Ах, друзья мои, разве вы не видите в глазах этой Русской красавицы заботу о нашем народе, стране? Посмотрите только, как скорбит душа ее о нашем будущем! Как ее волнует наша смертность и экспансия чужеродных народов!

  От моего детского роптания на иконы, до отречения от царя быдла, до поглощения отвратительной снеди моего Императора - меня терзал вопрос: "Почему человеку божества представляются в виде антропоморфных существ?"

  Почему мифология шумеров, семитов, индусов, египтян, эллинов а также северных народов полна различных человеко- или животно- подобных образов?

  Всегда, отбрасывая самые простые (рациональные), я находил ответы, имеющие теологическое семя, вроде изначальной богоподобности человека (не имея ввиду иеговоподобность христиан) или, скажем, что любая религия, любой миф, имеет начало в Культе усопших Предков и что божества это реальные: когда-то существовашие люди или некие ликантропы со сверхспособностями, гипертрофированным интеллектом и когда-то существовавшей собственной цивилизацией, вроде Лемурии или Атланты.

  Однако, теперь ответ на мой вопрос несколько изменился. Изображение божества в антропоморфном образе имеет очень большой значение для человека.

  Практически каждая подлинная религия имеет своей целью изменение человека в соответствии с тем или иным паттерном, который характерен для Божества (предмета поклонения). Неважно как это называется - даосская алхимия, философия человека, Тантра, стремящаяся к уничтожению личности, или светлый индуизм, целью практик которого является "обретение сознания Божества".

  Осмысление божества в образе человека даёт более короткий путь в развитии у адепта Культа тех или иных качеств божества. Причины эффективности такого подхода без труда объяснит современная психология.

  Если рассматривать языческие или шаманские традиции, можно легко понять, о чём идёт речь. Каждый посвящённый следует стезями своих божеств. Северный шаман следует стезёй бого-животного.

  Таким образом, Работа связана с многоуровневым восприятием эгрегора. Во-первых, мы чётко формируем особенности эгрегора для себя или для группы. Во-вторых, исходя из определённых качеств, мы обличаем божество в тело человека, снабжая его характерными особенностями. В-третьих, мы стараемся перенять эти особенности путём ритуала, используя для этого специальную одежду, знаки, амулеты и совсем несимволичные Символы и орудия ритуала, усиляя тем самым воздействия эгрегора на нас, достигая экстаза единения с Божеством.

  Современный взгляд на сатанизм, как философию, который активно пропагандируется современными интернет-сатанистами и г-ном Warrax'ом, имеющий в своей основе учение об архетипах и определяющий отношения человека к сатанизму через его "инвольтацию к эгрегору" подтверждают и подлинные религии, существовашие ранее, не имеющие отношения в том числе и к Сатане. Из этого автоматически следует сходство между сатанизмом и религией, однако это не означает, что сатанизм является религией. Скорее религия это часть сатанизма, но это уже тема для отдельного сочинения.

  Кроме того, использование антропоморфных изображений выводит отношения между адептом и божеством на иной уровень. Здесь появляются такие восхитительные уничтожающие иррациональные чувства, как любовь к божеству, преданность, верность. Обретая устойчивость, эти чувства могут перерасти в неистовое и прелестное Служение, проявляющееся в фанатизме.

  Ставя человека и божество на один план Творения, происходит кардинальное усиление изменений, происходящих во внутреннем мире адепта Культа.

  Обвиняющий дьяволопоклонников в том, что их вера - зеркало христианства, Антон ЛаВэй говорил о Сатане, как некой Силе природы, которую мы можем воспринять. Критикуя мистицизм, он сам попал под своё обвинение в раболепстве. Противопоставление христианству "религии", не требующей поклонения (почитания) Божества не может создать Бога из человека ввиду изначального отсутствия Пути становления. Принятие же его псевдосатанинских догм ввергает человека опять в смуту доверия, в которой непонимание ключевых принципов и сводится к раболепному (при достаточном усердии) следованию той или иной «оккультной тарабарщине».

  Но когда же имеет место действительно раболепие в сатанизме? Мыслимы ли сатанисты (дьяволопоклонники), ползающие на коленях пред существом, которое обладает четырьмя конечностями и одной двуглазой головой? Даже самого религиозного человека едва ли возможно ввергнуть в страх пред Божеством одними лишь рассказами о его свирепости!

  Именно поэтому, например, в библии образ жестокого Яхве и его сына умышленно сокрыт, чтобы воспринималась лишь его милостивость, милосердность, воспринималась лишь искажённая сущность, а не подлинная. Станет ли быдло любить Бога, который отнимает у него богатства?

  Страх перед неизвестным – характерная черта человеческого существа. Страх, который следует преодолеть. Поэтому только инфантильные подсатанники, не познавшие на собственном опыте ужас запредельных наркотических практик, могут возносить хулу своими устами (ха-ха) на «трупы Истинных Дьяволопоклонников».

«Погибельный путь верен.» - такова Доктрина Духовного Омерзения.

SATAN MACHT FREI!


(c) Abathur 2007
 

  Кто-то приходит к христианству от ума, изменяя его. А кто-то приходит к нему от полоумия, принимая таким, какое оно есть. Вот так и живут в одном муравейнике наркоманы и созидающие. Чистить нужно… Только чистить.

  Над залом, где стоит мой древесный трон, весит Чаша Горя. Сотни тысяч сердец  нечестивых заполняют её, и кипят они в масле и воске от горящих свечей. Восседаю сам я, склонив в муке голову, и увенчан я венцом из кишок и глаз человечьих. Двенадцать глаз венца видят двенадцать миров. Руки мои – молнии, шелковыми нитями оплетают зал. Каждая нить есть ключ. Едкий мрак кругом, и лишь лунный свет освещает горсти златых монет. Тридцать три ларца стоят пред троном моим, одиннадцать из них открыты. Черное золото покоится в них. Нет ни блеска, ибо черно оно от времени, нет ни цены ему, ибо в нем все пороки людские, и одна монета весит столько, что вовек не снести её. Много веков кануло, но не ступал здесь человек, способный открыть ларцы. Кто же был тут, тот сжигал себе руки ключами моими, ибо стони их, а ларца всего двадцать два. И не знали многие, что в ларцах этих лежат скрижали каменные. Новое Слово на них написано, но письмом неведанным. Ты ли тот Новый Человек, что способен отрыть ларцы и прочесть письмена мои?

Так что же ты пришел ко мне?