Наконец-то пришло лето! Солнышко зовет на природу. Можно теперь бродить по лесам и полям весь день, и чувствовать себя при этом замечательно. Особенно, если ты не один или даже в хорошей компании. Можно даже поехать куда-нибудь за город, например на дачу, и, захватив с собой фотоаппарат, отправиться куда глаза глядят в поисках вдохновения.

   Ну вот, мне исполнилось 28. Немного непривычное ощущение, как будто я надел новый костюм, на размер больше, и жду, когда же я до него дорасту. Отметили довольно скромно, по-семейному. Я было собирался увидеться с друзьями с нескольких прежних работ, но будничная суматоха помешала нам состыковаться, и все ограничились телефонно-электронными поздравлениями. (А самое первое из них - совершенно неожиданно возникшее из прошлого - тронуло меня до глубины души).

   Особую семейность этому мероприятию придает тот факт, что моя мама родилась 26 апреля, и мы, как правило, отмечаем оба события разом. По этой же причине бабушка является обязательным участником застолья, восседая во главе стола этаким грозным семейным тотемом и слабо сознавая суть происходящего, отчего маме и тете Вале все время приходится вводить ее в курс дела. В общем, обычное кровно-родственное мозгоедство.

   Подарки мне очень понравились (поскольку я заранее намекнул маме и брату, что бы мне хотелось получить). Мама подарила мне DVD-сборник в картонном футляре "Молодой Индиана Джонс", а брат - масштабную модель "Бенц Вело", очаровательную трехколесную инфузорию ручной работы.

   Но самый главный сюрприз ждал меня впереди. Мы с братом как-то случайно разговорились о фильмах, и я вспомнил одну свою давнишнюю кино-любовь, которую я видел как-то раз на видео-кассете, и с тех пор нигде не мог найти. Название этого киношедевра следующее: "Lunatics. A Love Story", а по-русски - "Чокнутые. История любви". Сюжет его вкратце таков:

   "Хэнк не выходит из квартиры уже шесть месяцев. Его преследуют "глюки" — в мозгу по извилинам бегают пауки, а хирурги гоняются за ним со скальпелями, шприцами и прочим инструментарием. Девушку Нэнси бросает бойфрэнд, забрав ее последние деньги, и она остается одна в чужом городе. Из отеля Нэнси выгнали, а когда ее попытались изнасиловать, она прострелила ногу одному из хулиганов из его же пистолета. И они обещали найти ее и как следует проучить. А еще ей кажется, что все, с чем она соприкасается, обречено: погладила собачку — ту задавили, позвонила бабушке из автомата — бабушка уже умерла. И тут в этот же телефон-автомат позвонил наобум наш поэт Хэнк, страдающий от одиночества, и пригласил Нэнси к себе домой. Так в доме 1241 по улице Надежды началась история любви. Смешной и трогательный фильм, хотя и немножко чокнутый".

   Чувствуете флюиды гениальности?

   Много психических жизней назад, когда я был еще студентом, году в 2001-м или 2002-м, один мой приятель дал мне посмотреть кассету с двумя фильмами, которые навсегда запали мне в душу: это "Некрономикон" - мрачная, витиеватая фантазия по мотивам произведений Говарда Лавкрафта, и вышеописанное творение. К сожалению, в тот раз мне не удалось переписать эту кассету, а приятель вскоре отдалее кому-то, и она окончательно затерялась. Через несколько лет мне удалось записать "Некрономикон", (который показывали поздно ночью по ТВ) но "Чокнутых" не было нигде. По причинам, неведомым мне, он так до сих пор так и не издан на DVD, и только его рекламный ролик можно найти на YouTube:

http://www.youtube.com/watch?v=OPXRW7DdGS4

   Так вот, вообразите мой восторг, когда оказалось, что он появился на Torrents, в хорошем "кассетном" качестве, и вероятно, в том же самом переводе. Всю ночь компьютер качал без перерыва, и наутро я с замиранием сердца стал смотреть этот фильм, узнавая сцены, героев и музыку, которые, кажется, насквозь пропитали меня. До сих пор я пребываю в легком мареве.

   На днях поиски работы привели меня в офис агентства издательства "Азбука" по иллюстрации детской литературы. Место мне очень понравилось, коллектив в лице одного художественного редактора - тоже, жаль только, что начальник пока в отъезде, и нужно ждать, когда он появится. Эта контора находится на втором этаже старенького желтого цвета особнячка, за кованой оградой с калиткой, на одной из старомосковских улиц, лишь частично затронутой новостройками. Сама работа состоит в обеспечении сотрудничества между художниками-иллюстраторами и книжными издательствами из разных стран. Внутренние помещения завешаны репродукциями с этих самых иллюстраций и завалены книжками на разных языках, присланными со всего света. Мы с Сергеем, худ. редактором, пообщались за жизнь и искусство, и он подарил мне фирменный перекидной календарь с рисунками лучших художников детской литературы. Каково же было мое изумление, когда по одному из этих рисунков я узнал моего любимого художника детства, иллюстрировавшего мой любимый журнал "Трамвай" - Игоря Олейникова! Оказывается, он - в числе лучших художников этого агентства, и его нередко можно встретить на разных выставках. Вот такое замечательное открытие. Прилагаю несколько работ маэстро:

   Сегодня я ездил к Юрику, он попробовал кулич и поиграл крашеными яйцами (ни одно не разбил, но есть не захотел). Вообще, был в отличном настроении. Только вот у его мамы случилось очередное обострение вредности (это мне вместо благодарности, что я привез ей летнюю одежду). Но расстались мы, вроде бы, на более светлой ноте... Вообще, что я заметил в этот день - пока ехал туда и обратно - люди, в основном, воспринимают праздник Пасхи до пошлости тривиально. Произносят сакраментальное приветствие как расхожий прикол, а куличи, вероятно, жуют как гамбургеры. Неужели человечество настолько растворилось в повседневной суете, что не дает себе труда как-то духовно приободриться даже в такой день? Да вот кстати, и бабка моя вчера как нарочно разошлась, донимала меня и мать всяким бредом до глубокой ночи - хоть бери ее в охапку и кидай в мусоропровод))) Короче говоря, надо что-то делать, а иначе быт, пошлость и хаос поглотят нас окончательно.

