Судьба смеётся и строит пакости,
И жизнь твоя не дороже пенни.
Ну, кто мешает тебе расплакаться –
До исступленья, до отупенья,

До искупленья!.. Лишь миг бесславия –
Душа распахнута и чиста.
А в уголках твоих губ послание
Тем, кто читает тебя с листа.

Нехитрый месседж: "А ты уверен ли?"
Кивнёшь с отрывистым смехом: пусть!
У Бога, знаешь ли, мало времени,
Чтоб за тебя проходить твой путь.

С его политикой невмешательства
Порой страшнее, чем при тиране...

...Уснёшь – а небо начертит шаттлами:
"Тебя не бросили. Тебя потеряли".

(с)

Простая песенка, но почему-то зацепила очень сильно.

текст

Agnetha - The Other Woman

Агнесса - принцесса, которую принц предпочёл Русалочке из сказки Г.Х.Андерсена.



+ 9 в комментариях

Сайт автора

И триединый святой спецназ
Подпевает мне, чуть фальшивя.

Всё, что не убивает нас,
Делает
Нас
Большими.

(с)

Майкопчанка,

В небе солнечный поток,
кошка на крылечке,
ты мой белый лепесток
на зелёной речке.

Утром свет из всех дверей
прогуляться вышел
в удивленье тополей,
в онеменье крыши.

Этот солнечный полёт
ничего не весит,
ты мой белый мотылёк
в синем поднебесье.

Сердце бьётся всё белей,
медленней и выше -
в осязанье тополей,
в исчезанье крыши.

Льётся-бьётся сколько лет -
жизни не хватает
насмотреться, что за свет
над тобой светает.

Будь свободна и легка,
всё что хочешь делай.
Убегает в облака
жеребёнок белый...

(с)

В город, особенно если
он нарисован
тщательно,
детально и чуть дыша,
нельзя выходить тем,
кто эстетически не подкован,
не носит бумаги, красок,
простого карандаша.
Однако,
если немного учился в школе -
легко избежишь разочарований,
пустых потерь.
В нужный момент,
избегая ненужной боли -

садись и рисуй дверь.

Неудачное время,
место, неловко, плохо
Скажут "лучше бы позже" - но нет.
Не верь.
Отмеряя время
длиною долгого вздоха -

сиди и рисуй дверь.

На стене, если так удобней,
на лавочке, на заборе.
Рисуй тем быстрее,
чем горше тебя штормит.
Откроешь потом.
Или с той стороны откроют.
Мне ли тебя учить
обращаться
с нарисованными
дверьми.

(с)

Выдохни резко, слышишь, как что-то бьётся
где-то внутри, где, по слухам, должно быть сердце?
Не выходи из дома за незнакомцем,
не открывай не тобой запертые двери,
не доверяй закоулкам вдали от солнца.

Выдох. И вдох. А теперь задержи дыханье,
стисни ладонь в кулачок, прижимая к горлу.
Не поперхнись, не вдохни и не выдай тайны,
чувствуешь, как замедляется пульс на шее?
Кровь обращается в венах ленивой стынью,
воздух из пуха становится острой сталью.

Не открывай на стук и не медли рядом,
не выходи из дома, не трогай ключик.
С тенью своей у стены не встречайся взглядом,
лучше держи в груди этот шар колючий.

Не отпускай дыханье, сжимай в ладони.
Так вот и стой, болезненно выгнув спину.
...Если в сердечном токе, как в море, тонешь, -
выдохни резко. Может быть, и застынет.

(с)

А когда ты бежишь с работы домой, дыша, как солдат на марше,
проступает неотвратимое, будто первая седина:
он всего лишь взрослеет, а ты – становишься старше,
это значит – становишься меньше ему нужна.

Прекратить бы весь этот цирк, но выходит такое дело,
что играть в любовь веселей, чем тоскливо глядеть в прицел.
Ты не знаешь, когда он придёт, и, конечно, плевать хотела,
кто в его телефоне записан под именем Тинкер Белл.

Представлялось, что будешь с возрастом безразличнее и мудрее,
так какого же чёрта пять дней в неделю за два часа до утра
ты стоишь, упираясь коленками в холодную батарею,
прикипев глазами к нетронутой чернильной глади двора,

для чего набираешь текст, каждый вечер, как под копирку, –
ведь смешно доверять транслиту скребущееся в груди:
"Питер, милый, окно открыто, рубашки в стирке,
ужин сам разогреешь, мне рано вставать, придёшь – не буди."

