Мы ворвались в буфет довольно шумной компашкой. У старшего пастора очки уже сидели слегка криво и он уже просто откровенно поедал глазами, измученного обетами безбрачия мужчины, мою Ленуську. Вольфганг был не так уж и пьян, потому что на его комплекцию надо было гораздо больше гражусов, но общее веселье, эти сумашедшие русские тетки с их разудалым Запором добавиляли градусам то, что требовалось. Все шло как по маслу и мы с Ленкой перемигивались окрыленные таким началом. Мы пили пиво, а к нам, как в дворцовых церемониях с трепетом подходили представители делегации и представлялись. Не хватало только книксенов. Они очень мешали нам, потому что до начала спектакля нам необходмо было предупредить пасторов, что их ждет романтический ужин на берегу Москва-реки в обществе двух прелестных фрау (это мы, разумеется). Но, сами понимаете, дело щекотливое, все таки пасторы, все таки иностранцы и надо было выждать момент. А он все не наступал, т.к. делегаты, ну просто таки, достали. Тогда Лена набралась духу и подошла к директору школы и сказала, они устали и зотят отдохнуть. Занятно, но директор уже совершенно по-иному стала разговаривать с Леной. В ее взгляде стали проглядываться заискающие нотки. После мы узнали причину этого. Оказывается директриса тоже ждала момента. Момента, чтобы подписать договор, по которому австрийская сторона оплачивает проезд наших детей. Делегаты прекратили шастать. Старший пастор, умиленно глядя на Лену и подперев рукой голову высказался, что он он был просто счастлив сегодня, что давно ему не было так весело и он очень сожалеет, что вечер скоро закончится. Это был тот самый момент и я тут же влезла в разхговор
- Как кончится? Кто сказал? Это только начало. В багажнике нашего роскошного авто стоит корзина с ужином, котрый будет на ночном пляже. В программе предусмотренно так же ночное купание.
Приятно делать людей счастливыми. Он радовался как дитя! Тут начался спектакль и мы пошли в зал. Смотрели мы "Дон Жуана". Вернее смотрели все, кроме нас с Леной. Мы обсуждали предстоящий ужин и готовили речь. Почему мы решили потащить их на пляж ночью? Да потому, что ночью грязи и мусора не видно, зато есть лунная дорожка, а вода теплее, чем днем. Важно было решить купать их до ужина или после. Обсуждался вопрос, если после, то нет гарантии, что все доплывут до берега целыми. Поэтому решили, что слегка перекусить, потом купать парней, потом налить по одной и приступить к делу, ради которого все и затевалось. Добится крепкого пасторкого обещания и благословения на поездку ребенка и тогда уже позволить им пить и кушать до отвала. План был хорош, но мы не представляли какие козни готовили нам делегаты. Как только кончился спектакль, мы бегом рванули к машине, потому что пасторы боялись, что их перехватят. Мы уже выскочили из театра и до машины было метров пять, как попали в засаду. На войне как на войне и никогда не стоит недооценивать противника. Перед нами стояла та самая дама, которая привезла к нам пасторов. Она схватила старшего под руку и сказала, что машина ждет. Бедный мальчик! На его лице сразу отразилось большое горе. Он стал тихонько скулить, что мы собрались на пляж, что его потом привезут домой. Но дама, голосом и повадками весьма напоминающая Маргариту Палну из "Покровских ворот" решительно сказала:"Какой пляж? В ваши годы? Ночью? Вы же не нудист!" Это было сильно сказано. Духовному лицу, разумеется не пристало шляться по ночам по пляжам. Это могло даже потом аукнутся на его родине. И он сдался. Она волокла его за руку к машине. Последнее, что мы услышали, это был слабый стон обращенный к нам: "Леночка! Я не хочу уезжать!"
Но его затолками в машину. С Вольфгангом было сложнее. Его так утащить просто фиически было невозможно. Мегера прикину видимо это в уме и крикнула нам из окна "Жигуленка": " Приятного ужина!"
Вольфганг был в восторге, что его не тронули. Мы прыгнули в Запор. Он снова просел, но мотор взревел и мы рванули на пляж.
