Настроение сейчас - теперь - лирика, лирика, лирика...

Есть люди, которые пишут такое прозрачное, как горное озеро с узкими берегами. Они сочиняют его и тут же прячут, чтобы никто, не дай бог, не топтал ногами, оно настолько тонкое , незаметное, как платье у короля, только настоящее, залётное, неземное, за-летнее, чем-то насквозь заоблачным нас поящее.
Есть женщины, которые выглядят столь прекрасными, что даже стыдно дышать с ними тем же воздухом, они на тебя посмотрят - ну только раз, на миг - и можно счастливым сдохнуть, и каждый, вот, сдыхал, они такие легкие, незнакомые, одновременно слабенькие и сильные - вот кажется только что ведь поил молоком ее, кормил с ладошки дольками апельсинными, она смеялась, думала что-то важное спросила что-то типа: "посуду вымыл ведь?", потом взглянула нежно глазами влажными - и ты от счастья слова не можешь вымолвить.
Есть время - оно для каждого очень разное, когда становишься частью чего-то общего, допустим где-то на громком звенящем празднике а может, в ночь пробираясь по лесу ощупью, твои движенья становятся слишком плавными, и руки неловко застыли, мелодий полные, и значит, здесь твоя нота одна, но главная, сыграй ее, ну, пожалуйста, так чтоб поняли.
Есть тот, у которого с нами одни лишь хлопоты, одни заботы, бессоницы и лишения, ему и так тяжело, он сжимает лоб, а ты и я глядим и ждем какого-то утешения, и ждем дороги правильной и единственной, так, чтоб пойти и выйти куда захочется. Стоит - замучен, тощ совсем, неказист - спиной, наверно, стонет - когда же всё это кончится. А что поделать - сам ведь всё это выдумал, копайся теперь в их обидах, изменах, ревности, он оглянулся и извинился - выйду мол, вернусь и отвечу каждому по потребностям.
Сидит на крыльце и смотрит с испугом на руки - зачем всё это, оно ж никому не нравится, а небо уже над ним разожгло фонарики, и дышит холодом - ох, артрит разыграется.

А в доме пахнет лекарством, горелой кашею, болит висок и сердце стучит всё глуше и... и он опускает голову, нервно кашляет и хрипловатым голосом: "Я вас слушаю..."

Золотую пальмовую ветвь получил Михаэль Ханеке за фильм "Белая лента", рассказывающий о жизни в немецкой деревне накануне Первой мировой войны. Школьный учитель вспоминает странные, порой жестокие события, в которые оказались вовлечены тогда обитатели деревни. Ханеке уже не раз получал награды в Канне — за ленту "Пианистка" в 2001 оду он получил Гран-при, за "Скрытое" в 2005 — звание лучшего режиссера года.

Гран-при фестиваля присужден Жаку Одиару за фильм "Пророк" — историю молодого араба, который попадает в тюрьму, где вынужден выполнять поручения корсиканских мафиози. К моменту выхода из тюрьмы паренек и сам становится боссом, обойдя корсиканцев и получив поддержку арабов. Для Одиара, автора фильмов "Читай по губам" и "Мое сердце биться перестало", это первый приз в Канне — до этого награду в номинации "лучший сценарий" получил за фильм Одиара Ален Ле Энри.

Лучшей актрисой этого года стала Шарлотта Гинзбур за роль в фильме Триера "Антихрист", лучшим актером — Кристоф Вальц за "Бесславных ублюдков" Тарантино. Лучшим режиссером был признан филиппинец Брилланте Мендоса за фильм "Kinatay", приз за лучший сценарий получил китайский режиссер Лу Е за фильм "Весенняя лихорадка".

Так же жюри отметило специальными призами британский "Аквариум" Андреа Арнолд и корейскую "Жажду" автора "Олдбоя" Пак Чхан-ука.

Так же Ален Рене получил спецприз фестиваля за "Сорняки".

«Европа – Азия»

Из аннотации: «Особенности национального съемочного процесса от признанных мастеров гротеска.
Известный режиссер Иван Дыховичный приглашает братьев Пресняковых в Выборг, на съемки фильма «Европа – Азия» по их сценарию. Обильные возлияния, сопровождающие работу над фильмом, приводят к тому, что один из братьев по ошибке попадает в Сочи – и участвует в жюри знаменитого кинофестиваля, а также принимает дуэль на шампурах.
Тем временем съемки идут полным ходом...»

