Препятствия гуманитарному конвою России

Аргентинское издание Ambito (18.08) сообщает, что российский МИД глубоко встревожен попытками чинить все новые препятствия доставке российской гуманитарной помощи гражданскому населению юго-востока Украины.

Как отмечает издание, в контактах с представителями Киева и Международного комитета Красного креста удалось согласовать почти все ключевые параметры передачи груза.

«Вместе с тем находятся силы, которые вознамерились не просто лишить население Юго-Востока Украины столь нужной им именно сейчас помощи, но и осуществить открытые провокации, чреватые дальнейшим осложнением обстановки в зоне конфликта. Причем если раньше «палки в колеса» гуманитарной акции вставлялись через надуманные организационно-процедурные претензии, то теперь поступают сведения о прямых угрозах применения силы против нашей автоколонны», — цитирует издание сообщение МИД РФ.

Российские дипломаты также обратили внимание на резко возросшую интенсивность боевых действий со стороны украинских силовиков. В МИД считают, что делается это, чтобы перерезать согласованный с Киевом маршрут гуманитарной колонны от границы до Луганска.

«Складывается впечатление, что на Украине и за ее пределами остается немало желающих сорвать гуманитарную миссию даже ценой новых жертв и разрушений. Те, кто вынашивает подобные преступные планы, берут на себя огромную ответственность за их последствия», — подчеркивают дипломаты. МИД РФ в очередной раз призвал стороны конфликта прекратить огонь на период осуществления гуманитарной акции, отмечает аргентинская газета.

Безрезультатная встреча глав МИД в Берлине

Аргентинское издание Pagina 12 (18.08) в материале под заголовком «Встреча глав МИД закончилась без определенных результатов», пишет: «Встреча в Берлине результата не дала, но следующая встреча уже намечена. Она, возможно, состоится в ближайшие дни, и, может быть, принесет конкретные результаты в форме текста, готового к подписанию сторонами».

Выступая после завершения встречи министров иностранных дел Германии, России, Украины и Франции, на которой в течение почти пяти часов обсуждались пути выхода из затянувшегося украинского кризиса, глава МИД ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер (Frank-Walter Steinmeier) заявил, что достигнуто небольшое сближение между сторонами. «Я думаю и надеюсь, что мы достигли прогресса по некоторым пунктам», – сказал немецкий министр.

Но министр иностранных дел Украины Павел Климкин после переговоров не выразил особого оптимизма. Он написал в своем твиттере «Пять часов сложнейшего разговора. Но, наверное, чтобы сдвинуть с места, надо много раз по пять часов».

Аргентинское издание цитирует министра иностранных дел России Сергея Лаврова: «Достойно сожаления, что на переговорах не удалось достичь соглашения о прекращении огня. Мы хотим добиться этого, но украинские коллеги выдвигают условия, от которых не намерены отказываться. До тех пор, пока киевские власти будут стремиться разрешить конфликт военным путем, переговоры, подобные вчерашним, вести не имеет смысла».

Видимо, Сергей Лавров рассчитывает на следующей встрече добиться результата, устраивающего Путина, он даже призвал США воздействовать на правительство в Киеве, отмечает издание.

Евросоюз «перенес расстройство желудка» от контрсанкций России

В этом же аргентинском издании 19 августа была опубликована статья «Санкции: эффект бумеранга» , в которой ставится под сомнение возможность Евросоюза оказать давление на страны Латинской Америки, чтобы заставить их отказаться от поставок продовольствия в Россию.

Как отмечает издание, «похоже, что Евросоюз перенес серьезное расстройство желудка». Брюссель активизировал свой план давления на Латинскую Америку, чтобы она не заменяла европейские продукты на российском рынке. Под пристальное внимание Евросоюза попали такие страны как Аргентина, Бразилия, Чили, Перу и Эквадор, которые могли бы спокойно поставлять фрукты, овощи, рыбу и морепродукты, молоко, мясо и молочные продукты, которые до введения российского эмбарго импортировались из США, государств ЕС, Канады, Австралии и Норвегии.

Издание приводит конфиденциальную информацию, просочившуюся в западные СМИ, в которой говорится, что переговоры ЕС со странами Латинской Америки будут носить «политический характер» и представители Евросоюза будут пытаться убедить латиноамериканские страны выступить единым фронтом против России в ситуации с Украиной. При этом они не будут предъявлять юридические претензии по продовольственным поставкам в России.

Москва настроена занять достойное место в регионе

По мнению издания, российский президент пытается разыграть латиноамериканскую карту в своем противостоянии с Западом.
Министр иностранных дел Великобритании Филип Хаммонд (Philip Hammond) недавно назвал Путина «парией». Однако Владимир Путин в Латинской Америке считается серьезным игроком, отмечает газета.

Недавний визит российского президента в Латинскую Америку убедительно показал, что Москва настроена занять достойное место в регионе. В ходе своей поездки на Кубу, Владимир Путин простил Кубе 32 миллиарда долларов. Таким образом Россия списала 90% долга республики перед СССР.

Во время молниеносного посещения Манагуа Путин пообещал серьезно изучить возможность участия России в строительстве через территорию Никарагуа межокеанского канала в противовес Панамскому каналу.

В Аргентине был подписан ряд соглашений о сотрудничестве в энергетической сфере. В Бразилии российский президент принял участие в саммите БРИК, на котором было объявлено об учреждении Банка развития и Резервного фонда в размере 200 миллиардов долларов.

Ситуация на Украине привела к серьезной конфронтации между Россией и Западом. В сложившейся ситуации Латинская Америка волею судеб оказалась втянутой в политические игры сверхдержав, отмечает издание.

«Лаборатория Касперского»: ведется кибершпионаж против стран Латинской Америки

Боливийской издание La Razon (20.08) в статье «Кибершпионаж против Латинской Америки» сообщает, что благодаря российским специалистам из «Лаборатории Касперского» удалось обнаружить, что против Колумбии, Эквадора и Венесуэлы ведется кибершпионаж в целях получения информации военного, дипломатического и правительственного характера.

«Основываясь на тех данных, которые мы обнаружили в процессе расследования кибероперации, мы предполагаем, что за атаками стоят испаноговорящие злоумышленники, а сама кампания имеет латиноамериканские корни. Этим, в частности, и объясняется большое число жертв в Латинской Америке. Более того, интерес преступников к этому региону настолько высок, что даже в других странах они избирали в качестве своих целей организации, которые, так или иначе, имеют отношение к испаноговорящим странам Нового Света. К примеру, в России среди пострадавших учреждений оказались посольства некоторых латиноамериканских государств», – сообщил Дмитрий Бестужев, руководитель центра глобальных исследований и анализа угроз «Лаборатории Касперского» в Латинской Америке.

Российским специалистам из «Лаборатории Касперского» удалось обнаружить новую кампанию кибершпионажа, получившую название «Мачете». Операция затронула классические в таких случаях цели: правительства, военные ведомства, правоохранительные органы и посольства. Объединяет все эти жертвы то, что абсолютное большинство из них находится в Латинской Америке. Однако часть пострадавших организаций была обнаружена и в других странах, в том числе в России, где эксперты насчитали 45 жертв из числа дипломатических структур, чьи данные оказались под ударом «Мачете».

Инструменты кибершпионажа, обнаруженные на зараженных компьютерах, были способны похитить сотни гигабайт конфиденциальной информации. Использующееся в «Мачете» вредоносное ПО способно копировать файлы на удаленный сервер или на специальные USB-устройства, перехватывать символы, вводимые с клавиатуры, записывать аудиофайлы через встроенные микрофоны, делать скриншоты экрана, собирать геолокационные данные, а также делать снимки с помощью веб-камеры.

К настоящему моменту от «Мачете» пострадало уже не менее 778 организаций и лиц по всему миру. Из них 46% приходится на Венесуэлу, 36% на Эквадор, 11 % на Колумбию, сообщает издание.

Подготовил Юрий Николаев

Источник

Восьмого августа 1945 года в ходе Второй мировой войны император Японии Хирохито объявил о безоговорочной капитуляции страны, 3,3 миллиона японских солдат должны были сдать оружие и сдаться. В этот день американское информационное агентство «Ассошиэйтед Пресс» выпустило следующее сообщение: «Сегодня вместе с капитуляцией Японии закончилась череда самых жестоких убийств и разрушений». Однако сегодня США, заинтересованные в обуздании растущего влияния Китая, активно поддерживают крайне правые политические партии Японии. Помимо этого, Штаты также не стали выступать против решения премьер-министра Японии Синдзо Абэ о снятии запрета на право коллективной самообороны. Похоже, что они забыли о печальном опыте милитаризма в Японии.

Говоря об отношениях между Китаем и Японией, Китай придерживается такого принципа, что история — это зеркало будущего. Однако японское правительство до сих пор не только не раскаялось в своем прошлом, но и утаивает его от людей, переиначивая информацию, скрывая некоторые факты, меняя информацию в учебниках. Политики правого крыла Японии пользуются любым удобным случаем, чтобы посетить храм Ясукуни, где поклоняются душам погибших во Второй мировой войне военных преступников. Эти визиты бередят еще не зажившие раны китайского и южно-корейского народа. Возникает вопрос, почему, несмотря на осуждение, Япония так поступает?

Во-первых, это обусловлено историческими факторами. После капитуляции Японии и установления мирового порядка, где США стали играть ведущую роль, японский милитаризм не был полностью ликвидирован, что привело к существованию правых политических сил в стране. Сам Синдзо Абэ является продолжателем подобной идеологии. США всегда использовали эти силы, чтобы контролировать политическую жизнь Японии, а также, в соответствии со стратегическими требованиями, которые стоят перед Штатами, в нужный момент оказывать влияние на политическую структуру и систему безопасности как Восточной Азии, так и всего азиатского региона.

Во-вторых, подъем Китая в Азии изменил тенденции в таких сферах, как политика, экономика и безопасность. Это, по мнению США, может пошатнуть их гегемонию в западной части Тихого океана. Для того чтобы сохранить свое господствующее положение, Америка решила укрепить военный союз с Японией. Японские политики не могут не упустить подобный случай. Раз Япония интересна Штатам, то она может воспользоваться моментом и провести нормализацию обстановки в стране и нормализацию армии, восстановить свой статус великой державы в исторических областях и в политической сфере.

За тот период, что правое политическое крыло находится у власти, между Японией и Китаем обострился конфликт по поводу спорных островов Дяоюйдао. Цель Японии заключается в том, чтобы с помощью союза с Америкой усилить стратегические споры и противоречия между США и Китаем, а также воспользоваться конфликтом вокруг островов, чтобы распространить теорию «китайской угрозы», обострить противоречия, связанные с деятельностью в Южно-Китайском море, и при помощи так называемого «союза по-горизонтали» изолировать Китай, ослабить его экономическую и политическую мощь в Юго-Восточной Азии. Тогда Япония сможет освободиться от оков и цепей послевоенной системы и принять активное участие в борьбе за лидерство в регионе. В этом и заключаются мечты Синдзо Абэ.

В-третьих, экономическое влияние Японии превратилось в талисман, с помощью которого правое крыло укрепляет отношения с другими странами. Некоторые из сопредельных государств предпочитают выгоду чести и забывают о бедах, вызванных войной, которую развязала Япония. Эти страны заискивают перед правыми политиками страны, закрывая глаза на суть их слов и действий. Для того чтобы обеспечить себе инвестиции и поддержку со стороны Японии, они придерживаются сдержанной точки зрения по таким вопросам, как снятие запрета на право коллективной самообороны, изменение «мирной» Конституции страны, искажение исторических фактов. Подобное поведение, несомненно, усиливает самонадеянность японского руководства, позволяет ему думать, что раскаиваться действительно не в чем.

Не обошлось здесь и без США. Чтобы реализовать идею Транс-Тихоокеанского партнерства, Америка активно втягивает в этот проект Японию и другие страны Юго-Восточной Азии. Цель заключается в том, чтобы ослабить постоянно растущее влияние Китая и понизить его роль в структуре АТЭС. Здесь американцам легко прийти к согласию с Японией, так как она тоже борется с Китаем за главенство в политической и экономической сферах в Азии. В то же время сопредельные государства надеются на то, что посредством различных международных механизмов им удастся сбалансировать влияние Китая, США и Японии в регионе. Однако обострение конфликта в Южно-Китайском море предоставило США и Японии отличные условия для того, чтобы начать стратегическое окружение Китая.

Для того чтобы Япония могла играть особую роль в Азии, США призывают азиатские государства закрыть глаза на прошлое и смотреть в будущее. Если речь заходит об исторических обидах, Америка готова критиковать даже собственного союзника, Южную Корею. Американцы организуют в корейских СМИ нападки на президента страны Пак Кын Хе, которая придерживается довольно жесткой позиции касательно вопросов, связанных с историей Японии. Зачем Вашингтону это нужно? Чтобы вбить клин в единство Китая и Южной Кореи по этой проблеме. Не вызывает ни малейшего сомнения то, что недальновидная стратегия, которую избрали США, позволит Японии отступать все дальше и дальше от исторических фактов и вновь уйти в крайности милитаризма.

Однако сейчас неблагоприятные последствия, к которым привела радикальная стратегия правительства Абэ, становятся все более явными. И Америке стоит обратить на это внимание, так как это создает угрозу стабильности отношений США и Китая, а также расшатывает прочный союз между Японией, Южной Кореей и Америкой. Так как негласное китайско-американское противостояние, которое началось с подачи США, набирает обороты, Штатам необходимо внести поправки в стратегию, проводимую ими в западной части Тихого океана. В то же время если Японии не удастся наладить отношения с Китаем и Южной Кореей, то, возможно, правительство Барака Обамы возложит на нее вину за провал в попытке сдержать влияние Китая. Синдзо Абэ заявил, что не собирается посещать 15 августа этого года храм Ясукуни, также он активно добивается встречи с китайским руководством во время саммита АТЭС. Исходя из этого, можно сделать вывод, что Абэ уже почувствовал то давление, которое оказывают на него как внутри страны, так и извне.

Источник

Специалист по международным отношениям Хасан Бехештипур в интервью сайту Irdiplomacy заявил, что ядерная проблема Ирана принципиальным образом отличается от кризиса на Украине. Если в отношении Ирана у США и России единая точка зрения, то в плане Украины все обстоит совершенно иначе.

Украина и ядерная активность Ирана представляют собой две сферы деятельности России. Если в первом вопросе она участвует будучи постоянным членом Совета Безопасности ООН, то во втором ее активность объясняется тем, что эта страна долгие годы имела определенный вес на Украине, используя ее в качестве связующего звена в отношениях с Европейским Союзом. Поэтому кажется вполне вероятным, что решение одного из этих вопросов окажет влияние на урегулирование другого. В каждом из них Соединенные Штаты играют роль противостоящей стороны с той лишь разницей, что в отношении ядерной проблемы Ирана Москва и Вашингтон занимают в определенной степени схожую позицию. Отличие состоит лишь в методах использования ядерных разработок Исламской Республики. Хотя Россия против использования Ираном его ядерных технологий в промышленной сфере, она признает его право на научные исследования в данной области. Вместе с тем и Россия, и США поставили свою подпись под всеми резолюциями Совета Безопасности ООН по ядерной проблеме Ирана. Что же касается украинского кризиса, то он стал ареной острых противоречий между двумя державами вплоть до того, что некоторые наблюдатели говорят о начале новой холодной войны. Существует также точка зрения о том, что затягивание процесса переговоров по ядерной проблеме между Ираном и «шестеркой» международных посредников поможет России использовать это для извлечения собственной выгоды в урегулировании кризиса на Украине. Часть экспертов, правда, отрицают это, потому как считают, что по своей сущности украинский кризис принципиально отличается от аспектов ядерной деятельности Исламской республики. Помочь разобраться в этом вопросе мы попросили специалиста по международным отношениям Хасана Бехештипура.

Irdiplomacy: Некоторые аналитики убеждены, что между украинской проблемой и ядерным досье Ирана существует некая связь, поэтому затягивание процесса ядерных переговоров между Тегераном и Вашингтоном служит интересам России в плане украинского кризиса. Вы придерживаетесь такого же мнения?

Хасан Бехештипур: Ядерная проблема Ирана началась задолго до кризиса на Украине. В этом вопросе Соединенные Штаты еще при президенте Джордже Буше выступали за военное нападение на Иран, хотя Россия выступала против этого. Конечно, и русские, и американцы были едины во взглядах касательно недопущения Ирана к ядерной деятельности и вместе отдавали свои голоса в Совете Безопасности ООН за все антииранские резолюции. Однако между позициями США и России все же имеется некоторая разница. В частности, русские давали свое согласие на занятие иранскими специалистами собственными научными исследованиями. По этой причине нет никаких оснований считать, что Россия каким-то образом препятствовала ведению переговоров. В ходе второго раунда переговоров реальные помехи создавала Франция. Русские же никогда этим не занимались.

– Есть ли вообще в украинском кризисе и нынешнем российско-американском противостоянии какая-либо связь с переговорами по ядерной проблеме Ирана? Пытаются ли Россия и США как-то использовать слабые стороны друг друга?

– Ранее Москва заявляла, что, скорее всего, пересмотрит свое отношение к ядерному досье Исламской Республики и собственное сотрудничество с Западом. Это означает, что, в конце концов, будут созданы благоприятные условия для ядерной деятельности Ирана. Однако на практике после второго раунда переговоров русские не предприняли никаких действий, поддерживающих либо мешающих как самому переговорному процессу, так и ядерной деятельности иранских специалистов. Они продолжают занимать ту же позицию, что и раньше. Позиция Россия по отношению к Ирану всегда была твердой. Она заключается в том, чтобы воспрепятствовать ядерной деятельности Ирана на промышленном уровне и ограничить ее исключительно научно-исследовательской сферой. Вместе с тем эта страна выступала против военных мер в адрес Исламской Республики, предусматривая в отношении ее ядерной активности лишь промежуточные меры. Русские всегда были против ядерной деятельности Ирана в промышленном масштабе, потому что в противном случае они лишились бы своего клиента. Напомним, что Россия занимается экспортом обогащенного урана в Иран и другие страны.

– Если Соединенным Штатам и России удастся договориться в решении украинского кризиса, окажет ли это какое-либо влияние на ход ядерных переговоров?

– Ядерная проблема Ирана по своей сути отличается от кризиса на Украине. То, какие факторы вызвали противостояние Запада и России, не имеет никакой логической связи с этой проблемой. В процессе ее решения и Россия, и Соединенные Штаты придерживались схожих взглядов. Отличие состояло лишь в том, что одни выступали за частичное использование ядерной энергии, а другие вовсе настаивали на запрете такой деятельности. Даже в период санкций Россия оказывала помощь Ирану. Так, США требовали введения банковских и нефтяных ограничений, однако Россия выступила против этого. Вопрос следует поставить следующим образом: если будет решена ядерная проблема Ирана, как это поможет в урегулировании украинского кризиса? Прекратят ли Соединенные Штаты свою помощь Украине? Нет. Россия не может без Украины. Эта страна долгие годы была связующим звеном между Россией и Европейским Союзом. Украина очень важна для русских. Они не согласятся поступиться ею в обмен на решение ядерной проблемы Ирана. Такое же большое значение Украина имеет и для Евросоюза.

Источник

Со мной и PR-департаментами ситуация такая же, как и с Наем Биваном и консерваторами: «Никакая лесть, никакие попытки политического или социального совращения не смогут вырвать из моего сердца ненависть к представителям по связям с общественностью. Я отношусь к ним хуже, чем к самым последним отбросам». Как заявил в своей недавней лекции Чарльз Уилер, редактор отдела экономики канала ВВС: «Я никогда не сомневался, что PR – наш враг».