Быть может, дело в том, что современное человечество, в основной массе своей, потеряло живую связь с Христианством, и воспринимает его как некий ворох стародавних преданий, не имеющих к их жизни прямого отношения; если так, то эта связь должна быть восстановлена через подход, близкий и понятный современникам, такими средствами художественного выражения, которые смогут найти путь в сердца современных людей, и потому сложно переоценить значение таких книг как "Код Да Винчи" Дэна Брауна, "Христос Господь: исход из Египта" Энн Райс или "Другое тело" Милорада Павича.

   Есть в мире место Чудесному. Каждый год, помимо прочих частных случаев, нас убеждает в этом прекрасное и необъяснимое явления самовозгорания, происходящее в Иерусалимском Храме в Великую Субботу, известное под названием схождение Благодатного Огня. Меня всегда охватывает трепетное чувство, близкое к экстазу, когда я вижу действо подобного размаха, которое сплачивает воедино столько разных людей, собравшихся с единственной целью - лицезреть Чудо. А что такое вера в чудо, как ни проявление Божественной интуиции?

Благодатный огонь снизошел в Храме Гроба Господня в Иерусалиме

 "Чудо схождения Благодатного Огня в Храме Гроба Господня в Иерусалиме свершилось. Паломники радуются и "умываются" священным огнем. Из Иерусалима Благодатный Огонь будет доставлен во многие страны мира.

На церемонии присутствовали тысячи паломников со всего света. Во время церемонии состоялась молитва о мире на Святой Земле.

Храм Гроба Господня - священный центр христианства, объединяющего около трети населения Земли. Он был воздвигнут по велению римского императора Константина Великого и его матери святой равноапостольной царицы Елены в IV столетии нашей эры на месте, где, по преданию, завершился земной путь Иисуса Христа. За свою многовековую историю храм трижды полностью разрушался и восстанавливался заново (последний раз - после пожара 1808 года).

Храм поделен между несколькими христианскими Церквами: большая часть святынь принадлежит Иерусалимской Православной Церкви, есть также армянский, коптский, сирийский и францисканский приделы.

Самое священное место храмового комплекса - часовня над Гробом Господним (Кувуклия). Здесь находится каменное ложе (лавица), где покоилось тело Христа после Крестной смерти в Страстную пятницу и до Его Воскресения. Именно на этом каменном ложе чудесно возгорается Благодатный огонь.

Самое раннее упоминание о схождении Святого огня в канун Воскресения Христова (Пасхи) датируется IV веком. Церковная церемония получения Благодатного огня (литания) начинается с раннего утра и состоит из целого ряда ритуалов. Вначале Кувуклию осматривает и опечатывает полиция.

Старшины православной арабской молодежи, сидя на плечах друг у друга и скандируя "нет веры, кроме веры Православной, Христос - истинный Бог", просят Господа даровать верующим Благодатный огонь. Считается, что Спаситель приемлет и такое, несдержанное, по-детски наивное, но чистосердечное обращение.

Внутри храма также проходят торжественные процессии армянского, коптского и сиро-яковитского духовенств. Их традиционно сопровождают каввасы (стражники, которые с древнейших времен нанимались из числа турок для охраны христианских процессий). По мере продвижения сквозь толпу каввасы стучат специальными посохами о каменные плиты храма. Их действия, наряду с шумным поведением православных арабов, создают неповторимую атмосферу ритуального праздника.

В полдень от Иерусалимской патриархии начинается Крестный ход к Гробу Господню, который завершается перед входом в Кувуклию. В пещеру вносят большую лампаду, в которой должен возгореться главный огонь и 33 свечи (по числу лет земной жизни Спасителя).

Иерусалимский патриарх войдет внутрь Кувуклии в одном полотняном подряснике - чтобы было видно, что он не проносит с собой в пещеру спички или что-либо еще, при помощи чего можно добыть огонь. Затем вход в часовню опечатают и наступит напряженная тишина в ожидании чуда схождения Благодатного огня.

Считается, что, если огонь не сойдет, это станет ужасным предзнаменованием для всего человечества, а те, кто находится в храме, погибнут.

Как правило, ожидание чуда длится от нескольких минут до нескольких часов. В это время в храме гасится свет. Держа в руках незажженные пасхалы (большие праздничные свечи), присутствующие молятся, исповедуют свои грехи и просят Господа даровать Благодатный огонь.

Некоторое время спустя в храме появляются необъяснимые всполохи света, которые как бы стекают по стенам и колоннам вниз, а из отверстия в куполе храма на Гроб Господень опускается вертикальный широкий столб света. Нередко в эти минуты необъяснимым образом загораются лампады и свечи в руках молящихся.

Открываются двери Кувуклии - и выходит патриарх с Благодатным огнем. Верующие, стоящие в первых рядах, зажигают от него свои свечи, и огонь молниеносно передается от одного человека другому. Вскоре весь храм начинает буквально сиять огнями. Людей охватывает эйфория, и многие умываются Благодатным огнем".

