История показывает, что приближение качественно нового витка в развитии общества характеризуется кризисом системы управления и всплеском особого рода социальной активности – различными группами начинают предлагаться на суд общественности новые концепции общественного и государственного устройства. Именно это мы можем наблюдать в современной России: очевидно, что государство стоит на пороге нового эволюционного этапа. В этих условиях особые требования предъявляются к совершенствованию организационных форм и системы управления.

Усложняющаяся структура общества, изменения его структурных составляющих, деформация общественных отношений – все это требует грамотного, многофакторного анализа и учета исторического опыта трансформации общественно-экономических формаций. Только в этом случае можно ожидать адекватного подхода к разработке модели будущего и стратегии развития России.

Классические модели управления государством

В истории известны примеры реализации различных моделей государственного управления, причем проявляется четкая зависимость между базовыми концептами идеологической системы и типом будущего государственного устройства (или типом управления).

Существует несколько базовых стилей руководства:

• Директивный или авторитарный.

• Коллегиальный или демократический.

• Либеральный или анархический.

По подобию могут быть определены и типы государственного управления. Анализ того, как Платон в трактате "Государство" и Аристотель в трудах "Никомахова этика" и "Политика" рассматривали типы государственного управления, позволяет сформировать следующую "эллинистическую" классификацию:

1. Единоличное правление:

   1. Монархия – единоличная власть, пекущаяся о благе остальных членов общества;

   2. Тирания - единоличная власть, не принимающая во внимание благо членов общества.

2. Власть меньшинства:

   1. Аристократия - власть по достоинству (достоинство рассматривается как интегральная характеристика), пекущаяся о благе остальных членов общества;

   2. Олигархия - власть по имущественному или иному цензу, не принимающая во внимание благо остальных членов общества.

3. Власть большинства:

   1. Полития – власть большинства, пекущаяся о благе остальных членов общества;

   2. Демократия - власть неимущего большинства, не принимающая во внимание благо остальных членов общества.

Процесс деградации государства (красный контур на рис.1) рассматривался, как процесс перехода от форм государственной власти, обращенных на благо всех граждан, к формам, при которых правящая группа или индивид не принимает во внимание благо остальных членов общества. Кроме того, в подмножестве "правильных" типов(соответствующих справедливости) под деградацией понималось расширение круга лиц, участвующих в управлении, а в подмножестве "искаженных" типов – сужение этого круга. Прогрессу же соответствовали обратные процессы (синий контур на рис. 1).

Рисунок 1 – Основные варианты эволюции государства.

По мнению Платона и Аристотеля, в рамках одного типа государственного управления могут быть реализованы различные формы правления. Например, аристократия и олигархия, являются условными полюсами внутри типа государственной власти, при которой обеспечивается власть меньшинства, и предстают в многообразии форм, обусловленных личными качествами людей, образующих это меньшинство. Аналогично дело обстоит и с властью большинства, формы которой варьируются в пределах от политии до демократии. Уменьшение числа людей, участвующих в управлении при аристократии, приближает ее к монархии, при олигархии - к тирании. Полития же, по мнению Аристотеля, вырождалась по мере снижения достатка и иных качеств граждан, составляющих правящее большинство.

Каждый правильный (соответствующий справедливости - благу по Аристотелю) тип государственного управления характеризуется реализацией соответствующего стиля руководства, обладает своими преимуществами и недостатками, и устанавливается при наличии специфических условий, задающих данное конкретное соотношение централизации и децентрализации властных полномочий, как наиболее приемлемое в данном социуме. Полагая, что самым лучшим типом управления является монархия, царская власть, Аристотель считал, что наиболее опасным отклонением от идеала является тирания, а наименее опасным – демократия.

Однако в современной политологии термин "демократия" используется не в аристотелевской трактовке – фактически все типы правления большинства, при которых учитываются интересы всего общества или большинства членов общества именуются демократией. Аристотелевский термин "полития" не прижился, хотя он и мог бы обозначать идеал, к которому должна стремиться в своем развитии демократия. Действительно, ни одна из существующих на сегодня моделей демократии не соответствует аристотелевскому идеалу правления большинства – политии. В результате эволюции понятий также произошло замещение термина "демократия" (в его аристотелевской трактовке) термином "диктатура пролетариата".

Двадцатый век стал не только периодом острой борьбы между социалистической и капиталистической системами, но и периодом борьбы диалектико-материалистической и идеалистической методологий в общественных науках.

Анализ показывает, что в силу действия субъективных факторов, в период с конца 1930-х по середину 1950-х годов теория марксизма в СССР не получила необходимого развития, стала конъюнктурной, и, не дав своевременной интерпретации процессам, происходившим в обществе, утратила привлекательность для советских исследователей. В этот период западная школа общественных наук, активно исследовавшая роль личности в истории, роль психологических факторов в экономике и социальной сфере, оказалась более привлекательной для советских специалистов, перед которыми стояла задача поиска решений для общественных проблем, завязанных на духовную сферу.

С точки зрения марксистской теории исторического материализма движущей силой для процесса общественного развития является экономически обусловленный классовый антагонизм. Соответственно, в качестве объекта исследования выступала системная совокупность общественных сил и общественных отношений (при определяющей роли экономических отношений).

В противовес марксистской теории западными учеными предлагаются теории, выводящие экономические проблемы за рамки дискуссий. В створе этого блока идей появилисьтеории постиндустриального и информационного общества, по-прежнему активно развивается и пропагандируется теория гражданского общества.

Западная социология фактически вывела за рамки изучения экономические аспекты общественного бытия – это снижает ее ценность как инструмента научных исследований. Одним из симптомов этого является и отсутствие серьезных теоретических исследований, рассматривающих взаимоотношения государства и общества, структуру и функции общественного производства и их взаимосвязь с социальной сферой. Произошло фактическое уничтожение политэкономии, как научной школы, ее искусственное разделение на политологию, макро- и микроэкономику. Отсюда и потеря системности во взглядах на общественные процессы, чрезмерная увлеченность информационными и информационно-психологическими аспектами управления.

Как следствие, теория управления обществом не получила должного развития. В конце 1950-х на западе отошла научная мода на социально-кибернетический подход. На смену раскритикованной приверженцами социально-психологического и формально-статистического подходов социально-кибернетической школе новых системных теорий не пришло, исследования в этой отрасли практически прекратились. Западная социология откатилась на прежние позиции. Анализ и интерпретация социально-экономических показателей на основе экспертным путем разработанных интегральных показателей и опросников стали основным направлением работы социологов.

В связи с этим в конце 20 века социологические исследования преимущественно вращались вокруг двух базовых подходов: синергического и аристократического. При этом экономическую сферу обычно отдавали в ведение самоорганизовавшихся сообществ или передавали во власть иерархической системы управления (сформированной аристократией).

Оба подхода позволяли исследователям благополучно уйти от экономических проблем, передоверив их решение так или иначе организованным компетентным субъектам управления. Аристократическая форма правления при этом оказалась особенно привлекательной для такого рода спекуляций – большинство исследователей исходят из предположения, что истинные аристократы сами в состоянии наилучшим образом обустроить все стороны общественной жизни (достаточно сформировать элиту, "а остальное все приложится"). В результате в 20 веке, благодаря усилиям западных теоретиков, перечень форм аристократии был дополнен еще двумя:

• технократия - власть инженерно-технической, кибернетической элиты, в пределе перерождающаяся во власть идеальных мыслящих машин, пекущихся о благе общества;

• меритократия - власть наиболее достойных (наиболее одаренных - достоинство здесь измеряется интеллектом), также пекущихся о благе остальных членов общества.

Однако помимо нежелания вторгаться в весьма конфликтную социально-экономическую сферу, есть и иные причины, по которым многие современные авторы полагают интеллектуальную аристократию наилучшим вариантом государственного управления. По их мнению, аристократическое правление – это идеальный тип организации системы управления обществом, при котором происходит совмещение субъектов стратегического целеполагания и административного управления. За счет этого достигаются следующие цели:

• благодаря принципу отбора "по достоинству" обеспечивается высокая компетентность руководства;

• обеспечивается коллегиальность при принятии решений (соответственно, оптимальное соотношение индивидуального и коллективного);

• благодаря малому числу участников процесса выработки решений обеспечивается высокая оперативность реакции;

• одобренные замыслы реализуются с минимальными искажениями.

Кроме перечисленных выше объективных причин, по которым идея аристократического правления так часто становится объектом внимания философов, политологов и социологов, существуют и субъективные. Технократическое и меритократическое правление дает интеллектуальной элите общества возможность приблизиться к общественным ресурсам, а также обеспечивает для нее максимальный уровень самореализации (что зачастую составляет основу мотивации интеллектуальной и духовной элиты).

Характерно, что все типы управления могут быть реализованы как на научной, так и на ненаучной основе. История знает тому массу примеров – как позитивного, так и негативного свойства. Так, например, ярчайшим примером использования оккультной, ненаучной платформы для управления обществом в 20 веке является фашистская Германия. Печально известный Третий Рейх, избравший в качестве основы для построения идеологической платформы совокупность элитарных мифов, активно использовал в сфере социального управления не получившие адекватной научной оценки эзотерические знания, что не могло не сказаться на качестве управления.

Сколь бы привлекательны ни были для различных социальных групп те или иные формы правления, в современных условиях нельзя не считаться с традициями. Еще Макиавелли указывал на то, что традиции государственного управления, существующие в государстве, преодолеть крайне сложно: в частности, попытка установить в республике монархический режим правления может вызвать ожесточенное сопротивление ее граждан.

На протяжении 19-20 веков общество усиленно приучали к мысли об исключительных достоинствах демократической системы управления. Демократия преподносилась как эталон системы управления обществом и государством, единственный вариант справедливого и безопасного государственного устройства. Последнее утверждение справедливо, если за критерий оценивания выбрать риск¹ перехода к "наихудшим" формам правления, который наиболее вероятен между смежными формами (см. рис. 1).Базовые концепты демократии (примат личного над общественным; выборность органов власти; свобода личности, как основная ценность) закрепились в общественном сознании.

