В колонках играет - Mezzamo – AlonelunaНастроение сейчас - Вишу и зависаюЗнаешь, почему мне нравится наблюдать за чужими? За этими глупыми людишками?
Я люблю истории, а любые человеческие судьбы - истории. Мне почти все равно, что слушать и наблюдать. Если мне наскучит одна история - у меня есть множество других.
Для меня интересно наблюдать, как эти истории закручиваются, развиваются или деградируют, нравится просчитывать, угадывать, играть с их сюжетами. Мне не надо даже прилагать никаких усилий - достаточно представить оборот в ту или иную сторону. Я не то чтобы принуждаю - я просто угадываю.
Они могут сколько угодно обвинять меня в своих невзгодах, в то время как я - наблюдатель, гадалка со странной колодой, любитель сладостей и фенечек.
Но в то же время они все тянутся ко мне, потому что - "Пустите погреться!" - как гласят мои возлюбленные Пост-Таро.
Я-то горю, не для них, эти "они" могут пытаться греться сколько угодно, как захваливая, так и втаптывая в грязь.
Моего огня это не поколышет - я как наблюдала за развитием историй - так и буду. Эксперименты свои странные. Смешивание судеб. Создание судьбокрестков - ох, все же вкусное определение.
Но никто из них не в состоянии согреться со мной или около меня. Ни моими восторгами - ни моим раздражением.
Потому что они все так неважны для меня, потому что наблюдать за историями - привычка, которую бросить легче, чем курить (не смейся. Это не отсылка, ни в коем случае!).
Впрочем, мне с ними тоже - не согреться. Да я и не пытаюсь - уже не надо.
Когда-то пробовала, когда сначала мне было все равно на себя, а потом - надо было как-то жить.
Любить, потому что на себя уже плевать - а значит все равно, кого.
Не врать, но и не говорить правды - потому что для них она столь эфемерна, что, в общем-то, не важна.
Жить, как... все? Нет, не так. Все прочие.
Не заикаться о, чтобы не нервировать. Потому что эти они - а именно тогдашний он - не способен был меня найти, провались я куда-либо отсюда.
А я провалилась. Глубоко, накрепко. В то безумие, о котором я предупреждала, и которое вернулось ко мне, словно маятник. Туда-сюда. Сюда-туда.
Сейчас я на этом маятнике качаюсь. И смотрю с него за историями чужих судеб. Ставлю опыты.
Не из-за того, что мне кто-то из них личностно неприятен. Мне неприятна может быть глупость, присущая роду человеческому, коими и являются те, над которыми я и ставлю какие-либо эксперименты.
В отдельности никто из них не представляет ровным счетом ничего стоящего.
Но истории - они мне нравятся. А потом нравится их смешивать. Это, знаешь, как смешать несколько пазлов из разных картинок, и скинуть все в одну. И собирать как хочется.
Отбрасывать некрасивые кусочки, и брать только красивое - я очень привередлива, и потому из... ну, к примеру, четырех тысяч кусочков получается калейдоскоп всего на пятьсот. В лучшем случае.
Это безумие, это хаос... но посмотри - как красиво!
И они тянутся ко мне. К этому разноцветью, разложенному на полу. Думают, иногда, что из них я тоже сделаю что-то красивое.
Но отказываются понимать, какие же они нищие. Серые. Убогие. Посредственные.
Кто-то из знакомых про меня смеется - "Не отпускаешь до последнего!"
Да не держу я никого. Просто идут, загипнотизированные, за мной. Даже те, кто громче всех кричит о моей глупости, убогости и мертвячестве. Они не могут отцепиться - хотя я и не держу. Просто отвести взгляд от этого разноцветья тяжко.
А потом, мне же лучше - истории-судьбы сами стекаются ко мне. И мне не надо ровным счетом ничего делать, чтобы пронаблюдать, а потом выбрать из этих судеб одну-три крупицы, блеск которых напрочь заглушила пыль.
Прибрать к себе, очистить, и вплести. Создать из них что-нибудь. Подарить кому-нибудь. Закрутить из них амулет на удачу, оберег от злых слов или сновидческий сачок.
Потому что их перво-обладателям все это не нужно. Даже когда я пыталась подтолкнуть, пыталась помочь развитию таких крупиц - все глушилось непроходимой глупостью и ленью, ленью и глупостью.
Я умею вдохновлять. Хотя, это - громко сказано. Кроме историй я люблю, когда другие творят что-то интересное, а для этого их
нужно вдохновлять. Но эту способность я применяю только для своих близких - близких к душе.
Из всех остальных я просто вытряхиваю возможности и делаю из них что-либо.
Потому я не переношу слабовольных людей - я рядом с ними становлюсь очень жесткой и жестокой, наждак - не кожа, не взгляд - а иглы, прошивают насквозь, гранитный хребет, тяжелая ладонь и отвратительный, омерзительный характер. Иногда - эмоциональные взрывы. И ведь становится понятно, почему некоторые не могут переносить моего присутствия - к слабакам пощады нет. К трусам - тоже. К безвольным посредственностям - подавно.
Я ведь пыталась быть мягче и легче, но - с такими - не могу, словно меня настроили, наточили под какой-то определенный тип личностей.
А еще. У посредственных нечего чуять. Эмпатически они бедны. И шаблонны.
С одной стороны я себе противоречу. С другой - на ком же еще экспериментировать?
С одной стороны я люблю вдохновлять других, иногда даже помогать их развитию. Вести даже, если надо, но - не долго.
Но приду я всегда к тому, кто сам знает, куда двигаться. И умеет двигаться - сам. Хотя ничто не отменяет моей поддержки - столь неуклюжей для этих волевых личностей, но, наверное, столь же нужной, как и для всех прочих.
Глупость, конечно. Но, кажется, я собрана специально для поддержки, вдохновения и прочего, на первый взгляд неважного.
Ну и для защиты, само-собой. Куда уж без этого?