В Библии. Библия, предписывая служить Богу в месте, «какое изберет Господь», не подразумевает Иерусалим в качестве центра культа; отождествление Храмовой горы с горой Мория, где, по библейскому преданию, была совершена акеда, относится к эпохе Второго храма.

Превращение Иерусалима в центр культа произошло в эпоху Давида, и представление о вечном Иерусалиме неразрывно связано в Библии с концепцией вечности дома Давида, обещанной Богом. В годы царствования Соломона статус Иерусалима как единственного культового центра был утвержден сооружением Храма, придавшего ореол святости и монархии и ее столице — Иерусалиму. В молитве, произнесенной Соломоном при освящении Храма, тесно связаны и переплетаются представления о Храме как вечной обители Бога, о непрерывности династии Давида  и о том, что Бог избрал Иерусалим местом осуществления  обещаний, данных Им Давиду. То же обещание вечности и Иерусалиму содержится в книге Псалмов.

Благодаря своему специфическому статусу Иерусалим становится олицетворением справедливости и правосудия Бога и царствующих в городе по Его воле царей, предстает как средоточие красоты и величия («прекрасная возвышенность, радость всей земли, город великого Царя», «верх красоты», «властитель над областями», «совершенство красоты»  и т. п. См. Иерусалим. Исторический обзор. Наименования). Трагическое противоречие между возложенной на Иерусалим высокой миссией быть «градом верным, исполненным правосудия» и духовно-нравственным упадком, в который, по мнению пророков, он часто погружался, вызывали их страстные и полные горечи инвективы. Исайя (там же) называет Иерусалим «блудницей... обиталищем убийц». « Цфания   именует его «городом нечистым и оскверненным, притеснителем». Иеремия  предостерегает, что Бог опекает верных Ему, и если народ отступит от Его заветов, то Иерусалим падет перед завоевателями и будет разрушен. Иехезкель язвительно перечисляет «скверны иеруса­лимо­вы» и предрекает падение Иерусалима, грехи которого страшнее прегрешений Содома и Самарии.

Вместе с тем все пророки разделяли непоколебимую веру в величие Иерусалима: так, Зхария утверждает, что святость города Храма универсальна и будет признана всеми народами; Исайя предвещает, что в «последние дни» ученость, правосудие и мир распространятся по всем народам «от Сиона... и слово Господне — из Иерусалима». Иеремия верит, что Иерусалим, разрушенный завоевателями, будет восстановлен навечно, а улицы его будут полны ликования. Лишь Иехезкель, детально описывая величие будущего Храма, избегает упоминать Иерусалим и говорит о нем эллиптически как о «весьма высокой горе и на ней с юга как бы здания города».

 В Галахе. Иерусалим занимает особое место в законодательстве Талмуда. Ряд законов распространялся лишь на Иерусалим, в то время как другие законы не имели силы применительно к Иерусалиму. Так, согласно Галахе, из Иерусалима должно удаляться все, что может нарушить ритуальную чистоту города: хоронить в пределах города было запрещено, а древние захоронения следовало удалять из него, кроме погребений рода Давида и пророчицы Хулды, «которые находились там со времен ранних пророков» (Тосеф., Нег. 6:2); погребение умершего должно совершаться в день кончины (там же). В дни паломнических праздников, однако, предусматривалось некоторое смягчение строгих правил о ритуальной чистоте Иерусалима. 

Галаха постановляет, что святость Иерусалима вечна, и потому ряд связанных с городом законов остается в силе и после его разрушения. Так, молящийся вне Иерусалима должен обращаться лицом к Иерусалиму, а молящийся в нем — к Храмовой горе; вход на Храмовую площадь большинством раввинистических авторитетов воспрещен из-за невозможности в настоящее время определить те части ее, куда до разрушения Храма нельзя было входить без неосуществимого теперь ритуального очищения (однако после воссоединения Иерусалима в 1967 г., главный раввин Армии обороны Израиля Ш. Горен, уточнивший местонахождение Храма, разрешил входить на остальные участки Храмовой площади); сохраняется обязанность паломничества в Иерусалим.

