На улице он накинул на голову глубокий капюшон. Ветер задувался в лицо и под ткань, так что смысла в маскировке не было. Гарри пошел к "Кабаньей голове". У него не было еще четкого представления о том, что произойдет дальше, но уверенность в том, что ничего хорошего, крепла с каждым шагом. Он толкнул дверь, и перед глазами всплыл знакомый немытый паб. У стойки по-прежнему стоял Джеф, протирая стаканы и с тоской смотря по сторонам. Гарри подошел к нему и сел на шаткий высокий табурет:
- Привет, Джеф.
Бармен вопросительно посмотрел на него, но сразу узнал:
- А, Гарри, привет, привет. Как ты? Как жизнь?
- Не знаю, - тяжело вздохнул юноша.
- А у нас все по-старому, только народу меньше с каждым днем. Все уезжают из страны, - зашептал бармен, наклоняясь к нему. - Говорят, Министерство падет на днях. Да... Многое изменится, да и изменилось уже, со смертью Дамблдора. Где-то он умер в месте странном... В Отделе Таин, что ли?
- В Азкабане, - покачал головой Гарри, - там... Там и девушка моя погибла.
- Это та, о ком ты говорил? Джинни Уизли, да? - он потупился и неудобно поморщился. - Сожалею, брат... На, выпей.
Он поставил перед Гарри довольно большую рюмку и залил ее огневиски. Юноша, не думая, выпил жидкость парой глотков и зачем-то произнес:
- Я пытался ее спасти.
- Не всегда случается так, как мы хотим; в одном месте теряем, но в другом находим, - рассудил Джеф.
- А я ничего не нашел, - прошептал Гарри, прикончив вторую рюмку, - я нашел Азкабан. И это совсем не курорт.
- А ты откуда знаешь?
- Я пошел за ними туда. В крепость.
Джеф округлил глаза, достал вторую рюмку, осушил ее, помолчал и спросил:
- И как там? Дементоры везде?
- Дементоры? - улыбнулся Гарри, - нет. Это самое лучшее, что есть в Азкабане. Там все твои страхи и ужасы восстают из мертвых и становятся реальностью. Там будто умираешь, но не до конца. И там жутко... Там невероятно жутко.
- Стой, стой! - замахал руками бармен. - Ничего не хочу больше знать. Хватит мне и дементоров. Но у меня вопрос появился.
- Какой?
- Почему ты пришел? Почему ты пришел ко мне? Послушай, брат! Иди к друзьям, да!
- Ты меня гонишь?
- Нет, нет, конечно! Просто, когда все вокруг становится задницей, лучше быть с друзьями, чем с выпивкой.
- Да. Ты прав, - Гарри лживо улыбнулся и вытащил из кармана два галеона. Джеф стал отнекиваться, но юноша его не слушал и вышел из паба. Небо затягивалось обрывками туч, далекий грозовой фронт быстро бежал к Хогвартсу. Гарри пошел к Визжащей хижине. Редкие прохожие не оборачивались на него, полностью занятые своими проблемами. Никто на улице не тыкал в него пальцем, остервенело шепча: "Да это же Гарри Поттер!". Он перелез через колючую проволоку, даже не поранившись. Хижина встретила его скрипом сгнившего дерева и воем ветра в выбитых окнах. Гарри забрался через одно такое внутрь и прошел к тайному ходу. Какой-то позыв потянул его наверх, где он впервые встретил Сириуса, но Гарри не поддался и пошел в школу. Земляной ход был очень узким для немаленького юноши, и пришлось чуть ли на четвереньках ползти вперед. Однако он дополз и, бегом улепетывая от проснувшейся Гремучей Ивы, явился в замок. В Большом зале уже гомонили студенты, наблюдашие за дуэлями, и раздавался зычный голос Фрюиска, возвещавший о результатах кончавшихся дуэлей и назначавший новые. Гарри прошел мимо, поднялся на третий этаж. Постучался к Гермионе, забыв, что она в зале. Поплелся в гриффиндорскую башню. Младшекурсники делали уроки в трех креслах у камина. Их креслах. Гарри поперхнулся остатками воздуха в легких и пошел вниз, прибавляя шагу. Его толкало в спину, пол, словно беговая дорожка, подныривал под ноги и исчезал позади. Гарри перешел на бег. Внутри наворачивалось огненное шипение. Он вылетел из замка. Большой луг между зданием и озером слегка освещался огнями дуэльного клуба. Тени растекались по траве, застревая в каждой неровности. Гарри летел к озеру, теряя чувство пространства и местоположения. Перед глазами всплыли красные пятна в виде Рона и Гермионы. Гарри, задыхаясь, взбежал на обрыв, где они стояли с Фрюиском, и обессилено упал. Он подполз к краю обрыва и посмотрел на водную поверхность, подернутую рябью и разводами от редких капель начинавшегося дождя. Из Хогвартса доносились сбивчивые звуки далеких речей и криков. Гарри закрыл глаза, свесив руку над обрывом. От земли пахло сырым чадом, от озера - водорослями и прибрежной тиной. Ветер колыхал недлинную траву, ровно коловшую прямо в лицо. Мантия раскинулась покрывалом. Гарри сжал в кулаке кучку травы и судорожно вздохнул. Когда все вокруг становится чертовски плохо, лучше быть с друзьями. Для начала их нужно найти... Друзья... Гарри не выдержал, и все гнетущее напряжение вылилось в опальные слезы. Он расплакался прямо в землю, не утруждая себя поиском нового места. Дождь усиливался и минут через пять забил по макушке большими медленными каплями. Как кстати... Шум в Хогвартсе прекратился, закрытый пленкой дождевой завесы. Гарри плакал, сам не зная, почему, но плакал. В сердце ядовитой всепроникающей желчью разлилось уныние. Он даже совсем не удивился, когда его подняли металлические горячие руки и обняли. Гарри, не глядя, прижался к торсу титана и плакал на твердой груди доспеха. Юношу укрыло теплым сухим плащом с запахом трав и угля в камине и осторожно и неторопливо повело. Гарри поддался. Через пару минут они вошли под своды замка. Юноша не смотрел на него, начиная успокаиваться и все еще инстинктивно прижимаясь к колоссу, и кинул взгляд вокруг. Студенты огибали их, будто не зная об их существовании. Наверно, так его и спасли из Норы. Титан довел его до гостиной старост. Они вошли без пароля, просто пройдя сквозь стену. Гарри почему-то тоже не удивился. В комнате сидели усталый Малфой, с горой отчетов и Паркинсон на полу рядом, Гермиона и Рон, смеявшиеся чему-то. Гарри с тупой болью посмотрел на них. Однако его провело в свои покои. Гарри снял мантию и ботинки и лег калачиком на кровати. Только сейчас он посмотрел ему в лицо:
- Тебе бывает одиноко?
Фрюиск печально улыбнулся и накрыл его одеялом, садясь рядом на кровати:
- Да, бывает.
- И что ты делаешь?
- Ничего, мальчик. Все когда-нибудь проходит.
- Гермиона рассказала мне о тебе, - прошептал Гарри, вытирая поданным Фрюиском платком, забрызганное грязью лицо.
- Было бы странно, если бы она этого не сделала. И что ты теперь думаешь?
- Что бывают несчастные боги.
Фрюиск снова улыбнулся спокойно-теплой улыбкой старика:
- Может, и так. Но я никогда не считал себя несчастным, мальчик. Иногда я считал себя богом, но несчастным... Нет, пожалуй, никогда. Почему ты решил так? У меня была длинная жизнь, и в ней было много боли и несправедливости. Но в ней было и счастье. Я побеждал врагов, которые пытались захватить мою землю, я спасал ее. Я нашел женщину, в которую влюбился и которая стала смыслом моего существования. Она подарила мне сына, который был самым достойным воином и мужчиной, которого я встречал. У меня есть дочери, и они счастливы своей далекой от всякой власти жизнью. У меня есть друзья и ученики, которые готовы явиться на мой зов. Нет, мальчик, я не несчастен.
- Но... - никак не мог понять Гарри, - ведь твою землю захватили, твоя жена ушла, твой сын... а твои дочери тебя не знают. И сейчас ты сидишь здесь, забытый и врагами, и друзьями. И где счастье?
- За великую радость платится еще более великая цена. Да, у меня больше нет ничего. Но это было. И было так долго, что мне еще нескоро удастся отплатить за потерянное. Нет, Поттер. Я счастлив памятью и своей долгой беззаботной жизнью. Иногда мы всю жизнь идем к чему-то хорошему сквозь дебри плохого. А иногда наоборот: мы сначала купаемся в этом самом настоящем счастье, а потом расплачиваемся. Это было со мной. Теперь будет с тобой. Вспомни, какими чудесными были годы школы. Как много хорошего, светлого, праздного и безнаказанного ты получил. И теперь ты не несчастен. Ты просто вернешь долг. Ты уже его возвращаешь.
- Мое, как ты сказал, "счастье" не стоило всего того, что уже случилось.
- Это уже решать не нам. Я просто рассказал тебе золотое правило Жизни: обмен. Нельзя сказать, что это слишком жестоко. Нет, это справедливо с точки зрения высших сил типа Хаоса и Жизни.
- Какая справедивость? Вон: Рон кайфует с Гермионой. И где его плата?
- Его жизнь еще не кончилась, да и не о всем мы знаем. Может, у него...
- А моя что, кончилась?
Фрюиск покачал головой и встал с кровати. Гарри поднялся на локтях и решился:
- Постой!
Учитель обернулся у дверей и посмотрел на него.
- Ты когда-нибудь плакал?
- Однажды. Когда узнал свойство бессмертия, которое я дарил всем своим близким.
- Какое же?
- Через полгода после захвата власти моими врагами, я ночью тайно отправился на эту могилу сына, чтобы захоронить его с почестями в лучшем месте... И когда я откопал его, он оказался нетленным.
Он опустил глаза и снова поднял на побелевшего Гарри:
- Спи, мальчик. Это будет лучшее на сегодня.
- Спасибо, - шепнул Гарри вслед закрывавшейся двери.
***
Совет Фрюиска оказался лучшим для всех остальных дней. Учеба стала гнетущей рутиной: Гарри еле справлялся, нагруженный возобновившимися тренировками по квиддичу и дополнительными занятиями с Фрюиском. Последние стали больше похожи на погони за ветром. Учитель без зазрений совести мотал его по всем возможным и невозможным заклинаниям, и теперь голова взрывалась от количества полученной информации. Последние занятия Фрюиск пытался научить его бессловестной магии, но ничего не выходило, и эльф доходил до белого каления уже за пятнадцать минут. Занятия заканчивались иногда в час ночи, и Гарри плохо представлял, как он доползал до кровати.
Квиддич, единственное время, когда он хоть как-то расслаблялся, тоже перестал приносить свою долю радости в серые будни: тренировки были три раза в неделю (вторник, четверг, суббота) сразу после дуэльного клуба, кончавшегося теперь ровно в шесть, и потому Гарри три раза в неделю сатанел и вопил во всю глотку на нерадивых игроков. Новым охотником стала третьекурсница, показавшая на первом смотре результат чуть хуже Парвати. Тем не менее, летала она совсем не здорово. Но Рон ловил мячи так, словно у него по всему телу руки. Гарри даже не удивлялся невиданному ранее мастерству: Гермиона по-прежнему проводила в компании Уизли львиную долю времени.
За бесконечными буднями Гарри уже не находил выходных. Они тоже пугающе быстро пролетали над домашним заданием. И снова будни. Внутри все отчетливее возникало прежнее липкое ощущение одиночества. Он уже не чувствовал себя таким независимым и сильным, как во время расставания с Роном. Может потому, что теперь и Гермиону он видел редко: на трапезах и вечером прямо перед сном. Только сейчас оказалось, что у знаменитого мальчика-который-страдает-от-того-что-выжил только двое друзей... было. Однако никто не знал о его состоянии. Гермиона первое время тянулась к нему, будто извиняясь, но Гарри, скрепя сердце и добродушно улыбаясь, отпустил ее к Рону. Было видно, что ей хорошо с Уизли, а Гарри достаточно ценил ее, чтобы не отделять от счастья. На ее вопросы о самочувствии, он лгал: "Хорошо". Слишком сильна была привычка переживать все в себе.
Так прошло две недели. Может, он перенес бы их лучше, но произошло три маленьких события. Первое, Гермиона в середине второй недели переехала в гриффиндорскую башню. Гарри с мукой смотрел на левитируемый чемодан и на совершенно расцветшую подругу. Она объяснила поступок просто:
- Здесь болезненно, как в больничном крыле. Может, и тебе перебраться?
Гарри истерзанно улыбнулся ей и проводил. Конечно, он не переберется. Он знал, что не сможет наблюдать за безмятежной радостью других с такого близкого расстояния. Слишком отчетливо станет его несчастье. И примерно с этим была сопряжена вторая причина депрессии. "Пророк" каждый день писал о нападениях Пожирателей в Бельгии, Франции, Испании, Ирландии. Стало ясно, что все решится на днях. И правда: восемнадцатого числа Фадж установил военное положение в стране, а уже девятнадцатого произошло главное - Реддл напал на Министерство. Пожиратели убили всех, кто находился там. Фаджа повесили в атриуме на копье восстановленной статуи кентавра. С этого момента Пророк стал распространять призывы добровольно сдаться и покориться Темному Лорду, но издание уже никто не читал и, тем более, не следовал его указаниям. Основным информатором Сопротивления, к которому теперь причислял себя каждый маг Великобритании, стал Придира. Отец Луны с удивительной правдивостью и почти наивностью предлагал не поддаваться Волдеморту и хранить мир. Хотя Гарри с бОльшим удовольствием читал новые факты из жизни морщеногих кизляков на соседней странице. Возможно, от того, что его собственное имя, всплывавшее при каждой возможности предыдущие годы, теперь, когда война официально началась, появилось лишь восемнадцатого числа в Пророке в одной фразе: "И вряд ли Гарри Поттер спасет нас снова". Гарри не любил, когда о нем судачили, но сейчас молчание угнетало. Похоже, никто и не вспомнил о нем. Странно. Гарри так думал вплоть до двадцать третьего, когда в Придире вышла статья о войне, где, опять же одной фразой, вспомнили о нем: "Найдется ли новый Гарри Поттер для этой войны?". Гарри искренне задался вопросом "а чем вас старый не устраивает", но на это довольно жестко ответил Фрюиск. Гарри случайно пробурчал это во время их занятия, и учитель услышал:
- Чем? Подумай, Поттер. У людей нет надежды в твоем лице. Твое имя только нарицательное, но никак не собственное. Они ждали, что взамен погибшему Альбусу Дамблдору главой сопротивления станешь ты. Но ты оказался даже не членом Ордена. Представь: война на пороге, лидера нет, а наследник лидера исчез! Все ждали и думали, что ты выдающийся по своей силе волшебник, что Дамблдор скрывал тебя от общественности, боясь светиться таким грозным оружием. Но он мертв, а тебя нет. И не потому, что ты выжидаешь момент, а потому что ты просто подросток с совершенно банальными способностями, не обладающий никакой сверхсилой. Ты хоть представляешь степень их отчаянья? Их святая надежда оказалась пустышкой! И ты удивляешься, что тебя забыли? Все просто поняли, что ты ноль, Поттер. Мы с тобой вышли в тираж. И ты, и я - герои забытых сражений. Имена живут, а носители существуют.
Война отразилась на Хогвартсе лишь косвенно. Только большая часть семикурсников Хаффлпаффа и Гриффиндора ушли в Орден, да квиддич отменили с двадцатого октября, что не стало новостью, только Гарри долго чертыхался. С двадцать первого числа Хогвартс закрыл свои ворота. Теперь школу можно было лишь покинуть, правда, никто этого, кроме новоиспеченных орденцев, не сделал. Теплицы Спраут перенесли в замок, уроки Хагрида отменили. Сам лесник намертво отказался покидать свою избушку. Флитвик с МакГонагалл каждую свободную минуту колдовали над воротами и различными ходами в замок. Хотя потом пришел Фрюиск и за десять секунд разрушил трехдневные труды. За это он сам сутки мучался с воротами и потайными ходами. Аппартация домовиков тоже стала под запретом. Флитвик с Фрюиском долго мудрили над чарами, и теперь эльфы стали попадаться на глаза гораздо чаще. Совы отныне могли лететь только в Большой зал в час завтрака. Но на этом война для Хогвартса кончилась.
Последней причиной поганого настроения было отношение преподавателей. Теперь они косо смотрели на Гарри. Видимо, им всем в голову приходили слова Фрюиска. Вот только сам учитель относился к Гарри по-прежнему с доброй усмешкой. Юноша с багодарностью оценил его постоянство. Хотя эльф стал гораздо мрачнее и неразговорчивее, но это было связано вовсе не с человеческой войной. Ему зарядили письма, возникавшие из синих воронок. Видно, где-то у мага были свои проблемы. Может, из-за этого родственного состояния Фрюиска, а может, помня слова Гермионы, что он хороший, Гарри стал гораздо больше времени проводить с нелюдем. И Гермиона была права: Фрюиск занимался чем-то, пока Гарри делал уроки, иногда помогая, а потом они говорили о войне, девушках, заклинаниях. И в те моменты Фрюиск становился более молодым, что ли; в нем просыпался тот, кто в начале года спокойно ходил в гриффиндорскую башню потрепаться. И он нравился Гарри все больше. Эльф действительно мог стать близким.
Но отвратительно-выжатое состояние коснулось не только Гарри и Фрюиска. Третьим был самый неожиданный персонаж. Малфой заметно осунулся и поплохел. Он казался собственной тенью: не оскорблял магглорожденных, не нападал на гриффиндорцев, не посылал в первокурсников заклятия щекотки в коридорах. Он стал серьезнее и взрослее. Может, из-за приговора отца. Гарри даже стало его жаль, но совсем немного. Он сам слишком глубоко упал в трясину депрессии.
***
Недели мчались унылой чередой безликих сообщений о жертвах и плачем случайных родственников среди студентов. Гарри чувствовал себя бездушной скотиной, но ничего не мог с собой поделать: все переживания слились в единую ноющую боль в груди. Одиночество. Гарри не хватало Гермионы и, как он был вынужден признать, Рона. Никакой самый расчудесный Фрюиск не мог заменить их. Гарри ничего не говорил друзьям. Он вообще стал мало говорить, и не только с ними, но и вообще. Может, он сам хотел довести себя до состояния самоубийства, но это бы удалось ему и без самоуверений: он на самом деле был один. И мысль: "А гори все синим пламенем", - чаще стала появляться в раздувшемся от невыплаканных слез и истерик мозге. Гарри чувствовал себя не просто плохо, а очень, чертовски погано. Фрюиск, похоже, это знал и всеми силами ускорял процесс гарриного обучения. Бессловестные заклинания так и не получались, и Фрюиск, плюнув на них, начал объяснять ему принципы аппартации. Не сказать, чтобы Гарри все понимал, но он хоть как пытался. Наверно, это вообще были единственные уроки, где Гарри пытался учиться. Полнейшая апатия и усталость настолько били по нему, что на уроках он просто валялся на парте. Его учеба плавно скатилась до "слабо", что заставило Гермиону пристать к нему с предложениями подтянуть его по предметам, но Гарри мягко отказался. Он плохо понимал, почему, ведь это был самый лучший выход вернуть его к социуму, но... Отказался. Зато Рон стабильно получал "выше ожидаемого" и нередко "превосходно". Лишь Фрюиск с едким сарказмом смеялся над ним, несмотря на протест Гермионы, и ставил "удовлетворительно" как максимум. От него же Гарри узнал, что происходит с друзьями: оказывается, безо всяких приключений, которые сваливались на их головы весь сентябрь, Гермиона смогла наладить учебу и заняться Роном. Они не встречались, но вместе делали все, и девушка чувствовала себя, как за каменной стеной. Все это она прощебетала Фрюиску, потом спросила о Гарри, но учитель ничего не ответил. Она пожала плечами и ушла. Когда люди счастливы, то им кажется, что все вокруг тоже купаются в счастье. Гарри понял это всем существом, и не стал обвинять в бесчувствии подслеповатых друзей. Пусть...
Время шло быстро и однообразно. Волдеморт покорил Министерство, предпринял нападение на один из штабов Ордена, но неудачно, и залег на дно. Пожиратели будто исчезли. Это нервировало и радовало одновременно. Однако главным событием начала ноября стало поголовное исчезновение старшекурсников Слизерина на день. Профессора с ног сбились, но вечером шестой и седьмой курс вернулся. Причем никто (даже говорили о Сыворотке Правды) так и не сказал о путях из замка. После произошедшего понесся слух о свадьбе Забини, а Фрюиск понесся по новой заделывать дыры в защите замка. Гарри очнулся от бежавшей мимо него и совершенно забывшей о нем жизни только четвертого числа. Фрюиск предупредил его о том, что это, вполне возможно, последнее их занятие, поскольку война идет не только в мире людей, а он супер-мега-великий воин и должен защищать свою землю и все в этом духе. Гарри пришел в кабинет, ожидая чего-то необычного, но внутри оказался только Фрюиск и по полу бегал большой паук. Гарри удивленно покосился на учителя, и тот поднялся и подошел к нему:
- Я показал тебе все, что ты мог выучить. Но все это было не так важно. Сегодня я покажу тебе то единственное, что я бы использовал в войне, но что ты сумеешь сказать лишь Волдеморту.
- Что же?
Фрюиск вытянул руку и указал пальцем на паука:
- Метердоме Этернали.
С пальца сорвалась черная стрела и ударилась в паука. Тот подергался над полом и упал замертво. Гарри сглотнул и посмотрел на Фрюиска. Тот сквозь зубы процедил:
- Метердоме Этернали - заклинание уничтожения. Через пытки погибает тело, и одновременно умирает душа. Это высшее и сильнейшее заклинание Тьмы.
- А Авада Кедавра?
- Это душеизгоняющее. Оно просто убивает тело. А это другое. Это смерть тела и уничтожение самой души. Против этого заклинания щита, как ты догадываешься, нет. Думаю, это единственное оружие против Реддла.
- Но ведь... Оно высшее?
- Да.
- И... О черт!
- Я предупреждал тебя, Поттер, - пожал плечами Фрюиск, отворачиваясь от отступающего Гарри.
- Только воин Тьмы его может применить, да?!
- Верно.
- Ты с самого начала толкал меня к Тьме!
- Почти. Но ты так и не понял, - с усталой досадой Фрюиск сел в кресло.
- Чего?
- Тьма - это вовсе не плохо. Это просто боевая магия и магия убийства, а Свет - это всякие чары лечения души и муть вроде этого. Это слова, не больше. Это твое дело, кем становиться, Поттер.
- Отлично!
- Вот и все, мальчик, - после паузы произнес Фрюиск и поднялся из кресла, доставая из ящика стола небольшую книгу, - я рассказал о самом важном, что тебе пригодится. Теперь все в твоих руках.
- А ты? Ты мне не поможешь? Почему ты сам не прикончишь Реддла?
Фрюиск улыбнулся, как улыбаются умирающие:
- Потому что это твоя битва. А я... А я учил Реддла, и я не могу его убить. Мое страшнейшее заклинание не принесет ему ни капельки вреда, а мой нож сломается о его голую спину. Это закон. Плохой и жестокий, но все же. Что до меня... Я сам сейчас уйду, мой двойник уже здесь, в покоях. Он сразу встанет на мое место, никто не заметит. Недели через две вернусь, но ты уже можешь меня не ждать - я все равно нейтрален в вашей схватке. Так что... - он ободряюще подмигнул и протянул Гарри книгу, - это о Темной магии: ритуалы, заклинания, силы, объяснения. Вдруг понадобится?
Гарри неуверенно взял книгу и посмотрел в глаза учителя. Фрюиск с какой-то далекой тоской ответил на взгляд. Гарри показалось, что он хочет что-то сказать, но не стал и вновь шагнул к столу, быстро набросав на обрывке пергамента пару строчек:
- Вот, возьми. Это время, когда чары на аппартацию домовиков спадают и из Хогвартса можно выбраться. Дальше я не знаю, так что ориентируйся по этим датам. Вот, наверно, и все, - неуверенно произнес он. Гарри кивнул. Они застыли, не зная, что сказать друг другу. Вроде бы, так много, но, вроде, и нечего...
- Поттер.
- Да?
- Береги себя.
- Хорошо.
Фрюиск отвернулся. Гарри потупился. Внезапно учитель развернулся и крепко сжал Гарри в объятьях. Юноша обхватил его шею и вжался лбом в ключицу. От мага по-прежнему пахло пряным ароматом трав и камина. Гарри подумал, что кто-нибудь, зайдя сюда сейчас, подумал бы что-то пошлое, но это было бы глупостью. Двое почти родных шли на войну, на разные фронты, и вполне возможно больше не увидятся. Гарри внезапно ощутил всю нагрузку этого расставания и всхлипнул, глотая подступившие слезы. Он никогда еще не провожал на войну того, кто стал ему другом. И желал, чтобы это было в последний раз. Фрюиск отступил на шаг и снова посмотрел в глаза Гарри:
- Да хранит тебя Хаос... Гарри Поттер.
Гарри закивал, делая шаг назад. Фрюиск очень тепло, отчески, как и рассказывала Гермиона, смотрел на него. Через мгновение его окружило черное пышное пламя, и все исчезло. Гарри вдохнул и медленно встал на место, где был маг:
- И тебя... Аорен.
***
Гарри не сомневался ни секунды. Внутри скребли львы, а не кошки, слезы почти что катились из глаз. Но он уже ни в чем не сомневался. Расставание с Фрюиском подарило ему уверенность и стержень. Гарри прошел мимо гостиной старост в свою комнату. Там он положил на кровать книгу, на стол - записку и сел писать. Да, именно сейчас! Надо покончить со всем!

Рон!
Возможно, ты удивишься этому письму, но я должен был его написать. И несмотря на наши разногласия, я считаю тебя своим ближайшим другом.
Когда ты прочитаешь это, меня не будет в Хогвартсе. Я буду уже достаточно далеко от школы, так что можешь не писать ответы. Мне давно стоило решиться на уход и не тянуть этот бесполезный месяц. Так что я только вспоминаю о плане.
Надеюсь, ты пожелаешь мне удачи и выпьешь за нашу победу. Надеюсь, ты позаботишься о Гермионе и не дашь ее в обиду слизеринским подонкам. Надеюсь, ты простишь мне смерть сестры, хотя я сам себе этого никогда не прощу. Надеюсь, ты не станешь на меня злиться.

потерянный герой Альбуса Дамблдора,
Гарри Поттер.


Дорогая Гермиона! - Гарри остановился. Письмо Рону писалось на одном дыхании, а это почему-то не шло. Гермиона... Воспоминание о том вечере после первого занятия с Фрюиском нахлынуло и согрело приятной волной нежности и умиротворения. Гарри вдохнул, выдохнул и приступил.

Милая Гермиона!

Наверно, это выглядит странно, но я пишу тебе письмо вовсе с праздной целью. Я ухожу. Вернее, я уже ушел из Хогвартса. Ради всего святого, не покидай школу и не ищи меня! Я не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится.
Наверно, тебе интересны причины. Я ушел на поиски Реддла. Весь месяц, весь бездарный глупый мимолетный месяц, Фрюиск обучал меня боевой магии. Теперь пришло время использовать ее. Я приложу все силы, чтобы покончить с ним, и надеюсь, их хватит. Фрюиск тоже ушел, но оставил за собой двойника. Но думаю, что это секрет. Я хочу отомстить Реддлу, и это лично моя битва. Прошу, не отправляйтесь за мной, все равно не найдете.
Наверно, ты думаешь, почему сейчас. Не люблю жаловаться и не хочу, но так получается. Я устал, Гермиона. Я устал быть пешкой в войне ферзей. Меня забыли и посчитали ни на что не способной тряпкой. Пусть так, но я не оставлю вас на растерзание Пожирателей. Пусть лучше я. Но это не все. Я видел, как тебе хорошо с Роном. Я видел твое счастье рядом с ним. И мне кажется, это то настоящее, за что стоит бороться. Я желаю вам удачи. Будет здорово, если у вас все наладится. Я буду рад. Я не хочу вмешиваться в вашу пару и ощущать себя третьим лишним. Возможно, потому в этот месяц я внезапно понял, что меня ничего не держит. Вы мои друзья, но... У меня нет слов, но ты умница, ты поймешь.
Наверно, ты захочешь ответить, но не стоит - Пожиратели будут следить за вами и за Хедвиг, так что сову я оставлю на твое попечение. Прости, что не сказал тебе ничего. Но так было нужно. Поверь мне, я сделаю все, чтобы победить. Возможно, мне это не удастся, но, в свете последнего времени, мой проигрыш уже не будет таким болезненным, как раньше.
Я оставляю тебе свой ключ от сейфа в Гринготтсе: треть тебе, треть Уизли, остальное - на нужды войны. Я возьму себе всю необходимую мне сумму, так что никаких иных расходов со счета быть не должно. Поскольку больше у меня иммущества нет, то это все...