(с)

Белый идёт всем.
Чёрный - только красивым.
Нет не больных тем,
если живёшь курсивом.
Счастье всегда сэконд хэнд.
И не новей мытарства.
Будет и нам хэппи энд.
Или небесное царство.

(с)

В утреннем кофе пена молочных кружев.
Что тебе нужно? Мне ничего не нужно.
Все говорят друг с другом, как иностранцы.
Равные шансы? Какие тут, к чёрту, шансы.
Лето несётся вдаль на велосипеде.
Куда оно едет? Оно никуда не едет -
Мы улетаем прочь с несказанной силой.
Это красиво. Жить ведь вообще красиво.
Звезды лежат как фишки в игре настольной.
Здорово быть живым, только очень больно.
Здорово быть живым, но нужна основа.
Да, я люблю тебя. Прочее – нет, не повод.

(с)

p_o_n_k_a_007,

пристрели меня, если я расскажу тебе, что ты тоже один из них -
кость, что ломают дробно для долгой пытки
шаткий молочный зуб на суровой нитке
крепкие напитки, гудки, чудовищные убытки
чёрная немочь, плохая новость, чужой жених

ты смеёшься как заговорщик, ты любишь пробовать власть, грубя
ты умеешь быть лёгким, как пух в луче, на любом пределе
всё они знали - и снова недоглядели
я чумное кладбище. мне хватило и до тебя.
я могу рыдать негашёной известью две недели.

дай мне впрок наглядеться, безжалостное дитя,
как земля расходится под тобою на клочья лавы
ты небесное пламя, что неусидчиво, обретя
контур мальчика в поисках песни, жены и славы
горько и желанно, как сигарета после облавы,
пляшущими пальцами, на крыльце, семь минут спустя

краденая радость моя, смешная корысть моя
не ходи этими болотами за добычей,
этими пролесками, полными чёрного воронья,
и не вторь моим песням - девичьей, вдовьей, птичьей,
не ищи себе лиха в жены и сыновья
я бы рада, но здесь другой заведён обычай, -
здесь чумное кладбище. здесь последняя колея.

будем крепко дружить, как взрослые, наяву.
обсуждать дураков, погоду, еду и насморк.
и по солнечным дням гулять, чтобы по ненастным
вслух у огня читать за главой главу.
только, пожалуйста, не оставайся насмерть,
если я вдруг когда-нибудь позову.

(с)

It's one of the inherent pitfalls of being a scientist - trying to maintain that distinction between God's domain and our own.

Сериал "Грань"


всё пройдёт, только вдумайся, прямо сквозь этот город, -
пальцы, что тесно сплетались в пустом пространстве
сквозь огни, поцелуи, шутки, тактильный голод,
иронию, разговоры, переписку, танцы,
поздно ночью на улице, в освещаемой фонарями
только нашей вселенной, забавнейшей и тревожной, -
всё пройдёт в этой точке, практически рядом с нами,
или прямо сквозь нас, и такое вполне возможно.
сотворение мира, потопы и динозавры,
войны, мор, государства, фараоны, вожди, цари.
время вряд ли прямая, вчера наступает завтра,
это просто возможность, аналог двойной двери,
и когда мы опять доживём до себя сегодня,
до смешных и живых, до прекрасных и глупых нас -
то запомнить момент, где тяжёлая длань Господня
даст нам будущий день - как невиданный новый шанс.

(с)

Одая,

все паруса завинтились в петли, плюс превратился в минус
я дочитаю работу тетли, трону ладошкой примус
вспомню о том, что сентябрь - и жгут, и револьвер с осечкой
и по стене моей побегут зайчики и овечки
белыми хвостиками искря, кровь расплескают в жилах
где они взялись? так это я пальцами их сложила
тени от пальцев под потолок стайкой взлетели тут же
в каждую трещинку - свой зверёк, словно полку - хорунжий
краном железным текла вода - в горло песок набился
ты б заходил ко мне иногда, трогать меня, дивиться
как просто нащупывать в темноте правильные ответы

и сколько застёжек до декольте. и сколько под ними света

(с)

бог_нам_не_простит,
inle,
малышка_с_Нью-Йорка,

ты не хочешь быть никому обузой,
мрачной тонной пепла с лихим дымком,
и плетёшь себя в бесконечный узел,
дожимаешь в жёсткий упрямый ком.
да и не с кем, в общем, ни петь, ни спорить,
рвётся вмиг пустых диалогов нить.
даже не напиться на пару с горя,
потому что - некому - позвонить.
потому что - нет таких - настоящих.
где-то пьют небесное молоко.
никаких входящих и исходящих.
неслучайно. правильно. нелегко.