Наряду с этим Талмуд предписывает всегда и всюду выражать скорбь о том, что Иерусалим еще не восстановлен: «Белящий свой дом да оставит частицу непобеленной... готовящий трапезу да опустит кое-что... женщина, надевая украшения, да оставит [ненадетым] какое-нибудь». В Талмуде говорится также об обычае посыпать пеплом голову жениха  и при торжестве бракосочетания разбивать стеклянный бокал в знак траура по Иерусалиму. Согласно Галахе тот, кто видит разрушенный Иерусалим, должен надорвать одежду и произнести бенедикцию Барух даян ха-эмет(`Благословен праведный судья`), которой сопровождается обряд кри‘а(разрывание одежды) на похоронах ближайших родственников; видящий строительство в Иерусалиме читает бенедикцию Барух мацив гвул алмана (`Благословен восстанавливающий удел вдовицы`).

 В Аггаде. Аггада трактует Иерусалим как начальный пункт мира и его центр. Согласно одной аггадической версии, Адам был сотворен из земли, взятой с того места, на котором впоследствии был воздвигнут Храм. Согласно другой версии, Сион был ядром мироздания (Иома 546). По Аггаде, в центре мира находится Эрец-Исраэль, в центре Эрец-Исраэль — Иерусалим, в центре Иерусалима — Храм, в центре Храма — Ковчег завета, а перед ним — эвен штия, краеугольный камень мироздания. Из десяти мер красоты, сошедших в мир, девять были уделены Иерусалиму, и тот, кто не видел Иерусалим в его великолепии, тот никогда не видел красивого города.

Аггада наделяет Иерусалим сказочными размерами и огромным числом жителей; в Иерусалиме было 480 синагог, при каждой из которых была школа для изучения Библии и школа для изучения Мишны; в городе существовало 394 суда. Иерусалим имел 70 имен, выражавших любовь и почтение к городу. Жители Иерусалима славились красотой, мужи города — умом, а иерусалимские семейства — благородством происхождения, так что жители других местностей стремились породниться с ними.

Очень пространно обсуждаются в Аггаде причины, приведшие к разрушению Первого и Второго храмов. В мидрашах образно описана скорбь архангелов, патриархов, Моисея и пророков по поводу разрушения Иерусалима и Храма; более того, сам Всевышний сокрушается о судьбе, достигшей любимый Им город, Храм и народ .

Аггадические сказания о будущем Иерусалима основаны, большей частью, на видениях пророков о судьбе города. В будущем Иерусалим разрастется во все стороны и достигнет ворот Дамаска. Шим‘он бен Лакиш уверен, что «в дни грядущие Господь насадит в Иерусалиме более тысячи садов и воздвигнет тысячу башен». В будущем Господь извлечет из Иерусалима живую воду и исцелит ею всех немощных; Он построит Иерусалим из сапфиров, сияющих как солнце, и все народы придут и подивятся красоте города.

В Аггаде имеется представление о Вышнем Иерусалиме (Иерушалаим шел ма‘ла) — идеальном Иерусалиме, существующем в небесах и неразрывно связанном с Иерусалимом земным. Согласно одному из аггадических сказаний, Господь поклялся: «Не войду Я в Иерусалим Вышний, пока не войду в Иерусалим земный (Иерушалаим шел матта)». Апокалипсические источники  обещают, что в будущем Храм небесный и Вышний Иерусалим переместятся на землю, на место Храма земного и Иерусалима тленного.

 В литургии в полной мере отражена клятва, данная «на реках Вавилонских» — «Если забуду тебя, Иерусалим, забудь меня, десница моя» (Пс. 137:5). Упоминание Иерусалима является обязательным для всех регулярно читаемых молитв. В них Иерусалим, наряду с Сионом, служит символом Страны Израиля. Наиболее важна целиком посвященная Иерусалиму 14-я бенедикция Амиды. Бенедикция начинается со слов: «Возвратись с милостью в Иерусалим, в град Твой... Воссоздай его вскоре в наши дни, — и заканчивается словами: — Благословен Ты, Господи, зиждитель Иерусалима». В молитве Минха в день 9-го ава к этой бенедикции добавляется еще одна, Нахем (Утешь), выражающая скорбь о разрушенном Иерусалиме. Просьба о восстановлении Иерусалима и возобновлении храмовой службы содержится в 17-й бенедикции Амиды и 4-й бенедикции Мусафа новомесячья и праздников.

