Видео с обезглавливанием американского военного репортера Джеймса Фоули Исламским государством превратила эту радикальную группировку из ведущих где-то далеко свою религиозную войну экстремистов в реальную и прямую угрозу в глазах американского и, в меньшей степени, западного общественного мнения.

Тем не менее, для некоторых наших собратьев оно поставило под сомнение весь смысл этой рискованной профессии, которая сейчас ценится все меньше и меньше. Так, например, считает Том Питер (Tom Peter). Этот журналист-фрилансер в течение семи лет освещал конфликты на Ближнем Востоке и в Афганистане и даже недолго был в плену в Алеппо в ноябре 2002 года. В вышедшем в The New Republic материале он рассказывает, почему решил прекратить рисковать жизнью ради статей, которые читает лишь крошечное меньшинство людей, и чья правдивость вызывает сомнения у многих американцев в связи с их интеллектуальным бунтом против СМИ.

Так, он рассказывает о встрече с подругой друзей во Флориде в начале 2013 года. Когда она узнала, что он освещал войну в Сирии, то сразу же спросила, писал ли он правду, почему СМИ не говорят всего о сути конфликта и настоящем лице оппозиции, и почему у нее складывается впечатление, что от нее многое скрывают. Он сказал ей, что писал на эту тему (как и Джеймс Фоули), и показал в подтверждение своих слов статью в The New York Times, которую та, понятное дело, не читала.

Все эти «бесчисленные потребители информации вроде той женщины из Флориды сидят в своих роскошных домах в окружении новостей, которые они не желают читать или отказываются принимать во внимание». Они заставили Тома Питера окончательно отказаться от мысли о возвращении на фронт.

Отношение к журналистам еще никогда не было таким враждебным, как сейчас. Как следует из результатов недавнего опроса Pew Research Center, две трети американцев думают, что выходящая информация зачастую неточна, а 42% уверены в аморальности журналистской профессии. Во Франции аналогичное исследование показало, что журналисты занимают одно из первых мест по недоверию населения.

В то же время журналистику регулярно относят к числу самых тяжелых профессий из-за стресса, невысоких зарплат и отсутствия стабильности, не говоря уже о психологических травмах, которые могут получить военные репортеры, наблюдая за зверствами во время вооруженных конфликтов.

«Для главных редакторов неважно, откуда вы пишете - из Алеппо, Газы или Рима: вам платят всегда одни и те же деньги, 70 долларов за статью», — писала в 2013 году итальянская журналистка Франческа Борри (Francesca Borri), которая освещала события из зон конфликтов для итальянских газет.

«Даже если вы любите вашу профессию, трудно не устать от работы, которая требует от вас рисковать жизнью ради читателей, подозревающих вас в том, что вы терпите все эти невзгоды и опасности лишь для продвижения каких-то тайных идей», — не скрывает разочарования Том Питер. По поводу Джеймса Фоули он пишет следующее:

«Сейчас, когда его не стало, я предпочитаю думать, что такой необычный человек погиб ради того, чтобы донести информацию до американской аудитории, стремящейся узнать правду. Гораздо труднее смириться с тем, что произошло на самом деле - с тем, что он умер, когда люди уже торопливо составили мнение о его профессии и освещаемых им вопросах, даже не удосужившись прочитать написанные им статьи».

Если вы не относите себя к таким людям, вам стоит ознакомиться со статьями, ради которых Джеймс Фоули рисковал своей жизнью, или множеством других качественных репортажей о ситуации на ближнем Востоке.

Прекращение огня между Израилем и ХАМАС, которое вступило в силу во вторник вечером, является начальным этапом переговорного процесса между израильским руководством и палестинцами.

В соответствии с условиями наступившего перемирия прекращение огня было достигнуто с целью немедленной приостановки военных действий с обеих сторон и подготовки к переговорам, которые призваны сформировать новую реальность в секторе.

Эти переговоры будут проходить в течение ближайшего месяца при египетском содействии. Египет приложил максимальные усилия для того, чтобы достичь прекращения огня. За это как израильтяне, так и палестинцы должны быть благодарны каирскому руководству.

