Лу Саломе (Луизу Андреас Саломе) нельзя было назвать красавицей, но она была очень смелой, независимой и умной и знала, как произвести впечатление на мужчин. Ей часто делали предложения руки и сердца, но она отвечала отказом – христианский брак казался ей нелепой затеей, еще в 17 лет она провозгласила себя атеисткой. Она жила с мужчинами, но при этом до 30 лет оставалась девственницей. В нее были влюблены Фридрих Ницше, Райнер Мария Рильке, Зигмунд Фрейд. Чем же эта необычная женщина так привлекала внимание самых великих мужчин своей эпохи?

АВТОР Антон Орехъ

Врач вызнал всё, хоть я ему 
Ни слова не сказал, 
И я сорвал с портьер тесьму 
И брюки подвязал.

Встал белый фельдшер у двери,
И засветился изнутри 
Здоровьем и добром.

А я не извергал хулу, 
Крепился и молчал, 
Врач бегал от меня к столу, 
Кривился и писал…

Владимир Высоцкий написал и спел сотни песен. И естественным образом впоследствии эти песни разделились и для его поклонников, и для исследователей на некие циклы: военные песни, спортивные, шуточные, сказки, блатные или городские, как называл их Владимир Семенович. Но сам Высоцкий свои песни на циклы если и делил, то в большинстве случаев весьма условно. За некоторыми исключениями. Мы уже вспоминали цикл песен о семейных отношениях в разные эпохи. Сегодня вспомним «Историю болезни».

Владимир Высоцкий в мастерской Михаила Шемякина. Париж, август 1978 года. Фото Патрика Бернара

Она жила так, чтобы не огорчать друзей и не радовать врагов

Леони́д Алексе́евич Фила́тов (24 декабря 1946, Казань, РСФСР, СССР — 26 октября 2003, Москва, Россия) — советский и российский актёр театра и кино, режиссёр, поэт, писатель, публицист, телеведущий, Народный артист России (1996), лауреат Государственной премии РФ в области кино и телевидения и премии «Триумф».

Ранние годы

Леонид Филатов родился 24 декабря 1946 года в Казани. Родители — однофамильцы: отец Филатов Алексей Еремеевич (1910—1953), мать Филатова Клавдия Николаевна (1924—2007). Семья часто переезжала — отец был радистом и много времени проводил в экспедициях. Когда мальчику исполнилось семь лет, родители развелись, и Леонид с матерью уехал в Ашхабад к родственникам. Учился в школе № 6. Ещё будучи школьником, начал печататься в ашхабадской прессе.

В 1965 году после школы приехал в Москву, рассчитывая поступать на режиссёрский факультет ВГИКа. Попытка была неудачной, и Леонид по совету одноклассника решил сдать экзамены на актёрский факультет Щукинского училища и был принят на курс В. К. Львовой и Л. М. Шихматова. Окончил театральное училище в 1969 году.

Писатель, умер 24 августа 1990 года в возрасте 48 лет в Нью-Йорке

МОЯ ПРОФЕССИЯ — быть русским автором.

Я РОДИЛСЯ В НЕ ОЧЕНЬ-ТО ДРУЖНОЙ СЕМЬЕ. Посредственно учился в школе. Был отчислен из университета. Служил три года в лагерной охране. Писал рассказы, которые не мог опубликовать. Был вынужден покинуть родину.

Я ДОЛГО ДУМАЛ, как можно сформулировать мою национальную принадлежность, и решил, что я русский по профессии.

ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ Я РАССКАЗЫВАЮ ИСТОРИИ, которые я либо где-то слышал, либо выдумал, либо преобразил.

Я ОХРАНЯЛ КАКУЮ-ТО БАРЖУ НА НЕВЕ, вмерзшую в лед. Она не представляла вообще никакой ценности, кажется, с нее уже все было украдено, что можно было украсть. Но круглосуточно три человека — двое остальных были с высшим образованием — ее охраняли.

МЕНЯ НЕ ПЕЧАТАЛИ. Я не мог зарабатывать литературным трудом. Я стал психом, стал очень пьющим. Меня окружали такие же спившиеся непризнанные гении. Но куда бы я ни приносил свои рассказы, я всю свою жизнь слышал только комплименты. Никогда никто не выразил сомнения в моем праве заниматься литературным трудом.

Я НЕ ЖАЛЕЮ О ПЕРЕЖИТОЙ БЕДНОСТИ. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател.

Я УЕХАЛ, чтобы стать писателем.

ЕДИНСТВЕННАЯ СТРАНА НА ЗЕМНОМ ШАРЕ, где человек непонятного происхождения, владеющий восточноевропейским языком, будет чувствовать себя естественно, — это Америка.

КОГДА Я ЖИЛ В ЛЕНИНГРАДЕ, я читал либо «тамиздат», либо переводных авторов. И когда в каком-то американском романе было описано, как герой зашел в бар, бросил на цинковую стойку полдоллара и заказал двойной мартини, это казалось таким настоящим, подлинным... прямо Шекспир!

СЕЙЧАС В ЭМИГРАЦИИ ЛЮБЯТ ГОВОРИТЬ О ПЕРЕЖИТЫХ СТРАДАНИЯХ. Меня никто не выкидывал, не вытеснял, не высылал. Просто сама жизнь так сложилась. В наручниках меня никто не заставлял туда ехать — просто посоветовали.