Позвольте мне объяснить, что ближайший аналог, который им можно найти в реальной жизни – это проститутки. Вы можете сказать, что предвзятые журналисты с их желанием угодить каждой прихоти своего читателя действительно похожи на работников сексуальной сферы. Но есть и небольшая разница. Предвзятый журналист иногда все же говорит правду. Он может воспроизводить пропаганду, но предвзятость, – его или же его редактора, – заставит его расследовать такие истории, на которые обычные люди просто не обратили бы внимания. Журналисты правого толка раскрывают информацию о коррупции в Европейском союзе. Журналисты левого толка докапываются до правды о преступлениях армий НАТО. Они внимательно смотрят на скандалы, игнорируемые другими, поскольку они думают не так, как прямолинейные и уважаемые представители мэйнстрима.

Представителей по связям с общественностью совершенно не беспокоит реальное положение вещей. Это вовсе не значит, что все они врут – хотя многие делают именно так – вместо того, чтобы говорить правду, которая их работе совершенно не нужна, или же быть двуличными. Их единственная забота – защита интересов своих работодателей. То что, говоря от лица центральных правительств, местных властей или же других государственных органов, они могут врать – малозаметное, но от того не менее постыдное поведение. Партия, находящаяся у власти, которая хочет повлиять на негативно настроенное общественное мнение, или же управляющие имуществом NHS (Национальная система здравоохранения Великобритании) используют деньги налогоплательщиков для продвижения своих личных или политических интересов. Если бы так делал кто-то другой, мы бы назвали его вором.

И неважно, кто именно в определенный момент находится у власти. Консерваторы жаловались на предвзятость и манипуляции новых лейбористов, однако сами оказались ничуть не лучше. На самом деле они проворачивают такие дела, которые те из нас, кто жил в эпоху премьерства Тони Блэра, никогда раньше даже не видел.

Они не дают информации журналистам, надеясь, что определенная история умрет сама собой. Если репортеры, как они и должны делать, ее все же публикуют, правительство говорит, что они лишь дешевые наймиты, которые предвзято преподносят информацию, не отражая другой стороны дела. В качестве альтернативной тактики представители по связям с общественностью могут позвонить ночью, сразу после появления определенной статьи онлайн, пытаясь сподвигнуть выпускающих редакторов на внесение изменений. Со мной уже пытались это сделать Служба уголовного преследования (Великобритании) и ВВС. То, что ни одна из этих организаций не имеет соответствующих полномочий, свидетельствует лишь о том, что последний пиарщик в последнем офисе почему-то вдруг решил, что он не кто иной, как сам Аластайр Кэмпбелл.

Политики и высокопоставленные государственные служащие не оценивают оплачиваемых государством пропагандистов по их способности рассказать обществу, что для него сделано его же деньгами. Так же, как и корпоративные исполнительные директоры и знаменитости, они оценивают их по их способности удерживать ненужные ситуации подальше от внимания прессы.

Просто сравните пиарщиков с другими презираемыми профессиями. Журналисты всегда обращают внимание на журналистскую некомпетентность. Банкиры всегда обращают внимание на финансовую некомпетентность. Но я никогда не слышал о пресс-атташе, который бы прямо и честно заявил, как его правительственный департамент или корпорация манипулирует общественным мнением.

Когда-то вы могли бы сказать, что мое сравнение пресс-атташе с проститутками несправедливо – по отношению к проституткам. Бедность и наркозависимость принуждают женщин идти на улицу. Представители по связям с общественностью – не зависимые от героина наркоманы и не жертвы детского насилия. Торговцы людьми не похищают выпускников факультетов журналистики, чтобы использовать их как рабов. Пиарщики делают то, что они делают, не потому, что жестокий мир заставил их продать свои души, не оставив им альтернативы, а потому, что они сами этого хотят.

Но теперь это не совсем правильно. В то время как интернет уничтожает бизнес-модели в средствах массовой информации, PR предоставляет рабочие места. Студенты оставляют университеты и идут работать прямо в PR или же проводят несколько лет вокруг пресс-центров, работая на стажировках или же получая мизерные зарплаты перед тем как сдаться и присоединиться к бывшим журналистам в их PR-департаментах.

Сейчас происходит серьезное смещение в балансе власти, в результате которого преимущество получают те, кто может правильно себя показать. Вы можете увидеть это как на экране, так и в печатной прессе. То, как показывают королевскую семью на телевидении, определяется Букингемским дворцом, – и я всегда говорю иностранцам, что, если они хотят знать на что была бы похожа Британия, если бы она была диктатурой, им достаточно лишь посмотреть то, как ВВС освещает британскую монархию. Журналистские командировки – это реклама во всём, кроме своего названия. Пиарщики дают «журналистам» бесплатные каникулы, а те взамен подают информацию в нужном ключе. Качество политических репортажей остается высоким, но даже там ВВС с его государственным финансированием остается подверженным атакам различных необъективных деятелей. Несмотря на это, самые серьезные новости, а также новости экономики и искусства остаются честными, хотя Private Eye сообщал, что отдел рекламы пытался влиять на то, что пишут журналисты Daily Telegraph, что привело их в бешенство.

Подобных конфликтов будет все больше. Интернет заставил большую часть газет имитировать телеканалы. Они все больше сокращают содержимое газеты и все больше зависят от рекламы. В то же время интернет снизил цену на рекламу, сделав большое количество новостных изданий доступными для нее. В своей речи, которая стоит полного ознакомления с ней, Пестон сказал: «Новость, которая оказывается лишь скрытой рекламой или испорчена коммерческими интересами, не стоит того, чтобы носить это имя». Но необходимость в доходе подталкивает газеты к созданию большего числа подобных материалов.

Кроме доходов от продаж и от рекламы, отделы медиамаркетинга предоставляют то, что они называют «встроенной» рекламой: это реклама, которую пытаются выдать за неотъемлемую часть новости. По словам Пестона, ВВС задумывается о том, чтобы сделать то же самое, – хотя как они надеются сохранить общественное финансирование в этом случае, мне совершенно непонятно. Смысл здесь в том, что читатели могут не знать, что видео, которые они смотрят или новости, которые они читают, на самом деле проплачены спонсорами. Манипуляция лучше всего работает тогда, когда никто не догадывается о том, что происходит. PR-отделы не просто оказывают на новость влияние или же стараются убрать ее из медиа-пространства, они сами создают новости и пытаются выдать свою рекламу за независимую журналистику.

Сейчас мы движемся к такому будущему медиаиндустрии, которое недостойно своего существования. Чтобы избежать его, нам нужен строгий контроль, дополненный специальными судебными решениями, который не позволит использовать деньги налогоплательщиков для производства пропаганды, а также народное восстание против мошеннических методов ведения торговли. Начало может быть положено журналистами. Мы, журналисты, должны отказаться разговаривать с представителями по связям с общественностью, отвечая им на их вопросы лишь насмешками и презрением. Иного они не заслуживают.

Источник

Историческая драма, вот уже полгода продолжающаяся на Украине, на мой взгляд, является не только и не столько российско-украинским конфликтом и даже не противостоянием Кремля и Майдана. В историческом контексте это может быть описано как первая война телевидения с Интернетом. И в этом смысле она является борьбой века 20-го против века 21-го. А посему исход ее предрешен.

Американские специалисты-политтехнологи утверждают, что США проиграли войну во Вьетнаме из-за фотожурналистов. Снимки расстрелянной деревни Сонгми и детей, обожженных напалмом, наводнявшие мировую печать в конце 60-х, подняли гигантскую волну национального протеста и заставили Ричарда Никсона остановить войну и вывести войска.

Советская авантюра в Афганистане жестко цензурировалась в местной печати и не вызвала общественного возмущения, способного влиять на события, тем самым став одной из причин последующего распада СССР. Однако это послужило неким уроком для США и свою следующую военную кампанию в Ираке и том же Афганистане американцы уже освещали под контролем.

Этому помогло то обстоятельство, что войны теперь стали «телевизионными», ибо проходили под прицелом телекамер, иногда в прямом эфире и «на публику». То был звездный час CNN, вездесущего, круглосуточного и всевидящего как Бог. В те годы почти всерьез шутили: «Существует лишь то, что показывает CNN». Контролировать мир означало контролировать телевидение — и наоборот. Однако, генералы, как всегда, готовятся к прошлой войне, и пока телевидение шествовало по планете победным маршем, вызрело и проклюнулось новое оружие массового поражения сознания, гораздо более мощное и гораздо менее контролируемое — Интернет.

Еще недавно лишь бездонная библиотека для студентов и секс-игрушка для подростков, «всемирная паутина» показала миру жало, когда к ней прибавились мобильные телефоны с встроенными видеокамерами. Превращение произошло столь быстро, что его мало кто успел осмыслить. Если в начале иракской войны кадры статуи Саддама Хусейна, сбрасываемой с постамента, были телевизионным символом и заставкой эпохи, то спустя лишь несколько месяцев, кадры казни реального Саддама Хусейна уже символизировали конец той и наступление новой информационной эры, так как кадры эти не могли быть показаны по ТВ, но молниеносно разносились по Интернету...

Отныне частная жизнь человечества практически закончилась, став благодаря социальным сетям общественным достоянием, а вот жизнь общества — от политики до войны — стала частным делом почти каждого интернет-пользователя. Отныне каждый, вооруженный смартфоном и ноутбуком, то есть добрая треть цивилизованного человечества, может снимать, комментировать и публиковать любую информацию по всему миру. Таким образом, рухнула древнейшая и важнейшая монополия любой власти — монополия на информацию. Конечно, все это происходит не за одну ночь и не следует забывать о других двух третях народонаселения, все еще уповающих на ТВ, как на основной, а нередко и единственный источник информации.

Путинское телевидение недавно доказало, что старое оружие еще вполне боеспособно, как автомат Калашникова, почти не изменившийся с 1947 года. За последние месяцы российское ТВ побило все пределы и рекорды дезинформации, лжи и пропаганды ненависти, оставшиеся с геббельсовских времен. Но как бы эффективна ни была «киселевская» машина по промыванию мозгов и зомбированию телепублики, она вскоре нашла, как коса на камень, на поначалу беспорядочное, но с каждым днем крепнущее интернет-сопротивление Украины. В этом смысле, пожалуй, уже вошел в историю глава МВД Украины Арсен Аваков в качестве первого политика эпохи Интернета, который регулярно отчитывается в Фейсбуке о ходе военных операций.

Таким образом, ТВ-война прошлых двух-трех десятилетий превратилась отныне в Интернет-войну. Вот чего не учли кремлевские политтехнологи и вот почему они начинают проигрывать на информационном фронте, где активные авторы и пользователи всегда имеют преимущество над пассивными зрителями и потребителями. Вот почему путинская политика неизбежно проиграет аваковской, а Кремль — Майдану. Ибо те, кто смотрит телевизор, всегда слабее тех, кто читает книги и пишет в Интернете.

Источник

Часть персонала ЦЕРН получает маленькие зарплаты и работает по временным трудовым договорам. Руководство организации в свою очередь жалуется на сокращение постоянных мест.

Он – физик и вот уже десять лет занимается передовыми экспериментами Европейской организации по ядерным исследованиям (ЦЕРН). Тем не менее, его зарплата и условия труда находятся на куда более низком уровне, чем у его европейских коллег, сотрудников организации или специалистов из «богатых» стран.

Василий живет в Швейцарии и получает 5160 франков месяц по предоставляемой ЦЕРН субсидии. Сначала он получал на 1000 франков меньше, потому что был холост. Этот россиянин работает по временным трудовым договорам, которые продлеваются раз в год участвующими в проведении опытов и ведении баз данных иностранными институтами. Он по-прежнему остается вне системы соцобеспечения, за исключением страховки от несчастных случаев в ЦЕРН.

Василий – человек веселого нрава, однако в нем все же ощущается фатализм вперемешку с разочарованностью. Он относится к пользователям – или «юзерам», как их называют в ЦЕРН. Сейчас в организации их насчитывается 11 тысяч против 6300 в 2001 году. В отличие от сотрудников ЦЕРН, работодателями «пользователей» выступают университеты и институты. Причем некоторые из этих организаций вообще не платят зарплату. Именно так обстоят дела с Василием: по его словам, институты, с которыми ему доводилось работать, в лучшем случае рассчитывались с ним «натурой», то есть оборудованием. Единственный его источник доходов – это субсидии ЦЕРН. «В ЦЕРН никого не волнует мой контракт, здесь я как независимый эксперт», – говорит он. Он приводит пример своих российских коллег с докторскими степенями, которые работают так вот уже 20 лет.

Как говорит этот российский специалист (он начал карьеру в институте у себя на родине) число таких пролетариев от физики достигает 300 человек. Соответствует ли эта цифра действительности? «Мы не можем ответить на этот вопрос, потому что ЦЕРН не платит зарплату пользователям, – утверждают в пресс-службе организации. – Мы требуем от института и пользователя предъявить подписанное заявление о том, что институт гарантирует пользователю финансовую поддержку и социальное обеспечение. (…) При наличии сомнений ЦЕРН напоминает им об их обязательствах и в случае необходимости принимает соответствующие меры».

Таким образом, специалисты из различных государств работают в ЦЕРН рука об руку, но в совершенно разных условиях и за разные деньги. «В некоторых группах в администрации ЦЕРН такая ситуация вызывает напряженность», – говорит бывшая сотрудница организации по поводу временных работников. По ее словам, «в ЦЕРН обеспокоены трудовой этикой, однако проконтролировать реальное положение пользователей очень сложно, и организация не может ничего с этим поделать».

Чтобы получить доступ на территорию ЦЕРН, пользователям нужно доказать, что они на самом деле подписали договор с научным институтом. Кроме того, они подтверждают, что у них есть страховка на случай болезни и несчастного случая. Однако представленные доказательства далеко не всегда соответствуют действительности или не имеют реальной силы, как, например, российский медполис, который не дает право ни на какие медицинские услуги в Швейцарии. «ЦЕРН перекладывает ответственность на институты. В кадровой сфере тут настоящий хаос, они совершенно выпустили ситуацию из-под короля», – рассказывают в семье Василия, вспоминая, как в первые годы жизни в Швейцарии им приходилось обходиться без медицинской страховки.

Кроме того, российским ученым бывает очень непросто говорить о своем положении: «Они боятся общественных организаций, профсоюзов. Они считают, что их ситуация позорна, хотя мне кажется, что она просто нестабильна. Они рассматривают доступ в ЦЕРН как счастливый шанс. Именно так все воспринимает молодежь, которая едет сюда из России, Белоруссии и Украины. Им представился шанс уехать из страны и стать частью легенды, даже если ради этого несколько лет придется мириться с тяготами».

Ну а что насчет зарплат? «Это просто отвратительно», – считает профсоюзный работник Ибрагим Диалло, которому довелось несколько лет проработать механиком на одном из сотрудничавших с ЦЕНР предприятий. По его словам, эти проблемы связаны с тем, что ЦЕРН представляет собой особую территорию: «Там не все так уж прозрачно». Физики, инженеры и техники работают во множестве зданий, иногда и под землей, а эксперименты могут идти круглосуточно.

Президенту ассоциации сотрудников ЦЕРН Мишелю Гуссенсу прекрасно известно о положении этих россиян, однако он отмечает общее сокращение числа служащих и длительных трудовых договоров (3800 в 1979 году, 2500 в настоящий момент). Кроме того, ему не нравится растущее число стипендиатов, которое сегодня достигает 500 человек. «ЦЕРН использует весь запас гибкости для нормальной работы и пользуется готовностью людей принимать эти условия», – считает он. В организации подчеркивают, что «пользователи не работают на ЦЕРН, а принимают участие в научной деятельности ЦЕРН от лица направившего их института».

Мишель Гуссенс говорит о пользователях из Пакистана и бывшего СССР, которым их институты платят еще меньшие деньги. «Я знаю пользователей, которые довольны тем, что имеют, – отмечает он. – Этична ли такая система? Разумеется, нет. Честно ли это со стороны ЦЕРН? Да. Может ли организация установить более жесткий контроль? Вероятно».

Источник

Оказалось, что те самые российские солдаты без опознавательных знаков, которые несколько месяцев тому назад захватили украинский Крым, это настоящие профессионалы, прекрасно экипированные и вооруженные. Российские танки и авиация, готовые в любой момент к вторжению, сконцентрированы сейчас на границе с Украиной. Но, несмотря на игру мускулами, Россия, скорее всего, придерживается совета китайского воина и философа Сунь-цзы: «Покорить врага без боя — вот высшее искусство войны».

Подобную стратегию России военные эксперты характеризуют словами «асимметричная», или «иррегулярная», война. Подобная стратегия не предусматривает открытого военного столкновения и работает в пользу России, которая, пытаясь избавиться от устаревшего наследия советских времен, создает профессиональную армию для ведения войн XXI века, особенно с учетом того, что вооруженные силы США и других стран НАТО обладают на сегодняшний день более передовыми военными технологиями. Сейчас всю мощь вооруженных сил России составляют бойцы невидимой армии кибервоинов, резервный арсенал ядерного оружия и мастерски используемая тактика политической дестабилизации.

Именно благодаря этим инструментам Россия может компенсировать свое технологическое отставание, полагает Дакота Вуд (старший научный сотрудник, который занимается изучением оборонных программ в вашингтонском фонде «Наследие»). «Россия инвестирует именно в эти сферы, пытаясь снизить потенциальную мощь других стран, и посылает политические сигналы (как, например, это было во время кибератак на Эстонию и Грузию), стараясь подкрепить свои позиции на переговорах и национальный престиж с помощью ядерного потенциала», — добавляет Вуд.

Армия устарела

Потребность в модернизации российской армии стала для всех очевидной в 2008 году во время короткой, но жестокой войны с соседней Грузией. «Несмотря на убедительную победу России в российско-грузинской войне, высветились недостатки в вооружении и оснащении российской армии», — полагает Кейр Джайлс, директор Центра по изучению военных конфликтов при Chatham House (Королевском институте международных отношений) в Лондоне. Как говорится в отчете Института стратегических исследований при Академии сухопутных войск США в Карлайле (U.S. Army War College), Россия в тот момент больше полагалась на подавляющее превосходство войск, чем на мастерство разведки и спецподразделений. Например, Россия потеряла бомбардировщик Ту-22, осуществлявший разведывательный полет, поскольку в войсках наблюдался недостаток беспилотников, а спутниковая разведка была неэффективна. Тот факт, что глобальная навигационная спутниковая система России на момент конфликта была еще не достроена, привел к тому, что ВВС России не смогли эффективно применять управляемые бомбы и ракеты для поддержки наземных сил.

В наземной операции российским солдатам зачастую приходилось воевать с хорошо вооруженными грузинскими войсками, которые были экипированы современными бронежилетами, отсутствовавшими на тот момент у российской армии. Российские танки понесли потери в лобовых атаках против более современной грузинской бронетехники, оборудованной приборами ночного видения, реактивной броней и более совершенными средствами связи. В тот раз, во время ограниченного конфликта линии снабжения российских войск были ослаблены. Один из российских командиров описал потерю двух своих танков следующим образом: «У нас просто кончились боеприпасы, и мы были окружены гранатометчиками». Победа была достигнута лишь благодаря численному перевесу и выигрышному стратегическому расположению российских войск.

Спустя шесть лет после той войны российские вооруженные силы изменились в лучшую сторону. В результате практически бескровного захвата Крыма весной нынешнего года весь мир увидел, как выглядят современные бронежилеты и прочее снаряжение оккупационных войск. В июле 2014 года в отчете парламента Великобритании сообщалось о том, что Россия планирует потратить в течение следующего десятилетия 720 миллиардов долларов на создание современных вооруженных сил, которые могли бы эффективнее противостоять силам НАТО, а также долгосрочной угрозе со стороны быстро растущей военной мощи Китая. По сообщению консалтинговой компании IHS, в 2013 году российский военный бюджет вырос и достиг почти 69 миллиардов долларов, став третьим по величине в мире. Эта сумма составляет половину военных расходов Китая и приближается к 10% военного бюджета США на 2013 год.