(с)

Ты вдыхаешь горький запах моих волос:
сигаретный дым, выхлопные газы.
Чудо кончилось, счастье вытекло, не срослось.
Как ты думаешь – может быть, лучше сразу?..
У меня, поверишь ли, кроме слов и слёз –
ничего за пазухой,
да и слёзы, увы, сухи
и на вкус отдают трухой.
У кого-то слова – грехи,
а мои полны чепухи
и шуршат во рту шелухой.

Не выходит нежно, тонко. Едва коснусь –
ножевая рана, абсцесс, удушье,
гаснет свет, идёт в пике нитевидный пульс,
медсестра уходит курить снаружи,
некролог, поминки, и водка пресна на вкус,
как вода из лужи.
И любовь, и нежность – в крошку под каблуком.
Я давлюсь густым молчанием ни о ком.

А тебе мои слова – прошлогодний снег,
календарь погоды на время оно.
Ты приладишь леску к самой большой блесне
и пойдёшь на крышу ловить драконов,
вышивать на небе звёзды, гулять во сне
по чужим балконам
(чьё-то счастье с руки кормить,
чей-то страх унести с собой),
из кармина, лазури, хны
сотворить на коленке мир –
жёлтый-розовый-голубой,
бросить всё и нырнуть в закат
за воздушным змеем...

Я останусь ждать.
Только это я и умею.

(с)

храни меня как можешь, боже мой.
пусть я была вода - а стану камень...
гляди, гляди, как я иду домой,
к ветшающему берегу в тумане,
в распахнутое поле серебра
иду твоим смеющимся посыльным -
домой, домой, в сырые руки трав,
в босую нежность придорожной пыли.
в раю стоят большие корабли
и города, умолкшие под тенью,
но я из очарованной земли
несу тебе терновник и репейник.
домой, домой, где дальше и теплей,
где медлит сердце, вставшее по слову,
где воды расступаются во мгле
и небеса раскрыты - до седьмого;
под солнечный полуденный ожог,
с живых ветвей стекающий на плечи...
...всегда кто ранил - тот и бережёт.
и кто покинул - охраняет крепче.

(с)

снова медленный вдох, снова солнечный водоворот,
снова счастья грибной холодок и кошачья повадка,
кто хотя бы на миг в эти долгие воды войдёт,
тот останется в них и навек пропадёт без остатка,
не одно, но и не разложимы на две до поры
безымянные данности, кто мы и чьи мы, как мемы,
в этом новом предвременье, там, где с начала игры
даже сущности слиты и не различимы фонемы...

(с)

Я хранила его, чем могла,
как умею и где попало,
просто так, невпопад, не в лад...
Допивала его усталость,
отгоняла его чертей
да ловила его драконов...
Я пишу на чужом листе,
составляя толковый сонник,
я хожу по глухой тропе,
лихо складывая морфемы.
Понимаю - должна успеть.
Анальгин. Валидол. Терфена.
Одолжу ключи у Петра,
а замок попрошу у Павла.
Что ещё?.. Ах, ну да - мораль!
Не храните, кого попало.

(с)

Найдено у madam-polasuher.

В мире есть много кактусов, но не обязательно на них садиться.

Уильям Фоли
(CEO Fidelity National Financial)

Ты прошагал насквозь мой сон
В рассветном инее:
Полупрозрачно-невесом,
Каков и ныне есть,

Заворожённо-молчалив,
Каким и прежде был...
Покой струился от земли
Туманом бежевым,

Клонилась поздняя трава -
По ветру сгрудиться,
И словно крылья - рукава...

...Увы, не сбудется.

(с)

Просыпаешься от того, что лицо печёт
Сотней тысяч летних косых лучей.
Ты встаёшь, бежишь - счастливый, хмельной, ничей -
По небесному синему покрывалу
И уже, наверное, не помнишь наперечёт
Всё, что так тебя убивало.

Этот старый-приятель-город тебя спасёт
В сотый раз, наверное, - грусть улетает пеплом.
Ты почувствуешь, как в тебе угасает пекло.
Как сменяется облаками и снегом талым.