В этих условиях усилия, направленные на установление принципиально иного, пусть даже самого совершенного варианта правления едва ли будут успешны. Неоптимальность демократии, как принципа формирования системы власти, и рынка, как инструмента регулирования общественных и экономических процессов, недостаточность демократических концептов для формирования идеологии, соответствующей современной ситуации в социально-экономической сфере, будут неочевидны для граждан.

Действительно, в современных условиях демократия, как форма управления, по-прежнему обладает высокой привлекательностью. В идеале, демократический тип правления способен оптимально регулировать социальные отношения и обладает большим потенциалом развития. Весьма привлекательным свойством демократии является то, что эта форма правления оказывается весьма пластичной. Без устранения ее внешних атрибутов (выборность органов власти и т.п.) на сущностном уровне она может быть трансформирована в практически любой из известных видов управления. Именно поэтому в последние годы особое внимание исследователей привлекаетидея информационного управления обществом.

История знает множество примеров образования и довольно длительного существования государств демократического типа, однако за весь исторический период так и не было выработано механизмов, предотвращающих "незаметное" перерождение демократии в иной тип государственного управления².

В створе блока идей информационного и аристократического управления обществом лежит и еще одно, весьма интересное, направление исследований – теория концептуального управления. По своей сути, концептуальное управление – это разновидность аристократического управления, при которой неформальная властная элита (концептуальная элита) осуществляет скрытное управление за счет коррекции критериальной основы, используемой для принятия решения формальной властной элитой (правящей группировкой или индивидом).

По существу, в конце 1980-х годов в СССР произошел последовательный переход именно между смежными типами правления по следующей траектории: диктатура пролетариата (в наиболее мягкой форме) – демократия – аристократия – олигархия. Для совершения перехода была использована концептуальная власть интеллектуальной аристократии, получившая временную поддержку основных ресурсодержателей.

Существуют и иные теории, предлагающие альтернативные классификационные признаки...

Так, например, Макиавелли в своей работе «Государь», описал, «... скольких видов бывают государства и как они приобретаются»: «Все государства, все державы, обладавшие или обладающие властью над людьми, были и суть либо РЕСПУБЛИКИ, либо государства, управляемые ЕДИНОВЛАСТНО».

Марксистская концепция общественно-экономических формаций выделяла общинный строй, рабовладельческое государство, феодальное государство, буржуазное государство, социалистическое государство.

И, наконец, в 1989 году Макс Вебер в «Открытой критике марксистско-ленинской концепции» показал три типа господства, присущих государствам различных типов:

1. Традиционное господство (управление лицом, получившим власть по наследству по схеме: господин - слуги - подданные).

2. Харизматическое (управляет лицо, получившее власть не по наследству, но владеющее сознанием масс).

3. Цивилизованное – «правовое» (Закон - господин всего).

Все эти подходы, выделяя те или иные признаки управления, позволяют различать типы государств. Взятые за основу при построении классификаций признаки редко имеют строгое системное обоснование, и классификации, не противореча друг другу, в то же время, и не обладают свойством взаимодополнения.

Закономерности формирования и развития внутригосударственных отношений не зависят даже от уровня развитии цивилизации, а только от типа человеческих взаимоотношений и нравственных норм, господствующих в данный исторический период. Они же, в свою очередь, зависят от уровня общественного сознания на данный период времени.

Значение нравов в историческом процессе состоит в том, что они запечатлевают нравственный прогресс, уже достигнутый, превращаясь в навык. Власть нравов над толпой огромна, и действия немалой части человечества регулируются именно господствующими в данное время нравами.

Общество, живущее по законам самоуправления, безусловно, так же, как государственная система управления, нуждается в инструментах управления. Если государственная власть управляет посредством создания и исполнения т.н. «Законов», то самоуправление (или «общественное самовластие») нуждается в императивах другого характера - т.н. «социальных нормативах», включающих набор определенных, исторически сложившихся правил, предписаний, установок, стереотипов и пр.

Все это – залог возрождения и формирования более совершенной системы нравственности, падение которой в настоящее время негативно сказывается на состоянии стабильности социума и приводит к значительному снижению эффективности любых позитивных усилий по совершенствованию системы государственного управления.

Общество, как гетерархическая система (модель «Государство – Общественные организации – Индивид»).

Современное общество в корне отличается от того, которое было на заре возникновения государственных общественных формаций, хотя бы тем, что оно более образованно, и уж тем более тем, что в нем существует более развитая система коммуникаций. То, что являлось одной из основных проблем при обеспечении функции управления во времена Аристотеля, несмотря на то, что тогда государства представляли собой менее масштабные по территории и населению образования, в современных условиях фактически проблемой не является – телекоммуникационные технологии позволяют обеспечить сбор и обработку информации о состоянии общества в масштабе времени близком к реальному. Это дает основания надеяться, что потенциал телекоммуникационных технологий будет надлежащим образом реализован, и информационная инфраструктура общества позволит обеспечить процесс рационального управления, трансформации типа управления в истинную демократию – политию по Аристотелю.

Очевидно, что первобытная община отличается от государственной общественной формации, прежде всего, по уровню сложности социальной организации. Возросшая сложность внутреннего устройства общества и более высокий, по сравнению с предыдущими этапами, уровень развития общественного сознания, требуют принципиально иных и качественно новых технологий социального управления.

Современное общество представляет собой систему, которая может быть представлена в виде гетерархической модели с тремя базовыми классами субъектов, участвующих в формировании целевой гетерархии социальной системы «Государство – Общественные организации – Индивид». Такой ракурс при рассмотрении общества социологической наукой еще не использовался, но именно он позволяет увидеть управленческие «ниши» и разработать гармоничные принципы управления.

Данная модель априори содержит в себе механизм согласования целей и интересов разнородных элементов социального организма и устранения противоречия, так как общественные организации по существу своему и являются тем социальным «демпфером», который способен исполнять буферную роль по отношению к государству.

Такое качество позволяет сохранять целостность и дееспособность данного социального образования, что позитивно сказывается на жизнеспособности всего государства, конечно, при условии, что цели общественной организации совпадают с вектором развития всей системы.

Государство и общество в постиндустриальную эпоху

Для современной социологии характерны весьма противоречивые взгляды на перспективы существования и роль государства в управлении обществом. Высказываются мнения в диапазоне от тезиса о неизбежности отмирания института государства до тезиса о закономерном и неизбежном росте заинтересованности социума в существовании и расширении полномочий института государственной власти. В целом ряде научных трудов государству отводится весьма значимая роль в развитии и совершенствовании постиндустриального общества. Так, например, в 1993 г. известный социолог Питер Драккер писал³: «В последние годы стало модным быть «антигосударственником». Однако это неверно. Мы нуждаемся в сильном государстве. В действительности мы можем ожидать скорее усиления, чем ослабления роли государственности в последующие десятилетия».

Современное государство постепенно обживает ту нишу, которую ему и должно занимать в постиндустриальную эпоху:

• охрана прав человека, хозяйствующих субъектов, общественных организаций и ассоциаций от покушений и злоупотреблений;

• выполнение роли арбитра в многочисленных спорах и конфликтах, регламентация «правил игры» в экономике и общественно-политической жизни, контроль за исполнением этих правил;

• выполнение по поручению общества некоторых функций, которые опасно или нерационально поручать частным лицам и компаниям (контроль за загрязнением окружающей среды, поддержка депрессивных регионов, борьба с преступностью и т.п.);

• охрана страны от покушений извне, регулирование внешних отношений, защита интересов своих граждан и фирм за рубежом и другие.

Государству предстоит длительный процесс адаптации к постиндустриальной фазе развития общества, но уже сейчас видно, что роль государства, как гаранта безопасности и стабильности общества далеко не исчерпана – об этом свидетельствуют многие факты, в том числе, и усиление активности террористических организаций.

В 1999 г., определяя стратегию развития России на рубеже тысячелетий, В.В.Путин указывал на постиндустриальное общество как цель российских реформ. Он особо подчеркнул следующие черты этого общества: «Это изменение экономической структуры общества: снижается удельный вес материального производства и возрастает доля вторичного и третичного секторов. Это постоянное обновление и быстрое внедрение передовых технологий, увеличение выпуска наукоемкой продукции. Это бурное развитие информатики и телекоммуникаций. Это первостепенное внимание к менеджменту, совершенствованию системы организации и управления всеми отраслями жизнедеятельности общества. Это, наконец, лидерство человека. Именно человек, высокий уровень его образования, профессиональной подготовки, деловой и общественной активности становится главной движущей силой развития, движения вперед».

В постиндустриальную эпоху общество стоит перед необходимостью решения следующих глобальных проблем:

1. Выживание в условиях экологического и ресурсного кризисов, поиск баланса, гармонии с природой.

2. Адаптация форм социальных отношений, компенсация социально-экономических последствий управленческого кризиса.

С этой целью обществу предстоит мобилизовать все свои ресурсы (в том числе и духовные). Поскольку сфера материального производства утрачивает свое первостепенное значение, акценты смещаются из сферы производственных отношений (модель отношений «Государство – Индивид») в сферу взаимоотношений индивида с представляющими его интересы социальными организациями и объединениями, а через них – уже с государством (т.е., модель трансформируется в систему «Государство – Общественные организации – Индивид»).

Особенность постиндустриального общества, по мнению современных исследователей, заключается именно в том, что его можно и должно исследовать исключительно в терминах социальных отношений.

