И еще один, Юлии Друниной:

Наталья Пушкина.

Ах, просто ли
Испить такую чашу -
Подругой гения
Вдруг стать в осьмнадцать лет?..
Наталья Николаевна,
Наташа,
И после смерти
Вам покоя нет.
Была прекрасна -
Виновата, значит:
Такое ясно каждому,
Как день.
И негодуют, сетуют, судачат
И судят - рядят
Все кому не лень.
А просто ли
Испить такую чашу?
И так ли весело и гладко
Шли
Дела у той,
Что сестры звали
"Таша"
А мы - великосветски! -
"Натали"?
... Поэта носит
по степям и хатам,
он у Емельки Пугача
"В плену".
Лишь спрашивает в письмах
Грубовато,
По- русски, по-расейски:
"Ты брюхата?" -
Свою великосветскую жену.
И на дворе на постоялом где-то
Строчит ей снова:
"Не зови, постой".
И тянутся прелестницы
К поэту,
И сам он, как известно,
Не святой…
Да, торопила -
Скоро роды снова.
Да, ревновала
И звала домой.
Что этой девочке
До Пугачева,
Когда порой
Хоть в петлю лезть самой?
Коль не любила бы -
Не ревновала.
В нее влюблялись?
В том дурного нет.
А если льстило
Быть царицей бала -
Вот криминал !
В осьмнадцать, двадцать лет!
Бледна, тонка, застенчива -
Мадонна,
Как будто бы сошедшая с холста.
А сплетни, анонимки -
Все законно:
Всегда их привлекала
Красота.
Но повторять наветы
Нам негоже.
Забыли мы,
Что уходя с земли,
Поэт просил
Наташу не тревожить -
Оставим же в покое…
Натали.