   Завтра я собираюсь поехать к Юрику, в Воскресенск. Надо будет захватить с собой кусок кулича, пусть попробует Пасху на вкус. В прошлый раз, когда мы с ним гуляли, то увидели вдалеке, за деревьями, на другом берегу реки, торчащий шпиль церкви, и не поленились доехать туда по мосту. На нашей стороне реки - асфальтовая дорога и многоквартирные дома, а там - деревенские избы и высокая пожухлая трава на берегу... Приятное место. Может быть, и в этот раз прогуляемся с ним туда.

   Вот, увидел в новостях, спешу поделиться с вами:

   Ходят слухи, что Мэрилин Мэнсон и Эван Рейчел Вуд снова вместе. В октябре прошлого года они разошлись после двух лет отношений (из-за конфликта между Мэнсоном и братом Вуд), однако не так давно Мэнсон назвал 21-летнию звезду “Рестлера” своей девушкой. То ли оговорился, то ли и правда имел в виду то, что сказал? Между тем, в новом интервью GQ сама Эван, вроде бы, подтверждает факт их воссоединения. Представитель актрисы отказался давать комментарии о личной жизни своей подопечной, так что, нам остается подождать выхода очередного номера журнала.

По-моему, они - отличная пара.

   Вот такое сообщение пришло ко мне на почту вчера ночью: «Пользователь Anne Rice подтвердил на Facebook, что Вы являетесь друзьями». И душа моя отозвалась томной и изысканной мелодией.

   Целая вечность прошла между моим приобщением к миру Энн Райс и этим событием. Когда-то меня покорило ее бессмертное «Интервью с вампиром», и с тех пор я стал преданным поклонником ее творчества (хотя, не скрою,  после этого произведения я подходил к ней с мерками чрезвычайно высокими, отчего порой случались разочарования), и не преминул создать свою страничку на портале Facebook, где она не так давно обосновалась и стала вести переписку со своими читателями. Если можно в нескольких словах обрисовать основные черты ее творчества, то этими словами должны быть: очаровывать, будоражить и восхищать.

   Внутренний мир Энн Райс и основные мотивы ее творчества становятся понятнее тем, кто немного знаком с ее биографией. Свое настоящее имя она сама взяла себе в школе, а фамилию, позднее – от мужа. При рождении же она была названа, по настоянию матери, именем своего отца - Говард Аллен О’Брайен. Будущая королева мистики родилась четвертого октября 1941 года в Нью-Орлеане, креольский колорит которого пропитал ее душу и нашел отражение в ее творчестве, ее отец работал на почте и увлекался скульптурой, а мать была богемной женщиной («немножко сумасшедшей, немножко гениальной», - вспоминает Энн) и умерла от алкоголизма, когда Энн было пятнадцать лет. Ее родители были католиками, и Энн, вместе с тремя своими сестрами, была воспитана в религиозном духе (с примесью местного фольклора), но в 18 лет она ощутила глубокий внутренний конфликт и отвергла религию. В старших классах школы она начала посещать курсы журналистики, где познакомилась со Стэном Райсом, своим будущим мужем, поэтом и художником, с которым она проживет больше сорока лет. Они встречались и переписывались почти три года, а в 1961 году Энн получила от него телеграмму с предложением руки и сердца, и они поженились и переехали в Сан-Франциско, обосновавшись в богемном районе Хайт-Эшбери. Вскоре Энн забеременела, но у нее произошел выкидыш, и это ввергло ее в депрессию, заставив искать утешение в выпивке и легких наркотиках, под стать бунтарскому духу 1960-х. В 1964-м Энн и Стэн окончили Университет Сан-Франциско, и стали пробивать себе дорогу в жизни. Энн публиковала свои рассказы, но они не пользовались особой популярностью, а Стэн преподавал в Университете Сан-Франциско и писал стихи. Энн снова забеременела, и в 1966 году родила дочь Мишель. Четыре года семейство Райсов прожило счастливо – Энн продолжала писать рассказы и совершенствовать свое литературное мастерство, Стэн работал университетским преподавателем, писал стихи и картины, они вдвоем посещали театры, художественные выставки и воспитывали Мишель. В 1970 году привычный мир рухнул – Мишель поставили диагноз лейкемии (рака крови), и следующие два года родители, как могли, боролись за ее жизнь. В 1972 году Энн получила степень магистра литературного мастерства, а в августе того же года Мишель умерла. Следующий год Райсы провели в алкогольном тумане, оплакивая свою потерю. Первым пришел в себя Стэн. («Он собрал свою волю в кулак, и велел мне сделать то же самое, - вспоминает Энн. – Он просто сказал мне: сиди дома и пиши».) В 1973 году, в течение пяти недель, Энн Райс написала свой первый роман –  "Интервью с вампиром", в память о дочери. Это оказалась будоражащая психодрама из жизни бессмертных вампиров, черпающих вечную жизнь, полную боли и скорби, в крови своих невинных жертв, и одержимо пытающихся отыскать ответы на вечные вопросы бытия, – и различные издательства пару лет отказывались от публикации этого шедевра.

   В 1976 году, когда «Интервью» было, наконец, опубликовано, Райсы моментально разбогатели, ибо первое же издание было распродано огромным тиражом, и принесло им семьсот тысяч долларов, а киностудия «Парамаунт» приобрела права на экранизацию сроком на десять лет за сто пятьдесят тысяч. Отныне Энн Райс стала считаться новым литературным феноменом, и духовным лидером декадентски-настроенной молодежной элиты.