Гарри задумался и написал конец. Потом запечатал оба конверта и пошел на кухню.
***
Груша на картине долго не щекоталась. Она каталась по всему полотну, и Гарри, не выдержав, наслал на нее Петрификус Тоталус и защекотал до немения пальца. Картина отъехала, и Гарри заглянул в длинный зал. Домовики не обратили на него никакого внимания. Они шмыгали под ногами, приводя в порядок истерзанную за день кухню. Гарри зашел и громко позвал Кричера. Домовики зашептались и толкнули к нему полупьяное существо. Гарри вытащил потомственного домового эльфа Блеков из кухни и опустил на пол. Кричер бесформенной кучей немытого белья свалился на землю. Гарри почувствовал дикое отвращение к этому предателю, но выбирать не приходилось. Он набрал воздуха в грудь, чтобы наругать домовика, но чуть не упал в обморок от запаха дешевого хереса, разъедавшего нос.
- Господин что-то желает? - промычал Кричер и добавил уже тоном ниже. - Чтоб ты провалился сквозь землю, полукровка.
- Ты напился! Как ты посмел?! - взвыл Гарри.
- Господин не запрещал, - икнул эльф.
Гарри направил на него палочку и, пробмотав: "Силенцио", - со всей силы ударил его по роже ногой. Тот упал и точно закричал бы, если б не заклинание немоты. Гарри снял его и тряханул эльфа за обрывки наволочки на нем:
- Запрещал! Ты, бездумное создание! Немедленно собери мои вещи и провиант на пару недель! Все ясно?
- Господин урод! - изрек Кричер и заснул прямо посреди коридора. Гарри потолкал его, но бесполезно. Юноша досадливо махнул рукой и вернулся в свои покои. В гостиной в кресле валялся мертвенно-бледный Малфой. Гарри случайно заметил большой древний перстень на левой руке юного патриция. Неужели, помолвлен? Они пересеклись взглядами. Гарри замер посреди комнаты. Малфой смотрел на него мутными глазами раба на плантации и произнес тихим надорванным голосом (прим. авт. - дальшейшие реплики приводятся в оригинале):
- What are you starin' at, Potter?***
- Nothing, - Гарри дернул плечами и пошел к себе, но Малфой продолжил:
- Hey, did you love her?
Гарри остановился, уставившись в пол. Почему он должен отвечать слизеринской сволочи?
- I don't know... She was... kinda close to me.
- That bitch wasn't a proper match for you, Golden Boy, - прошептал Малфой, закидывая голову. Гарри повернулся к нему, скрестив на груди руки:
- Why?
- She's too Gryffindor. You're in need of one Ravenclaw slut.
Гарри покоробило от такого спокойствия со стороны умирающего лебедя.
- And what about you?
- Nevermind, Potter.
- No, really?
- Why should you give a fuck about this?
- I thought for a moment that you were serious. And maybe you are not an asshole you're pretending to be.
- Fuck off! Don't even start this kind of sniveling talk, Golden piece of Shit. Get out...
- No way. I wonder why are you sitting here then instead of patrolling school in your usual I-am-King-of-this-Whole-World manner?
- Not your business, Potter, - Малфой мрачно сверкнул глазами.
- Maybe, but I don't think so, Malfoy.
- Oh, really? So that head is able to actually THINK sometimes? - притворно изумился Малфой.
- Ass hat, - бросил Гарри и ушел к себе. Перепалка со змеенышем освободила его от лишних мыслей. Он сел за стол, перевел дыхание и открыл книгу Фрюиска. Видно, что небольшой размер и полустершийся текст были иллюзией. Гарри полистал страницы и наткнулся на письмо. Ровный узкий, каким пишут открытки, почерк Фрюиска узнавался сразу.

Гарри Поттер!... (Когда писал твое имя, думал, что сойду с ума от пафоса, но сдержался).
Прекрасно знаю твои способности по запоминанию на слух, так что оставляю тебе напоминания в другой форме. Поттер! Чтобы открыть эту книгу, нужно произнести "Ининтегрум". То же заклинание, когда будешь прятать ее. Все нужное и необходимое находится в ней, так что напоминаю о другом. Два самых важных заклинания: Паргеус - заклинание чистки одежды, ее обновления, и Лави Крике - заклинание омовения тела. На всякий случай я переправил свою палочку из драконьего рога в пещеру на Тибете, она лежит на столе. Оружием в залах можешь пользоваться без опаски - охранные чары я снял.
Кроме всего прочего, скажу тебе, что при опасности можешь меня мысленно звать. Однако я тоже не на отдых отправился, так что звать не по "у меня рука сломалась", а "вокруг меня две сотни Пожирателей, великанов, моя палочка сломалась, и Реддл стоит передо мной, произнося Авада Кедавра". Но я не гарантирую и тогда того, что у меня забот не будет.
Итак. Напоминаю тебе, что коридор для домовиков откроется в ночь с пятого на шестое, в четыре сорок пять утра, и продлится до пяти. Десятого - с трех дня до трех пятнадцати. Все ясно, Поттер?
Отлично.

тот, кому плевать на тупые выяснения отношений в человеческом мире,
я.

Гарри рассмеялся. Даже сейчас Фрюиск не изменился.
***
Драко улыбнулся. Его почти порадовал разговор с Поттером, расслабил. А было от чего. Блейз справлял свадьбу с очень миленькой скотткой. Он видел ее то ли во второй, то ли в первый раз, но это не важно. Драко большую часть вечера провел на балконе фамильного особняка Забини, распивая не приносящие никакого освежения бокалы с холодным вином. Под конец он переключился на Гелидус - шотландское пойло с холодящим эффектом - и стало полегче. Когда гости стали расходится, Панси подошла к нему и встала рядом, облокачиваясь на каменные перила:
- Как ты?
- Панси, пожалуйста, - раздраженно процедил Драко, подавая домовикам очередной пустой бокал и хватая следующий.
- Может, пойдем?
- Забини идет? - грубо спросил он.
- Ну у него же брачная...
- Ночь, и что? Он может спокойно ее отложить. Так он идет?
- Я спрошу.
Панси ушла. Он, отчего-то злой, уставился на прекрасный вид. Пожалуй, единственное, что было хорошо сделано в этом убогом поместье - парк. Настоящий, английский, а не французская мазня рукотворного уродства. Через пять минут явился Забини, такой же мрачный и злой:
- Привет.
- Поздравляю, - кисло произнес Драко, получая предупреждающе-яростный взгляд Блейза, - я не виноват, что ты женился и избежал этого, - он многозначительно указал на свою руку. Забини кивнул и схватил с подноса пробегавшего мимо домовика бутылку Гелидуса. Он пригубил жидкость прямо из горла и поперхнулся, кривясь:
- Что это за гадость?!
- Шотландское вино, твой тесть прислал, - вяло пояснил Драко, - я уже привык, оно хотя бы холодное.
- Гадость, - заключил Блейз, отпивая несколько больших глотков.
- Что, так плохо? - спросил Драко, наблюдая за братцем. Забини оторвался от бутылки:
- Мерлин Всемогущий, ты ее видел? Ладно, видел! Ты ее слышал? Этот жуткий, как у МакГонагалл, говор! Она что, из Глазго?!
- Нет, почему... вроде из-под Эденбурга****, - Драко нахмурился, припоминая, - нормально все, не придирайся.
- Нормально, - передразнил Блейз, бросая на пол бутылку. Несколько эльфов мигом подбежали собрать осколки, - отвратительно! Она никакая!
- Ну не все женятся на Блеках, - апатично отозвался Малфой и зевнул. Злость улетучилась, - ты вернешься в Хогвартс?
- Да, не хочу ее больше видеть, - буркнул Блейз со злобой и пошел за Драко вниз. Там толкались многочисленные родственники и Пожиратели. Драко с раздражением вышел из поместья. За ним семенил Блейз. На полпути к ним подбежала Панси, слегка обиженная тем, что о ней забыли. Они вернулись портключом в Хогсмит и прошли тайным ходом под Запретным лесом. Его сделали три года назад домовики Малфоев, и об этом ходе точно не знали всякие настырные вездесущие гриффиндорцы. Правда, потом МакГонагалл, как ненормальная, вызывала всех на допросы с Сывороткой Правды, но не зря же они перед этим два дня варили в кабинете Каперфула противоядие.
Драко потер глаза и ушел в покои. Его взгляд наткнулся на то самое письмо, из-за которого он сегодня был не в себе. Это было даже не письмо, так, записка. Реддл умел выражаться крайне просто: "Убей Поттера. У тебя есть три дня". Драко не удивился и уже распланировал все свои действия. Вечером шестого числа он собирался напасть на Поттера на его дежурстве и прикончить случайным Авада Кедавра. Если бы кто-то спросил, то Драко перепутал его с одним из сбежавших узников. Кстати, об узниках. Отец и вправду убежал с остальными, когда в новом крыле Азкабана разрушилась стена на втором этаже. Старая часть не шелохнулась, естественно. Но Люциус бежал и теперь скрывался глубоко в Малфой-меноре. Драко был спокоен за отца. В подвалах их замка можно плутать очень долго - лабиринт есть лабиринт.
Остался только Поттер. Поттер, Поттер. Ну зачем ты теперь Реддлу? Ты же никто. Зачем же Реддл так отчаянно тебя хочет убить? Зачем?
***
Вторник минул. Гарри ничего не успел заметить. Вторник, последний день в Хогвартсе, промелькнул ровно так, как и весь месяц - стремительно и безвозвратно. Гарри на последних уроках с тоской смотрел по сторонам, пытаясь запомнить родные стены, но они убегали и превращались в милую парочку на третьей парте. Рон с обожанием смотрел на Гермиону, она делала что-то по заданию Флитвика. Гарри с нарастающей болью сидел за партой и с облегчением вздохнул, когда урок кончился. Обед мелькнул. В полпятого начался дуэльный клуб. Двойник Фрюиска был неотличим от его настоящего: те же манеры, те же реплики. Вот только взгляд был каким-то более ненатуральным. Гарри не сражался ни с кем, оставив дуэли таким же вялым слизеринцам. Они уже не пытались его вызвать и перекидывались Экспеллиармусами. В первой группе остались только Гермиона и двое рейвенкловцев, так что дуэли быстро кончились, и они сидели, наблюдая за остальными. Зато в четвертой группе Рон саваннским львом нападал на Дина Томаса, проминая его защиту. Яркая дуэль кончилась быстро. Но двойник Фрюиска и здесь не отличился от своего прототипа: Уизли слишком убого нападал, чтобы получить баллы. Гарри сам себе улыбался.
Вечер пришел еще быстрее. Казалось, что стрелки часов специально заколдовали на самую быструю скорость. Гарри чувствовал себя, как перед вторым состязанием на Турнире Трех Волшебников. Ничего хорошего в этом, конечно, не было, но уж лучше так, чем бесконечное "мне плевать". Он проверил все вещи, дособирал нужные, плотно упаковал все книги из библиотеки Блеков и отправился в гриффиндорскую башню. Он буркнул пароль Полной даме и вошел в уютную комнату. На ковре у камина на животе лежала Гермиона, решая тест по трансфигурации. Вокруг, ловя каждое ее слово, сидел шестой курс и быстро конспектировал. Гарри незаметно подошел к компании. Все было именно так. Все было спокойно. Ученики списывали домашнюю работу, девушки посылали парням лукавые улыбки, парни глотали слюни, разглядывая фигуры однокурсниц. Все было хорошо. Юноша сел в дальнее кресло и стал ждать. Тест быстро кончился, но компания еще полчаса не расходилась. Все рассказывали какие-то забавные истории, насылали друг на друга чары щекотки, смеялись, веселились... Гарри не подошел. Ему казалось, что он способен разрушить эту чудесную иллюзию мира. Он подождал, пока у камина остались только Гермиона и Рон, и подошел ближе:
- Привет.
Он сел на пол рядом со стеной, и Гермиона радостно улыбнулась:
- Гарри! Ты пришел! А мы уже тест решили, - помрачнела она.
- Я не из-за этого, - улыбнулся он, разморенно-тепло смотря на подругу.
- О, просто так? Ну ты даешь! Период отшельника-затворника кончился? - встрял Рон. Гарри задумчиво посмотрел на него и кивнул.
- Это здорово, - оценила Гермиона, садясь и опираясь спиной на кресло, - как ты?
- Нормально, - пожал плечами он, - а вы как?
- Тоже хорошо, - ответил Рон. Гермиона осеклась и перевела взгляд на него. Замолчали. Гарри чувствовал, как игла холода заползла в уют гостиной. Гермиона тоже это поняла, но не знала, что делать. Рон достаточно гнетуще молчал, выжидающе смотря на него. Гарри ощущал этот буравящий взгляд. Ему стало неудобно. Он поднялся:
- Ну ладно, я просто так зашел. Пока.
- Ты уже уходишь? - растерялась Гермиона, вставая, но замерла под тяжелым взглядом Рона.
- Да, пойду.
- До завтра, - холодновато попрощался Уизли. Гарри с надеждой посмотрел на него, но не увидел в глазах бывшего... все таки бывшего друга ничего, кроме ледяной вежливости.
Гарри вышел из гостиной. Перед глазами всплывало расстроенное лицо Гермионы и чужое - Рона. Нет... он не из этой Вселенной.
Он не ложился спать. В четыре он вышел из комнаты и пошел в башню. Не отдавая себе отчета, зачем ему нужно делать все самому, он поднялся в мужские спальни. Дверь, как и сердце, тихо скрипнула, открываясь. Гарри неслышно подошел к кровати Рона. Уизли лежал, раскинув руки по кровати. Гарри чему-то улыбнулся и положил одно письмо на чемодан Рона. Он пошел к двери и у порога оглянулся. Он чувствовал, что не вернется сюда живым. Гарри спустился вниз в гостиную и завернул налево к двери в женские спальни. Юноша немного помедлил, но все же открыл тяжелую дубовую дверь. Он встал на первую ступень, но ничего не случилось. Вторая, третья – ничего. Четвертая, пятая, вдруг Гарри почувствовал, как ступени преображаются в горку. Юноша тихо произнес:
- Эфлайлио.
Ноги мягко оторвались от пола. Гарри направил волшебную палочку и плавно двинулся вверх по винтовой лестнице. Первый курс, второй… Гарри летел выше. Шестой курс. Он постарался как можно тише открыть дверь. Спальная девушек была такая же, как и у юношей, но здесь было всего три кровати. Все девушки спали за задернутыми пологами. Оставалось лишь догадываться, где лежит кто. На двух тумбочках лежали открытки с признаниями в любви, коробочки от Берти Боттс, кислотных леденцов, сливочных перьев и прочие конфеты. На третьей же были книги, книги и пергаменты с домашним заданием. Гарри улыбнулся еще шире и двинулся к дальней кровати. Полог был немного отдернут. Гарри видел лицо спящей Гермионы, и сердце болезненно сжалось. Он уходил. Он больше их не увидит. Гарри даже не знал, откуда у него эти мысли. Он просто знал, что это правда. Гарри открыл верхний ящик тумбы. Там валялись перья, чернильницы, куски пергамента и пара значков ГАВНЕ. Он положил поверх всего этого разнообразия конверт и закрыл ящик. Гермиона повернулась и теперь лежала на спине. Гарри тепло посмотрел на нее и, поддавшись внезапному порыву, наклонился и оставил на ее лбу нежный невесомый поцелуй.
- Прости меня, Гермиона. Прости за все.
Она улыбнулась во сне. Гарри выпрямился и задернул полог кровати. Он должен уйти. Если он не уйдет сейчас, то он не уйдет никогда. Гарри почувствовал, как его решимость с каждой секундой тает, и развернулся к двери. Он не вернется сюда живым. Гарри снова отбросил от себя эти мысли, но они возвращались. Почему он не сможет вернуться? Это же будет так просто… просто вернуться туда, где твой дом, туда, где тебя ждут. Или это будет не так просто? Или он не вернется в Хогвартс только потому, что его уже не будет среди живых? Нет, он вернется. Вернется, не смотря ни на что. Гарри даже и не заметил, как миновал гостиную. Перед портретом он остановился.
- Я вернусь, - прошептал Гарри, - что бы ни случилось, я вернусь. Сколько бы мне ни предстояло трудностей, я вернусь. Я убью Волдеморта, и все прекратится. Все встанет на свои места, и непонимание кончится. Вся непрекращающаяся ложь уйдет. Мы все пойдем из замка и будем, как раньше, сидеть под дубом, слушать озеро... Я вернусь...
- И неужели ты действительно веришь в это?
Гарри отшатнулся от места, откуда несся голос и вгляделся в сумеречную комнату. В кресле в полуметре от него сидел кто-то, обернутый в черный дорожный плащ. Вернее сказать, он полулежал, положив ногу на ногу, поставив руку на подлокотник кресла и облокотившись на нее так, что были видны только сверкавшие во тьме желтые глаза - любимая поза Фрюиска.
- Кто ты?
Белоснежные зубы оскалились в хищную улыбку.
- Друг, если можно так сказать.
- А точнее?
- Просто друг, - непрогибаемо повторил пришелец. Гарри попытался разглядеть его лицо, но не выходило.
- Зачем ты здесь?
- Владыка прислал меня проследить за тобой.
- Владыка? Ты о Фрюиске?
- О ком?
- Ну... Аорен, - пробормотал Гарри, останавливая поиски палочки.
- Да, я от него.
- Ясно, - Гарри начал терять терпение, – послушайте… мне нужно идти…
- Всем нужно идти. Не находишь ли ты это слишком скучным? Всю свою жизнь мы идем куда-нибудь… Словно что-то гонит нас… - Гарри напрягся и оборвал собеседика:
- Послушайте, у меня нет времени…
- А будет ли оно у тебя?
Вопрос застал Гарри врасплох.
- Ну, я…
- Ты даже не знаешь… Однажды каждый из нас остановится, оглянется и увидит, что в погоне за жизнью мы забыли пожить, что жили ради жизни, а не ради себя.
- О чем вы? - Гарри почувствовал любопытство. Очередная загадочная улыбка и устремленный куда-то вдаль взгляд двух желтых огней.
- А ты как думаешь?
- Ну, я… - единственной его мыслью была «как мне надоели эти туманные вопросы», - я должен уйти.
Гарри развернулся и коснулся прохладного дерева портрета. Незнакомец за его спиной встал. Гарри поторопился и вышел из башни. Так они дошли до коридора. Луна лилась в окна густым серебром. Гарри резко обернулся и уставился на пришельца. Перед ним стоял невероятно красивый чело... нет, эльф. Острые уши проглядывали из-под золотых волос.
- Кто ты?
- А разве сейчас это так важно? - он тоже не открывал рта, когда разговаривал.
- Мне интересно, - настаивал Гарри.
- Меня зовут Дерокиарт, я ученик Аорена.
- А, да, - вспомнил Гарри и пошел дальше. Странный эльф шел за ним по пятам безо всякого звука. Это, мягко сказать, пугало. Они дошли до комнаты Гарри. Кричер уже сидел на кровати, ожидая прихода. Оставалось пять минут. Гарри опустился рядом. Дерокиарт присел на край стола. Минуты шли, а эльф не делал ничего, разглядывая Гарри. Юноша уже покраснел под внимательным изучающим взглядом. Это было неприлично! Когда нужная секунда прошла, Гарри встал с кровати и подошел к чемодану. Только сейчас очередной эльф двинулся и встал со стола.
- Моя миссия кончилась. Аорен ожидал, что на тебя нападут, и послал меня к тебе на помощь, но все обошлось. После того, как ты окажешься в пещере, ты будешь в безопасности.
- Ясно, спасибо.
- Это не все, - покачал головой эльф, - Учитель просил тебе передать. Запомни, ты поймешь, когда тебе действительно понадобится помощь: лишь победив себя, победишь врага своего.
- И что это значит? - не понял Гарри.
- Ты поймешь в нужное время, - туманно ответил эльф. Похоже, у них это было генетическое.
- Ясно, спасибо, - повторил Гарри, поворачиваясь к Кричеру.
- До свиданья, мальчик.
Гарри обернулся. Комната была пуста. Он поднял брови и посмотрел на домовика.
- Пошли, пещера Хранителя Темной магии.
Кричер кивнул, касаясь остальных чемоданов, и они исчезли.
***
Гермиона убито проследила за Гарри. Последняя надежда вырваться из кокона неправдивой лжи погасла в неслышной походке забытого героя всей Англии. Гермиона поднялась на ноги и вышла из башни. Сидеть с Роном не было сил. Он уже глубоко осточертел ей за этот месяц. Гарри вел себя так, словно он побитая собака, но постоянно отгораживал ее от себя, отправляя к рыжему. Наверно, она тоже осточертела ему. Настроение было отвратительным. Она больше всего сожалела о том моменте, когда переехала в гриффиндорскую башню, поддавшись управшиваниям Рона. Наверно, если бы она осталась, то Гарри бы выглядел и чувствовал себя лучше, да и ей было бы проще. А так...
Весь месяц стал самоистязанием. Рон искал ее повсюду: заходил в библиотеку, сидел часами под дверью кабинета Фрюиска, и Гермиона сжалилась. Она стала больше с ним общаться. И Гарри, вроде, был не против, даже наоборот. Он постоянно подталкивал ее к Рону, и Гермиона поддалась и ему. Гарри никогда не желал ей зла, да и ей самой чем-то нравился Рон, так что она повелась. Как дура, как потом оказалось. Уизли расцвел дурманным цветом, и Гермиона изо всех сил пыталась поддерживать иллюзию. Ради этого ей пришлось почти оставить посещения Корнета, почти перестать общаться с Гарри. Последнее ее выбивало из колеи. Ей частенько приходила в голову мысль пойти к другу и выплакаться, но она ни разу не претворила ее в жизнь - гнев ревности Рональда Уизли мог перерасти из ударов в челюсть в серьезную дуэль. И это было единственным, что ее останавливало. Весь месяц, бесконечный, угрюмый, жесткий и болезненный месяц она тайно мучалась. Пожалуй, она пережила его с таким сравнительно блестящим показным успехом лишь благодаря Луне Лавгуд. Джинни была едва ли не единственной подругой Луны, и ее смерть, несмотря ни на какие заявления девушки, серьезно стеганула по ней. Они встречались в библиотеке, куда со временем перестал наведываться Рон, и подолгу разговаривали. Гермиона довольно быстро смогла понять ход мыслей Луны и научилась говорить с ней на одном языке. Она уже даже не смеялась над морщеногими книзлами и всякой ерундой вроде этого. Может, потому что была нужда в ком-то, кто не отталкивал бы ее. Пусть, Луна. Гермиона с каждым днем все острее ощущала то, как ей не хватает простых, не занебесных, разговоров с изученным вдоль и поперек, стабильным в своих мнениях и поведении Гарри. Но... Сам же Гарри Поттер потух. Гермиона не могла подобрать слова, которое бы лучше описало метаморфозу. Он будто испарился. После начала войны, когда ни одна газета не написала о нем, когда весь Хогвартс забыл о нем, он сам о себе забыл. Он ходил, словно призрак, в полном одиночестве. Гермиона уже не пыталась помочь ему. Как только она приближалась, он нацеплял на лицо откровенно лживую улыбку и отсылал ее обратно к "счастью". Черт бы подрал это "счастье"!
Она подошла к ближайшему окну, помотрела на ровный свет луны, на гладь озера, на верхушки деревьев Запретного леса. Внутри сидело горькое желание задохнуться и броситься в это озеро, с головой, не думая ни о чем. Что ее держало?... ничего. Она поднялась обратно в башню и, не сказав ни слова Рону, прошла в душ. Она открыла на полную горячую воду и застыла под струями. Мысли перебегали с жуткого состояния Гарри на злобу в адрес Рона. Все чувства обострились. Гермиона с досадой выключила воду и уселась на небольшое деревянное сиденье, кутаясь в махровое полотенце. Это было единственное место, где никто не мог ее потревожить. Все уже легли спать. Гермиона несколько раз вздохнула. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох... Могз начал требовать кислорода, но Гермиона упорно не дышала. Перед глазами поплыли зеленые и красные круги. Она снова задышала. Воздух травил. Она запахнула халат и вышла из ванной. В гостиной по-прежнему сидел Рон и пялился в камин. Гермиона пробежала мимо, не оборачиваясь на его окрик, и поднялась в женскую спальню. Парвати с Лавандой дожевывали очередную порцию конфет, подаренных очередными ухажерами, и судачили об очередных сплетнях. Гермиона затравленно нырнула под полог, наложила на него звуконепроницаемые чары и разрыдалась.
***
Рон проснулся в семь. Он почему-то чувствовал себя отменно, как и весь месяц. Да, конечно, отношения с Гермионой были не такими, как он хотел, но, по крайней мере, Поттер перестал навязываться девушке. Рон был совершенно доволен. Все шло так, как должно было быть. Поэтому, когда он увидел короткую записку Поттера, он не удивился. Все так и должно было быть.
***
Руки тряслись. Она не знала, что делать. Он ушел. Письмо было обнаружено впопыхах, случайно, но поиски нового пера и учебника по трансфигурации мгновенно забылись. Гермиона читала письмо. Письмо Гарри Поттера... Он ушел.
Внутри разорвался большой шар с холодной водой и кровожадно облил сердце. Он писал... Небо, зачем он ушел?... зачем... Она вытерла слезы и перевернула лист, дочитывая последние строки.

... Не знаю, что сказать тебе на прощание. Наверно, я трус, раз не смог попрощаться с тобой открыто, в лицо, но ты должна понять мои причины. Я прошу у тебя прощения за все то, что когда-либо делал тебе плохого. Поверь, я не хотел. Прости меня за мою вспыльчивость и неуверенность. Я болван, Гермиона. Мне давно стоило отпустить тебя к Рону, еще в самом начале года. Мне давно стоило уйти, чтобы не подвергать риску ни тебя, ни Рона, ни всех остальных. Мне стоило уйти сразу после Министерства. Но я почему-то не смог. Я ждал чуда, спасения, я был уверен в каком-то далеком счастье. Но Фрюиск оказался прав: счастье - короткий период безмятежности, за который нужно платить высшей ценой. Джинни мертва. Для меня это стало только началом, я знаю. Боюсь, что следующими стали бы вы с Роном, поэтому ухожу ради вас же. Надеюсь, ты поймешь.
Что бы ни случилось, помни - вы последнее, что у меня осталось, потому берегите себя.
Навечно твой,
Гарри

Гермиона закрыла глаза и закричала в истерике. Кончено.

* F-word - цензурное обозначение нецензурного fuck.
** Флёделис - от фр. fleur-de-lis - название герба французского королевского дома. Одно время использовался для клеймения преступников.
*** - Что уставился, Поттер?
- Ничего.
- Эй, ты хотя бы любил ее?
- Не знаю... Она была мне... Довольно близка.
- Она никогда не была тебе парой, Золотой мальчик.
- Почему это?
- Слишком много гриффиндорского. Тебе нужна рейвенкловская шлюшка.
- А тебе?
- Неважно, Поттер.
- Нет, правда?
- Почему это должно тебя волновать?
- Мне на мгновение показалось, что ты серьезно. И что ты не такая тварь, какой пытаешься казаться.
- Свали! Только не надо этих сопливых речей, Золотой кусок дерьма. Просто оставь меня в покое, Поттер.
- Ну уж нет! Я не понимаю, почему ты расселся тут, вместо того, чтобы, как обычно, патрулировать коридоры в позе владетеля всего сущего.
- Не твое дело, Поттер.
- Может быть, но я так не думаю, Малфой.
- Неужели? Эта голова еще и думать умеет?
- Задница с ушами.
**** Имеется в виду различие акцентов. Считается, что акцент Глазго - самый неприятный для слуха, а то время как Эденбургский, самый мягкий и певучий (хотя лично я могу с этим поспорить), особенно ценится в Великобритании.

