Анти-шляпное

Огромные шляпы вызывали много нареканий, особенно в транспорте и в театре. И тогда графиня de Greffulhe создала Лигу борьбы с большими шляпами, призывая женщин носить более скромные шляпки. На фотографии - шляпы, в которых появились дамы из высшего общества, поддержав идею смены моды на шляпы. Эти смелые леди - графиня de Talleyrand, графиня Recope, графиня de Fels, маркиза de Jaucourt и графиня de Guerne. Кто знает,  может им просто надоели их старые огромные шляпы, и они решили создать новое течение в моде? И у них получилось!

Актёры, подписавшие контракт с фирмой "ИМП", поднялись на палубу парохода, отбывающего на Кубу. Неожиданно на причале появилась взволнованная женщина в окружении полицейских. Копы быстро взбежали по сходням на палубу.
- Вот он! - воскликнула дама, указывая на молодого красавчика, державшего за руку юную и очень хорошенькую девушку. - Арестуйте его!
- Оуэн Мур? - обратился к молодому человеку полицейский. - Вы обвиняетесь в совращении малолетней. Попрошу с вещами сойти на берег.
Но тут вперёд выступил владелец фирмы Карл Лемп. Он попросил капитана задержать отплытие и приступил к переговорам.
Девушку, которую держал за руку Оуэн Мур, звали Мэри Пикфорд. Женщина, с помощью стражей порядка остановившая пароход, была ее мать. Она кипела от возмущения. Какой-то молодчик увозит её несовершеннолетнюю девочку, официально не вступив с ней в брак! Мэри только-только начала сниматься в фильмах на студии "Байограф". Заработки с 5 долларов в неделю поднялись до 75. И вот её зачем-то увозят на Кубу! А на что будет жить семья?

В начале ХХ века, сначала петербургский, а потом и московский генерал-губернатор издали распоряжение о шляпной булавке. Огромные шляпы с широченными полями крепились к пышным прическам длинными булавками, которые в толпе или общественном городском транспорте (тогда это была конка) были причиной тяжелых травм. Распоряжением предписывалось снабжать шляпные булавки надежными наконечниками, но, увы, они откручивались и терялись - случаи тяжелых увечий из-за дамских модных шляп прекратились только с изменением моды на прически и фасоны шляп.

 Читать далее

John Duncan. «Mary, Queen of Scots», 1929.

Стефан Цвейг. «Мария Стюарт». 1935г.

«Если ясное и очевидное само себя объясняет, то загадка будит творческую мысль. Вот почему исторические личности и события, окутанные дымкой загадочности, ждут от нас все нового осмысления и поэтического истолкования. Классическим, коронным примером того неистощимого очарования загадки, какое исходит порой от исторической проблемы, должна по праву считаться жизненная трагедия Марии Стюарт. Пожалуй, ни об одной женщине в истории не создана такая богатая литература - драмы, романы, биографии, дискуссии. Уже три с лишним столетия неустанно волнует она писателей, привлекает ученых, образ ее и поныне с неослабевающей силой тревожит нас, добиваясь все нового воспроизведения. Ибо все запутанное по самой природе своей тяготеет к ясности, а все темное - к свету.

Вторую часть рассказа про бальцо я хочу начать с шедевра Пармиджанино в жанре портрета, который из-за головного убора – бальцо, который

 действительно напоминает мавританский тюрбан, в историю искусства вошел под названием «Турецкая невольница». Хотя портрет выполнен согласно идеалу женской красоты того времени, а элегантность и длинная шея типичны для стиля Пармиджанино, он, видимо искренне восхищался моделью – умными, чуть грустными глазами, изящными удлиненными руками, улыбкой кокетства на лице. Есть версия, что на портрете изображена Камилла де Росси, жена Джироламо Роллавичино. В 1542 году Камилла была выслана из Венеции. Ее упрекали во «вмешательстве в политику» и слишком близкую дружбу с послом Франции.

Бальцо. Часть I.

Давайте, дорогие мои ПЧ, прежде чем окончательно и бесповоротно уйти в дебри науки история, мы с вами немножко отдохнем, посмотрим просто красивый (надеюсь) пост. Так как пост рассказывает об особенностях костюма, то я посвящаю его Эльф_в_капюшоне, так как знаю, что ей эта тема близка и интересна.

Сегодня мы поговорим об одной, на мой взгляд, очень красивой, детали костюма, а точнее  - об одном головном уборе, который носили только в Италии, в основном в Венеции и только в 30-х гг. XVI в. В истории костюма он остался по название бальцо и представлял из себя жесткую разновидность тюрбана. Хотя описаний бальцо история практически не сохранила,попробуем собрать те крохи, которые есть.  В начале своего восхождения на Олимп моды, мог быть выполнен и просто из полос красиво перевитой ткани. Позднее бальцо приобрел каркас, который делался из жесткой кожи и металла и обтягивался пестрой, обычно шелковой тканью.