Добрый Бог, улыбаясь, скажет: "Пожалуй, всё", -
Заходи к Нему, как будешь в Его квартале.

(с)

Ester1801,
Volshebniza,

Города, города... Сосчитать, перемножить на два,
Разделить, овладеть, и уйти насовсем в результате
В заоконную глушь, где течёт под ногами трава,
Где деревья цветут непрерывно и, в общем-то, кстати.

Не смотреть на часы: время - полдень, и быть ему тут.
(В абсолютном всегда относительна всякая прелесть.)
Здесь такая весна, что и люди вот-вот зацветут,
Это некому знать. Я не знаю, но очень надеюсь.

Это некому жить, но попытка дается всерьёз,
Надо только суметь оттолкнуться от выдоха-вдоха,
Чтобы плыть по траве, сатанея от запаха роз,
Забывая понять, хорошо это всё или плохо.

Не заметить потом, что в один незаметный присест
Полдень выпит до дна, и совсем ничего не осталось.

Если некому быть, никому это не надоест.
Ну а мне - почему? Легче верить, что просто усталость.

(с)

У меня есть светильник
на подоконнике.
Небольшой.
Где-то в треть звезды.
Он стоит на огромном
потрёпанном
старом
соннике
и рассвечен бликами,
как солнце из-под воды.
Я включаю его каждый вечер,
когда мне страшно,
и когда мне весело,
и когда мне совсем невмочь.
Чтобы ночь не давила
горечью
о вчерашнем,
чтобы видеть, где
заканчивается ночь.
И чтобы кто-то шёл
между домов – и вышел
к тёплому свету -
хотя бы в моем окне.
Это не то, о чем стоит
мечтать поэту.
Но совершенно точно
стоит подумать мне.

(с)

Не признаться не могу, а признаться тяжко,
Я б себе зашила рот, если бы смогла.
Я украла у тебя маленькое счастье -
Самый крохотный флакон синего стекла.

Это счастье у тебя пряталось на полке,
Покрывалось чешуёй пыли и обид,
Ты его когда-то взял, доверху наполнил,
Надписал и позабыл - шкаф и так набит.

Я наткнулась на него, встав на табуретку,
Шаря в тёмной тишине в поисках сластей,
А оно блеснуло мне сказочно и редко,
Отразилось в потолке, брызнуло от стен

И забилось под рукой, ласково запело -
Вот и не смогла уйти, не смогла не взять,
Там под самым колпачком голубая пена,
И такая синева - рассказать нельзя.

У тебя таких чудес - воз и два вагона,
Свежих счастий всех цветов закрома полны,
У тебя в окне живёт майский птичий гомон,
У тебя в комоде есть плеск морской волны,

У тебя растут цветы и смеются дети,
У тебя так хорошо спорятся дела,
У тебя, наверно, есть всё, что есть на свете -
Ну, подумаешь, флакон синего стекла.

Самый крохотный, поверь, самый завалящий,
Может, там и вовсе чушь, талая вода.
Ты бы вовсе не полез в этот долгий ящик,
Ты б не вспомнил про него вовсе никогда.

Но сегодня ты с утра пел, готовил бигос,
Ты был весел, мир был мил, крепок был союз,
Но морщинка на щеке - та, что я влюбилась,
Превратилась в тонкий шрам, в тот, что я боюсь.

Ты поцеловал меня: приходи почаще,
Как всегда, на букве "о" губы округлив.
Я украла у тебя маленькое счастье
И открыла за дверьми, вызывая лифт.

И такой открылся мир нежный и безумный,
И сирень, жасмин, весна, мёд и пастила,
И такой прозрачный свет, что заныли зубы,
Этот крохотный секрет синего стекла.

Ты б не вспомнил про него, никогда не вспомнил,
Ты таких ещё сто штук можешь сохранить.
Ты любой сосуд готов радостью наполнить,
Ты заставишь петь струной паутины нить,

Ты б не вспомнил про него средь других флаконов,
Золотится на заре фонарей слюда.

Смотрит грустно на меня профиль заоконный,
Верно, больше мне нельзя приходить сюда.

Всё вокруг меня поёт, будто птицы в чаще.
Всё внутри меня грустит не пойми о чём.
Я сжимаю в кулаке краденое счастье,
Слезы капают в него тоненьким ручьём.