***
На улице он накинул на голову глубокий капюшон. Ветер задувался в лицо и под ткань, так что смысла в маскировке не было. Гарри пошел к "Кабаньей голове". У него не было еще четкого представления о том, что произойдет дальше, но уверенность в том, что ничего хорошего, крепла с каждым шагом. Он толкнул дверь, и перед глазами всплыл знакомый немытый паб. У стойки по-прежнему стоял Джеф, протирая стаканы и с тоской смотря по сторонам. Гарри подошел к нему и сел на шаткий высокий табурет:
- Привет, Джеф.
Бармен вопросительно посмотрел на него, но сразу узнал:
- А, Гарри, привет, привет. Как ты? Как жизнь?
- Не знаю, - тяжело вздохнул юноша.
- А у нас все по-старому, только народу меньше с каждым днем. Все уезжают из страны, - зашептал бармен, наклоняясь к нему. - Говорят, Министерство падет на днях. Да... Многое изменится, да и изменилось уже, со смертью Дамблдора. Где-то он умер в месте странном... В Отделе Таин, что ли?
- В Азкабане, - покачал головой Гарри, - там... Там и девушка моя погибла.
- Это та, о ком ты говорил? Джинни Уизли, да? - он потупился и неудобно поморщился. - Сожалею, брат... На, выпей.
Он поставил перед Гарри довольно большую рюмку и залил ее огневиски. Юноша, не думая, выпил жидкость парой глотков и зачем-то произнес:
- Я пытался ее спасти.
- Не всегда случается так, как мы хотим; в одном месте теряем, но в другом находим, - рассудил Джеф.
- А я ничего не нашел, - прошептал Гарри, прикончив вторую рюмку, - я нашел Азкабан. И это совсем не курорт.
- А ты откуда знаешь?
- Я пошел за ними туда. В крепость.
Джеф округлил глаза, достал вторую рюмку, осушил ее, помолчал и спросил:
- И как там? Дементоры везде?
- Дементоры? - улыбнулся Гарри, - нет. Это самое лучшее, что есть в Азкабане. Там все твои страхи и ужасы восстают из мертвых и становятся реальностью. Там будто умираешь, но не до конца. И там жутко... Там невероятно жутко.
- Стой, стой! - замахал руками бармен. - Ничего не хочу больше знать. Хватит мне и дементоров. Но у меня вопрос появился.
- Какой?
- Почему ты пришел? Почему ты пришел ко мне? Послушай, брат! Иди к друзьям, да!
- Ты меня гонишь?
- Нет, нет, конечно! Просто, когда все вокруг становится задницей, лучше быть с друзьями, чем с выпивкой.
- Да. Ты прав, - Гарри лживо улыбнулся и вытащил из кармана два галеона. Джеф стал отнекиваться, но юноша его не слушал и вышел из паба. Небо затягивалось обрывками туч, далекий грозовой фронт быстро бежал к Хогвартсу. Гарри пошел к Визжащей хижине. Редкие прохожие не оборачивались на него, полностью занятые своими проблемами. Никто на улице не тыкал в него пальцем, остервенело шепча: "Да это же Гарри Поттер!". Он перелез через колючую проволоку, даже не поранившись. Хижина встретила его скрипом сгнившего дерева и воем ветра в выбитых окнах. Гарри забрался через одно такое внутрь и прошел к тайному ходу. Какой-то позыв потянул его наверх, где он впервые встретил Сириуса, но Гарри не поддался и пошел в школу. Земляной ход был очень узким для немаленького юноши, и пришлось чуть ли на четвереньках ползти вперед. Однако он дополз и, бегом улепетывая от проснувшейся Гремучей Ивы, явился в замок. В Большом зале уже гомонили студенты, наблюдашие за дуэлями, и раздавался зычный голос Фрюиска, возвещавший о результатах кончавшихся дуэлей и назначавший новые. Гарри прошел мимо, поднялся на третий этаж. Постучался к Гермионе, забыв, что она в зале. Поплелся в гриффиндорскую башню. Младшекурсники делали уроки в трех креслах у камина. Их креслах. Гарри поперхнулся остатками воздуха в легких и пошел вниз, прибавляя шагу. Его толкало в спину, пол, словно беговая дорожка, подныривал под ноги и исчезал позади. Гарри перешел на бег. Внутри наворачивалось огненное шипение. Он вылетел из замка. Большой луг между зданием и озером слегка освещался огнями дуэльного клуба. Тени растекались по траве, застревая в каждой неровности. Гарри летел к озеру, теряя чувство пространства и местоположения. Перед глазами всплыли красные пятна в виде Рона и Гермионы. Гарри, задыхаясь, взбежал на обрыв, где они стояли с Фрюиском, и обессилено упал. Он подполз к краю обрыва и посмотрел на водную поверхность, подернутую рябью и разводами от редких капель начинавшегося дождя. Из Хогвартса доносились сбивчивые звуки далеких речей и криков. Гарри закрыл глаза, свесив руку над обрывом. От земли пахло сырым чадом, от озера - водорослями и прибрежной тиной. Ветер колыхал недлинную траву, ровно коловшую прямо в лицо. Мантия раскинулась покрывалом. Гарри сжал в кулаке кучку травы и судорожно вздохнул. Когда все вокруг становится чертовски плохо, лучше быть с друзьями. Для начала их нужно найти... Друзья... Гарри не выдержал, и все гнетущее напряжение вылилось в опальные слезы. Он расплакался прямо в землю, не утруждая себя поиском нового места. Дождь усиливался и минут через пять забил по макушке большими медленными каплями. Как кстати... Шум в Хогвартсе прекратился, закрытый пленкой дождевой завесы. Гарри плакал, сам не зная, почему, но плакал. В сердце ядовитой всепроникающей желчью разлилось уныние. Он даже совсем не удивился, когда его подняли металлические горячие руки и обняли. Гарри, не глядя, прижался к торсу титана и плакал на твердой груди доспеха. Юношу укрыло теплым сухим плащом с запахом трав и угля в камине и осторожно и неторопливо повело. Гарри поддался. Через пару минут они вошли под своды замка. Юноша не смотрел на него, начиная успокаиваться и все еще инстинктивно прижимаясь к колоссу, и кинул взгляд вокруг. Студенты огибали их, будто не зная об их существовании. Наверно, так его и спасли из Норы. Титан довел его до гостиной старост. Они вошли без пароля, просто пройдя сквозь стену. Гарри почему-то тоже не удивился. В комнате сидели усталый Малфой, с горой отчетов и Паркинсон на полу рядом, Гермиона и Рон, смеявшиеся чему-то. Гарри с тупой болью посмотрел на них. Однако его провело в свои покои. Гарри снял мантию и ботинки и лег калачиком на кровати. Только сейчас он посмотрел ему в лицо:
- Тебе бывает одиноко?
Фрюиск печально улыбнулся и накрыл его одеялом, садясь рядом на кровати:
- Да, бывает.
- И что ты делаешь?
- Ничего, мальчик. Все когда-нибудь проходит.
- Гермиона рассказала мне о тебе, - прошептал Гарри, вытирая поданным Фрюиском платком, забрызганное грязью лицо.
- Было бы странно, если бы она этого не сделала. И что ты теперь думаешь?
- Что бывают несчастные боги.
Фрюиск снова улыбнулся спокойно-теплой улыбкой старика:
- Может, и так. Но я никогда не считал себя несчастным, мальчик. Иногда я считал себя богом, но несчастным... Нет, пожалуй, никогда. Почему ты решил так? У меня была длинная жизнь, и в ней было много боли и несправедливости. Но в ней было и счастье. Я побеждал врагов, которые пытались захватить мою землю, я спасал ее. Я нашел женщину, в которую влюбился и которая стала смыслом моего существования. Она подарила мне сына, который был самым достойным воином и мужчиной, которого я встречал. У меня есть дочери, и они счастливы своей далекой от всякой власти жизнью. У меня есть друзья и ученики, которые готовы явиться на мой зов. Нет, мальчик, я не несчастен.
- Но... - никак не мог понять Гарри, - ведь твою землю захватили, твоя жена ушла, твой сын... а твои дочери тебя не знают. И сейчас ты сидишь здесь, забытый и врагами, и друзьями. И где счастье?
- За великую радость платится еще более великая цена. Да, у меня больше нет ничего. Но это было. И было так долго, что мне еще нескоро удастся отплатить за потерянное. Нет, Поттер. Я счастлив памятью и своей долгой беззаботной жизнью. Иногда мы всю жизнь идем к чему-то хорошему сквозь дебри плохого. А иногда наоборот: мы сначала купаемся в этом самом настоящем счастье, а потом расплачиваемся. Это было со мной. Теперь будет с тобой. Вспомни, какими чудесными были годы школы. Как много хорошего, светлого, праздного и безнаказанного ты получил. И теперь ты не несчастен. Ты просто вернешь долг. Ты уже его возвращаешь.
- Мое, как ты сказал, "счастье" не стоило всего того, что уже случилось.
- Это уже решать не нам. Я просто рассказал тебе золотое правило Жизни: обмен. Нельзя сказать, что это слишком жестоко. Нет, это справедливо с точки зрения высших сил типа Хаоса и Жизни.
- Какая справедивость? Вон: Рон кайфует с Гермионой. И где его плата?
- Его жизнь еще не кончилась, да и не о всем мы знаем. Может, у него...
- А моя что, кончилась?
Фрюиск покачал головой и встал с кровати. Гарри поднялся на локтях и решился:
- Постой!
Учитель обернулся у дверей и посмотрел на него.
- Ты когда-нибудь плакал?
- Однажды. Когда узнал свойство бессмертия, которое я дарил всем своим близким.
- Какое же?
- Через полгода после захвата власти моими врагами, я ночью тайно отправился на эту могилу сына, чтобы захоронить его с почестями в лучшем месте... И когда я откопал его, он оказался нетленным.
Он опустил глаза и снова поднял на побелевшего Гарри:
- Спи, мальчик. Это будет лучшее на сегодня.
- Спасибо, - шепнул Гарри вслед закрывавшейся двери.
***
Совет Фрюиска оказался лучшим для всех остальных дней. Учеба стала гнетущей рутиной: Гарри еле справлялся, нагруженный возобновившимися тренировками по квиддичу и дополнительными занятиями с Фрюиском. Последние стали больше похожи на погони за ветром. Учитель без зазрений совести мотал его по всем возможным и невозможным заклинаниям, и теперь голова взрывалась от количества полученной информации. Последние занятия Фрюиск пытался научить его бессловестной магии, но ничего не выходило, и эльф доходил до белого каления уже за пятнадцать минут. Занятия заканчивались иногда в час ночи, и Гарри плохо представлял, как он доползал до кровати.
Квиддич, единственное время, когда он хоть как-то расслаблялся, тоже перестал приносить свою долю радости в серые будни: тренировки были три раза в неделю (вторник, четверг, суббота) сразу после дуэльного клуба, кончавшегося теперь ровно в шесть, и потому Гарри три раза в неделю сатанел и вопил во всю глотку на нерадивых игроков. Новым охотником стала третьекурсница, показавшая на первом смотре результат чуть хуже Парвати. Тем не менее, летала она совсем не здорово. Но Рон ловил мячи так, словно у него по всему телу руки. Гарри даже не удивлялся невиданному ранее мастерству: Гермиона по-прежнему проводила в компании Уизли львиную долю времени.
За бесконечными буднями Гарри уже не находил выходных. Они тоже пугающе быстро пролетали над домашним заданием. И снова будни. Внутри все отчетливее возникало прежнее липкое ощущение одиночества. Он уже не чувствовал себя таким независимым и сильным, как во время расставания с Роном. Может потому, что теперь и Гермиону он видел редко: на трапезах и вечером прямо перед сном. Только сейчас оказалось, что у знаменитого мальчика-который-страдает-от-того-что-выжил только двое друзей... было. Однако никто не знал о его состоянии. Гермиона первое время тянулась к нему, будто извиняясь, но Гарри, скрепя сердце и добродушно улыбаясь, отпустил ее к Рону. Было видно, что ей хорошо с Уизли, а Гарри достаточно ценил ее, чтобы не отделять от счастья. На ее вопросы о самочувствии, он лгал: "Хорошо". Слишком сильна была привычка переживать все в себе.
Так прошло две недели. Может, он перенес бы их лучше, но произошло три маленьких события. Первое, Гермиона в середине второй недели переехала в гриффиндорскую башню. Гарри с мукой смотрел на левитируемый чемодан и на совершенно расцветшую подругу. Она объяснила поступок просто:
- Здесь болезненно, как в больничном крыле. Может, и тебе перебраться?
Гарри истерзанно улыбнулся ей и проводил. Конечно, он не переберется. Он знал, что не сможет наблюдать за безмятежной радостью других с такого близкого расстояния. Слишком отчетливо станет его несчастье. И примерно с этим была сопряжена вторая причина депрессии. "Пророк" каждый день писал о нападениях Пожирателей в Бельгии, Франции, Испании, Ирландии. Стало ясно, что все решится на днях. И правда: восемнадцатого числа Фадж установил военное положение в стране, а уже девятнадцатого произошло главное - Реддл напал на Министерство. Пожиратели убили всех, кто находился там. Фаджа повесили в атриуме на копье восстановленной статуи кентавра. С этого момента Пророк стал распространять призывы добровольно сдаться и покориться Темному Лорду, но издание уже никто не читал и, тем более, не следовал его указаниям. Основным информатором Сопротивления, к которому теперь причислял себя каждый маг Великобритании, стал Придира. Отец Луны с удивительной правдивостью и почти наивностью предлагал не поддаваться Волдеморту и хранить мир. Хотя Гарри с бОльшим удовольствием читал новые факты из жизни морщеногих кизляков на соседней странице. Возможно, от того, что его собственное имя, всплывавшее при каждой возможности предыдущие годы, теперь, когда война официально началась, появилось лишь восемнадцатого числа в Пророке в одной фразе: "И вряд ли Гарри Поттер спасет нас снова". Гарри не любил, когда о нем судачили, но сейчас молчание угнетало. Похоже, никто и не вспомнил о нем. Странно. Гарри так думал вплоть до двадцать третьего, когда в Придире вышла статья о войне, где, опять же одной фразой, вспомнили о нем: "Найдется ли новый Гарри Поттер для этой войны?". Гарри искренне задался вопросом "а чем вас старый не устраивает", но на это довольно жестко ответил Фрюиск. Гарри случайно пробурчал это во время их занятия, и учитель услышал:
- Чем? Подумай, Поттер. У людей нет надежды в твоем лице. Твое имя только нарицательное, но никак не собственное. Они ждали, что взамен погибшему Альбусу Дамблдору главой сопротивления станешь ты. Но ты оказался даже не членом Ордена. Представь: война на пороге, лидера нет, а наследник лидера исчез! Все ждали и думали, что ты выдающийся по своей силе волшебник, что Дамблдор скрывал тебя от общественности, боясь светиться таким грозным оружием. Но он мертв, а тебя нет. И не потому, что ты выжидаешь момент, а потому что ты просто подросток с совершенно банальными способностями, не обладающий никакой сверхсилой. Ты хоть представляешь степень их отчаянья? Их святая надежда оказалась пустышкой! И ты удивляешься, что тебя забыли? Все просто поняли, что ты ноль, Поттер. Мы с тобой вышли в тираж. И ты, и я - герои забытых сражений. Имена живут, а носители существуют.
Война отразилась на Хогвартсе лишь косвенно. Только большая часть семикурсников Хаффлпаффа и Гриффиндора ушли в Орден, да квиддич отменили с двадцатого октября, что не стало новостью, только Гарри долго чертыхался. С двадцать первого числа Хогвартс закрыл свои ворота. Теперь школу можно было лишь покинуть, правда, никто этого, кроме новоиспеченных орденцев, не сделал. Теплицы Спраут перенесли в замок, уроки Хагрида отменили. Сам лесник намертво отказался покидать свою избушку. Флитвик с МакГонагалл каждую свободную минуту колдовали над воротами и различными ходами в замок. Хотя потом пришел Фрюиск и за десять секунд разрушил трехдневные труды. За это он сам сутки мучался с воротами и потайными ходами. Аппартация домовиков тоже стала под запретом. Флитвик с Фрюиском долго мудрили над чарами, и теперь эльфы стали попадаться на глаза гораздо чаще. Совы отныне могли лететь только в Большой зал в час завтрака. Но на этом война для Хогвартса кончилась.
Последней причиной поганого настроения было отношение преподавателей. Теперь они косо смотрели на Гарри. Видимо, им всем в голову приходили слова Фрюиска. Вот только сам учитель относился к Гарри по-прежнему с доброй усмешкой. Юноша с багодарностью оценил его постоянство. Хотя эльф стал гораздо мрачнее и неразговорчивее, но это было связано вовсе не с человеческой войной. Ему зарядили письма, возникавшие из синих воронок. Видно, где-то у мага были свои проблемы. Может, из-за этого родственного состояния Фрюиска, а может, помня слова Гермионы, что он хороший, Гарри стал гораздо больше времени проводить с нелюдем. И Гермиона была права: Фрюиск занимался чем-то, пока Гарри делал уроки, иногда помогая, а потом они говорили о войне, девушках, заклинаниях. И в те моменты Фрюиск становился более молодым, что ли; в нем просыпался тот, кто в начале года спокойно ходил в гриффиндорскую башню потрепаться. И он нравился Гарри все больше. Эльф действительно мог стать близким.
Но отвратительно-выжатое состояние коснулось не только Гарри и Фрюиска. Третьим был самый неожиданный персонаж. Малфой заметно осунулся и поплохел. Он казался собственной тенью: не оскорблял магглорожденных, не нападал на гриффиндорцев, не посылал в первокурсников заклятия щекотки в коридорах. Он стал серьезнее и взрослее. Может, из-за приговора отца. Гарри даже стало его жаль, но совсем немного. Он сам слишком глубоко упал в трясину депрессии.
***
Недели мчались унылой чередой безликих сообщений о жертвах и плачем случайных родственников среди студентов. Гарри чувствовал себя бездушной скотиной, но ничего не мог с собой поделать: все переживания слились в единую ноющую боль в груди. Одиночество. Гарри не хватало Гермионы и, как он был вынужден признать, Рона. Никакой самый расчудесный Фрюиск не мог заменить их. Гарри ничего не говорил друзьям. Он вообще стал мало говорить, и не только с ними, но и вообще. Может, он сам хотел довести себя до состояния самоубийства, но это бы удалось ему и без самоуверений: он на самом деле был один. И мысль: "А гори все синим пламенем", - чаще стала появляться в раздувшемся от невыплаканных слез и истерик мозге. Гарри чувствовал себя не просто плохо, а очень, чертовски погано. Фрюиск, похоже, это знал и всеми силами ускорял процесс гарриного обучения. Бессловестные заклинания так и не получались, и Фрюиск, плюнув на них, начал объяснять ему принципы аппартации. Не сказать, чтобы Гарри все понимал, но он хоть как пытался. Наверно, это вообще были единственные уроки, где Гарри пытался учиться. Полнейшая апатия и усталость настолько били по нему, что на уроках он просто валялся на парте. Его учеба плавно скатилась до "слабо", что заставило Гермиону пристать к нему с предложениями подтянуть его по предметам, но Гарри мягко отказался. Он плохо понимал, почему, ведь это был самый лучший выход вернуть его к социуму, но... Отказался. Зато Рон стабильно получал "выше ожидаемого" и нередко "превосходно". Лишь Фрюиск с едким сарказмом смеялся над ним, несмотря на протест Гермионы, и ставил "удовлетворительно" как максимум. От него же Гарри узнал, что происходит с друзьями: оказывается, безо всяких приключений, которые сваливались на их головы весь сентябрь, Гермиона смогла наладить учебу и заняться Роном. Они не встречались, но вместе делали все, и девушка чувствовала себя, как за каменной стеной. Все это она прощебетала Фрюиску, потом спросила о Гарри, но учитель ничего не ответил. Она пожала плечами и ушла. Когда люди счастливы, то им кажется, что все вокруг тоже купаются в счастье. Гарри понял это всем существом, и не стал обвинять в бесчувствии подслеповатых друзей. Пусть...
Время шло быстро и однообразно. Волдеморт покорил Министерство, предпринял нападение на один из штабов Ордена, но неудачно, и залег на дно. Пожиратели будто исчезли. Это нервировало и радовало одновременно. Однако главным событием начала ноября стало поголовное исчезновение старшекурсников Слизерина на день. Профессора с ног сбились, но вечером шестой и седьмой курс вернулся. Причем никто (даже говорили о Сыворотке Правды) так и не сказал о путях из замка. После произошедшего понесся слух о свадьбе Забини, а Фрюиск понесся по новой заделывать дыры в защите замка. Гарри очнулся от бежавшей мимо него и совершенно забывшей о нем жизни только четвертого числа. Фрюиск предупредил его о том, что это, вполне возможно, последнее их занятие, поскольку война идет не только в мире людей, а он супер-мега-великий воин и должен защищать свою землю и все в этом духе. Гарри пришел в кабинет, ожидая чего-то необычного, но внутри оказался только Фрюиск и по полу бегал большой паук. Гарри удивленно покосился на учителя, и тот поднялся и подошел к нему:
- Я показал тебе все, что ты мог выучить. Но все это было не так важно. Сегодня я покажу тебе то единственное, что я бы использовал в войне, но что ты сумеешь сказать лишь Волдеморту.
- Что же?
Фрюиск вытянул руку и указал пальцем на паука:
- Метердоме Этернали.
С пальца сорвалась черная стрела и ударилась в паука. Тот подергался над полом и упал замертво. Гарри сглотнул и посмотрел на Фрюиска. Тот сквозь зубы процедил:
- Метердоме Этернали - заклинание уничтожения. Через пытки погибает тело, и одновременно умирает душа. Это высшее и сильнейшее заклинание Тьмы.
- А Авада Кедавра?
- Это душеизгоняющее. Оно просто убивает тело. А это другое. Это смерть тела и уничтожение самой души. Против этого заклинания щита, как ты догадываешься, нет. Думаю, это единственное оружие против Реддла.
- Но ведь... Оно высшее?
- Да.
- И... О черт!
- Я предупреждал тебя, Поттер, - пожал плечами Фрюиск, отворачиваясь от отступающего Гарри.
- Только воин Тьмы его может применить, да?!
- Верно.
- Ты с самого начала толкал меня к Тьме!
- Почти. Но ты так и не понял, - с усталой досадой Фрюиск сел в кресло.
- Чего?
- Тьма - это вовсе не плохо. Это просто боевая магия и магия убийства, а Свет - это всякие чары лечения души и муть вроде этого. Это слова, не больше. Это твое дело, кем становиться, Поттер.
- Отлично!
- Вот и все, мальчик, - после паузы произнес Фрюиск и поднялся из кресла, доставая из ящика стола небольшую книгу, - я рассказал о самом важном, что тебе пригодится. Теперь все в твоих руках.
- А ты? Ты мне не поможешь? Почему ты сам не прикончишь Реддла?
Фрюиск улыбнулся, как улыбаются умирающие:
- Потому что это твоя битва. А я... А я учил Реддла, и я не могу его убить. Мое страшнейшее заклинание не принесет ему ни капельки вреда, а мой нож сломается о его голую спину. Это закон. Плохой и жестокий, но все же. Что до меня... Я сам сейчас уйду, мой двойник уже здесь, в покоях. Он сразу встанет на мое место, никто не заметит. Недели через две вернусь, но ты уже можешь меня не ждать - я все равно нейтрален в вашей схватке. Так что... - он ободряюще подмигнул и протянул Гарри книгу, - это о Темной магии: ритуалы, заклинания, силы, объяснения. Вдруг понадобится?
Гарри неуверенно взял книгу и посмотрел в глаза учителя. Фрюиск с какой-то далекой тоской ответил на взгляд. Гарри показалось, что он хочет что-то сказать, но не стал и вновь шагнул к столу, быстро набросав на обрывке пергамента пару строчек:
- Вот, возьми. Это время, когда чары на аппартацию домовиков спадают и из Хогвартса можно выбраться. Дальше я не знаю, так что ориентируйся по этим датам. Вот, наверно, и все, - неуверенно произнес он. Гарри кивнул. Они застыли, не зная, что сказать друг другу. Вроде бы, так много, но, вроде, и нечего...
- Поттер.
- Да?
- Береги себя.
- Хорошо.
Фрюиск отвернулся. Гарри потупился. Внезапно учитель развернулся и крепко сжал Гарри в объятьях. Юноша обхватил его шею и вжался лбом в ключицу. От мага по-прежнему пахло пряным ароматом трав и камина. Гарри подумал, что кто-нибудь, зайдя сюда сейчас, подумал бы что-то пошлое, но это было бы глупостью. Двое почти родных шли на войну, на разные фронты, и вполне возможно больше не увидятся. Гарри внезапно ощутил всю нагрузку этого расставания и всхлипнул, глотая подступившие слезы. Он никогда еще не провожал на войну того, кто стал ему другом. И желал, чтобы это было в последний раз. Фрюиск отступил на шаг и снова посмотрел в глаза Гарри:
- Да хранит тебя Хаос... Гарри Поттер.
Гарри закивал, делая шаг назад. Фрюиск очень тепло, отчески, как и рассказывала Гермиона, смотрел на него. Через мгновение его окружило черное пышное пламя, и все исчезло. Гарри вдохнул и медленно встал на место, где был маг:
- И тебя... Аорен.
***
Гарри не сомневался ни секунды. Внутри скребли львы, а не кошки, слезы почти что катились из глаз. Но он уже ни в чем не сомневался. Расставание с Фрюиском подарило ему уверенность и стержень. Гарри прошел мимо гостиной старост в свою комнату. Там он положил на кровать книгу, на стол - записку и сел писать. Да, именно сейчас! Надо покончить со всем!

Рон!
Возможно, ты удивишься этому письму, но я должен был его написать. И несмотря на наши разногласия, я считаю тебя своим ближайшим другом.
Когда ты прочитаешь это, меня не будет в Хогвартсе. Я буду уже достаточно далеко от школы, так что можешь не писать ответы. Мне давно стоило решиться на уход и не тянуть этот бесполезный месяц. Так что я только вспоминаю о плане.
Надеюсь, ты пожелаешь мне удачи и выпьешь за нашу победу. Надеюсь, ты позаботишься о Гермионе и не дашь ее в обиду слизеринским подонкам. Надеюсь, ты простишь мне смерть сестры, хотя я сам себе этого никогда не прощу. Надеюсь, ты не станешь на меня злиться.

потерянный герой Альбуса Дамблдора,
Гарри Поттер.


Дорогая Гермиона! - Гарри остановился. Письмо Рону писалось на одном дыхании, а это почему-то не шло. Гермиона... Воспоминание о том вечере после первого занятия с Фрюиском нахлынуло и согрело приятной волной нежности и умиротворения. Гарри вдохнул, выдохнул и приступил.

Милая Гермиона!

Наверно, это выглядит странно, но я пишу тебе письмо вовсе с праздной целью. Я ухожу. Вернее, я уже ушел из Хогвартса. Ради всего святого, не покидай школу и не ищи меня! Я не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится.
Наверно, тебе интересны причины. Я ушел на поиски Реддла. Весь месяц, весь бездарный глупый мимолетный месяц, Фрюиск обучал меня боевой магии. Теперь пришло время использовать ее. Я приложу все силы, чтобы покончить с ним, и надеюсь, их хватит. Фрюиск тоже ушел, но оставил за собой двойника. Но думаю, что это секрет. Я хочу отомстить Реддлу, и это лично моя битва. Прошу, не отправляйтесь за мной, все равно не найдете.
Наверно, ты думаешь, почему сейчас. Не люблю жаловаться и не хочу, но так получается. Я устал, Гермиона. Я устал быть пешкой в войне ферзей. Меня забыли и посчитали ни на что не способной тряпкой. Пусть так, но я не оставлю вас на растерзание Пожирателей. Пусть лучше я. Но это не все. Я видел, как тебе хорошо с Роном. Я видел твое счастье рядом с ним. И мне кажется, это то настоящее, за что стоит бороться. Я желаю вам удачи. Будет здорово, если у вас все наладится. Я буду рад. Я не хочу вмешиваться в вашу пару и ощущать себя третьим лишним. Возможно, потому в этот месяц я внезапно понял, что меня ничего не держит. Вы мои друзья, но... У меня нет слов, но ты умница, ты поймешь.
Наверно, ты захочешь ответить, но не стоит - Пожиратели будут следить за вами и за Хедвиг, так что сову я оставлю на твое попечение. Прости, что не сказал тебе ничего. Но так было нужно. Поверь мне, я сделаю все, чтобы победить. Возможно, мне это не удастся, но, в свете последнего времени, мой проигрыш уже не будет таким болезненным, как раньше.
Я оставляю тебе свой ключ от сейфа в Гринготтсе: треть тебе, треть Уизли, остальное - на нужды войны. Я возьму себе всю необходимую мне сумму, так что никаких иных расходов со счета быть не должно. Поскольку больше у меня иммущества нет, то это все...

