Июльская статья Калашникова с отличным сопоставлением "хитровки" и "черкизона"
Калашников Максим 2009.07.11
РФ - это и есть «Россия, которую мы потеряли»?
Летом 2009 года в бело-сине-красной Москве грохотал скандал. Оказывается, в столице РФ - в районе так называемого Черкизовского рынка - возникло некое государство в государстве. Огромная торгово-контрабандная клоака, населенная китайцами, кавказцами, вьетнамцами, сикхами, узбеками и еще хрен знает кем. Грязное торжище, куда на миллиарды долларов идут контрабандные, низкокачественные товары из Китая и прочей Азии. Но здесь же - не только фальсификаты, грязь и антисанитария, но и десятки тысяч азиатских пришельцев.
Неохитровка
На землях, арендуемых у Института физкультуры, разместились сотни азиатских жрален, общежитий, борделей. Здесь - свои частные тюрьмы и подземные склады, свои силовые структуры и тайные суды. Здесь под землей обнаружены схроны-ночлежки, где размещаются иной раз по десять азиатов на четыре квадратных метра. И все это до недавних пор формально принадлежало азербайджанскому еврею, тату, главе фирмы «АСТ» Исмаилову. Каковой загодя смылся в Турцию, построив там фешенебельный отель - настоящий дворец. (О другом формальном владельце Черкизона, тате Илиеве, говорили поменьше).
Фактически же Черкизон - это настоящий чайнатаун в Москве, что гнездятся тысячи китайцев. Через Черкизон - на благо китайской экономической экспансии и благодаря коррумпированности россиянской власти - шла мощная экспансия китайских товаров в РФ. При негласной поддержке не только трехцветных «силовиков», но и властей КНР.
Почти два десятка лет существует эта клоака в постсоветской Москве (в СССР такое было просто немыслимо). И теперь на городские власти, ни прокуратура ничего не могут с этим сделать. Ибо на самом деле Черкизон крышует стопроцентно русский силовик, господин З., россиянский вельможа, крайне близкий к самому П. Выходец из Девятого управления КГБ. Получает свою долю от потока контрабанды. (Об этом хорошо рассказал Сергей Кургинян в книге «Качели. Конфликт элит - или развал России?») Вообще, силовики РФ грабят страну каждый по-своему. Кто-то наживается на поставках «китовой» контрабандной мебели, кто-то - на потоке китайского барахла (размещая его на спецскладе ФСБ), а кто-то - с кавказско-азиатского Черкизона. И на русских этим красавцам наплевать с высокой колокольни. Таковы законы жизни РФ - государства, созданного низшей расой, откровенными бандитами.
Но разве Черкизовский рынок - уникальное явление? Да нет. Еще в XIX веке, в Москве романовско-православной и златоглавой, существовала похожая клоака, рассадник грязи и преступности. Хитров рынок. И от Черкизона он отличался только одним: здесь не было никаких китайцев, азеров, татов, узбеков или вьетнамцев. Там жили-были исключительно русские. Этнически чистые. Крещено-православные. По сути - двуногие чудовища, потерявшие всякий человеческий облик. Прав А.Г.Купцов: тогдашняя Москва была еще тем кишлаком. А власть русско-православных клептократов все это любовно сохраняла.
О Хитровом рынке в сочных и ярких деталях писал исследователь досоветской Москвы, репортер номер один - Владимир Гиляровский.
...В самом центре города, между Яузой и Солянкой, до 1923 года существовала большая площадь. Настоящая гнилая яма. Здесь вечно стоял дым и чад от сотен уличных харчевен-жрален, стоявших рядами - как в каком-нибудь Кабуле, Сайгоне, Бомбее или Джакарте. Здесь можно было видеть безносых (от сифилиса) торговок, предлагавших местному сброду жареную протухшую колбасу. Или картошку, тушеную на прогорклом сале. Или коровий желудок с непромытой зеленью его содержимого. Здесь шумели множество трактиров и лавок, шла торговля водкой и грудными детьми (для профессиональных нищих).
