Стереобару год.
Мы пошли туда с Андреем, а потом умудрились поссориться. По дороге мне много раз напомнили, что он уже не мой. Я помню, не волнуйся.
Весьма симпатичная музыка, весьма симпатичные люди.
Я ушла около 11 с компанией практически незнакомых людей, мы нашли в одном доме трубку, а в другом - табак для неё. По дороге на вал мы нашли чей-то незатушенный костёр. Потом по этому костру нас нашли люди с пивом.
Запах костра, тлеющие угли ярко-жёлтого цвета, звёзды на совсем летнем небе, зелёный вал, ни машин, ни глупых людей. Маленькое волшебство, так неожиданное дотавшееся мне.
И вкус трубки. Я думала всегда, что трубочный табак - это нечто тяжёлое, неприятно пахнущее и невкусное. Оказалось, он мне очень даже может нравиться.
Потом мы ходили за дровами для костра и я, чтобы согреться, сидела и всё время подкладывала ветки, отламываемые от срубленных кем-то кустов.
А потом мы пошли ночевать к человеку с шикарной квартирой и я так сладко уснула, что проспала всю учёбу

Моё воображение рисовало картинки того, что могло бы быть, а сознание всё чётче и чётче понимало, почему этого уже никогда быть не может. Было немного жаль утраченного, но так приятно от настоящего...

Небо и деревья в парке всё больше убеждают меня в том, что холод кончился. Сердце с облегчением раскрывается и отдыхает от зимы, от вечного холода и страха, от всех нервотрёпок, истерик и ссор, от вечных проблем с учёбой и любовью, от всего на свете.

В сумке лежит подаренная сигарилла Capitan Black, на плеере две песни, записанные в стереобаре. Мир дарит мне возможность жить.

Я не знаю, хватит ли мне оптимизма. Когда-то я сваливалась от усталости после разговоров, но все-таки могла вывести из неглубокой депрессии тех, кто хотел моей помощи, или хотя бы поднять настоение тем, кому было слишком плохо... А теперь - я не пытаюсь. Меня не хватает не то, что на всех, но даже на кого-нибудь одного. И самое неприятное, самое трудное - то, что тот, кого я хочу больше всего сделать счастливым, сам не хочет этого. А я не могу, не могу скатываться сама обратно в эту серую муть для того, чтобы быть такой же, я не смогу выжить там, а, впрочем, я просто не хочу.
И я шагаю опять и опять в этот океан, но не чтобы раствориться в нем, а чтобы заставить его расступиться. А океан накатывает очередной серой волной, отбрасывая меня назад, заливая и норовя проникнуть внутрь. И я встаю и думаю каждый раз, стоит ли шагать вновь. Потому что - может быть, я не смогу? Или, что хуже - может быть, я причиняю вред, может быть, даже если я бы смогла, ему на самом деле лучше так? Может быть, он не захочет и не сможет жить вне этого океана, ему не понравится солнце, играющее на воде, цвета и запахи растений, песня ветра и щебет птиц... Может быть, он не сможет без темноты глубин, без скользящих бесшумно рыб и водорослей, покачивающихся в прибрежном течении...
Я тоже люблю океан. Мне нравится, как ласкает тело вода и как свободно она окружает его. Но мне все же нужна суша. Я хочу вылезать из воды и лежать на солнце, лазать по деревьям и пить тягучий сок в тени зеленых листьев. Мне нужны и свет, и цвет, и запах, и звуки. А ему? Не знаю. Я боюсь, что мы разойдемся по сторонам. Потому что каждый захочет жить в своем раю. Потому что никто не решится променять свой рай на призрачное счастье. Потому что рай окажется у каждого свой... Я боюсь. Я не хочу... Но он не вынырнет для меня... А я умру без солнца...

Чувствую себя маленькой девочкой. Не понимающей, хотя и пытающейся понять.
На душе весеннее настроение. Люблю весь мир, и все будет обязательно хорошо.
Через два дня новый год, а мне кажется, что скоро лето.
Сломался фотоаппарат. Как без рук.
Перевариваю в себе смыслы жизни.
Наслаждаюсь чужой красотой в автобусах.
Мне будто снова 13.

Когда счастлив, надо верить музыке, солнцу и вообще настроению. Когда плохо, надо верить разуму и помнить, что все будет хорошо.
А когда нет ни настроения, ни веры, надо лечь спать, смотреть сны и ждать весну