Посеять сомнения

Но для того, чтобы добиться политической победы в нынешнем конфликте между Украиной, поддерживаемой Западом, и пророссийскими силами сепаратистов, России совсем не нужна полностью модернизированная армия. Россия уже научилась эффективно использовать стратегию «информационной войны», чтобы оказывать влияние на местное население, преподносить ему искаженную информацию о ходе боевых действий и перекрывать альтернативные медиа-ресурсы в интернете.

Манипуляция информацией и контроль за ней в ходе «иррегулярной войны» всегда дает России возможность откреститься от своей причастности к боевым действиям на востоке Украины и одновременно с этим тайно засылать туда боевиков, поставлять бронетехнику и зенитные ракеты, включая зенитно-ракетный комплекс «Бук», с помощью которого, как полагают, был сбит самолет малайзийских авиалиний MH-17. Кроме того, стратегия дезинформации работала в пользу России, когда она пыталась отрицать присутствие своих войск в Крыму, а в тот момент там внезапно появились хорошо вооруженные солдаты и бронетехника без опознавательных знаков.

Один из элементов информационной войны состоит в том, чтобы с помощью патриотических новостных изданий и блогеров распространять российскую версию событий по разным каналам — по телевидению, YouTube и социальным сетям, даже невзирая на то, что правительство России все больше и больше ограничивает независимые СМИ у себя в стране. «Над различными СМИ устанавливается контроль, который достиг интернета — последнего источника независимой информации, неподвластного правительству», — добавляет Джайлс.

Одну из самых больших угроз для российской стратегии информационной войны создают социальные сети, пользующиеся большой популярностью, и фотографии с мобильных телефонов. Так, большая часть свидетельств, касающихся сбитого малайзийского Боинга MH-17, пришла из Twitter. Сообщения, неосторожно оставленные российскими солдатами в Интернете, добавляет Джайлс, выдали их месторасположение — восток Украины; и это несмотря на официальные опровержения российской стороны. Как сообщает BBC News, Россия нанесла еще один мощный удар: она приняла закон, обязывающий популярных блогеров официально регистрироваться, а персональную информацию о пользователях сайтов хранить на российских серверах в течение шести месяцев.

Кибератаки ограниченного действия

Еще одним из элементов информационной войны являются кибератаки (чаще всего DoS-атаки), использованные Россией и направленные на подавление государственных сайтов и медиа-ресурсов Украины и стран Запада. Подобные кибератаки — прекрасный инструмент воздействия, поскольку их заказчика выявить чрезвычайно трудно, а правительственные структуры остаются как бы ни при чем. «Россия использует стратегически ориентированную дезинформацию, чтобы с помощью кибер-деятельности обрабатывать население и подрывать доверие к СМИ», — полагает Джон Бумгарнер, технический директор некоммерческого научно-исследовательского института U.S. Cyber Consequences Unit.

Воздействию кибератак подвергаются самые различные сайты, в частности, от них уже пострадали сайты правительства Грузии во время российско-грузинской войны и страницы НАТО во время недавнего Крымского кризиса. Благодаря использованию кибератак, Россия не пересекла то, что Бамгарнер назвал «серой линией» — то есть не нанесла ущерб инфраструктуре, как это сделал в свое время пресловутый вирус Stuxnet, разработанный, вероятнее всего, Соединенными Штатами вместе с Израилем для того, чтобы повредить иранские ядерные центрифуги. Кибератаки ограниченного действия вполне соответствуют российским намерениям, отчасти из-за того, что они не вызывают сильную ответную реакцию со стороны Запада.

Несмотря на то, что стратегия «иррегулярной», «завуалированной» войны стала излюбленным российским оружием, у России имеется еще один козырь — ядерный. По словам Ханса Кристенсена, директора Ядерного информационного проекта под патронажем Федерации американских ученых (FAS), российская военная стратегия, в отличие от американской, в значительной мере опирается в некоторых сценариях боя на использование тактического ядерного оружия. Он отметил, что во время учений вооруженных сил России в тех сценариях, когда нападающая сторона наносила поражение обычным войскам, зачастую предполагалось ответное использование Россией ядерного оружия.

И хотя эксперты сомневаются в том, что мир вступает в эпоху новой холодной войны, они вынуждены признать, что напряженность может легко усилиться. Стремление России модернизировать свою армию опирается на давние опасения в отношении военной мощи и амбиций США. Между тем, в отчете британского парламента за июль 2014 года с тревогой сообщается, что НАТО особенно плохо подготовлена к «завуалированной», «иррегулярной» войне, которая ведется на Украине. «Сейчас самая большая проблема — это растущее чувство недоверия, — говорит Кристенсен. — Кроме всего прочего, Запад полагает, что не может доверять русским. Ну а русские — они, конечно, не доверяют нам. Получается какой-то порочный круг, способный привести к трагедии».

Источник

Европейская сельскохозяйственная отрасль оказалась под ударом из-за объявленного Россией бойкота. ЕС обещает оказать фермерам помощь. Тем временем Россия рассматривает возможность введения санкций против автопроизводителей. Разногласия с Россией могут сказаться вслед за сельским хозяйством и на автомобильной индустрии. После того как Россия ввела запрет на ввоз продовольствия из Европы, в данный момент рассматривается частичный или полный запрет на импорт автомобилей в случае, если Европейский Союз и США ужесточат санкции в связи с украинским конфликтом, пишет российская газета. Соответствующее предложение было передано на рассмотрение российскому президенту Владимиру Путину. Решение еще не принято.

В то время как автомобильная отрасль пока что не затронута санкциями, сельское хозяйство уже терпит убытки из-за первых последствий запрета на импорт. Европейская комиссия в понедельник объявила о введении мер по смягчению последствий сократившегося оборота и оказании финансовой поддержки производителям фруктов и овощей. На помощь могут претендовать поставщики около 20 видов скоропортящейся продукции. «Цель — сократить предложение до такого объема, чтобы цены не скатились на кризисный уровень», — заявил представитель комиссара ЕС по вопросам сельского хозяйства Дачана Чолоша (Dacian Ciolos).

Хороший урожай обостряет ситуацию

Еще до введения запрета на импорт сельское хозяйство оказалось под ударом из-за возникшего кризиса в отношениях с Россией. В то время как поставки европейской продукции в Россию с января по май снизились примерно на 15%, экспорт аграриев за этот же период упал в целом на 30%. Спад коснулся в первую очередь молочной и мясной индустрии, а также производства овощей и фруктов. «Рынки мясной и молочной отрасли оказались особенно сильно затронуты санкциями», — говорит Бернхард Крюскен (Bernhard Krüsken), генеральный секретарь немецкого союза фермеров. «Наибольшее давление оказывается на производителей овощей и фруктов». Урожай овощей и фруктов в этом году особенно велик. Это означает, что рынкам придется бороться с избытком продукции. Если рынок обрушится, ситуация продолжит обостряться. Прежде всего, это ощутят голландские, польские и испанские аграрии. Они относятся к числу крупнейших экспортеров овощей и фруктов в Россию.

«Немецкие фермеры, в основном, напрямую не затронуты бойкотом», — говорит Крюскен. Объем экспорта сельскохозяйственной продукции в Россию сравнительно небольшой. На молоко и молочную продукцию, а также мясо приходится порядка 3%. Однако косвенно немецкие аграрии все же почувствуют воздействие запрета на импорт. Поскольку страны, поставлявшие свою продукцию в Россию, вынуждены теперь искать альтернативные рынки сбыта, а это обостряет конкуренцию на западноевропейском рынке.

Пока что неясно, какую поддержку получат немецкие фермеры

Хотя Германия экспортирует только 0,5% фруктов и овощей в Россию, при распределении финансовой помощи ЕС должно учитываться и косвенное воздействие бойкота. По данным министерства сельского хозяйства, точная формула для расчета финансовой поддержки пока еще не определена. «Комиссия в ближайшие дни конкретизирует заявленные меры поддержки», — сказал представитель министерства. Далее министр сельского хозяйства Кристиан Шмидт (Christian Schmidt) планирует проверить, каким образом немецкое сельское хозяйство сможет выиграть от предоставляемой ЕС помощи отрасли.

Еврокомиссия планирует возместить производителям овощей и фруктов 50% от размера убытков, возникших в связи с закупками, сбором недозревших плодов или отказом от сбора урожая. За продукцию, которая будет распределяться фермерами бесплатно, производители получат от ЕС возмещение полной стоимости. По словам Крюскена, уничтожение урожая овощей и фруктов в Германии маловероятно. «Но в других странах до этого может дойти».

На поддержку фермеров Еврокомиссия предоставит 125 миллионов евро, которые поступят из средств, выделенных для аграрного сектора. Меры будут действовать до конца ноября. Еврокомиссия должна еще официально оформить данное решение, но, по словам представителя ведомства, это скорее формальность. В пятницу Еврокомиссия также обсудит совместно с представителями стран ЕС и Европарламента последствия введенных Россией ограничений.

Источник

СМИ Ирана всегда уделяли большое внимание связям России и стран Ближнего Востока, и ближневосточное направление внешней политики России всегда удостаивалось комментариев в иранской прессе. Визит в Россию Абдэльфаттаха Ас-Сиси, избранного весной этого года президентом Египта, и встреча последнего с президентом России Путиным также не обошлись без своей доли комментариев.

Последние встречи Путина и Ас-Сиси в Сочи показали «общие направления мыслей» двух президентов, пишет Javan (13.08). И дело не только в том, что Египет хочет найти нового поставщика военной техники в лице России и уже ведет переговоры о закупке российских БТРов, противотанковых ракет и истребителей МИГ-29, о чем стороны предварительно договорились еще весной, когда ас-Сиси приезжал в Россию в ранге министра обороны. И также не только в том, что России сейчас очень нужны новые торговые партнеры, чтобы чем-то заменить продукцию, попавшую в «санкционные» списки и шедшую ранее из стран ЕС, подчеркивает Javan.

Египетский президент не очень-то склонен к частым зарубежным визитам, но Россию он посещает уже во второй раз, отмечает газета, и на то должны быть «не только приземленные причины». Ас-Сиси был свидетелем падения режима Хосни Мубарака, который был прежде верным союзником США, и убедился в том, что «нести яйца в американскую корзину» - не всегда лучший выход. Таким образом, сейчас Египту нужны другие союзники, которым он сможет доверять, полагает Javan. В новом и надежном союзнике в арабском мире заинтересован и Путин, особенно учитывая то, что таким партнером будет страна, ставшая первой ласточкой в цепочке событий, связанных с «арабской весной». Таким образом, не всегда подобные события приносят очки исключительно Америке, делает вывод Javan.

Процесс уничтожения арсенала сирийского химоружия был бы невозможен без России, напоминает Javan (13.08). Американские эксперты и специалисты бодро рапортуют об уничтожении и нейтрализации составляющих для химического синтеза, в том числе и 100% реагентов, необходимых для производства газа зарин. Но сирийское правительство вряд ли согласилось бы на все это в начале осени прошлого года без посредничества России, напоминает газета.

Ситуацию на юго-востоке Украины мировые СМИ уже давно описывают как «бедственную», пишет ведущее издание Ирана Kayhan (19.08). В то время, как украинская Нацгвардия, пользуясь всесторонней поддержкой Запада и Америки, заявляет о начале этапа «окончательного освобождения» Донецка, который является сейчас центром сопротивления «оранжевому режиму», сам миллионный город в результате полного отключения воды и электроэнергии превратился в «город призраков», — так издание описывает обстановку в крупнейшем городе юго-востока Украины. Украина, после прихода к власти прозападного режима в прошедшем году, не видела ни одного спокойного дня, а на юго-востоке идет война и льется кровь. При этом Россия — на стороне «борцов региона за независимость», а все западные страны, во главе с США, поддерживают пришедших к власти в результате путча, комментирует нынешнюю ситуацию на Украине Kayhan.

В более раннем выпуске ( 16.08 ) Kayhan написала о том, что на Западе «с удовольствием комментируют и обсуждают перспективы и последствия возможного прямого вмешательства России во внутриукраинский конфликт». При этом, в то время как Запад всячески критикует Россию за поставку на Украину гуманитарных грузов, толкуя это как «вмешательство во внутренние дела суверенного государства» и «стремление в рамках гуманитарной помощи поставлять вооружение ополченцам юго-востока», лидеры и политики самих западных стран, в особенности стран Евросоюза и Канады, сами публично говорят об отправках вооружения, предназначенного для помощи киевскому режиму в его борьбе с сепаратистами, отметила газета. В качестве примера Kayhan приводит заявление премьер-министра Канады, а также добавляет, что официальные лица России назвали действия западных стран по поставкам оружия «неприемлемыми с правовой точки зрения и нарушающими международные соглашения». Глава МИДа России Лавров отметил, что это нарушает соглашения, подписанные ранее с участием самих же стран ЕС, а министр обороны РФ Шойгу отметил, что киевский режим использует поставляемое Украине вооружение не только в борьбе с сепаратистами, но и против гражданского населения, сообщает издание.

На небывало высокий уровень напряженности в отношениях Россия-Запад, что может окончиться «трагически», а также на высокую вероятность возможного военного вмешательства России в противостояние на юго-востоке Украины указывают во многих западных СМИ, пишет Resalat (17.08), ссылаясь, в частности, на немецкое издание Bild. С тем, что пишет Bild, можно согласиться, однако к этому можно добавить, что стимулов, которые побуждают сейчас Кремль к открытому противостоянию c Западом, сейчас предостаточно, добавляет Resalat. «Их куда больше, чем раньше», подчеркивает автор публикации Resalat Саид Собхани (Said Sobhani).

Многие западные СМИ прогнозировали рост уровня недовольства россиян своим правительством и лично президентом Путиным в условиях нарастающего противостояния России и западных стран, однако на деле уровень популярности Путина только вырос, продолжает автор заметки в Resalat. Собхани приводит последние результаты опросов, проведенных среди граждан России Левада-Центром, которые показывают, что рейтинг Путина составляет сейчас 87%, что на 22% выше, чем в январе. Причем такой уровень популярности российского президента — наиболее высокий за последние шесть лет, подчеркивает автор Resalat.

Комментируя ситуацию с антироссийскими санкциями, правительственное издание Kayhan обращает внимание на противоречивое отношение к ним со стороны разных стран Европы( 18.08 ). «Европа в связи с украинским кризисом и российско-американскими противоречиями не должна превращаться в 51-й штат США», — приводит издание высказывание французского политического деятеля Филиппа де Вилье (Philippe de Villiers) в его интервью изданию Figaro. Де Вилье критикует европейских лидеров за то, что они идут на поводу у Белого Дома, тогда как в интересах европейских стран — решать все дела с участием России, а не игнорировать ее, цитирует французского политика Kayhan.

Специализирующееся на международных новостях издание Resalat отмечает, что в отношении санкций против России очень много несогласных не только на Западе, но и в других странах мира( 14.08 ). Именно так издание прокомментировало заявление президента Эквадора, заявившего, что его страна, чтобы развивать дружеские и партнерские отношения с «прочими странами», не нуждается в чьих-либо «разрешениях». Так президент Эквадора ответил на предупреждения со стороны ЕС о том, что его стране следует «воздержаться от поставок продовольственных товаров в Россию». А министр торговли Эквадора объявил, что его ведомство, напротив, изучает возможности для увеличения объемов поставок продовольствия в Россию , подчеркнула Resalat.

В заметке Javan (13.08), посвященной проблемам сохранения лесов и ресурсов древесины в Иране, отмечается, что эта задача всегда была связана с объемом импорта древесины из стран, граничащих с ИРИ. «Многое здесь зависело и от нашего северного соседа — России», пишет Javan и добавляет, что до недавнего времени эта страна являлась для Ирана основным поставщиком как необработанного, так и обработанного древесного сырья. Многие местные производители изделий из древесины и поставщики готовых изделий на внутренний рынок страны долгие годы пользовались брендом «российская древесина» и «стройматериалы и строевой лес из России». «Продолжать ввозить древесину и увеличивать объемы импорта от наших постоянных партнеров из-за рубежа — важнейший путь к сохранению лесов в стране и нашего национального достояния», подчеркивает издание.

Источник

Возникает такое впечатление, что хаос в Фергюсоне, штат Миссури, - это нечто такое, чего в Америке быть не должно. Как отмечает WorldViews, многие отличительные признаки этого конфликта напоминают сцены арабской весны и украинского кризиса. Наш бывший коллега Макс Фишер (Max Fisher) даже задал вопрос о том, как американские журналисты освещали бы события в Фергюсоне, если бы это был не «наш» город.

Но о Фергюсоне пишут многие иностранные журналисты, и для них это международные новости. То, как они освещают убийство Майкла Брауна (Michael Brown) и возникшие затем беспорядки, позволяет по-новому взглянуть на многочисленные проблемы Америки. Они также показывают, как на эти волнения смотрят в США.

Из числа иностранных СМИ, освещающих события в Фергюсоне, большинству американцев лучше всего знакомы британские. Дело не только в английском языке, но и в том, что некоторые британские средства массовой информации, прежде всего Guardian , а также BBC и Daily Mail , довольно глубоко проникли на рынок новостей США. Примечательно, что некоторые публицисты пишут о конфликте как о зоне боевых действий. Telegraph, например, послала освещать протесты своего афганского корреспондента Роба Грили (Rob Crilly, его арестовали во время репортажа в выходные дни).

В освещении событий в Фергюсоне британскими СМИ особый упор делается на расовую драму, лежащую в основе беспорядков, а также на масштабы ответных действий полиции. И хотя у Британии были свои собственные расовые проблемы и беспорядки (прежде всего, события 2011 года в Лондоне и других городах, причиной которых также стали действия полицейского, застрелившего чернокожего человека), некоторых журналистов в большей степени поражают не сходства, а различия. «Когда лондонские беспорядки достигли крайнего предела, люди призывали использовать против бунтовщиков резиновые пули, слезоточивый газ и водометы, — пишет Эбигейл Чандлер (Abigail Chandler) из независимой газеты Metro. — Фергюсон - это живой пример того, почему мы должны быть чрезвычайно благодарны за то, что такие методы не были применены во время беспорядков в Британии».

Немецкие средства массовой информации пишут об этих событиях еще резче. Центристский новостной сайт Zeit Online увидел в смерти Брауна свидетельство глубоко укоренившегося в США расизма и пришел к выводу, что «положение афроамериканцев почти нисколько не улучшилось со времен Мартина Лютера Кинга (Martin Luther King)». Это издание даже заявило: «Мечта о пост-расистском обществе, вспыхнувшая с новой силой после избрания Обамы на пост президента, сегодня кажется как никогда далекой». Этой критике вторит консервативный конкурент Zeit Online — одна из крупнейших газет Германии Frankfurter Allgemeine Zeitung , которая конкретно говорит о неудачах американского президента: «То, что Обаму до сих пор называют самым влиятельным человеком на земле, больше всего похоже на насмешку».

Левоцентристское издание Spiegel Online обсудило обстановку в Фергюсоне с ученым Марселем Кюльмеем (Marcel Kuhlmey), изучающим действия полиции. Кюльмей заявил, что в Германии «оружие является средством последней инстанции, а в США полицейские применяют его гораздо чаще и быстрее». Далее он отметил: «В последний раз автоматы у немецкой полиции были во время холодной войны [полиция в Фергюсоне использует автоматическое оружие]». Этот эксперт пришел к выводу, что в Германии полиция никогда бы не пошла на такие действия.

Этой критике эхом вторят издания и других союзников США. Главный голос консерваторов из соседствующей с Германией Франции, газета Le Figaro , больше пишет не об остаточной межрасовой напряженности в Соединенных Штатах, а о «чрезмерной милитаризации полицейских сил». Несмотря на правые позиции редакции, Le Figaro прогнозирует серьезные последствия для Республиканской партии, «которые она будет ощущать долгое время, и которые могут даже привести к поражению Великой старой партии на следующих президентских выборах». Правая испанская газета El Mundo сообщает, что «слова Обамы о мире и примирении многие активисты считают неадекватными и едва ли не предательскими в ситуации, в которой они видят прямой результат рабства и законов о расовой сегрегации, действовавших вплоть до 1965 года».

