О своем походе в мангупский рай - позже. Слишком много эмоций, не поддающихся словам.

Зато - вот. Не знаю, что послужило этому - то ли романтика костра, привкус мангупского воздуха на губах , или же - теплое и любимое под боком, но магия свершилась. Я никогда не относилась благосклонно к пиару "гениев гитары" непризнанных и вечно пьяных. Но мой друг из Харькова несмотря на мои протесты взял книгу стихов своего приятеля-барда и прочел мне...

ПЕРЕПИСКА
по мотивам М.Булгакова

М а с т е р - М а р г а р и т е

Пылающие реки,
Распятая строка...
Ты поднимаешь веки, 
А кажется - века.

Весенний гомон птичий,
Безудержный прибой.
Ты шепчешь: “Беатриче...”
А слышится: “Любовь.”

И никуда не деться
От гомона в саду.
Ты отдаешь мне сердце,
А кажется - звезду.

И та звезда вовеки
Не опалит виска,
Ты поднимаешь веки, 
А кажется - века.

П о н т и й  П и л а т  -  В о л а н д у

Распинать - поздно.
Воскрешать - рано.
Я иду к звездам
По чужим ранам.

А в душе - пропасть.
Нет мне с ней сладу.
Бог мне дал совесть.
Кто бы дал яду!

Я хотел - вечно,
Я хотел - мудро.
Но пришел вечер,
И убил утро.

И сто раз по сто
Будет ныть рана.
Каяться - поздно.
Умирать - рано.

Б е г е м о т  -  В о л а н д у

Маэстро, не гоните беса.
Я вашей ставки не пойму.
Он все равно умрет от стресса,
Или в застенках ГПУ.

Его ножом ударят сзади, 
Он будет изгнан, наконец.
Короче, при любом раскладе
Он в этом мире не жилец.

Колхозы, стройки, пилорамы -
Вот где надежная игра.
Но если разрушают храмы,
Нужны ли людям Мастера?

А вы в него вложили годы,
Даря и знанья, и покой.
Ведь не окупятся расходы.
Так объясните мне, на кой?

И я, мессир, люблю поэтов,
Но, всё обдумав неспеша,
На Мастера в Стране Советов
Я б не поставил ни гроша.

В о л а н д - М а с т е р у

Допустим, вы утратили покой.
Вам так приелся мирный быт усадьбы,
И книга, что хотелось написать бы,
Вам душу жжет невидимой строкой.

Допустим, вы не можете уснуть.
И смутный образ, созданный не мозгом,
А сердцем, устремляющимся к звездам,
Бессонницу вселяет в вашу грудь.

Допустим, вы боитесь не успеть.
И вы опережаете эпоху,
Сквозь вязкий быт, сквозь будней суматоху,
И ваша мысль - стрела, и слово - медь.

Допустим, вас не поняли друзья,
А от врагов и так не отвертеться.
Потом инфаркт - не выдержало сердце.
А в эпилоге - стая воронья.

Но если мир - безжалостный такой,
То стоит ли стремиться к этим звездам?
Вы можете, пока еще не поздно,
Вернуться, чай попить, махнуть рукой.

Допустим, вы утратили покой.

Б е г е м о т - В о л а н д у

Я на пороге великих открытий.
Чтобы культуру продвинуть в народ,
Каждому Мастеру - по Маргарите,
И, соответственно, наоборот.

Только чтоб вы не нарушили квоту,
Нужно проделать еще один ход:
Каждому Воланду - по Бегемоту,
И, соответственно, наоборот.

М а с т е р - ч и т а т е л я м

Под рукописью ставлю дату - 
И труд окончен мой сполна.
Вы судите по результату,
Забыв про то, что есть цена.

Достав бумажник из кармана,
Вы можете купить всегда
Четыреста страниц романа - 
И тысячи ночей труда.

Вы покупаете движенья
Моей невидимой души,
Работу до изнеможенья
И чей-то голос: “Не пиши!”

Вы покупаете раздумье
И средь бессониц - всплеск огня,
И вдохновенье, и безумье...
Вы покупаете меня.

А мне - признанье, деньги, слава,
При жизни бюст, почетный знак.
И улыбается лукаво
Поклонник - мой вчерашний враг.

Я - Мастер. Небо, горы, реки -
Ничто не властно надо мной.
Но дай вам Бог не знать вовеки
Какой ценой... Какой ценой...