Гарри задумался и написал конец. Потом запечатал оба конверта и пошел на кухню.
***
Груша на картине долго не щекоталась. Она каталась по всему полотну, и Гарри, не выдержав, наслал на нее Петрификус Тоталус и защекотал до немения пальца. Картина отъехала, и Гарри заглянул в длинный зал. Домовики не обратили на него никакого внимания. Они шмыгали под ногами, приводя в порядок истерзанную за день кухню. Гарри зашел и громко позвал Кричера. Домовики зашептались и толкнули к нему полупьяное существо. Гарри вытащил потомственного домового эльфа Блеков из кухни и опустил на пол. Кричер бесформенной кучей немытого белья свалился на землю. Гарри почувствовал дикое отвращение к этому предателю, но выбирать не приходилось. Он набрал воздуха в грудь, чтобы наругать домовика, но чуть не упал в обморок от запаха дешевого хереса, разъедавшего нос.
- Господин что-то желает? - промычал Кричер и добавил уже тоном ниже. - Чтоб ты провалился сквозь землю, полукровка.
- Ты напился! Как ты посмел?! - взвыл Гарри.
- Господин не запрещал, - икнул эльф.
Гарри направил на него палочку и, пробмотав: "Силенцио", - со всей силы ударил его по роже ногой. Тот упал и точно закричал бы, если б не заклинание немоты. Гарри снял его и тряханул эльфа за обрывки наволочки на нем:
- Запрещал! Ты, бездумное создание! Немедленно собери мои вещи и провиант на пару недель! Все ясно?
- Господин урод! - изрек Кричер и заснул прямо посреди коридора. Гарри потолкал его, но бесполезно. Юноша досадливо махнул рукой и вернулся в свои покои. В гостиной в кресле валялся мертвенно-бледный Малфой. Гарри случайно заметил большой древний перстень на левой руке юного патриция. Неужели, помолвлен? Они пересеклись взглядами. Гарри замер посреди комнаты. Малфой смотрел на него мутными глазами раба на плантации и произнес тихим надорванным голосом (прим. авт. - дальшейшие реплики приводятся в оригинале):
- What are you starin' at, Potter?***
- Nothing, - Гарри дернул плечами и пошел к себе, но Малфой продолжил:
- Hey, did you love her?
Гарри остановился, уставившись в пол. Почему он должен отвечать слизеринской сволочи?
- I don't know... She was... kinda close to me.
- That bitch wasn't a proper match for you, Golden Boy, - прошептал Малфой, закидывая голову. Гарри повернулся к нему, скрестив на груди руки:
- Why?
- She's too Gryffindor. You're in need of one Ravenclaw slut.
Гарри покоробило от такого спокойствия со стороны умирающего лебедя.
- And what about you?
- Nevermind, Potter.
- No, really?
- Why should you give a fuck about this?
- I thought for a moment that you were serious. And maybe you are not an asshole you're pretending to be.
- Fuck off! Don't even start this kind of sniveling talk, Golden piece of Shit. Get out...
- No way. I wonder why are you sitting here then instead of patrolling school in your usual I-am-King-of-this-Whole-World manner?
- Not your business, Potter, - Малфой мрачно сверкнул глазами.
- Maybe, but I don't think so, Malfoy.
- Oh, really? So that head is able to actually THINK sometimes? - притворно изумился Малфой.
- Ass hat, - бросил Гарри и ушел к себе. Перепалка со змеенышем освободила его от лишних мыслей. Он сел за стол, перевел дыхание и открыл книгу Фрюиска. Видно, что небольшой размер и полустершийся текст были иллюзией. Гарри полистал страницы и наткнулся на письмо. Ровный узкий, каким пишут открытки, почерк Фрюиска узнавался сразу.

Гарри Поттер!... (Когда писал твое имя, думал, что сойду с ума от пафоса, но сдержался).
Прекрасно знаю твои способности по запоминанию на слух, так что оставляю тебе напоминания в другой форме. Поттер! Чтобы открыть эту книгу, нужно произнести "Ининтегрум". То же заклинание, когда будешь прятать ее. Все нужное и необходимое находится в ней, так что напоминаю о другом. Два самых важных заклинания: Паргеус - заклинание чистки одежды, ее обновления, и Лави Крике - заклинание омовения тела. На всякий случай я переправил свою палочку из драконьего рога в пещеру на Тибете, она лежит на столе. Оружием в залах можешь пользоваться без опаски - охранные чары я снял.
Кроме всего прочего, скажу тебе, что при опасности можешь меня мысленно звать. Однако я тоже не на отдых отправился, так что звать не по "у меня рука сломалась", а "вокруг меня две сотни Пожирателей, великанов, моя палочка сломалась, и Реддл стоит передо мной, произнося Авада Кедавра". Но я не гарантирую и тогда того, что у меня забот не будет.
Итак. Напоминаю тебе, что коридор для домовиков откроется в ночь с пятого на шестое, в четыре сорок пять утра, и продлится до пяти. Десятого - с трех дня до трех пятнадцати. Все ясно, Поттер?
Отлично.

тот, кому плевать на тупые выяснения отношений в человеческом мире,
я.

Гарри рассмеялся. Даже сейчас Фрюиск не изменился.
***
Драко улыбнулся. Его почти порадовал разговор с Поттером, расслабил. А было от чего. Блейз справлял свадьбу с очень миленькой скотткой. Он видел ее то ли во второй, то ли в первый раз, но это не важно. Драко большую часть вечера провел на балконе фамильного особняка Забини, распивая не приносящие никакого освежения бокалы с холодным вином. Под конец он переключился на Гелидус - шотландское пойло с холодящим эффектом - и стало полегче. Когда гости стали расходится, Панси подошла к нему и встала рядом, облокачиваясь на каменные перила:
- Как ты?
- Панси, пожалуйста, - раздраженно процедил Драко, подавая домовикам очередной пустой бокал и хватая следующий.
- Может, пойдем?
- Забини идет? - грубо спросил он.
- Ну у него же брачная...
- Ночь, и что? Он может спокойно ее отложить. Так он идет?
- Я спрошу.
Панси ушла. Он, отчего-то злой, уставился на прекрасный вид. Пожалуй, единственное, что было хорошо сделано в этом убогом поместье - парк. Настоящий, английский, а не французская мазня рукотворного уродства. Через пять минут явился Забини, такой же мрачный и злой:
- Привет.
- Поздравляю, - кисло произнес Драко, получая предупреждающе-яростный взгляд Блейза, - я не виноват, что ты женился и избежал этого, - он многозначительно указал на свою руку. Забини кивнул и схватил с подноса пробегавшего мимо домовика бутылку Гелидуса. Он пригубил жидкость прямо из горла и поперхнулся, кривясь:
- Что это за гадость?!
- Шотландское вино, твой тесть прислал, - вяло пояснил Драко, - я уже привык, оно хотя бы холодное.
- Гадость, - заключил Блейз, отпивая несколько больших глотков.
- Что, так плохо? - спросил Драко, наблюдая за братцем. Забини оторвался от бутылки:
- Мерлин Всемогущий, ты ее видел? Ладно, видел! Ты ее слышал? Этот жуткий, как у МакГонагалл, говор! Она что, из Глазго?!
- Нет, почему... вроде из-под Эденбурга****, - Драко нахмурился, припоминая, - нормально все, не придирайся.
- Нормально, - передразнил Блейз, бросая на пол бутылку. Несколько эльфов мигом подбежали собрать осколки, - отвратительно! Она никакая!
- Ну не все женятся на Блеках, - апатично отозвался Малфой и зевнул. Злость улетучилась, - ты вернешься в Хогвартс?
- Да, не хочу ее больше видеть, - буркнул Блейз со злобой и пошел за Драко вниз. Там толкались многочисленные родственники и Пожиратели. Драко с раздражением вышел из поместья. За ним семенил Блейз. На полпути к ним подбежала Панси, слегка обиженная тем, что о ней забыли. Они вернулись портключом в Хогсмит и прошли тайным ходом под Запретным лесом. Его сделали три года назад домовики Малфоев, и об этом ходе точно не знали всякие настырные вездесущие гриффиндорцы. Правда, потом МакГонагалл, как ненормальная, вызывала всех на допросы с Сывороткой Правды, но не зря же они перед этим два дня варили в кабинете Каперфула противоядие.
Драко потер глаза и ушел в покои. Его взгляд наткнулся на то самое письмо, из-за которого он сегодня был не в себе. Это было даже не письмо, так, записка. Реддл умел выражаться крайне просто: "Убей Поттера. У тебя есть три дня". Драко не удивился и уже распланировал все свои действия. Вечером шестого числа он собирался напасть на Поттера на его дежурстве и прикончить случайным Авада Кедавра. Если бы кто-то спросил, то Драко перепутал его с одним из сбежавших узников. Кстати, об узниках. Отец и вправду убежал с остальными, когда в новом крыле Азкабана разрушилась стена на втором этаже. Старая часть не шелохнулась, естественно. Но Люциус бежал и теперь скрывался глубоко в Малфой-меноре. Драко был спокоен за отца. В подвалах их замка можно плутать очень долго - лабиринт есть лабиринт.
Остался только Поттер. Поттер, Поттер. Ну зачем ты теперь Реддлу? Ты же никто. Зачем же Реддл так отчаянно тебя хочет убить? Зачем?
***
Вторник минул. Гарри ничего не успел заметить. Вторник, последний день в Хогвартсе, промелькнул ровно так, как и весь месяц - стремительно и безвозвратно. Гарри на последних уроках с тоской смотрел по сторонам, пытаясь запомнить родные стены, но они убегали и превращались в милую парочку на третьей парте. Рон с обожанием смотрел на Гермиону, она делала что-то по заданию Флитвика. Гарри с нарастающей болью сидел за партой и с облегчением вздохнул, когда урок кончился. Обед мелькнул. В полпятого начался дуэльный клуб. Двойник Фрюиска был неотличим от его настоящего: те же манеры, те же реплики. Вот только взгляд был каким-то более ненатуральным. Гарри не сражался ни с кем, оставив дуэли таким же вялым слизеринцам. Они уже не пытались его вызвать и перекидывались Экспеллиармусами. В первой группе остались только Гермиона и двое рейвенкловцев, так что дуэли быстро кончились, и они сидели, наблюдая за остальными. Зато в четвертой группе Рон саваннским львом нападал на Дина Томаса, проминая его защиту. Яркая дуэль кончилась быстро. Но двойник Фрюиска и здесь не отличился от своего прототипа: Уизли слишком убого нападал, чтобы получить баллы. Гарри сам себе улыбался.
Вечер пришел еще быстрее. Казалось, что стрелки часов специально заколдовали на самую быструю скорость. Гарри чувствовал себя, как перед вторым состязанием на Турнире Трех Волшебников. Ничего хорошего в этом, конечно, не было, но уж лучше так, чем бесконечное "мне плевать". Он проверил все вещи, дособирал нужные, плотно упаковал все книги из библиотеки Блеков и отправился в гриффиндорскую башню. Он буркнул пароль Полной даме и вошел в уютную комнату. На ковре у камина на животе лежала Гермиона, решая тест по трансфигурации. Вокруг, ловя каждое ее слово, сидел шестой курс и быстро конспектировал. Гарри незаметно подошел к компании. Все было именно так. Все было спокойно. Ученики списывали домашнюю работу, девушки посылали парням лукавые улыбки, парни глотали слюни, разглядывая фигуры однокурсниц. Все было хорошо. Юноша сел в дальнее кресло и стал ждать. Тест быстро кончился, но компания еще полчаса не расходилась. Все рассказывали какие-то забавные истории, насылали друг на друга чары щекотки, смеялись, веселились... Гарри не подошел. Ему казалось, что он способен разрушить эту чудесную иллюзию мира. Он подождал, пока у камина остались только Гермиона и Рон, и подошел ближе:
- Привет.
Он сел на пол рядом со стеной, и Гермиона радостно улыбнулась:
- Гарри! Ты пришел! А мы уже тест решили, - помрачнела она.
- Я не из-за этого, - улыбнулся он, разморенно-тепло смотря на подругу.
- О, просто так? Ну ты даешь! Период отшельника-затворника кончился? - встрял Рон. Гарри задумчиво посмотрел на него и кивнул.
- Это здорово, - оценила Гермиона, садясь и опираясь спиной на кресло, - как ты?
- Нормально, - пожал плечами он, - а вы как?
- Тоже хорошо, - ответил Рон. Гермиона осеклась и перевела взгляд на него. Замолчали. Гарри чувствовал, как игла холода заползла в уют гостиной. Гермиона тоже это поняла, но не знала, что делать. Рон достаточно гнетуще молчал, выжидающе смотря на него. Гарри ощущал этот буравящий взгляд. Ему стало неудобно. Он поднялся:
- Ну ладно, я просто так зашел. Пока.
- Ты уже уходишь? - растерялась Гермиона, вставая, но замерла под тяжелым взглядом Рона.
- Да, пойду.
- До завтра, - холодновато попрощался Уизли. Гарри с надеждой посмотрел на него, но не увидел в глазах бывшего... все таки бывшего друга ничего, кроме ледяной вежливости.
Гарри вышел из гостиной. Перед глазами всплывало расстроенное лицо Гермионы и чужое - Рона. Нет... он не из этой Вселенной.
Он не ложился спать. В четыре он вышел из комнаты и пошел в башню. Не отдавая себе отчета, зачем ему нужно делать все самому, он поднялся в мужские спальни. Дверь, как и сердце, тихо скрипнула, открываясь. Гарри неслышно подошел к кровати Рона. Уизли лежал, раскинув руки по кровати. Гарри чему-то улыбнулся и положил одно письмо на чемодан Рона. Он пошел к двери и у порога оглянулся. Он чувствовал, что не вернется сюда живым. Гарри спустился вниз в гостиную и завернул налево к двери в женские спальни. Юноша немного помедлил, но все же открыл тяжелую дубовую дверь. Он встал на первую ступень, но ничего не случилось. Вторая, третья – ничего. Четвертая, пятая, вдруг Гарри почувствовал, как ступени преображаются в горку. Юноша тихо произнес:
- Эфлайлио.
Ноги мягко оторвались от пола. Гарри направил волшебную палочку и плавно двинулся вверх по винтовой лестнице. Первый курс, второй… Гарри летел выше. Шестой курс. Он постарался как можно тише открыть дверь. Спальная девушек была такая же, как и у юношей, но здесь было всего три кровати. Все девушки спали за задернутыми пологами. Оставалось лишь догадываться, где лежит кто. На двух тумбочках лежали открытки с признаниями в любви, коробочки от Берти Боттс, кислотных леденцов, сливочных перьев и прочие конфеты. На третьей же были книги, книги и пергаменты с домашним заданием. Гарри улыбнулся еще шире и двинулся к дальней кровати. Полог был немного отдернут. Гарри видел лицо спящей Гермионы, и сердце болезненно сжалось. Он уходил. Он больше их не увидит. Гарри даже не знал, откуда у него эти мысли. Он просто знал, что это правда. Гарри открыл верхний ящик тумбы. Там валялись перья, чернильницы, куски пергамента и пара значков ГАВНЕ. Он положил поверх всего этого разнообразия конверт и закрыл ящик. Гермиона повернулась и теперь лежала на спине. Гарри тепло посмотрел на нее и, поддавшись внезапному порыву, наклонился и оставил на ее лбу нежный невесомый поцелуй.
- Прости меня, Гермиона. Прости за все.
Она улыбнулась во сне. Гарри выпрямился и задернул полог кровати. Он должен уйти. Если он не уйдет сейчас, то он не уйдет никогда. Гарри почувствовал, как его решимость с каждой секундой тает, и развернулся к двери. Он не вернется сюда живым. Гарри снова отбросил от себя эти мысли, но они возвращались. Почему он не сможет вернуться? Это же будет так просто… просто вернуться туда, где твой дом, туда, где тебя ждут. Или это будет не так просто? Или он не вернется в Хогвартс только потому, что его уже не будет среди живых? Нет, он вернется. Вернется, не смотря ни на что. Гарри даже и не заметил, как миновал гостиную. Перед портретом он остановился.
- Я вернусь, - прошептал Гарри, - что бы ни случилось, я вернусь. Сколько бы мне ни предстояло трудностей, я вернусь. Я убью Волдеморта, и все прекратится. Все встанет на свои места, и непонимание кончится. Вся непрекращающаяся ложь уйдет. Мы все пойдем из замка и будем, как раньше, сидеть под дубом, слушать озеро... Я вернусь...
- И неужели ты действительно веришь в это?
Гарри отшатнулся от места, откуда несся голос и вгляделся в сумеречную комнату. В кресле в полуметре от него сидел кто-то, обернутый в черный дорожный плащ. Вернее сказать, он полулежал, положив ногу на ногу, поставив руку на подлокотник кресла и облокотившись на нее так, что были видны только сверкавшие во тьме желтые глаза - любимая поза Фрюиска.
- Кто ты?
Белоснежные зубы оскалились в хищную улыбку.
- Друг, если можно так сказать.
- А точнее?
- Просто друг, - непрогибаемо повторил пришелец. Гарри попытался разглядеть его лицо, но не выходило.
- Зачем ты здесь?
- Владыка прислал меня проследить за тобой.
- Владыка? Ты о Фрюиске?
- О ком?
- Ну... Аорен, - пробормотал Гарри, останавливая поиски палочки.
- Да, я от него.
- Ясно, - Гарри начал терять терпение, – послушайте… мне нужно идти…
- Всем нужно идти. Не находишь ли ты это слишком скучным? Всю свою жизнь мы идем куда-нибудь… Словно что-то гонит нас… - Гарри напрягся и оборвал собеседика:
- Послушайте, у меня нет времени…
- А будет ли оно у тебя?
Вопрос застал Гарри врасплох.
- Ну, я…
- Ты даже не знаешь… Однажды каждый из нас остановится, оглянется и увидит, что в погоне за жизнью мы забыли пожить, что жили ради жизни, а не ради себя.
- О чем вы? - Гарри почувствовал любопытство. Очередная загадочная улыбка и устремленный куда-то вдаль взгляд двух желтых огней.
- А ты как думаешь?
- Ну, я… - единственной его мыслью была «как мне надоели эти туманные вопросы», - я должен уйти.
Гарри развернулся и коснулся прохладного дерева портрета. Незнакомец за его спиной встал. Гарри поторопился и вышел из башни. Так они дошли до коридора. Луна лилась в окна густым серебром. Гарри резко обернулся и уставился на пришельца. Перед ним стоял невероятно красивый чело... нет, эльф. Острые уши проглядывали из-под золотых волос.
- Кто ты?
- А разве сейчас это так важно? - он тоже не открывал рта, когда разговаривал.
- Мне интересно, - настаивал Гарри.
- Меня зовут Дерокиарт, я ученик Аорена.
- А, да, - вспомнил Гарри и пошел дальше. Странный эльф шел за ним по пятам безо всякого звука. Это, мягко сказать, пугало. Они дошли до комнаты Гарри. Кричер уже сидел на кровати, ожидая прихода. Оставалось пять минут. Гарри опустился рядом. Дерокиарт присел на край стола. Минуты шли, а эльф не делал ничего, разглядывая Гарри. Юноша уже покраснел под внимательным изучающим взглядом. Это было неприлично! Когда нужная секунда прошла, Гарри встал с кровати и подошел к чемодану. Только сейчас очередной эльф двинулся и встал со стола.
- Моя миссия кончилась. Аорен ожидал, что на тебя нападут, и послал меня к тебе на помощь, но все обошлось. После того, как ты окажешься в пещере, ты будешь в безопасности.
- Ясно, спасибо.
- Это не все, - покачал головой эльф, - Учитель просил тебе передать. Запомни, ты поймешь, когда тебе действительно понадобится помощь: лишь победив себя, победишь врага своего.
- И что это значит? - не понял Гарри.
- Ты поймешь в нужное время, - туманно ответил эльф. Похоже, у них это было генетическое.
- Ясно, спасибо, - повторил Гарри, поворачиваясь к Кричеру.
- До свиданья, мальчик.
Гарри обернулся. Комната была пуста. Он поднял брови и посмотрел на домовика.
- Пошли, пещера Хранителя Темной магии.
Кричер кивнул, касаясь остальных чемоданов, и они исчезли.
***
Гермиона убито проследила за Гарри. Последняя надежда вырваться из кокона неправдивой лжи погасла в неслышной походке забытого героя всей Англии. Гермиона поднялась на ноги и вышла из башни. Сидеть с Роном не было сил. Он уже глубоко осточертел ей за этот месяц. Гарри вел себя так, словно он побитая собака, но постоянно отгораживал ее от себя, отправляя к рыжему. Наверно, она тоже осточертела ему. Настроение было отвратительным. Она больше всего сожалела о том моменте, когда переехала в гриффиндорскую башню, поддавшись управшиваниям Рона. Наверно, если бы она осталась, то Гарри бы выглядел и чувствовал себя лучше, да и ей было бы проще. А так...
Весь месяц стал самоистязанием. Рон искал ее повсюду: заходил в библиотеку, сидел часами под дверью кабинета Фрюиска, и Гермиона сжалилась. Она стала больше с ним общаться. И Гарри, вроде, был не против, даже наоборот. Он постоянно подталкивал ее к Рону, и Гермиона поддалась и ему. Гарри никогда не желал ей зла, да и ей самой чем-то нравился Рон, так что она повелась. Как дура, как потом оказалось. Уизли расцвел дурманным цветом, и Гермиона изо всех сил пыталась поддерживать иллюзию. Ради этого ей пришлось почти оставить посещения Корнета, почти перестать общаться с Гарри. Последнее ее выбивало из колеи. Ей частенько приходила в голову мысль пойти к другу и выплакаться, но она ни разу не претворила ее в жизнь - гнев ревности Рональда Уизли мог перерасти из ударов в челюсть в серьезную дуэль. И это было единственным, что ее останавливало. Весь месяц, бесконечный, угрюмый, жесткий и болезненный месяц она тайно мучалась. Пожалуй, она пережила его с таким сравнительно блестящим показным успехом лишь благодаря Луне Лавгуд. Джинни была едва ли не единственной подругой Луны, и ее смерть, несмотря ни на какие заявления девушки, серьезно стеганула по ней. Они встречались в библиотеке, куда со временем перестал наведываться Рон, и подолгу разговаривали. Гермиона довольно быстро смогла понять ход мыслей Луны и научилась говорить с ней на одном языке. Она уже даже не смеялась над морщеногими книзлами и всякой ерундой вроде этого. Может, потому что была нужда в ком-то, кто не отталкивал бы ее. Пусть, Луна. Гермиона с каждым днем все острее ощущала то, как ей не хватает простых, не занебесных, разговоров с изученным вдоль и поперек, стабильным в своих мнениях и поведении Гарри. Но... Сам же Гарри Поттер потух. Гермиона не могла подобрать слова, которое бы лучше описало метаморфозу. Он будто испарился. После начала войны, когда ни одна газета не написала о нем, когда весь Хогвартс забыл о нем, он сам о себе забыл. Он ходил, словно призрак, в полном одиночестве. Гермиона уже не пыталась помочь ему. Как только она приближалась, он нацеплял на лицо откровенно лживую улыбку и отсылал ее обратно к "счастью". Черт бы подрал это "счастье"!
Она подошла к ближайшему окну, помотрела на ровный свет луны, на гладь озера, на верхушки деревьев Запретного леса. Внутри сидело горькое желание задохнуться и броситься в это озеро, с головой, не думая ни о чем. Что ее держало?... ничего. Она поднялась обратно в башню и, не сказав ни слова Рону, прошла в душ. Она открыла на полную горячую воду и застыла под струями. Мысли перебегали с жуткого состояния Гарри на злобу в адрес Рона. Все чувства обострились. Гермиона с досадой выключила воду и уселась на небольшое деревянное сиденье, кутаясь в махровое полотенце. Это было единственное место, где никто не мог ее потревожить. Все уже легли спать. Гермиона несколько раз вздохнула. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох... Могз начал требовать кислорода, но Гермиона упорно не дышала. Перед глазами поплыли зеленые и красные круги. Она снова задышала. Воздух травил. Она запахнула халат и вышла из ванной. В гостиной по-прежнему сидел Рон и пялился в камин. Гермиона пробежала мимо, не оборачиваясь на его окрик, и поднялась в женскую спальню. Парвати с Лавандой дожевывали очередную порцию конфет, подаренных очередными ухажерами, и судачили об очередных сплетнях. Гермиона затравленно нырнула под полог, наложила на него звуконепроницаемые чары и разрыдалась.
***
Рон проснулся в семь. Он почему-то чувствовал себя отменно, как и весь месяц. Да, конечно, отношения с Гермионой были не такими, как он хотел, но, по крайней мере, Поттер перестал навязываться девушке. Рон был совершенно доволен. Все шло так, как должно было быть. Поэтому, когда он увидел короткую записку Поттера, он не удивился. Все так и должно было быть.
***
Руки тряслись. Она не знала, что делать. Он ушел. Письмо было обнаружено впопыхах, случайно, но поиски нового пера и учебника по трансфигурации мгновенно забылись. Гермиона читала письмо. Письмо Гарри Поттера... Он ушел.
Внутри разорвался большой шар с холодной водой и кровожадно облил сердце. Он писал... Небо, зачем он ушел?... зачем... Она вытерла слезы и перевернула лист, дочитывая последние строки.

... Не знаю, что сказать тебе на прощание. Наверно, я трус, раз не смог попрощаться с тобой открыто, в лицо, но ты должна понять мои причины. Я прошу у тебя прощения за все то, что когда-либо делал тебе плохого. Поверь, я не хотел. Прости меня за мою вспыльчивость и неуверенность. Я болван, Гермиона. Мне давно стоило отпустить тебя к Рону, еще в самом начале года. Мне давно стоило уйти, чтобы не подвергать риску ни тебя, ни Рона, ни всех остальных. Мне стоило уйти сразу после Министерства. Но я почему-то не смог. Я ждал чуда, спасения, я был уверен в каком-то далеком счастье. Но Фрюиск оказался прав: счастье - короткий период безмятежности, за который нужно платить высшей ценой. Джинни мертва. Для меня это стало только началом, я знаю. Боюсь, что следующими стали бы вы с Роном, поэтому ухожу ради вас же. Надеюсь, ты поймешь.
Что бы ни случилось, помни - вы последнее, что у меня осталось, потому берегите себя.
Навечно твой,
Гарри

Гермиона закрыла глаза и закричала в истерике. Кончено.

* F-word - цензурное обозначение нецензурного fuck.
** Флёделис - от фр. fleur-de-lis - название герба французского королевского дома. Одно время использовался для клеймения преступников.
*** - Что уставился, Поттер?
- Ничего.
- Эй, ты хотя бы любил ее?
- Не знаю... Она была мне... Довольно близка.
- Она никогда не была тебе парой, Золотой мальчик.
- Почему это?
- Слишком много гриффиндорского. Тебе нужна рейвенкловская шлюшка.
- А тебе?
- Неважно, Поттер.
- Нет, правда?
- Почему это должно тебя волновать?
- Мне на мгновение показалось, что ты серьезно. И что ты не такая тварь, какой пытаешься казаться.
- Свали! Только не надо этих сопливых речей, Золотой кусок дерьма. Просто оставь меня в покое, Поттер.
- Ну уж нет! Я не понимаю, почему ты расселся тут, вместо того, чтобы, как обычно, патрулировать коридоры в позе владетеля всего сущего.
- Не твое дело, Поттер.
- Может быть, но я так не думаю, Малфой.
- Неужели? Эта голова еще и думать умеет?
- Задница с ушами.
**** Имеется в виду различие акцентов. Считается, что акцент Глазго - самый неприятный для слуха, а то время как Эденбургский, самый мягкий и певучий (хотя лично я могу с этим поспорить), особенно ценится в Великобритании.

Глава 23. Дневники.

... Гарри Поттер ушел. Эта новость сотрясала школу с самых первых секунд появления. В этом была, конечно, моя заслуга: "случайно" сказал Лаванде - и полчаса спустя об этом не знали разве мертвые. Вообще, для меня не было ничего необычного. "Потерянный герой" весь месяц маялся, ходил, как инферни, в общем, существенно гадил настроение.
Теперь он ушел. Не знаю, может, это и в самом деле так важно, но меня не заботит. Мы помахали друг другу ручкой, расприседались в реверансах и разбежались. На мое счастье Гермиона предпочла меня очкоглазому Избранному, и это единственное, что меня греет. Правда, сейчас она стала чаще от меня убегать. И постоянно смотреть на Поттера, как на щенка с поломанной лапой. Козел, что скажешь... Хотя он услужил мне. Никогда не думал, что он эмпат, но энергетику, зараза, чувствует сразу. Особенно мою. Вчера вечером ушел, едва заявившись, - почувствовал. Хотя такое трудно не услышать. Но вот Гермиону не слышал, и я готов был целовать землю, по которой он ходил, чтобы только не видеть его рядом с ней. Это помойное ведро и она. Поттер - это место сплава всеобщего хогвартского негатива, а она... Она чудеснейшее создание, что я когда-либо видел. Нет, этого мало. Она лучшая. Она приковывает взгляд каждым случайным движением, она магнитом притягивает к себе и будто просит: "Будь моим". Буду, не сомневайся...

Из записок Рональда Уизли.
***
Утро выдалось на удивление холодным. Хотя Гарри стоит начать привыкать к новому необычному климату: Тибет - высокогорье, царство вечной мерзлоты и разреженного воздуха. Гарри закоченевшими пальцами взял палочку и пробормотал:
- Инфламаре Аксеро.
Струя огня ударилась в старый хворост у стены и разожгла костер. Гарри придвинулся ближе к единственному теплому месту в пещере и осмотрелся. Вчера он только нацепил на себя, как оказалось, бесполезную зимнюю мантию и сразу провалился в сон. За ночь Кричер успел разобрать чемодан и сравнительно хорошо обустроиться. По крайней мере, теперь на каменных уступах висели его вещи и создавали иллюзию нормального жилища. Гарри немного погрелся и подошел к столу. Там на самом деле лежали черная шпагоподобная палочка и записка почерком Фрюиска:

На всякий случай, Поттер. Возьми с собой один из косых клинков. Они легкие, прочные и малозаметные, так что лучше оружия для тайного нападения не придумаешь. Про нападения. Пару дней минимум потренируйся с клинком, потом отправляйся в Коннот. Попробуй трансгрессировать за две мили от особняка: там меньше шансов быть замеченным. Итак, представишь большое желтого камня здание, огороженное длинным витым забором, и подумаешь о Конноте. Больше в Ирландии таких построек нет, так что не должен оплошать. Дальше пойдешь пешком. Про защитные отражающие чары, которые зеркально прерывают щиты зданий, прочитаешь в книжке, что я дал. Про заклинание Следа тоже там прочтешь. Советую недолго походить с ним, но через неделю избавиться. К тому времени, если не успеешь покончить с Реддлом, нужно залечь на дно: лишнее внимание губит лучших шпионов. То же и про тебя.
Запомни, Поттер, теперь ты сам по себе. Никто больше не станет бегать за тобой со слюнявчивком. Никто.
Все.
Ах да.
Удачи.