   В 1978 году у Райсов родился сын Кристофер, и они наладили свою семейную жизнь. В 1979 году Энн публикует роман о жизни цветной нью-орлеанской аристократии второй половины XIX века, под названием «Празднество всех святых», который был одобрен критиками, но не имел особого читательского спроса. В августе 1980 года Энн принимает эпохальное решение раз и навсегда покончить с алкоголем, – и с тех самых пор до настоящего времени она не пьет больше ни капли спиртного. В 1982 году Энн публикует свой третий роман, «Плач к небесам», историю жизни венецианского певца-кастрата XVIII века, лишенного возможности вести нормальные человеческие отношения и вынужденного вкладывать всю страсть своей неистовой души в пение. Этот роман имел больший успех, чем «Празднество всех святых», но до «Интервью» ему было далеко. И тогда Энн Райс решает вернуться к своим вампирам, и в 1985 году публикует второй роман из серии вампирских хроник, «Вампир Лестат», который вновь заворожил миллионы читателей во всем мире, и едва ли не превзошел успех «Интервью». В этом романе, написанном, подобно «Интервью», от первого лица, Энн Райс рассказывает историю удивительных приключений неотразимого вампира Лестата, убежденного эгоиста и героя без страха и упрека, который в ходе своих скитаний по миру постигает свою природу и знакомится с древнейшими вампирами на свете, через которых узнает правду об истоках всего вампирского рода, уходящего корнями в Древний Египет.

   Вслед за «Лестатом» Энн Райс публикует третий вампирский роман, «Королеву проклятых», который дает начало многотомному циклу, не претендующему на особые художественные достоинства и рассчитанному, главным образом, на поклонников вампирской темы. Энн Райс не просчиталась, и вскоре эти самые поклонники основали Клуб Вампира Лестата, организующий, в частности, ежегодные «вампирские балы», которые Энн Райс с удовольствием посещает. После выхода фильма «Интервью с вампиром» (1994) она прибыла на такой бал, лежа в гробу, загримированная как киношный вампир – публика была в восторге.

   В 1989 году Энн Райс публикует роман «Мумия», мистический детектив, написанный под вдохновением от одноименного фильма с Борисом Карлоффом, и в этом же году сбывается ее давняя мечта – вернуться в город своего детства, Нью-Орлеан. Она покупает колониальный особняк в аристократическом районе Нью-Орлеана, Гарден дистрикт, и Райсы переезжают в него. В следующем, 1990 году Энн Райс публикует весьма объемный роман в трех частях «Час ведьмовства», ядром действия которого является нью-орлеанский колониальный особняк… в районе Гарден дистрикт, неспешное повествование об истории семейства потомственных ведьм Мэйфэйер, обреченных быть проводниками темной силы в лице зловещего призрака Лэшера (в русском переводе есть издание этого романа как в трех отдельных томах, так и в одном томе). Эта история также получила несколько продолжений. А в 2оо2 году вышла книга, объединяющая вампирский и ведьмовской циклы, «Черная камея».

   В начале 1990-х годов в Голливуде, наконец-то, взялись за долгожданную экранизацию «Интервью с вампиром». Энн Райс серьезно отнеслась к этому проекту, и сама написала сценарий, представивший книжную историю в значительно урезанном виде, но зато вполне сохранивший дух оригинала. Начало съемок было омрачено внезапной смертью молодого актера Ривера Феникса, который должен был играть репортера, берущего интервью у вампира. На эту роль подобрали Кристиана Слейтера. Энн Райс одобрила выбор Брэда Питта на роль героя-рассказчика, Луи, и Питт блестяще воплотил этот образ. А что касается роли Лестата, то здесь у продюсеров возникли трения с Энн Райс, поскольку она не видела своего белокурого демона в Томе Крузе. Однако, режиссер Нил Джордан поверил в Круза, и последнее слово осталось за киношниками. После выхода фильма Энн Райс с изумлением признала, что заблуждалась, и выразила надежду, что «Лестат в исполнении Круза войдет в историю кино как Гамлет Лоуренса Оливье». Роль древнего, уставшего от жизни вампира Армана, владельца парижского театра вампиров, сыграл Антонио Бандерас, буквально гипнотизируя зрителей своим угрюмым шармом (недаром он был в числе претендентов на роль Дракулы в  одноименном фильме 1992 года Ф. Ф. Копполы). Но главная мистика в фильме была связана с образом Клодии, девочки-вампира, прожившей в детском теле семьдесят лет и безжалостно выставленной парижскими вампирами на убийственный солнечный свет, для исполнения роли которой была выбрана 12-летняя актриса Кирстен Данст. Зрители были потрясены чудом перевоплощения, когда это дитя (игравшее героиню еще моложе своего реального возраста) показывало то неподдельное кокетство зрелой женщины, то печаль, столь глубокую, что она не могла быть известна в ее возрасте, то ярость, настолько неистовую, словно в нее вселился демон. Сама же Кирстен Данст с весельем вспоминала, что для нее съемки были настоящим развлечением, «особенно забавно было пить искусственную кровь», только – вот уж странно – на ладонях у нее во время съемок появилось (а потом внезапно исчезло) много лишних морщинок… Общую атмосферу происходящего на экране усилила восхитительная музыка Эллиота Голденталя, проникающая своей изысканной печалью до глубины души.

   Фильм вышел на экраны в 1994 году, и это был настоящий фурор! Как и книга, он моментально обрел статус культового, и стал образцом высокой мистики. Актеры, исполнившие главные роли, окночательно утвердились в качестве звезд большого кино.

   Можно не сомневаться, что молодой Кристофер Райс оказался под впечатлением от увиденного. В скором временем он начал увлекаться любительским театром, а в будущем стал писателем детективно-психологического жанра.