Площадь окружали двух- и трехэтажные дома, превращенные в ночлежки и воровские притоны. В них ютилось до десяти тысяч всякого сброда. Каждый платил по пятаку за ночлег. В комнатах грязных домов рядами стояли нары. Но под самым нижним их ярусом (аршин от пола) были еще и логовища на двоих, разделенные пополам грубой рогожей. Здесь спали без всяких матрасов и подстилок, на своем тряпье.
Дома-ночлежки звались по имени владельцев, получавших от них громадные доходы - дома Бунина, Румянцева, Степанова (потом - Ярошенко), инженера Ромейко (Кулакова). В них размещались и трактиры-притоны, носившие неофициальные вывески. Например, в доме Румянцева были трактиры «Пересыльный» и «Сибирь», у Ярошенко - «Каторга». Скажем, «Пересыльный» слыл средоточием бездомных, профессиональных нищих и торговцев-барышников. В «Сибири» обретались воры, карманники и скупщики краденного. «Каторга» служила притоном воров и беглых преступников. Вернувшиеся с сибирской каторги («обратники») принимались здесь с почетом и «ставились на работу».
Сюда, на площадь Хитрова рынка, под огромный навес, стекались с вокзалов тогдашние гастарбайтеры - русские рабочие из разных губерний и уездов, ищущие работы в Москве. Ну, как нынешние молдаване, таджики или украинцы. С утра на площадь приходили подрядчики, уводившие целые артели на ту или иную работу. А потом на площади царили хитрованцы и барышники - скупали все, что только можно, в том числе - и краденое.
Между Хитровской площадью и Свиньинским переулком был ряд домов, называвшийся «Кулаковкой». Лицевой дом, выходивший острым углом на площадь, окрестили «Утюгом». А за ним шел ряд, как пишет Гиляровский, «трехэтажных зловонных корпусов», называемых «Сухим оврагом». Все вместе это составляло «Свиной дом» - по имени частного владельца, Свиньина. Тут жили беспаспортные преступники и обладатели «волчьих паспортов» - рецидивисты, не имевшие права жить в Москве (Как видите, высылку за 101-й километр не коммунисты придумали). Однако уголовники тянулись обратно в Москву: в провинциальных городишках они не могли найти ни ночлежек, ни «работы». Они возвращались - и наполняли Свиной дом. С ними соседствовали коренные москвичи: барышники и профессиональные нищие. И тут тоже существовала сеть подземных ходов, да еще и с тайниками в стенах. Схроны уходили вбок от основных туннелей. Словом, очень похоже на нынешний Черкизон.
В доме Бунина работали «раки» - портные, пропившие последнюю рубаху. Они день и ночь перешивали краденые вещи для продажи на базаре. Иногда - тряпье. А иногда - превращая похищенные меховые шубы и ротонды в меховые же штаны, картузы, шапки или жилеты. Главный барыш получал съемщик квартиры, на которой жили раки - как правило, главарь дела и скупщик ворованных вещей. Здесь же шла подпольная торговля водкой (каждая квартира представляла из себя кабак с огромными запасами спиртного), причем по ночам продажа шла через особые форточки - шланбои.
Каждую ночь на Хитровке кого-то грабили или убивали. Грабили, раздевая донага. Здесь можно было продать новорожденных: их охотно скупали профессиональные нищие. Ведь тем, кто с ребенком, подают чаще. Если эти дети не умирали, с трех лет их самих посылали попрошайничать. Девочки с десяти лет становились проститутками. Здесь же шлялись кокаинисты всех возрастов и обоих полов: ибо тут можно было купить «марафет». Тут кишмя кишели форточники, карманники, мастера выхватывать чемоданы и саквояжи из извозчичьих пролеток. В «Сухом овраге» гнездились «деловые» с фомками и револьверами.