Гарри перечитал письмо трижды. Он плохо представлял, что значит "косой клинок", и еще хуже, что значит "потренируйся". Но стоило разузнать о Следе - проблем от Министерства, особенно захваченного Пожирателями, может быть много. Потом...
- Хозяин?
Гарри отмахнулся от стоящего перед ним домовика, но мысль уже спуталась и убежала. Юноша попытался вспомнить, но Кричер снова позвал его, оттягивая брючину вниз:
- Хозяин! Газета и ужин готовы! Кричер все сделал, как просил хозяин!
Просил? Гарри был вчера так измотан бессонной ночью, что говорил все на автопилоте. Наверно, он приказал раздобыть немного новостей.
- Спасибо, подай мне газеты, - он мотнул головой, отгоняя всякие мысли, и откинулся на стену. Оказывается, каменная стена, сделанная человеком, гораздо теплее природной. Может, это "тепло рук"? Он хмыкнул глупой мысли и взял Придиру, обращаясь к эльфу:
- А где ты ее достал?
- Кричер незаметно пришел на Аллею Диагон и вытащил из мусора!
Гарри кисло улыбнулся, стряхивая потушенный окурок с последней страницы, и вчитался. Газета была на удивление бесполезной: очередные подробности о бородатых флаксах и прочей дряни, списки погибших в боях на востоке от Оксфорда... Гарри привычно промелькнул по ним взглядом. Убитые, убитые, мертвые, погибшие, пропавшие без вести... И ничего внутри. Ледяной ком вместо сердца упрямо выбивал маршевый ритм. Холодные промерзшие руки без остановки переворачивали страницы. Мерзлая голова неутомимо воспринимала целые истории разрушенных семей. И имена, имена, имена. Гарри отвлекся. Все мысли становились чередой однотонных вспышек. Все шло кучей, наваливалось, словно декабрьский снег, на плечи и приминало к земле. Гарри почувствовал дурноту и, отбросив газету, пошел из пещеры. Он на ходу застегнул мантию и вышел на плато. Странное ощущение, будто сейчас упадешь, стало его накрывать. С чем свя... Гарри оперся на стену и закрыл глаза. Голова кружилась, тяжелела; тело падало и поднималось. Он непонимающе присел на снег. Что-то не так... Недостаток кислорода начал сказываться. Гарри несколько раз глубоко вздохнул. Перемена климата, наверно, поэтому и бессвязные мысли, абсолютно без смысловой нагрузки. Юноша неторопливо поднялся и зашел обратно в двери. Надо немного поспать... Он не дошел до центральной пещеры и упал в обморок.
***
... Гарри ушел. Наверно, он ушел за Пожирателями. Странно, что об этом никто не знал, хотя было бы еще более странным, если бы он кричал об этом на каждом углу. Но он молодец. Никто бы не решился на такое, а он смог. Не зря все считают его Избранным, тем, кто поведет нас к победе. Хотя папа говорит, что мальчик, пусть и такой знаменитый, не сможет поднять за собой магов на войну - слишком большая ноша. Но я бы не сказала, что большая. Он же Гарри Поттер - он постоянно такое на себя брал и всегда побеждал. Даже тогда, в Министерстве, он смог спастись от Того-чье-имя-запрещено и помочь выбраться нам. Он молодец.
Правда, Гермиона думает, что он очень зря это сделал. Она сегодня весь день была как на иголках: постоянно вздрагивала, жутко нервничала и, самое непонятное, ходила по комнате кругами, потом останавливалась, закрывала глаза руками и снова ходила. Смотреть на нее было крайне тяжело, если честно. Она говорит, что он не в том состоянии, чтобы бороться с кем-то. Она говорит, что он слишком слаб. Может, она права, но мне, почему-то не хочется так думать. Я понимаю, что она его ближайший друг, но не стану верить ей. Я знаю, я хочу и буду знать, что Гарри сможет, что у него все получится. Он вспомнит о гибели Джинни. Он подумает о всех тех, кого убили, ведь к этому нельзя быть равнодушным. И он победит. Глупо, знаю, по-детски. Мне это и Гермиона говорит, но я вижу, что от таких слов ей становится легче. Хоть чуть-чуть, хоть на самую малость, но легче. И я сама себя убеждаю в этом. Ведь Гарри и на самом деле достоин победы... О, Мерлин, как же это глупо! Даже мне от этих мыслей становится стыдно. Но что еще делать, если надежды не остается?...

Из альбома Луны Лавгуд.
***
Гарри очнулся. Рядом с ним уже бегал Кричер, не зная, что делать. Юноша перевернулся лицом вверх и уставился в потолок.
- Хозяин! Кричер думал, что хозяин умер! - запричитал эльф. Гарри поморщился, как от боли, и очень медленно сел. Голова слегка кружилась, но он уже не чувствовал прежней слабости.
- Что случилось?
- Хозяин упал! Это все горы! Горы всегда роняют людей! Кричеру тоже не хорошо, но Кричер держится! - продолжил скрипеть эльф, всплеснув нитями рук. - Хозяин скоро привыкнет, но хозяину лучше не уходить никуда пару ночей!
Гарри прикинул, что домовик прав, и поднялся на ноги. Его мгновенно занесло. Эльф бросился помогать ему, но Гарри сразу отстранил его. Он медленно, опираясь на стены, пошел вглубь пещер. Он сел на охапку соломы, приказав Кричеру разведать местность, и призвал к себе сумку с библиотекой Блеков. Ближайшие два дня, когда он оправится от усталости и ухода из Хогвартса, он собирался посвятить чтению книг. Может, хоть немного знаний вобьется в глухую голову.
Через два часа домовик вернулся и, кряхтя, рассказал ему об увиденном. У подножья горы, в глубокой расщелине в массиве, была река со множеством стариц, на берегах раскинулись довольно густые леса "со зверьем", как выразился Кричер. Гарри попытался узнать, что за звери, но эльф только пожал плечами и старчески заворчал "сам и узнавай". В конечном итоге получасовых причитаний, оказалось, что в подошве соседней вершины раскинулось болото, где есть довольно много съедобных растений, а в лесах растут грибы и ягоды. Похоже, Фрюиск выбирал себе место не просто так, не наобум. Гарри кивнул и отослал домовика. Кричер ушел, правда, Гарри даже не представлял, куда он мог уйти, и юноша уселся за книги, поедая довольно скудный кулинарный "шедевр" старого эльфа. Еще два дня.
***
Дни летели не то, чтобы уныло, а вязко. Гарри утопал в них. Уже на следующее утро он был полон сил и мог бы отправляться на поиски Волдеморта, но все же решил следовать плану Фрюиска и пошел в оружейный зал. Там ничего не изменилось: все тот же высокий потолок, все те же бесконечные стелажи с искуссным оружием. Гарри подошел к ним и стал разглядывать всевозможные мечи в поисках "косых клинков". Однако, Фрюиск и здесь оставил записку. Маленький обрывочек пергамента со стрелкой вполне понятно указали на замеченный Гарри еще летом крест клинков. Похожие на сабли, они тускло светились под Люмосом. Гарри, набрав воздуха в грудь, коснулся их и снова вздрогнул: по стенам загорелись факелы, освещая залу. Юноша покачал головой, укоряя себя в нервозности, и взял за ручку один из них. Клинок, на фоне остального оружия, был небольшим - примерно два фута, может, чуть меньше. Кожанная обвязка ручки плотно легла в руку, лезвие стояло ровно, не западая в стороны. Гарри примерился и махнул им в пространство. Тихий свист рассек воздух и пропал. В тот же момент скрип старого дерева огласил залу. Гарри резко обернулся, пытаясь найти источник звука, и замер. Из противоположной стены к нему по малоприметным рельсам ползли три деревянных манекена. Они подъехали к середине и, громко уныло взвыв, остановились. Гарри осторожно подошел к ним. Уж слишком был известен ему Фрюиск на различного рода выдумки с нападением, чтобы просто так поверить. Юноша подошел к деревянной кукле и осмотрел ее. Безликий шар головы и безрукий овал торса зиждились на одной центральной ноге. Дерево везде было промято и прорезано широкими секущими ударами, в одной кукле вообще была большая дыра посреди живота. Гарри нерешительно поднял клинок и, чувствуя себя полным идиотом, рубанул по манекену. Металл скользнул по дереву, и клинок вырвался из рук, падая в паре ярдов от него. Гарри потряс ушибленной рукой и, прижимая ее к груди, поднял кинжал-переросток. Второй удар имел тот же эффект. Гарри чертыхнулся, вспоминая зрелищные маггловские фильмы, где рыцари и варвары одним ударом меча рассекали противника, и продолжил наступление. Через час, с отшибленной рукой, красный от напряжения и жутко злой, он бросил затею и ушел из залы. Чтобы тренироваться с этой железякой нужно иметь не мускулы, а каменные мышцы, и весить фунтов двести. Наверно, Фрюиск как раз и подходил под эти параметры.
Второй день прошел так же, но лишь за изучением поднадоевших книг. К клинку Гарри и не притронулся, ровно как и к новой палочке. Почему-то он старательно избегал ее, даже не прикасаясь к ней. Что-то сильно напрягало его в этом странном предмете. Непонятные загнутые кверху шипы, заметные неровности на всей темно-красной, почти черной, поверхности, ребристая темная ручка - все было не по-людски как-то. И исходило от нее что-то темное, заставляющее вжимать голову в плечи и быстрее отворачиваться. Гарри порой казалось, что она наблюдает за ним, она воспринималась живым понимающим существом, и это его откровенно не радовало. Поэтому она валялась в дальнем углу, брошенная туда Депульсо. Гарри накрыл ее каким-то дырявым мешком, которые валялись в куче мусора, и забыл о ней.
У него были совсем другие проблемы. Он почти чувствовал, что развязка не столь близка, как ему казалось, и его посещение Коннота, запланированное на три часа восьмого ноября, не будет успешным, но все же решился. Осталось только дождаться. Он чувствовал, что должен хоть как-то готовиться, но ничего не делал. Книги он читал без эмоций, не запоминая, пытаясь забить время. На следующий день он спустился в долину, если можно так назвать лесок с речкой посреди. Лес оказался хвойным и не особо выдающимся. Редко виднелись кустарники с ягодами, еще реже попадались на глаза разные звери, но пара небольших горных козлов, спустившихся к воде, и одинокий волк мало его впечатлили. Он довольно шустро пробежал по заваленной преющей хвоей земле и через пару часов вернулся. Кричер успел приготовить еще один пресный, как и все его блюда, обед и наворчать о чем-то. Гарри уже привык не слушать нескончаемое бурчание домовика и проносить его мимо ушей. Он взглянул на часы и, коротко зевнув, погрузился в сон. Завтра будет важный день.
***
... Не знаю, что с нами будет. И тебя это должно бы волновать. Поттер ушел, а мне что прикажешь делать? Сегодня получил письмо от Реддла. И знаешь, что он пишет? Ничего. Пусто. Просто черная клякса посреди листа. Но принес ее филин Реддла. И что думаешь? Да, это мой приговор. Да, это конец всей моей долгой и счастливой жизни. Надеюсь, ты не станешь убиваться по пустякам. На обороте было написано: "Четыре дня". Представляешь? Поттер, сволочь, ушел за несколько часов до свершения моего плана! Я даже не знал, что делать! Не знаю и сейчас. Реддл дает мне четыре дня. А что я за четыре дня сделаю? Где мне искать эту гребаную гриффиндорскую тварь? Где, ты знаешь? Скажешь? ЧЕТЫРЕ ДНЯ! Что я успею за четыре дня? Мне даже гроб сделать не смогут! Я СДОХ! Я сдох в тот самый миг, когда Поттеру в голову стукнуло уйти из школы! Что мне делать, а?!
А ты упрячь Люциуса поглубже в подземелья. Я почти чувствую, что Реддл снова поселится у нас. Меня это вбивает в землю взглядом василиска. А может, и тебя, не знаю. Но готовься. Поттер ушел. Он сам не знает, что он наделал, но он развязал войну. Он со своим скудным безбашенным умишкой думает, что пошел всех спасать! Придурок, он нас всех на эшафот кинул! Сейчас Пожиратели под флагом поисков этого кретина начнут нападать на магов и магглов. И меня пошлют туда же. Убивать, кромсать, резать. Оле! Вечером, когда поселок рядом с нашим поместьем разожжется красным пламенем смерти, вспомни, что это твой драгоценный сынок сжигает дома и убивает. Вспомни и подними руку вверх. Может, твою голубую кровь не смешают с грязью...

Из письма герцога Малфоя Нарциссе Малфой.
***
Гермиона смотрела на него, улыбаясь и посмеиваясь. Она светилась изнутри ровным серебряным сиянием. Гарри непонимающе посмотрел на нее и протянул руку, но девушка легко отвернулась и играючи убежала в глубь коридоров, посылая ему шальные взгляды. Он, оглядываясь, бежал по одинаковым коридорам Малфой-менора. Он узнал бы их из тысячи. Синие факелы, одинаковые стены, одинаковые двери. Только картины разные. Они бежали вперед, сворачивая в незаметные ответвления. Гермиона перепрыгнула через спящую гарпию и рассмеялась, как хмельная вакханка. Гарри, холодея, позвал ее, но из горла не вырвалось ни звука. Девушка послала ему воздушный поцелуй и нырнула на неприметную лестницу. Они слетели вниз и вышли в глубокий, как в Министерстве, лаз. Гермиона бежала все медленнее и наконец остановилась вовсе. Гарри недоумевающе подошел к ней. Она указала ему вперед. Юноша решил с ней поговорить после и двинулся туда. В конце коридорчика была дверь, довольно низкая. Гарри толкнул ее и вошел. Он разогнулся и врос в землю. В дюйме от его лица было лицо Реддла. Внутри все свернулось и заворчало. Гарри старался дышать тише, расширив глаза наблюдая за красными прорезями в змеиной морде. Волдеморт улыбнулся и прошипел:
- Авада Кедавра, Поттер.
Все закрылось зеленым полотном, и Гарри проснулся.
Он резко сел на соломе, плохо понимая, где находится. Глаза еще не воспринимали темноту, и липкий, как стекающий с промерзшей кожи пот, страх бросился на бешено бьющееся сердце. Он попытался успокоиться и утихомирить рваное дыхание и пополз к тлеющему углю.
- Инфламаре Аксеро.
Ничего не случилось. Он посмотрел на часы и еле различил четыре двадцать после полудня. В Коннот не успел. Он разочарованно и разбито махнул палочкой:
- Инфламаре Аксеро!
Палочка непослушно дернулась в руках и опалила палец. Гарри чертыхнулся и швырнул ее к чертовой матери от себя. Какой же он неудачник! Стало горько и нетерпимо. Он бросился на уступ, прочь из опостылевшей пещеры, и, не в силах сдержаться, заплакал, в исступлении крича в глухое небо:
- Почему все валится из рук? Почему ничего не получается? Я же стараюсь! Я же весь треклятый месяц старался! - он со всей силы ударил ближайший камушек и упал, подскальзываясь. Его сильно ударило о надменную твердь и распластало по ней, придавило всем весом чертового неба над пустой и болящей головой. Внутри было кислотное озеро самопрезрения. Он чувствовал себя тварью, последней ничтожнейшей тварью на земле. Он был один, совсем один в этом большом белом мире. У него не было ничего. Ничего совсем. Гарри ощущал это сбитым дыханием, содранными пальцами, слезами, катящимися по холодным щекам, - всем, каждой клеточкой. Здесь, в абсолютной изоляции, было хуже. Он становился слабее, он начинал сходить с ума. Его больше не третировали призраки погибших, нет. Его грызло, ему было почти физически больно от ощущения раздирающего на куски одиночества. Он последнее, жалкое недосущество... Он ничтожество. Он один. Здесь не Хогвартс. Здесь не было кого-то, чтобы наблюдать за его счастьем и не шизеть от собственного убожества. Здесь не было никого, кто мог бы говорить, напоминая человеческую речь. Кричер пропал куда-то, но Гарри уже забыл о нем. Он купался с головой, он тонул и утопал в собственных опротивевших слезах, в собственной омерзительной слабости. Он мог бы смотреть на себя свысока и бить самого себя ногами, чтобы только избавиться от уродства немощности. На него гордо смотрели хребты тысячелетних гор, высокое могучее небо раскрывалось бездной вечности, лента реки отстраненной силой жизни вилась по расщелине, грозный самоуверенный лес потрескивал сухими пахучими ветвями. И на фоне этого божественного молчания и олимпийского спокойствия валялся в собственном дерьме какой-то поганый червь. Гарри Поттер. Ты отброс. Он зажмурился и снова открыл глаза. Красные пятна застили все вокруг, но в них угадывалась очертания уступа. Он подполз к нему и навис над далекой, как само несветящее солнце, землей, как тогда, с Фрюиском. Но сейчас мага не было. И никого не было. И Джинни тоже нет больше. Интересно, думала ли она когда-нибудь о смерти? Мелькала ли в ее светлой несчастной головке греховная мысль о...
- Мерлин, как высоко, - прохрипел он провалу в собственном мозге. Он бы мог прыгнуть. И тогда ни боли, ни отчаянья, ни скупых мыслей, не обвинений в бездействии. Ведь его больше ничего не держит! Этот жестокий яростный мир прошелся по нему катком из трупов. Он прикончил все живое внутри и бросил его сюда, в неопределенность. А он, заложник жизни, завис между небом и землей, и нигде его не ждут, нигде он не нужен. Избранный? Ха. Они сразу раскусили своего Избранного. Они сразу оценили, в какое болото попадут, если недоумок Гарри Поттер поведет их на войну. Они посмеялись, вытерлись им, как платком, и ушли, основательно потоптавшись по его душе. Да какой к черту душе...
- Я же не убийца и не подонок! Я не Том Реддл! За что?! За что! - задумчиво шептал он обрыву под своим отяжелевшим сковывающим телом. Почему бы не прыгнуть? Кому он нужен? Гермионе? Ей Рона хватает, как и Рону ее. А кроме них у Гарри никого нет. Все, финита ля комедиа. Великий и никому не нужный Гарри Поттер, Мальчик-который-даже-за-собственное-рождение-заплатил-смертью-близких. Мальчик, который бы лучше сдох тогда, пятнадцать лет назад. Пусть лучше бы сдох...
***
... Он ушел. Знала, что он так поступит, но никогда не думала, что мне будет так невыносимо. У меня нет слов, чтобы описать чувства, да и нет желания. И вообще чувств нет. Только боль. Саднящая, за шестым ребром. Плевать...
Смотрю на Рона и хочется выкинуться из окна. В нем светится что-то мерзкое, радостное. Он счастлив. Пытался подлезть ко мне, пытался поцеловать. А мне плевать. Он клюнул меня в щеку, попытался обнять. Обнял. Плевать. Он пытался поцеловать меня по-настоящему. А мне плевать. Он даже начал меня лапать. Слегка, слабо. Он почти попытался меня развести на... там же, в библиотеке. И мне было плевать. Правда, Луна пришла и прогнала его оттуда. Не помню, как. Помню только, как твердое дерево полки уперлось мне в спину и врезалось посреди лопаток, стало больно... и все. Когда пришла Луна, он уже снял с меня мантию. Не помню, больше ничего не помню. Что было бы, если бы Гарри был там?... Что думать об этом... Его все равно нет.
Что было дальше... Тоже не помню. Это было сегодня, а кажется, что вечность назад. Помню лишь, как мы сидели в башне Рейвенкло. Луна думала, у меня шок. Отвела меня туда. Там старостам дают свои комнаты. Луна староста. Помню, как лежала на ее постели, как она что-то говорила. Помню странный жалостный взгляд. И все...
Вернулась в гостиную старост. Сил нет сидеть в гриффиндорской башне. Сил нет слышать шутки, пение... радость... чью-то чужую радость... Легла в комнате Гарри. Чувствовала запах грозы - его запах. Мне не хватает его. Он был единственным правильным другом. Он есть единственный друг. Мы из одного мира... Мира, где нет фальшивой радости.
Не знаю, о чем думать, не знаю, что делать, не знаю, как заставить сердце биться дальше. Оно не хочет. Я тоже...

Из дневников Гермионы Гренджер.
***
Я лежал на кушетке и разглядывал атласный верх палатки. Как давно я не был в походах! Уже успел отвыкнуть и от складных кушеток, и от палаток, и от белых коней. Да... Снаружи доносится тихий шумок лагеря. Демоны вообще отличаются негромким нравом, тайным. Они проводят жизнь в добровольном молчании, что не меняется, и вроде усиливается, в военное время. Странные существа - демоны. Они замечательные войны, но плохие дипломаты. Они превосходные пахари и скотоводы, но певцы и художники у них - хуже не придумаешь. Они хитры и довольно малодушны, но легки на подъем и веселы. Они полнейший антипод эльфам. Быть может, именно за это они мне и нравятся.
В шатер залетел какой-то бес и воровато оглянулся:
- Повелитель?
Я автоматически дернулся. Бес уставился на меня оранжевыми глазами:
- Милорд, а правитель Дерокиартион здесь?
- Нет, еще не прибыл, - с неудовольствием ответил я, закуривая трубку. Бес скрылся, а от противоположной стенки раздался тихий кашляющий смех:
- Не молодись, Аорен, прошло наше время.
- Это мое время прошло, а твое в самом разгаре, лорд драконов, - медленно проговорил я. В свете факела блеснула серая от проступающей седины голова Бреяка, и в потолок повился тонкий ароматный дым.
- Ты постарел, мой друг, - так же неторопливо произнес Бреяк. Я улыбнулся. Это люди думали, что мне лет двадцать, а по эльфийским меркам я должен бы разваливаться по частям за древностью.
- Какую новость ты мне припас, - тихо рассмеялся я. Рядом со старым другом я перестал кривляться и смог нормально вздохнуть. Мне больше не надо было доказывать какие-то туманные понятия, достигать уже достигнутых целей для жалкого сброда. Теперь я мог жить медленно, без спешки. В этом мире я все успел, ровно как и Бреяк. Мы с ним могли прогулочным шагом идти в эпицентре боя, и ничего бы с нами не случилось. Потому что уже на все "случайное" у нас был готов ответ. Мы уже все отжили, и даже самый мудреный прием не вызывал у нас ничего, кроме усмешки. Мы видели и сильнее. Поэтому и эту новую войну воспринимали, как нечто смешное, минутное. Хотя предпосылок для таких мыслей не было: Союз во главе с эльфами и ангелами шел на наши земли пятидесятитысячной армией. У нас было тридцать семь тысяч демонов и неживых, что было, конечно, не плохо, но и не хорошо. Наши демоны... Как иногда мотает жизнь! Теперь я был одним из генералов демоната и шел на эльфов войной... А мой Дерок приобрел суффикс "ион" к имени, что означало его царствующий статус. Царь демонов... Кто бы мог подумать, что случайная схватка с несколькими демонами, после моего падения и крушения Империи, приведет бездомного полукровку на всеобщий воинский турнир демоната? Кто бы мог подумать, что он победит прежнего дьявола и, по их законам, станет новым? Я с легкой гордостью улыбнулся, и сам объект моих мыслей вошел в шатер.
Дерок выглядел немного измотанным и решительным. Он подошел к Бреяку и приложился к его руке. Много эпох прошло с тех пор, когда лорд драконов суровел при виде мальчика-полукровки. Однако лет через пятнадцать после принятия в ученики, он стал благоволить мальчику, а потом и вовсе души в нем не чаял. Вот и сейчас я не смог удержать усмешку при сюсюканьи Бреяка. Но Дерок быстро отошел от него и метнулся ко мне. Он был памятливым парнем и раннего отношения дракона не забыл. Вообще, Дерок был довольно жесткой личностью, мстительной и крайне опасной. Он мог без зазрения совести прикончить мать с младенцем на руках. Но все же, как бы это странно ни сочеталось, он был воином чести, справедливым и рассудительным. Он очень серьезно соблюдал данную им клятву заботиться о своем народе, и, на самом деле, демонам стало жить куда лучше после его воцарения.
- Приветствую, Учитель, - почтительно поклонился он. Я похлопал его по плечу и предложил сесть рядом. Признаться, я никогда не знал, почему Дерок так меня любит. Сварливый суровый старик, постоянно требующий чего-то - не лучший предмет для обожания, но Дерок видел во мне уже не отца и, тем более, не учителя. Он считал меня кем-то, наподобие бога, и меня это всегда немного смущало. Ведь объективно, ученик во многом превзошел учителя. Но Дерок упрямо полагал, что я высшее существо в мире и достоин поклонения. Тем более, я растил его, как сына, не ставя никакой разницы между Эдектуром и им. Может, именно по этой причине появились два "огненных" брата, как их уважительно прозвали демоны... Ох, как это было давно...
- Здравствуй, сынок, здравствуй, - мягко сказал я. В отличие от Дерока, я называл его сыном, хотя он ни разу в жизни не назвал меня отцом, - как там армия ангелов?
- Как молодой дракон в небе. У них там праздники чуть ли не каждый день, - помрачнел царь демонов.
- Почему?
- Считают себя победителями! Они еще даже не видели мои войска, а уже вешают на них ярлык проигравших!
- Не горячись, они глупцы. А твоя армия под началом лучших полководцев истории, не пропадем, Дерок.
Он слабо фыркнул и посмотрел на меня расстроенными и жалостными глазами.
- Что случилось? - напрягся я, хмурясь.
- Мальчик... Он какой-то... неживой, что ли, - неуверенно произнес он.
- Что значит "неживой"? - помрачнел я, чувствуя, как внутренности поджало, будто под вакуумом.
- Когда я пришел к нему, как ты и просил, Учитель, то ожидал увидеть твердого уверенного мальчика, может, немного испуганного.
- А увидел? - тихо спросил я.
- А увидел я забитого зверя с животным безумием в глазах, - я недовольно поднялся. - Аорен, с ним что-то не так! Может, тебе...
- Нет, - рявкнул я, почти свирепо оборачиваясь на ученика, - я не брошу тебя и тысячи воинов ради какого-то безумного мальчишки! Он такой весь месяц был, а я его вытаскивал! Пусть теперь сам попробует! Не нянчить же мне его!
- Учитель! - попытался призвать меня к благоразумию Дерок, - он болен! Верни его к людям! Там, в пещерах, он покалечится и выйдет оттуда монстром!
- Нет, - отчеканил я ледяным тоном, - если и выйдет, то это будет значить, что я пытался учить самое бездарное существо в мире. И он тогда не достоин ничьей помощи.
Он прошептал мое имя, и я вздрогнул.
- Что было бы со мной, если бы тогда, в Первой Вселенной, один странный маг не подобрал меня или оставил в каком-то городишке на окраине? Что было бы со мной?
- Ты был достоин этого, - сквозь зубы процедил я.
- Ты не знал. А вдруг этот мальчик достоин? Вдруг этот мальчик станет еще лучше нас? Вдруг он и есть то самое, высшее?
Я взбешено подошел впритык к ученику.
- Высшее бы не стали самоистязаться. Высшие бы смогли справиться со всем, что на них навалится, и не думать о самоубийстве.
- Аорен, - очень ласково произнес Дерок. Так говорят с умирающими стариками, когда те капризничают, - пожалуйста, вернись к нему.
- Не смей гнать меня, мой ученик, - прошипел я, отворачиваясь.
- Разве тебя кто-то гонит, Аорен? - подал голос Бреяк. Я обернулся. - Ты сам бежишь.
- Ни к кому я не бегу, - огрызнулся я. Бреяк внимательно смотрел на меня пронизывающим взглядом. Я сжал челюсти. Бреяк медленно встал и подошел ко мне. Напряжение повисло ощутимым покрывалом. Дерок нервно дернулся. Он испуганно посмотрел на нас. Бреяк подошел ко мне очень близко. Я чувствовал запах старой драконьей кожи и каменной пыли. Он наклонился к моему уху и тихо произнес, но его голос разнесся по тугой пустоте палатки:
- Я и не говорил, что ты бежишь к кому-то. Ты бежишь от кого-то.
Он крепко схватил меня за челюсть и повернул к себе. Я не мог двинуться. Янтарные глаза смотрели прямо в душу:
- И этот кто-то - ты сам.
Я вырвался и попятился к выходу. Бреяк смотрел на меня тяжелым взглядом судии и охотника, загнавшего жертву. Дерок со страхом и непониманием глядел на нас. У края шатра Бреяк закончил:
- Тебе не сбежать от прошлого, брат. Оно так и будет твоим кинжалом. Тебе пора понять, - он сощурился и жестоким ледяным тоном произнес, - Эдектур мертв.
Волна кипятка ворвалась в самую мою суть и прожгла насквозь стягивающей цепью. Я ненавидяще посмотрел на него и вышел. Горячий пустынный воздух ударился в ноздри запахом местной полыни. До безобразия высокое безоблачное небо с интересом смотрело на шипящий лагерь. Я прошел инспектором по нескольким полкам и разнес их по полной, выискивая любую мало-мальски значимую оплошность. Через полтора часа не выдержал и ушел в здешний лес - огромные кусты папоротников. Вышел из зоны видимости войска и прислонился к пучку твердых алоэвидных листьев. Застыл и разгневанно рубанул мечом по стеблю. Кинулся на повалившееся растение и порубил гибкий сочный зеленый ствол на косые биточки. Отдышался и, залитый густым бесцветным соком, сел на землю.
Дерок и Эдектур всегда были моей доброй совестью, Энелин и Бреяк - злой. Но с годами и Бреяк помягчел. Вот и сейчас он наверняка согласен с моим учеником. Я не должен был оставлять мальчишку одного, тем более, посылать его в пещеры. Там, в глуши, было хорошо лишь мне: в камни уходили страшные воспоминания, в них исчезало прошлое, от которого я на самом деле бежал. То же было и с Реддлом. На лоне природы, в молчании он находил внутренний покой. А вот Брайан был другого пошива. Я мог поклясться, что через месяц обучения Дамблдор готов был уйти в психушку. Он рехнулся там. Он любил, он был любимым, его преследовали мысли, которые в безмолвии вваливались в его голову. От гор и тишины он начинал бредить. Помню, через полторы недели он попытался спрыгнуть с утеса, но я вовремя остановил его. Хотя, наверное, зря. Похоже, мальчишка такой же. Героистый, общительно-зависимый. Он похож на мать, что скажешь...
- Владыка Аорен!
Я поднял голову и встал. Ко мне вылез небольшой коренастый демон:
- Мы ищем тебя. Владыка Бреяк и повелитель Дерокиартион уже ждут. Мы выходим.
- Скажи им, что я сейчас, - велел я и проводил ушедшего взглядом. Мы отправлялись в путь. Через пару дней или даже завтра две великих армии столкнутся в решающей битве, грандиозной битве. Я не мог бросить членов моей семьи в беде, я знал, что не выдержу их смерти. И пусть Поттер хоть каждый день умирает. В конце концов, я был привязан к нему в сотни раз меньше, чем к ним. Я мысленно позвал своего двойника и приказал ему послать Эрола к мальчишке. Двойник подхалимисто-почтительно повиновался. Я с неприязнью оставил связь и пошел к собравшимся войскам. Ко мне уже бежал серый иноходец - гордость демоната. Я подошел к коню и погладил его по морде. Это была умная, правильная порода, демоны верно бились над ее выведением. Тонкие быстрые ноги подпирали широкую выносливую грудь, на мощной упрямой шее сидела длинная голова с большими глазами и ушами. Почти совершенное творение коневодства. Вот только иноходцы все, жалко, но и это их мало портило. Я сбросил тяжелое седло, вытащил изо рта коня железный трензель и оставил лишь кожанное переплетение на груди для поводьев. Жеребец благодарно храпнул у моего уха. Я прекрасно знал, что кони больше любят эльфов по одной причине: езда на эльфийский манер - без стремян и прочего, только с поводьем от груди - гораздо менее травматична. Животное могло само выбирать, как поступить, а с его инстинктами это было даже лучше. Я задал направление, и мы поскакали к армии. Мысли о Поттере улетучились сами собой, оставив лишь подвешенное состояние.
***
Эрол проснулся от резкой боли в спине. Он недовольно поднялся, подскальзываясь на хрустале. Странно, он лежал во фруктовой вазе Лорда, в собственном пепле. Он задумчиво вылез на стол, вспоминая неудачную дуэль девочки, когда в него попало какое-то проклятие. Конечно, Лорд его подставил, ведь Эрол не знал, что координаты, заданные магом, приведут в огнеопасное место, но уж Хаос с ним. Эрол потянулся, разминая тело, и обернулся. На него смотрел Лорд.
- Приветствую, - недовольно произнес он. Маг криво улыбнулся и вытянул вперед руку. Маленькая цепочка оковы незаметно дернулась на запястье. Эрол выпрямился. Перед ним стоял двойник, фальшивка.
- Где твой создатель? - поледеневшим тоном спросил он. С двойником можно не церемониться.
- Он послал тебя присматривать за Гарри Поттером. Мальчик на Тибете, в его пещере, - безэмоционально ответил тот. Эрол замер. Как, на Тибете?
- Милорд отослал его в горы? - через силу уточнил он. Нет, Лорд в здравом уме не послал бы мальчишку в заточение ледяного панциря. Это было слишком жестоко.
- Да.
Небо, Лорд свихнулся... Что же он наделал...
- Сколько прошло времени?
- Третий день.
- А с моего перерождения?
- Месяц.
Эрол попытался понять. Что же произошло за месяц? Наверно, что-то серьезное... Маг говорил, что не сможет отпустить Поттера раньше, чем через семь - восемь недель. Что-то вмешалось в его планы. Может, с Поттером случилось нечто непредвиденное? Но что...?
- Где Лорд?
- В Пятом мире, - прежней ничего не выражающей интонацией отреагировал двойник.
- Где? - скептично-неверяще переспросил Эрол, повышая голос.
- Не велено отвечать.
- Отвечай!
- Не велено, - гнула свое копия.
- Я тебе дам "не велено"! Я тебя на корм драконам отправлю, тварь ложная! - переходя на угрожающий крик, заистерил феникс.
- Владыка Бреяк и владыка Дерокиартион начали войну. Владыка Аорен ушел к ним на помощь.
Эрол окончательно растерялся. На помощь?... После смерти сына Лорд вообще сник и бросил Вселенную на растерзание войн. Ему стало на все плевать. Он днями пялился в стену и годами молчал. Наверно, из-за этого Энелин и бросила его. Она достаточно справедливо полагала, что муж потерял рассудок. Лорд и вправду стал тогда другим. Он дал клятву, что не встанет больше во главу армии, если только не искупит свою вину перед смертью сына... Искупил?... Что же произошло?
- Ты уверен?
- Он оставил тебе послание, - двойник подал ему конверт из кармана. Эрол подлетел, хватая, и вернулся на стол, распечатывая письмо. Он непривычно нахмурился и вгляделся в эльфийские руны.

