В который раз на ум приходят строчки из "Ники" Пелевина, ухватившие самую суть той извечной непостижимой силы, что движет каждым художником в самом широком смысле этого слова:

   "Я  неизменно  удивлялся  другому - почти все книги, почти все стихи
были посвящены, если разобраться, Нике - как бы ее не звали и какой бы
облик она не принимала; чем умнее и тоньше был художник тем неразрешимее
и мистичнее становилась ее загадка; лучшие силы лучших душ уходили на
штурм этой безмолвной зеленоглазой непостижимости, и все расшибалось о
невидимую или просто несуществующую - а значит, действительно
непреодолимую - преграду; даже от блестящего Владимира Набокова,
успевшего в последний момент заслониться  лирическим героем, остались
только два печальных глаза да фаллос длиной в фут (последнее я объяснял
тем, что свой знаменитый роман он создавал вдали от Родины).
   "И медленно пройдя меж пьяными, всегда без спутников, одна, -
бормотал я сквозь дрему, раздумывая над тайной этого несущегося сквозь
века молчания, в котором отразилось столько непохожих сердец, - был
греческий диван мохнатый, да в вольной росписи стена..."

http://starat.narod.ru/proza/pilevin/nika.htm

Это мое подтверждение вышеизложенного.

   Иногда я смотрю какой-то фильм и просто поражаюсь, насколько он напоминает мою жизнь. Например, такая подборка, романтически-патологического характера: "Этот смутный объект желания" Бунюэля, "Кое-что еще" Вуди Аллена и "С широко закрытыми глазами" Стэнли Кубрика. Ах да, еще для полноты картины "Моя дерзкая девчонка" Яна Сэмюэла. Вот какая у меня интересная, насыщенная жизнь...

   Тут такое дело приключилось - короче, я купил велосипед! И не просто какой-нибудь там, а именно тот, о котором мечтал. И это совершенно внезапно.

   В общем, сначала смотрите, потом будет рассказ.

   Вам знакомо это ощущение - когда отдельные фрагменты окружающего мира, никак на первый взгляд не связанные, вдруг сходятся в один узор, и в итоге получается что-то удивительное. Недавно я испытал это снова.

   Среди нашей деревенской родни есть одна замечательная старушка тетя Галя, которая уже несколько лет как продала свой дом по состоянию здоровья и перебралась в пансионат.  В детстве мы с братом и родителями ездили к ней отдыхать, а теперь мы конечно (в основном моя мама) ведем с ней переписку и иногда покупаем лекарства. Она примерно в курсе моих семейных дел, и по праздникам шлет мне открытки с пожеланиями и напутствиями, иногда я тоже пишу ей что-нибудь ободряющее. А недавно мама сказала мне, что она там упала и сломала руку, и мне захотелось как-то подбодрить ее, и я решил отправить ей с письмом один свой маленький, но очень светлый рассказ. В этом рассказе герои отправляются за город (на машине Форд-вуди 1948 года (sic!), который я фактически списал с одной модели из моей коллекции) на пикник и наслаждаются красотами природы и обществом друг друга. По сути это даже не рассказ, а просто слепок состояния души, в котором я запечатлел один чудесный день прошлогоднего лета.

   А теперь начинается самое интересное. В пятницу мама звонит мне с работы и говорит, что тетя Галя перевела нам деньги, чтобы я мог купить себе велосипед, не дожидаясь, пока найду работу. Я в легком шоке начинаю смотреть в интернете свои любимые круизеры, стараясь найти удачное сочетание цены и качества (читай - внешности, поскольку качество у всех круизеров и так должно быть отменное), и через пару часов, обзвонив несколько магазинов и убедившись, что то, что мне с таким трудом удавалось найти на сайтах, уже раскуплено и новых поставок в этом сезоне не ожидается, я наконец нашел одно из воплощений своей мечты (едва ли не за рекордно низкую цену в 11 тысяч с копейками) в единственном экземпляре и попросил отложить его до закрытия, чтобы, дождавшись возвращения брата с работы, поехать вместе с ним. В итоге, уже в тот же вечер, отстояв в очереди около часа, я вел домой велосипед моей мечты. А когда дома я стал рассматривать его во всей красе, в том числе изображенную на раме и цепном щитке набережную с пальмами и чайками , то испытал настоящее изумление, увидев на переднем крыле рисунок того самого Форда-вуди 1948 года, а на заднем крыле - его же, только уже сзади.