ТРАДИЦИОННЫЙ ЭМИГРАНТСКИЙ ВАРИАНТ В ТУ ПОРУ — жена работает, а муж, лежа на диване, разглагольствует в манере Лоханкина, строит планы и задумывается о судьбах демократии. Что я и проделывал в течение нескольких месяцев.

В АМЕРИКЕ Я ТАК И НЕ СТАЛ богатым или преуспевающим человеком. Мои дети неохотно говорят по-русски. Я неохотно говорю по-английски.

Я ЧЕЛОВЕК СЛАБЫЙ, и стойкий диссидент из меня вряд ли получится.

МЕНЯ НЕ ИНТЕРЕСУЮТ ФАКТЫ, я путаю, много вру, я не скрупулезный, не энергичный, короче— не журналист. Хотя всю жизнь зарабатывал именно этим. И, оказавшись в эмиграции, я для себя выработал жанр. Поскольку я не знал американской жизни, плохо знал американскую прессу, не следил за американским искусством, я внедрил такой жанр, который в России называется «Взгляд и нечто». Довлатов разглагольствует о чем придется.

В РОССИИ УСПЕХ — ПОНЯТИЕ ОДНОЗНАЧНОЕ. Оно включает в себя деньги, славу, комфорт, известность, положительную прессу, репутацию порядочного человека и т. д. В Америке успехов может быть десять, двенадцать, пятнадцать. Есть рыночный успех, есть успех у университетской профессуры, есть успех у критиков, есть успех у простонародья. Мой случай по-английски называется «критикал эклэйм» — замечен критикой.

ИСПОКОН ВЕКА В РОССИИ не техника и не торговля стояли в центре народного сознания, и даже не религия, а литература.

Я НЕ УВЕРЕН, ЧТО СЧИТАЮ СЕБЯ ПИСАТЕЛЕМ. Я хотел бы считать себя рассказчиком. Это не одно и то же. Писатель занят серьезными проблемами — он пишет о том, во имя чего живут люди, как должны жить люди. А рассказчик пишет о том, как живут люди.

ЕСТЬ ЛЮДИ, У КОТОРЫХ РАЗНИЦА МЕЖДУ ХАЛТУРОЙ И ЛИЧНЫМ ТВОРЧЕСТВОМ не так заметна. А у меня, видимо, какие-то другие разделы мозга этим заняты. Если я делаю что-то заказное, пишу не от души, то это очевидно плохо.

НИ ОДИН ЛИТЕРАТОР НЕ ОСТАВИЛ добровольно своих творческих занятий. Среди технической интеллигенции дезертиров сколько угодно, но среди писателей их почти нет.

СЕЙЧАС Я СТАЛ УЖЕ НЕМОЛОДОЙ, И ВЫЯСНИЛОСЬ, что ни Льва Толстого, ни Фолкнера из меня не вышло, хотя все, что я пишу, публикуется. И на передний план выдвинулись какие-то странные вещи: выяснилось, что у меня семья, что брак — это не просто факт, это процесс. Выяснилось, что дети — это не капиталовложение, не объект для твоих сентенций и не приниженные существа, которых ты почему-то должен воспитывать, будучи, сам черт знает кем, а что это какие-то божьи создания, от которых ты зависишь, которые тебя критикуют и с которыми ты любой ценой должен сохранить нормальные человеческие отношения. Это оказалось самым важным.

ИРОНИЯ — ЛЮБИМОЕ, А ГЛАВНОЕ, ЕДИНСТВЕННОЕ ОРУЖИЕ беззащитных.

ИЗ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ДОБИЛСЯ НЕСОМНЕННОГО УСПЕХА один Иосиф Бродский. Остальные, как правило, врут.

РУССКИЕ ПИСАТЕЛИ ЗА ГРАНИЦЕЙ очень редко переходили на иностранную тематику. Даже у Набокова, заметьте, русские персонажи — живые, а иностранцы — условно-декоративные. Единственная живая иностранка у него — Лолита, но и она по характеру — типично русская барышня.

Я ПОНЯЛ, ЧТО НИКОГДА НЕ БУДУ ПИСАТЬ ОБ АМЕРИКЕ, никогда не перейду на английский язык.

ТРИ ВЕЩИ МОЖЕТ СДЕЛАТЬ ЖЕНЩИНА ДЛЯ РУССКОГО ПИСАТЕЛЯ. Она может кормить его. Она может искренне поверить в его гениальность. И, наконец, женщина может оставить его в покое. Кстати, третье не исключает второго и первого.

ЖИЗНЬ КОРОТКА. Человек одинок. Надеюсь, все это достаточно грустно, чтобы я мог продолжать заниматься литературой.

Я ЛИЧНО ПИШУ ДЛЯ СВОИХ ДЕТЕЙ, чтобы они после моей смерти все это прочитали и поняли, какой у них был золотой папаша, и вот тогда, наконец, запоздалые слезы раскаяния хлынут из их бесстыжих американских глаз!

Богатые и засекреченные жены и дети Путина
 

"Это ненормально - все, что происходит с его семьей". Главный редактор еженедельника "Собеседник" Юрий Пилипенко о новой фамилии Людмилы Путиной, о том, почему опасно писать о семье президента и о том, почему они все-таки это делают. Ведущая Елена Рыковцева .