Владыка Эрол!
Когда получишь письмо это, знай, я в Империи, в демонате Пятого мира. Не укоряй, но я все же пошел на этот шаг. Я услышал о войне Дерока и решился помочь.
Думаю, старый друг, ты заслужил узнать причины. За этот месяц я обучил мальчика простейшей магии. Мне пришлось ускориться из-за его состояния. Он медленно угасает. Иногда я вижу в нем самого себя после смерти... Плохо понимаю, от какой напасти, но он сам хочет смерти. В нем ломается что-то, он становится похож на зверя. Он еще не замечает, но мы прекрасно знаем последствия. Я отправил его в горы, чтобы он поскорее закончил миссию с Реддлом, но чувствую сердцем - ничего не выйдет. Он потеряется. Он гораздо слабее, чем мы думаем. Он еще совсем ребенок. Я призываю тебя, мой дорогой друг, присмотреть за ним. Я беспокоюсь за него. Он может погибнуть, даже не встретившись со врагом, от собственного яда.
Ты спросишь, почему я сам ушел, бросая мальчика на произвол судьбы и на твою скромную опеку. И ответ может показаться тебе смешным на фоне возможной судьбы Поттера, но он важен для меня. Эрол, я с каждым днем все явнее и явнее вижу в нем Эдектура. И с каждой секундой, проведенной с ним, я начинаю различать черты, коих нет на самом деле. И мне становится отчаянно страшно и невозможно рядом с ним. Я начинаю сходить с ума, Эрол. Я хочу остановить безумие и трусливо убегаю. Ты знаешь, что я бы не бросил близкого, но не в этот раз. Рядом с мальчиком я вижу только семь тысяч триста сорок пять дней в Хаосе и собственного сына в окровавленной земле Примориса. Это выше моих сил.
Прости, мой друг, что я оставляю тебе подобную ношу, но надеюсь, ты поймешь меня.
Последний из проклятых

Эрол осел на стол. Внутри разрослась пустота. Они бежали. Оба. Глупцы... Он поднялся и аппартировал к пещере.
***
... Смерть. Такое странное слово. Оно, бывает, несет радость. Но чаще - нет. Хотя, я с таким не сталкивался. Разве, Джинни - ведь ее смерть... смерть... гибель была очень глупой и, оттого, жестокой.
Скоро каникулы. Скоро пойду навещать маму и папу. Наверно, я люблю их. Но, с годами, я начинаю понимать, что это не так. Я люблю в них только то, что они живой толчок к мести. Я понимаю, что ненавижу Беллатрис Лестрендж. Она была чудовищем, бездушным выродком мирового сумасшествия. Такие заслуживают смерти в муках, а после - магговского ада. Слышал о таком от бабушки. Она теперь читает только маггловские газеты. Говорит, не может читать наши: слишком много слова "смерть" на каждой странице.
У нас плохие газеты, она права. В них не говорится о наших победах и не дается надежда. В них есть лишь объективные факты. Вчера убили тетю Ханны Эббот. Это факт. Такой сухой и практичный. И Малфой сбежал из школы - тоже факт.
Вот еще один факт: Гарри ушел, один. Куда? В неизвестность, наверное. После этого Рон взялся за Гермиону. Говорят, что он ее изнасиловал, но никто не знает, так ли это. Верно только то, что Гермиона теперь сильно смахивает на инферни и ночует лишь в спальне старост. С ней сидит Луна. Я делаю за нее некоторое домашнее задание, чтобы хоть как-то помочь. Ведь она на курс младше, а я многое помню, и ее надо поддерживать. Она единственная, кто помогает. У меня сердце кровью обливается от вида Гермионы. Она постоянно молчит и в стену смотрит. Луна сказала, что последнее, что она сказала: "Гарри ушел на смерть".
Смерть. Какое странное слово. Моим родителям оно принесло бы избавление. И маме Гермионы. И, похоже, и это хуже всего, самой Гермионе тоже...

Из размышлений Невилла Лонгботтома.
***
Эрол появился на уступе перед пещерой. Над расщелиной уже закрутилась пурга из сметенного с хребтов снега, небо заволокло белой крупинчатой дымкой. Феникс пригляделся и заметил смутный силуэт на самом краю обрыва. Он торопливо подскочил к фигуре. Поттер лежал лицом вниз, рука свисала с плато. Эрол прикоснулся лапой к серовато-синей щеке. Холоден, как окружающий лед. Он быстро осмотрел мальчика, уже чувствуя силу нарастающей паники. Нет, жив, он дышит. Эрол с неровным облегчением поднял крылья и магией перенес безвольное тело в тепло. Видимо, он успел вовремя: Поттер дошел до кондиции остановки сердца. Эрол именем Лорда разжег огонь и перетащил к нему мальчика. Потом вернулся и закрыл каменные двери. Пещера теперь быстро нагрелась. Эрол стянул с Поттера покрытую снегом мантию и накрыл сотворенным одеялом. Тело постепенно разогревалось. Феникс с удовлетворением отметил, что организм мальчика начинает оживать. Он примостился на удобном выступе и стал ждать. Ждать понадобилось чуть больше трех часов. Поттер очнулся лишь к девяти. Он дернулся во сне и резко сел. По лбу бисерился пот, тек по шее и мочил ключицы. Мальчик трясущимися руками закрыл глаза и прошептал что-то, похожее на "это был сон". Эрол мрачновато произнес:
- Да нет, это была реальность.
Поттер испуганно шарахнулся в сторону, прижимаясь к стене. Эрол взмахнул крыльями и вылетел в ореол света от костра. Поттер все еще смотрел на него загнанным в угол зверем, но отклеился от стены:
- Так ты умеешь говорить?
Эрол про себя отметил, как слегка косноязычит мальчик. Так говорят после долгого молчания, плохо ворочая языком.
- Конечно, просто не было случая это продемонстрировать.
- Зачем ты здесь? - хрипло продолжил Поттер.
- Милорд послал.
- Почему он сам не пришел? - казалось, что перед этим Поттер просто сыпал вопросами. Теперь же он был заинтересован в ответе.
- Он ведет войну, - прежним уверенно-спокойным тоном ответил Эрол.
- Эта война хуже нашей?
- Гораздо. Тысячи жизней поставлены на карту, равновесие мира под угрозой. У него не было другого выхода, - сам себя убеждая, произнес феникс. Поттер кивнул и заговорил, будто самому себе:
- Я надеялся, что он меня не бросит. Он был последним, кто остался со мной. Рон ушел, Гермиона ушла. Все забыли.
- Не думаю, что это их вина. У всех свои причины и пути в мире.
Поттер будто и не слушал, продолжая мыслить вслух:
- И я остался один. Один дурак против Волдеморта и его армии. Что я смогу? Ничего. Это бессмысленно.
- Не говори так, - негодующе оборвал Эрол, взлетая перед его носом, - ты не один! Эти люди, за кого ты борешься, они верят в тебя!
- Они даже не помнят обо мне.
Эрол вздрогнул от пустого взгляда, но взял себя в лапы:
- Они помнят. О героях не забывают…
- Героях, - с презрением хмыкнул Поттер и лег на солому, отворачиваясь к стене, - какие герои? Эрол, очнись. Во всем этом проклятом мире остался только один герой, да и то, сейчас он на вершине, но никто его не любит. А ведь и Реддл герой, не так ли?
Эрол болезненно покачал головой и присел рядом с очагом. Сказать ему и вправду было нечего.
***

***
Оставьте гончарные круги,
Забудьте ткачи о станках,
Гонцы, подтяните подпруги,
Царь, вспомни о силе венца,
Забудьте крестьяне о пашне,
А воин - точи ржавый меч!
Ведь каждый, немного отважный,
Доспехом накроет ширь плеч.
А жены и дети - бегите!
Вам нечего делать средь нас.
Считайте, что все мы убиты -
Так будет проще для вас.
Война надвигается! С неба
Сам бог в колеснице огня,
В сияние смерти одетый,
Ждет жертву в сени алтаря!

Старинные песни демонов.

Мы остановились в трех тысячах шагов от местечка Санг’уино. Здесь была восточная граница Империи. Дальше были пустыни, а после – Архвей. Я с болью смотрел в ту сторону, думая, гадая, где же они, пойдут ли мои дети на войну. Я искренне надеялся, что нет, к тому же, они женщины, но все же кровь никуда не денешь. И я, и Энелин были охотниками до приключений, сражений, войн и битв. Окружающие чувствовали мою тревогу и не беспокоили. Я замер на большом камне, рядом с часовым и смотрел в даль песков. Неужели там, там мои девочки, моя единственная надежда, последний смысл моей жизни… Неужели я иду на войну против них?...
От размышлений меня оторвал часовой, приложивший к глазам подзорную трубу. Он посерел и повернулся ко мне, протягивая окуляр. Я выхватил трубку и вгляделся. С далеких гор спускались темные тучи. Я не питал себя иллюзиями: тучами было эльфийское войско. Я повернулся к лагерю и крикнул на всеобщем:
- Боевая тревога! Собрать лагерь! Строиться в порядки!
Лагерь на секунду замер, но тут же взорвался суетой: собирали палатки, вытаскивали оружие, возились с лошадьми, одевали доспехи. Я кинулся к центральному шатру. Из него уже выскочил Дерок, следом степенно вылез лорд драконов. Ученик, заметив меня, побежал навстречу:
- Идут?
- Да, идут, - кивнул я и нырнул в палатку, хлопнув по плечу улыбающегося потаенной улыбкой Бреяка. Я бросился к стенду. Там остались лишь мои меч и лук с колчаном. Я повесил ножны за спину, крестом пересек их колчаном и с луком наперевес вышел. Через пару минут мы стояли в чистом поле. Не так далеко дымились трубы деревеньки. Неживым было, если честно, глубоко плевать на войны, пусть они и проходили на их заднем дворе. Двое демонов подвело нам лошадей. Мы взобрались, и Дерок кинулся в первый ряд, к своим генералам. Нам с Бреяком были отданы половина левого фланга и половина правого. Я взял слева. Однако мы с другом стояли, даже не собираясь подходить к нашим частям. Мы улыбались. Не знаю, это было трудно объяснить, почему мы улыбались, но нам было безотчетно смешно. Нам казалось, что все это фарс. Да, битва предстояла серьезная, но… за истечением Вечности все становится фарсом.
- Милорд!
Я обернулся. К нам бежал скелет с нашивками на панцире главного по полку. Он подошел и заскрипел:
- Мы ожидаем ваших приказаний.
- Пока никаких. Мы ждем, - спокойно ответил я. Скелет кивнул без лишних вопросов. Отличием неживых была высокая исполнительность. - Сколько у нас воинов?
- Пятьсот тридцать пять, сир, - прокрошил скелет. Я кивнул и отослал его. Через пару мгновений ситуация повторилась с Бреяком. Ему досталось восемьсот сорок воинов. В армии демонов традиционно правый фланг был сильнее.
Тем временем, Дерок отдал распоряжения о диспозиции войска. Несколько полков оставались в тылу, он сам брал в бой центральную часть. Генералы рассекли войско еще на три куска, оставив фланги и отряд из центра. Нам с Бреяком была дана абсолютная свобода. Мы могли хоть развернуться и уйти, и никто и слова бы нам не сказал. Наверно, на нас просто никто особо и не рассчитывал.
Войска врага приближались. Я сжал зубы и присмотрелся. От эльфов незаметно отделился отряд и пошел вдоль горизонта. Нас хотели обогнуть. Я крикнул об этом одному из генералов, и отряд всадников отправился навстречу хитрецам. Войско было уже подошло на десять тысяч шагов. Это только казалось, что это много. Для эльфийского войска – это пара бросков. Демоны хмурились, потряхивая алебардами, неживые кряхтели, разминаясь и размахивая булавами. Несколько отрядов ифритов покачивалось в воздухе, раскаляя свои затейливые мечи. Я кинул на них взгляд и устремился взором к своим воинам. Хорошо, довольно много демонов, это хорошо. Бреяк достал трубки и подал мне. Мы закурили. Вражьи войны подошли на восемь тысяч шагов. Демоны замолчали, напряженно смотря на них. Мы с другом сменили табак и закурили снова. Ко мне прибежал тот же скелет. Я отдал приказ отойти к недалекому лесу: эдакие оазисы в пустыне – огромные грибы, размером с два эльфийских роста. Бреяк приказал своим скрыться за барханом. Проще говоря, мы остались в засаде на всякий случай. Дерок нервно подскакал к нам:
- Как вы?
- Нормально, - улыбнулся Бреяк, приподнимая трубку, - ты?
- Там шестьдесят тысяч и восемь отрядов ангелов, - серея, поведал ученик.
- Ну не сто же, - рассудил лорд драконов и с удовольствием затянулся. Дерок с перекошенным лицом оглядел нас и выдал:
- Я знаю, что вы, ребята, давно свихнулись, но на нас вообще-то смерть идет!
- Не переживай, - примирительно сказал я, - на нас может идти все, что угодно, но это ничего не значит. Не за чем паниковать, мой маленький ученик.
Дерок скривился и понесся обратно. Я знал, что ему стало спокойнее. Я повернулся к Бреяку. Тот уже смотрел на меня с помрачневшим лицом:
- Ты слышал?
- Шестьдесят. Это слишком много. Мы не выдержим.
- Надо взять ангелов. Наши демоны просто не справятся с ними.
- Я возьму. Удачи тебе, брат, храни тебя Хаос, - прошептал я и поскакал вперед.
- И тебя, брат, и тебя, - шепнул мне вслед Бреяк и отправился в глубь войска. У нас уже был план.
Я несся мимо рядом воинов. Все были в мрачном расположении духа. Многие, если не все, понимали гибельное положение. Я проскакал в первые ряды. Там топтались на конях генералы и Дерок, теребя в руках рукоять своего огромного меча. Я подошел к нему, снова принимая на лицо величественно-миролюбивое выражение:
- Привет.
Генералы непонимающе посмотрели на меня. Они были сравнительно молоды, и о моих талантах на поле боя слышали лишь от Дерока. Тот долго приказывал и упрашивал их поверить, чтобы меня вообще допустили к командованию. Да, мое время давно прошло.
- Что ты здесь делаешь? - прошипел Дерок, отводя меня в сторону, но я вернулся к демонам:
- Известно положение отрядов ангелов в войске?
Те скептически посмотрели на меня, и один с усмешкой произнес:
- А зачем вам?
- Сначала ответь на мой вопрос, - мило ответил я.
- Они обычно взлетают за две тысячи-тысячу шагов. Какая разница, где они? - неприязненно ответил генерал.
- То есть, ты не знаешь, - подвел итог я.
- Меня это и не заботит.
Я кивнул и подошел к покрасневшему от стыда Дероку. Надо же, ему было стыдно за меня. Какая пакость.
- Пожалуй, правитель, тебе стоило бы сменить полководцев, - громко заговорил я на всеобщем. Воины стали оборачиваться на нас. Я мысленно улыбнулся и продолжил, - ведь если бы они были хороши, то знали бы о беззащитности ангелов на земле. И знали бы, - я вытащил лук и достал стрелу. На конце зажегся маленький огонечек, - что обычно они находятся, - я натянул стрелу и, прислушавшись к топоту вражеских ног, выстрелил, - в центре войска.
Генералы растерянно посмотрели на меня, но в этот миг в эльфийской армии раздался крик боли. Да, я попал. Один из ангелов свалился замертво, пораженный в глаз. Демоны услышали это по крику и одобряюще запереговаривались. Дерок улыбнулся смутившимся генералам. Нет, не может ему быть за меня стыдно. Я крикнул стрелкам и приказал целиться на слух, который был у демонов развит куда лучше зрения. Шаги ангелов были гораздо тяжелее эльфийских и человеческих. Стрелы пронзили довольно много ангелов. Те поняли, что стреляют в них, и взмыли в небо раньше запланированного. Я прицелился и выпустил стрелу. Один, особо выдающийся, отбросил ее, но она повредила белоснежные перья. Я пригляделся. Архипарион. Глава Союза. Он мой. Я погнал лошадь вперед, на ходу натягивая шлем. Войска дернулись за мной, но генералы резко осадили их. Я несся вперед. В меня уже стали направлять стрелы эльфийские лучники, но я был изворотливее и быстрее. Между мной и ими оставались пятьсот шагов. Я закинул лук за спину, вытащил меч и пересел на коне. Теперь я сидел на корточках на изгибе спины, скрытый шеей. Уже было слышно шуршание эльфийских ног в свисте жаркого ветра, уже чувствовался запах человека. Я поднял голову, высматривая главного урода. Архипарион нашелся быстро. В конце концов, не так много было ангелов с тридцатифутовым размахом крыла. Он был в двухстах шагах от меня. Конь уже начал храпеть, пугаясь армии. Я похлопал его по шее, и он отнес меня ближе. Сто шагов. Я прицелился. Пятьдесят. Все мускулы напряглись в единую нить. Тридцать. Я резко оттолкнулся и ударил неожидавшего ангела в грудь. Он сбился и стал падать. Я схватил его за горло и направил меч в сердце, но Архипарион отошел и отбросил меня. Грудь засаднила, я с болью выдохнул, падая на землю под град эльфийских стрел, но вовремя поставил магический щит. Вокруг меня уже обтекало вражеское войско. Через секунду в трех шагах приземлился сам ангел. Он взбешенно выхватил широкий двуручный меч и уронил в мою сторону. Я перекувырнулся и встал на ноги. Архипарион всмотрелся и отшатнулся:
- Аорен?
- Ну надо же, - сарказмом ответил я, выкидывая меч вперед. Архипарион увернулся, но я свободным кулаком заехал ему в глаз.
- Ты мертв! - морщась, выкрикнул ангел. Я расхохотался. Я и забыл. После некоторых событий в новой Вселенной, мне пришлось разыграть собственную гибель, что, видно, удалось на славу.
- Ну тогда закрой глаза и подумай, что я мираж, - рассмеялся я, косо рассекая мечом в его направлении. Он выгнулся, избегая удара и рубанул огромной железякой. Я принял удар на меч. Мощь ангела была немного круче ожидаемого. Я с довольно большим усилием откинул его и, увильнув от удара, всадил меч по рукоять в грудь урода. Он прохрипел что-то и удивленно посмотрел на меня. Удивление быстро сменилось гневом и яростью, и он занес меч. Я, не ожидая такого поворота событий, выдернул кинжал из-за пояса и рубанул по его рукам. Ангел заорал от боли, и в этом крике мне почудилось, что меня кто-то зовет. Я прислушался, но было молчание. Окровавленный обрубок опустился на колени и зарыдал. Я, решив не терять времени, снес ему голову. В этот же миг что-то шевельнулось за моей спиной. Резко обернулся - вовремя. Рыцарь в зеленых латах и цельном шлеме уже направил на меня меч. Я увернулся и секанул по нему, сзади стали подходить пехотные части. Я понял, что оказался в кольце. Рыцарь снова занес меч, но я уже побежал в сторону моих войск. Вернее, длинными долго тренированными прыжками полетел к демонам. На мгновение мне снова почудилось, что меня зовут, и потом пришло дежавю - я в эльфийской армии, бегу на демонов... к демонам, поправился я. Армии уже столкнулись. Где-то в передних рядах бушевал отточенными движениями Дерок. Я пронесся к нему и встал рядом. Он быстро наставил на меня меч, но спохватился и принялся за очередного эльфа. Рядом уже валялись трупов сорок. Я с неприязнью осмотрел их и заметил тень рядом. Поднял голову и отпрыгнул. На меня летел тот же зеленый рыцарь.
- Неугомонный, - рявкнул я, отводя удар и нападая.
- Неугомонная! - крикнул рыцарь женским сопрано. Я на долю секунды стушевался, чем воспользовался воин. Он... Она... рубанул мечом по моей голове. Я ушел, но меч задел лицо, оставляя глубокий вертикальный порез вдоль щеки. Я пресек следующий удар и резким движением свободной руки стащил шлем. Золотые длинные волосы выбросились из-под металла. Девушка... что за... Она подняла голову, и все вокруг для меня остановилось. Глубокие зелено-серые глаза пронзили меня насквозь. Я почувствовал, как внутри свернулось сердце, вздрагивая.
- Прапеллант? - шепотом произнес я. Она остановила меч и отступила:
- Ты знаешь меня? Кто ты?
Я застыл, не зная, что сказать. Я ожидал, я понимал, что так случится... Почему же я молчу... Я медленно стащил с головы шлем. Вокруг полыхала битва, и только соседство Дерока отгораживало нас от новых врагов. Она снова отступила на шаг, смотря в мои, нет, в почти свои глаза на моем лице:
- Аорен?
Больше всего на свете я хотел ее обнять. Бросить к чертовой матери войну, битву, войско и обнять ее. Мою дочь...
***
... Вот, наверно и все. Больше не хочу вести этот дневник. Он слишком ярко показывает мне мою же бесполезность. А чем я хороша? Когда пришла беда, а я не смогла защитить ни родного мужа, ни единственного сына. Теперь оба они скрываются в глубинах нашего замка. Знаю, что большинство наших матерей делает то же самое - скрывает своих мужчин. Наверно, только у Ордена праздники каждый день. Там нечего терять, там не к чему придираться. Для них это просто война, нападения с одной стороны. Они не ждут, что Минерва МакГонагалл пойдет по их домам, насылая Авада Кедавра на их семьи. Они могут радоваться в своем счастливом болотце. Как же они не понимают... К ним завтра не приедет Волдеморт и не станет обыскивать их дом в поисках живых. А ко мне приедет, как и говорил Драко... Что за жизнь такая?...

Из мемуаров Нарциссы Малфой.
***
... Пожиратели Смерти. Самые жестокие и бесчеловечные твари на земле. Как на подбор - моральные уроды, готовые кромсать и убивать. Они больные, они пугают своим безумием. Они вломились в дом Эбботов и убили Милен. Просто разорвали на куски. Лучше не вспоминать...
Я не знаю, как они по земле ходят. Им нечего бояться. Они думают, что они боги. Так будьте божественно прокляты...