Слова бессмыслены, если они не ТАКИЕ. Виталий Ковальчук, автор этих стихов - гений. Вся его книга "Русский дзен" - сосредоточие любви, боли, тоски, и гениальности. Страшная смесь. Сладкая смесь.

Говорят, трагедия художника в том, что он не может достигнуть идеала. Но на самом деле, когда тот достигнут, причем в полной мере, возникает еще большее разочарование. Волшебная сила, таинственность совершенного творения теряется. Созданное произведение становится всего лишь отправной точкой для создания другого, не похожего на прежний идеал.

Жизнь подражает Искусству гораздо более, нежели Искусство – Жизни… И так было всегда. Великий художник создает тип, а жизнь старается скопировать его. Воспроизвести в популярной форме. Сколько молодых людей покончили с собой, потому что это сделал Вертер в книге Гёте. И сколько прекрасных детей родилось в Элладе потому, что их матери смотрели на великолепные, совершенные статуи. Туманы не существовали в восприятии людей, пока искусство не изобразило их.

Искусство никогда не причиняет боли. Волшебный мир, созданный им, вызывает страдания без реальной физической муки, печаль без трагедии, грусть без горечи. Он совершенен. И те, кто создают этот мир, должны быть подобны ему…

Настроение сейчас - а я запомнила одно - ночь

Я очень люблю ночь. Больше любого  другого времени суток. Говорят, что я – сова). Когда-то я даже не представляла, что ночь может быть настолько прекрасной.

Но однажды Она больше не казалась мне тускло-черной,  я   открыла для себя бледно-зеленые и темно-синие ночи, фиолетовые и оранжевые, ночи цвета опавшей листвы… Они были глубокими, словно колодцы. Или совсем плоскими, как рисунок на мелком блюдце, – казалось, можно протянуть руку и коснуться самого дальнего дерева на берегу. Каждый день стал ожиданием новой ночи, и каждая из них была разной. Прекрасной, удивительной, волшебной.

 Не все понимают ее зеркальную и холодноватую красоту. Для одних ночь черна, враждебна, холодна, для  меня же – мистична и романтична. А для некоторых вообще – время суток, которое нужно тратить только на сон или секс.

Как хорошо без женщин и без фраз
Без горьких слез и сладких поцелуев
Без этих милых слишком честных глаз
Которые вам лгут и вас еще ревнуют

Как хорошо без театральных сцен
Без долгих благородных объяснений
Без этих истерических измен
Без этих запоздалых сожалений

И как смешна нелепая игра
Где проигрыш велик
А выигрыш ничтожен
Когда партнеры ваши шулера
А выход из игры уж невозможен

Как хорошо проснуться одному
В своем уютном холостяцком флэте
И знать что ты не должен никому
Давать отчет никому на свете

Как хорошо с приятелем вдвоем
Сидеть и пить простой шотландский виски
И улыбаясь вспоминать о том
Что с этой дамой вы когда-то были близки...

БОЖЕСТВЕННЫЙ ВЕРТИНСКИЙ

Весы. Восемь пишем, два в уме. Никогда не поймешь, что там в этом уме на самом деле происходит – да и сами Весы большей частью не в курсе. Они вечно балансируют между двумя крайностями – партнерство их уравновешивает, и Весы к нему стремятся, с другой стороны они слишком внутренне независимы, и потому в то же время стараются порой избегать прочного «залипания». Именно потому что они мучительно решают вопрос «а оно мне надо?» среди них чаще всего и попадаются секс- и любовно-зависимые от партнеров. Их хлебом не корми – дай позависеть от кого-то, а потом пламенно побороться с этой зависимостью. То же самое в сексе – вы будете удивлены, когда партнер, бывший вчера верхом предупредительности, сегодня окажется в постели закоренелым эгоистом. А что вы хотели? – Весы умеют подстраиваться аж до самоотречения, но потом вспоминают о себе, и степень увлеченности собой в этот момент прямо пропорциональна давешнему самоотречению.
В принципе, завоевание Весов не сверхзадача. Куда сложнее понять, «шо это было?» после. Потому что Весы умеют иной раз даже в постели вести себя так, что совершенно непонятно, что они чувствуют и чувствуют ли вообще. Проще говоря, ориентироваться в них крайне сложно. Дипломаты до мозга костей, они порой так увлекаются выстраиванием мировой гармонии в постели, что «забывают роль», а точнее – что еще и чувствовать надо. Как говорится, непосредственно. А не только мировую гармонию. Если хотите наладить внятный контакт с Весами – поставьте их на землю и избавьте от чрезмерной интеллектуализации процесса. Весы очень любят порой «вываливаться» в астрал из своей телесной оболочки. А как же еще? – сексуальность-то совершенно не абстрактная и не гармоничная вещь, она порой пахнет и издает неприличные звуки, а такие известные чистоплюи и эстеты как Весы могут не вынести эдакого бардака. В общем, крепко держите их за руки и за ноги – авось и попривыкнут к земле грешной!