   У меня возникло стойкое ощущение, что кто-то смотрел на меня, улыбаясь, из тонкого мира...

   Иногда на меня нисходит такое благостное ощущение, словно всё это уже было, и я заранее знаю, что в итоге все будет хорошо - такое сильное и трепетное чувство, словно через меня пульсирует кровь вселенной.

   И вот, наступил последний день весны и, лизнув смазанным пятном амальгаму моего сознания, стал клониться к вечеру, оставляя за собой ощущение светлой грусти; и пока я читал третью часть "Парламента фейри" Джона Краули, погружаясь в хитросплетения семейных тайн его причудливых героев, пришла ночь. Я отложил книгу и подумал о ветрах судьбы, которые так прихотливо тасуют карты наших жизней, что нам остается лишь следовать зову сердца - что бы это ни означало, и предался воспоминаниям на сон грядущей о самом приятном за последнее время событии в моей жизни - а именно: как мы ходили с Леной и Кириллом в зоопарк (получилось просто замечательно, тем более учитывая, что большую часть лета они собираются провести на даче). А потом - стараясь не нарушить общей ауры моих мыслечувств - я стал ложиться спать, и когда погасил свет, увидел луну в ночном небе. Первая луна этого лета. Некоторое время я стоял у окна и смотрел на нее, а затем нашарил фотоаппарат и сделал пару снимков. Ну вот, теперь уже точно можно ложиться спать)

А это более крупный план, уведенный и запечатленный через монокль:

   Меня сразило очередное изречение Мэрилина Мэнсона: "Возлюби врага своего, ибо любовь и есть твой враг".

   Поначалу мозг мой скрутился в трубочку, а потом закралось подозрение, что смыслов в этой фразе явно больше, чем слов...

   Я тут поутру задался идеей выбрать из своей библиотеки книги о самых счастливых людях. Причем чтобы это были такие люди, с которыми я мог бы хоть немного ассоциировать себя. И чтобы действие произведений происходило в мире хотя бы относительно реалистическом.

   После примерно десятиминутного фланирования вдоль стеллажей, мной оказались отобраны следующие книги:

   «Вино из одуванчиков» и разные рассказы Рэя Брэдбери,

   «Алые паруса» Александра Грина,

   «Маленький, большой» Джона Краули,

   «Лезвие бритвы» Ивана Ефремова,

   «Другое тело» Милорада Павича,

   «Форрест Гамп» Уинстона Грума,

   «Рубашка» Евгения Гришковца,

   «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена» Лоуренса Стерна,

   «Дураки умирают» Марио Пьюзо,

   Эротические рассказы Анаис Нин,

   А также сборник историй о Дживсе и Вустере Пэлема Вудхауза.

   Особенно мне разбередил душу один некстати вспомнившийся отрывок из «Дураков» Пьюзо:

   «В женщинах я видел святилище, пусть и для индивидуального пользования, само существование которого позволяло вынести всё, что угодно. Как я или любой другой мужчина мог выдержать тяготы повседневной жизни без такого вот святилища? Я приходил домой, ненавидя день, который пришлось положить на безразличную мне работу, волнуясь из-за денег, потеряв последнюю надежду на то, что я стану знаменитым писателем. Но душевная боль исчезала, потому что я ужинал с семьей, рассказывал на ночь сказки детям, а потом занимался любовью с верящей в меня женой. Происходило чудо. Не только для меня и Валери, но и для бесчисленных миллионов мужчин и их жен и детей. На протяжении тысяч лет. Что еще могло удержать человека от самоуничтожения? Только любовь и, возможно, чуть-чуть ненависти».