Слишком рано пока что рассуждать о «победе» или «поражении» какой-либо из сторон — до тех пор, пока не стали ясны пункты конечного соглашения между ними. Правильнее будет определить наступающий период в качестве стадии формирования доверия между участниками конфликта. Следует отметить, что обе стороны относятся друг к другу с большим подозрением.

При этом нельзя игнорировать тот факт, что переговоры, которые в ближайшее время начнет вести Израиль, ставят перед ним стратегическую дилемму. Израильскому руководству придется решать, завершится ли операция «Нерушимая скала» подсчетом погибших, оценкой ущерба и государственной комиссией по расследованию действий правительства, либо она станет трамплином для начала нового государственно-политического процесса.

Премьер-министр Биньямин Нетаньяху в ходе одного из своих выступлений, состоявшихся в период военных действий, намекнул на то, что операция в Газе приведет к новым шагам в направлении урегулирования конфликта. При этом он не стал разъяснять, что он имеет в виду.

Но для того чтобы произошел серьезный сдвиг в этом направлении, политическое мышление наших лидеров должно измениться существенным образом. Они должны осознать, что ситуация в регионе не изменится до тех пор, пока не будет урегулирован палестино-израильский конфликт в полном объеме.

В третий раз за последние десять лет государство Израиль на собственном опыте убедилось в том, что недостаточно одной лишь военной силы для устрашения гораздо более слабых в военном плане группировок. Жесткая блокада Газы не привела к гражданскому сопротивлению. Ранее Израиль полагал, что спокойствие приведет к экономическому развитию сектора. Пора изменить концепцию — экономическое развитие Газы приведет к спокойствию и безопасности.

Сектор Газы, в котором проживают 1,8 миллиона человек, нуждается не только в восстановлении разрушенных зданий и инфраструктуры. Газа нуждается в экономическом развитии, которое включает в себя существование морского и воздушного портов. Необходимы миллиардные инвестиции в экономику сектора, чтобы реализовать заложенный в нем потенциал. Именно этим должно руководствоваться израильское правительство в ходе предстоящих переговоров.

Перевод: ИА «Курсор» (Израиль).

Будет ли найден выход из кризиса на Украине, где боевым действиям не видно ни конца, ни края? Президент России Путин и президент Украины Порошенко провели встречу в Белоруссии, в ходе которой договорились о том, что необходимо возобновить переговоры по прекращению огня на востоке Украины.

Это первая встреча двух глав государств после вступления Порошенко в должность президента. Совсем недавно конфликт между украинской армией и пророссийскими вооруженными группами в восточной части Украины резко обострился в связи с трагедией со сбитым авиалайнером Малазийских авиалиний.

С одной стороны, переговоры между президентами выглядят немного запоздалыми, однако их можно рассматривать и как шаг вперед, так как были достигнуты определенные договоренности: стороны согласились, что необходимо положить конец боевым действиям и искать решение конфликта за столом переговоров.

На совещании была возобновлена работа обеих сторон по мирному урегулированию конфликта, к ним присоединилась группа обозревателей ОБСЕ, было решено разработать план по введению перемирия в Восточной Украине.

Главное — как можно быстрее перейти от слов к действиям, подготовить путь для политического решения о прекращении огня. Украине необходимо не только предлагать жесткие условия перемирия, но и выработать долгосрочный план действий, учитывающий требования пророссийских групп — в первую очередь, расширение прав регионов и децентрализацию.

Беспокоит ответная реакция России. В ходе переговоров по прекращению огня президент Путин обозначил свою позицию так: «Это внутренняя проблема Украины». Однако, если он действительно желает как можно быстрее остановить бои, то это как раз в силах России: Москва может повлиять на пророссийские группы и заставить их немедленно установить перемирие, чтобы затем перейти к мирным переговорам.

Слишком много подозрений падает на Россию и в плане помощи пророссийским группам. Как раз перед переговорами на территории Украины были задержаны вооруженные российские десантники.

Экономические санкции, введенные США, Европой и Японией против России, направлены на то, чтобы побудить Россию к активным действиям по мирному урегулированию конфликта на Украине. Однако в ответ на это Россия ограничила ввоз сельскохозяйственной продукции из стран Европы и Америки, а также приняла ответные ограничения на въезд в Россию целого списка японских деятелей.

