Вложение: 3702029_Dnevnik_polnuyy.doc

Оверштейны – влиятельное, зажиточное тюменское семейство рубежа XIX-XX вв. Чем не сюжет для краеведа? Правда, имеющиеся в нашем распоряжении факты напоминают какую-то россыпь, лоскутное одеяло. Тем интереснее - посмотрим, что из этого получится.

[Это, конечно, не краеведение, но... что было, то было. Так, что-то вспомнилось...]

Аравия. Участок земли, выжженной солнцем дотла. Здесь нет воды, нет растений и животных, и, кажется, не должно быть людей. Выжить в этом пекле могут лишь горстки бедуинов, суровых и неприхотливых как их верблюды – древнейшие корабли бескрайнего моря пустыни. На протяжении веков её обходили стороной армии всех великих завоевателей и не было сумасшедших, готовых отправиться в этот ад по собственной воле. Аравия долго ждала своего героя и он явился: Томас Эдуард Лоуренс, чистокровный британец, археолог, переводчик и… вождь великого арабского восстания. Кто он?

Сегодня мы в последний раз перелистаем страницы старой рукописи – воспоминаний Алексея Степановича Улыбина, тюменского старожила. Мы уже бродили вместе с ним по огромной Базарной площади, побывали на Масленице и Пасхе, стали свидетелями горячих схваток кулачных бойцов. Сегодня нашему взору предстанут будни простых тюменцев – грузчиков, охотников, пожарных, сторожей.

И вновь мы обращаемся к старой рукописи, хранящейся в собрании краеведческого музея, – воспоминаниям Алексея Степановича Улыбина. В прошлый раз мы прошлись вместе с ним по Тюменской ярмарке 1906 года, по некогда огромной Базарной площади, изменившейся с тех пор до неузнаваемости. Сегодня мы попробуем взглянуть глазами этого старожила на быт тюменцев столетней давности, познакомиться с праздниками и забавами того времени.

Неюбилейные мысли 

Скоро наш древний город отметит очередную дату – 420 лет со дня основания.  В день рождения принято говорить о былом: листать старые фотоальбомы, вспоминать забавные истории из детства именинника – его первые шаги, первые слова и поступки. Память города живёт в воспоминаниях его жителей, а его «фотоальбом» – старые улицы и дома.

Тюмени в этом смысле не слишком повезло. Первые тюменцы не оставили после себя мемуаров, а их потомки безжалостно выдирают из семейного альбома последние «фотографии». Сломали Александровский роддом на ул. Кирова – первый в Сибири, до основания разрушили завод Давыдовского (позднее – завод АТЭ), последние месяцы доживают старинные корпуса завода Машарова (станкостроительный), под угрозой красивейшие строения казённого винного склада (завод пластмасс). Местные власти много говорят о развитии туризма, но до сих пор не решились даже вернуть старинным улицам их исконные имена. Похоже, вскоре в городе останется одна мемориальная доска: «Здесь была Тюмень – первый русский город в Сибири».

Вряд ли деревню Кулакову, что под Тюменью, можно назвать «кузницей элиты». Она не подарила миру государственных деятелей, известных писателей или музыкантов. Далеко не каждому тюменцу известно само название этого поселения, славившегося сто лет тому назад своими ремёслами. Впрочем, есть одно имя, всего одно – но какое! Один из крупнейших коммерсантов Тюмени своего времени, щедрый меценат, зачинатель целого ряда общественных дел, плоды которых мы можем наблюдать и поныне, писатель, оставивший после себя увлекательнейшие воспоминания и путевые заметки. Рациональность и жёсткость крупного предпринимателя сочетались в его натуре с удивительным бескорыстием и стремлением использовать своё богатство для общей пользы. Николай Мартемьянович Чукмалдин – человек, история жизни которого могла бы стать образцом «американской мечты», случись всё это за океаном. Но дело было в Тюмени.

Миновала очередная дата, между прочим, почти круглая – 99-я годовщина октябрьской революции 1917 года. Впрочем, «почти» не считается, да и не праздник это больше и даже не выходной, так – очередная запись в календаре. В связи с этим нередко можно услышать призывы «не переписывать историю», «оставить в покое» памятники советской эпохи, названия городов и улиц. Однако забывают при этом, что крушить памятники  и переименовывать улицы – традиция исключительно советская. Далеко за примером ходить не надо: в нашем древнем городе едва ли найдётся две-три улицы, сохранивших свои первоначальные названия.