Эти страшные трущобы были язвой на теле Москвы десятки лет. Самое интересное, что рядом с Хитровкой были богатые районы. Торговая Солянка, например. Или вот Покровский бульвар с прилегающими переулками, застроенными богатейшими особняками купечества - как русского, так и иностранного. Все кривились от такого соседства, однако власть (вплоть до генерал-губернатора) ничего не могла сделать. Ну, точно так же, как с нынешним Черкизоном. Все время оказывалось, что у одного владельца хитровских домов - «рука» в городской думе, у другого - дружбан в канцелярии генерал-губернатора, а третий занимает важное место в делах благотворительности. Например, содержатель притона «Каторга» Ванька Кулаков в 1870-х годах был казначеем московского благотворительного общества, регулярно бывал на балах у генерал-губернатора Москвы князя Долгорукова. Через начальника секретного отделения канцелярии генерал-губернатора Хотинского такие кулаковы, дав взятку, могли делать большие дела. Тут же, вместе с криминальным дельцом Кулаковым, на балах блистал другой видный «благотворитель» - банкир Лазарь Соломонович Поляков. На благотворительных балах у московского генерал-губернатора завязывались нужные связи, еврейские дельцы, криминал, чиновники и дворяне успешно сращивались.
Дома и трактиры на Хитровке давали их владельцам сумасшедшие по тем временам барыши. Поток наличности от ночлежек в разы превосходил доходы от обычных домов, где квартиры сдавались внаем приличной публике. А в позднеромановской России большие деньги стали пропуском в «элиту». Низшая раса «православных дворян» охотно якшалась с ваньками кулаковыми и инженерами ромейками, не спрашивая, откуда у них миллионы. Единственный бог, коему истово поклоняется низшая раса - Большие деньги, финансовые потоки. Деньги не пахнут - а потому в царской Москве и сохранялась Хитровка, гнойник в самом центре второй русской столицы.
Она была очень похожа на Черкизон. Разница, конечно, есть: если Хитровка населялась исключительно русскими низших социальных слоев, то Черкизовка - это азиаты. И на Хитровке торговали краденым, а не контрабандой. Хировка не имела покровителей на царском («федеральном») уровне. Все-таки сказывается «прогресс»: Хитровка - это только первые стадии развития господства низшей расы, а Черкизон - одна из последних. Какой бы мерзкой ни была позднеромановская Россия, а РФ - еще хуже. РФ как бы в квадрате повторяет царскую Россию, двигаясь дальше по «столбовой дороге» деградации. Как видите, исключительная расовая чистота старой Москвы не спасла тот город от появления Хитровки. Причина - все то же господство дикого капитализма с погоней за прибылью любой ценой. Обожествление денег. В таком строе не помогают никакие расовая чистота или лозунги «Россия для русских». Теперь я понимаю, что национал-капитализм в русских условиях - утопия. Что спасение нации - именно в новом социализме. Национальном. Почему мы в этом уверены?
Советская власть уничтожила Хитровку в считанные дни. В 1923 году этот гнойник оцепили войсками и силами милиции - и очистили навсегда. Бывшие притоны коммунисты переделали под чистые квартиры, а «Свиной дом» с «Сухим оврагом» попросту срыли до основания. Всего за неделю красные сделали то, что в романовской Расее не могли сделать десятилетиями. И ведь до сих пор Хитровка не возродилась. Правда, возник Черкизон - Суперхитровка, скрещенная с убийством нашей национальной экономики в виде массированной контрабанды. И причина этого - не столько в нелегальной иммиграции, сколько в разложении самих русских. Коррумпированное начальство РФ, крышевавшее Черкизон - оно ведь не с Марса свалилось, а из толщи народной вышло.
Сможет ли нынешняя вертикаль власти бело-сине-красной РФ вот так же, как красные в 1923-м, за неделю, с войсковым оцеплением - да покончить с сегодняшним Черкизоном? Дело с ним валандали доброе десятилетие. В июне 2009-го объявили о временном закрытии рынка. Временном, а не постоянном! Тотчас же в Китае заговорили о нарушении интересов десятков тысяч китайцев. Рынок-то вроде бы прикрыли - но где же план депортации десятков тысяч азиатов с этого рынка из Москвы? Где специальные лагеря для концентрации незаконных мигрантов, где специальные эшелоны для их вывоза? Нет этого. Триколорная начальственная сволочь как будто не понимает, что лишенные средств к существованию, азиаты-черкизонцы могут рассеяться по Москве, дав всплеск преступности и разнося болезни.
