Ты вдыхаешь горький запах моих волос:
сигаретный дым, выхлопные газы.
Чудо кончилось, счастье вытекло, не срослось.
Как ты думаешь – может быть, лучше сразу?..
У меня, поверишь ли, кроме слов и слёз –
ничего за пазухой,
да и слёзы, увы, сухи
и на вкус отдают трухой.
У кого-то слова – грехи,
а мои полны чепухи
и шуршат во рту шелухой.

Не выходит нежно, тонко. Едва коснусь –
ножевая рана, абсцесс, удушье,
гаснет свет, идёт в пике нитевидный пульс,
медсестра уходит курить снаружи,
некролог, поминки, и водка пресна на вкус,
как вода из лужи.
И любовь, и нежность – в крошку под каблуком.
Я давлюсь густым молчанием ни о ком.

А тебе мои слова – прошлогодний снег,
календарь погоды на время оно.
Ты приладишь леску к самой большой блесне
и пойдёшь на крышу ловить драконов,
вышивать на небе звёзды, гулять во сне
по чужим балконам
(чьё-то счастье с руки кормить,
чей-то страх унести с собой),
из кармина, лазури, хны
сотворить на коленке мир –
жёлтый-розовый-голубой,
бросить всё и нырнуть в закат
за воздушным змеем...

Я останусь ждать.
Только это я и умею.

(с)