«Гетман наш босяцкий»

До поздней осени я прожил в Копани, потом уехал в Киев, чтобы устроиться там и перевезти в город маму и сестру.
Устроиться мне удалось не сразу. В конце концов я начал работать корректором в единственной более или менее порядочной газете «Киевская мысль»[262]. Когда-то эта газета знала лучшие дни. В ней сотрудничали Короленко, Луначарский и многие передовые люди. При немцах же и гетмане «Киевская мысль» тоже пыталась держать себя независимо, но это ей не всегда удавалось. Ее постоянно штрафовали и несколько раз угрожали закрыть.

Я снял две тесные комнаты в небольшом доме около Владимирского собора у чрезмерно чувствительной старой девы – немки Амалии Кностер. Но привезти маму и Галю в Киев мне не удалось, – внезапно город был обложен петлюровцами. Они начали правильную его осаду.

Окна моей комнаты выходили в сторону Ботанического сада. Утром я просыпался от канонады, непрерывно обегавшей по кругу весь Киев.

Я вставал, затапливал печку, смотрел на Ботанический сад, где от орудийных ударов с веток осыпался иней, потом снова ложился, читая или думал. Мохнатое зимнее утро, треск поленьев в печке и гул орудийной стрельбы – все это создавало хотя и не совсем обыкновенное и непрочное, но все же состояние странного покоя.

Голова была свежая, мылся я ледяной водой из крана. Запах кофе из комнаты девицы Кностер почему-то вызывал представление о сочельнике.

В то время я начал много писать. Как это ни странно, мне помогала осада. Город был сжат кольцом, и так же были сжаты мои мысли.

Сознание, что Киев отрезан от мира, что из него никуда нельзя выехать, что осада, очевидно, будет длиться долго, что теперь уже ничего не поделаешь и нужно только ждать, – это сознание придавало жизни легкость и беззаботность.

Даже девица Амалия Кностер привыкла к канонаде, как к устойчивому распорядку суток. Когда огонь изредка затихал, она нервничала. Тишина предвещала неожиданности, а это было опасно.

"Лёгкий ветер" художник - Ольга Базанова

Господи, спаси и помилуй всех нас!

Винсент Ван Гог – Розовый куст в цвету. 1889 

Блины

Вы знаете, что блины живут уже более тысячи лет, с самого, что называется, древле-славянского ab ovo... Они появились на белый свет раньше русской истории, пережили ее всю от начала до последней странички, что лежит вне всякого сомнения, выдуманы так же, как и самовар, русскими мозгами... В антропологии они должны занимать такое же почтенное место, как трехсажениый папоротник или каменный нож; если же у нас до сих пор и нет научных работ относительно блинов, то это объясняется просто тем, что есть блины гораздо легче, чем ломать мозги над ними...

130 лет назад родился Константин Паустовский. Писателя считают одним из выдающихся мастеров пейзажной прозы, но не менее значимы его автобиографические книги. Детство и юность писатель провёл на Украине, и через десятилетия пронёс любовь к этому краю. Перечитывая воспоминания Паустовского о Киеве революционного периода, поражаешься, насколько сильно его описания напоминают день сегодняшний. Тут и резко забывшие русский язык «самостийные» гетманы в дедовых жупанах, и «гоньба москалей», и государственная борьба с русскими вывесками на магазинах, и общая театральность политики. Наконец, опора на интервентов и надежда на то, что «запад нам поможет». Таким был Киев Скоропадского и Петлюры в воспоминаниях Константина Паустовского. «Всё было мелко, нелепо и напоминало плохой, безалаберный, но временами трагический водевиль», – писал он о прошлом Украины. А оказалось, что заглянул в будущее.

Константин Паустовский в молодости

Повесть о жизни

На склоне лет Паустовский написал одно из самых значительных своих сочинений – автобиографическую «Повесть о жизни» в шести книгах. Писателю выпала долгая и интересная жизнь, многие яркие страницы истории России той эпохи он видел собственными глазами. Студентом сидел на галёрке в киевском городском театре, когда убили Петра Столыпина.

Уже многим более 30 лет с моей малой родины Украины приходят сообщения одно другого печальнее и трагичнее. Сколько раз мне думалось: всё, уже хуже быть не может. Но наступал новый день, и землячки мои пробивали очередное дно. И так – день за днём, месяц за месяцем, год за годом, из десятилетия в десятилетие. Не раз задавался я вопросом: да когда-нибудь это кончится? И ответ пришел…

Из дневниковых записей

24 февраля 2022 года.

Пару дней назад супруга Татьяна зачитала мне из соцсетей невероятную, почти апокалиптическую весть о том, что может случиться на Украине. Признаться, я не поверил. А уже всё было предрешено, и, скорее всего, специально, а не случайно попало в соцсети. Россия, решила зачистить так называемую нэзалэжную от скверны неонацизма. И настолько решительно взялась за дело, что даже не поверилось. Но на самом деле это было так. 74 объекта крупной инфраструктуры выведено из строя, в том числе и в моей Винницкой области. Все аэродромы и РЛС ПВО порушены. Земляки хотели избавиться от «раковой опухоли Донбасса». Россия устраняет раковую опухоль со всей Украины. Наконец-то!

Отправил в газету «Столетие» свои заметки по поводу случившегося на Украине. В 2014 году я опубликовал в этом самом популярном российским интернет-издании статью «Русофобия, как национальная идея. Заметки украинского «москаля» о текущем моменте». Никогда в моей журналистской практике, а пишу я больше шестидесяти лет, не случалось такой массы откликов – тысячи и тысячи! Оно и понятно: Украина для России не просто соседняя страна. До горбачёво-ельцинских дурных времён и даже много позже их экономики и культура были сращены, как сиамские близнецы.

В России украинцев проживало около 25 миллионов, на Украине русских людей – и того больше. И как по этому живому организму резать тупой хохлацкой пилой – боль же страшная! Но укронацики такими «пустяками» не заморачивались.

Перед ними была поставлена заокеанскими хозяевами цель – отъединить Украину от России, и они с этой задачей справились. И вот наступил час расплаты.