А канадская газета консервативной направленности Globe and Mail гордится тем, насколько отличаются действия полиции к северу от границы. «Печальные события в пригороде Сент-Луиса дают нам возможность задуматься о том, насколько иначе действуем мы сами, а также понять, что в нашей стране обстановка намного лучше», — написал в понедельник на ее страницах юрист Дэвид Батт (David Butt).

У союзницы США Турции - более сложные отношения с Соединенными Штатами. Там многие издания сравнивают события в Фергюсоне с начавшимися в прошлом году антиправительственными протестами по поводу парка Гези. Одна проправительственная газета приводит это сравнение на первой странице, утверждая, что средства массовой информации США игнорируют кризис в собственной стране.

Между тем в России, которая намного более негативно относится к США, волнения в Фергюсоне стали важной темой новостей. Как пишет наш работающий в Москве коллега Карун Демирджан (Karoun Demirjian), беспорядки в Фергюсоне «на фоне ужесточения санкций и риторики в духе холодной войны дают России возможность обвинить Америку в том, что она является гигантским лицемером». Российское государственное телевидение зловеще предупреждает Обаму, что проблема может вскоре приобрести общенациональный характер. Государственный англоязычный канал Russia Today , претендующий на то, что он представляет взгляды и мнения, которые не публикуют западные СМИ основного направления, широко освещает беспорядки в Фергюсоне. Один популярный российский вебсайт даже назвал кризис в Фергюсоне «Афромайданом», заявив, что «предвзятое отношение к афроамериканцам у граждан США - в крови».

Российская реакция усугубляется не только недоверием к американскому государству, но и страхом властей перед протестами в собственной стране. Хотя сейчас российский президент Владимир Путин держится прочно и пользуется широкой поддержкой, в 2011 и 2012 годах его режим потрясла целая серия протестов в крупных городах.

В китайских СМИ тоже проявляются конфликтующие эмоции. В понедельник государственное информационное агентство «Синьхуа» опубликовало редакционную статью, в которой назвало расовые проблемы Америки «глубоко укоренившейся хронической болезнью». Однако, как отмечает на страницах Wall Street Journal Джош Чин (Josh Chin), официальная реакция на бунты в Фергюсоне - весьма приглушенная. Возможно, это объясняется тревожными сходствами с ситуацией ближе к дому. Чин в качестве примера указывает на обстановку в западном Синцзян-Уйгурском автономном районе, где представители мусульманского меньшинства уйгуров жалуются на репрессии со стороны ханьского большинства.

Что примечательно, несмотря на резкую тональность редакционной статьи «Синьхуа», заканчивается она критикой в адрес США за то, что они критикуют другие страны. «У каждой страны - свои собственные национальные особенности, которые могут вызывать различные социальные проблемы, — пишет редакция. — Очевидно, что Соединенным Штатам следует сосредоточиться на решении собственных проблем - вместо того, чтобы постоянно указывать пальцем на других».

Пожалуй, самая острая критика прозвучала из страны, которая не скрывает своего враждебного отношения к США. В Иране государственные СМИ очень подробно освещают бунты в Фергюсоне. Верховный лидер страны аятолла Хаменеи даже обратился к Twitter, чтобы лично выразить свое неодобрение по поводу ситуации с межрасовыми отношениями в США. Он написал: «Расовая дискриминация — это по-прежнему дилемма для США».

Северная Корея пока свое мнение не высказала, хотя скорее всего, это лишь дело времени — ведь раньше она критиковала Соединенные Штаты по поводу расовых проблем.

Источник

Когда мне было 12 лет, мы с семьей отдыхали в Нью-Мексико. Однажды мы отправились посмотреть, как группа индейцев Навахо в вычурных нарядах распевает грозные песни и танцует сложный танец в честь четырех сторон света, каждая из которых символизировала один из священных даров от богов. Через некоторое время туристам – включая моих родителей – это зрелище стало надоедать, но вдруг к танцорам неожиданно вышел пугающего вида мускулистый старик, весь в шрамах, увешанный странными амулетами и звериными черепами.

Индейцев его появление явно испугало. Я тоже испугался и хотел убежать, но как будто застыл на месте. Старик между тем молча и величаво развернулся и ушел в ночную пустыню. Потом главный танцор долго за него извинялся (по его словам, это был шаман племени – «святой, но несколько эксцентричный»), а я стоял и думал, как человек может стать таким особенным, внушающим всем вокруг уважение, и настолько храбрым, что может ночью гулять по пустыне в одиночку.

Отчасти этот вопрос и подтолкнул меня к занятиям нейронауками. Изучая мозг, я обнаружил, что одни и те же его системы могут как сделать человека творческой личностью или святым, так и превратить его в полубезумного фанатика, не гнушающегося насилием. Выяснилось, что для того, чтобы укрепить «эффект бога» у человека, исходно испытывающего тягу к религиозным идеям, необходимо одно – усилить активность дофамина, нейромедиатора, крайне важного для эмоционального баланса и для мышления, в правой половине мозга. Однако при избытке дофамина можно вместо желаемого эффекта получить кровожадные побуждения – например, стремление к террору и джихаду.

Факты, свидетельствующие о том, что религия способна подталкивать к необычному поведению, восходят к началу человеческой истории – к тем временам, когда наши предки только начали хоронить мертвых и украшать стены пещер ритуальными изображениями. Один из первых памятников религиозного сознания принадлежит эпохе позднего палеолита. Примерно 25 тысяч лет назад мальчик, которому было около 12 лет, прополз несколько сотен метров сквозь кромешную тьму глубокой пещеры. Вероятно, в руке он держал дрожащий огонек и ориентировался по слабо освещенным рисункам на стенах. Достигнув тупика в недрах пещеры, он нанес себе на руку красную охру и оставил на стене отпечаток ладони. Затем он двинулся обратно и – судя по его ловкости и по тому, что мы не нашли его костей, – сумел выбраться живым.

Что же придало этому мальчику смелости? Зачем оставлять отпечаток руки на стене в дальней пещере глубоко в недрах земли? Некоторые специалисты по первобытному искусству считают, что он выполнял религиозный долг. Он, как и многие другие, кто оставил в пещерах подобные следы, приносил таким образом жертву духам и богам, чтобы стать святым человеком – примерно как тот грозный и величественный индеец, которого я видел, когда мне было 12 лет.

Дофамин, вероятно, сыграл здесь свою роль. Веками обилие дофамина давало человечеству вождей и миротворцев (Ганди, Мартин Лютер Кинг, Екатерина Сиенская), реформаторов (Зороастр), пророков (Будда), воинов (Наполеон, Жанна д’Арк), учителей целых цивилизаций (Кофуций) и провидцев (Лао-Цзы). Некоторые из них не только основали целые религиозные традиции, но и глубоко повлияли на культуры и цивилизации, связанные с ними. Однако подпитываемая дофамином религия также порождала монстров – например, Джима Джонса (Jim Jones), «священника», убедившего сотни своих последователей совершить самоубийство, и секту Аум Синрике, лидер которой велел своим последователям распылить зарин в японском метро. Не забудем и о фанатиках-террористах из «Аль-Каиды», отдавших жизни, чтобы ударить по башням-близнецам и Пентагон 11 сентября 2001 года.

Как показывает 11 сентября, неврологическая граница между святым и дикарем, между творческим и преступным поведением крайне тонка. В очень многих случаях в семьях исключительно одаренных людей встречались сумасшедшие и преступники. Гены, которые создают мозг, способный на необычные идеи и ассоциации, также с высокой вероятностью могут сделать этот же мозг – или мозг кого-то из родных гения – уязвимым для неконтролируемых и причудливых ассоциаций.

Медицинская литература изобилует примерами творческих всплесков после приема повышающих уровень дофамина в мозгу лекарств – например, леводопы, которой лечат болезнь Паркинсона. Биполярное расстройство, при котором сменяют друг друга периоды депрессии и подпитываемой дофамином мании, в маниакальной фазе иногда порождает поразительные творческие импульсы. Зачастую больные даже отказываются принимать антидофаминовые средства, чтобы предотвращать маниакальные эпизоды – именно потому что они ценят способность к творчеству, которую дарит им измененное состояние.

Такие галлюциногены, как псилоцибин и ЛСД, косвенным образом стимулирующие дофаминовую активность в лобных долях мозга, могут обеспечить религиозный опыт даже убежденному неверующему. Они порождают живые образы – иногда в сочетании с почти психотическими вспышками и интенсивными духовными переживаниями – стимулируя дофаминовые рецепторы нейронов лимбической системы, отвечающей за эмоции и расположенной в среднем мозге, и префронтальной коры, центра сложного мышления.

Вскоре после терактов 11 сентября я – с учетом этих удивительных корреляций – начал предполагать, что дофамин может послужить простым объяснением для парадоксального «эффекта бога». Когда его уровень в лимбической системе и префронтальной коре высок, но не чрезмерно, это порождает необычные идеи и ассоциации, что обеспечивает рост творческих способностей и лидерских качеств, а также глубокий религиозный опыт. Однако когда уровень дофамина слишком высок, это может привести к душевным болезням, если человек к ним генетически склонен. Те, кто ранее был религиозен, могут превратиться в фанатиков.

Как раз когда я над этим думал, рутинный прием в бостонском медицинском центре для ветеранов, где я работаю с бывшими военнослужащими, принес мне интересный случай. Я проводил стандартный нейропсихологический осмотр заслуженного ветерана Второй мировой войны, высокого пожилого мужчины, страдавшего болезнью Паркинсона. У него, бесспорно, был высокий уровень интеллекта. Он работал инженером-консультантом, но по мере того, как заболевание прогрессировало, постепенно уходил от привычной жизни. Его уход был избирательным: по словам его жены, он отказался «только от той части работы, которая связана с социальным взаимодействием, от некоторых физических вещей и, к сожалению, от своей религиозности».

Когда я спросил ее, о чем идет речь, она объяснила, что раньше он часто молился и читал Библию, но с тех пор, как заболел, стал делать это все реже и реже. Тогда я спросил пациента о его интересе к религии, и оказалось, что этот интерес исчез. При этом меня поразило, что сам больной был крайне этим недоволен. Его религиозной практике мешало лишь то, что ему стало «сложно это понимать». У него не исчезло стремление верить и жить религиозной жизнью, но для него делать это стало слишком трудно.

Речь идет о человеке с интеллектом выше среднего, который к тому же был верующим всю свою жизнь. На вопросы о религиозных идеях и доктринах он отвечал без всяких проблем. Таким образом, дело было не в умственной слабости. При этом, когда я прямо спросил его, не отверг ли он религию, придя к выводу о ее ложности, он ответил: «Ни в коем случае!» В итоге выяснилось, что для него просто стали недоступны связанные с религией воспоминания, чувства и опыт. С прочими не менее сложными идеями у него по-прежнему не возникало затруднений, но религия как сфера интересов для больного была потеряна.

Как известно, при болезни Паркинсона дофаминовая активность снижается. Много лет считалось, что дофамин обеспечивает нам «гедоническое вознаграждение» – то есть тот род удовольствия, который дают, например, вкусная еда или секс. Ученые полагали, что при выбросе дофамина мы чувствуем именно таку.ю удовлетворенность. Это выглядело убедительно, так как многие наркотики – в частности, кокаин или амфетамин, – стимулируют дофаминовую активность в среднем мозге.

Однако по последним данным дело обстоит сложнее. Исследователь из Кембриджа по имени Вольфрам Шульц (Wolfram Schultz) доказал, что дофамин – не молекула простых радостей. Оказывается, он связан исключительно с неожиданным вознаграждением – он подскакивает, когда награда сильно превышает ожидавшуюся.

Изучая этот механизм, Шульц проводил простой эксперимент: выдавал обезьянам разные порции фруктового сока, одновременно замеряя активность в их среднем мозге – средоточии эмоций, где особенно много дофаминовых нейронов. Оказалось, что нейроны работают интенсивнее всего не тогда, когда обезьяна получает вкусное вознаграждение, а тогда, когда это вознаграждение неожиданно велико. Короче говоря, дофаминовые нейроны ориентированы на получение новых значительных вознаграждений – важнейшую новость для объекта. После выхода работ Шульца о среднем мозге другие ученые выявили аналогичные схемы дофаминовой активности в префронтальных долях, отвечающих за сложное мышление и творческие процессы – уникальные свойства человечества.

Но как же все это объясняет проблемы моего пациента с религией? Предположим, что вера создает выдающихся людей, заставляя их стремиться к неожиданному вознаграждению – чувству причастности к высшему или удовольствию от добрых дел – вместо обычных для большинства из нас вознаграждений, таких, как деньги или секс. В таком случае подобное стремление к необычному может также усиливаться дофамином, одновременно обостряющим творческие способности.

Здесь, подумал я, и встречаются религия и наука. И для наиболее одаренных ученых, и для наиболее искренних верующих исключительно важны факторы, которые вызывают рост уровня дофамина и активности нейронных контуров префронтальных долей, отвечающих за неожиданное вознаграждение: восторг, удивление, благоговейный ужас. Эти же чувства вдохновляют художников, философов и всех, кто способен получать удовольствие от красоты и своеобразия мира. В свою очередь, тех, кто генетически уязвим, небольшой переизбыток вознаграждения может превратить в кровавых фанатиков вроде террористов 11 сентября.

Свои идеи я проверил на пациентах с болезнью Паркинсона. Выдав 71 ветерану опросник, позволяющий определять «религиозность», я обнаружил четкую закономерность. Из людей, имевших религиозные устремления до болезни, утратила религиозный пыл только определенная подгруппа – больные с «левосторонним дебютом», то есть те, у кого мышечные проблемы начались на левой стороне тела. Это, в свою очередь, связано с дисфункцией префронтальных частей правого полушария мозга. Пациенты с левосторонним дебютом набирали намного меньше баллов во всех аспектах религиозности (духовный опыт, повседневные ритуалы, молитва и медитация), чем пациенты с правосторонним дебютом.

Как же это объясняется? Я предположил, что дело в нехватке дофамина в правом полушарии. Чтобы проверить эту гипотезу, моя группа провела «прайминговый» эксперимент, позволяющий проверить, доступны ли при болезни Паркинсона религиозные представления в той же мере, что и другие идеи аналогичной сложности. В ходе таких экспериментов респонденту на короткое время показывают некое слово, семантически связанное с другим, целевым словом. Оно выступает в качестве «прайма» – объекта, вводящего другой объект. Скажем, слово «роза» может служить праймом для «фиалки». Целевое слово «фиалка» респонденты узнают быстрее, если в роли прайма выступает «роза», а не нечто неродственное – например, «марка».

Наши эксперименты со словами из религиозной сферы показали, что здоровые добровольцы намного быстрее признают осмысленной фразу «поклоняйся Богу», после прайма «молись наедине», чем после контрольной фразы. Однако для пациентов с левосторонним дебютом и дисфункцией правого полушария это не так! При сравнении с пациентами с правосторонним дебютом и со здоровыми волонтерами становилось очевидно, что показ «религиозной» фразы не оказывает на них подсознательного воздействия, хотя для контрольных фраз из нерелигиозной сферы – таких, как «плати налоги» и «будь присяжным», – воздействие прайминга было обычным во всех отношениях. Это подтвердило, что моя теория верна – по крайней мере, частично, – и речь идет о дисфункции дофаминовых рецепторов правого полушария, вероятно, ответственных за чувство трансцендентного вознаграждения.

Однако мне было необходимо исключить альтернативные версии. Существует старая теория, выдвинутая еще Фрейдом, согласно которой религиозность связывается с тревогой. Проще говоря, она предполагает, что обещание жизни в другом мире успокаивает смутную тревогу, вызванную страхом смерти. Это было для меня проблемой, так как моя теория неожиданной награды предполагает нечто прямо противоположное: религиозный человек не избегает страха, а стремится к нему, как к одной из самых необычных, волнующих и интенсивных эмоций.

В итоге я провел еще один прайминговый эксперимент, позволивший сопоставить эти теории. Беседуя с пациентами с болезнью Паркинсона, я рассказывал им историю о человеке, поднимавшемся в больнице по лестнице и в конце столкнувшемся с неожиданном зрелищем. В разных случаях в рассказах различалась лишь последняя фраза. В одном варианте герой увидел, как кто-то умирает, в другом – религиозный ритуал и в третьем – захватывающий дух океанский вид. Ознакомив респондентов с этими праймами, мы проверяли, как изменилось их отношение к религиозной вере – просили их отметить на шкале свое согласие с такими фразами, как «Бог или другая высшая сущность существует» и «Бог активно действует в мире».

У здоровых добровольцев и у пациентов с правосторонним – но не с левосторонним! – дебютом оценки религиозности заметно повышались после эстетического прайма, то есть океанского вида (чудесная награда!), но не после прайма, связанного со смертью.

Религиозный ритуал повышал религиозность намного слабее. Эти результаты напрямую опровергали теорию тревоги и подтверждали, что религиозность подкрепляется тягой к неожиданному вознаграждению.

Как это объясняет, почему религия снабжает общество как благотворителями и святыми, так и удивительными чудовищами? Те же механизмы, которые усиливают наши творческие способности, насыщая лимбическую систему и префронтальную кору правого полушария дофамином, также открывают нас для веры и религиозного опыта. Однако если эти нейронные контуры подхлестнуть слишком сильно, вместо нестандартного мышления мы получим откровенно девиантное и психотическое.

Как минимум со времен позднего палеолита религиозные культуры формировали, укрепляли и взращивали в людях тягу к неожиданной награде. Однако сейчас тем чувством трансцендентного, которое в прошлом давала только религия, могут также награждать наука, изобразительные искусства, музыка, литература и философия. Загвоздка в том, чтобы задействовать этот «эффект бога», вызвать измененное состояние, состояние чуда и совершить прорыв к величию – не переходя при этом некой грани.

Патрик Макнамара – директор Лаборатории эволюционного нейроповедения при медицинском факультете Бостонского университета, автор книги «Когнитивная нейропсихиатрия болезни Паркинсона» («The Cognitive Neuropsychiatry of Parkinson’s Disease»).

Источник

Atlantico: В 2014 году нам представилась возможность понаблюдать за действиями Германии в урегулировании международных кризисов. В иракском случае многих удивило то, что Франк Вальтер Штайнмайер не стал продолжать начатый в 2005 году внешнеполитический курс, который подразумевал предоставление помощи пострадавшим от терроризма государствам вроде Сомали и Афганистана. Как объяснить такое парадоксальное поведение Берлина в иракском вопросе?

Михаэль Ламбер: Ситуация в Ираке ощутимо отличается от положения других стран, которые оказались под прицелом террористов.

Борьба с террористическими группами планируется в рамках совместных действий с другими странами: Германия не может действовать в одиночку во всех этих государствах, которые к тому же находятся далеко от ее зоны влияния. В этом смысле поведение Германии зависит главным образом от ее способности действовать параллельно с такими государствами, как Франция, Великобритания и США. Бездействие следует воспринимать как адаптацию к политике партнеров.

Касательно Ирака, ситуацию осложняет присутствие курдов. Очень много курдов проживают в Турции (примерно 40% всего их народа), а эта страна поддерживает прекрасные отношения с Германией и не признает существование сепаратистских курдских движений на своей территории. Вооружение иракских курдов может в перспективе дестабилизировать Турцию, так как турецкие сепаратисты могли бы получить поддержку от собратьев из Ирака. Тем не менее, если ничего не предпринимать в Ираке, пограничные с Турцией страны могут рухнуть в пропасть гражданской войны. Таким образом, Германия решила вмешаться в Ираке на стороне курдов, чтобы тем самым отправить два сигнала: показать, что она с вниманием относится к проживающему в Германии меньшинству турецких курдов, и что она готова действовать на Ближнем Востоке без союзников. Второй момент стал по-настоящему новым фактором, потому что он свидетельствует о растущей значимости Германии на международном уровне и в том регионе, который обычно является зоной влияния Франции и США.