(с)

В церковь, построенную между рёбрами огромного зверя, почившего тысячи лет назад,
Я иногда забредаю летом, и там холодно, как в гробу.
Там у них есть книга для записей прихожан, и мне всегда хочется написать,
Чтобы в ней перестали жаловаться на судьбу.

Да, я помню, что в девятнадцать я тоже верил, что выпьешь крови и будешь сыт, но не будешь пьян,
Занимал тебе место в автобусе у окна и, если ты проходила мимо, ругал жару.
Как позвал тебя на свидание, и весь вечер цедил стакан,
И крутил в голове: поцелуй или я умру.
(Но ты так и не поцеловала, и я не умер)

У тебя было синее платье с овалом из кружева на спине,
От него оставалась на коже солнечная картина летом.
И я представлял, что спина твоя - небо, и это летящие облака на ней,
И как я стану целовать тебя в поясницу загорающимся рассветом.

Мы ходили гулять под дождь, ты сказала, что в сорок лет
Ты признаешься детям, что сегодня в меня влюбилась.

Ты уехала. То ли учиться, то ли искать себе новый свет.
Я остался. И, чёрт возьми, до сих пор не верю, что так случилось.

(с)

Всё, дорогой, поверь мне, не так уж плохо,
Даже когда по паспорту ты – Пьеро,
И ничего не можешь помимо вздоха,
Если опять – три раза подряд – зеро.
Есть же скамейка, облако, куст сирени,
Где-то на донце капелька коньяка,
Это давно известный рецепт смиренья.
Есть, наконец, живая моя рука.

Хватит блистать на сцене у Карабаса.
Или у Карло. Ты ведь не для того.
Полно геройствовать, тихо уйди с баркаса –
Он всё равно взорвётся скорей всего.
Что тебе неустойка с ангажемента?
Ты ведь и так всю пьесу гоним, раним!
Что тебе эти "браво!" и "сакраменто!"?
Жив-то кустом сирени – лишь им одним.

Всё, дорогой, поверь мне, не так уж скверно.
Солнца не станет – значит, взойдёт луна.
Жизнь приучает медленно и наверно
Не обращать вниманья, когда она
Ласково машет битой тебе бейсбольной
Или грозит стереть тебя в порошок...
Жить хорошо... Ну, может, немного больно...
Или, вернее, больно – но хорошо.

(с)

В дантовский ад взбирается адский дант,
видит – это не сон, это он сам.
Даль стоит жемчужная с серебром,
иордань глазам.
В даль вдет мост. На мосту звенят
ёлочные игрушки – надеть и снять –
всё такие отроки, батраки,
шваль, моль.
Соседи, леди, плотники, рыбаки
в сумраке над рекой
звонят друг другу в тысячи разных мест,
всё такая голь, шантрапа, прыть.
Они пустые. Они хотят есть.
Нет. Они хотят быть.

Звенят друг другу в сумраке на кресту.
В реку падает "я иду", "я жду",
дрожит, дребезжит о лёд.
Руки им протягивают еду
не сверху – издалека.
Это она, река дары для тебя несёт.
Скажешь слово – хлеб тебе положу.
Открой рот.
Смотрит на хлеб. Думает: не скажу,
слишком хочу жить.
Даль протыкает мост. Он здесь.
Мы не едим хлеб, но мы всё равно есть.
Мы ещё можем быть.

(с)

всё-то я лгу безвыходно и безбожно.
всё мне забава, радость и звонкий смех.
только теперь мне душно в собственной коже.
мой мальчик, я ведь люблю тебя
больше всех.

и ни вдохнуть, ни выдохнуть, и под сердцем гиря.
чувствую, как в аорте столпилась кровь,
грудь заливается алым, будто снегирья.
а Бог мне: это межрёберная невралгия,
а ты-то уже подумала,
что любовь?

(с)

Stay__Away,

Леденцовый рассвет, из снов выходить пустыми -
Без надежд и прощаний, без зова стаи.
Леденцовые дни не выбелить, не оставить
Звенящими песнями, словом, что лечит боль,
Сединой в волосах, солнцем, родинкой над губой.
Что мне делать, проснувшись: плакать, сжигать мосты ли,
Пить вишнёвый сироп, целовать уста ли?
Леденцовое небо с оттенком стали,
Карамельное море и сахарный твой прибой.
Леденцовые сны: в рассвет выбегать босыми,
Незнакомыми городскими бродить местами,
На чужом запястье слушать набатный бой.
Леденцовое лето, простой седовласый бог,
Облака над макушкой, молочная пена стынет.
Леденцовое небо словит, когда устанем,
Леденцовое счастье - из снов выходить с тобой.