о себе без прикрас - http://www.blogbaster.org/post103292799/?upd[/quote

Хью Лори как прозаик

Есть люди с редким талантом - за что ни возьмутся, всё будет ими сделано виртуозно, оригинально, ярко. К таким людям относится Хью Лори. "Торговец пушками" - это его дебют на литературном поприще, у нас автор книги известен преимущественно как сумасбродный гениальный и неуживчивый доктор Хаус из одноименного ТВ-сериала. Однако дебют дебюту рознь. Никакой неуверенности новичка. Никаких поисков стиля. Если Хью Лори должен себя попробовать как прозаик - то меньше шедевра читатель не получит.

Книга блистательная. Пока читала, иззавидовалась той искромётной легкости, с которой Лори владеет языком. Поглощать такую литературу - удовольствие для гурманов. Уже не так интересен сюжет, уже не так важна идея, сколько радость - бежать глазами по строчкам. Строчки - как ровная асфальтированная дорога, на которой вдруг выскакивают из-под ног кочки афористичных, острых и донельзя смешных высказываний главного героя. Споткнёшься о такое выражение - и настроение резко вверх. Потому что это просто отлично сделано. Несмотря на то, что ирония Лори - чисто английская, больше всего она  ассоциируется все-таки с Францией - с замечательным персонажем Ромена Роллана - Кола Брюньоном.

Что касается сюжета, "Торговец пушками" - это ироничный и очень злободневный боевик. Повествование ведется от первого лица, персонаж - супергерой, типа Джеймса Бонда, однако высоко интеллектуальный, остроумный, порядочный и никогда не унывающий человек. Цель его - найти выход из безвыходной ситуации, в которой он оказался по вине спецслужб и сильных мира сего. Сюжет сумасшедший, ритм бешеный, соскучиться при чтении книги Хью Лори у вас вряд ли получится. Для этого придется очень постараться.


Вот еще одна рецензия на "Торговца пушками" 

Хью Лори. Торговец пушками

Пять причин улыбнуться есть у меня:
Улыбаюсь предчуствию нового дня,
Поднимаюсь с постели, к окну подхожу -
Улыбаюсь - я вижу, живу и дышу.
Выхожу из подъезда. На улице снег.
Улыбаюсь - ведь он улыбается мне.
Незнакомые лица - и им улыбнусь,
Чтоб стереть с них улыбкою скуку и грусть.
Встал трамвай - улыбаюсь, ведь мне не впервой
По холодному городу топать зимой.
А когда я войду в твой натопленный дом,
Мы шестую причину откроем вдвоем...
 

Настроение сейчас - умиротворенное

 

Судьбе было угодно, чтобы они еще раз встретились. Как раз на следующий день: 26 октября. По Большой Лубянке в санках промчалась Соня с высокой девушкой, с прежней, недавно отвергнутой. В пятом стихотворении цикла «Подруга» написано «с другой», но если она совсем недавно не знала саму Соню, могла ли она знать ее подругу, предыдущую? Вряд ли... Или ей просто показалось, что это именно она — новая — желанная и дорогая. «Сильнее, чем я — желанной». Снова все вернулось на круги своя:

Марина взорвалась, но сразу, через две секунды... успокоилась... И подписала себе приговор. И Снежная Королева — сама Марина, и Кай — она же. Только слово «вечность» — вечно, а все остальное проходит. И зря Соня пыталась растопить сердце маленького Кая... Когда оно хоть немного оттаивает — становится очень больно. Кажется, принимаешь на себя всю боль мира, особенно после такой долгой анестезии... Значит, так тому и быть. Все — конец. Этого больше быть не должно!