Жан-Тома Лезюер: Курс правительства Меркель по иракскому вопросу до настоящего времени был прямым отражением внешней политики Германии после 1945 года: отказ от прямого вмешательства, осторожное поведение в международных структурах (ЕС, НАТО, ООН), нежелание поставлять оружие при активной отправке гуманитарной помощи и различного оборудования. 14 августа министр обороны Урсула фон дер Лайен говорила о поставке транспортников, миноискателей, бронежилетов и т.д.

— По возвращении из Багдада 17 августа Штайнмайер высказался против формирования независимого курдского государства. Что это, отход немецкой дипломатии от традиционной для нее тенденции к невмешательству во внутреннюю политику других стран?

Жан-Тома Лезюер: Скорее наоборот! Отказавшись рассматривать скользкий вопрос формирования независимого курдского государства, Франк-Вальтер Штайнмайер следует устоявшемуся на международной арене обычаю не вмешиваться во внутреннюю политику других государств.

Напоминаю вам, что курдский вопрос — это сильнейший раздражающий фактор для Турции. Все международное сообщество сейчас идет по лезвию бритвы: оно стремится по мере возможности оказать поддержку курдам, которые выступили против формирующегося в Ираке Исламского государства, но в то же время не вызвать недовольство Анкары. Германия находится в точно таком же щекотливом положении, что и ее партнеры. На это накладывается и мощная турецкая иммиграция, которая тоже призывает к осторожности...

Михаэль Ламбер: Вопрос создания курдского государства весьма проблематичен для немецкой дипломатии. Курдский народ проживает на территории нескольких стран, в том числе на юге Турции, где с ним не считаются в этническом и культурном плане. Таким образом, поддержка курдов ведет к двойственным последствиям: мы получили бы надежного союзника в Ираке для борьбы с экстремистами, но при этом создали новое государство, которое может дестабилизировать весь Ближний Восток в ближайшие годы.

Если Германия предоставит курдам оружие или финансы, вполне вероятно, что они в дальнейшем потребуют права на создание собственной страны. Таким образом, после войны в Ираке курды могут развернуть бои и на территории Турции. Вооружение курдов означает вооружение народа, который может подорвать стабильность на Ближнем Востоке, повредить отношениям Турции и Германии и пошатнуть положение Европейского Союза в случае гражданской войны в Турции. Германия обычно держалась вдали от решения международных проблем и ограничивалась преимущественно европейскими вопросами. Кроме того, она поддерживала решения французов и англичан. Сегодня же мы видим возрождение независимой немецкой дипломатии на международной арене без прямой поддержки других держав вроде США и Франции. Этот поворот свидетельствует об осознании немецкими дипломатами необходимости заявить о себе на более высоком уровне и растущей независимости Германии от бездействующих в других кризисах европейских партнеров, в частности Франции. В результате Германия оказывается в щекотливом положении, потому что она должна представлять европейские интересы по всему миру без возможности заручиться поддержкой других военных держав.

Что касается создания независимого курдского государства, суть проблемы заключается не в самом его формировании, а в его географических границах. Признание курдского государства будет способствовать стабилизации Ближнего Востока в целом и Ирака в частности. Однако после этой приобретенной стабильности курдское государство может оказать давление на Турцию, потому что на ее территории проживают 40% курдов. Стабилизация Ирака ценой гражданской войны в Турции — не самое лучшее решение. Более того, даже разговоры о курдском государстве уже вредят сложившимся между Турцией и Германией прекрасным отношениям. Анкара не желает ничего слышать о независимости курдов, и Берлин не может высказаться за такое решение, не навредив своим отношениям с турками. А ухудшение дипломатических отношений Германии и Турции самым отрицательным образом скажется на проекте интеграции Турции в Европейский Союз.

— В газете Sächsische Zeitung Ангела Меркель выступила против прекращения переговоров с Украиной и раскритиковала многочисленные нарушения международного права со стороны Владимира Путина. Пока намеков на улучшение ситуации не наблюдается, и может ли это пролить свет на пределы возможностей немецкой дипломатии, которая сейчас главным образом отталкивается от идеи «мягкой силы»?

Жан-Тома Лезюер: В этом вопросе Германия явно чувствует себя не слишком уверенно. Она придерживается европейской линии, которая не принимает аннексии Крыма Москвой. В то же время она находится в огромной энергетической зависимости от России. Что она может сделать, помимо словестных осуждений и уже принятых санкций? Военный конфликт с Москвой, разумеется, крайне маловероятен.

Кроме того, упомянутые вами границы возможностей мягкой силы (а подойти к ним можно очень и очень быстро) касаются не только Германии. Они относятся ко всему Европейскому Союзу и другим государствам-членам. Берлин, наверное, более четко сформулировал эту концепцию и сделал ее своей доктриной, но Лондон и Париж тоже не могут похвастаться большим весом. Сейчас разоружается вся Европа, причем относится это как к армиям, так и к головам людей...

Михаэль Ламбер: На европейском уровне Германия воплощает собой некий противовес России, как это видно на примере кризисов на Украине и в целом в черноморском и прибалтийском регионах. Ситуация особенно интересна в том плане, что Германия как военная держава не в состоянии соперничать с Россией. Иначе говоря, стать альтернативой ей позволяет политика влияния, «мягкая сила».

В украинском случае Россия оказывает прямое давление, которое ведет к дестабилизации ситуации в экономике и позволяет подчеркнуть значимость России в жизни украинцев. Другими словами, из-за давления население осознает существующую у него зависимость и все больше склоняется к мысли о сближении с Российской Федерацией и ее проектом Евразийского союза. Наглядным примером тому стала Новороссия.

Источником давления становится также и зарождение проевропейских настроений у значительной части украинского населения. Тем не менее, ориентация на Европейский Союз не отменяет шаткого экономического положения этих граждан, что еще больше подрывает их способность провести необходимые для европейской интеграции реформы. Германия стремится смягчить последствия российского давления на Украине. Ее основная мысль заключается в формировании более тесных отношений между Украиной и Европейским Союзом путем улучшения ситуации в экономике, сокращения коррупции на правительственном уровне и сближения с Европейским Союзом и НАТО.

Таким образом, немецкую дипломатию нужно рассматривать в прямой связи с европейским проектом. Получается, что национальные императивы Германии получают отражение в императивах Европейского Союза, ЕС напрямую служит интересам Германии и наоборот. Именно поэтому на Украине можно говорить о «европейской дипломатии Германии»: она, зачастую вместе с Польшей, представляет интересы всего Европейского Союза, которые фактически совпадают с ее собственными. И это, согласитесь, весьма далеко от куда более националистического подхода французов и британцев, которым Евросоюз представляется некой внешней структурой.

Но раз Германия не является военной державой, а ее связи с Россией сильнее, чем с Украиной, как в культурном, так и экономическом плане, ей приходится развивать иные механизмы привлечения. Сейчас она главным образом используют политику влияния и три следующих элемента: образ «нравственной державы» (речь идет о привлекательной в глазах украинцев низкой коррупции), эффективную экономика и способность играть роль посредника между государствами Европейского Союза. Три этих момента делают Германию популярной на Украине, несмотря на сдерживающий исторический фактор. Германия воплощает в себе альтернативную модель и подтверждает существование мировых держав, которые не согласны с Россией и хотят сближения с Украиной без принудительных средств.

Тем не менее, главное препятствие для немецкой дипломатии — это культурные различия Украины и Германии. Немецкие дипломаты считают, что если какой-то член украинского правительства произносит речь и выражает в ней желание бороться с коррупцией, то он на самом деле хочет это сделать. На Украине, особенно после Майдана и избрания нового правительства, дипломаты без конца говорят о борьбе с коррупцией, стремлении ориентироваться на Европу, повысить прозрачность и сократить энергетическую зависимость от России. Немецкие дипломаты и население воспринимают все это как признаки того, что Украине нужно предоставить финансовую помощь и активную поддержку.

Другими словами, немцы думают, что украинские лидеры будут действовать в соответствии со своими заявлениями. На Украине же все публичные выступления носят, в первую очередь, показательный характер, то есть, они вовсе не обязательно будут реализованы на практике, потому что главное — понравиться народу и заручиться большей поддержкой Европейского Союза и западных стран. В данном случае мы наблюдаем явную ограниченность немецкой дипломатии и ее неспособность сориентироваться в другом культурном контексте. Ангела Меркель решила оказать помощь и призвать Европейский Союз профинансировать проекты на Украине, потому что считает, что украинское правительство стремится улучшить жизнь граждан. На самом же деле все обстоит совершенно иначе, и те руководители, которые больше всех кричат о необходимости бороться с коррупцией, первыми похищают и растрачивают средства Европейского Союза и Германии. Если вкратце подвести черту: в Германии в политику идут ради страны, а на Украине — чтобы заработать денег.

Таким образом, Германия оказалась в весьма проблематичном положении. Ей никак не удается понять, что ей необходимо объединить политику влияния с рядом принудительных мер в экономическом плане, чтобы заставить украинское руководство сделать конкретные шаги в нужном направлении, а не просто раздавать пустые общения. В этом смысле хорошим решением стало бы сочетание с прагматизмом британских дипломатов. К сожалению, им не удается так громко заявить о себе, как немцам, из-за отсутствия общеевропейского видения. Именно поэтому все продвигается вперед так медленно не только на Украине, но и в Молдавии и на Кавказе. Виной всему неумение немецкого руководства приспособиться к культурным отличиям.

— Какие из основных задач, которые стоят сегодня перед немецкой дипломатией, могли бы это объяснить?

Жан-Тома Лезюер: Современные принципы немецкой дипломатии были разработаны после 1945 года и повторно утверждены после объединения страны. В них практически полностью исключается применение грубой силы, что в целом логично, потому что во времена холодной войны этим занимались США и НАТО. После 1989 года Берлин опять-таки продолжил вкладываться главным образом в мягкую силу (экономическая дипломатия, дипломатия влияния, посредничество в конфликтах, активное участие в смежных вопросах вроде разоружения и окружающей среды и т.д.).

Но когда происходит нечто трагическое, то есть, когда история продолжается, мягкая сила становится слабой... Германия оказалась именно в таком положении. Собственно, повторюсь, как и вся Европа. Париж и Лондон, быть может, еще с трудом и наскребут пару тысяч человек для операций в Африке и на Ближнем Востоке, но уже прекрасно понятно, что наш континент не в состоянии нести мировое бремя...

Михаэль Ламбер: У Ангелы Меркель есть два варианта на Украине и в Ираке: либо полное невмешательство, либо активное вмешательство. Некоторые государства решили занять выжидательную позицию, то есть не высказывать своего мнения по этому поводу, или просто последовать за США. Это в полной мере относится к Франции, которая делает громкие заявления, но не предпринимает хоть сколько-нибудь существенных шагов по Ираку и Украине. Германия же, по всей видимости, решила начать действовать по обоим этим направлениям, что стало тем более новым фактором, что после Второй мировой войны немецкое руководство предпочитает слишком далеко не отходить от союзников. Как бы то ни было, Германия должна была заявить о себе в отношениях с Россией, потому что ни одному другому европейскому государству не удавалось это сделать.

Очень важно, что Германия считает Европейский Союз отражением своей собственной мощи. Для нее было чрезвычайно важным не допустить возвращения Украины на орбиту России, потому что это навредило бы не только ее собственным интересам, но и интересам Европейского Союза. В этом заключается ее кардинальное отличие от Франции и Великобритании, для которых Украина — внешняя страна из зоны международной дипломатии. Для Германии же Украина — это не что-то внешнее и международное, а страна, которая должна войти в Европейский Союз. Как следствие, для немецких дипломатов данный вопрос приобретает почти что национальное значение. В этом причина действий Германии по отношению к России.

Наконец, в историческом плане Германии до сих пор приходится иметь дело со следами коммунизма на своей территории. Многие десятилетия страна была разбита на части, а немецкий народ разделен Советским Союзом. Объединение свидетельствует о стремлении к единой Германии, и у граждан остались далеко не лучшие воспоминания о временах раздела. В результате немцы проецируют себя на нынешнюю ситуацию и не хотят раскола между Европейским Союзом и Украиной. Украинцы для них — это в первую очередь европейцы. Поэтому в представлении немцев сближение Украины с Россией равнозначно разделению Германии, но уже на европейском уровне. Повторюсь, в этом и заключается главное отличие Франции и Великобритании, где люди ощущают себя французами и британцами, от Германии, чьи граждане скорее считают себя европейцами. Поэтому Германия так активно действует в украинском кризисе. Истрия по-прежнему играет здесь решающую роль, а объединение Германии во многом позволяет понять сложившиеся у немцев представления.

Похожим образом, действия в Ираке и поддержка курдов включают в себя национальный аспект. Курдов очень много в Турции, хотя турецкое правительство всячески стремится приуменьшить этот факт, и они вот уже многие годы стремятся обрести независимость. Вмешательство Германии проблематично в том плане, что передача курдам оружия будет способствовать укреплению стабильности на Ближнем Востоке, но вероятно вызовет напряженность в отношениях с Турцией, на территории которой могут появиться курдские сепаратисты. Раз турецко-немецкие отношения сейчас складываются просто прекрасно, Германии будет очень непросто высказаться за формирование независимого курдского государства.

Здесь в первую очередь нужно подчеркнуть два момента: тот факт, что Германия становится все более влиятельным игроком на международной арене (пусть и не в военном плане), а также немецкий реализм по отношению к ситуации в Турции и решение оказать поддержку всем туркам, в том числе и курдского происхождения. Это очень мощный сигнал для немецких курдов и Турции, потому что стабилизация ситуации на Ближнем Востоке подразумевает усиление безопасности у рубежей Турции и Европы в немецком понимании этого слова.

Жан-Тома Лезюер, специалист по современной истории, один из основателей Института Томаса Мора.

Михаэль Ламбер, специалист по международным отношениям, научный сотрудник Сорбонны и Университета Тампере.

Источник

«Инициатива России по срочному созыву встречи в трехстороннем формате в Сочи была совершенно обоснованной». Такое мнение высказал корреспонденту 1news.az первый вице-президент Центра моделирования стратегического развития, участник Экспертно-аналитической лиги «Ресурсные стратегии» МГУ им. М.В. Ломоносова, эксперт Центра национальной политики МГУ, известный российский политолог Григорий Трофимчук, комментируя итоги сочинской встречи президентов Азербайджана, России и Армении.

По его словам, попытка «не заметить» последний трагический всплеск в Нагорном Карабахе была бы для России чрезвычайно опасной, с учетом того, что эскалация конфликта возникла на фоне украинской войны.

«Если говорить об итогах, принципиально они не очень отличаются от тех итогов, которыми заканчивались все предыдущие переговоры по данной теме. Однако надо признать, что предложения в духе «давайте жить дружно» сегодня уже не работfют. Президент Азербайджана Ильхам Алиев дал понять это четко и сразу, указав, что ресурс мирных переговоров не бесконечен», — пояснил Трофимчук.

По мнению эксперта, при этом наивно полагать, что карабахский конфликт рассосется сам собой.

«Азербайджан явно не удовлетворен результатами встречи, и теперь может начать искать иные варианты решения проблемы», — считает Г.Трофимчук.

Как считает российский эксперт, у Москвы всегда был интерес к Баку, по определению, однако в региональной политической вилке «Азербайджан-Ереван», Москва всегда вела параллельную политику: если наносится высокий визит в Баку, то он наносится также и в Ереван, или наоборот, что сути дела не меняет.

«Но если бы с какого-то момента Москва вдруг перестала сохранять это политическое «коромысло» и формальный баланс, а сконцентрировалась только на той столице, где есть реальные, насущные дела, то в этом случае мы могли бы сказать о резком усилении интереса к одной стороне и охлаждении к другой.

Но этого нет, в том числе и из-за странной боязни кого-то обидеть. Это не политика, а скорее какой-то ритуал, который забирает время, не решая никаких региональных проблем. А это значит, как я и говорил на протяжении всех последних лет, эти проблемы попытаются решать другие. Что мы и видим по обострению в Карабахе, скачкообразному росту количества жертв. Этим обострением, скорее всего, воспользуется не Москва, и именно об этом свидетельствует пассивность России, в том числе и после Сочи», — полагает эксперт.

По оценкам аналитика, нагорно-карабахский конфликт может быть урегулирован только в том случае, если три стороны процесса (Москва, Баку, Ереван) добьются постепенного возвращения Азербайджану, на первом этапе, хотя бы одного-двух прилегающих к оккупированному Нагорному Карабаху районов.

«Я считаю, что это было бы реальное, поэтапное размораживание конфликта, против чего было бы сложно возразить в принципе. В процессе исполнения этой схемы в Баку уже не стали бы говорить о том, что ничего не решается, что не выполняются основополагающие резолюции ООН, и, что надо брать Карабах войной. Решалось бы, медленно, но по-другому ведь не получится.

Именно этого наблюдатели ждут от сочинских инициатив России. После Сочи должна быть дана конкретика, чтобы обезопасить, прежде всего, Москву от нового кавказского взрыва», — заключил Григорий Трофимчук.

Источник

В высшем эшелоне военного руководства Израиля в последнее время бытует мнение, будто полное устранение режима ХАМАС в Газе или долгосрочное перемирие с этой группировкой не являются оптимальными вариантами развития событий.

На первый взгляд, у правительства есть лишь два сценария: возобновление широкомасштабных военных действий против ХАМАС в том случае, если прекращение огня завершится в ближайший вторник или на более позднем этапе. Либо договоренность о длительном перемирии, в рамках которого террористическая группировка получит значительные преимущества, включая открытие пограничных переходов с Египтом и перевод денег для ее чиновников.

В том случае, если не будет достигнута договоренность о перемирии, и ЦАХАЛ не возобновит наземную операцию, Израиль будет втянут в войну на истощение, в ходе которой ХАМАС будет периодически обстреливать территорию страны. В военном руководстве полагают, что ракетный арсенал ХАМАС может быть исчерпан в течение нескольких месяцев, если Египет будет тщательно поддерживать блокаду сектора со своей территории, и если израильские ВВС будут постоянно атаковать с воздуха шахты, где находятся ракеты, а также мастерские, где они производятся.

Согласно имеющимся данным, ХАМАС располагает примерно 2500 ракетами, способными поражать цели в радиусе 40 километров и всего несколькими десятками ракет, которые могут долететь до Тель-Авива. Производству ракет в секторе был нанесен большой ущерб в ходе операции «Нерушимая скала». Египтяне не дают ХАМАС ввезти в сектор новое оборудование.

Несмотря на это, правительство, по-видимому, не станет ввязываться в подобного рода войну, которая может продолжаться долгие месяцы. Поскольку это может нанести огромный экономический ущерб — прежде всего южной части страны.

Поэтому армия готовится к возможному возобновлению наземной операции — в том случае, если, рано или поздно, договоренность о прекращении огня рухнет.

В последние недели израильское руководство с удивлением обнаружило, что наиболее доминантной фигурой в руководстве ХАМАС, человеком, который решит, будет ли принята договоренность о длительном перемирии, является Халед Машаль. В первые недели военной операции в Израиле полагали, что командир военного крыла Мухаммед Деф действует самостоятельно и не подчиняется политическому руководству группировки.

Так или иначе ЦАХАЛ уже начал закупку боевого оборудования на миллиарды шекелей. ХАМАС не в состоянии восполнить свои запасы. Однако тот факт, что наше руководство идет на поводу у Халеда Машаля, позволяя тому до последнего момента держать израильскую сторону в напряжении (изволит его высочество продлить перемирие или нет) является опасным сигналом, свидетельствующим о том, что Израиль проявляет слабость и нерешительность.

Перевод: ИА «Курсор» (Израиль).

Источник

Gazeta Wyborcza: Что должен сделать Путин, чтобы он мог сказать россиянам: мы победили?