Контуры социальной структуры начала XXI века позволяют говорить о нескольких базовых социальных группах и множестве их разновидностей:

1. квалифицированные работники в сфере воспроизводства - рабочие, техники, программисты, ученые, инженеры, учителя, служащие;

2. мелкие и средние предприниматели, ведущие самостоятельное дело в промышленности, сельском хозяйстве, строительстве, на транспорте, в сфере услуг;

3. пенсионеры и рантье, живущие за счет доходов, созданных их прошлым трудом или на дивиденды от вложений в ценные бумаги;

4. крупные предприниматели, высший слой государственных служащих, верхушка армии, лидеры политических партий, "короли" преступного мира - немногочисленный слой, обладающий значительной экономической и политической силой, влиянием на всю общественную жизнь и тенденции развития общества.

Законы социологии малых групп, а именно из них складывается система социальных отношений в постиндустриальном обществе, свидетельствуют, что в результате достаточно длительного взаимодействия в рамках одного предприятия или учреждения происходит неформальное структурирование коллектива на основе взаимных интересов, симпатий, не предписанных актами социального статуса.

Складывается своего рода неофициальная параллельная структура, невидимая сеть межличностных отношений, в которой лидерство, специализация, авторитеты изменчивы, так как никем не нормированы, а горизонтальные, «уравнивающие» людей по рангу, связи благоприятствуют коммуникации. В пределах каждой такой неформальной сети у людей в той или иной степени пробуждаются чувства солидарности, сплоченности, лояльности в отношении друг друга, что благоприятствует формированию комфортного для человека климата общественного бытия.

Именно эти факторы являются почвой для объединения людей по интересам в такие социальные образования, как общественные организации. При этом, по мере продвижения общества по пути информатизации, свобода информации и свобода самовыражения будут синхронно возрастать, преобразуя их в главные характеристики свободы личности «постиндустриального типа».

Социологи предполагают, что демассификация постиндустриального общества должна вести к возникновению т.н. «конфигуративного общества», характеризующегося наличием социальных меньшинств, объединенных по каким-либо признакам в устойчивые социальные образования, способные воздействовать на власть.

Предполагается, что власть в таких обществах будет не только децентрализованной, полицентричной, но и окажется скоординированной властью таких социальных «меньшинств».

Отсюда, одним из жизненно важных принципов будущей политики социального управления, должен состоять в том, чтобы передавать целевые установки граждан и общественных образований на те уровни политической власти, которые компетентны в принятии соответствующих решений и мер, то есть определять место решения в зависимости от того, как этого требуют сами проблемы.

Учитывая данные тенденции, особую важность обретают вопросы территориального управления, как наиболее приближенной к народу формы государственной власти стратегического уровня.

Очевидно, что именно на уровне региональной власти можно реально скоординировать работу местных общественных организаций, что предполагает, прежде всего, строительство системы управления по модели – «Государство – Общественные организации – Индивид», базирующегося на принципах гражданского согласования.

Гражданское общество как основа гармонизации системы управления

Гражданское общество понимается как «общество с развитыми экономическими, культурными, правовыми и политическими отношениями между его членами, независимое от государства, но взаимодействующее с ним, общество граждан высокого социального статуса, создающих совместно с государством развитые правовые отношения.» Известно, что идея гражданского общества, первоначально оформившаяся как философская концепция, ближе к началу ХХ века стала признанной общественной целью развития для западных стран. Идея гражданского общества понимается как идея развития человека «природы» в гражданина общества параллельно с преобразованием самой коллективности, организованной по законам природы и всеобщей вражды, пользуясь языком Т.Гоббса.

Силой, формирующей и связывающей коллективность и индивидуальность, признается власть государства, которое также видоизменяется во власть современного (правового) типа. Соответственно, мы можем сказать, что существуют три основополагающих начала, формирующих гражданское общество - коллектив, индивид и власть. Первоначально, концепция гражданского общества связывалась с понятием Общественного Договора Томаса Гоббса. Для ясности изложения необходимо остановиться на основных чертах теории Общественного Договора.

Таких черт выделяют четыре:

1. Радикальный эгалитаризм. Общественный Договор заключается между людьми, которые полагаются принципиально равными. Например, равенство у Т.Гоббса понимается в смысле негативной свободы как равенство в страхе перед смертью;

2. В центре идеи Общественного Договора - идея согласия. Только на основе добровольного согласия возможно возникновение новой общности людей;

3. Секуляризм. Для заключения Общественного Договора Бог попросту не нужен, поскольку законы природы понимаются как производное разумной деятельности людей;

4. Рациональность. Люди полагаются в равной степени рациональными, способными к разумному размышлению как связному и последовательному мышлению.

Рациональность, как интеллектуально-психологическое свойство личности, понимается не как эрудиция, не то, что даётся воспитанием или образованием, а как некоторая врожденная способность, не зависящая от каких-либо социокультурных характеристик. В то же время, человек, унаследовав эти врожденные качества, развивает или не развивает их в зависимости от специфики воспитания и образования.

Совокупность этих черт позволяет сделать вывод о том, что Общественный Договор и последовавшая вслед за ним концепция гражданского общества есть, по сути, идея организации коллективной воли людей. Люди входят в Общественный Договор на основе своего частного интереса, однако для сосуществования простое суммирование их частных интересов оказывается недостаточным, даже если люди не спорят в отношении общих выводов. Необходимо некоторое иное качество, которое обусловит возможность сосуществования людей. Таким качеством и становится коллективная воля.

Наилучшее свое выражение коллективная воля людей находит в форме общественного объединения (организации), которая становится для индивида объектом выражения и защиты его интересов перед институтом государственной власти.

Выводы

Таким образом, по основным концептам модель общества «Государство – Общественные организации – Индивид» является совместимой практически со всеми из рассмотренных моделей государственного управления, на ней могут быть реализованы практически все известные методы управления. Данная модель в сочетании с использованием методами анализа и синтеза целевых и процессуальных иерархий, рассматриваемыми в методологии целенаправленной деятельности, позволяет реализовать объективные преимущества гетерархической модели общества. То есть, приведенные аргументы позволяют рассматривать модель «Государство – Общественные организации – Индивид» в качестве наиболее гармоничного варианта сочетания системы государственного управления с системой общественного самоуправления, а также – наиболее успешного претворения идеи демократии в реальную жизнь..

Впрочем, кажется, что тема закрывается, так и не будучи развита... Не забывая на ходу приседать в реверансах, вчера еще смелая и свободолюбивая пресса ретируется со сцены. Черты нового, весьма неуютного государственного и общественного устройства уже начинают проступать сквозь красочные пассажи СМИ.

Корреспонденты все реже сетуют на потерю творческой свободы, подыскивая аргументы для оправдания непопулярных акций представителей системы государственной власти и управления. Государство, жалуясь на бедность, отряхивает с расшитого золотом парадного мундира все и всякие социальные обязательства.

Трубят фанфары, стройными рядами по Красной площади идут новые крепкие парни Нового Поколения... Пройдут годы, и они, постаревшие и ненужные, будут слезящимися глазами провожать идущих по Площади Великого Прошлого новых крепких парней Нового Поколения.

Ностальгия? Дежавю? Амнезия? ...

Автор: Конотопов П.Ю., Куликова   источник

Русская модель управления

читать статью 

Парадокс русского управления: неэффективность и результативность

Прохоров А.П. М.:ЗАО "Журнал Эксперт", 2002. - 376 стр.

Много сказано и написано о неправовом характере государства в России, о беззаконии и пренебрежении к закону на всех уровнях жизни общества. Много писали и о том, каковы могли быть причины, — и навязанный татарами деспотический стиль управления, и хроническое состояние войны, препятствующее созданию основ гражданского общества и правового государства, и «тлетворное влияние» Востока.

Чаще всего эти аргументы сводятся к выводу, что неправовые отношения и беззаконный образ жизни навязаны русскому обществу враждебным ему российским государством. То есть чуждое по духу государство узурпировало народную жизнь и изначально патриархальный, добрый, законопослушный русский народ, принужденный жить по чужим законам, которые не соблюдаются самим же государством, в качестве защиты выработал в себе наплевательское отношение к закону. Получается, что государство — корень всего беззакония. Убейте государство, и все будет хорошо — народ в соответствии со своей народной моралью, как думали многие, начиная со славянофилов, начнет жить своей праведной жизнью, соблюдать добродетельные обычаи и установления; все будет тихо, мирно и славно.

Лестно, конечно, так думать, но если посмотреть на реальные события, которыми сопровождалось случавшееся несколько раз в русской истории разрушение государства, то мы обнаружим, что на развалинах беззаконного государства народ выстраивал по имевшимся у него в головах образцам и стереотипам новые конструкции, ничуть не лучше старых, и продолжал жить той же беззаконной жизнью, нарушая законодательство на всех уровнях управления.

Да и вообще, надо сказать честно, неправовой характер отношений, игнорирование закона — в России это характерно не только для государства, но и для общества в целом. Причем для населения в не меньшей степени, чем для государства. «Идея законности, правового государства никогда не была для простого народа "своей"»¹⁹⁷. «Нам нравится рассуждать о том, что власть должна доходить до каждого отдельного человека, ответственность — делегироваться до самого низа, обязанности — четко распределяться, но в реальности мы быстро устаем от этих правил игры, начинаем искать лазейки, чтобы их нарушить и при первом удобном случае спихнуть ответственность обратно наверх»¹⁹⁸, — пишет В. Краснова.

Сейчас можно долго спорить о том, кто первый начал — государство ли с самого начала было беззаконным и обрекло формирующееся общество стать беззаконным или, наоборот, сформировалось беззаконное общество, и оно уже вынудило государство стать таковым. Исторически государство в России «случилось» раньше, чем общество, государство формировало для себя народ, а не наоборот, как это было в большинстве стран мира («Русский этнос в его современном понимании как нечто единое по существу был вынянчен государством»¹⁹⁹.) Следовательно, государство виновато в большей степени. Но это уже не так важно.

