Читать далее...

— Мама, нам страшно и мы хотим есть... — прошептал младший сын, прижимаясь к её коленям и боязливо оглядываясь на темнеющие за окном горы.

— Не бойтесь, родные мои, — тихо, но с глубокой внутренняя силой ответила женщина, обнимая детей и притягивая их к груди. — Какая бы буря ни бушевала за пределами нашего дома, здесь вам ничего не грозит. Пока я с вами — у нас всегда будут и хлеб, и тепло.

Малыши доверчиво затихли, впитывая материнское тепло, которое не могла отнять никакая внешняя беда. В этом молчаливом единении не осталось места страху — только нерушимая вера в то, что родные руки укроют от любого горя.
*****
Есть символы, способность которых объединять людские сердца не угасает сквозь века. В них нет демонстративной громкости, но скрыта некрушимая сила, возвращающая веру в дом, защиту и завтрашний день. Картина «Родина», написанная французским живописцем Адольфом Вильямом Бугро в 1883 году, стала именно таким воплощением непреходящей материнской защиты и щедрости родного края.

В центр полотна художник помещает величественную женскую фигуру с венком из спелых колосьев и цветов, восседающую на мраморном пьедестале. Вокруг неё кипит жизнь: целое созвездие детей теснится у её ног, ищет защиты у плеч и тянется к груди, пока на переднем плане зреют наливные гроздья винограда. Каждая детская фигура олицетворяет собой будущее поколение, а сам образ Матери перерастает рамки бытовой сцены, превращаясь в образ земли, кормящей и берегущей своих сыновей.

Вильям Адольф Бугро (1825–1905) — признанный мэтр французского академизма и профессор Школы изящных искусств, прославившийся редчайшим живописным мастерством. Наследуя античные идеалы формы, он выработал уникальную технику пластической лепки. Мастер сознательно избегал резких мазков и буйства фактур, доводя каждую линию до безупречной гармонии.

Написанное в годы, когда Франция искала духовные опоры после тяжёлых испытаний Франко-прусской войны, полотно воспринималось современниками как символ национального единства и возрождения. Сегодня полотно хранится в коллекции Бирмингемского музея искусств (штат Алабама, США).

Читать далее...

Читать далее...

ЛЕСТНИЦА ЛЮБВИ...

ЛЕСТНИЦА ЛЮБВИ... Только бы встречаться. Только бы глядеть. Молча сердцем петь. Вздрогнуть и признаться. Вдруг поцеловаться. Ближе быть, обняться. Сном одним гореть Двум в одно смешаться. Без конца сливаться. И не расставаться, - Вместе умереть. Константин Бальмонт

БЕЛЛАДОННА...

БЕЛЛАДОННА Счастье души утомленной - Только в одном: Быть как цветок полусонный В блеске и шуме дневном, Внутренним светом светиться, Все позабыть и забыться, Тихо, но жадно упиться Тающим сном. Счастье ночной белладонны - Лаской убить. Взоры ее полусонны, Любо ей день позабыть, Светом луны расцвечаться, Сердцем с луною встречаться, Тихо под ветром качаться, В смерти любить. Друг мой, мы оба устали. Радость моя! Радости нет без печали. Между цветами - змея. Кто же с душой утомленной Вспыхнет мечтой полусонной, Кто расцветет белладонной - Ты или я? Константин Бальмонт

СЛОВА ЛЮБВИ...

СЛОВА ЛЮБВИ... Слова любви всегда бессвязны, Они дрожат, они алмазны, Как в час предутренний - звезда, Они журчат, как ключ в пустыне, С начала мира и доныне, И будут первыми всегда. Всегда дробясь, повсюду цельны, Как свет, как воздух, беспредельны, Легки, как всплески в тростниках, Как взмахи птици опьяненной В летучем беге, в облаках. Константин Бальмонт

О, весна без конца и без краю -
Без конца и без краю мечта!
Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щита!

Принимаю тебя, неудача,
И удача, тебе мой привет!
В заколдованной области плача,
В тайне смеха - позорного нет!

Принимаю бессоные споры,
Утро в завесах темных окна,
Чтоб мои воспаленные взоры
Раздражала, пьянила весна!

Принимаю пустынные веси!
И колодцы земных городов!
Осветленный простор поднебесий
И томления рабьих трудов!

И встречаю тебя у порога -
С буйным ветром в змеиных кудрях,
С неразгаданным именем бога
На холодных и сжатых губах...

Перед этой враждующей встречей
Никогда я не брошу щита...
Никогда не откроешь ты плечи...
Но над нами - хмельная мечта!

И смотрю, и вражду измеряю,
Ненавидя, кляня и любя:
За мученья, за гибель - я знаю -
Все равно: принимаю тебя!

1907

Александр Блок.

Читать далее...

Читать далее...

Читать далее...

