«Блокнот Ростов» продолжает цикл публикаций о знаменитых ростовчанках, которые внесли огромный вклад в историю страны.
Когда бойцы Красной Армии слышали «Очи черные», «В старом саду» и «Белую ночь» в исполнении Изабеллы Юрьевой, они забывали о том, что за стенами полуразрушенных домов бушует Великая Отечественная война. В репертуаре ростовчанки были и патриотические песни, поднимающие боевой дух, но солдаты раз за разом просили ее исполнить именно романсы, которые возвращали их в мирное время и дарили душе покой. А завтра – их ждал новый бой, а худенькую, с копной непослушных кучерявых волос женщину – новый концерт в пылающем Ленинграде, куда она добровольно добралась по «Дороге жизни».
Изабеллу Юрьеву ласково называли «белой цыганкой» и «Мадам «вечный аншлаг»: в репертуаре исполнительницы, которая родилась в Ростове 26 августа 1899 года (во многих энциклопедиях указан 1902 год – девушка поправила документы в советское время, став «моложе» на несколько лет), было множество романсов и старинных цыганских песен.
Еще будучи совсем молоденькой девушкой, она собирала вокруг себя многочисленных поклонников, а получив большую известность – целые концертные залы в 20-30 годы XX века. Если на афишах писали ее фамилию, организаторы знали – будет полный зал, да еще придется откуда-то приносить дополнительные стулья. Белокурую красавицу с мягкими локонами любили Самуил Маршак и Михаил Зощенко, но сердце она отдала лишь одному мужчине.
Настоящая фамилия Изабеллы – Ливикова. Родилась в бедной семье: отец был шляпным мастером, а мать – делала парики для театра. Однажды девочка пошла на концерт, в перерыве которого к ней подошла старая цыганка и предложила погадать, слова оказались пророческими: «Сама цыганкой станешь. Королевой назовут. На трон посадят. Жених по жизни на руках понесет. Славу и забвение узнаешь. Жить долго будешь».
В семье росли еще пятеро дочерей, и родители не хотели громкой славы для маленькой Беллы, но вмешался случай. Молодой сосед Ефрем Цимбалист (ставший потом известным скрипачом), попросил дозволения показать талантливую девочку своим наставникам. А те – упросили спеть русские песни на концерте, и тут случился казус: когда 16-летняя Изабелла старательно выводила «По старой ростовской дороге», ей в рот влетел комар. Молодой исполнительнице едва хватило духа закончить выступление, но зрители даже не заметили происшествия, песня завершилась оглушительными овациями.
Дав множество концертов в Ростове, а в 20-е годы Изабелла переехала в Москву, где стала учиться вокалу у композитора Алексея Таскина, который говорил, что голос у Юрьевой «поставлен самой природой». Удивительная встреча произошла с ней после первого выступления в ресторане: к ней подошел интересный молодой человек, который сделал комплимент не только ее голосу, но и ее внешности. И ласковые слова в адрес певицы он говорил все 46 лет их совместной жизни. В 1925 году Изабелла Юрьева вышла замуж за юриста Иосифа Эпштейна, он стал ее постоянным администратором и работал псевдонимом Иосиф Аркадьев. Даже когда его любимой жене закрыли дорогу на сцену, продолжил поддерживать ее и оберегать.
А резкий поворот в судьбе певицы произошел совсем скоро, в начале 30-х годов советское правительство взялось за искоренение «мещанства и пошлости», в которые почему-то вписали старинные романсы. Берущие за душу напевы о любви и разлуке, о страданиях и радости встречи – оказались не в чести и отвлекали от строительства социализма. Концерты Юрьевой стали запрещать. Ей предложили звонко напевать о торжестве коммунизма и достижениях первых пятилеток, но певица отказалась выполнять абсурдные требования цензуры. Тогда в ход пошли травля и обвинения.
Контральто на долгие десять лет звучало только для мужа и близких. Все изменилось, когда в мирную жизнь ворвалась война. Певица давала концерты практически с первых дней войны, над головой свистели пули, но храбрая Изабелла ехала то в опаленный Сталинград, то на Карельский фронт. Только в блокадном Ленинграде было более 100 концертов. После войны заслуги исполнительницы не оценили – вновь пошли многочисленные запреты: дозволялось лишь изредка выступать на сборных концертах, а в 60-е годы – и вовсе отказаться от сцены.
В 90-е годы о кумирах прошлых лет стали потихоньку вспоминать, несколько раз пожилую исполнительницу, которой было далеко за 90 лет, приглашали на большие концерты. Изабелла Юрьева буквально преображалась во время таких выступлений. Голос, не потускневший от времени, звучал на 25-летие ГКЦ «Россия». Публика слушала стоя, и это была лучшее признание для певицы. Единственную государственную награду, орден «За заслуги перед отечеством» IV cтепени, ей вручили 1999 году в честь 100-летнего юбилея. Еще через несколько месяцев, 20 января 2000 года, голос «королевы патефона» замолчал навсегда.
ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ И ТАТЬЯНА ЯКОВЛЕВА:
КРАСНЫЙ КОРОЛЬ И БЕЛАЯ КОРОЛЕВА
У скандального «глашатая революции» Владимира Маяковского было много сердечных увлечений. Но только двум женщинам — Лиле Брик и Татьяне Яковлевой — он ещё и посвящал свои лучшие стихи. Если о первой известно более чем достаточно, то история трагических взаимоотношений со второй до сих пор полна тайн...
Текст: Наталья Туровская
В один из ничем не примечательных в октябре 1929 года в маленькой квартирке в Полуэктовом переулке, которую чета Бриков делила с Владимиром Маяковским на радость сплетникам, распускавшим слухи о «жизни втроём», произошёл инцидент, положивший начало цепи роковых событий. Лиля Брик получила очередное письмо из Парижа от своей сестры Эльзы Триоле.
— Нет, вы только послушайте, что пишет Эллочка! — неожиданно оживилась она и принялась громко читать вслух: «Нет никаких сомнений в том, что на днях Татьяна Яковлева выйдет замуж за виконта дю Плесси». Каково?!
— Ну что ж, отличная партия для неё, — отозвался из-за письменного стола Осип Брик.
И только Маяковский не проронил ни слова. Он помрачнел и выбежал курить в коридор, по пути натыкаясь на мебель, словно слепой...
На самом деле Лиля Брик тогда всё преувеличила: свадьба должна была состояться лишь через месяц. Но будучи обиженной на Маяковского (ещё бы, он посмел не просто влюбиться, но и посвятить даме сердца стихи, хотя раньше делал это только для неё), она не могла отказать себе в удовольствии посыпать соль на рану отвергнутого поэта. Позже, узнав об этом, Татьяна Яковлева никогда не простит Брик коварства. И лишь незадолго до своей смерти она неожиданно признается: «Я благодарна ей за это. В противном случае я вернулась бы в СССР за Маяковским, так сильно я его любила. И неминуемо сгинула бы в мясорубке 1937 года».