Перри Андерсон, известный британский марксист, пишет в одной из своих книг по истории западного марксизма в 20-м веке:
<...> "В-третьих, я предсказывал, что возрождение классической формы марксистской культуры практически обязательно будет связано с распространением последней на англо-американские бастионы империализма, которые, вообще говоря, оказали успешное сопротивление историческому материализму в эпоху западного марксизма. В конце концов именно в Великобритании и в США — самых старых и наиболее мощных капиталистических государствах — всегда ставились и оставались волей-неволей нерешенными наиболее трудные проблемы социалистической теории.
Сегодня основные центры интеллектуального творчества, по-видимому, находятся в англоговорящем мире, а не в германской или романской Европе, как в межвоенный и послевоенный периоды. Такой сдвиг в местоположении свидетельствует о поразительной исторической перемене. Как я и предчувствовал, традиционно наиболее отсталые в марксистской культуре регионы капиталистического мира вдруг во многих отношениях стали наиболее передовыми.
Более широкий обзор авторов и работ полностью убеждает в этом: сама интенсивность исследований в экономике, политике, социологии и культуре, которые ведут левые марксистские силы в Великобритании или Северной Америке с их «подлеском» журналов и дискуссий, затмевает любую аналогичную работу в традиционных для распространения западного марксизма регионах.
Безусловно, существует и еще одна причина зарождающейся англо-американской гегемонии в историческом материализме сегодня, которая, в свою очередь, подтвердила еще одно из предсказаний, сделанных в середине 70-х годов. Речь идет о подъеме марксистской историографии на давно от нее ожидавшийся уровень, заметный даже на фоне социалистической мысли в целом. В этой области превосходство англоязычных практиков стало очевидным еще с начала 50-х годов, и в течение многих десятилетий марксизм как интеллектуальная сила, по меньшей мере в Англии, практически был синонимом работы историков. Характерно, что даже один из выдающихся мыслителей старшего поколения и другой формации экономист Морис Добб достиг наибольшего влияния с помощью в основном исторических «Исследований развития капитализма» (опубликованных в 1947 г.), которые охватили период с конца средних веков до современности, а не с помощью своей многотрудной работы в области собственно политической экономии Маркса.
Однако именно молодые коллеги Добба, объединившиеся в конце 40 — начале 50-х годов в плодотворно работавшую группу историков коммунистической партии, составили блестящую плеяду ученых, которые преобразовали в последующие годы многие общепринятые интерпретации английского и европейского прошлого: Кристофер Хилл, Эрик Хобсбаум, Эдвард Томпсон, Джордж Руде, Родней Хилтон, Виктор Киернан, Джеффри де Сент-Круа и другие. Многие из них начали публиковать свои работы с 60-х годов.
Однако в 70-х годах воздействие их коллективной работы вышло далеко за пределы истории как научной дисциплины. В этом десятилетии были опубликованы «Век капитала» Хобсбаума, «Мир, поставленный с ног на голову» и «Мильтон и английская революция» Хилла, «Освобожденные крепостные» и «Английское крестьянство в конце средних веков» Хилтона, «Классовая борьба и промышленная революция» Фостера, «Виги и охотники» Томпсона, «Лорды человечества» Киернана, за которыми теперь последовала монументальная работа Сент-Круа «Классовая борьба в древнегреческом мире»[16]. Самая оригинальная и сильная книга Раймонда Уильямса «Село и город», вероятно, тоже принадлежит к их числу.
Для некоторых представителей моего поколения, чьи взгляды формировались в период, когда британская культура представлялась Европе неповоротливой и совершенно лишенной какого-либо органичного врожденного марксистского порыва, которую мы постоянно осуждали, рискуя быть обвиненными в «национальном нигилизме», это явилось истинно поразительной метаморфозой. Традиционные взаимоотношения между Великобританией и Центральной Европой в данный момент оказались фактически перевернутыми — марксистская культура в Великобритании сейчас продуктивнее и оригинальнее, чем культура любой страны на континенте.
Тем временем менее широкие, но сходные с этими изменения произошли в Северной Америке. Здесь также историография была ведущей областью марксистских исследований с весьма богатым диапазоном научных интересов, не ограничивавшихся самой американской историей. Достаточно привести имена Юджина Дженовезе, Эрика Фонера, Дэвида Монтгомери, Роберта Бреннера, Дэвида Абрахама и многих других[17].
Однако вокруг американских историков сложилась более широкая социалистическая культура, которая, не будучи чисто марксистской, отличалась поразительным разнообразием и живостью — от исторической социологии И. Валлерстайна и Т. Скокпола до политической экономии Дж. О'Коннора, последующих работ П. Суизи и Г. Магдоффа, культурологической критики К. Лэша[18]. Панорама в этом отношении сегодня резко отличается от того, что можно было себе представить еще 15 лет назад. Журнал «Бизнес уик» справедливо сокрушается о широком проникновении исторического материализма в кампусы американских университетов лишь четыре с небольшим года спустя после того, как журнал «Тайм» провозгласил, что Маркс окончательно умер..." <..>
http://scepsis.net/library/id_1798.html
