Тимур Литовченко
Вечерний клев
(штрих-этюд)
Колокольчик зазвенел резко и громко. В следующий же миг бросив удочку, прыгнув к спиннингу и находясь в состоянии кратковременной оторванности от прохладного песка, я уже не видел вокруг ничего, кроме пружинного кончика удилища. «Что-то слишком резкий и неожиданный удар», — думал, подхватывая спиннинг, упирая его рукоятку в бедро и подсекая, вместе с тем проследив, куда упал колокольчик и снимая катушку с тормоза. По большей части так бьет какой-нибудь глупый малек, словно старается продемонстрировать рыбаку всю силу и мощь своего малюсенького тельца. Хорошо, если он не проглотит крючок, тогда глупыша можно довольно безболезненно отцепить и вернуть в речку на «дозревание». Но если это бычок или ерш — все, хана: остается только распороть бедняге брюшко и бросить тушку на доедание местному дикому коту…
Да, пожалуй, мелочь клюнула: катушка мотается слишком легко. Кранты ершику! И, несмотря на почти окончательную уверенность в этом скорбном факте, я продолжаю крутить катушку с прежней скоростью: мало ли что! Рыба хитрая; возможно, на крючке сидит совсем немаленькая густира или подлещик? Еще несколько оборотов катушки — и!..
И вздыбив на миг воду, в воздухе повисает отвод с грузилом и кормачком, сбоку которого покачиваются два поводка с пустыми крючками. Отвод на карабинчике бешено крутится и разбрызгивает во все стороны капельки воды, песок и остатки овсяных хлопьев из кормачка. Склевала?
Теперь уже медленно повернув несколько раз катушку, подношу отвод ближе к глазам. На обоих крючках как и прежде висят две половинки дождевого червя, теперь уже безнадежно дохлые. Но нетронутые! А как же поклевка?! Приснилось мне, что ли?
Предельно раздраженный, я прислоняю спиннинг к колышкам и плетусь туда, где упал колокольчик. Что ж, бывает и такое. Возможно, плыла рыба, зацепила леску, а я, дурак, всполошился. Вот всегда так: не хватает мне терпения дождаться второго удара, сразу же подсекаю! Может, поэтому у меня уловы меньшие, чем у других?
Но нет, грех обижаться на рыбалку: мы с речкой дружим, и рыбы она дает мне вдоволь. Во всяком случае, дочке на ужин всегда хватает. Только вот сегодня с уловом почему-то никак не везет. Что же это все-таки было?..
Колокольчик упал в воду; в этом месте она достигала моей щиколотки. Уже темнело, и пропажу я нашел почти на ощупь. Да, не стоит вновь ставить спиннинг: пока наживку сменишь, пока вспугнутая падением в воду грузила рыба подплывет к кормачку, привлеченная вкусом хлопьев, минут пятнадцать пройдет, если не больше. А тогда уже стемнеет окончательно, и я рискую совсем потерять колокольчик. Все другие рыбаки давно пошли прочь, только я торчу на берегу назло кровопийцам-комарихам и чрезвычайному невезению. Так что половлю еще с полчасика на поплавчанку, а потом уже пойду.
Вдруг я ощущаю инстинктивный страх. Причем испугался я абсолютно беспричинно и неизвестно чего! Кажется, стою в теплой ласковой воде, на самом мелком месте, вокруг тишь да гладь — а ведь боюсь!!! Из глубины реки, оттуда, где вода кажется бархатисто-гладкой, на меня ползет — страх. Глубинный. Бездонный. Бездонный — из бездны, глубинный — из глубины…
Может, передо мной не знакомая с малолетства река, а Стикс?! А вон там, в отдалении… Что это? Коряга ли? Лодка ли со скелетоподобным Хароном спешит ко мне, чтобы перевезти на тот берег, откуда нет возврата?
Я делаю шаг назад, второй… И что же? Стоило мне ступить на окончательно остывший песок берега, как глубинный страх мгновенно исчез, сменившись легким удивлением и досадой, что я, человек с высшим образованием, все же остался таким суеверным, глупым трусом. Нет, в самом деле, это ж надо такое вообразить! Хорошо, хоть нет никого поблизости, никто не станет свидетелем моего жалкого бесславия. Эх ты, горе-рыбак…
Кстати, удочка! Должен же я поймать моей девочке хоть полдюжины верховодок.
Подхватываю наполовину притопленное удилище, поднимаю — и надо же: цепа. Потемневший, кое-где потрескавшийся от времени бамбук выгибается дугой, но что-то не отпускает, удерживает крючок. На леске нервно приплясывает серовато-белый штрих поплавка, постанывает вода, когда я дергаю удочку… Не отцепляется, черт возьми! Да что ж это такое?!