Кстати, если верить знатоку «элиты» С.Кургиняну, закрытие Черкизона не имеет ничего общего с истинной борьбой за русские интересы. Просто схлестнулись два чекистско-силовых клана. Один, связанный с путинским конфидентом, господином З. и главой Госнаркоконтроля, курировал рынок. А другой, олицетворяемый Сечиным, на него «наехал». В общем, началась драка поросят у корыта: на всех денег в беловежской Расее кризисных времен уже не хватает.
Но это так, к слову.
Московская азиатчина
Уж коли мы заговорили о жизни в романовских городах, то продолжим тему. Реалии царской капиталистической Москвы резко отличались от реалий Москвы-столицы СССР. Первопрестольная советских времен была городом чистым, рациональным и деловитым. Ее населяли не только служащие и рабочие, но и инженеры, конструкторы, ученые. Москва красная тонула в зелени деревьев, ее жилмассивы раскидывались вольно, широко. В Москве 1970-1980-х не было орд таджиков, узбеков, азербайджанцев. Они приезжали сюда лишь как туристы, на несколько дней.
Москва позднеромановская походила на Москву 1980-х только одним: в ней «чурок» не было. Но это не спасало город: его реалии все равно во многом напоминали то Бухару, то Бангкок. Город был буквально покрыт разными клоаками, дополняющими Хитровку. И вели себя их обитатели почище азиатов. Чтение «Москвы и москвичей» Гиляровского здорово излечивает от соплей по поводу «России, которую мы потеряли». Власть низшей вороватой расы и здесь показала себя во всем «великоляпии».
Вот Сухаревский рынок у снесенной потом красными одноименной башни. Здесь тоже вовсю торговали краденым. Помимо всего прочего. Торговали здесь и распоследним старьем, сущей рваниной. Жулье тут работало на всю катушку.
«Пришел, положим, мужик свой последний полушубок продавать. Его сразу окружает шайка барышников. Каждый торгуется, каждый дает свою цену. Наконец, сходятся в цене. Покупающий неторопливо лезет в карман, будто за деньгами, и передает купленную вещь соседу. Вдруг сзади мужика шум, и все глядят туда, и он тоже туда оглядывается. А полушубок в единый миг, с рук на руки, и исчезает.
- Что же деньги-то, давай!
- Че-ево?
- Да деньги за шубу!
- За какую? Да я ничего и не видал!
Кругом хохот, шум. Полушубок исчез, и требовать не с кого.
Шайка сменщиков: продадут золотые часы, с пробой, или настоящее кольцо с бриллиантом, а когда придет домой покупатель, поглядит - часы медные и без нутра, и кольцо медное, со стеклом...» (В.А.Гиляровский. «Москва и москвичи» - Москва, «Правда», 1979 г., с. 58)
Здесь было царство обмана и мошенничества. Покупателю могли вручить дюжину штанов «аглицкого сукна», а дома он обнаруживал, что ему всучили «куклу»: между штанами сверху и снизу в кипе - одно тряпье. Пройти мимо рядов лавок спокойно было невозможно: тебя хватали за руки и затаскивали внутрь. Такого сейчас ни азеры, ни турки не делают.
От Китайгородской стены до Старой площади и Лубянки тянулись трущобы. В самом центре города! На Лубянской площади, заваленной навозом, стояла «Шиповская крепость» - дом генерала Шипова, эксцентричного богача, сдававшего комнаты в этом доме всем желающим бесплатно - хоть по сотне человек в одну каморку набивайся. Само собой, «Шиповская крепость» превратилась в криминальный притон. Здесь гнездились «иваны» или «деловые» - грабители. Награбив, они на рассвете развозили добро и шмотки (зачастую - с кровавыми следами) по лавчонкам Старой и Новой площадей. Днем эти же лавки принимали «розницу» от карманников: часы и носовые платки. Здесь же продавались и сорванные с голов прохожих шапки. Ходить в этом районе в темноту было опасным делом. Получив деньги за сдачу краденого, «иваны» шли пить водку и резаться в карты в подвальный трактир «Ад» на Трубной площади или в «Поляков трактир». В последнем «заведении» было полно отдельных каморок, где налетчики вели дележ добычи. «Шиповскую крепость» все же разогнали - и ее обитатели подались на Хитровку.