   В 1997 году Энн Райс опубликовала книгу «Скрипка», почти автобиографические воспоминания женщины, которая осталась одна в своем нью-орлеанском особняке колониального периода, разумеется, в районе Гарден-дистрикт, после того, как умер от СПИДа ее муж, и была спасена от подступающего безумия призрачным скрипачом, пленившимся красотой ее души и перенесшим ее в иные эпохи, чтобы она смогла по-новому открыть для себя смысл жизни, любви, смерти и творчества.

   Можно сказать, что этот роман, в определенном смысле, стал пророческим. В 1998 году Энн Райс внезапно впала в кому, а когда врачи вернули ее к жизни, оказалось, что она уже давно больна диабетом. Ей пришлось изо всех сил бороться за свою жизнь. Но когда она поправилась, и опасность миновала, несчастье обрушилось на ее мужа, у которого обнаружили неизлечимую опухоль мозга. В 2002 году его не стало.

   Энн Райс пережила очередное потрясение, и после этого она вдруг обнаружила в себе страстную веру в Бога и вечную жизнь. Она заново открыла для себя религию, с которой она порвала в восемнадцать лет, и стала ревностной католичкой.

   В 1999 году Энн Райс опубликовала роман «Витторио-вампир» с подзаголовком «новые истории о вампирах», в котором рассказчик Витторио начал с того, что обозвал героев «вампирских хроник» самозванцами и лжецами, и призвал читателей не верить на слово всему, что они понаписали в своих многотомных хрониках, а после этого пустился в повествование о собственной смертной жизни, прошедшей в Италии эпохи Возрождения, показывая мир искусства и политические распри того времени, в которых оказалась замешана его семья, убитая группировкой вампиров, в результате чего он поклялся отомстить им, но в процессе оказался соблазнен одной красавицей-вампиршей и превращен в вампира, что, хоть и преисполнило его праведным гневом, но зато существенно облегчило ему исполнение мести. Общий тон повествования выдержан в довольно строгой манере, нетипичной для романов из серии «вампирских хроник», начиная с «Королевы проклятых», а самая главная особенность книги состоит в том, что Витторио может видеть ангелов…

   В 2001 году вышел фильм «Празднество всех святых» по одноименной книге Энн Райс, сценарий для которого она также написала сама. Фильм оказался добротной экранизацией книги, довольно точно воссоздающий историческую эпоху и мир креольской аристократии, борющейся за свое место в жизни. В 2002 году вышел фильм «Королева проклятых» – стильный гламурный блокбастер, под стать своему первоисточнику. Единственное, что заслуживает упоминания в связи с этим фильмом – это то, что песни вампира Лестата, ставшего рок-звездой, исполнил Мэрилин Мэнсон. И почтим минутой молчания память молодой актрисы-негритянки, сыгравшей главную героиню (древнюю королеву вампиров, родившуюся в Египте во времена, предшествовавшие постройке первой пирамиды), и внезапно умершую при туманных обстоятельствах.

   Тем временем, Кристофер Райс закончил свое образование и уехал жить в Калифорнию, где прошло его детство. А Энн Райс осталась одна в своем просторном, старинном особняке, где она когда-то давала интервью, сидя в гробу, и вскоре она продала этот дом и переехала вслед за сыном в Калифорнию, предпочтя не сообщать общественности своего точного нового адреса.

   Христианский мир воспринял обращение Энн Райс с удивлением и даже подозрением, но она вела себя совершенно искренне, увлеченно рассуждала о вечной мудрости, содержащейся в христианстве, и говорила, что подсознательно она всю жизнь шла к осознанию этого.

   В 2003 году Энн Райс опубликовала книгу, ставшую новой сенсацией, «Христос Господь: исход из Египта», историю детства Иисуса Христа, рассказанную… от первого лица. Критика приняла книгу с уважением, читатели – с интересом. Сама Энн Райс сообщила, что исследовательская работа, проделанная ею для написания этой книги, превосходит все ее прежние творческие проекты. Но она не собирается останавливаться на этом – в 2005 году вышла вторая книга-автобиография Иисуса Христа, под названием «Дорога в Кану». В настоящее время Энн Райс работает над третьей и, вероятно, не последней книгой из этой серии.

   Энн Райс убеждена, что современные читатели «изголодались по высококачественной христианской литературе», и в связи с этим, она планирует писать новую серию романов об ангелах, под общим названием «Песни Серафима», которая будет «показывать красоту и загадочность ангелов». Пожалуй, это не слабое начинание, но разве это не по силам Энн Райс?

Глядя на эту симпатичную и по годам немолодую женщину, я поражаюсь жизненной силе и теплоте, лучащейся в ее глазах, ее улыбке, и мне хочется сказать: «удачи тебе, Энн»

Вы сможете вполне ощутить гений Энн Райс, прочитав любой из этих романов: «Интервью с вампиром», «Вампир Лестат», «Плач к небесам», «Скрипка» и (пока еще не изданный на русском) Christ the Lord: out of Egypt.

Приложение:

"Интервью с вампиром" Энн Райс

Эта книга занимает особое место в моем сердце. Она – словно мой призрачный близнец из параллельного мира, который открывается мне лишь во снах или в моменты поэтического озарения. Она затрагивает во мне что-то глубоко личное, словно некий голос обращается ко мне из глубин моей собственной души, и говорит со мной так интимно и прочувствованно, нашептывая на ухо из-за плеча, что я закрываю глаза и изгибаюсь всем телом, чувствуя, как мурашки бегут по спине, а из под прикрытых век катятся слезы. Если существуют отношения между читателем и книгой, то у нас с «Интервью» был самый бурный и глубокий роман, из всех, пережитых мной, и я храню о нем самые нежные, с оттенком поэтической грусти, воспоминания.