(с)

Kroiiika_mio,

так и будет: идущий по грудь в ледяной воде
захлебнётся и станет безмолвен, как чёрный ящик.
человек человеку корреспондент,
адвокат, собеседник, душеприказчик,
прокурор, собутыльник в дырявой майке,
пятилетний мальчик в цветных колготках,
девочка с глазами сибирской лайки,
архитектор в очереди за водкой.

а ещё говорят, человек человеку брат;
человек человеку Чернобыль и Китеж-град,
человек осторожен, и нежен, и смел, и груб,
как калёный нож, как лекарство у самых губ.

и вроде бы жили,
разговаривали, дышали,
от неба прятались под разноцветный зонт...
а чёрный ящик на самом деле - оранжевый шарик,
каждый вечер падающий за горизонт.

(с)

Elena_Elenochka,

Найдено у Максима Свириденкова.

Могут ли современные компьютеры по-человечески произносить слова? Могут! Попробуйте сами поиграть с этой флешкой.

По умолчанию озвучивание на английском, но если вы пролистаете меню под надписью "SELECT A VOICE" и выберете там Russian,
то текст в поле под надписью "TYPE YOUR TEXT HERE" можно будет набирать уже на русском. Затем нажмите "SAY IT!"




Получить код для вставки флешки в свой блог.

Отлично помню: просмоленные канаты, сигнальные фонари.*
Маяк. Рядом с ним моряк. У моряка дыханье моё внутри.
Мы целовались, когда он не говорил. Или не курил.

И Пётр целует Павла, и грудь упирает ему в живот.
И нет больше евангелия от Матфея, ада, Господа, ничего.
Нет даже нимба над головой.

Очертания гор, ровно как его плечи, подсвечивает по краю.
Я иду к нему между ирисов, в лёгкие запахов набираю.
Он стоит, прислонившись спиной к сараю.

Говорят тебе возлюбить ближнего, а на деле не разрешают,
По губам бьют, троекратно святую воду льют,
А иначе погибнет твоя душа, и
Её не оправдает последний суд.

Он смотрит сквозь слёзы-брызги шампанского в жаркий ветер -
Губы высохли коркой, ладони - мёд,
Если мы не единственные на свете,
Почему нас никто не ждёт.

Горло дёргает рябью, как пруд от ветра,
"Не могу" внутри превращается в "не пойму".
Быть счастливым этим господним летом
Не случается никому.

(с)


* Джеймс Джойс

По весне все придурки снова спешат ко мне.
Я сижу, затаившись в своём ледяном болоте,
Не дышу и не двигаюсь, не мешаю охоте,
Не подвластна луне, войне, соблазнам извне
И тем более не собираюсь ловить их стрелы.
Из придурков всегда находится самый смелый
Криворукий Иван. Доверь идиоту лук,
И он тут же себя возомнит как минимум Тилем
Уленшпигелем. Вот жених идёт, тили-тили,
Собутыльник, соратник, любовник и милый друг.
И качается шаткий лук то вправо, то влево.
Наш Иван себе ищет Снежную Королеву,
Он не гордый, ему и царевна Будур сойдёт.
Я сижу, затаившись в своём ледяном болоте,
Не дышу, так как знаю, что он где-то рядом бродит,
И стрела упадёт. И вот тут-то небесный счёт,
Канцелярия звёздная вспомнит, кто я такая.
И тогда пощады не будет,я точно знаю.
Он пускает стрелу, я молюсь: "Пролети, стрела!
Не задень меня, грешную, этой весной хотя бы.
Он придёт за стрелой и увидит простую жабу.
Просто жабу, лягушку без всякого волшебства!.."
По весне всегда многолюдны придурков стаи.
Лёд трещит, и блестит вода от края до края.
Я плыву по реке, которая мне мала.

(с)

часы отсчитали три года, смелее меня ищи
дождливый след гуляет по закоулкам улиц
и где-то в районе шоссе мотор мой рычит
изжившей себя причиной ночных безумий

я ловко сбежала, тебе не под силу погоня
мы никогда, никогда не станем равны
мой призрак намёком в твоём старом доме
гуляет в беседах с сестрой, в шутку прячет ключи

срывай теперь время гудками блестящей потери
мой адрес утерян за давностью колких обид
часы отсчитали три года чёрствости и безделья
я далеко. я счастлива с ним. уходи.