Просьба к Богу помнить о Иерусалиме включена и в молитву Я‘але ве-яво(`Да взойдет и приидет [память... о Иерусалиме, святом граде Твоем]`), которая читается в дни новомесячья и паломнических праздников. Мольба о возрождении Иерусалима, дома Давида и восстановлении Храма включена в молитву после трапезы (3-я бенедикция), в читаемое по субботам специальное дополнение к этой бенедикции — Реце ве-хахалицену (`Благослови и вызволи`), в бенедикции, следующие за чтением хафтары, в Пасхальную хаггаду, в молитву, читаемую при исчислении омера, в бенедикции обряда бракосочетания, во многих слихот и в ряд других молитв. Посвященный встрече «царицы-субботы» гимн Леха Доди является ярким примером пронизывающего всю еврейскую литургию томления по Иерусалиму: из девяти строф гимна шесть выражают тоску по Иерусалиму и надежду на его восстановление.

Теме Иерусалима уделено особенно много места в литургической поэзии (см. Пиют), где город выступает как символ славного прошлого Израиля и надежды на будущее, связанной с Вышним Иерусалимом. На эту тему писали пиютим почти все литургические поэты, жившие как в Эрец-Исраэль (например Яннай, Эл‘азар Калир, Иосе бен Иосе), так и в диаспоре (Са‘адия Гаон, Аврахам Ибн Эзра, Иосеф бен Аврахам Гикатила /1248 г. – около 1325 г./ и др.). Ярко и сильно страстную тоску по Иерусалиму выразил Иехуда ха-Леви, заслуживший титул «Певец Сиона»; его стихотворение «Цион ха-ло тиш’али» («Сион, неужто ты не спросишь...») включено в кинот   Ава девятого.

С созданием Государства Израиль и особенно после воссоединения Иерусалима возникли длящиеся поныне споры по поводу сохранения в литургии текста бенедикции Нахем в ее традиционной формулировке, а также пиютим и кинот, оплакивающих разрушение и жалкое состояние Иерусалима. В некоторых молитвенниках традиционный текст указанной бенедикции был заменен новым вариантом.

 В каббале. По мнению каббалистов, окончание двойственного числа в слове Иерушалаим указывает на существование двух Иерусалимов — земного и во всем соответствующего ему небесного. Когда благословен Иерусалим, он питает добром весь мир (Зохар, Шмини 36а, и др.). Молитвы всего Израиля поднимаются к небесам через земной Иерусалим (И. Горовиц, «Шней лухот ха-брит», 1649). Иерусалим символизирует нижнюю из сфирот — малхут (`царство`), — которая играет главную роль в управлении миром. Стены Иерусалима в конечном счете достигнут трона Славы, и тогда в царстве сфирот наступит полная гармония (Зохар, Бе-хуккотай 114а). В каббалистических сочинениях за реальной историей Иерусалима усматривается мистическая трагедия. Так, Х. Витал видит в войне между Тиром и Иерусалимом борьбу нечистого со святым. Иерусалим окружен горами, чтобы силы ситра ахара (`другая сторона`, демоническая мощь) не могли проникнуть в город, ангелы охраняют его стены.

До 16 в. лишь немногие каббалисты жили в Иерусалиме, однако начиная с 17 в. в городе поселяются группы приверженцев каббалы. Иешива «Бет-Эль», основанная в 1737 г. каббалистом Гдалией Хайюном (умер в 1751 г.), а после его смерти возглавлявшаяся известным йеменитским каббалистом Шаломом Шар‘аби, является и поныне центром традиционного изучения каббалы на Востоке. Она просуществовала в Старом городе до 1948 г., а с тех пор продолжает действовать в квартале Меа Ше‘арим.

ЭЕЭ