Если кто не знает, то Братья Пресняковы – (скандально) известные драматурги, особенно в среде любителей так называемой «новой драмы», не боятся применять матерную лексику, хорошо знают и любят пост-модернистские приемы, в качестве материала берут растиражированные средствами массовой информации темы, персонажей и любят подмечать и заострять общественные настроения (но без политики) с хорошей долей сарказма, сатиры и печали.
Лично мне знакома только их пьеса «Изображая жертву», спектакль по которой  шел в петербургском «Балтийском доме»(не видела) и одноименный фильм Кирилла Серебрянникова (в общем, понравилось).

Был у них смешной – традиционный литературный – роман «Убить судью», когда фанаты российской сборной отправились в Турцию искать судью, который на чемпионате то ли Европы, то ли мира, не помню, засудил, по их мнению, игру наших футболистов. Были еще книги с текстами их пьес, но пьесы я не нашла.

«Европа – Азия» – это не чистая художественная литература, а такая формально навороченная фантасмагория, состоящая из нескольких параллельных «сюжетных линий»:
сценарий фильма (то есть герои и их реплики, а также ремарки)
+ описание (немного «кислотное», как это сейчас называется) процесса съемок фильма по сценарию
+ дневник (тоже с определенным искривлением реальности) одного из братьев, описывающего свои приключения по ходу (в частности, про то, как его занесло в Сочи).
Ну и все прежние приметы их творчества (см.выше) в наличии.
Все это, понятно, чтение на любителя. Впрочем, не совсем обычное и чтение: все-таки сценарий, как и пьеса, это литературный текст особого рода – тут надо не столько читать, сколько уметь представлять прочитанное, для чего нужен особый навык. К этому стоит добавить еще элементы откровенного литературного хулиганства, переходящего границы массовой литературной нормы, из-за чего даже не знаешь, как относиться, например, к опечаткам, – думаешь «а вдруг так задумано?»…

В книге много тонких «в яблочко» наблюдений «о том, как все мы тут живем», интересных образов (которые и хорошо бы смотрелись, наверно, на экране, но, на мой скептический взгляд, нет у нас режиссеров, способных адекватно такое снимать, – обязательно получится какая-нибудь пошлость), через всю книгу проходит печальная печаль и злая самоирония по поводу отечественных нравов. Все это можно посмаковать и не без удовольствия рассматривать в отдельности.

Каннский кинофестиваль, отметивший два года назад свое шестидесятилетие, имеет значительно более долгую историю. Своему высокому статусу и значимости он обязан отчасти нацистскому режиму: в 1938 году на крупнейшем в то время Венецианском кинофестивале произошел скандал: жюри под давлением нацистов присудило главный приз «Олимпии» режиссера Лени Риффеншталь, обойдя явного фаворита зрителей и критиков – антифашистскую «Великую иллюзию» Жана Ренуара.
 
В том же году группа кинематографистов подала прошение французскому правительству с просьбой о создании альтернативного аполитичного кинофестиваля. После долгих колебаний чиновники все же дали добро на проведение независимого киносмотра на территории Франции. Искусство победило политику. Осталось выбрать подобающее место для этого мероприятия. Основным соперником Канн здесь был город Биарриц, что на Атлантическом побережье. Но не солнечное очарование Средиземноморья сыграло решающую роль в этом вопросе: реальной причиной было то, что глава Канн согласился выстроить специальное здание для проведения кинофестиваля. Однако первый Каннский фестиваль, намеченный на 1 сентября 1939 года, пришлось отложить на долгих семь лет из-за начавшейся Второй мировой войны.

Наконец 20 сентября 1946 года, продлив летний туристический сезон еще на две недели, открылся первый Каннский кинофестиваль. В конкурсной программе были представлены картины «Потерянный Уикэнд» Билли Уайлдера, «Короткая встреча» Дэвида Лина, «Рим – открытый город» Роберто Росселлини. Фильмы от Чарльза Лоутона, Говарда Хоукса были также показаны на экране. Высокое жюри возглавил 82-летний Луи Люмьер (Loius Lumière).

За исключением 1948 и 1950, когда на проведение фестиваля попросту не было средств, и 1968 года, когда фестиваль был прерван из-за политической суматохи, киносмотр в Каннах проводился ежегодно, сперва в сентябре, а затем в мае месяце. К началу пятидесятых организаторы поняли, что разумнее проводить фестиваль весной, к выходу большого количества новых картин, которые до сентября уже успевают засветиться на фестивалях-конкурентах, «снявших сливки» премьер.