(с)

небо рассветное светлой течёт рекой
смотришь в бездну
дна не видно затягивает глубина
мне тревожно я потерял покой
и бесполезно
искать причины
причины кроются в снах

я сегодня особенно облачен и печален
нелётный день
и найти пытаюсь забытое важное что-то
знаешь небо я больше ночами
не летаю во сне
вероятно
я отстранён от полётов

небо закатное волнами хлещет
и к земле припав
затухает сполохами чужого огня
иногда я теряю разные вещи
и лишь потеряв
понимаю
что значили они для меня.

(с)

Это кладбище – без крестов и надгробных плит,
и сюда с венками толпами не идут.
А болит? Так пускай себе тихо внутри болит,
где-нибудь на галёрке сердца, в восьмом ряду.

Здесь покоятся телефонные номера
тех, кому не стоит ни под каким предлогом вообще звонить.
Здесь живут голоса, от которых положено обмирать,
и горят глаза, как Святого Эльма огни.

И какая нелёгкая, Господи, занесла
в эту пристань смерти. Помню, как наяву.
Эти письма, знаки, призраки и зола...
...Лучше их не трогать – вдруг ещё оживут.

(с)

ly4ik21,

препарировать душу можно и даже нужно,
в особенности свою;
рука дрожит: не пропороть бы глубже,
а то чёрта с два зашью.

жертва бледна, в гроб кладут краше,
но спокойна, как демиург.
дело в том, что ей ничего не страшно,
всё самое страшное в ней -
хирург.

(с)

Где вулкан замирает в мерцании северной пыли
Где солёные птицы смыкают тяжёлые крылья
Ты выходишь на ветреный берег в плаще из тумана
Задевая плечом плавники ледяных океанов

Где безветрие шьёт паруса из серебряных мантий
Где Ты засветло шепчешь прибою Ом Шанти Шанти
Мой черешневый лев, словно лава, с хвостом из кометы
Провожает Тебя через сердце к полярным рассветам

Где киты замедляют дыхание южного неба
Где я жду Тебя вечером в башне из чёрного хлеба
Сероглазые сумерки жгут маяки без оглядки
Без ребра до утра Ты приходишь к закату украдкой

(с)

Днём не помнит, ночью он иногда ей снится,
если её разбудить, то протянет руку,
в пустоте зависают пальцы, дрожат ресницы,
в пустоте нет ни зова её, ни звука,
открывает глаза, понимает, что как же, как же,
вот же он, но пустота уже отступает,
а наутро она никому уже не расскажет,
ну кому нужны, в самом деле, приступы блажи,
да и нет ничего, лишь одна пустота слепая,
которая иногда наступает.

Где-то там, отделённый морем, небом и Авалоном,
он молчит, прислонившись к берёзе: прости, Мария.
Облака брызжут солнцем, яростно золотые.
И когда земля, пробуждаясь, пахнёт солёным,
он её вспоминает, словно впервые.
Нет меня, никогда меня не было, слышишь, прости, Мария.

...И она бредёт в пустоте, протянув ладони,
ничего вокруг и не было, и не будет.
Я найду тебя, слышишь, на каком бы ты Авалоне
не скрывался, ты увидишь, что могут люди.
В пустоте не бывает направления и опоры,
не разносятся звуки и не бывает ветра,
не бывает "когда-то" и не бывает "скоро".

Утро. Выдох. Яркие брызги света.
Нет меня, никогда не будет, ни здесь, ни где-то...

(с)

я – переведённая в косвенную
прямая речь
сплошь рубцы, ожоги и оспины
плавильная печь

я – слово за слово, ум за разум
ток через ткань
колчан с отравленными рассказами
тонкая скань

я – падеж дательный
имя несуществительное
причастье страдательное
неотлагательное

имя чувствительное

(с)

Бел потолок. Окно.
Жива или нет, - вопрос.
Сёстры твердят одно:
"Авитаминоз".

Солнце. Привет, мир.
Едины снег и теплынь.
Память стёрта до дыр,
И внутри стынь.

Если желаний нет,
Усталость от волшебства,
То, чем бы ни был согрет,
Холодны слова.

Все говорят: "Вот,
То, чего ты так ждал,
Завтра уже придёт."
Подождём финал.

Случай узлом свит.
Молчит расклада прогноз.
Отторженье любви -

Авитаминоз.

(с)