Из воспоминаний Минервы МакГонагалл.
***
Я сидел в резном кресле. Напротив меня расположились на диванчике Экветиен и Прапеллант. Санусиэль подошла ко мне и подала мокрую тряпку, напряженно и с небольшим подозрением смотря на меня. Я взял и приложил к порезу. Щека слегка опухла, и я не решался лечить ее заклинаниями, пока отек не спадет.
Битва кончилась через пять часов. На это время я упрятал дочь под защитный купол, и сам отправился доканчивать сражение. Стоит только сказать, что демоны победили. Эльфы разбили наши фланги, но отряды Дерока и Бреяка спасли положение. Под конец вылетели мои свежие воины и подмяли передовые части Союза. На нашу удачу, боевой дух солдат эльфийской армии пал до нуля, и они обратились в бегство. Я тайно последовал за ними, прихватив с собой дочь. Теперь мы находились в моем старом доме в Архвее, вернее, в их доме.
- Мы... кхм... благодарим тебя за помощь Прапеллант, - подала голос Санусиэль, старшая из сестер. Я знал, что она симпатизирует мне, и это слегка грело.
- Я обязан был, - честно ответил я.
- Спасибо, - прошептала младшая, самая активная из моих дочерей, Прапеллант. Ей было стыдно за то, что она оказалась на поле боя. Она неплохо сражалась и думала, что этого достаточно для битвы. Ночью она тайно сбежала от запротестовавших сестер и присоединилась к армии. Теперь ей предстояло многое объяснить.
- Да, мы благодарим вас и не смеем больше задерживать. А за свои действия Прапеллант ответит, можете быть уверенным, - Экветиен протянула мне руку. Я неловко замялся. Да, она меня не любила, скорее, она терпеть меня не могла, но я даже представить не мог, что она будет меня выгонять. Санусиэль почувствовала мое замешательство и накрыла руку сестры, опуская:
- Экви, подожди. Аорен, ты голоден?
Я покачал головой. Пронзительный враждебный взгляд средней дочери сверлил дыру в моем мозге. Мне было трудно оставаться здесь, в чужом доме. Я мельком посмотрел на нее. Она была копией Энелин, совершенно, как и Эдектур был моей. Я знал, что она милосердна и добра, помогала несчастным и вообще занималась благотворительностью, но мой уход она простить не смогла. Я был ей никем, и она активно это показывала, не понимая, как сестры могут меня простить. Я поднялся из кресла. Следом за мной поднялись Санусиэль и Экветиен. Младшая смотрела на меня благодарно-пристыженным искрящимся взглядом. Она была куда мягче сестер и почти сразу приняла меня за родного, не до конца, конечно, но хоть как. Я был счастлив и этому. Старшая дочь адекватно отнеслась к моему признанию, но все же держала меня на расстоянии. И только средняя, ровно как и Энелин в последние годы, смотрела на меня с чем-то, похожим на слепую ярость или глухую ненависть. Меня это убивало.
- Да, верно, мне пора идти, - я поклонился им и пошел, прихрамывая на правую ногу - попала стрела, повредив связку. Движение доставляло боль страшную, но я не показывал виду. Девочки замерли. Я вышел в холл. Внутри щипало от совсем другой, душевной боли, спасение от которой вряд ли было. Я замер перед стенкой с ветвями и взял свой посох (с мечом я не расставался в тылу врага, и тот висел у меня за спиной), когда меня окликнули. Я обернулся. Ко мне бежала Прапеллант. В двух шагах она остановилась и, краснея и потупившись, произнесла:
- Спасибо тебе большое.
- Я должен был, - повторил я.
- Нет, не должен. Ты не обязан был спасать меня. Я же была на стороне твоих врагов.
Я не смог сдержать снисходительную улыбку:
- Неужели ты думаешь, что я бы смог навредить собственной...
Я осекся. Дочери. Это слово не могло вобрать в себя исконный смысл. Пусть они еще были несовершеннолетними и я нес за них ответственность, но я был чужаком. Дочери... Разве я отец для них?...
Она подняла на меня глаза. Она выросла прекраснейшим цветком народа, пересилив в этом даже легендарную красоту матери. Она была шедевром. В ней причудливо переплелись мои черты и Энелин, создавая образ совершенный и чудный. Она видела в моем взгляде боль и сожаление, она видела всю силу, с которой я любил их. Она подошла ко мне, собираясь что-то сказать, но на нас уже смотрела Экветиен:
- Вам помочь? - ледяным тоном спросила она. Я окончательно пал под этим пробивающим взглядом и взялся за ручку двери, но мысль все же вырвалась:
- Ты очень похожа на свою мать, Экветиен.
Я вышел, почти чувствуя, как побелела девушка. С горем пополам спустился по лестнице на землю и пошел в сторону гор. За городом ждал мой серый конь. Кто-то ждал...
- Стой!
Я обернулся, ожидая, что меня засекли воины, но ко мне торопилась Санусиэль. Она подбежала и протянула мне кинжал. Наверно, обронил случайно. Я взял его, и она схватила меня за руку, отводя к дыре в корнях. Я непонимающе последовал, и через пару секунд мимо нас прошли оставшиеся эльфы в броне. Я вжался в тень и внимательно посмотрел на дочь.
- Прости, Аорен, она не должна была так поступать, - зашептала девушка, - она лучше, чем кажется...
Я прервал, мягко опуская ее руки:
- Все хорошо, я не обижен.
- Мне очень жаль, - искренне извинилась она. Мы смотрели друг другу в глаза. Вообще, наверно, странное было у нее ощущение - смотреть в свои глаза, ведь даже я никогда не видел у чужого эльфа серых.
- А я похожа на тебя? - неуверенно спросила Санусиэль. Я улыбнулся, кивая. Почему-то сейчас мне страшно хотелось плакать, не сдерживая больше эмоций, и обнять ее как самое любимое существо на свете. Небо, как же я их любил... Всех троих, совсем их не зная. И может, не так важно было, знал ли я их. Кем бы они ни были, они мои дочери, и за них я прошел через ад, заплатив за это частицей изрубленной души.
Санусиэль стояла передо мной, со слезами на глазах разглядывая мое пораненное лицо. Потом она сглотнула и хрипловато спросила:
- Почему ты тогда ушел?
Я почувствовал, как защемило в легких. Ответ на этот вопрос снимал с меня вину в теории, но когда теория становилась практикой? Я бросил их, не смотря на благородные причины, на двадцать лет. Самые главные двадцать лет их маленьких историй.
- Я прожил большую жизнь, полную ошибок, - стянуто улыбаясь, отвечал я, - за одну из этих ошибок мне пришлось расплатиться страшной ценой. Вот это, - я осторожно показал на маленький шрамик на ее шее, такой был у всех троих, - след от проклятия Хаоса. Я отправился в Хаос, чтобы искупить вину и спасти вас. Но я не знал... Я не думал, что...
Я не выдержал. Слезы, чуждые мне слезы, накрывали горло, душили жгутом глотку. Я упал на колени, слегка сжимая ее руки, и приник к ним. Она открыла рот от неожиданности и не смогла вымолвить ни звука.
- Простите меня, - шептал я, изо всех сил сдерживая слезы и покрывая поцелуями тонкие нежные пальцы, - ради всего святого, простите меня... Я не хотел... Ради всего святого... Я никогда не бросил бы...
- Ао... - она оборвалась и извиняющееся-тяжело посмотрела на меня, - прости... Но...
Пожалуй, это одно маленькое "но" было важнее всех остальных слов. Одно маленькое словцо, но лучше его ничто не могло описать ее состояния. Но.
- Я понимаю, - уничтоженно выдохнул я, отпуская ее руки. Они стекли из моих холодных ладоней. - Я чужой для вас... Я знаю... Не думаю, что смогу изменить это, не надеюсь на это... Но знай. Что бы ни случилось, где бы вы ни были... Я всегда готов вам помочь... Только... позовите, я тут же явлюсь, обещаю! Я больше не брошу вас... Конечно, если я вам нужен... Но... Вы единственное, что у меня есть... - глотая боль, криво улыбнулся я. Она смотрела с такой непреодолимой жалостью, что от нее хотелось взвыть.
- А мама? - вопрос прозвучал не от нее. Мы обернулись. Нас долго не было, и сестры заволновались: слишком неспокойное время для прогулок. Похоже, они уже давно наблюдали за нами. Прапеллант плакала, прижимая руку ко рту. Экветиен держала ее за свободную руку и смотрела на меня непонимающе, как на безумца. Я впервые в жизни склонил голову, не наблюдая за собеседником, что означало покорство:
- Ваша мать ушла от меня окончательно через пять лет после моего отбытия в Хаос.
- Она была у нас. Дважды, - отчеканила Экветиен. Я вздрогнул. Была... Значит, все ясно...
- Она сказала, что к нам, может быть, вернется отец. Она сказала, что ты бездарнейшее ничтожество. Тряпка. Мразь.
Слова неслись, как удары. Я молча сносил это. Девушка уже подошла ко мне, и я поднял голову к ней. На зеленых глазах блестели слезы гнева и боли.
- Ты поганое ничтожество. Аорен. Ты бросил нас. На двадцать лет. Ты бросил нас! Отец...
Она плюнула мне в лицо. Я только закрыл глаза. Мне отчаянно хотелось, чтобы она меня здесь избила - это было бы милосерднее слов.
- Экви, не надо! - воскликнула Прапеллант, кидаясь к ней, но та ее отстранила:
- Не лезь, Пелла! Он вернулся через двадцать лет! Лучше бы вообще не приходил! Ты думаешь, что ты сейчас сделал правильно? Влез в наши жизни? Дал нам надежду на семью? Мы привыкли быть сиротами! Слышишь? Привыкли! Зачем ты явился? Ты хочешь сделать нам больно? Да? Ты хоть знаешь, каково моим сестрам было? Я не знаю, что ты там наделал за всю свою жизнь, но одно подозрение, что мы твои дочери, закрывало для нас любые двери! Зачем ты явился?! Я тебя ненавижу! Слышишь меня?! Ненавижу!
Оглушительная пощечина взорвала щеку. Я очень медленно повернул к ней голову, вытащил платок и провел им по лицу, поднимаясь на ноги. Санусиэль кинулась к сестре, останавливая вторую занесенную руку и обнимая:
- Экви, перестань! Мамы тоже не было с нами!
- Она хотя бы пришла! - сквозь слезы кричала Экветиен.
- Пришла? А ты спросила у нее, чем она была занята? Ты спросила? - тихо произнес я.
- А чем был занят ты?! Мир спасал?!
На этом месте я не выдержал и снял с себя постоянные чары иллюзии и магию Огня. Все трое шарахнулись от меня. Экветиен оборвалась на полуслове. И не в чем было их винить. Сейчас я выглядел хуже инкуба: на руках не было плоти вовсе, на ногах она свисала шматами, одежда скрывала исполосованный ранами торс, а лицо мое наискось перекрывал огромный довольно живописный шрам четырех когтей. Я мысленно призвал силу Огня и обновил тело, накладывая на лицо иллюзию: шрам от когтей Стража, моего инквизитора, так и не исчез. Я снова вернулся в привычное тело, но взгляд девочек не поменялся: ужас и отвращение. Я другого и не ожидал.
- Вот, как я выглядел, когда вернулся. Как ты думаешь, я от вас бежал на это? - прежним тихим голосом продолжил я, но эффект уже был достигнут. В их глазах появилось нечто новое. Потом узнаю, что.
- Я бы ни за что вас не бросил, - повторил я еще тише.
- Так, так, так... - прогнусавил чей-то новый голос. Мы быстро обернулись. На нас смотрел высокий надменный эльф с грубыми чертами лица и водянистыми глазками. За ним показалось стражников тридцать с клинками. Я нахмурился и отошел к девочкам. Из-за деревьев вокруг нас стали появляться новые противники. Я принагнулся и оттянул плечи назад - поза враждебности. Главный эльф оценил это своими бегающими глазками и слащаво улыбнулся:
- Владыка Аорен собственной персоной! Какая честь для нас! - он изогнулся в шутивом поклоне.
- Смеар, - мрачно констатировал я. Этот противный Высший заправлял советом лишь благодаря золоту отца и деда. Кажется, он был из числа моих ненавистников.
- Так значит, слухи не лгали? Это и вправду ваши дочери?
Я силой Огня оглядел местность. Здесь были около ста вооруженных эльфов. Я незаметно начал лечение ноги и решил потянуть время:
- Да, мои. Глаза, не так ли?
- Глаза? О нет, нет, - запричитал Смеар, - все немного труднее. Архвей. Этот город и трое маленьких девочек с нянькой и внушительным состоянием. Два факта очень удачно совместились, не так ли, ваше величество? - едко сказал он.
- Ваше величество? - переспросила Санусиэль, - о чем он?
- Так вы еще не рассказали им о своей бурной молодости? О, детки, это было давно, - измывался Смеар, - так, что уже и история забыла. А ведь у нас Пятая Вселенная! Знаете ли вы, что было раньше? А раньше, в Третьей вселенной, был великий царь эльфов - Аорен! И царица его - Энелин. И сын у них был. Эдектур, - с бешеной веселостью смотря на мое каменное лицо, говорил подонок, - но потом, много лет спустя, пришли новые завоеватели, и убили сыночка.
- Что это значит? - Экветиен дернула меня за плащ, но я не ответил.
- О нет, это не конец! Это лишь начало! Ведь разрушилась Третья, а потом Четвертая Вселенная. И началась наша. И история повторилась! И знаете, что смешно? Все то же самое, но без сына. И даже мир наш - только сильно увеличенная копия мира Третьей Вселенной! Но и это не самое смешное! - он оскалился. - Он даже возродил город, где жил и погиб его сын. Только назвал его по-другому. Архвей.
Нога залечилась. Я кипел от еле сдерживаемой ярости. Позади непонимающе переглядывались дочери.
- Аорен! Великий и неподражаемый! Тот, кто угнетал нас в новом мире шестьдесят эпох, - громогласно вещал Смеар, - тот, кто сделал из нашего народа рабов! Тот, кто посылал нас на смерть! Легендарный треклятый Аорен! - и тише добавил, - убийца.
Как по команде, раздался звук натягиваемой тетивы. Я напрягся, не подавая виду, и поставил на девочек невидимый щит. Я улыбнулся и спокойно ответил:
- Возможно. Но что ты собираешься попытаться сделать?
- Попытаться? Нееет, - растянул Смеар и махнул своей страже, - просто прощай, Аорен.
- Одумайся, лучше не стоит.
Тот рассмеялся и послал на меня воинов. Я вздохнул и, вобрав в себя глубинный земной огонь, щелкнул пальцами. На мгновение нас ослепила вспышка - и все стихло. Теперь вокруг валялись кучки пепла. Девочки еще не поняли. Я снял щит и, превознемогая жуткую усталость от примененного заклинания, обернулся драконом:
- Быстрее, залезайте на шею!
- Что за... Что ты наделал?! Кто ты?! - первая очнулась Экветиен, истерично оглядывая пепел на земле. С примерно таким же ужасом на меня смотрели остальные.
- Они убили бы вас! Все после! А теперь скорее, сейчас сюда прибудут остатки армии!
- Ты чудовище! - она развернулась и кинулась прочь, но я поймал ее лапой и закинул себе на шею. Она заколотила по затылку, однако я игнорировал это, подставляя лапу. Прапеллант оглянулась на город и взошла. Санусиэль нерешительно и с ужасом смотрела на меня. В городе начали слышиться звуки собирающегося войска. Я нервно дыхнул дымом:
- Быстрее!
Она через силу зашла на лапу, и я положил их между крыльев, начиная подниматься. Я выдохнул огонь и разжег ближайшие деревья. Это даст нам время.
- Мы уходим? Навсегда? - крикнула Прапеллант.
- Думаю, да, - прошептал я и взмыл в небо, отталкиваясь от корнистой почвы. Архвей стремительно уменьшался. На моей шее бушевала Экветиен, обсыпая меня оскорблениями, чем сильно напоминала Энелин, но с высотой утихла, вжимаясь в шипы. Похоже, и фобия матери передалась ей. В нас полетели стрелы, но уже не доставали. Я взлетел выше и направился на запад. Дерок и Бреяк будут удивлены, это точно.
***
Эрол с тяжелым сердцем смотрел на спящего уже который час мальчика. Он не смел его будить, но и не будить не мог. Он начал подозревать, что Поттер скоро и вовсе не очнется. Он умирал изнутри, причем так явно и очевидно, что не обращать на это внимание было невозможно. Эрол нервно шевелил угли в очаге, наматывал новую сотню кругов по пещере и смотрел на мальчишку. Внутри было отвратительно и тошнотворно-пусто. Феникс чувствовал себя все более несчастным, хотя чистый Свет, из которого он родился, не позволял падать духом. Но Поттер становился дементором - он забирал этот свет и выкидывал в какую-то бездонную воронку. Эрол знал только, что не он должен здесь быть. Это прерогатива Лорда. Сражение должно было произойти, он должен был вернуться, но его все не было. Феникс решился и мысленно позвал Лорда. Через несколько раз в голове раздался далекий приглушенный голос мага:
- Чего тебе, Эрол?
- Где тебя черти носят?! Когда ты вернешься?!
- Не знаю еще.
- Что значит "не знаю"?! Что происходит, Хаос тебя дери?!
- Я лечу в Империю вместе с дочерьми. Я прикончил главу Совета.
- ЧЕГО?! Тебе делать нечего было?! Зачем?!
- На них напали, я защищался.
Эрол со злости ударил по полу крылом и продолжил:
- Ты можешь быстрее?
- А что? Как мальчик?
Эрол набрал воздуха, чтобы высказаться, но осекся. Он вдруг вспомнил, каким счастливым Лорд был до ухода, когда нянчил дочерей... Он больше никогда таким не был... И сейчас он снова с ними. Что это для него значит? Наверно, весь мир теперь обрел краски...
- Эрол? Что с мальчиком?
Феникс вздохнул и решился:
- Хорошо. Он уже лучше, почти в порядке.
- Отлично! Присмотришь за ним и дальше? До связи, Эрол!
- Да, присмотрю, - прошептал феникс, задумчиво смотря на Поттера. Он помедлил и вызвал Дерока. Тот ответил почти сразу:
- Эрол! Какими судьбами ты вспомнил старых друзей?
- Не время, Дерокиарт! Повелитель идет к тебе с дочерьми.
- С... Что?!
- Он убил главу совета.
Дерок надолго замолчал. Эрол стал думать, что связь утеряна, но демон напомнил о себе:
- Он завис здесь надолго.
- Почему?
- Теперь он должен встать на место поверженного.
- Это же не демоны! Тут не...
- Я не о том. Аорен убил главу Совета, а это значит, что он хочет вернуться.
- Вернуться куда?
- На царство.
Пауза.
- На какое царство? Дерокиарт, я не понимаю!
- В начале Вселенной Учитель воссоздал царство эльфов...
- Я знаю историю. Аорен по приказу Хаоса создал царство эльфов и после нашествия завоевателей ушел, - перебил Эрол, но Дерок продолжил:
- Нет, это не все. Аорен ушел, но венец он не оставил.
- То есть? - насторожился феникс.
- Аорен не был царем эльфов. Теоретически... Он есть их царь.
- ЧТО?!
- Он убил важную персону, и теперь все заговорят о нем. Это будет, как переворот в начале миров. Помнишь? "Ибо вольные земли падут и станут царством снова"...
- Он ведь... Он может уйти!
- Аорен? Уйти? - горько усмехнулся Дерокиарт. - Он зря убил главу совета. Это при любом раскладе начнет войну за власть. Высшие станут бороться за лидерство, начнется революция... Проклятье, Аорен же знал об этом!... А у тебя что?
- Мальчик на волосок от гибели. Мне кажется, что он сейчас проснется и всадит нож себе в грудь... Даже мне плохо рядом с ним. Кажется, и я иссякаю.
- Учителю сказал?
- Нет. Он же с дочерьми... Сам знаешь...
- А мальчик... Я не понимаю.
- Помнишь... Помнишь Лорда в Четвертой Вселенной? - об этом было негласно запрещено говорить, но Эрол решился. Все время Четвертого мира Лорд и не подошел близко ни к одному городу, почти не разговаривал, погруженный в собственный мысленный ад. И выглядело это соответственно.
- П... Помню. Тебе нужна помощь? - феникс почти чувствовал, как демон нервно дернулся.
- Надеюсь, что Лорд успеет до того, как мы все тут сдохнем?
- Надейся. Похоже, надежда - единственное, что тебе осталось, крылатый друг. До связи.
Эрол помрачнел и повернулся к мальчику. Он смотрел в потолок. Оставалось лишь гадать, о чем он думал.
***
... Из всех школьных проблем осталась одна. Гренджер перестала посещать уроки. Сегодня вовсе не явилась ни на один. Вызвал ее к себе, но пришла Лавгуд и сказала, что Гермиона не разговаривает и не ходит. Говорит, что она весь день пялится на потолок. Потом рассказала о домогательствах Уизли. Вызвал его, отчитал, назначил наказание и снял баллы. Но понятно - это глупость. Но интересно, что прикажете делать в такой ситуации?...

Из отчетов двойника Аорена.
***
Драко прижался лбом к холодной каменной кладке. Голова раскалывалась, взрывалась от боли и кружилась в вальсе. Его подташнивало, сводило в судороге желудок. Он сполз на пол и отдышался. Рядом сидел Люциус. Он внимательно смотрел на сына и наконец заговорил:
- Как ты?
- Разве не видно, Люциус? - огрызнулся Драко.
- Видно, - слабо согласился Малфой-старший и замолчал. Драко поднялся и отошел в тень, в другой конец комнаты. Надо же было... Он сбежал из Хогвартса. После второго письма Реддла с пометкой "два дня" он пошел к Фрюиску. Да, да, к проклятому нелюдю. Но больше, ведь, не к кому: не к МакГонагалл же, в самом деле! Тот усмехнулся и дал ему Летучий порох. Драко пресно поблагодарил его и отправился в Малфой-менор. Нарцисса была, если не сказать "в шоке", то практически "в беспамятстве". Она кинулась ему на шею и отвела в подземелья. Драко быстро от нее отделался и приказал эльфам привести его к Люциусу. Сейчас он думал, что это было глупо. Отец выглядел жалко и сильно давил на напряженные и без того нервы. Больше Драко выводило из равновесия известие о завтрашнем прибытии Реддла в поместье. И никто не мог его остановить...
- Я пойду, прогуляюсь, - пробормотал Люциус и вышел из комнаты. Драко бросил на него раздраженный взгляд и стал массировать виски. Больно, больно... Что будет с ними, когда Реддл их найдет? Да, конечно, это не так просто, но и не невозможно. Их ожидает смерть? Казнь? Нет... что-то посерьезней. Реддл горазд на ухищрения в области пыток и наказаний. Тем более, он сейчас спятил... Черт... ну и вляпались...
***
Трескучее пламя заевшей магнитной пленкой с опостылевшей песней жужжит в ушах. Если его залить, то можно слушать завывания ветра в белом безмолвии. Можно слушать, как дышит по соседству Эрол. Можно слушать собственное тающее дыхание.
Вокруг были горы, тяжелые горы из гранита и собственного отчаянья. Ты повторяешься, Гарри.
Странный был рельеф. Странный. Каким образом здесь была река? Каким образом здесь есть лес? Каким? Магия. Конечно, магия. Это Фрюиск намудрил, кто еще... Фрюиск, который тебя бросил. Единственный, кто мог хоть как-то помочь и кого, нужно признать, не было жалко подставлять под огонь, сбежал.
Гарри посмотрел в свод пещеры. На него тут же обернулся Эрол:
- Проснулся! Как хорошо! Есть будешь?
- Он вернется? - Гарри удивился своему голосу - чужому, сиплому, мертвому. Такому же, как и чувства внутри.
- Кто?... А... Милорд ввязался в одно серьезное дело, - мрачнея, ответил Эрол, копошась у огня, - а зачем он тебе? Ты и сам должен что-то делать!
На самом деле. Он мог и сам. Он мог и сам бросится со скалы, а не просить об этом у Фрюиска. Похоже, птица поняла его мысли и разгневалась:
- Да хватит уже! Что с тобой?! Ты же, только ты, должен покончить с Реддлом! Лорд не станет тебе помогать! Ни за что!
- Почему?
Кажется, тебе и не интересен ответ.
- ХВАТИТ! - Эрол взбесился и перелетел на его грудь. Гарри без интереса наблюдал за вопящей птицей, - чего ты от него ждешь? Помощи? От кого? От Лорда? Очнись, Поттер! Это тот, кто двадцать три тысячи эпох потратил на самобичевание! Двадцать три тысячи! ЭПОХ! А не лет! Он сам еще хуже, чем ты! И чего ты от него ждешь? Какой помощи? Какой?! Он так же убог, как и ты! Но он взял себя в руки! И ты возьми! Хватит жалеть себя! Начни уже действовать! Докажи, что ты хоть на что-то способен!
- Зачем?
Эрол затрясся от ярости и крепко хлопнул крылом по его щеке. Гарри с неприязнью посмотрел на него.
- ЗАТЕМ! Почувствуй гнев, отбрось боль! Вспомни, мальчик! Они убили Джинни! Они убили Поттеров! Они убили всех, кого ты любил! А теперь им осталось только забраться в Хогвартс и перерезать все живое там! ОЧНИСЬ! Все, что ты знал, все, кого ты любишь! Они все СДОХНУТ! ВСЕ! И твой Рон, и Гермиона...
Дальше Гарри не слушал. Он только наблюдал, как немое кино, за экспрессией феникса. Да, забавная птичка у Фрюиска. Хотя они стоят друг друга. Но Эрол сказал правильно... Они убили, поиздевались... Он должен вспомнить гнев... Гнев и ярость, жажду крови... месть... и тогда... да, тогда он сможет уйти... и Гермиона с Роном тогда начнут жить в новом, лучшем мире... будут растить детей...еще чего-нибудь... а он успокоится... точно...
- Месть... - прошептал он вслух.
- Что... а, да! - обрадовался Эрол, - конечно, месть! Ты должен отомстить Реддлу!
- И я уйду?...
- Куда... - опешил феникс и забормотал, - а... ну... да, наверно...уйдешь, да... Но сначала, - громко продолжил он, - ты должен покончить с ним, с Реддлом, с Волдемортом!
- И я уйду... - задумчиво повторил Гарри, выходя из пещеры и не оглядываясь на окрики Эрола. Он толкнул каменные двери и захлебнулся ударившим в нос морозом. Снег сметался с гор и сновал по плато. Гарри подошел поближе к обрыву и посмотрел вперед. Дикие горы, бескрайние горы. Величие девственной природы, нетронутой. Он вдохнул и расправил грудь. Нет, феникс прав. Он должен отомстить. Джинни погибла по их вине. Они отдали ее на суд дементоров. Они затащили его, Рона и Гермиону в Азкабан. Они убили Тонкс, Люпина, Сириуса. Они убивают... У них нет права убивать... У них нет права! Они не имели права нападать на Уизли и Гренджеров... Они не имели права лишать Невилла и Гермионы их семей... Черт... Они не имеют права разрушать чужие судьбы! Они не имеют права! Они могли калечить Малфоев, Лестренджей и прочих бездушных сукиных детей, но издеваться над безвинными! Они не имеют права измываться над Гермионой и Роном, Невиллом и Луной, Эрни и Ханной, Парвати и Симусом, Лавандой и Дином! Они не смеют трогать его друзей, его семью!
- Не имеют права, - удивленно прошептал Гарри. До него стало доходить. Прежние мысли об обрыве, даже только что важная, об уходе, стали отходить дальше, по мере понимания. Гарри порыскал в кармане, но там было пусто.
- Думаю, тебе это нужно, - проговорил Эрол, присаживаясь на его плечо и подавая ему палочку из рога дракона. Гарри посмотрел на него и медленно взял предмет. Палочка... палочка, которая должна защитить его семью, его Хогвартс... И Рона, который с ним помирится, и Гермиону, которая, конечно, обрадуется его возвращению... Она будет, как вакханка в его сне, смеяться и радоваться... С ее лица наконец спадет маска уныния, даже сейчас, с Роном, покрывающая порой ее... как и его... Она кинется ему на шею, обнимет, станет шептать какую-то бессмысленную и неважную глупость, целовать его лицо, как тогда, после Азкабана... Она будет его ждать... Наверняка... Она же... Она же всегда с ним была, и есть, и будет... Она же его Гермиона... их Гермиона, их дорогой книжный червь, их бесценная подруга... Написать бы ей! Написать, что у него все хорошо, что он все сделает ради них, ради Хогвартса! Внутри расползлось что-то теплое, греющее, ра-дост-но-е... может даже, счаст-ли-во-е...
- Я не могу им писать, да? - на подъеме спросил Гарри. С сердца сточился камень. Он по-прежнему висел, но стал меньше, смешнее.
- Почему? Можешь. Только не отправляй, - улыбка, невозможная для птицы, расслышалась в голосе. Гарри чему-то улыбнулся. Вот бред... зачем он улыбается... ничего хорошего не происходит... улыбка стала еще шире. Он глупец, точно... Перед глазами всплыли счастливые... счаст-ли-вы-е лица Гермионы и Рона... черт... надо просто учиться улыбаться... Наверно, Гермиона сейчас тоже улыбается... Наверно... Гарри засунул палочку в карман и пошел обратно в пещеру. Завтра он отправится в Коннот.
Нет, Гермиона должна сейчас улыбаться.
***
Кап. Кап. Кап. Кап.
Где-то капает вода. С крыши. Бум. Бум. Ударяется о кору мозга и растекается по извилинам.
Кап. Кап. Кап.
Кажется, само время замерло в этих звуках. Нет ни суеты, ни мельтешения. Есть просто вода, капающая с крыши на темную промерзшую землю. Когда же будет первый снег? Он принесет освежение. Правда, на бриллантово-белом снеге ярче и страшнее смотрится рубиновая горячая кровь, поливающая землю.
Кап. Кап.
Пожиратели находят жертву и применяют на ней Бомбардо или Экспульсо... или Редукто.
Кап. Кап. Кап.
А если кто-то есть еще, то они сначала пытают их Круцио, а потом отрезают голову и вешают перед входом. Новый фетиш. И как такое в газеты пускают?...
Кап. Кап.
Беглая капелька проступила на потолке и побежала по незаметной трещинке, потом остановилась, подождала четыре таких же и упала на пол с тихим хлюпающим ударом, исчезая в небольшой луже. Как Гарри здесь спал?
Кап. Кап.
Много трещин на старом потолке. Вот, как волшебная палочка, вот, как веточка, вот, зигзаг... Вот, как плеть, вот, как меч, вот, как что-то черное в балахоне, похожее на саму старуху с косой.
Кап...
В окно что-то забарабанило, тихо, практически неслышно. На этом фоне странно слышалась упрямая канонада капель с крыши. Дождь. В Англии часты дожди в такой сезон, но в этом году их слишком много.
Тук туф трту...
Дробь. Почти новый ритм новой войны. Мы в школе, мы ее не видим. Мы живем за каменными стенами, за каменными шорами. Мы не видим. И не интересно, какая она.
Кап. Кап. Кап.
Гарри там. Он все стен, вне шор. Он увидит это. Он пойдет к ним навыручку. Он чертов гриффиндорец. Он пойдет и станет одной из жертв. Он слишком слаб...
Кап... и тишина.
Зачем... зачем...
Пусть Малфой, пусть Забини, пусть даже кто-нибудь сверхдобрый из Хаффлпаффа... зачем ты...
Вот, Луна пришла. Заперла дверь, на случай, если Рон попытается зайти к тебе. Она от тебя не отходит. Думает, наверно, что ты свихнулась. Берет твои руки в свои и что-то говорит. Твои уши воспринимают только имя лучшего друга в бессмысленной канонаде слов... канонада, канонада... все для тебя - как снаряды: бьют. Туда, в центр, в сердце... Гарри, Гарри... В каждом имени, в каждом звуке, уже теряешь значение даже этого слова. Уже даже не слышишь ее рассказ о том, что твоему отцу хуже... И никаких эмоций, только утрированное ощущение. Твой рационал граничит с жестокостью к себе. Порой тебе хочется быть не собой и течь по течению, но и там ты будешь недовольна. Ты молчишь. Ты не видишь смысла реагировать. Луна целует тебя в щеку и обнимает. Ты впервые видишь ее слезы. Кажется, и сама она впервые их видит...
Гермиона закрыла глаза.