Рыбный пирог в аэрогриле
Время: 25 мин
Температура: 160°C 180°C
Режим: Выпечка

Ингредиенты:
Слоёное дрожжевое тесто — 250 г
Филе минтая — 200 г
Сыр твёрдый — 100 г
Лук — 1 шт.
Сметана — 2 ст. л.
Горчица зернистая — Ѕ ст. л.
Соль, специи — по вкусу
Яйцо — для смазывания
Кунжут — для посыпки

Приготовление:
Лук нарежьте полукольцами, обжарьте до золотистого цвета. Тесто разморозьте, слегка раскатайте. Смешайте сметану с горчицей, смажьте тесто. Выложите рыбу (кусочками), посолите, поперчите. Добавьте лук и тёртый сыр. Сверните пирог, защипните края. Смажьте взбитым яйцом, посыпьте кунжутом. Выпекайте 15 минут при 160°C, затем 10 минут при 180°C.
Время и температура могут незначительно отличаться в зависимости от особенностей вашего устройства.

МЯСО "ПОД ШУБОЙ"

ИНГРЕДИЕНТЫ:
свинина — 1 килограмм (или куриные грудки — 2 штуки)
помидоры — 3 штуки
репчатый лук — 3 штуки
картофель — 4 штуки
чеснок — 5 зубчиков
сыр — 250 грамм
зелень — по вкусу
соль — по вкусу
майонез

ПРИГОТОВЛЕНИЕ:
Мясо нарезать ломтиками, слегка отбить, посолить и поперчить.Картофель натереть на крупной тёрке.Лук нарезать кольцами, помидоры — полукольцами.Сыр натереть, чеснок пропустить через пресс, зелень измельчить.Противень смазать маслом и выложить слоями: мясо, лук, картофель, помидоры (смазанные майонезом).3апекать около часа при 200–220 °C. 3а минут семь до готовности посыпать сыром, чесноком и зеленью, вернуть в духовку до расплавления сыра.

Он сам подвел красавицу к Тютчеву. Усталый, тяжело больной, барон фон Дёрнберг мечтал поскорее покинуть бал. Но Эрнестине следовало остаться и блистать, ведь она была слишком красива! Заметив, что русский дипломат оказывает ей знаки внимания, барон взял Эрнестину под руку и сделал несколько шагов по залу.

- Извольте, - проговорил он, - поручаю вам свою жену.

Взгляды двоих встретились и в тот самый миг решилось все. Тютчев понял, что эта женщина предназначена ему самой судьбой…

Эрнестина
…Она вернулась домой под утро и долго не могла уснуть. Ей казалось, что она продолжает слышать музыку, и что ладони незнакомца все еще обнимают ее за талию. С русским дипломатом Феодором Тютчевым они протанцевали половину ночи, а в перерывах между танцами не могли наговориться.

Эрнестина была слишком женщиной, чтобы не понять порывов его души. В глазах Тютчева она увидела восхищение, обожание, причем с самой первой секунды. Ей почудилось, будто бы между ними пробежала искра. О, как прекрасен был этот праздник в Мюнхене! Теперь Эрнестина могла бы вспоминать о нем целый месяц и предаваться сладостным мыслям. Тем самым, в которых не было места ее мужу.

Барона фон Дёрнберга она выбрала вовсе не по велению сердца. Эрнестина бежала из отчего дома, бежала без оглядки. А ведь когда-то была так счастлива в нем! Она родилась весной 1810 года и принадлежала к знатной баварской семье фон Пфеффель. Дедушка Эрнестины снискал славу прекрасного баснописца, которым зачитывались современники. Отец дослужился до министра, работал послом в Лондоне и Париже… А когда умерла его жена, поспешил жениться снова.
Читать далее...

Он женился в жарком тумане, страдая от лихорадки. Черные локоны под белой фатой… Звон кольца по полу каменной церкви… Аромат сочного мяса на углях из виноградной лозы… Свадьба Грибоедова и грузинской княжны Нины была похожа на сон. А закончилось все кошмаром - спустя всего шесть месяцев.
«Ах, злые языки страшнее пистолета»
До встречи с Ниной писатель слыл холодным ловеласом и горячим бретёром. В 1817 году Александр Сергеевич стал участником печально знаменитой четверной дуэли, взбудоражившей весь Петербург. Стрелялись из-за балерины Авдотьи Истоминой, которую Грибоедов привез на чай к своему приятелю Завадовскому. «Чаепитие» изрядно затянулось - балерина провела в доме Завадовского два дня.

Авдотья Ильинична Истомина - танцовщица Санкт-Петербургского балета.
О скандальном визите узнал постоянный ухажер Истоминой - штабс-ротмистр Шереметев. Пылая от гнева, Шереметев никак не мог решить, кого же ему вызвать на дуэль, Грибоедова или Завадововского, и в итоге вызвал обоих. Четвертым поединщиком стал гвардеец Якубович, подстрекавший Шереметева к решительным действиям.
Читать далее...