Адам Ротфельд (Adam Rotfeld): Это зависит от того, какие стратегические цели ставит перед собой российский президент. Без всякого сомнения, оккупация Украины в его стратегические цели не входит. Я бы сказал, что они включают три элемента: сохранение власти, предотвращение распада Российской Федерации и возвращение России той позиции, какую занимал Советский Союз в период пика своей мощи. Для воплощения этих целей в жизнь Путину нужна поддержка российского народа. Он получил ее после присоединения Крыма — даже в большей степени, чем сам, наверняка, ожидал.

— Может ли Россия быть империей без Украины?

— Расформирование Советского Союза означало распад последней континентальной империи в Европе и мире. Часто цитируется высказывание Путина 2005 года, что распад СССР был крупнейшей геополитической катастрофой XX века. Я был в тот день в Брюсселе, и один польский журналист попросил меня дать комментарий по этому поводу. Я сказал, что президент России наверняка оговорился. Ведь самой большой катастрофой прошлого века был большевистский переворот и его последствия, к которым относится создание Советского Союза. 75 лет спустя у России были шансы вернуться на рельсы нормального развития. Но, придя к власти, президент Путин выбрал не тот путь, что Горбачев и Ельцин. Он выбрал направление восстановления империи. Это не означает, что Путин стремится к формальному включению Украины в состав России. Он нацелен на то, чтобы сделать Украину зависимой, вассализировать ее. Он отказывает Киеву в выборе свободного пути внутреннего развития.

— Может ли стать подходящим решением ее финляндизация?

— Збигнев Бжезинский (Zbigniew Brzeziński) и Генри Киссинджер (Henry Kissinger) уже на рубеже февраля и марта говорили о повторении сценария Финляндии, которая после Второй мировой войны дала обязательство не вступать в военный союз с Западом, а СССР объявил, что он не будет препятствовать ее суверенному выбору своего внутреннего устройства. Но не знаю, принял ли бы такой вариант Путин.

Одновременно я полагаю, что российского президента в меньшей степени заботит внешняя политика Украины, а в большей — ее внутренняя политика. Скажу больше: определяющую роль в общей ситуации и безопасности играют сейчас не столько отношения между странами, сколько обстановка внутри этих государств, в том числе внутри России и Украины.

В руководстве современной России преобладает убеждение, что если избранное Украиной проевропейское направление оправдает себя и принесет положительные изменения, многие россияне зададутся вопросом, почему это могло получиться у украинцев, а у них нет. Сейчас европейская модель, то есть демократия и правовое государство, уважение к правам личности и свободный рынок без коррупции, воспринимается в России как своего рода «зараза». Если эта «болезнь» завладеет Украиной, то она перекинется и на Россию. И это следует предотвратить. Такой ход мыслей ошибочен. Взглянем на упоминавшуюся Финляндию. Когда-то это было бедное крестьянское общество. В 80-е годы Финляндия превратилась в одно из богатейших государств мира. Раньше она была нищей российской провинцией, а сейчас кажется россиянам мечтой. Любопытно, что национальной болезнью финнов был алкоголизм, но в последние 30 лет эта нация стала примером современного общества, которое может потягаться с ведущими технологическими силами мира. Россия, обладая необъятными богатствами, могла бы стать державой, которой уважают не из-за страха, а из-за восхищения и признания ее заслуг.

— Почему так не происходит?

— Причин много. Одна из них — это закодированный за 75 лет менталитет homo sovieticus. Кроме того глубоко укоренилось убеждение, что Россию испокон веков окружают русофобы и враги, а одновременно ей приходится вести борьбу с внутренней угрозой, которую инспирирует Запад. На это накладываются бесчисленные теории заговора. Такие теории рождаются чаще всего в недемократических обществах. В случае России им способствует еще и тот факт, что эта огромная страна оказалась под управлением спецслужб. Во времена Фридриха II говорили, что не Пруссия владеет армией, а армия владеет Пруссией. Можно перефразировать это так, что современная Россия оказалась под управлением и во владении спецслужб. Люди из этих структур управляют всеми институтами государства: они руководят не только экономической и общественной жизнью, прокуратурой, судебной системой, но и банками, СМИ, культурой. Всем.

— Следует ли нам бояться, когда Жириновский говорит, что Польша будет сметена с лица земли?

— Своими последними высказываниями Владимир Жириновский наделал в Польше много шума. Слишком много. Он этого не заслуживает. Несколько месяцев назад он отправил польским властям письмо с предложением, чтобы Польша приняла участие в разделе Украины. Тогда польский политический класс, как единое целое, повел себя зрело (что случается не так часто). Это письмо проигнорировали, чего оно и заслуживало. Можно спекулировать, кто и зачем вдохновляет Жириновского на подобные бредни. Ведь совершенно ясно, кто и зачем создал партию Жириновского, само название которой (Либерально-демократическая) кажется пародией. К этой псевдопартии и ее руководителю следует относиться как к одному из инструментов российских спецслужб.

— Как должна выглядеть наша политика в отношении России?

— Она должна быть двунаправленной и активной. Оказывая противодействие нарушению прав и принятых обязательств, мы не должны выпускать из поля зрения потребность поиска разрешения конфликтных ситуаций. Но при соблюдении принципов партнерства, равенства и уважении правовых мировых норм.

— Сколько проживет солидарность Запада, если Виктор Орбан (Viktor Orbán) уже призывает ЕС пересмотреть санкции?

— Генерал де Голль, подписав в 1963 году Елисейский договор о дружбе между Францией и Германией, ответил на вопрос, как долго продержится это соглашение, так: «Договоры, как девушки и розы: они цветут столько, сколько цветут». Европейский Союз — это не единоразовое соглашение, а организация, которая базируется на общности интересов и ценностей. Одна из этих ценностей — солидарность, и она определяет силу ЕС. Национальный эгоизм ведет к разложению этой силы и сплоченности. Высказывания Виктора Орбана в Венгрии, Роберта Фицо в Словакии (Robert Fico) и министра экономики Болгарии Васила Штонова иллюстрируют сложности, с которыми сталкивается Евросоюз в своей политической практике. Я думаю, что лидерам этих стран хватит воображения понять, что опирающаяся на солидарность сила ЕС в долгосрочной перспективе будет для их стран выгоднее, чем подпиливание сука, на котором сидит вся Европа.

— Начнется ли третья мировая война?

— В сущности, холодная война была своего рода третьей мировой. Мир не обречен на развязывание большого вооруженного конфликта с участием военных потенциалов, какими располагают крупнейшие державы. Стратегия устрашения агрессора была эффективной в эпоху холодной войны, и осталась эффективной после ее окончания. Любой, кто начнет войну с Соединенными Штатами и всем евроатлантическим сообществом демократических государств, обречен на поражение. В современном мире нет большей силы, чем та, которой располагает НАТО. Однако из этого не следует, что мы навсегда исключили угрозу развязывания войны. К сожалению, такого типа конфликты, как разворачивается сейчас на востоке Украины, то есть локальные, не слишком интенсивные, ассиметричные, гибридные, мятежнические, войны «per procura» стали своего рода формой реализации политических целей при помощи использования военных сил без масштабного вмешательства ядерных держав. Это игры с огнем.

Как представляется, мы находимся в начале долгого пути. Решение о разжигании ирредентизма в пограничной области России и Украины, было серьезной ошибкой. Я надеюсь, что те, кто инспирировал и поддерживал эту войну, постепенно это понимают. Те, кто принимал в России это решение, просчитались. Они думали, что Запад не будет способен на решительную реакцию и ограничится только заявлениями. Наступил момент, который может способствовать переменам в российской политике. Санкции ЕС и США стали для Москвы неожиданностью. Американцы принимают в отношении России продуманные постепенные решения, которые становятся все более жесткими. Мнения, что «это слишком мало и слишком поздно», свидетельствуют о непонимании исключительности сложившейся ситуации. Решения президента Обамы и ЕС дают российскому лидеру понять, что их цель — не бросить Россию на колени, а остановить ее.

— Где остановится Путин?

— Там, где его остановят. Если бы Украина и ее президент Порошенко не приняли решение о защите территориальной целостности государства, то после самопровозглашенных Луганской и Донецкой республик следующей была бы Одесса, где живет преимущественно русскоязычное население. Политика салями, то есть отрезания от Украины очередных кусков, была остановлена. Вооруженные действия сепаратистов требовали военного ответа. После возвращения контроля над территорией всей Украины, придет время дипломатической активности.

— Может быть, Путин стал заложником своей политики и не может уже ее изменить?

— Президент Путин не изменит свою стратегию. Он будет стремиться вернуть России позицию сверхдержавы, которая бы играла на глобальной сцене такую же роль, как США. Однако путь реализации этой цели претерпит тактические изменения. Украину ожидает долгий период политической и экономической дестабилизации. Я полагаю, что элементы военной конфронтации отойдут на второй план. Если осенью и зимой в украинских городах начнутся перебои с газом, возникнет серьезная проблема. Нефть и газ — это те инструменты, которые использует Россия, чтобы вести свою политику и оказывать давление. К счастью, у Украины есть достаточные запасы газа, которые покроют текущие потребности. Парадоксальным образом может оказаться, что эта вынужденная ситуация будет способствовать реформам и экономии. Например, установка индивидуальных газовых счетчиков в квартирах могла бы значительно (на 25-30%) снизить потребление газа в домохозяйствах.

— Сможет ли Украина вырваться из когтей Путина?

— Многое указывает на то, что в результате последних событий Украина преодолела пункт, после которого уже не будет возврата: она перестала быть частью «российского мира» в политическом смысле этого выражения. Она превращается в государство, которое может иметь с Россией нормальные корректные отношения. Сейчас эти контакты враждебны, но в будущем они могут эволюционировать — от плохих — к более приемлемым и даже хорошим.

Появилось новое явление: украинское общество обрело ощущение собственной идентичности, собственных целей и амбиций. Оно будет готово заплатить высокую цену за собственный свободный выбор путей современного развития. Но эти изменения требуют времени. Никаких зрелищных решений не будет, ничего не произойдет сразу.

— Что могут сделать поляки в отношении Украины?

— Этот вопрос предполагает, что до этого времени мы мало что делали или, по меньшей мере, были неэффективны. Я сошлюсь здесь на мнение уходящего Председателя Европейского совета Хермана ван Ромпея (Herman Van Rompuy). В изданной недавно книге, которая стала своеобразным отчетом о его работе, Ромпей пишет, что когда он пять лет назад пришел на свой пост, отношения между Украиной и Евросоюзом «беспокоили только Польшу». Сейчас всем европейским лидерам (от Голландии до Португалии или Австрии) ясно, что происходящее на Украине, касается всей Европы. И в этом есть большая заслуга Польши. Я мог бы ограничиться словами: так держать! При этом не следует забывать, что Украина — это не объект, а самостоятельный субъект.

— Как вы объясняете то, что нас не пригласили в Берлин?

— То, что в Нормандии берлинская встреча была намечена в четырехстороннем формате (Германия, Франция, Россия, Украина), не должно огорчать польского министра иностранных дел. У нас есть масса других способов и форм демонстрации своей политической зрелости и интеллектуальных компетенций в подготовке инициатив, ведущих к укреплению украинского суверенитета. Наши предложения будут эффективны только тогда, когда они встретят понимание наших союзников по НАТО и всего Европейского Союза. Украине нужна Европа, а Европе — Украина.

Источник

Генерал-полковник Владимир Рубан уже больше трех месяцев занимается освобождением людей, попавших в плен на востоке Украины. Недавно он основал специальный центр, куда могут обращаться все, чьи близкие оказались в заложниках.

Рубан для многих уже стал легендой. Он единственный на Украине профессиональный переговорщик, которым, поговаривают, восхищается сам «Бес» — горловский командир боевиков ДНР Игорь Безлер. Именно Рубану удалось договориться об улучшении условий содержания, а затем вытащить из плена 17 человек — военных из 72-й и 25-й бригад и нескольких гражданских, в том числе Василия Будика, которого Безлер в мае показательно «расстреливал».

Генерал Рубан редко улыбается. Он похож на человека, у которого стальные нервы и безупречная выдержка. Его невозможно расколоть. Кажется, будто в голове у него выстроен план на много шагов вперед, и каждый его ответ — это лишь верхушка айсберга.

Корреспондент «Украинской правды» поговорила с генералом о том, что происходит с задержанными в плену, гуманности выкупа и о том, кто воюет на территории востока Украины.

— Сколько людей вы уже освободили?
— Больше ста. Мы перестали считать после сотого.

— А сколько вам поступает звонков в день от людей, которые ищут пропавших?
— Около трехсот.

— Вы сами на них отвечаете?
— Нет, у нас есть отдел, где специалисты на них отвечают. Раньше у нас освобождением заложников занимался Офицерский корпус — десять человек, которые накапливали информацию, — но не было системности.

— Какова сейчас ваша роль в этой структуре? Я знаю, что вы единственный профессиональный переговорщик, и на вас все держится. С вас, собственно, все началось. Как это будет работать теперь?
— Так же и будет работать. Я возглавляю этот центр.

— Но ведь все держится на вашем авторитете?..
— Нет другого способа там, за линией фронта. Все держится действительно на человеческом авторитете. Если человек держит слово, с ним работают. Если не держит, — выказывают недоверие.

— Те люди, которые с вами в центре работают, — им там доверяют? Они работают автономно?
— Нет. Каждые переговоры провожу я лично. Есть ключевое слово-пароль, после которого считается, что мы пожали руки — и теперь начинается работа. Это слово офицера. Если я даю слово офицера, значит, мы уже договорились. Та сторона знает, что я и офицеры сделают все возможное, чтобы слово сдержать. Мы так и делаем, независимо от обстоятельств. Слово нарушить мы не можем.

— Это же огромный объем работы. А в последнее время ведь стало больше пленных...
— Да, намного больше. Но теперь уже работу ведет и администрация президента, и лично президент понимает необходимость этой работы, и Служба безопасности, и Министерство обороны. Они увидели, что так можно работать. Они увидели пользу от этой работы.

— А раньше они этой пользы не видели?
— Не осознавали до конца. Необходимо было какое-то время. Это все-таки большинство новых людей. Новый министр обороны, новая АП, новый президент.

— Тем не менее, проблема появилась еще в марте в Крыму. Тогда всю эту работу пришлось выполнять волонтерам, журналистам. Мы ездили, пытались вызволять людей. Это было непросто, поскольку у нас нет подготовки, и мы наверняка делали что-то не так. В то время реально не было ни одного человека, который мог бы выступать в этой роли.
— У нас в академии СБУ была кафедра, которая готовила переговорщиков. Я не знаю, где они. Никто не знает. В милиции есть... (поправляет себя — прим. авт. ) должно быть — специальное управление по работе с заложниками и по переговорам в сложных ситуациях. Наверное, не было необходимости, и нет этих специалистов.

— То есть таких людей готовили, но до сих пор структуры такой нет?
— Возможно, она есть, но хорошо прячется.

— И результатов работы мы тоже не видим.
— Да, потому что найти мы их не можем. Но сейчас уже хороший результат в том, что обе стороны поняли, что надо освобождать. Попутно это решает многие задачи: такие, как содержание в плену. Когда людей обменивают, я на них смотрю. Привожу людей с этой стороны, и мы критически смотрим на то, как содержатся пленные. Мы договорились до того, что с пленными будут обращаться удовлетворительно. Начиналось с того, что их босиком не будут передавать, что им будут давать какую-то обувь. Потом мы смотрели уже по условиям содержания, кого кормили, кого нет. Договорились: их должны кормить. А дальше — лечение. Пленным, которым необходимо медицинское лечение, обе стороны нужную помощь оказывают. В Луганске было такое: чтобы спасти офицеру руку, доктора рекомендовали немедленно его госпитализировать на стационар. У него началась гангрена, необходимо было сложное медицинское вмешательство. Я не успевал приехать из Киева, чтобы его срочно доставить, и его перевезли в Россию. Спасли жизнь человеку, пленному.

— А потом его вернули?
— Его еще не вернули. Там сложное медицинское вмешательство, длительное. Я не знаю, какова его дальнейшая судьба, вернут или не вернут, но главное, что пленных не расстреливают — их готовят для обмена.

— Есть же разные виды пленных. Есть пленные гражданские, есть военные. Есть разные причины, по которым берут в заложники. Со многих просто выбивают деньги. Как вы работаете с теми бандами, которые забирают людей ради прибыли, которым не нужен обмен?
— Нужно искать деньги и выкупать этих людей.

— Но по международным принципам это не совсем гуманно, поскольку на эти деньги они покупают оружие, которым продолжают убивать людей...
— Здесь надо воспользоваться опытом Израиля. Израиль не ведет переговоров с террористами, и в подобных ситуациях людей не выкупают за деньги. Они хвастались этим довольно длительное время. Сейчас же они поняли ошибочность этой тактики и создали у себя центр переговорщиков, где рассматривают разные ситуации по освобождению пленных, в том числе выкуп за деньги. Этот вариант должен быть страховочным. Если со стороны тех, кто удерживает, это позиционные торги — они заявляют, что отдадут человек только за деньги, — то необходимо идти с ними на контакт и работать с деньгами. Но если они подчиняются хоть каким-то образом общему руководству Донецкой и Луганской республик, то в таких случаях я нахожу этих пленных, вступаю в торги, сообщаю руководству — и они сами отдают этих пленных, меняя их, разрушая схему продажи людей. Мы изначально договорились, что за деньги людей не выкупаем и не торгуем. Такая возможность у нас есть.

— А чем это выгодно руководству ДНР и ЛНР?
— Они таким образом показывают заботу о своих людях, которые попали в плен или содержатся в тюрьмах — так же, как это выгодно президенту (Украины — прим. авт. ) . Он показывает заботу о своих гражданах. Это правильно. Ему это доверили избиратели, они находятся в плену, и он должен вытянуть их оттуда. Так же поступает и луганская и донецкая стороны со своими соратниками. У них вообще идея всех своих освободить. Это нормально, это по-человечески.

— А это возможно?
— Да, это возможно.

— То есть конечная цель — обменять всех?
— Это идея-максимум. Моя работа — освободить людей со всех сторон.

— Объясните мне, в чем разница и сложность в освобождении военнопленных и гражданских. Насколько я понимаю, с гражданскими сложнее?
— Особой разницы нет. Просто в одно время было больше гражданских активистов среди пленных. С военными проще, потому что к военным никаких вопросов не возникает, идешь и освобождаешь. Если же пленный гражданский, мне требуется перепроверить, стоит ли освобождать этого человека, или менять его, или нужно уговорить сторону, чтобы его просто отпустили. Недавно позвонила супруга одного из пленных, рассказала, что три комбайнера шли с работы вечером через блокпост, их приняли за разведчиков и начали допрашивать. Прострелили каждому колено. А в плену с простреленным коленом многие соглашаются «быть разведчиками». Даже местные жители.

— Да даже без простреленных колен...
— Да, даже без простреленных. В общем, выяснилось, что они все-таки просто комбайнеры, и отпустили. Такие случаи происходят с обеих сторон. Это ненормально. Это надо прекратить.

— А что касается идейных людей, которых задерживают в ДНР и ЛНР? С ними сложнее работать? Гражданского активиста, который выступает за единую Украину, сложнее вытащить, чем комбайнера?
— Сложнее. Он подлежит обмену. Если он просто волонтер, который привозил продукты питания, это проще. Если привозил бронежилеты, литературу, ездил сам с оружием, то сложнее.