Взаимные ограничения не только ухудшают отношения между странами, но и несут серьезный вред экономике России. Именно сейчас Россия должна начать сотрудничать с мировым сообществом и предпринять конкретные шаги по выходу из кризиса на Украине.

Споры о поставках оружия иракским курдам показывают, что экспорт вооружений всё чаще становится заменой политики безопасности Запада. В таком развитии ситуации таится серьезная опасность.

На прошлой неделе федеральное правительство приняло очень важное решение о начале поставок вооружений курдам на Севере Ирака, то есть в те регионы, которым особенно угрожает террористическая организация Исламское государство Ирака и Леванта (ИГИЛ). Речь идёт об огнестрельном и бронебойном оружии. Так усиливается тренд, который можно наблюдать не только в Германии, но и в политике безопасности Запада в целом. Ввиду шока, испытанного от провала миссии в Афганистане, а также растущей неприязни к военным вторжениям непосредственное военное вмешательство в других странах сложно объяснить внутренней аудитории. Если все же использование военной силы становится необходимой мерой, например, как в Ираке, то поставки вооружений рассматриваются как самый простой способ решить дилемму. Решение о поставках вооружений в Ирак тоже было принято с учетом соображений внутриполитического и коалиционного характера, а не целесообразности с точки зрения политики безопасности.

При этом поставки вооружений, как в Ирак, так и в другие страны, находятся далеко от представлений о самом надёжном инструменте обеспечения безопасности. В первую очередь общественность обсуждает вероятные риски: оружие может попасть не в те руки. Действительно невозможно контролировать, где сегодня или завтра окажется оружие. Но ещё важнее то, что поставщик вооружений не имеет никакого влияния на использование оружия, на тактические и стратегические вопросы, а также на политические последствия. Таким образом, одностороннее обеспечение курдов оружием ускорит политический раскол в стране.

Вместо того чтобы поставить оружие, коалиции государств следовало бы получить мандат СБ ООН и прямо вмешаться в ситуацию в Ираке. Так можно было бы остановить последующее наступление ИГИЛ и избежать гуманитарной катастрофы, не упуская при этом из-под контроля ситуацию с применением оружия. Подобному вмешательству должен предшествовать политический процесс под эгидой ООН. Франция стала первой страной, которая недавно сделала предложение такого рода. Германии придется принять в миссии военное и политическое участие. Помимо Багдада, участвовать в политическом процессе должны участвовать и политически важные страны-соседи Ирака.

Дискуссии о поставках вооружений — в Ирак и на Украину — являются составляющей тренда, который можно обозначить как «заместитель политики безопасности». Ввиду упомянутых выше внутриполитических соображений западные страны все чаще концентрируют внимание на военной подготовке и вооружении сил безопасности в третьих странах. В Европейском Союзе эта программа носит название Enhance & Enable (E21), а в США — Building Partnership Capacity и Foreign Military Sales. Правда, уроки прошлого в большинстве случаев намеренно игнорируются: в условиях политического вакуума военная подготовка и вооружение армии и полиции зачастую приводят к ещё большей нестабильности.

По этой причине не следует преподносить поставки вооружений как способ дальнейшего развития политики безопасности и обороны Германии, а также как свидетельство активного германского участия. Как раз наоборот. В большинстве своем поставки вооружений контрпродуктивны. Они стали возможны потому, что реализовать иные масштабные программы невозможно из-за проблем внутриполитического характера. Если с поставками оружия вообще связаны надежды на перемены к лучшему, то они должны стать частью продуманной политики безопасности. В том, что касается Ирака, это означает прямое дипломатическое и военное участие. Ни при каких условиях поставки вооружений не могут и не должны заменить политику безопасности.

Марко Оверхаус является экспертом берлинского Фонда науки и политики (SWP). Он занимается, в частности, исследованиями в области военной политики Германии и НАТО. Эксперты Фонда консультируют бундестаг и федеральное правительство по вопросам внешней политики, а также политики безопасности.