Впервые я прочитал ее в семнадцать лет. В то время я страдал от первой большой (безответной) любви, и чувствовал себя бесконечно одиноким и никому не нужным в этом холодном, враждебном мире. Не думаю, впрочем, что прочитай я ее впервые в другом настроении, я ощутил бы ее иначе. Просто в то время я был особенно восприимчив. Еще раньше я посмотрел одноименный фильм, который мне очень понравился (на пиратской кассете; в то время все были пиратскими, и я до сих пор помню мрачный, задумчивый голос переводчика); но я и представить себе не мог, насколько сильнее поразит меня книга. Это было, кажется, первое издание на русском, я взял его в библиотеке и проглотил за два дня. С тех пор я давно купил «Интервью» и перечитывал уже не раз, и каждый раз находил что-то новое и важное для себя.

Ничего подобного я до тех пор не читал, это было абсолютным погружением в неизведанный и прекрасный мир, увиденный глазами сверхъестественных существ, качественно отличных от человека. Здесь мир людей – лишь блеклый фон; здесь главный – мир вампиров. Гипнотический голос рассказчика переносит вас из века в век, из страны в страну, повествуя о самых невероятных, но от того не менее волнующих приключениях и испытаниях, выпавших на его долю. Это путешествие длиною в жизнь – жизнь невероятную – через любовь и ненависть, дружбу и предательство, благородство и подлость, безысходность, отрешенность, через поиски ответов на вечные вопросы – к осознанию самого себя, к обретению высшей отстраненности. Это путь становления героя.

Каждый персонаж здесь по-своему уникален и многогранен, со своими чувствами и убеждениями, со своими переживаниями, своей историей. В книге есть по-настоящему сильные сцены, так что это чтение не для слабонервных, и небанальные рассуждения о смысле жизни, об искусстве, о проблеме добра и зла и свободе выбора, которые потребуют от читателя вдумчивого самоанализа и внимания к деталям.

Что до собственно вампирской темы, то здесь Энн Райс совершает настоящую революцию: традиционному образу вампира, грозному и страшному Дракуле, она противопоставляет своих новых вампиров – величественных и прекрасных, словно ангелы. Они постигают свою новую природу, открывают для себя новый мир, который им дарит обостренное восприятие вампира, но в душе их продолжают волновать прежние, человеческие темы, происходит конфликт между всевластием бессмертного и страстями смертного, между безнаказанностью и собственной совестью. Когда герой остается один на один с вечностью, ему не у кого искать оправданий.

Сам слог повествования отличается удивительным сочетанием человечности и эстетической насыщенности, готическим колоритом и несомненной современностью – или, скорее, вневременностью – обсуждаемых тем, конфликтов и ситуаций.

   Что-то сжигает меня изнутри. Я – словно монстр, пожирающий сам себя. Нужно как-то избавиться от этого ощущения. Но громкая музыка и картины всевозможных истязаний дают лишь кратковременный эффект. Хочется пойти в какое-то благочестивое место и устроить там грандиозный погром. Все, что меня окружает – это истеричность матери, беспрестанно лезущей в мою личную жизнь, безумие бабки, от которой нет покоя ни днем, ни ночью, беззастенчивая навязчивость Юли, всегда готовой найти мне занятие, друзья-приятели, в компании которых буквально чувствуешь, как время низвергается в воронку небытия, безуспешные поиски работы вперемешку со случайными подработками, и дружба с женщиной, которую люблю, но которая боится любить.

   Вчера был день рождения Юрика. Два года. Ездил к нему в Воскресенск. Как всегда, отлично провели с ним время. Даже лучше, чем всегда - столько подарков он получил. Присутствовали: Юрик, я и Юлина мама. А Юли с нами не было, она заблаговременно уехала куда-то отдыхать от нас. Хотя до обеда к ним приезжали родственники, и они вместе с Юриком ходили в кафе, и Юля как-то, скрепя сердце, выносила их присутствие, а на меня сил у нее уже не осталось. Так что мы вдвоем с моей условной экс-тещей помогали Юрику есть торт (а сам он кормил меня виноградом). А потом я сходил с ним на прогулку. В общем, праздник получился очень даже ничего. Больше всех явно радовался главный виновник торжества, хотя он-то как раз и меньше всех понимал, из-за чего все это шоу... Эх, детство - счастливая пора.

   Не так давно я отсканировал свои рисунки. Потом сидел, наводил тональность в фотошопе, и вдруг, с одним из них - "Женщина у парапета" - случайно нажал какой-то фильтр. То, что в результате получилось, заворожило меня. Не только само по себе, но еще и тем, что общее настроение так заметно контрастировало с оригиналом. Вот так я смотрел на них, смотрел, проникался ощущениеями, а потом подумал: а покажу-ка их вам)) Что скажете?

Женщина у парапета (неизвестный фотофильтр)

Женщина у парапета (оригинал)

   Если пишешь о любви, значит, ее нет в твоей жизни. Когда любовь есть, о ней не нужно писать, рассуждать, что-то объяснять кому-то. Когда в твоей жизни есть настоящая, разделенная любовь, ты… ты просто живешь, и знаешь, точнее, сознаешь, каждым своим нервом, что ты действительно есть, и ты не один, и этот мир тоже есть, и что, несмотря на все свои несовершенства, он все же прекрасен. А когда любви нет… то есть, когда она есть только в тебе, а девать ее тебе, в общем-то, некуда, вот тогда возникает всякое творчество… Наверно, бывает творчество от переизбытка любви, но это редкая птица; как правило, творчество возникает именно как заменитель любви. Слабый заменитель, хотя его проявления могут достигать грандиозного размаха.