Важно другое — то, что весь народ от конюха и до монарха, от вахтера и до генерального секретаря един в своем стремлении (не соблюдать закон и уклоняться от его исполнения всеми возможными способами. Я, нормальный, цивилизованный по российским понятиям человек, оказываясь за границей, по степени соблюдения правил становлюсь на одну доску с последним тамошним бомжом. Титанических трудов, изнурительного внимания к мелочам требует жизнь на Западе от русского человека. Все время приходится поступать не так, как привычно и как удобно, а как положено, идет ли речь о соблюдении правил уличного движения, ритуалов служебного этикета или же общения в быту. Оказывается, невероятно сложно существовать в правовом государстве, настолько мы, русские, беззаконны.

Неправовой характер государства и управления, игнорирование законов и правил являются неотъемлемыми чертами русского образа жизни, следовательно, они не могут не быть связаны с главными, базовыми особенностями России, русского общества, с важнейшими характеристиками нашего менталитета. А поскольку мы выяснили, что ключевым элементом русской модели управления является существование двух режимов управления, двух стереотипов поведения в каждой голове и обществе в целом, нестабильного режима (аварийного, мобилизационного) и стабильного режима (застойного), то нельзя не прийти к выводу, что законодательство не рассчитано на такую двойственность. Правовой подход предполагает, что каждое действие требует однозначной оценки со стороны закона, с точки зрения универсальных правил поведения.

Можно ли в принципе применять в России единую для всех обстоятельств оценок шкалу, если система управления с самого начала предполагает двойной стандарт? Ведь в случае стабильного состояния системы управления хорошо поступать одним образом, а в случае нестабильного состояния правильно поступать прямо противоположным. В каждой голове сидят оба стереотипа.

В одну эпоху родственники горой стоят друг за друга даже в ущерб интересам правопорядка, и общественная мораль одобряет такое поведение. Так, в ходе перестроечных реформ в Уголов- ный кодекс внесли дополнение, согласно которому отменялась уголовная ответственность за «недоносительство» на близких родственников в случае совершения ими тяжких преступлений. В другую — общественное мнение одобряет поступок Павлика Морозова, по идейным соображениям донесшего на родного отца и поплатившегося за это жизнью. Даже сделанная юным Павлом Корчагиным бытовая пакость — он подсыпал в кулич махорки — становится в глазах автора и читателей оправданным проявлением классовой борьбы (кулич-то — поповский). С точки зрения закона завод в условиях плановой экономики подчиняется главку, а главк — министерству; работники завода должны выполнять указания директора, директор — приказы и распоряжения главка. Ни в законе, ни в подзаконных актах ничего не сказано о необходимости выполнения указаний райкома, горкома и обкома КПСС, например, о ежегодном направлении людей и техники на сельхозработы. Более того, любое отвлечение людей и материальных ресурсов на выполнение работ по указаниям партийных органов прямо противоречит техпромфинплану завода и прочим обязательным для исполнения документам. В штатном расписании завода нет ставок для выполнения таких работ, как уборка сена, погрузка картофеля и т. п.

Директор, по указанию райкома партии организующий такие работы, нарушает законодательство и обманывает собственные вышестоящие организации. Ни денег, ни ставок, ни материалов на эти цели не предусмотрено, и если завод их все-таки находит, значит, он скрывает от главка и министерства внутренние резервы, имеет завышенные нормы расхода сырья и материалов, заниженные нормы выработки и раздутые штаты. Но законодательство остается лишь на бумаге, а в жизни параллельные управленческие структуры в лице партийных органов распоряжаются ресурсами предприятий, хотя формальных прав на это не имеют. А если вдруг какой-нибудь управленец-отраслевик воспротивится диктату и встанет на защиту законных прав своего предприятия, то никакой закон не сможет его защитить от расправы. В другие эпохи — примерно то же самое. Взять хотя бы гоголевского «Ревизора». Чем регулируются отношения между купцами как независимыми хозяйствующими субъектами и городничим как представителем администрации? Никак не законом, который и не может работать в таких условиях. В рассказе Чехова «Хамелеон» даже вина покусавшей мастерового собаки зависит от того, чья она — генеральская или бродячая.

Герберштейн (XVI век) описывает случай, «резко характеризующий положение дел в тогдашнем московском обществе: один судья из бояр был уличен в том, что с обоих тяжущихся взял посулы (т. е. взятки. — А.П.) и решил дело в пользу того, который дал больше. Перед государем он не запирался во взятке, оправдываясь тем, что тот, в чью пользу он решил дело, человек богатый и почтенный, а потому больше заслуживает доверия перед судом, нежели бедный и незначительный его противник. Государь, смеясь, отпустил его без наказания...»²⁰⁰.Можно привести множество других примеров. Николаевский министр юстиции граф В. Н. Панин был глубоко прав, когда объяснял своим подчиненным, что «вредно и опасно для государства, если глубокое знание права будет распространено в классе людей, не состоящих на государственной службе»²⁰¹.

Не случайно в России существовала формула, предписывающая судить не по закону, а по совести, «по душе». Как говорит персонаж А. Н. Островского городничий Градобоев: «Ежели судить вас по законам, то законов у нас много. И законы все строгие; в одной книге строги, а в другой еще строже, а в последней уж самые строгие... Так что, друзья любезные, как хотите: судить ли мне вас по законам или по душе, как мне бог на сердце положит»²⁰². Совесть предполагает двойное толкование. Совесть может подсказать, что стереотипы поведения должны меняться в зависимости от ситуации в стране, в данном конкретном месте, в данный конкретный момент. И то действие, которое будет беззаконно в стабильных условиях, в условиях аварийно-мобилизационных автоматически становится законным. Так, «у казаков бытовал негласный обычай, согласно которому в военных условиях допустимо любое поведение»²⁰³. На нестабильной фазе системы управления обстоятельства вынуждали нарушать закон, и государство этому не препятствовало, а иногда и прямо поощряло беззаконное, по представлениям стабильного времени, поведение. Например, Павел I специальным указом повысил в звании ротмистра, по приказу которого был повешен торговец, не захотевший продавать роте сена для лошадей²⁰⁴.

С переходом системы в нестабильный режим многие преступные действия автоматически становятся законными. Сколько снято фильмов о том, как уголовные преступники, которые в мирные годы были врагами общества, в военное время становятся «по нашу сторону баррикад», и их навыки воров, убийц и медвежатников оказываются востребованы армией, и зрители с умилением на это смотрят.

Государство в современных условиях смягчает для бывших участников боевых действий в «горячих точках» ответственность за уголовные преступления, косвенно признавая тем самым, что преступное в мирных условиях поведение является вполне адекватным в условиях аварийных.

Общество понимает, что от людей, которых взяли со школьной скамьи или из ПТУ и сунули в Афганистан, Чечню, Таджикистан, по возвращении бесполезно требовать соблюдения стереотипов и законов, свойственных мирному, стабильному времени. Все понимают, что они и в стабильной среде будут по привычке вести себя, как на войне. Поэтому государство официально закрывает глаза на то, что они вытворяют в условиях стабильных. Это своеобразная плата, которую страна платит за периодически случающуюся нестабильность. Возможность работы системы управления попеременно в двух режимах, стабильном и нестабильном, изначально противоречит самой идее правового государства и законопослушного населения. Нельзя одни и те же действия оценивать принципиально по-разному в зависимости от того в стабильное или нестабильное время эти действия совершаются. Это противоречит идее закона и правового государства. Поэтому законодательство было вынуждено приспосабливаться к своему подчиненному положению и закрывать глаза на то, что его изначально собираются нарушать. Законодательство существует в виде некоторого придатка, который действует в ограниченный период времени в отношении ограниченного круга вопросов. В наши дни «неисполнение решений гражданского или арбитражного суда в России — почти правило. Вспомнить хотя бы череду исков обманутых вкладчиков после августа 1998-го. Мало того, что суды тогда руководствовались не законом и не условиями подписанных банками со своими клиентами договоров, а какими-то мифическими соображениями о влиянии состояния банков на экономическое состояние регионов. И отправляли истцов с миром. А та малая толика решений, в которых суд принимал сторону вкладчиков, как правило, просто не выполнялась»²⁰⁵.

Неправовой характер управления стал краеугольным камнем государственного устройства еще в старомосковские времена. «Вся философия самодержавия у царя Ивана свелась к одному простому заключению: "Жаловать своих холопей мы вольны и казнить их вольны же"»²⁰⁶.

Ослабление правовых устоев общественного устройства было прямо пропорционально степени усиления московской государственной власти как ядра русской модели управления. «Исследователи по источникам прослеживают резкую деградацию институтов гражданского общества, прежде всего судопроизводства, самосознания своих прав, способности решать свои конфликты без насилия»²⁰⁷.

Не случайно в России система управления всегда стремилась сохранять неподконтрольность государственного аппарата законодательству (и, как правило, преуспевала в этом). Это было оправдано не только с человеческой (для безопасности чиновников), но и с государственной точки зрения — ведь чиновникам в нестабильных условиях неизбежно придется принимать и проводить в жизнь незаконные решения. Так что приписываемая Ивану Грозному инструкция судьям: «Судите праведно, дабы наши виноваты не оказались», исполнена глубокого исторического смысла. Поэтому в краткие периоды либеральных реформ вопрос о неподсудности госаппарата становился ареной ожесточенной борьбы. Так, в ходе судебной реформы 1864 года «создателям новых судебных уставов не удалось пробить один из важнейших демократических принципов: ответственность должностных лиц перед законом, право обжалования действий административных лиц и учреждений. Предавать суду чиновников за их противозаконные действия можно было лишь с утвердительного разрешения губернаторов; мощная, традиционная российская бюрократия не давала себя в обиду»²⁰⁸. Советская власть нашла свой способ вывести администраторов из-под действия закона: ключевые решения принимали партийные органы, не наделенные формальными властными полномочиями. В дополнение к этому длительный период после революции без санкции партийных органов нельзя было предать руководителя-коммуниста суду по обвинению в злоупотреблениях и других преступлениях²⁰⁹.

