Ты - божий день. Мои мечты -
Орлы, кричащие в лазури.
Под гневом светлой красоты
Они всечасно в вихре бури.

Стрела пронзает их сердца,
Они летят в паденьи диком...
Но и в паденьи - нет конца
Хвалам, и клёкоту, и крикам!

Александр Блок

Александр Блок

Жизнь художника — развитие его творческой силы, это настоящая биография художника, которой одни обломки являются в происшествиях ежедневной жизни... Материалы жизни художника суть одни — его произведения», — так писал некогда В.Ф. Одоевский. Следовательно, просто знать, хотя бы и максимально подробно, обстоятельства жизни художника, недостаточно — требуется увидеть и понять их в отношении к «развитию его творческой силы». Будущий художник родился в 1856 году — в год коронации Александра II Освободителя; последние его произведения созданы в 1906 году, то есть во время первой русской революции. Следовано, период творческой активности Врубеля сравнительно невелик — чуть более 20 лет. Мать Врубеля умерла, когда мальчику бьшо три года. Когда ему было семь, отец женился вторично, имея во втором браке трех детей, один из которых умер в детстве. Внутрисемейные отношения, насколько можно судить по сохранившимся свидетельствам, были вполне благополучны; охотникам изысканий психоаналитического толка эти сведения о годах, проведенных в отцовском доме, не оставляют никакой поживы. Интонация врубелевских писем, когда дело касается семейственных и родственных отношений, в своей почтительности лишена какого бы то ни было притворства, равно как и неискренних преувеличений. Но теплые дружественные отношения Врубель сохранил впоследствии лишь со старшей сестрой Анютой, или Нютой, как он ее называл. Мачеха, Елизавета Христиановна (урожденная Вессель) — серьезная пианистка с хорошей школой, и маленький Врубель был ее внимательным слушателем. Вообще, по воспоминаниям сестры, «элементы живописи, музыки и театра стали с ранних лет его жизненной стихией». Отец Врубеля — строевой офицер, участвовавший в Крымской кампании, впоследствии избрал стезю военного юриста; долг службы требовал частых перемещений: Врубель родился в Омске, закончил Ришельевскую классическую гимназию в Одессе. Художественные задатки, видимо, были обнаружены рано: во время кратковременного пребывания в Петербурге отец водил восьмилетнего мальчика в рисовальные классы Общества поощрения художников, годом позже в Саратове он занимался у частного педагога, обучавшего его рисованию с натуры, потом он посещает ри совальную школу в Одессе. Уже тогда, в детские годы, проявлялось качество, впоследствии составившее одну из примечательных особенностей врубелевского мастерства, а именно исключительная зрительная память. Так, в Саратове, после двух посещений церкви, где была помещена копия «Страшного суда» Микеланджело, девятилетний Врубель дома «наизусть, — как пишет его сестра, — воспроизвел ее во всех характерных подробностях».
Окончив гимназию с золотой медалью, Врубель в 1874 году поступил на юридический факультет Петербургского университета. В первые годы учебы ему довелось быть гувернером и домашним учителем в семействе, с которым летом 1875 года он совершил первую поездку в Швейцарию, Германию и Францию. Увлечение любительским рисованием продолжается и в этот период. Образцами для подражания служили не произведения «большого искусства», а образы и стилистика журнальной репродукционной гравюры.