Московское филантропическое общество, получив в распоряжение дом Шипова, населило его тоже сбродом - только с паспортами. И там обосновались подпольные мастерские по перешивке краденых вещей. Квартиры в доме снимали базарные торговки с сожителями, которые делили эти квартиры перегородками на углы и койки, сдавая их в субаренду. В одной квартире жило человек по тридцать. Соответствующего контингента.
«Первая категория торговок являлась со своими мужьями и квартирантами на толкучку чуть свет и сразу успевала запастись свежим товаром, скупаемым с рук, и надуть покупателей своим товаром. Они окружали покупателя, и всякий совал, что у него есть: и пиджак, и брюки, и фуражку, и белье.
Все это рваное, линючее, ползет чуть ли не при первом прикосновении. Калоши или сапоги кажутся подклеенными или замазанными, черное пальто окажется серо-буро-малиновым, на фуражке после первого дождя выступит красный околыш, у сюртука одна пола окажется синей, другая - желтой, а пол-спины - зеленой. Белье расползается при первой стирке. Это все «произведения» первой степени шиповских ремесленников, «выдержавших экзамен» в ремесленной управе.
Чуть свет являлись на толкучку торговки, барахольщики первой категории и скупщики из «Шипова дома», а из желающих продать - столичная беднота: лишившиеся места чиновники приносили последнюю шинелишку с собачьим воротником, бедный студент продавал сюртук, чтобы заплатить за угол, из которого его гонят на улицу, голодная мать, продающая одеяльце и подушку своего ребенка, и жена обанкротившегося купца, когда-то богатая, боязливо предлагала самовар, чтобы купить еду сидящему в долговом отделении мужу.
Вот эти-то продавцы от горькой нужды - самые выгодные для базарных коршунов. Они стаей окружали жертву, осыпали ее насмешкми, пугали злыми намеками и угрозами и окончательно сбивали с толку.
- Почем?
- Четыре рубля, - отвечает сконфуженный студент, никогда еще не видавший толкучки.
- Га! Четыре! А рублевку хошь?
Его окружали, щупали сукно, смеялись и стояли все на рубле, и каждый бросал свое едкое слово:
- Хапаный! Покупать не стоит. Еще попадешься!
Студент весь красный... Слезы на глазах. А те рвут... Рвут...
Плачет голодная мать.
- Может, нечистая еще какая!
И торговка, вся обвешанная только что купленным грязным тряпьем, с презрением отталкивает одеяло и подушку, а сама так и зарится на них, предлагая пятую часть назначенной цены.
- Должно быть, краденый, - замечает старик барышник, напрасно предлагавший купчихе три рубля за самовар, стоящий пятнадцать, а другой маклак ехидно добавлял, видя, что бедняга обомлела от ужаса:
- За будочником бы спосылать...
Эти приемы всегда имели успех: и сконфуженный студент, и горемыка-мать, и купчиха уступали свои вещи за пятую часть стоимости, только видавший виды чиновник равнодушно твердит свое да еще заступается за других, которых маклаки собираются обжулить. В конце концов, он продает свой собачий воротник за подходящую цену, которую ему дают маклаки, чтобы только он «не отсвечивал».
...Начиная с полдня являются открыто уже не продающие ничего, а под видом покупки приходят в лавочки, прилепленные в Китайской стене на Старой площади, где, за исключением двух-трех лавочек, все занимаются скупкой краденого...»
Вот что писал знаменитый дядя Гиляй. Обратите внимание: так вели себя на рынке не какие-то азербайджанцы или чечены, не узбеки и не таджики, а самые что ни на есть русские. Этнически и расово чистые.