Наконец после особо мощного рывка крючок пулей вылетает из воды, поплавчанка со свистом распрямляется… И я не знаю, смеяться мне или плакать: описав нехитрую траекторию, крючок, свинцовая дробинка грузила и поплавок скрываются в кроне плакучей ивы, которая склонилась низко к земле позади меня. Я осторожно тяну: сидит крепко. Пусть это на берегу, а не в воде, но попробуй в сумерках отыскать, в какой прутик впился крючок и в каких хитросплетениях ветвей позапутывались остальные снасти! Вот бы был у меня фонарик…
Раздраженно бросаю удочку. Ерунда, утром разберусь! Проснусь раненько, встану на рассвете и все распутаю. А сейчас…
Позади раздается тихий мелодичный звон. Спиннинг! Клюет!! И уже наполовину развернувшись на правой пятке, которая слегка ввинчивается в податливый песок, я неожиданно догадываюсь, что никакой поклевки быть не может: спиннинг-то я не ставил! Колокольчик не цеплял!!!
По инерции я все же заканчиваю движение. И опять-таки по инерции взгляд падает на пружинный кончик спиннинга…
А тот и впрямь дергается, словно удилище машет кому-то на прощание. В такт с этими движениями в настороженном воздухе сам собой рождается и разносится кругом печальный перезвон, похожий на тоскливый звук колокольчика прокаженного.
Но боковым зрением я улавливаю зрелище еще более необычное, нежели судороги удилища; кроме того, в ноздри лезет безобразный запах. Я осторожно оглядываюсь…
Поверхность реки, недавно бархатисто-сизая, теперь укрывается мириадами фосфорических огоньков, вспыхивающих тут и там. А по зеленовато-голубому небосклону ползет слева направо, с юго-востока на запад одинокая букашка странной звезды. В общем-то, в августе падает множество звезд; это метеоры-«леониды», название которых происходит от созвездия Льва. Только ведь ни один метеор не падает горизонтально…
Загадать для проверки этого странного объекта какое-нибудь желание?.. Или нет?..
Удивительная звезда замирает как раз над тем местом, где недавно исчез за пригорком венчик солнца, вспыхивает и гаснет. Угасли вместе с ней и огоньки, которые пританцовывали на водной глади, а пружинный кончик спиннинга замер в напряженном ожидании.
Тс-с-с! Некто прикоснулся к моей босой ступне. Холодея, едва не теряя сознание, медленно скашиваю глаза вниз…
Около моих ног лежит русалка. Она только по пояс высунулась из воды, едва сумев дотянуться до меня… Тела не видно, оно почти целиком укрыто густыми изумрудными волосами. Четко вижу лишь прозрачные длинные пальцы и громадные глаза, которые поблескивают, словно антрацит.
— Прощай, я… меня отравили. Ты остался на берегу последним, я надеялась… Ты убрал леску. Ниточку. Я бы выбралась, а так… нет уже сил. Совсем. Я не смогу больше давать людям рыбу. Поверь, я бы с удовольствием… Но теперь все. Прощай…
От пены на поверхности воды вздымаются густые космы ядовитых испарений. Кое-где в разрывах зловеще-белой пелены тускло поблескивают маслянистые пятна. Рыбы много. Некоторые рыбки из последних сил подскакивают, словно надеясь отыскать в воздухе противоядие. А потом падают обратно и, уже неподвижные, плывут по течению вверх брюхом. Сточные воды переполняют реку, волны подхватывают и уносят прочь остатки водорослей-волос, которые из изумрудных мигом превратились в бурые и рыжие. Это смерть реки…
Спохватившись, я хватаю спиннинг, выдергиваю колышки и отбегаю подальше от смертоносной жидкости. Потом растерянно останавливаюсь.
Действительно, зачем мне все эти приспособления теперь? Зачем спиннинг, поплавчанка, которая безнадежно запуталась в ветвях плакучей ивы? Ведь рыбы больше не будет.
Но что я могу с собой поделать!
Мог ли я что-либо вообще сделать в этой ситуации? Спасти, протянуть руку помощи? Как?! Не вытягивать из воды леску? Ниточка, тоненькая жилка… Дорога к спасению…
Действительно, что-то все же зависело от меня! Была пусть тоненькая, но крепкая связь, а я… Кажется, зрячий, и, тем не менее — все же совершенно слепой. Городской житель, разучившийся верить в то, что природа населена еще кое-кем, кроме недостойных внимания животных и растений. А оказывается, есть также они…
А я испугался. Как всегда, не повезло. Как всегда боязливо отдернул руку вместо того, чтобы протянуть ее. Как всегда.
Эх!..