Но была и еще одна разновидность бальцо – вернее ее имитация, которую модницы делали из собственных, или с добавлением чужих волос, такое изысканное ухищрение кокетства, чтобы подчеркнуть их пышность и красоту.

Но, конечно, наиболее полную информацию нам дает иконография того времени. Итак, бальцо:

Ball gown, ca. 1872

Бальное платье от Чарльза Фредерика Ворта (Charles Frederick Worth)

Всем можно полюбоваться в деталях, увеличив:

Чарлз Фредерик Ворт (1825—1895), достаточно рано почувствовав влечение к модели­рованию, семь лет учился этому искусству в Лондоне на предприятиях текстильной промыш­ленности. Но добиться славы можно было только в Париже, поэтому 20-летний молодой человек, полный честолюбивых замыслов и со 117 франками в кармане, появляется в столице моды.

Франция тогда переживала один из немногих мирных периодов своей истории. Реставрация, вер­нувшая на трон Бурбонов, породила целое полчище нуворишей, стремившихся всеми силами де­монстрировать нажитые в одночасье капиталы. В моде это выразилось в преувеличенной роскоши, пе­регруженности женских туалетов, в интересе к одежде эпохи рококо. Стиль, воплотивший дух времени, и суждено было создать Чарлзу Ворту.

В Париже Ворт поступил в одну из первых фирм, специализировавшихся на продаже готового платья. Там он занимался, как сказали бы сейчас, маркетингом, одновременно накапливая опыт не только ком­мерсанта, но и модельера. Встав на ноги, Ворт открыл магазинчик на Рю-де-ля-Пэ — в далеко не самом престижном для модников районе. Однако упрямый англичанин не терял надежды покорить Париж своим талантом. Ворт уже был женат, и супруга всячески способст­вовала его карьере.

Слава пришла к Ворту мгновенно. Мадам Меттерних появилась на одном из придворных приёмов в его платье: это был день вос­хождения звезды Ворта. Необычный фасон привлёк внимание самой императрицы — супруги Наполеона III Евгении Монтихо, и она спросила имя портного. На следующее утро тот про­снулся знаменитым.

Драпировка корсетов, 1907г. Worth.

(Развод Наполеона и Жозефины. Гравюра из Dichtergrüsse под редакцией Элизы Полько. 1870 г. издания)

3 апреля 1796 г.

Моя единственная Жозефина - вдали от тебя весь мир кажется мне пустыней, в которой я один... Ты овладела больше чем всей моей душой. Ты - единственный мой помысел; когда мне опостылевают докучные существа, называемые людьми, когда я готов проклясть жизнь, - тогда опускаю я руку на сердце: там покоится твое изображение; я смотрю на него, любовь для меня абсолютное счастье... Какими чарами сумела ты подчинить все мои способности и свести всю мою душевную жизнь к тебе одной? Жить для Жозефины! Вот история моей жизни...

Умереть, не насладившись твоей любовью, - это адская мука, это верный образ полного уничтожения. Моя единственная подруга, избранная судьбою для совершения нам вместе тяжкого жизненного пути, - в тот день, когда твое сердце не будет больше мне принадлежать, - мир утратит для меня всю свою прелесть и соблазн.

***** 

Мармироло, 17 июля 1796 г.

Я только что получил твое письмо, моя обожаемая подруга; оно наполнило радостью мое сердце. Я очень благодарен тебе за подробные известия, которые ты сообщаешь о себе; твое здоровье, по-видимому, теперь лучше; вероятно, ты уже поправилась. – Очень советую тебе ездить верхом, тебе это должно быть полезно.

С тех пор, как мы расстались, я все время печален. Мое счастье - быть возле тебя. Непрестанно думаю а твоих поцелуях, а твоих слезах, а твоей обворожительной ревнивости, и прелести несравненной Жозефины непрестанно воспламеняют мое все еще пы лающее сердце и разум. Когда освобожусь я от всех тревог, всех дел, чтобы проводить с тобой все минуты моей жизни; когда моим единственным занятием будет любить тебя и думать о счастье, говорить тебе и доказывать это? Я пошлю тебе твою лошадь; все же надеюсь, - ты скоро сможешь ко мне приехать.

Недавно еще я думал, что горячо люблю тебя, но с тех пор как увидел вновь, чувствую, что люблю тебя еще в тысячу раз больше. Чем больше я тебя узнаю, тем больше обожаю. Это доказывает  ложность мнения Ла-Брюэра, что любовь возгорается внезапно. Все в природе имеет свое развитие и раз личные степени роста. Ах, молю тебя, открой мне какие-нибудь твои недостатки! Будь менее прекрасна, менее любезна, менее нежна, и прежде всего - менее добра! Никогда не ревнуй и не плачь; твои слезы ли шают меня разума, жгут меня. Верь мне, что теперь у меня не может быть ни одной мысли, ни одного представления, которые не принадлежали бы тебе.