Другой типичный для русской модели управления способ замены правового регулирования неправовым, но «правильным» — передача полномочий толкования и применения закона так называемым уполномоченным лицам. В самые различные эпохи при переходе к нестабильной фазе системы управления государство поступало одинаково — направляло на места уполномоченных. Для проведения коллективизации — 25 тысяч идеологически подкованных и не стесненных в правах уполномоченных, так называемых двадцатипятитысячников. Все советские годы обкомы и райкомы партии ежегодно направляли в колхозы и совхозы уполномоченных для проведения посевных и уборочных кампаний, подъема зяби и т. д.

Для проведения банковской реформы в начале перестройки на места были присланы уполномоченные Госбанка СССР. «Уполномоченные призваны контролировать нашу работу. Иначе говоря, присматривать за специалистами»²¹⁰, — откровенно признавал председатель правления Агропромбанка СССР А. Ободзинцев. «На смену вороху устаревших циркуляров придут уполномоченные», — удовлетворенно отмечала газета «Правда»²¹¹.

Конечно, можно не согласиться с приведенным выше объяснением повсеместного игнорирования закона и дать другое. Например, что Россия — страна азиатская, и свойственный азиатским странам деспотизм отрицает правовой подход в построении управленческих отношений. Деспотизм отрицает законодательство как таковое, потому что вышестоящим нет необходимости связывать свои полномочия, предоставляя какие-то права подчиненным и ограничивая возможность собственного произвола. Однако этот аргумент далеко не все объясняет.

Во-первых, даже в самых деспотичных восточных странах законодательство, возлагающее на подчиненных только обязанности, а на начальников только права, все-таки предписывает определенный порядок того, как подчиненные должны реагировать на самые дикие приказы начальства. Право и обычай содержат жесткий алгоритм действий по исполнению приказов. В России же мы этого не видим, потому что у нас как начальники нарушают законы, так и подчинѐнные игнорируют приказы и инструкции. Для Востока такое положение дел немыслимо – там приказ начальника должен быть исполнен. Если султан посылает чиновнику шелковый шнурок, тот должен этим шнурком удавиться. Как бы исполнялся подобный приказ в России? Оказалось бы, что либо шнурок оказался гнилым, либо он не дошел до адресата, либо приказ не так поняли, либо еще что-то случилось, но чиновник этим шнурком ни за что бы не удавился.

Много писали о том, что жестокость российских законов смягчается их неисполнением. «Как страшно сочетание жестокости приказов с тупой стопроцентной исполнительностью. То ли дело у нас! У нас почти всегда остается лазейка для простого человеческого чувства. Почти всегда приказ — пусть самый дьявольский — ослабляется природным добродушием исполнителей, расхлябанностью, надеждой на пресловутый русский "авось"²¹². Для западных обществ необходимо, чтобы в стране все соблюдали закон, предоставляющий права и возлагающий обязанности и на вышестоящих, и на нижестоящих. На Востоке необходимо, чтоб законодательство, не важно писаное или обычное, жестко обязывало всех подчиненных исполнять все распоряжения начальства. Это тоже своеобразный закон. Положение закона в России совершенно иное. Закон есть, он чем-то похож на азиатский, чем- то на европейский, но важно, что он не исполняется всеми — и начальниками, и подчиненными. «Следовательно, — писал В. О. Ключевский, — главное дело было не в каких-либо законах, а в исконных привычках и условиях жизни, создавших эти привычки»²¹³. Такое состояние правовой сферы неизбежно вытекает из дуализма русской модели управления, которая должна быть готова перейти или в стабильное, или в нестабильное состояние. И если в стабильном состоянии надо соблюдать одни правила, а в нестабильном другие, то одни и те же действия в одних случаях поощряемы, а в других наказуемы. В этих условиях о соблюдении какой-то одной системы правил, азиатской или европейской, речи быть не может. Следствием является наплевательское отношение к закону на всех уровнях.

Легче принять новый закон или иной нормативный акт, чем добиться выполнения уже принятого. Поэтому система управления «зашлакована» недействующими законодательными актами. «В стране сейчас действует более 30 000 общесоюзных нормативных актов законодательного и правительственного уровня, причем 85% из них посвящены хозяйственным вопросам. Больше половины из них лишь считаются действующими, а фактически устарели и не применяются на практике»²¹⁴.

Если бы российское население было законопослушным, то русская система управления не могла бы функционировать, стал бы невозможен переход из нестабильного состояния в стабильное и обратно, поскольку пришлось бы соблюдать закон, ориентированный на какое-то одно состояние. Стране приходится выбирать — или правовое государство и законопослушное население, или возможность нырять из одного режима управления в другой.

И общественное мнение, и сам аппарат управления понимают, что законодательство — отнюдь не священная корова. Нет ничего удивительного в том, что с наступлением очередной нестабильной эпохи принимаются новые законы и подзаконные акты, в которых провозглашается, говоря простым языком, что вот раньше законы были несовершенны и вы все их нарушали, а теперь мы принимаем уже настоящие законы, которые надо будет соблюдать. Мол, игра понарошку прекращается, наступает игра по настоящим правилам. Формулировки новых законодательных и подзаконных актов практически ничем не отличаются от предыдущих, они всего-навсего утверждают, что то, о чем раньше мы говорили, что мы предписывали вам в законах, с сегодняшнего дня будьте любезны соблюдать.

У всех на памяти бурное законотворчество первых лет перестройки. Тогда принимались специальные нормативные акты, направленные на то, чтобы заставить действовать предыдущие законы и подзаконные акты, принятые задолго до перестройки, но так и не заработавшие. Например, и так известно, что по должностным инструкциям, по положению о предприятии заводоуправление обязано обеспечивать цехи работой, а цехи обязаны обеспечить работой бригады, что бригады обязаны выполнять планы и производственные программы. Это очевидно, раз эти люди нанялись на работу и подписали трудовой контракт.

Однако в ходе перестройки «сверху» было санкционировано подписание в массовом порядке договоров между бригадами и цехами, между цехами и предприятиями. В подобных договорах, если перевести их на нормальный русский язык, было сказано, что завод или цех, со своей стороны, обязуются обеспечить бригаду работой, а бригада, со своей стороны, обязуется работать и выполнять производственную программу. Вообще-то, все они обязаны это делать и без всякого договора, в силу трудового контракта и должностных инструкций. Но система знает, что делает, — раньше-то эти документы не имели реального значения. А сейчас должны его приобрести. Поэтому объявлено — наступает новая жизнь, теперь мы договариваемся о соблюдении всех тех правил, на которые раньше плевали.

А вот воспоминания о довоенном еще социалистическом соревновании: «По заданию райкома я проверял постановку социалистического соревнования в резерве проводников вагонного депо Октябрьской железной дороги. Каждый соревнующийся имел индивидуальные обязательства, были и бригадные. ...большинство обязательств, а их было более сотни, имело такие пункты: "обязуюсь не нарушать трудовой и государственной дисциплины и охранять государственную собственность", "обязуюсь качественно работать и вежливо обслуживать пассажиров", "обязуюсь не брать с пассажиров платы за услуги, даже если будут предлагать". Было несколько десятков и таких обязательств: "обязуюсь не возить "зайцев" и не брать подачек", "обязуюсь с пассажиров не требовать платы ни деньгами, ни натурой и не брать, если будут давать", "обязуюсь пассажиров в загривок не толкать и по матерному на них не ругаться"»²¹⁵.

Тот же смысл имела чисто ритуальная клятва-присяга, приносимая в XVII веке русскими чиновниками при смене правителя: «"Дела всякие делать вправду, по дружбе никому не наровить, а по недружбе никому не мстить, посулов и поминков (т. е. взяток. — А. П.) ни у кого ни от чего не иметь, государевой казны всякие деньги не красть, челобитчиков не волочить, отделывать их вскорости", документы не подделывать, составлять их "подлинно и прямо, и мимо книг в выписи ничего не написывать"»²¹⁶.

Наиболее ярко неправовой характер русского управления проявляется в нестабильной, мобилизационной фазе, воплощаясь в понятии «революционных законов» или «революционной целесообразности», которые подменяют собой нормальное законодательство. В таких ситуациях любые правовые ограничения перестают действовать. Каждое звено управления должно полагаться на интуицию и на то, как с точки зрения заложенных в людей стереотипов человек или организация должны действовать в аварийных условиях. Сознательно провозглашается, что законы ошибочны, а интуиция людей и организаций в данном случае более верна, чем то, что прописано в законах и правилах еще в стабильное, спокойное время.

«Поняв, что с казнокрадством и взяточничеством обычными средствами не справиться, Петр создал особые комиссии по расследованию. Каждая состояла из гвардейских офицеров — майора, капитана, поручика, которым было приказано рассматривать дела и вершить суд не по закону, а "согласно здравому смыслу и справедливости"»²¹⁷. В сентябре 1917 года будущий советский нарком юстиции П. И. Стучка писал, что «когда надо избавиться от противников революции, есть только одно средство — революционный трибунал, который руководствуется только политической совестью, а не лицемерной ссылкой на закон»²¹⁸.

Член коллегии ВЧК, председатель ЧК по борьбе с контрреволюцией на Восточном фронте М. Я. Лацис писал в 1918 году: «Не ищите в деле обвинительных улик о том, восстал ли он против Совета оружием или словом. Первым делом вы должны его спросить, к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, каково его образование и какова его профессия. Эти вопросы должны решить судьбу обвиняемого»²¹⁹.