— Есть один такой тонкий момент: когда пропадает какой-то человек, как должны вести себя СМИ и блогеры, чтобы не навредить? Многие уже советовали, что если предавать историю сильной огласке, это усложняет работу.
— По-разному. Да, бывает, что это усложняет работу и переговорщику, и самому пленному. Информацию нужно давать дозировано, без каких-либо неточностей. Например, пишут, что забрали активиста «Правого сектора» — а парень не знает, что такое «Правый сектор», ну, был у него флаг черно-красный, но это не значит, что он активист. Для той стороны это будет аргументом держать его дольше, пытать жестче. Ну, и пленным надо себя аккуратно вести. У меня был случай, когда человеку, которого приехали менять, сказали, что его отпускают на свободу, и попросили рассказать, чего он все-таки наделал. И он наговорил много лишнего. В результате я его уже три недели не могу забрать.

— Это такая уловка у них была?
— Они не готовились к этому. Случайно спросили, а он случайно наговорил на себя. Очень много пленных наговаривают, создают себе ценность, чтобы выжить. Им кажется, что сейчас их расстреляют, и надо показать какую-то важность. Они говорят, что они корректировщики, например. Я знаю с десяток «корректировщиков», которых держат в Донецке. Они не корректировщики, они не знают, что это.

— А как они должны были себя повести?
— Мне сложно сказать. В каждой ситуации в плену пусть каждый ведет себя так, как видит и может.

— Но нужно вести себя по-честному?
— Лучше по-честному, если ты не военный и не профессиональный разведчик.

— Два дня назад ко мне обратились люди, которые сообщили, что в Макеевке задержали блогера, который якобы был корректировщиком. Его матери сказали, что он будет расстрелян. Как вести себя в такой ситуации?
— Во-первых, надо сообщить в наш центр. Мы сразу связываемся с человеком, который его удерживает, или с его начальством, и обговариваем эту проблему. Никто не будет расстреливать «во вторник в 12 дня». Никто не сможет поставить условие освободить кого-то из тюрьмы к вечеру субботы. Для этого и нужны переговорщики, чтобы объяснять процедуры освобождения и разговаривать. Это такой способ усилить свою позицию, но надо понимать, что когда командир просто меняет людей, эта позиция принимается. Когда он говорит, что до вторника расстреляет человека — то автоматически переходит в ранг террориста, потому что угрожает жизни пленного. Это неправильно.

— А вы знаете, сколько человек за все это время было расстреляно в плену?
— Я знаю приблизительную цифру, но не скажу ее.

— А можете ли вы сказать, где сейчас опаснее всего? Где применяют самые жестокие пытки?
— Нет такого понятия, как «самые зверские» или «самые опасные». Мы работаем три месяца, и условия содержания везде более-менее одинаковые. Есть редкие отщепенцы, они есть всегда во всех войнах. У кого-то нервы сдают, кто-то изначально ненормальный. Кто-то хочет расстрелять пленных, ходит с автоматом. Кто-то хочет бросить гранату в камеру с пленными, отомстить, так сказать. Это, как правило, люди невысокого морального уровня, необразованные, просто шалят словами. Или же доведенные в результате психического или алкогольного состояния до такого желания.

«Уберите слово летчик и поймите, что я — истребитель»

— Что это за люди, с которыми вы ведет переговоры? Какой у них характер? Ради чего они это делают? Вы наверняка успели себе портрет сложить.
— А ради чего украинская армия захватывает пленных? Что это за люди в украинской армии и батальонах?

— То есть, для вас это одни и те же понятия?
— А для вас не одни и те же? Для вас шесть миллионов луганских и донецких жителей вдруг стали врагами?

— Нет, мирные жители не являются врагами.
— А те, кто ходит с оружием — их 15 тысяч — они враги?

— Ну, вообще-то да. Это люди, которые угрожают жизни и здоровью мирных людей.
— Армия угрожает жизни и здоровью мирных людей. Она для этого создана. Офицеры, закончившие военные училища, — это профессиональные убийцы, или вы не знали об этом? Не знали? Это не человек, который ходит с флагом на параде, это человек, который в окопе убивает другого человека. Он на это учился, так же, как я — летчик-истребитель. Красивое слово, в быту привычное. Уберите слово летчик и поймите, что я — истребитель. Я должен что делать? — Истреблять. Я не отношусь к тем людям так, как относитесь вы к врагам. Вам легко с этой позиции. А я этих людей давно знаю. Там офицеры, там афганцы, с которыми мы протестовали против Януковича. Там люди, с которыми мы стояли на Майдане. На Евромайдане. Но мы его так не называли.

— Там — это где?
— Там — на той стороне. За ленточкой. В Луганской и Донецкой республиках.

— То есть, эти люди стояли с вами на Майдане?
— Да, они теперь воюют с украинской армией. Они с двух сторон.

— А почему они это делают?..
— А почему на Майдане это делал «Правый сектор» ? Или почему люди стояли на Майдане?

— Если они были на одном Майдане, почему они теперь выступают против тех людей, с которыми стояли рука об руку?
— Потому что люди, которые были на Майдане, удовлетворились снятием Януковича — и все. Больше ни одно требование не выполнено. А эти решили до конца идти. Им мало того, что сняли Януковича, им нужны реальные изменения. И большинство пунктов, которые они требуют — те же, что провозглашались на Майдане.

— Но выглядит это совершенно по-другому.
— За это надо журналистов поблагодарить и всех остальных, кто обозвал их террористами. И тех, кто придумал слово «АТО» вместо слова «война».

— Но Россия не признает это войной...
— Россия здесь при чем?

— По-вашему, Россия не участвует в этом конфликте?
— Вы там видели российские войска?

— Я видела военных из России.
— Вы видели участие российских войск?

— Официальных — нет.
— Вы и неофициально их не увидите, потому что их там нет. Если вы видели какого-то человека русского или военного, это не означает участие России.

— А как это назвать?
— Как угодно. Вы знаете, что наемники воюют с обеих сторон?

— Да.
— С обеих. И с украинской, и с луганской и донецкой. Ну, вот, как это назвать, что и Польша воюет вместе с нами, и Швеция? Есть нехороший анекдот: «Россия воюет с Америкой до последнего украинца». Это больше похоже на правду. Но это геополитика, и разбор совершенно в другом месте. Специалисты по национальной безопасности могут об этом говорить. Мы же работаем непосредственно в поле и, пользуясь этими знаниями и своим опытом, называем вещи своими именами. Если там есть поставка российского оружия, это одно дело. И какой человек его поставляет? Путин может запретить, это другой вопрос. Если там есть российские офицеры, это тоже другой вопрос. Это не участие России.

— А как это назвать?
— Вы были там?

— Я последние полгода только этим и занимаюсь.
— И что, все российские офицеры? Чечены все?

— Нет, не все, но костяк. Люди, которые руководят процессом.
— Да Господь с вами. С украинскими паспортами?

— С вполне себе российскими паспортами.
— Это называется «советники».

— Инструктора.
— Еще в Советском Союзе мы уезжали в другие страны, как «шахтеры, по обмену опытом» — были военными советниками. Точно также советуют и специалисты с разных стран, инструктора. Не потому что страна туда отправляет, а потому что народ просит.
Вот мы собираемся сделать с вами банду маленькую, но нам нужен специалист, и мы его приглашаем. Бандита какого-нибудь. Для того чтобы он посоветовал, как и что делать.

— Но люди, которые рассказывают, как и что делать, все из России. Как можно говорить о том, что этот процесс является внутренним, если он управляется извне?
— Вы так хотите, так и говорите.

— Нет, я пытаюсь разобраться.
— Разбирайтесь. Я вам сказал свое мнение. Все вопросы решаются внутри Украины. Войну уже можно было выиграть одной и другой стороне восемь раз.

— Если бы не...?
— Если бы было желание выиграть, а не растянуть. Огонь прекратить и договориться — можно было за три месяца. В любой ситуации можно остановить огонь и договориться.

— Почему, по-вашему, этого не происходит?
— Кто-то не заинтересован в прекращении войны. Я могу договориться.

— А вы будете это делать?
— Буду. Сейчас не применяется закон о войне. В Киеве боятся военного положения и не знают, что это такое. Гражданские люди, которые находятся у власти, боятся военных, потому что когда будет военное положение — гражданские, возможно, будут не у власти, станут руководить военные. В результате страдает вся инфраструктура, люди страдают.

— Вы считаете, что нужно вводить военное положение?
— Если идет война, значит, нужно вводить военное положение. Журналистам нужно запрещать писать о войне, потому что они не понимают, что это такое. Разрешить нужно только специалистам. Должна быть жесткая цензура по этому поводу, чтобы не навредить. Я противник цензуры, но я так говорю, потому что знаю. Налоги должны собираться правильно, а не так, как Яценюк выпрашивает у парламента добавление какого-то налога по каждому закону. На войне все очень просто. Есть война, есть вопросы, есть победа. Есть цель. А здесь непонятно что.

— Киев просто стремится продолжать жить мирной жизнью...
— Киевляне стремятся. А правительство разве стремится?

— Никому же не выгодно военное положение. На Западной Украине как будто нет войны.
— А квартира страдает, если военное положение только на кухне? А в спальне все нормально? Это же ваша квартира, вы же должны управлять квартирой своей, поэтому военное положение везде: и в спальне, и на кухне. Западная Украина, хочет, не хочет — но участвует в войне, отправляет своих солдат. Я их вижу, потому что вытаскиваю из плена, они по-русски слова произнести не могут. Они еще как участвуют. Так что это не антитеррористическая операция. Это война.

— Война какая?
— Новая. Непонятная. Гибридная. Почти гражданская.

— «Почти» — потому что есть «консультанты» ?
— Консультанты есть всегда. Почти гражданская, потому что идеологически их различить почти невозможно. Воюющие стороны хотят хорошо жить. Они хотят, чтобы были ровные дороги, сытая семья. Для них нет большой разницы, примкнуть к России или к Евросоюзу или остаться самим. Они хотят лучше жить. Всех довели до нищеты, ту и другую стороны.

— Но война доводит еще сильнее.
— Война — это прогресс всегда: и в душах, и в завтрашнем дне. Украина — богатая страна, она нищей никогда не будет. Я думаю, что война закончится, и люди станут богаче.

— Вместе с Донбассом?
— Вместе.

— То есть Приднестровье-2 там не получится?
— Нет. Разрушена инфраструктура, поэтому не получится. Украинцы — работящие люди и умеют грамотно работать. Инженера шикарнейшие, и в Донецке там все-таки один из элитных вузов Украины — Политехнический институт.

— Снаряд туда недавно прилетел...
— Это серьезный вопрос — чей снаряд. Есть какая-то третья сторона — мы сейчас ее так называем — которая разбрасывает эти снаряды и сваливают на одну или другую сторону.

— Что это за «третья сторона» ?
— Я пока не знаю, не владею такой информацией. Мы называем это третьей стороной. Безлер называет третьей стороной, и в Донецке так говорят. Их ищут. Смотрят, что это за диверсанты.

«Мать не должна была бездумно голосовать, в следующий раз она будет голосовать сердцем»

— Вы говорите, что люди одинаковые с обеих сторон. А вот ситуация: маме сказали, что ее сына хотят расстрелять. Привели к нему палача и священника — ей так сказали, — и она готова на коленях ползти умолять ополченцев, чтобы ее сына отправили хотя бы рыть окопы. Это правильно?
— Да, это правильно. Когда родственники заботятся о близких, которые находятся в плену, это прекрасно. Так и получается семья. А мать не должна была бездумно голосовать, и в следующий раз она будет голосовать сердцем, с учетом пережитого. И сын будет правильно выбирать свое правительство.

— То есть это такой путь очищения, по-вашему?
— Да. Мы перестали ездить к родителям и вспоминать их часто.

— А ополченцы потом смогут «выбирать сердцем» ? Научатся ли они думать в таком ключе?
— Ополченцы — точно такие же украинцы. Они не из другого теста, у них та же группа крови, она такая же красная. Они учились в таких же школах, сидели за одной партой.

— Но у них немного другое положение. Они в меньшинстве.
— В каком меньшинстве? Сколько надо убить людей, чтобы Донбасс считался украинским? Сто тысяч? Двести?

— Ни одного бы...
— То есть, нужно разговаривать. Договариваться. Надо научиться слушать. Хороший переговорщик мало говорит и много слушает.

— А как вы думаете: дончане, которые привыкли пассивно относиться к политике и к жизни, научатся чему-то?
— Конечно. Они уже научились. Мы все уже научились. После Майдана Украина такой же не будет, а тем более после этой войны. Мы все теперь другие.

Источник

«Я не желаю быть ВВС Ирака или курдскими ВВС». Эти слова были произнесены президентом США Обамой в его недавнем интервью изданию New York Times.

Одного только этого предложения достаточно для того, чтобы показать позицию, которую занял Обама с начала сирийского кризиса. То есть показать то, что все региональные проблемы он старается целиком возложить на государства региона.

*

Однако между окончательным удалением из региона и тем, чтобы «быть ВВС Ирака», существует множество промежуточных вариантов. И, кстати, по этой причине Обаму критикуют как республиканцы, так и собственная партия Обамы, то есть демократы. Недавно к этому каравану критики присоединилась Хиллари Клинтон — госсекретарь первого кабинета Обамы. В беседе с журналом The Atlantic она отметила, что причина усиления ИГИЛ заключается в пассивной политике Обамы.

Но теперь, очевидно, период пассивности подходит к концу. США признают свои ошибки. И начинают действовать в поле, которое находится между двумя этими крайностями.

*

В интервью The Atlantic Клинтон сделала подобный намек: «Чтобы противостоять распространению радикального ислама, нам следует искать вдохновение в борьбе, которую мы вели в годы холодной войны против коммунизма». Также бывший госсекретарь США подчеркнула, что в эти дни она постоянно размышляет над двумя столпами этой борьбы — политикой «сдерживания» и политикой «устрашения». Об этом также говорил глава генштаба США Мартин Демпси (Martin Dempsey). В одном из интервью он так определил стратегию США против ИГИЛ: «Сначала сдерживание, затем раздел и, наконец, разгром».

*

Что эта стратегия холодной войны предполагает на практике? Прежде всего, американское командование даже не рассматривает вариант сухопутной операции. По позициям ИГИЛ в Ираке США планируют наносить удары только с воздуха. Причина — не допустить террористической атаки этой организации на территории США. Так, на прошлой неделе глава ФБР Коуми (James Comey) отметил: угроза того, что ИГИЛ осуществит атаку в стиле 11 сентября, лишает сна.

В данный момент воздушные атаки США ограничиваются только северным Ираком. Но, как только в Багдаде будет создано новое правительство (предполагается, что это произойдет в течение месяца), США планируют ударить и по тем позициям ИГИЛ в Ираке, которые не находятся на территории Курдистана. К тому же разрабатываются планы по нанесению более частых и продолжительных атак. Сухопутная война при этом ложится на плечи курдских формирований «пешмерга» и Багдад.

*

Почему США ждут создания правительства в Ираке? Расчет здесь заключается в следующем: как только вновь созданное правительство признает права суннитов, суннитские племена перестанут поддерживать ИГИЛ. Тогда организация ослабнет. Но если в течение ближайшего месяца ИГИЛ сделает какой-либо стратегический ход вне территории Курдистана, США могут и отойти от этого календаря. Конечно, все при единственном условии: процесс создания правительства должен идти так, как того желает Вашингтон. А именно — новое правительство должно представлять интересы всех проживающих на территории страны этнорелигиозных групп.

Есть только один вариант, при котором США могут пойти на сухопутную операцию: атака ИГИЛ на территории США или какой-либо европейской страны. То есть только в составе международной коалиции и с одобрения ООН.

*

Почему США не наносят удары по позициям ИГИЛ в Сирии? Потому что этого, с одной стороны, не требует правительство в Сирии (в отличие от иракского правительства). С другой стороны, допускающую подобные атаки резолюцию не примет Совет Безопасности ООН. Ведь два его постоянных члена — Россия и Китай — будут против. А без их согласия невозможна правовая основа, необходимая для такого рода вмешательства. Более того, широко распространено мнение о том, что удары по ИГИЛ в Сирии будут лишь способствовать усилению Асада.

Отныне США отказываются от односторонних действий. В отношении региональных проблем они стремятся к разработке общих со странами региона стратегий. В конце концов они осознали эту необходимость и теперь, в частности, взаимодействуют по иракскому вопросу с Ираном.

*

Теперь США понимают, что их собственные ошибки породили опасности, воздействию которых сегодня подвергаемся и мы. И предъявляют счет самим себе, размышляя над тем, как их исправить. Это необходимо понимать всем, кто обвиняет Анкару в появлении и усилении ИГИЛ.

Источник

Украинский конфликт не имеет перспектив скорого завершения

«Пока нет данных о том, что российские самолеты со дня на день начнут бомбардировки польских городов, однако уровень угрозы постоянно возрастает», предупреждает в интервью газете Polska (18.08) политик Павел Коваль (Paweł Kowal), который призывает НАТО обновить планы по защите стран-членов Альянса, а также оказать деятельную поддержку Киеву. Международное сообщество заинтересовано в евроинтеграции Украины и стабилизации ситуации на ее территории, поскольку лишь это сможет остановить великодержавные притязания Кремля, полагает Коваль.

Глава Бюро национальной безопасности Польши Станислав Козей (Stanisław Koziej) в беседе с Gazeta Wyborcza (16.08) негативно оценивает политику России в отношении Украины, однако исключает возможность того, что российское руководство примет решение вступить в этой стране в открытый вооруженный конфликт или в перспективе нанести удар по одной из стран НАТО. Несмотря на это, эксперт считает необходимым, чтобы в сложившейся обстановке силы Альянса находились поблизости от его восточных границ — в Польше и странах Балтии.

Не видит перспектив скорого завершения украинского конфликта философ Марчин Круль (Marcin Król), который также возлагает ответственность за его эскалацию на Москву (Polska, 16.08). Эксперт сомневается в вероятности нового перекраивания границ в Восточной Европе, однако высказывает опасения, что затяжные военные действия могут унести еще много жизней, в том числе западных граждан. Размышления завершаются заключением, что действия России заставили Запад пересмотреть иерархию важных для себя сфер, подвергшуюся деформации после окончания холодной войны, и на первое место в ней вновь выдвинутся вооружения, быстрота реакции при отражении угроз и тому подобные темы.

В более пессимистичном тоне высказался Nasz Dziennik (20.08). Путин планирует интенсификацию военных действий на Украине, продолжая свою жестокую военную стратегию, отработанную в Чечне, и если Запад не сможет его остановить, он войдет в Польшу. Кровопролития можно было бы избежать, виной всему пассивность западных лидеров, слишком долго веривших в добрые намерения российского президента, которого не напугали их пустые угрозы и слабые санкции, подводит итог автор комментария.

Москве невыгодно оккупировать часть Польши или Прибалтики

«Россиянам было бы относительно легко захватить часть нашей территории, но им было бы гораздо сложнее там удержаться. Москве невыгодно оккупировать часть Польши или Прибалтики — ведь это бы означало войну с НАТО и разрыв отношений с Западом во всех сферах, что, в свою очередь, привело бы к слишком большим потерям для Кремля», — такое мнение высказал генерал Роман Полько (Roman Polko) в интервью еженедельнику Do Rzeczy (18.08). Он называет Россию непредсказуемым и опасным государством, которое в последние месяцы продемонстрировало всему миру свое истинное лицо, и на агрессию которого Запад до сих пор не дал адекватного ответа (в частности в виде широкомасштабных военных учений Североатлантического Альянса).

Сопредседатель Польско-российской группы по сложным вопросам Адам Ротфельд (Adam Rotfeld) в Gazeta Wyborcza (20.08) говорит о том, что стратегия устрашения была эффективной в эпоху холодной войны и продолжает оставаться эффективной в наши дни, и поэтому мир не обречен на развязывание войны с участием военных потенциалов крупнейших мировых держав.

Однако искра для разжигания мирового конфликта может скрываться в локальных, гибридных и ассиметричных конфликтах, использующихся в политических целях. Президент Владимир Путин не откажется от своей стратегии и будет стремиться вернуть России статус сверхдержавы, однако элементы вооруженной конфронтации отойдут на второй план, а на первый выйдут элементы экономического и энергетического давления на Киев, подчеркивает Ротфельд.