   Оказывается, совсем рядом с нами, буквально за соседними домами, может находиться удивительная старина, а мы иногда даже не подозреваем об этом. Недавно я обнаружил один такой старинный квартал, построенный где-то в начале XX века, и что самое удивительное - до сих пор обитаемый. Когда гуляешь там, возникает такое ощущение, словно эти здания давно заснули и видят свои какие-то особые сны, навевая их и своим обитателям, и тем, кто случайно заглянет в это удивительное место...

   Вот и закончилось мое недельное знакомство с образовательным центром «Эдельвейс», чему я весьма рад, ибо они там все – махровые сектанты и просто безнадежные кретины. (Если кто из читателей не в курсе, я писал в прошлом сообщении, что собираюсь стажироваться в одном месте на преподавателя английского – так вот, об этом теперь рассказ). С первого же дня, едва я приступил к знакомству с их системой образования, основанной на переработанных и весьма скверно переведенных пособиях Рона Хаббарда (опять же, если кто не в курсе, Хаббард – американский писатель и философ-мистик, разработавший особую модель восприятия окружающего мира, под названием «дианетика», основанную на предельно четком представлении обо всех, используемых нами, словах, а также, вытекающую из дианетики, прикладную религиозную философию, названную «сайентологией»), я почувствовал ее явную надуманность, граничащую с нелепостью. Как нормальный человек, пришедший из внешнего мира в этот варящийся в своем соку мирок, и увидевший некоторую несуразность происходящего, я попробовал, настроенный самым гуманным образом, вести диалог с моими наставниками, но они каждый раз реагировали на мои мнения как на опасное вольнодумство, и вели себя как фанатики, готовые закидать заученными догмами любого, кто посягнет оспорить непогрешимость их системы.

   Например, высказанное мной мнение о том, что образование – это творческий процесс, требующий живого диалога между учителем и учениками, было встречено как опасная ересь. А когда я заметил, что знание основ психологии (которое они отметили у меня) совсем не лишне для преподавателя, мне гневно ответили, тыча пальцем в раскрытое пособие, что вся психология, допустимая в «Эдельвейсе», ограничена рамками этого пособия, и ничего иного они мне применять не позволят. Само это пособие представляло собой крупноформатную книжку с картинками, наглядно иллюстрирующими различные ситуации в процессе обучения чему бы то ни было, и снабженными лаконичными и шутливыми подписями. Например, там была описана такая ситуация: некий человек пытается заниматься живописью, но у него никак не получается, и он теряет интерес к этому занятию. В чем же причина? Так вот, оказывается, единственно возможная причина – в том, что этот человек не знал значения слова «живопись»! И как только он выяснил его в словаре, он сразу же воспылал интересом к этому предмету, и у него все стало получаться… И на подобные темы мои преподы спорили со мной до покраснения. Я-то легко ставил их в логический тупик, но они ни за что не желали признать своей хотя бы частичной неправоты и, как могли, давили на меня своими вымученными догмами.

   А самый  главный бзик у этих «просветителей» – на словарях. Они придирались едва ли не к каждому произносимому мной слову, и вместо ответов совали мне под нос пару-тройку словарей, чтобы я там как следует выяснил все возможные «дефиниции» произносимых мной слов, а потом составил около десятка примеров использования каждого из них (и это несмотря на то, что в их же пособии было приведено мнение Хаббарда о словарях – что это всего лишь вспомогательные средства, написанные людьми, могущими заблуждаться, и их не следует воспринимать как истину в последней инстанции). Поначалу меня это забавляло, но мои оппоненты не видели в этом ничего забавного, и воспринимали меня как опасного рецидивиста. И им совсем не понравилось узнать, что я сам, в некотором роде, пишу словари по роду своей профессии, и имею дома пару оригинальных книжек Хаббарда, подаренных мне несколько лет назад одной знакомой.

   Прежде всего, сама атмосфера в «Эдельвейсе» полна догматизма, с тобой обращаются не как с человеком, но как с некой абстрактной единицей, обязанной выполнять определенную работу и соответствовать определенным правилам: все действия должны быть рассчитаны по минутам, на занятиях нельзя даже шепотом сказать что-то соседу, а включенный мобильник на уроке вызывает такую реакцию, словно мы находимся в церкви. И конечно, плюс к этому, полный набор типично школьных пакостей, применяемых как к ученикам, так и к стажерам, вроде строгого следования установленной субординации, неусыпного стукачества и дежурной фразы «а ну-ка, пойдем-ка к директору»…

   Мне особенно жалко детей, которые, быть может, сами того не сознавая, вынуждены страдать от всего этого бреда. Например, я видел, как совсем маленькую девочку экзаменовала – уж не знаю, что это был за предмет – одна из моих преподавательниц: она описывала ей разные ситуации, относящиеся к повседневной жизнедеятельности, и просила ее объяснить какие-нибудь моменты, но когда девочка начинала своими словами развивать эти, в общем-то, простые темы, преподавательница останавливала ее чуть ли не на каждом слове и скрупулезно допытывалась у бедного ребенка всевозможных разъяснений всех этих и так очевидных понятий (может быть, в этом и можно усмотреть некоторую пользу для развития навыков аргументации, но – честное слово – мне было просто жалко смотреть, как ребенок под твердым взглядом этой тетки вынужден был, запинаясь и мыча, находить объяснения таким словам как «репутация», «повиновение» или «происхождение»). А дети более старшего возраста, уверенные, что пока их родители платят за их обучение, они вольны открыто выражать свое мнение, откровенно заявляли, что считают «всю эту сайентологию» полной фигней, а здешних преподов – набитыми идиотами.