«Значит ли, что с изданием писаных законов революционное правосознание как база решений и приговоров сдается в архив? Отнюдь нет. Революцию в архив никто не сдал, и революционное правосознание должно красной нитью проходить в каждом приговоре и решении, оно лишь ограничено писаными нормами, но оно не упразднено»²²⁰.

Общественное мнение и управленческий фольклор противопоставляют плохих людей, стоящих на страже формального соблюдения закона, хорошим людям, которые плюют на букву закона, но интуитивно чувствуют его дух; последние, пусть и нарушая закон, делают то, что надо делать. Как отрицательные военспецы-командиры и положительные красные комиссары, как буквоеды-чиновники и нарушающие их покой и сонное течение бумаг какие-нибудь изобретатели-передовики, которые ломают все бюрократические правила, но добиваются своего.

Сколько книг написано, спектаклей поставлено, фильмов снято о хороших нарушителях закона и плохих его защитниках. Бешеный успех фильма «Берегись автомобиля» — лучшее доказательство народных корней неправового характера государства и управления.

Наивным иезуитам приходилось для оправдания собственных аморальных, с точки зрения традиционных христианских принципов, поступков, с троить сложные логические конструкции, чтобы оправдать себя высокой целью, но имя которой совершается та или иная подлость. Русские управленцы, которые в душе всегда были большевиками, в этом не нуждались. Они знали, что цель оправдывает средства.

источник

Надо честно сказать нашему народу, что слово «украинец» - это ругательное (нецензурное) слово, введенное в обиход врагами нашего народа Русов в конце 
16-го века. Этими кровожадными врагами были поляки и иудеи; и изначально это слово характеризовало нас как жителей окраины Польского королевства. На бытовом уровне для поляков и иудеев все Русы были рабским «быдлом из захолустья» и их, поэтому называли «украинцами»! Издевательством над историей Руси было поименовать нашу Родину – Святую Русь, иудейско – польским ругательством: «Украина». 
Не надо быть выдающимся историком, чтобы, проанализировав документальные источники таких общеизвестных и уважаемых авторов как Станислав Ореховский – Роксолан (Напутствие польскому королю Сигизмунду Августу, 1534г.), Мелентий Смотрицкий (Тренос или плач, 1610г.), Петро Могила (Сказание о власти,1646г.) и других, убедится в том, что слова: «Украина». «украинцы» и «украинский язык» в среде духовных лидеров нашего народа вообще не встречаются ибо в то время употребление таких понятий и названий было крайне неприлично!!! 
Духовный лидер Петро Могила писал, обращаясь к нашему народу: «…правоверные наследники русского рода… имеем в русской церкви духовную власть от Христа…». 
А вот что записано в 1710 году в официальном государственном документе «Пакте и Конституции Законов и вольностей войска Запорожского»: «…первым пунктом пусть будет о вере Православной Восточного обряда, которой когда – то 
отважный Казацкий народ был просветлен... Поэтому теперешний Ясно Вельможный Гетман… в законном порядке должен особенно заботится о том, чтобы 
ни одна чужестранная религия не распространялась на нашей Русской Родине»!!! 
И далее: «…Наша Родина, …Русь … Силою этого выборного Пакта утверждается, что столичным городом Руси есть Киев».
Известный деятель Казацкой эпохи Иван Выговский так описывает нашу Родину и наш народ в «Гадяцком трактате» (1657г.): «Религия греческая старинная, та с которой Русь вошла под Корону Польскую, для того чтобы в своих границах свободно использовать свое богослужение… так далеко, куда распространен язык Русский…»!!! До этого, во всех известных документах язык Русский называется еще и Славянским (словенским). 
Кто же и когда произвел в исторической науке эту подлую подмену названий и понятий? Ответ на этот вопрос давно известен: это сделали кабинетные фантазеры псевдо ученные и лже патриоты типа 
М. Грушевского. Этот доморощенный урод большинство своих лженаучных опусов писал в Вене по заказу и за деньги спецслужб Австро-Венгерской Империи – врагов Российской Империи. 
Для того, что бы как–то отделить (по особенному идентифицировать) наш народ Русов от Русского народа Российской Империи все эти шпионы и враги, сговорившись, начали повсеместно использовать иудейско – польские ругательства, обозвав нас «быдлом из захолустья» (украинцами), а нашу Великую Родину Святую Русь - Захолустьем (Украиной). И ныне эти мерзкие понятия и названия включены в Конституцию Украины, которая писалась под диктовку международной жидовской мафии.

источник

Св. Вит (именно так, с одним «т» — это потом уже христианские переписчики все перепутают), благословенный покровитель пляски и пляшущих, пристрастия к пляскам вовсе не имел и жил на Сицилии задолго до того, как его имя 1200 лет спустя стало с этой «пляской» ассоциироваться. «Почему в мою честь назвали пляску?» — мог бы поражаться христианский святой, глядя из «обителей небесных» на психический бардак, охвативший тот «мир», бороться с которым приходил Христос. «Мужайтесь — я победил мир» — сказал Иисус, оглядев ту землю, куда он «принес не мир, а меч». Он был прав. От античного мира не осталось камня на камне…

Пляска святого Витта поразила Европу во второй половине четырнадцатого века. Благодаря такому катализатору как христианство, средние века были эпохой наиболее затронутой психическими эпидемиями. Нередко эти психические эпидемии служили исходным пунктом возникновения новых религиозных сект, как это наблюдалось в первые века христианства на Востоке, в средние века в Европе, а позже и в России. Различные секты патологического характера с распространением христианства плодились как грибы. Пляска Витта возникла не на пустом месте, до нее были флагелланты-самобичеватели — массовое покаяние, охватившее Италию во второй половине XIII века. Громадные толпы народа всех классов ходили по Италии, бичуя себя плетьми. После чумы 1348 года движение перекинулось через Альпы, охватив западную Европу. Вначале католическая церковь это движение поощряла, но затем, решив, что такое излишнее выражение ужаса перед Христом наверняка от дьявола, стала бороться кострами.

Замечательна эпидемия самобичевания, распространившаяся из Италии по Европе в 1266 г., о которой историк сообщает следующее: «Беспримерный дух самообвинения внезапно овладел умами народа. Страх перед Христом напал на всех; благородные и простые, старые и молодые, даже дети лет пяти бродили по улицам без одежд с одним только поясом вокруг талии. У каждого была плеть из кожаных ремней, которой они бичевали со слезами и вздохами свои члены так жестоко, что кровь лила из их ран».

В виде подобных психических эпидемий жизнь преломлялась в кривом зеркале христианства. Без христианства чума считалась бы просто болезнью, бедой, но для верующих любая эпидемия представлялась наказанием за грехи. Эта эпидемия чумы, кстати, действительно была наказанием за грехи, но за грехи экологические. Биосфера не простила христианам уничтожения всех «дьявольских отродий» — кошек, и чуму разнесли расплодившиеся крысы.

Итак, в XIV веке Черная Смерть (бубонная чума, хотя сейчас появляются альтернативные гипотезы ее этимологии, включая даже эрготизм непосредственно или как фактор, понижающий иммунитет) косила людей, унеся более 20 миллионов жизней. В этой напряженной обстановке и родилась «пляска Святого Гюи» или «пляска Святого Витта», отличительными признаками которой были непроизвольные дергающиеся движения больного. Еще и сегодня некоторые врачи ошибочно смешивают пляску Витта с болезнью Хантингтона — наследственной хореей. Это болезнь имеет схожую симптоматику, даже включая в некоторых случаях бред, навязчивые состояния и выраженные психические расстройства, но именно из-за ее наследственного характера (0,5–1 случай на 10 тыс. населения) она не могла распространиться так широко, как это случилось с пляской Витта.

Началось все в Германии. В начале 1374 г. Рейн вышел из берегов, и связанные с этим бедствия усугубили и без того плачевное положение крестьян и городских бедняков. Верующие, как обычно, собрались в Аахене почтить Иоанна Крестителя, однако религиозные торжества неожиданно вылились в безумные истерические пляски. Музыка, пение и церковная служба немало посодействовали распространению этой эпидемии. Толпа больных перенесла эпидемию на левый берег Рейна, в Страсбург. В Германии массовое умопомрачение захватило земли от Аахена до Кельна и далее до Мена, где на улицах плясали одновременно около 1500 человек. Видимо, именно тогда по всей Германии распространилось странное поверье, что всякий, кто спляшет перед статуей Св. Витта в его день (15 июня), будет пребывать в добром здравии весь год.

Через несколько месяцев эпидемия распространилась на запад. Одержимые танцоры захватили церкви в Маастрихте, Утрехте, Льеже и других городах. Церковь считала, что это проделки дьявола, беснующиеся же обвиняли священников. В Маастрихте магистры запретили публичные танцы; в Льеже священники изгоняли демонов. Спустя пять-шесть месяцев истерия охватила Нидерланды, Бельгию и север Франции. Однажды улицы французского города Метца оказались заполнены тысячами пляшущих людей. Издавая пронзительные вопли, с пеной на губах, они совершали дикие прыжки, не обращая внимания на толпы перепуганных людей, наблюдавших за ними. Танцевали они в основном у церквей и на кладбищах. Люди могли танцевать в течение многих часов в своем странном исступленном состоянии, пока не падали наземь в полном изнеможении. В этот момент они ничего вокруг не видели и не слышали, может быть, за исключением тех, кого посещали религиозные видения. Служители Церкви объявляли их одержимыми дьяволом и пытались успокоить с помощью процедуры экзорцизма, то есть изгнания бесов. Но «одержимых» было слишком много. Иногда окружающие решали поддержать танцующих, и тогда они отплясывали под звуки музыки нанятых музыкантов. Музыка считалась лекарством. Эмпирически было выяснено, что спокойная музыка может иногда утихомирить безумцев.