Не всякий художественный мир и не всякая творческая биография одинаково предрасполагают к мифотворчеству. В этом отношении Врубель среди русских художников прочно держит первое место. Первоисточник легенды, как было сказано, — удивительное, таинственное, которое чаще всего выступает как непонятное, необычное, а попросту как то, что отклоняется от общечеловеческой или бытовой нормы. Если бы мы вознамерились понять, из чего же все-таки она, эта врубелевская легенда, складывается, нам потребовалось бы очертить контуры непонятного, уяснить, что во врубелевском творческом облике, в его биографии, в его художественном пути является обескураживающе-таинственным или интригующим.
Разумеется, сами эти непонятности выступают в разном обличье для «широкой публики», которая узнает о художнике отрывочно и понаслышке, и для исследователей-искусствоведов, которые транслируют в публику более или менее непрерывное знание. Задача искусствоведов — соединить разрозненные факты биографии и творчества, но при этом и здесь присутствуют некоторые недоумения, порой неисповедимыми путями переходящие в публику и ею улавливаемые, даже если «человек толпы» и не интересуется специально художником.
Во-первых, Врубель имеет экзотическую в русскоязычном обиходе фамилию: со стороны отца его предки — выходцы из прусской Польши. Хотя по-польски Врубель — это всего-навсего воробей, тут уже есть нечто странное, что позволяло играть с этой фамилией в странные игры.
Например, в романе Набокова «Дар» один из поверхностных знакомых героя упоминает мимоходом о «фресках Врублева». Неважно, собственная ли это острота писателя или «взято из жизни». Важно, что тем самым документируется существовавшая в культурном климате начала XX века сращенность имени Врубеля с именем Рублева — давно и безусловно олицетворяющего в мировой иерархии имен образ русского искусства вообще. Но, конечно, удивительное и странно-интригующее под номером один — это то, что Врубель заканчивает жизнь в психиатрической клинике. Его сумасшествие странным образом, уже в глазах его современников, бросало отсвет на его искусство. Напри-
мер, Стасов с некоторым как бы даже облегчением воспринял весть о психической болезни Врубеля, как то, что вроде бы объясняло врубе-левские «странности», в частности его привязанность к демонической теме. Существен при этом не только сам факт трагической жизненной развязки, но и то, что Врубель пробыл в психиатрической лечебнице очень долго — с 1902 по 1910 год, год смерти. Врубель не узнал, что его произвели в академики; не знал о триумфальном успехе в России и Европе того самого «Мира искусства», в первых выставках которого он участвовал; он не был свидетелем событий первой русской революции — все это прошло мимо него. Получилось так, что период его болезни оказался в русской истории, в том числе культурной, чрезвычайно насыщенным событиями. Врубель, продолжая существовать, рано был выключен из культурной среды своего времени и уже при жизни отошел в область легенды. Например, художники «Голубой розы», экспонировавшие на своих выставках произведения Врубеля вместе с картинами Борисова-Мусатова, предъявляли его в качестве своего учителя, того, от кого они исходят в своем творчестве; для литераторов-символистов (Александр Блок, Андрей Белый) Врубель — художественный прецедент, аргумент в их творческой и художественной деятельности, вполне состоявшееся и занявшее место в истории искусства явление, — хотя он еще жив. Такое, конечно, бывает не со всяким художником. Еще один интригующий момент биографии Врубеля: уже в процессе болезни, после того как он попал в лечебницу (а он сменил их несколько), у него были моменты просветления, когда он мог работать. И вот тогда-то были созданы его последние шедевры, в частности графические, к которым относятся зарисовки с натуры сцен в интерьерах лечебницы и за окном: «Обдумывает ход (игра в шахматы)», «Кровать». Из цикла «Бессонница», «Дерево у забора». Одним из последних произведений Врубеля является портрет В. Брюсова. Во врубелевской мемуаристике, может быть оттого, что его жизнь часто прочитывалась в свете трагической развязки, многие эпизоды раннего времени, например киевского периода, заострялись, и странности, которые бывают у любого, особенно у артистических натур, получали особенно резкие, пламенеющие контуры. Например, Врубель в какой-то момент исчезает из Киева якобы на похороны отца, а через некоторое время отец появился живой и здоровый перед теми самыми людьми, которым было сообщено. что он умер. В киевский и ранний московский период Врубель ведет типично богемную жизнь. Он часто посещает цирк, одна из его привязанностей — цирковая наездница, с которой он дружит и в гости к которой водит своих приятелей, например К. Коровина и В. Серова. Считалось, что это недостойно того имиджа выдающегося художника, который Врубель уже имел, правда, не в глазах широко? публики, а его собственного окружения.
 

Одна в толпе. Глаза не поднимаю –
Боюсь чужого взгляда прямоты.
Сама себя жалею и прощаю,
Не можешь пожалеть меня лишь ты.

Мне больно понимания людского
Моей души бездонной пустоты.
Я жду тебя родного – не чужого:
Ведь пожалеть меня сумеешь только ты.

© Copyright: Ивушка Из Прозы, 2011
 Свидетельство о публикации №11103017623

Взглядом ласковым
С благодарною слезой
Нежно смотришь ты...

Дух растерянный
И лучащийся теплом
Бередит мечты!!!

В незабвенное
Мысль уносится моя...
В осень давнюю...

В серебре дождей
Вижу вешнюю любовь...
Долгожданную!!!

Мексиканский художник-гиперреалист Омар Ортиз (Omar Oritz) родился в 1977 году в Гвадалахаре. Изучал азы рисунка в колледже. Он знакомился с пастелью, акрилом, аэрографом и углем, однако, предпочел работать маслом. Первую картину создал в 2002-м году. Если более четко охарактеризовать стиль Омара Ортиса - то это минималистский гиперреализм. Суть - отсутствие большого количества предметов или персонажей на картинах. В основном рисует обнаженных девушек

Необычайно правдоподобные рисунки, которые своим сходством с реальностью могут поспорить с фотографиями. Художник хочет подчеркнуть, что природная естественность не требует украшений, и миссия художника - передать образ в первозданном виде.

Кто из вас в детстве не просиживал часами штаны перед телевизором за какой нибудь простенькой и увлекательной игрушкой? Одноклассники вовсю уже пили шмурдяк за гаражами, вы неустанно повторяли заветные комбинации “назад-назад-вниз-вперед” дабы одарить врага очередным файер-болом по его наглой физиономии. Стертые до потери чувствительности пальцы, красные глаза, пролежни на жопе – все это стоило прокаченого героя 21 уровня и победы над супер-боссом.

Фотографы Александр Нерозя и Илья Михайлов сняли крутую фотосессию по мотивам action игр прошлого.