«Тычковка. А где это?» – такой, вероятно, будет реакция большинства наших читателей. Сегодня мы поговорим о некогда известном, а ныне почти совершенно забытом районе старой Тюмени. Возникший в 18 веке, изначально он был далёкой окраиной, местом прибежища низов общества – чернорабочих, воров, беглых каторжников. Сегодня кварталы, расположенные в районе речного порта и завода АТЭ, оказались в самом центре города. Пройдёт не так уж много времени и на месте покосившихся лачуг вырастут многоэтажные великаны, обитатели которых вряд ли узнают об истории этих мест. А ведь Тычковке есть, о чём вспомнить…

30 октября в Тюмени наверняка будет холодно. Прохожие будут спешить по своим делам, пытаясь укрыться от пронизывающего ветра в отворотах пальто. И вряд ли кто-то обратит внимание на кучку стариков, собравшихся на внутреннем дворике библиотеки ТюмГУ. Но и они, кажется, не замечают ничего вокруг. Ведь это их день – День памяти жертв политических репрессий. 

Редкий тюменец не слышал этой фамилии – Текутьевское кладбище давно стало частью города, а пару лет назад рядом с ним появился Текутьевский бульвар. Однако мало кто вспомнит даже имя нашего героя, не говоря уже о жизненном пути и заслугах. Тем более увлекательным будет наше знакомство с одним из самых выдающихся персонажей тюменской истории: купцом 1-й гильдии, городским головой, меценатом, и в то же время (по мнению некоторых современников) конокрадом и фальшивомонетчиком Андреем Ивановичем Текутьевым.

Вряд ли найдётся в многовековой сибирской истории участь более поучительная, нежели судьба Фёдора Ивановича Соймонова. Мелкопоместный дворянин, петровский гардемарин, талантливый картограф, мореход и администратор, каторжанин, ставший сибирским губернатором, сенатор – казалось, этого с избытком хватит на десяток жизней. Однако нашему герою суждено было испытать всё это, а также множество иных, подчас самых невероятных приключений. О них наш сегодняшний рассказ.

4 ноября тюменцы впервые отметили новый праздник, новый настолько, что редко кто мог точно произнести его название: то ли День народного единства, то ли День единства всех народов? Одно слово – выходной. Исчез «красный день календаря», отмечавшийся почти 80 лет. Что значил он для нашего города? Как изменилась повседневная жизнь тюменцев после революции? В поисках ответов попробуем заглянуть в Тюмень 1920-х годов.

Где находятся Сараи? На какой улице расположена 3-я горбольница - Даудельной или Доудельной? Почему столь необычное название носит такой вполне приличный ресторан как «Потаскуй»? Эти и подобные вопросы нередко возникают не только у гостей города, но и у коренных тюменцев. Хотя порой так хочется блеснуть эрудицией перед приятелями или заезжими визитёрами: «Потаскуй – был такой район, знаете ли, лет этак сто назад. Да-да, прямо на этом самом месте…».

Помочь тюменцам лучше узнать свой собственный город - для этого мы и открываем новую рубрику. Тем для разговора уже сейчас немало, но ты можешь предложить и свои – напиши нам, что именно тебя интересует. Наша первая история – о районе, который по праву может быть назван тюменским Гарлемом: добро пожаловать в Сараи!

 «Поезд-баня приходит на полустанок раз в месяц, все другие способы мытья никакого впечатления на вшей не производят», - добавлял фронтовик. И хотя сейчас эта тема вызывает по большей части улыбку, бойцам на передовой было явно не до смеха. Война на два фронта – днём с фрицами, ночью со вшами – могла привести в отчаяние кого угодно, не говоря уже о том, что ненавистные паразиты несли не только неудобства, но и болезни. Выдерживает минусовую температуру, два дня живет под водой, выбирается из-под слоя песка в 30 см, стойко переносит радиацию и давление до 1 кг на миллиметр своего тела – кто этот универсальный солдат? Ответ до банальности прост – платяная вошь. Стремление защитить быстро передвигающуюся армию от этого переносчика сыпного и возвратного тифа натолкнуло российских инженеров на оригинальную мысль: а что, если поставить баню на рельсы?