В начале XV века сходная судорожная эпидемия охватила Испанию. Больные люди также обнаруживали большую чувствительность к музыке и к некоторым краскам. Так, как отмечал Бехтерев, «их приводил в неистовство красный цвет, а вода притягивала их к себе, вследствие чего многие бросались в воду и тонули.

Вскоре судорожная эпидемия охватила всю Западную Европу, на улицах и площадях тысячи возбужденных людей предавались безумным танцам и, уже не в силах остановиться, падали замертво. Зловещее, заразительное веселье передавалось от одного городского района к другому, от деревни к деревне, оставляя за собой бездыханные человеческие тела.

Здесь самое время напомнить, что эрготизм — отравление спорыньей — имеет два клинических проявления: гангренозное (прообраз будущих голливудских зомби с отваливающимися руками, ногами и ушами) и конвульсивное (что мы и видим в «пляске Витта»). Почему эрготизм принимает тот или иной вид, на сегодня еще не понятно. Предполагалось, что конвульсивный вариант связан с дефицитом витамина А в диете, но эта гипотеза пока еще не имеет прямых доказательств (Eadie, 2003). Скорее всего, симптоматика эрготизма зависит от разного состава алкалоидов спорыньи в разных местностях. Поэтому обычно «эпидемии конвульсивного эрготизма были широко распространены к востоку от Рейна в Европе из-за потребления зерна, зараженного спорыньей. К западу от Рейна потребление загрязненной спорыньей пищи вызывало эпидемии гангренозного эрготизма». Впрочем, достаточно часто отравление имеет смешанную форму.

Немецкий летописец сообщает, что в Страсбурге в 1518 году «сотни мужчин и женщин плясали и прыгали на рыночной площади, в переулках и на улицах. Многие по несколько дней ничего не ели, пока болезнь не затихала». Власти пытались пресекать подобные пляски, но они продолжались на протяжении нескольких столетий.

В Италии распространение пляски сопровождалось уверенностью, что такая пляска сделает безопасным укус тарантула для тех, кто танцевал под музыку (видимо, тут влияние библейских слов Иисуса: «наступайте на скорпионов — не будет вам вреда»). Пляску стали назвать «тарантеллой». Эта мания тарантеллы распространилась с необычайной быстротой по всей Италии и, вследствие поглощения ею огромного количества жертв, сделалась в полном смысле слова социальной язвой Италии.

Танцоры, как в бреду, часами совершали дикие прыжки, не замечая ничего вокруг. Часто это состояние напоминало эпилептические припадки. Люди падали на землю с пеной у рта, а затем внезапно вскакивали и принимались нелепо приплясывать, пронзительно выкрикивая имена воображаемых духов, при этом у них появлялись галлюцинации. Основным способом лечения безумия оставались, как водится, только истовая молитва, покаяние, целование креста и скрупулезное отправление всех церковных обрядов.

«Исчезла так же внезапно, как и появилась» — так обычно заканчивается любое описание «пляски Витта». Да никуда она не исчезла! Просто название сменилось. На сцену европейского балагана вышли «конвульсионеры».

 

Не менее поразительны и эпидемии конвульсионерок. Вот, например, небольшая выдержка о средневековых конвульсионерках из Луи-Дебоннера:

«Представьте себе девушек, которые в определенные дни, а иногда после нескольких предчувствий внезапно впадают в трепет, дрожь, судороги и зевоту; они падают на землю, и им подкладывают при этом заранее приготовленные тюфяки и подушки. Тогда с ними начинаются большие волнения: они катаются по полу, терзают и бьют себя; их голова вращается с крайней быстротой, их глаза то закатываются, то закрываются, их язык то выходит наружу, то втягивается внутрь, заполняя глотку. Желудок и нижняя часть живота вздуваются, они лают, как собаки, или поют, как петухи; страдая от удушья эти несчастные стонут, кричат и свистят; по всем членам у них пробегают судороги; они вдруг устремляются в одну сторону, затем бросаются в другую; начинают кувыркаться и производить движения, оскорбляющие скромность, принимают циничные позы, растягиваются, деревенеют и остаются в таком положении по часам и даже по целым дням; они на время становятся слепыми, немыми, параличными и ничего не чувствуют. Есть между ними и такие, у которых конвульсии носят характер свободных действий, а не бессознательных движений».

Малоизвестно, но тарантелла — не единственный танец, спровоцированный «пляской св. Витта». Как пишет доктор исторических наук Мери Хашба, пляска из Европы добралась и до Абхазии:

В древности целебное значение имел и танец. Так, с врачеванием связано у абхазов и происхождение танца «Атларчопа», который сопровождался одноименной песней. «Атларчопа» исполнялась при болезни «святого Витта», известной в народе как аршышра. Этой болезнью страдали молодые девушки. В пляске принимала участие и больная. Она выбирала юношу и пускалась с ним в пляс. Танцующие достигали стремительного темпа и очень часто девушка, не выдержав напряжения, падала без чувств. В таком состоянии она пребывала несколько часов, и болезнь покидала ее. В средние века в Европе и, в частности, в Италии и Германии, болезнь «святого Витта» лечили музыкой.

 

«Можно утверждать, что человечество либо все в целом, либо его группировки, сообщества, всегда находятся во власти той или иной психической эпидемии», — писал в начале прошлого века основоположник гелиобиологии А.Л. Чижевский, пытаясь объяснить феномен психических эпидемий солнечными протуберанцами. Он начал свои исследования в 1915 году и не обратил внимание на выделение алкалоида спорыньи эрготамина в 1918 г. «Клинически эрготизм может проявляться в острой, конвульсивной форме, сопровождаемой тоническими судорогами различных мышечных групп и дающей довольно высокий процент летальности» — стандартная фраза из любой современной медицинской статьи о микотоксикозах. Впрочем, ошибка Чижевского в другом (и без выделения эрготамина клинические проявления эрготизма были уже описаны и достаточно широко известны) — он экстраполирует известную ему европейскую историю на весь мир. Но какие именно психические эпидемии удалось ему обнаружить среди, скажем, аборигенов Австралии? Или цивилизации кхмеров? Или американских индейцев? Не было у них подобного психическим эпидемиям Европы, ибо там не выращивали рожь.

Сами же «пляски Витта» вернулись в Европу в 18 веке. Вот описание нашего выдающегося психиатра академика Бехтерева, позаимствованное им у Луи Фурье:

Конвульсии Жанны, излечившейся на могиле Пари от истерической контрактуры в припадке судорог, послужили сигналом для новой пляски св. Витта, возродившейся вновь в центре Парижа в XVIII в. с бесконечными вариациями, одна мрачнее или смешнее другой.

Со всех частей города сбегались на Сен-Медарское кладбище, чтобы принять участие в кривляниях и подергиваниях. Здоровые и больные, все уверяли, что конвульсионируют, и конвульсионировали по—своему. Это был всемирный танец настоящая тарантелла.

Вся площадь Сен-Медарского кладбища и соседних улиц была занята массой девушек, женщин, больных всех возрастов, конвульсионирующих как бы вперегонки друг с другом. Здесь мужчины бьются об землю, как настоящие эпилептики, в то время как другие немного дальше глотают камешки, кусочки стекла и даже горящие угли; там женщины ходят на голове с той степенью странности или цинизма, которая вообще совместима с такого рода упражнениями. В другом месте женщины, растянувшись во весь рост, приглашают зрителей ударять их по животу и бывают довольны только тогда, когда 10 или 12 мужчин обрушиваются на них зараз всей своей тяжестью.

Люди корчатся, кривляются и двигаются на тысячу различных ладов. Есть впрочем и более заученные конвульсии, напоминающие пантомимы и позы, в которых изображаются какие-нибудь религиозные мистерии, особенно же часто сцены из страданий Спасителя.

Среди всего этого нестройного шабаша слышатся только стон, пение, рев, свист, декламация, пророчество и мяуканье. Но преобладающую роль в этой эпидемии конвульсионеров играют танцы. Хором управляет духовное лицо, аббат Бешерон, который, чтоб быть на виду у всех, стоит на могиле.

О причинах психических эпидемий врачи долго не догадывались. Лекции французского физиолога Поля Реньяра, прочитанные им в Сорбонне в 1886 году и выпущенные в России три года спустя под названием «Умственные эпидемии», зачастую вызывают улыбку в части попыток объяснение причин. Например, причина истерического паралича предлагается такая: «это случается с людьми, которые рискуют спать при открытых окнах». За подробным же описанием плясок конвульсионеров, «исцелений» их на кладбищах и могилах и, по выражению Реньяра, «омерзительными подробностями» выпивания ими гноя из почерневших сгнивших ног, отсылаю читателя к упомянутой работе, глава «Сен-Медарские явления». Ценность книги в том, что Реньяр пытается показать, что столь, на первый взгляд, несхожие между собой явления, как средневековая охота на ведьм, конвульсионеры, чудесные исцеления паралитиков начала XVIII века и пр. — это разные обличья одного и того же психического расстройства, которое проще всего для краткости назвать истерией. Мы теперь можем к этому добавить кликушество, эпидемии «икотников», секты «прыгунов», квакеров, шейкеров, а также многие другие психопатологические феномены и назвать причину этой «истерии». Выяснение, здесь ли имеет корни знаменитый французский канкан и, в итоге, не менее знаменитый Мулен Руж, заведет нас, пожалуй, слишком далеко от темы.

В любом случае закончилась история «пляски», как обычно, фарсом. Святого Витта избрали своим покровителем балерины (ирония судьбы!) и актеры.

источник

на днях, блуждая на просторах интернета, я нашла одну запрещенную книгу...
Содержание ее меня поразило...
Долго думала...
сегодня решила сохранить для себя наиболее важные моменты, а также поделиться с вами...

Судя по тому, как сегодня работают российские национальные программы, 
в них давно уже проникли иностранные хакеры.