   А еще я завидую школьникам до подросткового возраста, у которых сейчас начались каникулы.

   Иногда я отчетливо чувствую, как в глубине меня сидит, съежившись, одинокий и несчастный Холден Колфилд, которому ужасно надоело делать правильные вещи с умным лицом и чувствовать себя при этом хроническим неудачником, которого, к тому же, никто не знает.

   Если предположить, что окружающий нас мир, воспринимаемый большинством людей по умолчанию – тот самый, что получил отражение в, так называемом, реалистическом искусстве – является лишь одним из «слоев» многомерной реальности, и многообразные явления – во множестве описанные духовидцами различных культур и эпох – приходят к нам как вестники иных миров, то можно выделить три способа «переключения» сознания на иные частоты.

   Во-первых, существуют общедоступные способы расширения сознания при помощи приема психотропных препаратов, позволяющих переживать галлюциногенные видения.

   Во-вторых, существуют люди с разбалансированной психикой, способные переживать подобные видения без помощи каких-либо катализаторов.

   И в-третьих, существуют, несомненно, люди, которые умеют волевым усилием переводить свое сознание на различные уровни, и понимать при этом скрытый смысл видений.

   Для иллюстрации третьего способа приведу пример из книги Энн Райс «Христос Господь: исход из Египта»: там есть эпизод, когда юный Иисус впервые в жизни приходит со своими родственниками искупаться в священной реке Иордан, и, войдя в воду, переживает видение сонма ангелов вокруг себя, после чего приходит к осознанию, что ангелы всегда где-то рядом, просто мы не всегда можем видеть их.

   Бывает, что два человека находят между собой, по первому впечатлению, столько общего – в увлечениях, интересах, хобби, что эти люди, вроде бы, непременно должны найти общий язык, подружиться и, может быть, даже стать счастливой парой, однако при более тесном знакомстве порой оказывается, что их схожесть является, в значительной мере, чисто внешней, то есть, они могут, в силу стечения каких-то обстоятельств, увлекаться одними и теми же областями искусства, эпохами, культурами и т.п., а при более глубоком взаимном общении выясняется, что в рамках одних и тех же общих тем их привлекает что-то весьма различное, и со временем такие различия проявляют себя все более явно, поскольку они выражают отношение не только к неким конкретным явлениям, но и к жизни в целом, что в итоге может привести этих людей к осознанию того факта, что в глубине их душ есть некие взаимные, возможно и немногочисленные, но непреодолимые противоречия, препятствующие дальнейшему развитию отношений.

   С другой стороны, два человека могут изначально проникнуться друг к другу естественной симпатией без помощи каких-то дополнительных катализаторов, но, опять же, по первому впечатлению, посчитать, что между ними не так уж много общего в том, что касается их личных увлечений, сложившихся в силу каких-то обстоятельств, однако постепенно они могут открыть в себе такую глубинную взаимосвязь и внутреннюю схожесть, напрямую не связанную с конкретными культурными явлениями, а скорее, выражающую их отношение к жизни как таковое, что они начнут ощущать подлинную близость и взаимное дополнение.

   Так например, два музыканта могут обнаружить между собой больше противоречий, нежели сходства, в силу того, что каждый из них выражает в музыке, быть может, сыгранной даже на тех же самых инструментах, весьма различные движения души, тогда как художник и спортсмен могут найти между собой подлинную близость, поскольку каждый из них выражает в наиболее естественной для него форме те же самые жизненные ценности.