Rzeczpospolita (16.08) видит основной источник угрозы в Калининградской области. Польско-российский проект малого приграничного движения следует приостановить, так как граница между эксклавом и северо-восточными регионами Польши оказалась фактически открытой. Москва никогда не стремилась к выстраиванию по-настоящему добрососедских отношений, тем более бессмысленно говорить о них сегодня или питать надежды, что программы польских НКО могут способствовать либерализации и демократизации калининградцев, пишет газета.

Выступление Владимира Путина в Крыму

Не оправдало ожиданий польской прессы выступление Владимира Путина в Крыму. Весь мир с напряжением ждал от него переломных слов, однако в итоге не услышал ничего принципиально нового, а единственной сенсацией стало чрезвычайно скупое освещение этого события ведущими российскими информационными агентствами, отмечает Gazeta Wyborcza (15.08).

Rzeczpospolita (15.08.) пишет о том, что, по оценкам аналитиков, речь российского лидера можно оценивать как миролюбивую, и предполагает, что российские телеканалы могли отказаться от ее трансляции именно по этой причине. Мирную атмосферу встречи, замечает газета, нарушил только Владимир Жириновский, который предложил восстановить Российскую империю.

Nowa Europa Wschodnia (15.08.) концентрирует внимание на внутриполитическом аспекте визита Путина в Крым. Выступление президента следует рассматривать в контексте сложной экономической ситуации на полуострове и радикализации настроений местного населения: это визит хозяина, который хочет ознакомиться с проблемами и попытаться их решить, продемонстрировал, насколько важен для России данный регион, пишет автор материала. Одновременно он предостерегает, что расходы, которые придется понести российскому бюджету, могут оказаться для него непосильным бременем, тогда как отказ от выполнения обещаний негативно скажется на имидже федеральной власти у преисполненных надеждами крымчан.

Встреча министров иностранных дел РФ, ФРГ, Франции и Украины в Берлине

Фиаско назвали СМИ состоявшуюся 17 августа берлинскую встречу министров иностранных дел России, Германии, Франции и Украины. Особенно активно обсуждалось отсутствие на ней главы польской дипломатии Радослава Сикорского (Radosław Sikorski).

Париж и Берлин не захотели, чтобы польский «ястреб» помешал переговорам, или испугались угроз Москвы, не желающей разговаривать с главой МИД Польши, предполагает Gazeta Wyborcza (19.08). Публицист газеты высказывает надежду, что очередные туры переговоров позволят развеять опасения общественности, что Франция и Германия готовят с Москвой тайный договор, поступившись интересами Украины и «новой» Европы. Немецкая сторона должна, наконец, осознать, что «возвращения к временам, когда мы в Европе воспринимали Россию как достойного доверия партнера, не будет. Следует готовиться к долгой и суровой зиме», — резюмирует он.

Бывший глава министерства обороны Польши Януш Онышкевич (Janusz Onyszkiewicz) в интервью порталу Wirtualna Polska (19.08) также подчеркивает необходимость выработки солидарной европейской позиции в переговорном процессе с Россией, подчеркивая, что достижение компромисса на линии Москва – Киев будет сложным, поскольку Кремль «не заинтересован в урегулировании кризиса и возвращении полного суверенитета Украины в ее восточных регионах».

О популярности Владимира Путина

Развернутый анализ феномена популярности Владимира Путина и функционирования системы российской власти предприняла Rzeczpospolita (14.08). Российский президент стал человеком-символом, центром, объединяющим нацию и олицетворяющим ее надежды и чаяния. Он создал миф о великом государстве, отвлек внимание россиян на искусственно разжигаемые внутренние и внешние конфликты, оградил их от альтернативных источников информации, умело управляя сознанием граждан при помощи политтехнологов.

Но, поскольку для эффективного управления людьми устрашения и пропаганды недостаточно, в феномене Путина не менее важен еще один фактор: особый тип человека, созданный тоталитарной системой и выживший в современной России. Сложившуюся систему может пошатнуть либо внутренний путч в рядах властных элит, либо общественный бунт, но поскольку в современных условиях оба эти события маловероятны, «Путин сможет быть уверенным в том, что находящаяся в Кремле шапка Мономаха и трон Ивана Грозного останутся в его личном распоряжении», — заключает автор материала.

Источник

В субботу, 23 августа, канцлер Германии Ангела Меркель второй раз после 2008 года посетит Украину с официальным визитом. Интересно, что интрига с этим визитом существовала до полудня 19 августа. Напомним, что сначала его анонсировал президент Украины Петр Порошенко в прошлую субботу после телефонного разговора с главой немецкого правительства. А вечером 19 августа о посещении Киева «железной фрау» сообщил министр иностранных дел Павел Климкин на брифинге в Украинском кризисном медиа-центре. «Это — необычный визит. Он является результатом очень тесных личных контактов Президента Украины и канцлера Германии. Этот визит будет очень интересным с точки зрения его наполнения», — сказал Климкин, который до этой должности был послом в Берлине.

Однако на утро 19 августа не было никакого подтверждения этого визита со стороны немецкой канцелярии и только в обед в Берлине и в Киеве, в частности в немецком посольстве подтвердили «Дню», что официальный визит состоится 23 августа.

Напомним, что в последний раз Меркель была в Киеве 21 июля 2008 года. И тогда прошли ее переговоры с тогдашним президентом Украины Виктором Ющенко в Доме Городецкого. Не исключено, что и в этот раз переговоры будут проходить в известном доме с химерами. Тогдашний глава государства выразил надежду, что в рамках этого визита «мы положим начало новому этапу наших отношений». Кстати, эта встреча состоялась уже после того, как Меркель заблокировала предоставление Украине и Грузии ПДЧ на Бухарестском саммите НАТО. Поэтому остается надеяться, что немецкий канцлер сделала выводы из этой ошибки, которая стоила двух войн: в Грузии, которая подверглась нападению в августе 2008 года, и на Украине, которая ныне стала объектом российской агрессии.

«День» обратился к экспертам с просьбой прокомментировать визит немецкого канцлера на Украину и спрогнозировать его результаты.

Заместитель главного редактора журнала The Economist, автор книги «Новая холодная война: как Кремль угрожает России и Западу», Эдвард ЛУКАС традиционно очень коротко прокомментировал: «Меркель посылает мощный и позитивный сигнал. Германия просыпается — лучше поздно, чем никогда».

«Сильный жест большой обеспокоенности берлина ситуацией на востоке Украины»

Герхард Гнаук , корреспондент газеты Die Welt в Варшаве:

— Надеюсь, что это будет сильный жест большой обеспокоенности Берлина ситуацией на востоке Украины. Сегодня, 19 августа, в новостях телеканала ZDF, корреспондент которого был на борту с Меркель по пути в Ригу, прозвучало, что общая обеспокоенность относительно «настоящей» войны между Россией и Украиной растет. Во-вторых, это будет сильный жест солидарности с Киевом, и, в-третьих, это — символический визит в канун годовщины подписания соглашения между Гитлером и Сталиным.

«Сигнал Москве уважать территориальную целостность Украины...»

Дитмар Штюдеманн , экс-посол Германии на Украине, Берлин:

— Визит в Киев федерального канцлера Меркель в канун Дня Независимости Украины имеет символическое значение и является важным политическим сигналом. Независимость Украины является основной предпосылкой для мира, безопасности и благосостояния в Европе.

На этой очень опасной стадии непровозглашенной войны на Востоке Украины и в решающий момент крайне необходимых реформ политических институтов на основе верховенства права и контрольных механизмов по борьбе с коррупцией и использования служебного положения в корыстных интересах визит канцлера Меркель будет очень плодотворным и полезным.

Германия на двусторонней основе и в качестве члена ЕС поможет достичь этих целей политически, финансово и материально-технически. Вопрос о военной помощи должен быть решен в рамках ЕС и NATO. Поставка немецкого оружия исключена по принципиальным причинам. Но существует широкий спектр возможностей военной помощи, начиная от учебы-тренировки до логистики.

Германия и ЕС едины в том, чтобы сделать все, чтобы Украина стала позитивным примером демократии и социально-ориентированной рыночной экономики на постсоветском пространстве. Вполне очевидно, визит является сигналом Москве уважать территориальную целостность Украины и воздерживаться от любого вмешательства во внутренние дела иностранных государств.

Надеюсь, что этот визит будет иметь влияние на параллельные переговоры, которые ведут министры иностранных дел Украины, России, Германии и Франции с целью положить конец российской интервенции на Востоке Украины и достичь мирного урегулирования и сосредоточиться на гуманитарной помощи пострадавшим в этом регионе.

«Этот визит свидетельствует об изменениях в немецкой восточной политике»

Штефан Майстер , эксперт Немецкого общества внешней политики (DGAP), Берлин:

— Этот визит, подобно символическому визиту Меркель в Ригу, свидетельствует об изменениях в немецкой восточной политике: немецкие политические руководители признали, что рядом с Россией есть много других восточных соседей, и что при данных условиях немецкая внешняя политика должна отдалиться от акцентирования внимания в первую очередь на России и теперь вкладывать больше средств в такие страны, как Украина. А это поддержка нынешнего руководства Украины и четкий сигнал Москве, что Германия будет поддерживать Киев.

Кроме солидарности, для немецкой стороны важно в данный момент уточнить, к какому компромиссу готова украинская сторона и каким может быть решение конфликта с Россией. В ближайшие дни и недели мы будем наблюдать за ростом дипломатической деятельности с немецкой стороны, чтобы ускорить решение конфликта. Но все зависит от сторон конфликта.

Со стороны Германии можно ожидать больше поддержки Украине в интеграции в ЕС, гуманитарной помощи для Восточной Украины, но не военной поддержки. На это есть две причины: во-первых, Германия не хочет провоцировать Россию, и, во-вторых, Украина находится близко и это оружие может попасть в руки групп, которые являются также опасными для ЕС и Германии. Германия могла бы помочь в подготовке инструкторов для армии, предоставлении помощи и оборудования для пограничного контроля. А относительно возобновления украинской армии, то с точки зрения Германии, это задачи НАТО и, возможно, ЕС, а не отдельных стран-членов.

«Демонстрация символической поддержки Германией Украины в эти трудные времена»

Николай Капитоненко , исполнительный директор Центра исследования международных отношений, Киев:

— Значение этого визита лидера самой влиятельной страны ЕС — большое. Сам по себе такой визит во время конфликта — признак поддержки и это для нас очень важно.

С другой стороны, этот визит важен и для Германии, потому что Меркель находится сейчас в сложной ситуации, по причине очевидного дефицита инициативы в общей внешней политике ЕС. Евросоюз просто не может справиться с ситуацией, возникшей на Украине. Германия, которая пытается брать на себя роль одного из государств лидеров ЕС, конечно, должна предпринимать какие-то шаги по урегулированию ситуации. Поскольку надеяться на институты ЕС нельзя, то Меркель берет дело в свои руки. Для нее это сложно, потому что отношения с Россией для Германии — приоритет. И потому для нее будет очень важно найти выход из ситуации, чтобы не навредить окончательно двусторонним немецко-российским отношениям. И если ситуация будет усложняться, то авторитет Германии уже в качестве лидера ЕС будет поставлен под сомнение.

Что касается повестки дня визита, то, скорее всего, Германия будет пытаться продолжать пути диалога с Путиным, возможно, будет опять предлагать многосторонние форматы, теперь уже на уровне руководителей государств. Меркель будет всячески продвигать идею диалога, а не конфронтации. Думаю, что здесь сигналами могут быть заявления о том, что Украина не получит военную помощь от НАТО и ЕС и что в НАТО Украине вступать в данный момент не время. То есть Германия будет, скорее всего, проводить такую своеобразную миротворческую линию, которая фактически называется подыгрыванием агрессору.

— Но в европейской печати пишут, что Меркель заняла твердую позицию против Путина, и, находясь в Риге, канцлер заявила, что экономические санкции западных стран против России из-за ситуации на Донбассе «должны продолжаться»...
— Я не думаю, что можно говорить об изменении политического курса Германии, поскольку это требует определенного времени. А позиция Германии относительно конфликта на Украине была определена в марте-апреле и она ее придерживается. И это зависит не только от Меркель, но и экономических интересов Германии. А такие отношения имеют долгосрочный характер.

Лишь после того, как пророссийские сепаратисты сбили малайзийский лайнер, можно было наблюдать мгновенное влияние на ситуацию, и риторика стала жестче. Но что касается конкретных шагов и действий, Германия продолжает занимать позицию, которая у нее была, то есть пытаться играть роль посредника, и я не думаю, что от Германии можно ожидать каких-то жестких шагов по отношению к Путину с одной стороны, каких-то энергичных шагов по поддержке Украины с другой.

— Разве заявления о том, что Германия не предоставит военную помощь, как этого просит Украина, не являются своеобразным подыгрыванием агрессору?
— Да, это как раз и есть то, что можно рассматривать как часть миротворческой стратегии, за которую на Украине критикуют Германию и ЕС в целом. Берлин не может делать заявления о том, что поддержит Украину войсками, снабжением оружия или просто более жесткой дипломатической позицией относительно России. Даже здесь сложности возникают, поскольку, скорее всего, есть предел ухудшения отношений с Россией, за который Германия не готова переступить в настоящий момент. И она это дает понять, в первую очередь Украине.

Основное значение визита символическое. Визит такого уровня в столицу Украины накануне Дня независимости демонстрирует символическую поддержку Германией Украины в эти трудные времена. Но я не думаю, что что-то будет существенно больше этого. С другой стороны, это будет важный визит для самой Германии, для ее роли в Евросоюзе, поскольку будет означать перехват инициативы из Брюсселя Берлином. Брюссель в течение всего времени ничего особо не сделал в поддержку Украины или же влияние на эту ситуацию просто не продемонстрировал. Поэтому дело возвращается к государственному уровню, не институционному, как это ЕС пытался делать. Именно старая добрая дипломатия между наибольшими столицами Европы будет решать судьбу конфликта.

— А как вы можете прокомментировать слова Климкина о том, что этот визит будет «очень интересным с точки зрения его наполнения» ?
— Мне тоже интересно, что именно подразумевается. Я думаю, что Климкин, который работал в Берлине послом, возможно, имеет какие-то заготовки. Может быть, речь идет о каких-то более долгосрочных планах, которые только будут очерчены в какой-то долгосрочной перспективе, или это касается каких-то шагов по имплементации соглашения об ассоциации. Возможно, будут какие-то конкретные шаги в экономическом направлении. И это, конечно, будет полезно для Украины. Но что касается военно-политических аспектов и роли Германии в нынешнем кризисе, этот визит будет закреплением позиции Германии относительно данного вопроса.

Источник

Прошло двадцать лет с тех пор, как в споре о расширении НАТО сошлись сторонники продвижения на восток и сторонники учета российских интересов, и теперь каждая из сторон может по праву заявить: «Мы же вам говорили». Да, говорили. Но сегодня, когда Россия и Украина готовы воевать друг с другом, их заявления не имеют никакого значения. Мало что можно сделать в условиях эскалации кризиса в Восточной Европе, хотя он был предсказуем, и его предсказывали.

У сторонников расширения были солидные аргументы. Холодная война закончилась. В Европе воцарился мир. Советской угрозы больше нет. Центральная Европа, ставшая кладбищем европейских империй, нуждается в помощи при переходе от своего коммунистического прошлого к рыночной демократии. Если НАТО не поможет и не возьмет этот регион под свое крыло, вновь появятся старые привычки, и Центральная Европа опять погрязнет в старом междоусобном соперничестве, которое поставит под угрозу с таким трудом обретенный мир. НАТО обязана взять этот регион под свое крыло; она должна принять в свой состав новых членов. Иначе альянс захиреет и умрет.

Но сторонники России парировали эти доводы — России это не понравится, ни сейчас, ни в будущем. Россия сейчас слаба и неспособна эффективно противостоять расширению НАТО, но когда страна немного окрепнет, она будет активно противодействовать любому расширению. Для Европы и США Россия важнее, чем Центральная Европа, и поэтому намного целесообразнее договариваться с Россией, нежели осчастливливать Центральную Европу. Кроме того, добавляли они, прием новых членов в состав альянса, который сталкивается с проблемами, похож на то, как испытывающая семейные трудности супружеская пара рожает детей в надежде на спасение брака.

Расширение НАТО, отвечали сторонники альянса, не направлено против России. Это движение в сторону России, цель которого — придвинуть зону стабильности и процветания как можно ближе к ее границам. Россия со временем поймет, что расширение НАТО ей выгодно, и согласится с этим. А если не согласится — очень жаль, но всем не угодишь. В любом случае расширение НАТО сейчас, когда Россия слаба, это правильный ход. Это страховка от будущего неоимперского возрождения России.

С начала дебатов прошло более двух десятилетий, и сегодня обе стороны могут утверждать, что были правы. Прогресс Центральной Европы за последние двадцать лет превзошел все ожидания. Регион стал стабильным, демократическим и процветающим. Он полностью интегрировался в НАТО и ЕС. Расширение НАТО принесло свои плоды.

Но Россия не изменила свои взгляды на расширение НАТО и считает, что такое расширение является шагом против нее, а не к ней. Когда Россия в середине 2000-х годов немного окрепла, она направила свою политику на недопущение вступления в НАТО Грузии и Украины. После одной «горячей» войны (Грузия) и одной тайной (Украина), после двух аннексий де-факто (Южная Осетия и Абхазия) и одной де-юре (Крым) Россия недвусмысленно показала, что не намерена пускать НАТО на свой порог.

Кто был прав, и кто ошибался? Две стороны в этом споре — сторонники НАТО и России — не разрешат его никогда. Отчасти это вызвано несовместимостью из взглядов. Для сторонников расширения это прежде всего дело высоких принципов. Для сторонников российских интересов это прежде всего дело геополитики. У каждой из сторон есть масса доводов в пользу своей точки зрения. Кризис на Украине доказал, что обе они правы. Сторонники России говорят, что сбылось их пророчество, что Россия никогда не согласится с расширением НАТО и будет всячески этому препятствовать. Для сторонников НАТО это доказательство того, что Россия неисправима. Они говорят, что опыт Центральной Европы показывает, какую пользу членство в альянсе может принести Украине, если только ей удастся вырваться из российских тисков.

Могла ли НАТО закрыть свои двери для Центральной Европы в середине 1990-х и тем самым лишить эти страны возможности соединения с Западом? Надо ли было альянсу искать более подходящую альтернативу самому себе, которая больше соответствует эпохе после холодной войны? Реалистично ли было ожидать, что провозгласивший себя самым успешным в истории альянс скажет, что «миссия выполнена», и объявит о самороспуске?

Реалистично ли было ожидать, что Россия, болезненно пережившая распад Советского Союза и ищущая новую самоидентификацию посреди внутриполитических неурядиц и спада, станет «нормальной» страной и провозгласит в качестве своих основополагающих принципов демократию и рынок? Реалистично ли было ожидать, что она откажется от своего исторического багажа в виде имперского прошлого и согласится с расширением НАТО? Ответы на все эти вопросы самоочевидны, особенно сейчас, когда мы можем оглянуться назад.

НАТО никуда не исчезнет, как не исчезнет и неприятие Россией этого альянса в качестве главной опоры безопасности и стабильности в Европе. Это противостояние не означает начало новой холодной войны. У НАТО и у России есть более серьезные и неотложные проблемы, вызывающие тревогу — террористические угрозы, распространение ядерного оружия, усиление Китая, эпидемия Эболы и так далее. Но представление о единой и свободной Европе, находящейся в мире с собой и с соседями, что должно было обеспечить расширение НАТО, сегодня гораздо дальше от нас, чем двадцать лет тому назад.

Юджин Румер — бывший сотрудник национального совета по разведке, занимавшийся Россией и Евразией. Сейчас он старший научный сотрудник и директор Российско-Евразийской программы в фонде Карнеги.

Источник