Постарайся понять: Россию, вместе с россиянами, уничтожают по четко продуманному плану. Именно по такому плану и был уничтожен Советский Союз.
Что из этого вышло, тебе известно: Россия, этот огрызок от Великой Страны, с большим трудом поднялась и сейчас еле плетется за Западом — заискивающе поглядывая на хозяина и исполняя его веления.
В таком же лакейском состоянии и бывшие республики СССР.
Но если по этому плану развалят и Россию, у тебя вместо Родины появится уже куча огрызков, на которые, уже не таясь, набросится Запад во главе с США и сожрет их — вместе с тобой.
Это не запугивание, а реальность.

Оглянись: Великой Родины — СССР, того, что всегда называлось Российской Империей — у тебя уже нет. Это только кажется, что мы живем в России, на самом же деле — в огрызке от нее. Это факт.
Факт и то, что наша жизнь, по сравнению с советской, заметно потемнела — по сути, живем не в государстве, а в мафиозном образовании, в бандитской Понятийной Федерации, в которой вместо государственных законов действуют понятия тьмы.
Это тоже факт.

Вся наша жизнь под контролем мафий — от мафий госструктур до мафий обычных, бандитских. Хотя те и другие друг от друга уже не отличаются. Недаром в «АиФ» президента назвали крестным отцом. Недаром о мафии он никогда не говорит… 
Вся нечисть, которая раньше боялась нос высунуть, повылезала из всех щелей и заполонила российскую действительность.
Всю страну завалили водкой и табаком — оружием уничтожения россиян; открыто распространяются порнография и наркотики; безнравственность стала нормой жизни.
Наших детей уничтожают не таясь: тем же алкогольным пойлом, табаком, сатанинской «музыкой», «игралками», порнографией, наркотиками и новой идеологией «человек человеку волк».

Подросло уже целое поколение деградированных ублюдков, не верящих ни во что светлое. Почти сформировалась «новая Россия»… 
И все это происходит по четкому плану, на который сориентированы наши правители. Любое отклонение от него грозит от Запада санкциями, которых так боится президент.
Этот сатанинский план нашего уничтожения рожден в темных недрах США — в ЦРУ. Главный идеолог его (и злейший враг России и Света) — Аллен Даллес.
Он работал в ЦРУ США с момента его создания, а в дальнейшем стал его директором. Именно его заслуга — развертывание против СССР хорошо продуманной «холодной войны», которую бывшие руководители нашей страны проиграли. Потому что не верили в реальность составленного Даллесом плана нашего уничтожения.
Но и сейчас делается все, чтобы представить этот план несуществующим — несмотря на все кричащие подтверждения его действия. Несмотря на развал Союза, несмотря ни на что, нам пытаются внушить, что мы дураки, что то, что происходит сегодня в России, всего лишь «обман зрения».
Но предлагаю тебе выдержку из книги нашего врага — Аллена Даллеса — «Размышления о реализации американской послевоенной доктрины против СССР», написанную им в 1945 году.

Прочти ее и сопоставь ФАКТЫ с тем, что сейчас происходит.
«Окончится война, все утрясется и устроится. И мы бросим все, что имеем: все золото, всю материальную мощь — на оболванивание и одурачивание людей!
Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России.
Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на Земле народа, окончательного и необратимого угасания его самосознания.

Например: из искусства и литературы мы постепенно вытравим его социальную сущность; отучим художников и писателей — отобьем у них охоту заниматься изображением и исследованием тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства.
Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства — словом, всякой безнравственности. 
В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху.
Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, процветанию взяточничества и беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и станут никому не нужны, превратятся в пережиток прошлого.

Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркоманию, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов — прежде всего вражду и ненависть к русскому народу — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом.

И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества.
Мы будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы народной нравственности.
Будем расшатывать таким образом поколение за поколением. Будем браться за людей с детских, юношеских лет и главную ставку всегда будем делать на молодежь — станем разлагать, развращать и растлевать ее. Мы сделаем из нее циников, пошляков и космополитов.
Вот так мы это сделаем!»

Теперь открой глаза и оглянись вокруг.
Да! Все происходит сегодня четко по этому плану.
А главные исполнители его… президент, наше родное правительство и чиновники, уверяющие, что «никакого плана нет». Несмотря на всю кричащую очевидность, на то, что такая книга и такой план Даллеса ЕСТЬ.
Важно понять, что наше государство сегодня — это огромная, тупая и страшная машина по уничтожению собственного народа.
И это закономерно.
Когда отвергается Помощь Свыше — свою «помощь» предлагает тьма. И огромный государственный маховик начинает действовать в заданном ею направлении…
Поэтому Учение Света учит жить сознательно и смотреть на все открытыми глазами. И не просто смотреть, но тоже действовать — давать отпор ВСЕМ исполнителям планов тьмы, кем бы они ни были.
В этом твоя гражданская и человеческая позиция.
В этом — твое спасение.

источник

Существует общественное движение "Россия-2045". Его цель — создание искусственных тел (фактически, киборгов) и достижение бессмертия. Движение собиралось привлечь к своей работе религиозных деятелей, однако с православными богословами оказалось не все так просто.

В частности, к сотрудничеству был приглашен кандидат физико-математических наук, насельник Свято-Данилова монастыря Москвы игумен Феофан (Крюков), который занимается исследованиями мозга и внимания. Но игумен заявил, что не считает возможным сотрудничать с движением "Россия-2045", сказав, что ему вообще непонятно, что авторы имеют в виду под искусственным телом.

Также идею российских ученых создать киборга подверг критике известный богослов, профессор Московских духовных школ Алексей Осипов.

Он пояснил, что создание искусственных тел с точки зрения христианства недопустимо. По словам Осипова, создание киборгов является радикальным вмешательством в природу человека. А человек, согласно христианским взглядам, представляет собой единство души и тела, и отделение одного от другого немыслимо и является порочным.

Однако хорошие новости для движения "Россия-2045" есть. Так, свою помощь в продвижении проекта в США предложил известный киноактер Стивен Сигал, который ранее был признан реинкарнацией одного из учителей тибетского буддизма. Как тут не вспомнить слова Альберта Эйнштейна, который говорил, что если и есть религия, которая сможет удовлетворять современным научным потребностям, то это именно буддизм...

Еще несколько слов о движении. По мнению его участников, не позднее 2045 года искусственное тело не только значительно превзойдет по своим функциональным возможностям существующее, но и достигнет совершенства формы и сможет выглядеть не хуже человеческого. При этом люди самостоятельно будут принимать решение о продолжении жизни и развитии в новом теле после того, как все ресурсы биологического тела будут исчерпаны.

Но 2045 год еще, конечно же, очень далеко...

источник

В одном городе открылся магазин, где женщины могут выбрать и купить себе мужа. У входа висит свод правил работы магазина, следующего содержания:
1. Вы можете посетить магазин только ОДИН РАЗ.
2. В магазине 6 этажей, качество мужчин повышается с увеличением порядкового номера этажа.
3. Вы можете выбрать любого мужчину, на каком либо этаже или подняться на верхний этаж.
4. Запрещается возвращаться на нижний этаж.

Одна женщина решила посетить этот самый «Магазин мужей», чтобы найти себе спутника. Прочитав у входа на первый этаж вывеску: «Мужчины, имеющие работу», - она идёт сразу на второй этаж. Вывеска на втором этаже: «Мужчины, имеющие работу и любящие детей». женщина идёт на третий. Вывеска на третьем этаже: «Мужчины, имеющие работу, любящие детей и необычайно красивые». «Ух ты» - подумала женщина, но всё же пошла на четвёртый этаж. Вывеска на четвёртом этаже: «Мужчины, имеющие работу, любящие детей, ослепительной красоты и помогающие по дому». «Невероятно! – воскликнула женщина. – Мне очень трудно устоять!» Но всё же поднимается на пятый этаж. Вывеска на пятом этаже: «Мужчины, имеющие работу, любящие детей, ослепительной красоты и помогающие по дому и очень романтичные». Женщине очень захотелось остаться на этом этаже и выбрать себе пару, но всё же она, преодолев себя, пошла на последний этаж. И на шестом этаже увидела вывеску следующего содержания: «Вы на этом этаже посетительница № 31456012, здесь нет мужчин, этот этаж существует лишь для того, чтобы лишний раз доказать, что предела женским запросам нет. Благодарим за посещение нашего магазина!». А прямо напротив этого магазина был открыт «Магазин жен». На первом этаже находились "Красивые женщины". На втором - «Красивые женщины, любящие заниматься сексом». Какие женщины были на остальных этажах, осталось неизвестно. ТУДА НИКТО НИ РАЗУ НЕ ЗАШЕЛ.

источник

Выходные трусы на проволочках

В своем стремлении догнать и перегнать (конкурентов и коллег) дизайнеры иногда переходят все границы, за которыми их творчество остается адекватным и удобоваримым. Но неужели сегодня модно носить прокладки вместо трусиков?

на самом деле это считается суперэротичным и гиперэкстравагантным сексуальным бельем. ЭТО С-strings, созданные компанией LoveHoney в качестве усовершенствованного варианта других стрингов, с буковкой G. Да-да, придумывая название, дизайнеры имели ввиду именно эту потаённую точку женского тела.
В случае же с новыми стрингами буква С - всего лишь форма, которую принимает надетое на тело бельишко. Хотя трудно назвать бельем растянутый на эластичных проволочках кусочек ткани, который "крепится" к телу с помощью двух силиконовых вставочек. Тем не менее, считается, что С-strings - идеальные трусы для вечерних нарядов, ведь некрасиво, когда под узким облегающим платьем выделяются тесемочки на бедрах...

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Известно, что белье на проволочках уже продается во многих секс-шопах, а его стоимость не превышает 40 долларов, так что вполне возможно, в будущем году такие трусики займут первое место в списке самых популярных покупок ко Дню Святого Валентина.

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках

Выходные трусы на проволочках