Мошенническая толкучка занимала всю Старую площадь (между Ильинкой и Варваркой), и отчасти - Новую площадь. По одну сторону - Китайская стена, по другую - ряд высоких домов, в нижних этажах коих - лавки одежды и обуви. «И здесь, так же как на Сухаревке, насильно затаскивали покупателя. Около входа всегда галдеж от десятка «зазывал», обязанностью которых было хватать за полы проходящих по тротуарам и тащить их непременно в магазин, не обращая внимания, нужно или не нужно ему готовое платье... А если удастся затащить в лавку, так несчастного заговорят, замучат примеркой и уговорят купить, если не для себя, так для супруги, для деток или для кучера...» - свидетельствует Гиляровский.
Обман здесь царил на каждом шагу, Москва жила под девизами «Не обманешь - не продашь», «На грош - пятаков купить». Покупателям впаривали обувь на бумажных подметках, а когда они спустят несколько дней являлись в ту же лавку с претензиями на обмен товара, их охаивали: ишь, сам купил это невесть где - а нас, честных торговцев, надуть пытается. У нас брал? Да знать мы тебя не знаем, и товар - не наш! А общепит тех времен? В большинстве «народных» трактиров в районе Трубной площади, Хитровки и Старой площади Гиляровский заказывал лишь запечатанную водку да каленые яйца в скорлупе: от всего прочего можно было запросто отравиться или схлопотать инфекционную болезнь.
«В то время был большой спрос на описание жизни трущоб, и я печатал очерк за очерком, для чего приходилось слоняться по Аржановке и Хитровке. Там я заразился: у меня началась рожа на голове и лице, температура поднялась выше сорока градусов. Мой полуторагодовалый сын лежал в скарлатине, должно быть, и ее я принес из трущоб. На счастье, мой друг доктор А.И.Владимиров, только что окончивший университет, безвыходно поселился у меня и помогал жене и няне ухаживать за ребенком. У меня рожа скоро прошла, но тут свалилась в сыпном тифу няня Екатерина Яковлевна, - вошь я занес, конечно, тоже с Хитрова рынка...» - свидетельствует Владимир Гиляровский. Причем рассказывает он это о Москве конца 1880-х годов.
Но это - еще цветочки. В старой Москве вас могли ограбить догола ночью. Пристукнуть - и труп спустить в уличный колодец, ведущий в текущую под землей в трубе (с екатерининских времен) Неглинку. В районе Трубной площади бытовала масса самых грязных притонов и борделей. Здесь неосторожного могли запросто опоить снотворным, обчистить - и выбросить на улицу. А то - и в ту же Неглинку. Когда эту речку в трубе чистили, то часто находили в ней человеческие кости. Неглинка в дождливое время из-за хронической засоренности трубы периодически затапливала Неглинный проезд, одноименную улицу и часть Трубной площади, причем вода заливалась в окна первых этажей домов. (Окончательно проблему Неглинки решат лишь при Сталине). Нормальных канализации и водопровода в Москве до советских времен просто не имелось. Богатые домовладельцы, чтобы не вывозить фекалии, мочу и нечистоты из своих сортиров бочками, тайно прокладывали в Неглинку подземные стоки, а уж Неглинка все это выносила в Москву-реку. Как все это воняло - рассказывать не надо.
Особенно страшным был выходящий на Цветной бульвар Малый Колосов переулок, переполненный заведениями с красными фонарями и грязными притонами. Именно здесь любили опаивать сонным зельем, подчас - насильно. Таиланд, как говорится, отдыхает. Только красные смогли свести с тела Москвы эти гнойные язвы.
А Охотный ряд, где ныне, в здании сталинского Госплана СССР, угнездилась Госдума РФ? В старой Москве это было средоточие мясных и рыбных лавок. Страшная вонь, полчища крыс, дикая антисантария царили здесь. В лавках - некрашеные стены, пропитанные кровью, кучи куриного помета, крысы, перья, мясники в грязных фартуках и с нечищеными ножами. Рядом - ямы, до краев наполненные нечистотами и отбросами. У стен - навалы из навоза и гниющих кишок забитых животных. Здесь же - полуразвалившиеся сараи, где сложены гниющие шкуры, хлевы. Настоящая грязная и вонючая Азия в самом сердце древней русской столицы! Все это позорище ликвидировали при Сталине, построив на месте сего романовского «кишлака» красивейшее здание гостиницы «Москва». Разрушенное, блин, представителями низшей расы в 2003 году - и замененное потом новоделом в исполнении «узбек-таджикстроя». Господи, какие интерьеры, какие мозаичные панно были уничтожены тогда, в 2003-м! Видимо, нынешнюю низшую расу просто корежит от вида всего советского, великого. Вот она и уничтожает все, что осталось от СССР, под любым предлогом.