Вечер был жаркий, полная луна, песок казался чистым под ее неверным светом. Мы раскрыли нашу скатерть самобранку. Вокруг не было ни души. Была просто сказочная ночь! Наверное Вольфганг был хорошим христианином,раз Господь даровал ему такую ночь. Мы налили ему и Лене по рюмочке вина. Мы с Леной заранее дома надели купальники и поэтому сразу скинули свои шмотки и прыгнули в теплую шелкую гладь реки. Мы поплыли обсуждая как дальше действовать и вдруг услышали сзади счастливый смех пастора и громкое бултыхание. Он явно наслаждался жизнью. Мы пели, плавали брызгались и веселились. Сюрприз поджидал нас с Леной когда мы стали выходить из воды. Он тоже стал выходить с нами и вдруг, когда вода стала мельчат мы с удивлением увидели, что он совершенно голый! Опа-на! Мы были с ней ужасно сконфужены, а он абсолютно свободно вел себя, не испытывая никаких затруднений. Он продолжал беседу. К счастью мы продумали все до мелочей и Лена подала ему полотенце. Он обтерся, потом обмотался им и мы все присели на ковер и стали кушать, пить и разговаривать. К нашему счастью он первый завел речь. Он спросил кто у нас сыновья или дочери. Пришлось давать объяснения, что хотя у меня и сын, но я просто в качестве шофера и переводчика. А вот у Лены мальчик и он ни разу не был в Австрии, единственный из класса. Наш пастор был ужасно возмущен этим фактом и дал нам слово, что он не подпишет завтра договор об оплате до техпор пока не увидит имя ребенка первым в списке. УРАААА!!!! Свершилось! Мы сделали это! Тут пошел пир горой. Мы пели ему русские песни. Водили хоровод. Было просто замечательно. Когда небо стало слегка светлеть мы сели в машину и поехали на Юго-Запад Москвы, т.к. там была квартира, где пасторы жили. Всю дорогу он жалел своего старшего друга, что ему не удалось вырваться из цепких лап той мегеры. И говорил, что он никогда не забудет этой волшебной ночи. Всем было весело и приятно, и легко на душе. Мы привезли его домой в 5 часов утра и поехали обрано на другой конец Москвы. Устали мы ужасно. Тут сказались и волнения, и метания, и радость. Мы въехали во двор и буквально вывалились из машины. Я поплелась домой к себе, а Лена к себе. Я сразу плюхнулась на диван и не раздеваясь уснула. Но непрошло и 30 минут, как меня разбудил телефон. Звонила Лена. Она одновременно и давилась от смеха и плакала. Это была просто дикая смесь. После всех вхлипываний и дикого ржания я узнала что случилось.
Она, как и я ввалилась в дом и грохнулась в кровать. Было начало седьмого. Муж не спал всю ночь. Он просто с ума сошел. Он нарисовал в своем уме все, что только может нарисовать муж, ожидающий жену, которая свалила с подругой и двумя иностранцами. Можно только догадываться какие картины рисовало его воображение. Как только она притопала, он сразу схватил ключи от машины и кинулся проверять. Первое, что он обнаружил, мы забыли закрыть машину. Ну это ясно, мы очень устали. Но вот вторая находка была гораздо интереснее. Под сиденьем он обнаружил.... мужские трусы явно заграничного производства и довольно приличного размера. Это были трусы Вольфганга! Он забыл их надеть, потому что был пьян. Одевался он за машиной и мы, конечно, не следили за ним. А трусы видмо выпали из кармана в машине.
Что тут началось! Все что муж высказал обо мне и ней не буду описывать. Но более всего его распаляла ее реакция. Она не могла сдержаться и ржала, как сумашедшая! Потом она рассказала мужу, как все было, но не думаю, что он ей поверил.
На этот день было назначено подписание контракта и нам надо было проконтролировать это дело. Трусы в наших руках были весомым аргументом в пользу подписания контракта на наших условиях. И к назначенному времени мы поперлись на вокзал. Потомучто контракт должен был подписываться прямо в купе, отвозившего наших пасторов, поезда. Когда толпа, стоящая у вагона с цветами, увидела этих двух нахалок, которые затаскали до смерти пасторов, на их лицах можно было прочесть: "Боже, только не они опять!" Но это были мы. Правда без знамени, но на лихом Запоре. Мы приближались по перрону чеканя шаг, ветер трепал наши свалявшие за ночь волосы, на щеках играл румянец. Мы были прекрасны! Оказалось, что все в сборе, кроме отъезжающих. Сообщили, что у Вольфганга болит голова. Мы с Ленкой многозначительно преглянулись. Еще бы! В руках у меня был красивый пакет с лентой. Нас сразу спросили, что это? Мы ответили маленький презент нашим друзьям. Вот появились и они. Вольфганг был в помятых брюках и в помятом лице. Старший выглядел лучше, но глаза его не светились той тихой радостью, как прежде. Думаю, что его сжигало нехорошее чувство к брату - зависть. Они подошли, в руках у Вольфганга была кожаная папка и все взгляды были устремлены на нее. Подошла директориса и осторожно спросила про контракт. Вольгант ответил, что он хотел бы взглянуть на список детей. Ему протянули список. Что бы взять список, ему надо было кому-то дать подержать папку. Протянулось несколько рук. Он огляделся и дал папку мне. Если бы глазами можно было зарезать, то вы бы уже не читали эту историю, так на меня уставились дамы. Он просмотрел список подошел к Лене и спросил есть ли ее ребенок там? Конечно, не было, как все прошедшие годы. Тогда он достал ручку дал Лене и велел вписать сверху его имя. Потом взял у меня папку и состоялось подписание контракта. ДО отхода поезда оставалась минута. Лена обнимала старичка пастора, у которого из глаз текли слезы, а я протянула Вольфгангу тот самый красивый пакет. Он удивленно посмотрел и спросил:
- Что это?
Я ничего ему не сказала, а просто засмеялась. Он сразу понял и тоже засмеялся и прыгнул в отходивший поезд.
Через месяц мальчик был в Австрии и вернулся восторженный. Старенький пастор писал на школу письма для Лены. Сначала ей их передавали, а потом перестали. Потому что он прислал ей два подарка, а их так и придержали в школе.
Вот и вся автомобильная история. Надеюсь, что вы догадалсь, что было в пакете? :-))))