Поправляйся – отдыхай - скорее восстанови свое здоровье. Приезжай ко мне, дабы мы, по крайней мере, могли сказать раньше чем придет смерть: «У нас было столько счастливых дней!»

*****

                                                                                                                                                                     4 августа 1796 г.

Я так далеко от тебя! Меня окружает густой мрак! и это будет длиться да тех пор, пока ужасающие молнии наших пушек, которыми мы завтра встретим врага, рассеют этот мрак.

Жозефина! ты плакала, когда я с тобой расставался; ты плакала! Все внутри содрогается у меня при одной этой мысли! Но будь спокойна и утешься.

Она была и осталась легендой балета. Жизнь ее до сих пор вызывает множество споров и пересудов, но более всего людей интересует уникальность ее таланта. Анна Павлова не имела званий, не оставила своей школы танцев, труппа ее была распущена сразу же послее ее смерти, а имущество распродано. Что же осталось? Легенды, международные премии и призы ее имени, художественные и документальные фильмы и  балетные номера, которые танцуют многие балерины мира. Еще остались фотографии, на которые мы можем увидеть  и ее танец и кусочки ее личной жизни.

"Она не играла, а буквально "трепетала", и не танцевала – а просто-таки летала по воздуху... Можно было наблюдать собственно два спектакля: один – на сцене, другой – в зрительном зале; не только мужчины, но даже женщины не могли сдерживать волнения чувств и то и дело прерывали танцы госпожи Павловой одобрительными возгласами от глубины и напряженности испытываемых ощущений" (газета «Слово», 1905 г.).

Анна Павлова впервые в Европе в 1907 году и сразу же небывалый успех. Поразительный факт: в Стокгольме люди после спектакля в абсолютной тишине идут за экпипажем артистки до самого отеля, не рукоплещут и не кричат "браво" - они оберегают покой и стараются не нарушить отдыха балерины. Потом в абсолютной тишине они стоят под балконом отеля и не расходятся. Павлова выходит на балкон и кланяется, благодарит и тут раздается шквал аплодисментов, в ответ она бросает им цветы...

Китай, фотоподборка

Stalactites and Stalagmites Reflected in Reed Flute Cave, Guilin, China
далее...

Когда восьмилетние мальчики из аристократических семей отправлялись на жительство в школы, что же в это время делали их сестры?
Считать и писать они учились сначала с нянями, а потом с гувернантками. По несколько часов в день, зевая и скучая, глядя с тоской в окно, они проводили в комнате, отведенной под занятия, думая о том, какая прекрасная погода для поездки верхом. В комнате ставился стол или парта для ученицы и гувернантки, шкаф с книгами, иногда черная доска. Вход в комнату для занятий часто был прямо из детской.

«Моя гувернантка, ее звали мисс Блэкберн, была очень симпатичной, но ужасно строгой! Чрезвычайно строгой! Я боялась ее как огня! Летом мои уроки начинались в шесть утра, а зимой в семь, и если я приходила позже, то платила пенни за каждые пять минут опоздания. Завтрак был в восемь утра, всегда одно и то же, миска молока с хлебом и ничего больше до того времени, как я стала подростком. Я до сих пор терпеть не могу ни того ни другого, Не учились мы только полдня в воскресенье и целый день на именины. В классной комнате была кладовка, где хранились книги для занятий. Мисс Блэкберн клала туда же на тарелке кусок хлеба для своего ланча. Каждый раз, когда я что-то никак не могла запомнить, или не слушалась, или возражала чему-нибудь, она запирала меня в этой кладовке, где я сидела в темноте и дрожала от страха. Особенно я боялась, что туда прибежит мышка есть хлеб мисс Блэкберн. В своем заточении я оставалась до тех пор, пока, подавив рыдания, могла произнести спокойно, что теперь я хорошая. Мисс Блэкберн заставляла меня заучивать наизусть страницы истории или длинные поэмы, и если я ошибалась хоть на слово, она заставляла учить меня в два раза больше!»

Если нянек всегда обожали, то бедных гувернанток любили довольно редко. Может быть оттого, что няни выбирали свою судьбу добровольно и оставались с семьей до конца своих дней, а гувернантками всегда становились по воле обстоятельств. В эту профессию чаще всего были вынуждены идти работать образованные девушки из среднего класса, дочери безденежных профессоров и клерков, чтобы помочь разорившейся семье и заработать себе на приданое. Иногда гувернантками были вынуждены становиться и дочери аристократов, потерявших свое состояние. Для таких девушек униженность от их положения являлась преградой к тому, чтобы они могли получать хоть некоторое удовольствие от своей работы. Они были очень одиноки, и слуги всячески старались выразить им свое презрение. Чем родовитее была семья бедной гувернантки, тем хуже к ней относились.