Но мы отвлеклись от главной темы. Даже в Москве при поздних Романовых был сущий Восток, причем в самом центре города, не считая Марьиной Рощи, Хапиловки и прочих окраин. Даже не Бухара, не Ташкент - а кишлак, подобие самых грязных трущоб нынешнего третьего мира. Посмотрите на фотографии торговцев в старой Москве. Они носят на голове - и лотки с арбузами, и решета с ягодами, и кувшины с лимонадом. Ну сущая тебе Нигерия пополам с Чадом!
Нынешние почитатели «России до 1917 года» плохо представляют себе ту дикость, в которой жила основная масса русского населения. Зачем за примерами далеко ходить? Сколько раз - уже в советские времена - кулаки ломали и сжигали тракторы, объявляя их «антихристовыми машинами»? А сцена из «Тихого Дона» Шолохова, где над станицей пролетает аэроплан? Помните - там старуха при виде самолета вопит: «Ой, смертынька моя пришла!», валится на землю и напускает лужу мочи от страху? Могу напомнить рассказ Антона Павловича Чехова «Злоумышленник», где полиция ловит крестьянина, откручивающего гайки с болтов, соединяющих рельсы на железной дороге. Он использует их в качестве грузил для рыбалки, и ему даже в голову не приходит, что таким образом он может вызвать катастрофу поезда. Между тем, это не вымысел Чехова: прототипом такого горе-рыболова послужил подмосковный крестьянин Никита Пантюхин. Великий мастер ловить налимов, он-то и откручивал гайки с путей. Делал он это от страшной бедности: не было у него денег на покупку свинца для отливки грузил. На ноге у крестьянина была многолетняя гниющая язва (что-то вроде туркменской пендинки). Лечил ее крестьянин, прикладывая к ней ил из омута или пруда, а то и нюхательным табаком посыпая. Когда Чехов (а он был врачом по профессии) осмотрел язву и прописал нужную мазь, Никита отказался ее использовать. «Зря деньги не плати, а что мазь эта стоит, мне отдай деньгами либо табаку нюхательного купи: табак червяка в ноге ест». А когда ему сказали, что его гаечный промысел чреват большой бедой, Никита с детской непосредственностью ответствовал: «Нешто я все гайки-то отвинчиваю? В одном месте одну, в другом - другую... Нешто мы не понимаем, что льзя, а что нельзя?»
Как говорится, нет слов - одна немая сцена. Хоть стой, хоть падай. И это не какой-нибудь глухой уголок Афганистана, а романовское Подмосковье 1880-х. Стоит ли удивляться тому, что потом крестьяне будут шарахаться прочь и креститься, когда красные предложат им прививки от болезней, меры профилактики заболеваний, нормальную гинекологию...
Даже если не страдать национальным мазохизмом...
Не хочу страдать национальным мазохизмом. В принципе, если вы почитаете описания жизни в нефешенебельных районах Парижа или Лондона тех же времен, то увидите мерзость и грязь ничуть не меньшие. Лондон времен королевы Виктории - еще та помойка. Впрочем, и позже - тоже, достаточно заглянуть в книгу «Люди бездны» Джека Лондона. Но именно красные поставили грандиозную цель: сделать города чистыми, научно организованными, насыщенными современными жилищно-коммунальными технологиями, лишенные трущоб - и при этом утопающими в зелени парков и скверов. Именно этим коммунисты заставили и Запад измениться, стать гуманнее и чище. Именно красные - а не царская Россия. Она-то образцом организации городской жизни как раз и не блистала. Да и могло ли быть иначе при господстве низшей расы хапуг?