В 1952 году муниципалитет Канн выполнил, наконец, свое обещание, данное более десяти лет назад: было завершено строительство первого Дворца фестивалей, прослужившего кинофоруму долгих тридцать лет.

Чуть менее десятилетия понадобилось Каннскому фестивалю, чтобы получить статус элитного киносмотра. За эти годы в его конкурсной программе соперничали картины «Чудо в Милане» (Miracolo a Milano) режиссера Витторио Де Сика, «Лестница в небо» (Subida al cielo) режиссера Луиса Бунюэля, и «Отелло»(The Tragedy of Othello: The Moor of Venice) Орсона Уэллса. А главной наградой Каннского кинофестиваля первые десять лет проведения была Гран-при. В 1955 году парижский ювелир Сюзанна Лазон создала эксклюзивный приз – «Золотую пальмовую ветвь» (Palme d’Or), ставшую основной, самой престижной наградой фестиваля. И, несмотря на то, что картины наших соотечественников во Франции знают, любят и ждут, но получить эту высочайшую награду фестиваля российскому, точнее, советскому режиссеру удалось лишь единожды: в 1958 году картина «Летят журавли» режиссера Михаила Калатозова безоговорочно покорила Лазурный берег.

Шестидесятые в Каннах стали годами триумфа здесь таких именитых режиссеров, как Федерико Феллини с картиной «Сладкая жизнь» («Золотая пальмовая ветвь»-1960), Микеланджело Антониони с лентой «Фотоувеличение» («Золотая пальмовая ветвь»-1967) и Клода Лелуша с фильмом «Мужчина и женщина» («Золотая пальмовая ветвь»-1966).

С годами возрос и поток картин, претендующих на участие в конкурсе Каннского фестиваля. И режиссерам-дебютантам становилось все сложнее попасть в число его участников. Чтобы дать возможность новичкам показать свои ленты, Союзом кинокритиков в 1961 году была открыта параллельная секция, получившая название «Неделя критики» (Semaine Internationale de la Critique). Ежегодно в ней представлены семь игровых и семь короткометражных картин молодых режиссеров. «Неделя критики» поддерживает выбранные картины и помогает им находить свою аудиторию по всему миру.

Эту же задачу берет на себя еще одна параллельная секция — «Двухнедельник режиссеров» (Quinzaine des Realisateurs) — добавленная в программу Каннского фестиваля в 1968 году.

В 1968 году нынешний Президент Каннского кинофестиваля Жиль Жакоб (Gilles Jacob) организовал программу «Особый взгляд» (Un Certain Regard), которая стала альтернативой конкурсной. Это был еще один шанс начинающим режиссерам войти в официальную программу Канн. Именно в «Особом взгляде» представлено наибольшее количество дебютов. Для опытных же режиссеров это возможность показать свои работы в условиях, совершенно отличающихся от конкурса.

Каннский кинофестиваль 2008 года прошел с 14 по 28 мая. В рамках программы "Особый взгляд" (Un Certain Regard") главный приз получила лента "Тюльпан" Сергея Дворцевого. Это первый игровой фильм режиссера-документалиста. Специальным призом в номинации «Золотая Камера» была награждена режиссер Валерия Гай Германика за фильм «Все умрут, а я останусь».

Напомним, что в конкурсе «Особый взгляд» Каннского кинофестиваля 2009 года будут участвовать две российские картины: «Царь» Павла Лунгина и «Сказка про темноту» Николая Хомерики.

спасибо за статью proficinema

Игра и реальность очень близки. Сколько людей хотят стать не тем, чем являются на самом деле! Им проще быть кем-то другим, нежели собой. Это уход от реальности, от собственного несовершенства.

 Зачем быть не тем?

Изображать не то, что испытываешь на самом деле, говорить не то, что хотелось бы, или рассуждать о том, о чем не имеешь ни малейшего понятия?

"Не казаться, а БЫТЬ"...

Только что узнала, что умер Олег Янковский... Волшебник и фантазер Мюнгхаузен, яркий, восхитительный, серьезно-веселый... Плачу... Словно потеряла близкого и родного человека.

Жизнь подарила мне только одну встречу с этим потрясающим Актером, но я не забуду ее...

Со странной и абсурдной уверенностью думала, что он не умрет никогда.

Как же больно.