…
Выхожу на свет белый и… собственный дом не узнаю!
Господи, как хорошо, что ты придумал таких мам – белошвеек, прорабов, диспетчеров и пчел! Мамуль, я без тебя сдохну, так и не написав «Кому на Руси жить хорошо!»
А еще меня очень любит местный участковый. Есть за что: я к нему на диспансеризацию всю редакцию привела, и он перевыполнил план по пациентам!
Он мой характер давно раскусил. Знает, что меня надо брать на испуг:
- Я отправляю вас на неделю на больничный. У вас флюорография плохая. Вот здесь видно, что вы уже перенесли одну пневмонию на ногах. Складка на легком есть. В нашей поликлинике уже умерла одна женщина от внебольничной пневмонии…
И я сажусь на больничный. Ну а умереть мне не позволит мама…

Провожала маму на электричку-экспресс «Челябинск-Карталы». ЮУЖД запустили ее недавно и страшно ею гордятся. Она и вправду удобная, останавливается всего в трех местах и в пути проводит времени меньше, чем скорый поезд. И стоит дешевле, чем обычный поезд.
- Билет до Троицка у вас на место №2, а от Троицка до Тамерлана – на место 56, - ответила добродушная тетя из кассы пригородного вокзала. И пожелала доброго пути!
А мама у меня пенсионерка, да еще и с поклажей…Ну ладно думаю, наверное, электричка бешеным спросом пользуется, и все забито под завязку пассажирами. Заходим, а в вагоне 4 человека сидят!
- А почему нам такие места дали? – спрашиваю у проводницы.
- Мы бы сами хотели знать… - недовольно отвечает та. – Вам еще повезло, иногда дают в два разных вагона.
Всю дорогу моя маман ехала в вагоне, где сидели 10 человек.
Через неделю ситуация с разными местами повторилась… Спрашивается, какого…?

Вернулась из отпуска с грязным дачным загаром, ладони – наждак, пальцы черные после ягод. А у народа рецептик уже и на этот случай есть:
- Ты крыжовник раздави и по рукам разотри. Бери незрелый, с нижних веточек. Так руки и отбелишь…
- Нее, просто возьми и постирай бельишко руками. Не клади в машину-автомат, а руки в тазу подольше пополощи…
Хоршо, никто не подсказал «Доместос». С ним, думаю, даже ногти с рук сойдут…
А мама моя вернулась с вечера встречи выпускников. Вся светится! Перед этим как положено: маникюр-педикюр-эпиляция. Промазали только с покраской волос и как закапризничала моя маман: (что для нее нехарактерно)
- Вы обещали каштановый, а получилось вороново крыло!
За три часа до поезда в Воронеж ей сделали «смывку» и перекрасили в тот цвет, который был у нее в 10 классе общеобразовательной школы…
В общем, не зря старались: мама произвела фурор, и «первая любовь» (им сейчас по 60 лет) вновь признался маме в любви! Вот, оказывается, так бывает! Но мама была непреклонна, и «первая любовь» напился в хлам и так не проводил маму до дома. А может, проводил: история умалчивает. Ну и вот вернулась наша мама издалека и вся такая вдохновленная, смелая… Я забор в деревне крашу, а в районе козырька, под небесами, у меня головенка кружится, ножонки дрожат. А мама, гипертоник, р-раз – и вскакнула в свои 60 на стремянку, и докрасила забор влегкую:
- Я же бывшая гимнастка, - вспомнила.
Жаль, что вечер встречи бывает раз в 10 лет, а то я бы маму отправляла почаще. Забора у нас еще много!
Так вот об отпуске. Из деревенского отпуска я привезла два ведра деревенских яиц. Одно ведро я подарила на день рождения Ирине М. И обещала в блоге рассказать о страшной их полезности. Ир, слушай…
Помнишь, ты ела мои блины, и спрашивала:
- А почему они у тебя такие желтые? Ты гуаши в них подлила? Каротина подложила?
- Добавку Е 124, - отвечала тебе я.
А сейчас открываю секрет: они замешаны на деревенских яйцах.
Желток у них внутри - оранжевый. Цвет вырви-глаз, как спелая тыква. Потом деревенские яйца - вкусные! А все потому, что куры живут в согласии с природой. Их не раскармливают биодобавками «Крепковит» и «Несушка», как на птицефабриках. Они не едят антибиотиков. Плюс эти чудо-яйца оплодотворенные. Сварганенные по законам природы, с помощью петуха.
Деревенскую курицу видно издалека по темпераменту. Тут важна конечно порода. За тощеньких, (тех, что идут на наваристые бульоны) петухи дерутся. Чтоб их подмять под себя, сто потов сойдет. Тут надо быть КМСом по бегу. Три круга по сеновалу и она твоя! Инкубаторские невопротливы, целлюлит мешает скорости. С ними в салочки не погонять, петухам с ними неинтересно, нет азарта охотника.
Деревенская курица-спринтер гоняет по двору не только от петуха, но и в поисках хлеба насущного. Чтоб, если что, первой отобрать у соседки зазевавшегося червячка. А в червячке этот самый каротин оранжевого цвета и содержится. Когда с курами в деревне напряг и каждое дорого, отец приносит Яичко в дом, зовет мелочь пузатую из внуков и повертев на головушке, приговаривает:
- Неси, курочка, столько яиц, сколько у Гоши на голове волосиков!
Вот так с заговорами-приговорами и рождается на свет яйцо.
Все, что есть в яйце, натуральное – начиная от скорлупы, и заканчивая желтком. В деревне скорлупу в помойное ведро не выбрасывают, она идет на корм тем же курам, чтобы кальция в организме было завались. А то, знаешь, дорогая, бывает остеопароз…
Мой сын в последний мой приезд продал мне…двухжелтковое яйцо. Загнал, подлец, за пять рублей.
- Это не мутация случайно? – допытываюсь я у мамы.
- Курочку кто-то напугал, и она забыла покрыть второй желток скорлупкой. – успокаивает мама. - Может, Гошка с насеста согнал. Ну а может это близняшки…
Ир, я думаю, что никто тебе еще в жизни еще не дарил ведро яиц? Неплохо я соригинальничала?