   Неподалеку от моего дома, в кузьминском парке, есть замечательный частный музей старинной техники, основными экспонатами которого являются автомобили и мотоциклы, но есть там и немало всяческих технических устройств прошлых эпох - таких как часы, телефоны или печатные машинки. А еще там есть витрины с масштабными автомоделями - к ним у меня интерес особый. В общем, иногда я захаживаю туда и подолгу брожу среди этих воплощений научной мысли и дизайнерской фантазии былых времен, и мое сознание окутывают какие-то смутные образы, заставляя меня ностальгировать о временах, известных мне, по большей части, лишь из фильмов и книг, и я думаю - вот она, настоящая машина времени в действии.

   Когда-то я привез в этот музей один наш старый велосипед, черный ЗИС с угловатыми ободами редкой конструкции, который долгие годы пылился на даче, пока я его не вернул к жизни и привез в Москву. Но на практике он оказался не так хорош, как на вид, тем более, что дома он постоянно служил предметом бабушкиных придирок. Так что теперь, приходя сюда, я еще больше чувствую какое-то родное присутствие, на фото он ближе к правому краю, с высокой эмблемой на вилке и рыжим седеньем.

   Весь день я страдаю ужасной фигней. Хожу по комнате кругами, изрекаю мрачные афоризмы и кляну судьбу. И бесноватая бабка сквозь дверь неустанно трахает мой бедный мозг. И еще больше раздражает эта расчудесная погода за окном, и мое хорошее самочувствие (для которого я специально выспался и принял цитрамон), и свобода от моей истеричной матери, которая уехала на дачу. А все дело в том, что у меня нет велосипеда. В отличие от большинства моих друзей. А с недавних пор в число этих счастливцев вошла и Лена. И я очень рад за нее. Только получается, что теперь я вроде как выпадаю из общей велосипедной компании, которая сегодня во главе с моим братом укатила куда-то на природу. И я снова погружаюсь в трясину одиночества. Еще вчера я был в делах, творил добро на благо ближних, и мне не приходилось думать, куда девать свободное время. А сегодня я совершенно свободен (и даже специально выстирал с вечера любимую футболку), только мне совершенно некуда эту свободу девать. Тем более, что деньги на исходе, и я не могу пойти в какое-нибудь интересное место или купить что-нибудь обнадеживающее. И вот - я уже сходил в магазин за едой, сделал гимнастику, что-то почитал-посмотрел-послушал, и теперь сижу в и-нете, который ужасно зависает, заставляя меня посылать всевозможные проклятия на головаы программистов. Сколько раз бывало, что совершенно внезапно безликие обстоятельства дарили мне замечательный день в хорошей компании. А сегодня всё как будто обещало замечательный день, а на деле обернулось сплошным самоедством, и я, кажется, могу пощупать руками это невыносимое время - такую бесцветную, вязкую массу, которая медленно тянется в пустоте рядом со мной. Вот как плохо без велосипеда!

   Сегодня утром над нашим районом пронеслись военные самолеты, спеша куда-то на парад, а ближе к обеду мы с братом пошли на ежегодную выставку старинных машин в Люблино, рядом с Ломаковским музеем (жемчужиной которого является Хорьх кабриолет), и нащелкали там немного фотографий. Погода была отличная. Наверно, в такой день приятно побеждать нацистов.

Победа. Не в лучшем виде, но смотрится бодрячком.

Немецкому Опелю повезло явно меньше.

Вот он, старый вояка, боевой товарищ ветеранов.

Старая добрая Эмка, гордость советского машиностроения. 

Но лучше всех явно смотрелись американцы.

Красавец Линкольн едва вписался в кадр.

А это я, на фоне стальных птичек.

Маленький привет не столь далекого прошлого))

Вот такие впечатления. В сам музей мы заходить не стали, я там раньше уже был, и кроме вышеупомянутого Хорьха и пары-тройки советских членовозов смотреть там особо не на что, зато мы с братом сэкономили 400 р. за билеты и съели пиццу в кафе на обратном пути)