   Сознание у них отключено совершенно: они не дают себе труда воспринимать и анализировать происходящее, они просто реагируют на все так – и только так – как это написано в их пособиях, и это вовсе не потому, что они действительно так считают, просто среди них есть пара лидеров, которые психически давят на всех остальных, этаких безвольных овощей, которым все равно – как и о чем думать. По сути, они отказались от звания Человека и превратились в дрессированных мартышек, а процесс обучения свели к оболваниванию. Уже к концу первого дня общения с ними (если это можно назвать общением), мне было сложно представить их в какой-то естественной человеческой ситуации, связанной с определенной мысле-чувственной активностью (и это вовсе не от скудости моей фантазии), представить, что у них может быть какая-то личная жизнь, что они способны на нормальные человеческие отношения – на дружбу, любовь.

   И вот, почувствовав, что я совсем не горю желанием превратиться в подобного им болванчика, дудеть в их дуду и молиться на их пособия, они твердо решили завалить меня всеми правдами и неправдами на первом большом зачете (что у них, конечно же, не получилось), и тогда мне сказали прямо: мы решили, что вы нам не подходите. А зачет состоял в следующем: согласно их пособию, все сложности в процессе обучения чему-либо сводятся к трем препятствиям: 1) отсутствие «массы» (т.е., когда некто пытается изучать что-то, не имея об этом непосредственного представления); 2) нарушение последовательности (т.е., когда некто пытается изучать что-то, перескакивая от основ к тонкостям); и 3) непонятые слова (т.е., когда некто пытается изучать что-то, не давая себе труда выяснять смысл всех, встречающихся ему в процессе изучения, слов). И возникновение каждого из трех препятствий характеризуется совершенно конкретными внешними проявлениями, такими как дискомфортное ощущение в разных частях тела, определенные позы, типы раздражения и т.п. Мне не составило труда выучить всю эту чушь (по первому типу – 11 проявлений; по второму – 2 (как-то резко фантазия у авторов пособия иссякла); по третьему - 4). Так вот, чтобы доказать знание этой темы, я должен был угадать различные проявления трех препятствий у своего преподавателя (уже смешно?), но поскольку две главные «мартышки» оказались чем-то заняты в это время, мой зачет согласилась принять другая преподавательница (кстати, довольно милая девушка), и вот, она уселась напротив меня и стала забавно кривляться, показывая проявления разных препятствий в учебе, а я стал отгадывать, что же сие означает. Я без труда угадывал все проявления одно за другим, и зачет был, можно сказать, уже у меня в кармане, но тут к нам подошла одна из главных «мартышек», и сказала, что сейчас она сама протестирует меня, и, сев напротив, приняла ленивую позу, подперев голову рукой, и стала вяло перелистывать страницы словаря. Я сказал, что она, вероятно, скучает или устала, но она мне возразила, что ничуть не бывало – ее поза выражала ни что иное, как то, что ее «сдавило» (а скорее, перекосило, подумал я), и она принялась убеждать меня, что никакой человек, ни при каких обстоятельствах не может выражать такой позой усталость или скуку, а только лишь то, что его «сдавило» (хотя на рисунке в пособии проявление этого состояния было обозначено несколько иначе, что, впрочем, все равно, не имела особого смысла, поскольку все три проявления выражали первое препятствие). В итоге, мы продискутировали с ней примерно полчаса, за время которых она сунула мне под нос несколько словарей (один из них – этимологический), чтобы прояснить значение всех произнесенных мной слов (главным образом, «усталость», «скука» и «сдавить»). В получении заслуженного зачета мне помешала наступившая перемена, ко времени которой мы оба, наверно, напоминали боксеров после десятого раунда (и, разумеется, каждый остался твердо убежден в своей правоте), после чего последовал короткий разговор с начальницей отдела кадров (девушкой, моложе меня лет на пять и, вероятно, калмыцкой национальности (как и значительная часть сотрудников «Эдельвейса», что сообщало их характеру известную непоколебимость)), суть которого состояла в том, что, при всех своих достоинствах, я никак не подхожу на должность сотрудника их центра.

  Так что, я был очень рад распрощаться с этим приютом мракобесия. По крайней мере, я получил полагавшуюся мне тысячу рублей – за то, что каждый день, вместе с другими стажерами, по часу занимался полезной работой: раздавал рекламные листовки у метро, клеил объявления на подъезды или обзванивал родителей, с предложением летних путевок.

   Я ничего не имею против сайентологии, те же Том Круз и Джон Траволта, исповедующие эту философию, кажутся мне замечательными ребятами, но люди из этого центра напомнили мне с пугающей ясностью совсем другое: «Над кукушкиным гнездом» Кена Кизи (история о том, как нормального человека посадили в психушку как возмутителя общественного спокойствия, где он сумел возродить к жизни нескольких психов, но в результате был подвергнут, по приказанию главной надсмотрщицы, какой-то жуткой терапии, превратившей его в безжизненную куклу, и придушен из жалости одним «возрожденным»), «Вздохи» Дарио Ардженто (фантасмагоричный триллер об одной частной школе, в которой происходят странные и жуткие события, поскольку в действительности она оказывается заколдованным пристанищем злобных ведьм, скрывающихся под видом учительниц) и «Долгий трудный путь из ада» Мэрилина Мэнсона (автобиография гениального шок-рокера, в которой он, помимо прочего, описывает свою начальную школу «христианского наследия», имеющую, как я обнаружил, поразительное сходство с этим «Эдельвейсом»).

«Мне отмщение, и аз воздам»

P. S. Само здание, в подвале которого располагался «Эдельвейс», находилось – да и сейчас, наверно, находится – вблизи жилого квартала постройки начала XX века, тронувшего меня до глубины души своей хрупкой живописностью, и я не преминул сделать в обеденный перерыв несколько фотографий. Об этом – смотрите следующее сообщение :)