Нынче принято считать, что в царских городах жили (как у Булгакова) исключительно подобия профессора Преображенского. В квартирах с библиотеками, столовыми, роскошными личными кабинетами, с отдельными комнатами для кухарки и горничной. А потом пришли большевики-хамы, которые превратили все эти роскошные жилища в грязные коммуналки, где быдло стало мочиться мимо унитаза и т.д. И все уверены в том, что они-то уж точно - не случись 1917 года - жили бы, как профессор Преображенский.
Ну, во-первых, специалисты подобного уровня при Сталине жили в больших квартирах или даже в своих домах, имея домработницу-прислугу. Во-вторых, большинство из нынешних антисоветчиков в старой России были бы босяками, низами общества, коим полагается даже не комната в коммуналке, а угол в комнате. В-третьих, элита, конечно, имеет полное право на жилища экстра-класса и прислугу. Но при этом она должна заботиться о том, чтобы остальной народ жил по-человечески. Не в ночлежках типа «Сухого оврага» и не по четыре семьи в одной комнате, а в отдельных квартирах и своих небольших, но домах. И так, чтобы один на 10 тысяч человек населения не приходилось 1,6 врача, как в России 1913 года.
«Элита» царской России не смогла обеспечить русскому народу ни нормального жилища, ни достойной медицины. А потому и лишилась всего.
СССР нужную «жилищную» цель поставил. Да, «хрущевки»-пятиэтажки (кои правильнее называть «сталинками») - не лучший способ решения жилищной проблемы, ибо жилье такого типа разобщает нацию и ведет к падению рождаемости. Однако квартиры в пятиэтажках, а потом и в более высотных советских домах стали громадным шагом вперед по сравнению с бараками, разделенными на «углы» и «койки» комнатами и коммуналками. Даже хрущевская квартира по нынешним американским меркам - огромная роскошь для большинства американцев. То, что в тамошнем обществе стоит сотни тысяч долларов, Советский Союз давал своим гражданам бесплатно. Да, иной раз - после двадцати лет ожидания, но сегодня рядовому «расеянину» («украинянину» и проч.) приходится копить деньги на жилье такого рода те же двадцать, а то и тридцать лет. СССР к 1981 году снабдил отдельными квартирами 80% своих граждан. И не сомневайтесь - к 2000 году довел бы этот показатель почти до ста процентов, если бы не развал Союза и не «потерянное десятилетие». В стране 1980-х разворачивалось гигантское строительство, создавалась по сути новая стройиндустрия. Возникали планы расширения кооперативно-коммерческого и индивидуального строительства, набирали силу МЖК - молодежные жилищные кооперативы. Если бы все это было доведено до завершения, квартирный вопрос сегодня уже не существовал бы.
Благодаря советскому наследию в больших городах РФ и Украины до сих пор нет трущоб. У нас до сих пор есть водопровод, канализация и горячее водоснабжение.
Опять все разрушила и поломала все та же низшая раса мародеров и клептократов. В позднеромановской России она даже Москву и Питер покрыла паршой трущоб и впихивала в одну комнату по нескольку семей. А в конце ХХ века раса выродков разрушила Красный проект, обрекая миллионы русских на полную неспособность купить или получить достойное жилище.
Так что не надо нам вешать лапшу на уши по поводу «прекрасного 1913 года». Равно как и лапшу по поводу «эффективного менеджмента» нынешней бело-сине-красной (жовто-блакитной) «элиты». Она уже успешно разрушает жилищно-коммунальную сферу и не может предложить ни одного реального способа уничтожения «квартирного вопроса». А как деградирует при этих антисоветчиках медицина - никому рассказывать не надо. Мы, представители русско-советской высшей цивилизации, смотрим на «постсовковую» дикость с брезгливостью и болью в душе.
Постсоветские «недогосударства» успешно возродили всю мерзость царской России и - ни одного ее достоинства. Когда я писал эту главу, в триколорпной Расее на государственном уровне решили праздновать 400-летие династии Романовых. Ах, какой великий юбилей! Видимо, рыбак рыбака видит издалека. Сознают нынешние подонки низшей расы, правящие в РФ, свое духовное родство с теми подонками.
--------------------------------------------------------------------------------
