ШЕДЕВРЫ И РАРИТЕТЫ РАДИЩЕВСКОГО МУЗЕЯ



Николай Рерих «Великая жертва» 1910

В экспозиции русского искусства начала XX века находится произведение Николая Константиновича Рериха «Весна Священная».
В ряду других музейных картин, казалось бы, ничто не выдает в этой сравнительно небольшой, заключенной в простую деревянную раму работе черт театральной живописи. Продуманность композиционного и колористического строя, завершенность и мастерство исполнения, «картинность» общего впечатления и, наконец, знакомый рериховский сюжет не вызывают, на первый взгляд, сомнений в станковом происхождении и этого произведения. Однако, перед нами образец театральной живописи.
Это эскиз декорации «Великая жертва» ко второй картине балета Игоря Стравинского «Весна Священная», постановка которого была осуществлена в 1913 году в Париже в программе знаменитых деятелей «Русских сезонов».
Балету-шедевру суждено был, поколебав сложившиеся театральные традиции, стать предвестником современного танца, открыть дорогу хореографии XX века.
В спектакле, обозначившем, по словам музыкального критика Б.Асафьева, движение к «новым далям выразительности», Рериху принадлежала исключительная роль.
В июле 1910 года газетная хроника сообщала: «Академик Н.К.Рерих, молодой композитор И. Ф. Стравинский работают над балетом, посвященным древнеславянским религиозным обычаям. Содержание и постановка Н.К.Рериха». Действительно, художник стал не только ярких красочных костюмов и декораций, но и автором либретто. Не без его участия сложилась новаторская хореография, осуществленная выдающимся танцовщиком Вацлавом Нижинским. Посвящение композитором партитуры балета Рериху подтверждает его роль вдохновителя всего спектакля.
В основу их совместного замысла легли мотивы сна Стравинского, воскрешающего древний славянский ритуал: молодая женщина в окружении мудрейших старцев танцует до изнеможения, чтобы пробудить весну и погибает…
Рерих, которому не было и сорока, и еще более молодой Стравинский работают над созданием балета неистово, вдохновенно. Композитор, одержимый интонациями и ритмами фольклорных мелодий, пишет художнику – либреттисту: «Я уже начал сочинять: «набросал» вступление и пошел дальше; страшно увлечен. Музыка выходит свежей».
Не менее увлеченно работает Рерих. К моменту создания «Весны» он – сложившийся живописец, постоянно сотрудничает с театром. Только в программе «Русских сезонов» им были оформлены такие прославленные оперные спектакли как «Псковитянка», «Сказание о невидимом граде Китеже», «Садко» Н.Римского-Корсакова, «Князь Игорь» А.Бородина.
Монументальная декоративность, звучность красок, театральность многих образов станковой живописи свидетельствуют о его ярком даровании художника –декоратора.
Сценография балета, переносящего зрителя во времена пращуров, в далекий мир языческой Руси, стала одной из важнейших картин «славянской сюиты» Рериха, открытой «Гонцом» и прошедшей через всю его жизнь.
Став вдохновителем и постановщиком спектакля, художник в сценическом оформлении следовал его музыкальному строю.
В балете две картины: "Поцелуй Земле" и "Великая жертва". Содержание первой – игрища, хороводы, гадания, выражающие весеннее ликование славянского племени. Сердцевина второй – неистовая пляска Избранницы, заканчивающаяся ритуальным приношением богу весны Яриле. Через все действо проходят образы древних старцев, возглавляемых Старейшим-Мудрейшим, которые священнодействуют и определяют Избранницу. Две пейзажные декорации должны были передать и общий характер спектакля, состоявший, по выражению Рериха, в «здоровом языческом настроении», и своеобразии каждой сцены.
Радищевскому музею принадлежит третий вариант эскиза «Великая жертва», написанный в 1910 году (уточнение атрибуции и датировка – Е.П. Яковлевой). Он решен в виде мизансцены, что характерно для театральных работ Рериха. Его «космическая» композиция удивительно проста и лаконична.
…Под огромным нависшим куполом неба, наполненным мистической белизной северной ночи, на самом краю великой земли – пологий холм, обложенный ритуальными камнями. В центре этого древнего святилища – жертвенный огонь. На фоне низко клубящихся облаков четкие силуэты семи вросших в землю полуфигур. Это старейшины племени – хранители древних обычаев, которым повинуются родичи. Тусклые отблески огня ложатся на их одежды – медвежьи шкуры, символизирующие праотцев человеческих. В согбенных позах, застывших с плотно стиснутыми ртами и остановившимися суровыми взглядами – выражение мудрости прожитой жизни, единение с первобытной природой, выступающей соучастницей человеческого бытия. Незыблемость его законов проступает в окаменелой неподвижности старцев.
Торжественный покой заключен не только в фигурах, но и в самих красках земли, переданных плотной кистью – изумрудной зелени с мерцающими синими оттенками камней. Размеренно-тяжеловесный ритм, жесткая пластика фигур, строгий колорит эскиза перекликается с изломанным хореографическим рисунком, тембровыми диссонансами, властными повелительными ритмами музыки. Один из исследователей отмечает, что в декорации к «Великой жертве» соотношения с музыкальным строем и хореографией «наиболее точны в своей мятежности, таинственной символичности, циклопичной масштабности, сгустившихся в спектакле резкой приметой времени».
К сожалению, из-за финансовых затруднений декорация к «Великой жертве» не была изготовлена, и весь балет шел в оформлении первой картины.
Премьера «Весны священной», состоявшаяся 29 мая 1913 года в театре Елисейских полей, сопровождалась небывалым скандалом.
По воспоминаниям Р. Нижинской, «волнение и крики доходили до пароксизма. Люди свистели, поносили актеров и композиторов, кричали, смеялись. Негодующую реакцию зрителей описывает другой очевидец – критик А. Левинсон: «Часть зрителей буквально металась под бичами этой небывалой музыки, захлебываясь мстительной враждебностью к исполнителям, заглушала оркестр злорадными протестами». Примечательно, что скандал был «откровенно чисто музыкальным» (Жан Кокто). По словам того же А. Левинсона, публика не приняла «пронизывающие слух нестерпимые неблагочия, тяжкие и повелительные ритмы», эпатирующую хореографию балета. Рериховские же декорации и костюмы получили высокую оценку. Отмечалось изысканность и красота цветовых решений.
После нескольких представлений в Париже и Лондоне спектакль был исключен из репертуара дягилевской антрепризы. Однако авторы единодушно верили в то, что их создание прекрасно и когда-нибудь будет принято…
В последующие три десятилетия сценическая жизнь балета в новой хореографии возобновлялась неоднократно. И каждый раз при участии Рериха. Выполненные художником эскизы декораций, занавеса, костюмов в значительной степени воскрешали облик незабываемой первой постановки. Ныне она реконструирована. Некогда утраченный шедевр продолжает жить.
«Весна священная» прошла через все театрально-декорационное творчество Рериха. В ней, как и в других выдающихся постановках «серебряного века», уровень художественного оформления поднялся на невиданную ранее высоту. Вот почему современник художника балетмейстер Михаил Фокин сказал о Рерихе: «Сценическое искусство перед ним в неоплатном долгу…».

М.И.Урина



"Половецкий стан" 1909