Но, познав нечто такое, к чему больше ни с кем не прикоснешься, все равно хочется повторить... Хоть раз, хоть в последний раз... Ведь и не пишется, а если пишется, то такая ерунда, что и внимания не заслуживает, но стоит только помечтать, стоит только вспомнить... Как сразу такое вдохновение нахлынет...

А стихотворение Марины «Уж часы — который час?..», написанное 1 ноября 1914 г. Это не сегодняшняя встреча описана, а те, предыдущие... И по времени, и по здравому смыслу похоже так... Но такие строки, как «Вы сдались? — звучит вопрос. — Не боролась. <...> Расставание для двух Юных женщин» — не совсем понятно про что. Возможно, здесь звучит ответ на вопрос поставленный во 2 стихотворении цикла «Подруга»: победа или поражение в поединке своеволий? Что больше нужно Марине? Что больше нужно Соне? Пиррова победа или добровольный плен, что более выгодно? И как потом решить вопрос со своей совестью? Похоже, здесь, в этом стихотворении, Марина решила не бороться, то есть поддаться снова чарам своей любимой при первой возможности. Она решилась, возможно в первый раз в жизни, уступить, возможно даже попросить прощения за свои действия. Она ведь может быть иногда не права. Хоть чуть-чуть. А для собственного оправдания она пишет, что нашла способ, к которому будет очень часто прибегать в последствии: не бороться. То есть, когда будет получаться не по ее, она решит, что подчинилась обстоятельствам или не вмешивалась в них. (Например, запись из дневниковых записей 1924 года: «Жизнь я прожила в случайных местах, с случайными людьми, без всякой попытки корректива.  <...> Все события моей жизни настолько меньше моей силы и моей жажды, что я в них просто не вмешиваюсь: чего тут исправлять!») (МЦ 92)

Не сохранилось описания их впечатлений о том, как они снова примирились, ведь почти не было разницы с той, недавней, первой встречей. Но как не встретиться, когда обеим хочется? Когда тянет в объятия другой, когда желанно все: и ласки, и общение... И они встретились и потянулись друг к другу: «Прости меня!» чуть ли не одновременно. Они каялись, они хотели продолжения — обе. Потому что другая — ОНА, именно та, которую всю жизнь каждая искала.

Наступил новый этап их взаимоотношений, сначала — примирение, потом —новый взлет, к новым вершинам любви.

Где-то в то же время, возможно уже в ноябре, описан еще один случай: поход в кинотеатр «Унион» СП 290 (  «Этот вечер был тускло палевый...» Вкратце:

Марина, настоящая киноманка, предложила сходить в кинотеатр, но она еще боялась показать свою связь с Соней. «...руки, от счастья слабые» в перчатках, чтобы случайно не коснуться руки подруги.

Да, небольшое отступление, без которого нельзя будет понять всего остального.

Ни один исследователь творчества поэта или писателя никогда точно не сможет определить ту грань, которая разделяет личность творца и его творение. Поэт и литературная героиня — где эта черта, отделяющая одно от другого?

Цветаева в 1911 году пишет Волошину: «Книга и жизнь, стихотворение, и то, что его вызвало, какие несоизмеримые величины!» (СС 6/1 46) Кроме того, первая книга стихов с лестными отзывами Волошина и легкой критикой Брюсова: «Когда читаешь ее книгу, минутами становится неловко, словно заглянул нескромно через полузакрытое окно в чужую квартиру и подсмотрел сцену, видеть которую не должны посторонние... эта непосредственность... переходит на многих страницах в какую-то «домашность». Получаются уже не поэтические создания... но просто страницы личного дневника, и притом страницы довольно пресные». (АС 20) Но и критика и похвалы, сформировали у Цветаевой свой особенный подход к собственному творчеству. Она писала про себя, из своей жизни делала сказку, в которую ей самой так хотелось верить. Она с самого детства хотела быть поэтом, чтобы ее имя осталось в веках, наряду с Пушкиным. Но не всегда получалось: эпоха перемен, войны, революция, изгнание... Но все стихи датированы, письма в двух-трех вариантах, чтобы осталось для истории... И почти ничего другого, кроме как про себя или свое отношение к кому-то, автобиографично. Это касается и прозы и поэзии. Сказка получилась. Довольно неплохая... Но, какая разница с жизнью!