Глава 24. Огонь и лед.

Гарри открыл глаза. Вокруг была темнота - огонь давно погас. И так каждый день. Почти стабильность. Юноша хмыкнул цинизму, пошарил в кармане и палочкой разжег пламя. Рядом с очагом валялся, бормоча во сне, Кричер. Гарри растолкал его и послал готовить завтрак. Домовик долго ругался и ворчал, но все же завозился с припасами. Гарри осмотрел пещеру. На выступе стены спал Эрол. Гарри подошел к нему и осторожно подтолкнул пальцем. Феникс мгновенно раскрыл крылья и принял угрожающий вид:
- Какой болван...
Гарри поднял руки:
- Тише, тише!
- Будильник чертов, - недовольно буркнул Эрол, - чего тебе?
- Какое заклинание как-то зеркально прерывает щиты зданий?
- А сам прочитать не с состоянии? - язвительно спросонья поинтересовался феникс.
- Ну... Там... Я не хочу открывать книжку, которую Фрюиск дал, - покаялся Гарри. Эрол скользнул взглядом по комнате и задержался в углу, где валялись книга и палочка. Он покачал головой:
- Не будь девчонкой, Поттер. Ладно... Заклинание Инвиланси отражает поля защитных заклинаний и делает тебя незаметным для него.
- Спасибо!
- Не за что, - проворчал феникс, нахохливаясь и закрывая глаза. Гарри пошел есть творения Кричера, все больше ощущая паршивость его умений.
- Ты сегодня отправишься в Коннот? - бурчание сквозь сон. Гарри фыркнул и ответил. Феникс прогудел что-то и уснул. Юноша решил не будить его и засек время. Сейчас было десять, в одинадцать он отправится, хотя не был уверен в своем умении трансгрессировать. Ведь раньше была лишь теория, а теперь? Может, Эрол поможет? Гарри скептически обернулся на спящую птицу. Нет, лишь на себя придется рассчитывать. Ладно... Собраться, не паниковать. Гарри уже видел Реддла, встречался с ним лицом к лицу. Все будет нормально, надо только сконцентрироваться... Черт, никакой страховки! Дамблдор мертв, Рон с Гермионой не придут, Фрюиск вообще в другом мире! Да что такое, в самом деле! Так... Забыть, состредоточиться... Реддл, Коннот, Пожиратели, победа... Реддл, Коннот, неудачная аппартация... Мда, над самоубеждением придется потрудиться.
***
- Хозяин, мистер Малфой! Сами-знаете-кто пришел в Малфой-менор! Он занял общие покои старых хозяев и пошел к старой хозяйке!
- Ясно, свали, - прошипел Драко. Домовик склонился и переместился с громким хлопком. Юноша еще посверлил взглядом место, где было несуразное создание, и повернулся к Люциусу. Малфой-старший был белее мела. Он медленно съезжал по светло-синему гобелену на пол. Драко холодновато оглядел его и промолчал. И вправду, сказать было нечего. Он не считал Люциуса трусом, и про приезд Реддла они прекрасно знали, но все равно... Надежда угасает последней...
- Он пошел к Нарциссе, - не своим, высоким голосом пролепетал в один миг постаревший Малфой. Драко нервически отвернулся и заходил кругами по комнатке в центре лабиринта подземелий поместья. Сами заперлись. Сами виноваты. Минотавр открывает сезон охоты. Драко сглотнул, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.
- Я не хочу умирать, Драко...
Юноша поднял на отца перекошенное лицо. Люциус, арктически-холодный, переживший Азкабан и пожирательство, чистокровный бездушный подонок... боялся. Драко чувствовал терпкий и вяжущий запах страха, потекший по комнатке. Он заходил еще быстрее, не зная, куда девать данную этим страхом силу. Ему казалось, что он кролик в неглубокой норке. Оставалось лишь гадать, когда удав придет к ним... Мерлин всемогущий, за что?
Сердце билось в ритме рубато - прерывисто, неровно и оглушающе-громко, будто тамбурин. Губы сами по себе дрожали. Глаза самостоятельно судорожно оглядывали стены в поисках спасения. Драко засунул руки в карманы, чтобы хоть куда-то их деть и не чувствовать ощутимую тряску. По виску неприятным насекомым тек пот, скатываясь на шею и заставляя постоянно хвататься за глотку, в страхе ожидая наткнуться на старую поттерову палочку в белой паутине пальцев. Каждый шорох действовал, как шокотерапия. В боку слева вогнулось и ныло что-то... Он так не выдержит и часа. Но лучше бы Реддл никогда сюда не являлся. Драко бы обменял самую гуманную смерть на вечное сидение в этой затопленной томительным ожиданием комнате. Он слишком хотел жить. Рядом поскуливал сломленный Люциус. Время тянулось, как Несъедаемые ириски или четыре фунта Бобов Берти Боттс. Время жить.
***
Эрол летел над зелеными лугами со стадами овец и прочего скота. Несколько кур кудахтали на плетне человеческого дома. Пара собак грызли одну большую коровью кость. Двое людей сидели на скамье перед домом и наблюдали за играющими детьми. Эрол взмыл повыше, наслаждаясь видом давно утерянной Четвертой Вселенной...
- Проснись, пернатый!
- А... Что... - Эрол заспанно стукнулся затылком о стену и, обозлившись, мысленно высказал пару идей относительно Лорда. Тот расхохотался:
- Твое счастье, лорд фениксов, что я далеко. Итак, как там мальчик?
- Вот сам и узнавай.
- Эрол, я ведь не шучу.
- Да мне плевать! Я не надсмотрщик Поттеру!
- Верно, ты его нянька.
- Я царь фениксов, Аорен! Ты не мог бы...
- Ах царь фениксов, - нехорошим тоном произнес голос, - а ты забыл, кто сделал так, чтобы невзрачного приспособленца подпустили к власти? Ты не помнишь, кто случайно оставил на выбор твоему народу две кандидатуры: твою и мою, но как поработителя? Ты не помнишь, кто протолкнул тебя к тому, что ты теперь "царь фениксов", м?
- Помню, помню, - раздосадованно проворчал Эрол.
- Хорошо, - неприятно улыбнулся голос Лорда, - попытка два. Что с мальчиком?
- Жив-здоров. Депрессия кончилась. Через десять минут отправляется в Коннот.
- С клинками занимался?
- С чем?
- Понятно. Проследи за ним. Только тайно. Не хочу, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Это мешает ему соображать.
- Ясно, владыка, - сухо ответил Эрол, и связь оборвалась. Он проворчал себе под нос пару ругательств и вылетел из пещеры. Поттер перепрыгивал с ноги на ногу и разминал руки.
- Тебе это не поможет, - фыркнул феникс.
- Почему? - остановился Поттер.
- Потому, - передразнил Эрол, срываясь на священном мальчишке, - ты все равно не успеешь убежать, если понадобится.
- На четвертом курсе убежал, - осторожно заметил юноша. Эрол прожег его бешенным взглядом и рявкнул, улетая в низину:
- Тебе чертовски везет, Поттер!
Юноша проводил его непонимающим взглядом, сверился с часами и, нацепив мантию-невидимку, трансгрессировал.
***
Гарри закружило. Казалось, что все части тела вертятся вокруг и каждую из них персонально выкручивают. Вокруг был столб мчащихся сиреневых искр. Гарри уже успел подумать о правильности действий, когда его вернуло в мир. Он вздохнул с облегчением, но сразу осекся: на долю секунды тело зависло в полутора сотнях ярдов над землей и понеслось вниз. Привычный квиддичный свист наполнил уши, заторможенная легкость и хмельная тряска наполнили каждую клеточку мозга. Гарри в ужасе полез в карманы, ища там что-нибудь вроде Молнии. Пальцы наткнулись на кость палочки. Гарри быстро вытащил ее, не зная ни единого заклинания, способного помочь. До земли оставалось около семидесяти ярдов. Мантия врезалась в грудь, распахиваясь и развеваясь в ногах. Юноша быстро соображал: трансфигурировать что-то в батут он не сможет - умений нет, земля внизу - серая от камней и сухости, без метлы он никогда не летал... Нет... Летал!
- Эфлайлио!
Скорость была слишком высока для заклинания, и Гарри ощутимо приложило о жесткую почву.
- За что мне это? - проныл он, потирая бока. Болело нестерпимо, именно саднило. Юноша огляделся. В неудачной аппартации была единственная положительная черта: он успел рассмотреть местность. Его выбросило в трех милях от большого зеленого-черного пятна среди камня. Он поднялся, наслал на себя Инвиланси и пошел в сторону поместья ублюдка.
***
- Нарцисса, какая встреча.
Острые почти нечеловеческие зубы оскалились в подобии улыбки. Красные глаза смотрели холодно и спокойно. Женщина сжала челюсти. Четверо дементоров за спиной Реддла мешали соображать. Понимание того, что сейчас ее семью раскромсают на куски, а их дом станет новым прибежищем кровопийцы, заставляло постоянно сглатывать, ворочая сухим языком, и напоминать себе о том, что нужно дышать.
- Как поживаешь?
Вокруг выстраивались в большой ритуальный круг двести сорок Пожирателей, лучших убийц из братии Темного лорда. Макнейр с глубоко запрятанным сожалением разглядывал сталь своего топора. Паркинсон смотрел под ноги. Младший, последний выживший, из сыновей Лоббили, как и многие, пялился по сторонам, старательно делая вид, что ничего не происходит. Никто из них не хотел убивать родственников и просто заметных и чистейших в круге. Это было слишком даже по меркам, тем более по меркам чистокровных. Но... Не их вина.
- Так как ты поживаешь, моя дорогая Нарцисса?
Нотт и Розье, специально оставившие посты в Норвегии и Франции, смотрели на нее с физически ощутимыми презрением и насмешкой. Лестрендж с присущим ему безразличием оглядывал собравшихся. Где-то в рядах затерялся потрепанный Долохов, попавший в немилость после прорыва Азкабана в начале октября и шумихи вокруг Дамблдора. Они все были здесь. Старая армия Темного лорда. Всегда с ним, всегда на посту... Невозможно жить так. Как же они жили? Кажется, они потеряли смысл борьбы, потом жизни, а потом и смерти. Они уже давно стали машинами с заданными программами. И если Северусу смерть несла облегчение, то им она не принесет ничего: они уже мертвы во всей силе этого слова. И ничто не воскресит их. Может, и к счастью.
- Скучно с тобой. Финита.
Круцио спало, оставляя огненно-красные разводы на теле. Нарцисса тихо вздохнула и прикрыла припухшие веки. В голени конвульсией сокращалась мышца, в висках билось сердце. Однако у Реддла были другие планы. Он за шею поднял ее на ноги и с неожиданной силой бросил на пол в паре футов от себя. Она с кашлем рухнула и вжалась в мраморную плиту. Ей было страшно, как тогда, в первые ночи с Люциусом, ведь и сейчас перед ней был тот, кто мог делать с ней все, что ни заблагорассудится. Все. И инстинкт самосохранения орал внутри, как больной на безнаркозной ампутации. Посреди лопаток легла тяжелая нога в ботинке.
- Так где они? Мои преданные герцоги? Те, кто меня не бросил? Те, кто служили мне до конца? Где они, Нарцисса?
Каждый вопрос сопровождался движением ноги в пол. Нарцисса до крови закусила губы, грудная клетка сжалась, затрудняя дыхание.
- Круцио Спектрум.
Безжалостная агония боли сжала виски, вонзилась в живот и затмила глаза. Она закричала от... всего.
- Финита.
Боль ушла, бросив ее едва ли не в беспамятство. Ботинок сполз со спины, и ее подняли на ноги. Она их не чувствовала.
- А помнишь, ты предлагала мне себя? Совсем недавно. Ты была готова на все. Помнишь?
Смятая спина ударилась о жилистый торс Реддла. Она каким-то шестым, не парализованным прошедшей болью, чувством поняла, что корсет платья теперь валяется на полу. И эти две сотни Пожирателей смотрят на нее, униженную до бескрайности.
- Друзья мои! Вот она, Нарцисса Малфой, пособница предателей, изменница... Сука, - прошипел голос, и ее снова швырнуло на пол. Она расплакалась, давясь слезами. Мерлин, за что?...
- Делайте с ней, что хотите, - позволил Реддл, и его ботинки захлопали к дверям. Те хлопнули, и в рядах Пожирателей послышалось копошение. Кто-то подошел и смеющимся злым голосом провозгласил:
- И на Циссу Блек есть управа, ну надо же. А ты и впрямь такая?
Мужчина рванул ее за руку и похотливо скользнул по спине. Она с трудом открыла глаза и просипела в лицо Малебина Гойла:
- Грязнокровный сукин...
Резкая бешенная пощечина вырвала ее из реальности и вернула на пол с глухим хлопком безвольного тела.
- Грязнокровный? А ты кто? Посмотрите! Вот она! Породила недоростка, труса! Кто ты? Ты шлюха!
- Довольно! - сорвавшимся голосом крикнул Макнейр. Он торопливо подошел к месту действия.
- А ты мне не указывай!
- Заткнись, Малебин, а то руки не досчитаешься, - рявкнул Пожиратель и прикрыл женщину в их ногах мантией. Нарцисса подняла на него растоптанный взгляд. Макнейра перекосило от жалости и отвращения. Пусть хоть так...
***
Гарри прислонился к черным кованным решеткам. В глуши запущенного сада желтел довольно большой особняк. Однако, странное место для поместья. Он мысленно пожал плечами и, вздохнув, перелез через забор. Никакой сигнализации будто и не было. Похоже, Эрол сказал честно. Гарри осторожно полез к зданию, пытаясь не зацепиться мантией за бесчисленные колючки на низко свесившихся шиповниках. Дальше были корявые заросли каких-то деревьев, если так можно назвать снопы голых ветвей. Он осторожно вылез из заброшенной растительности и посмотрел на дом. Оказалось, что он сделан по принципу крепости: стены снаружи и сами здания внутри. Гарри поплотнее запахнулся в мантию и подошел к крепости. Видно, строители переусердствовали с водой: теперь прежде каменистая почва превратилась в болото. Юноша перепрыгивал по кочкам и проваливался в небольшие пустоты. Надо было палку взять! Он вплотную приблизился к стене. Желтая каменная кладка была мечтой скалолаза. Блоки отошли друг от друга и обветрились, а цемент, или чем там волшебники замазывают дыры, давно выпал. Гарри прикинул, что с Эфлайлио он долетит почти до верха, но последние девять-десять футов придется ползти самому или мудрить с заклинанием. Он оглядел стену в поисках другого решения, но запертые высокие двери для его плана не подходили. Гарри вздохнул и полетел. Когда сила заклинания стекла на нет, он уцепился за стену и, поняв, что ему не светит применить его вновь, полез вверх. Лезть по стене, пусть и такой, было крайне неудобно. Он постоянно рисковал сорваться и пару раз замирал, чтобы перевести дыхание. Наконец, с горем пополам, добрался до верха и заглянул за стену. Во дворе не было никого. Что-то щелкнуло в голове о странной безлюдности, но Гарри с помощью Эфлайлио спустился вниз и аккуратно пошел к главному зданию, искренне надеясь, что его летящие ноги никто не видел.
Внешние двери были распахнуты, будто в спешке. Гарри вытащил палочку и пошел вверх по парадной лестнице. Никого. Гарри поежился и пошел направо, прислушиваясь ко всем звукам. Но через десять минут скитаний оказалось, что особняк пуст. Он существенно отличался от Малфой-менор. Здесь каждый дюйм вопил о роскоши и богатстве владельца: золото, дорогие ткани, скучающие или спящие картины в искуссных рамах... Но несмотря на это в нем чувствовалась заброшенность: поваленные кресла, незаправленные кровати, задернутые шторы. Гарри был уверен, что так выглядят города-призраки. Становилось не по себе. Через четверть часа он вернулся на первый этаж и продолжил исследование. Он зашел в зал слева от входа. Бибиотека. В окнах гудел ветер, шелестя страницами валяющихся книг, многие стеллажи покрыло старой дряблой паутиной. Гарри вышел из комнаты и вошел в противоположный зал.
- Ничего себе, - пораженно прошептал он, оглядываясь по сторонам и опуская палочку. Большой темный зал укутали зеленые с серебром полотна, и огромный портрет Салазара Слизерина висел над небольшим троном. Гарри подошел ближе. Резкий порыв ветра надул мантию и оголил ноги. Юноша быстро прибил мантию к ногам, обернулся и...
- Привет, Поттер.
Лицо со страшным шрамом по подбородку скосилось, и воспаленные глаза попытались сфокусироваться на его невидимом лице. Пожиратель стоял в двух футах, наставив палочку прямо в его сердце. Гарри затаил дыхание и отошел на шаг, но из мрака донесся второй голос:
- Кончай его, Раскал!
- Дормирне!
- Экспелле...
Гарри удивленно охнул и повалился на пол, сраженный магическим сном.
***
- Он пытал старую хозяйку и теперь ищет вас!
- Вон.
- Да, мистер Малфой.
Хлопок. И они снова вдвоем. В конуре собственного оживающего страха.
- Пытал.
- Да.
- Мою Нарциссу.
- Да.
- Он придет за нами.
- Да.
Пауза.
- Он развесит нас по нашим стенам, да?
- Вряд ли, Драко. Не думаю, что он сможет жить среди наших трупов.
- Он будет жить в нашем доме?
- Да.
Пауза.
- Отсюда нельзя уйти другим путем?
- Каким? Аппартация закрыта, а если и снимем щит, то он сразу поймет, где мы. А второй выход отсюда был забыт еще моим прапрадедом. Мы просто потеряемся.
Пауза.
- А он знает, какие у нас подземелья?
- Не знаю.
Пауза.
- Он ведь не оставит нас в живых?
- Нет, Люциус. Он нас уничтожит.
Тишина.
***
Волдеморт улыбнулся. В общих чертах, он победил. Министерство пало, но газеты написали, что авроры потом отвоевали его. Он на самом деле поставил министров, сделал видимость сопротивления, но, как оказалось, люди все равно не верят в них. Они знают, кто теперь главный. Но он медлил. Он хотел прикончить святого Поттера и лишить несогласных глупцов надежды. После этого нужно было напасть на Хогвартс, ну а там победа почти обеспечена. Поттер. Всего лишь Поттер.
- Серви ничего не скажет! Серви не предаст своих хозяев!
Волдеморт слегка нахмурился и повернулся к двери, откуда неслись звуки борьбы и отчаянный писк. Кребб тащил за собой упирающегося и вырывающегося домовика.
- Вот! Он знает, где Малфои!
- Разговори его.
- Круцио!
Эльф не отреагировал, даже перестал пищать и забился в судорогах. Кребб мог пытать его очень долго, Темный лорд знал. Он присел в соседнее кресло и огляделся. Серебряная гостинная. Как много вечеров он проводил здесь когда-то! Белла смеялась, старый охотник за слабым полом Абисус Малфой травил сально-грязные истории, высшее и не очень общество разбредалось по замку, а он... Он оставался здесь и смотрел на нее. Белла. Удивительно активная и бесконечно живая, с безудержным блеском в темных страстных глазах... Белла... Странно, но она уже полмесяца не показывается ему. Наверно, заболела или мучает кого...
- Не скажу! - вопил сквозь рыдания маленький эльф. Волдеморту это наскучило, и он подошел к твари. Домовик сразу заткнулся.
- Либо ты нас ведешь и я оставляю твоих хозяев в живых, либо ты нас не ведешь и я сам прикончу всю сволочную семейку Малфоев. Твой выбор?
- Тот-чье-имя-запрещено не найдет хозяев Серви! Серви...
- Нагайна, детка моя, - прошипел Волдеморт. Змея подползла к нему из-под кресла и приподнялась до руки. Он мягко погладил ее и любовно произнес:
- Укуси его.
Мгновение - и эльф прижимает серую руку к животу, а Нагайна грозно и довольно шипит.
- Серви не скажет... Серви... - затихающим голосом повторял домовик. Волдеморт одарил его брезгливым взглядом и, бросив Нагайне "наслаждайся", вышел. Ему навстречу уже бежал пожилой Пожиратель:
- Милорд, милорд!
- Что еще?
- Мы поймали Поттера!
- По...
Он не договорил и улыбнулся. Поттера. Ну конечно. Сегодня должен был быть день его триумфа. Конечно, сегодня в его руках должен быть Поттер. Он не удивлен.
- В главный зал.
- Да, милорд.
Сзади донеслось покашливание Кребба. Волдеморт обернулся.
- А что нам делать с Малфоями?
- Они в лабиринте, в подземельях. Теперь я уверен в этом. Возьми человек пятьдесят и обыщите все. Только не забудьте про Флагрейт или еще что. Там легко потеряться, говорила Белла...
- Я знаю лабиринт, милорд. Я же их родственник...
- Отлично, идите.
- Да, милорд.
Чудесно. День обречен на успех.
***
- Эльфа нет.
- Значит...
- Да.
Пауза.
- Он переехал полностью?
- Наверняка.
- И две сотни Пожирателей...
- Да.
Пауза.
- Сколько?
- Минут сорок.
- Для десяти?
- Для одного.
Пауза.
- Лишь бы они все сдохли по пути.
- Это уже не спасет нас, Драко.
Тишина.
***
Гарри проснулся от боли в сильно заломленных руках. Бред какой-то ему снился. Про несуразное нападение Пожирателя и отправку в Коннот. Бред...
- ... И сегодня мы празднуем триумфальную победу над грязнокровными уродцами из Ордена Феникса и остального мира!...
Юноша замер и поднял голову. О черт, все правда! Он лежал на полу огромной зеленоватой залы, связанный Инканцеро и, судя по неприятному трению в горле, Силенцио. Шагах в пяти распласталась какая-то точно так же связанная женщина, Гарри не мог разглядеть. Вокруг стояла огромная толпа Пожирателей, перед ним из роскошного кресла вещал Волдеморт:
- ... Мы заслужили эту победу! Мы прошли огромный многолетний путь, и наш труд совсем скоро принесет свои плоды! Друзья, соратники! Сегодня мы покончим с последним, что стоит между нами и падением Хогвартса! Сегодня жалкая надежда наших врагов на победу погибнет! Сегодня Мальчик-который-выжил умрет!
Толпа, уже загудевшая, взорвалась криками восторга и зверской радости. Гарри неверяще покрутил руками за спиной, но те были намертво связаны. Как он мог так просто попасться?! Глупец! Идиот! Как на Турнире! Позади залпом распахнулись двери. Юноша похолодел и обернулся. Сквозь них прошли семеро Пожирателей во главе с каким-то бугаем и затолкали два больших мешка. Они поравнялись с Гарри и кинули мешки в одну линию с ним и женщиной.
- Отлично, - прошипел Реддл и подошел к ним, остановившись в десяти футах, - а вот те, кто не достоин отмечать нашу победу! - прокричал он бушующей толпе, и она притихла, - те, кто нас предал!
Белые пальцы вынырнули из складок мантии и направили палочку, его, Гарри, старую палочку на две фигуры. Мешки опали на пол, и взгляду предстали Малфои. Оба были покрыты ссадинами и гематомами. Младший просто лежал в полубессознательном состоянии в позе молящегося мусульманина. Старший встал на коленях, с видимым усилием поддерживая тяжелую голову. Он так же тяжело посмотрел на женщину слева, и во взгляде Гарри ясно увидел испуг, обреченность и что-то очень теплое:
- Нарцисса...
Гарри обернулся на женщину и признал в этом существе Нарциссу Малфой. Она зашевелилась и поднялась на четвереньках, оборачиваясь к Малфою-старшему, хватая побитыми руками мантию с чужого плеча. Видно было боль каждого ее движения. Юноша помнил ее лишь по Чемпионату мира по квиддичу два года назад, но как разительно отличались эти женщины! Первая никогда бы не придвинулась к мужу и не упала на его колени, сотрясаясь от рыданий...
- Пришло наше время! - кричал Волдеморт под шум бесчеловечной толпы. - Последние слабые звенья рухнут, и власть перейдет в наши руки! И всего три шага!...
Гарри посмотрел на Пожирателей. Скоты вскидывали вверх руки и одобряюще кричали. Омерзительные сволочные твари. Они хотели крови, они пили ее и питались ею. Гарри бешено дернулся, но веревки врезались в руки, и он замер. Ближе к трону, за спиной Реддла, стояли особняком давно знакомые личности. Руквуд, Макнейр, Долохов, Нотт, Розье... И странно было смотреть на главаря компании Люциуса Малфоя на коленях перед ними. Он с холодом аристократизма смерял взглядом распаляющегося Темного лорда. Гарри даже почувствовал жалость к нему. Слишком сильная гордость лилась из униженного, но несломленного Малфоя. Старые товарищи со слегка сожалеющим безразличием кривились от патетики Реддла. Гарри подтянул руки к карману, однако палочки там, как и ожидалось, не было, но жест заметил красноглазый уродец:
- О... Ты, скорее всего, это ищешь, Гарри? - он вытащил из кармана его палочку и издевательски помотал ей перед Гарри. - У меня появляется новое хобби, Поттер: собирать твои палочки. Как думаешь, - притворно задумался он, - какую мне взять? Старую? Или вот эту?... Опробуем! Круцио!
Волна боли разорвала на части. Гарри скрючился и рухнул на пол, стискивая челюсти и извиваясь от жуткой, ни с чем не сравнимой боли...
- Финита. Какой эффект... А старой? Круцио!
Гарри прислонился щекой к холодному камню. Слабее, гораздо слабее, но все равно нестерпимо и рассекающе...
- Нет, со старой у меня столько воспоминаний. А вот новая пусть не достанется никому. Редукто!
Гарри открыл глаза, и мир засыпало белым порошком. Черт, он взорвал его палочку! Мерзавец! Он подул на чудом державшиеся очки, и часть крошки слетело на пол. Гарри выпрямился и сел под улюканье молодых Пожирателей.
- Гарри Джеймс Поттер, - прошептал Реддл, безумно улыбаясь, и в зале мгновенно зависла тишина, - а может, мне тебя Пожирателем сделать? А потом показать всему миру? И объявить тебя предателем? Как думаешь, они сразу выйдут с поднятыми руками?
Гарри через силу улыбнулся и покачал головой. Реддл наклонил набок голову и махнул палочкой. Гарри почувствовал, что Силенцио спало.
- Ты пишешь газеты, но не читаешь их, Том, - хрипловато проговорил юноша. - Всем на меня плевать. Ни твой Пророк, ни наши газеты и не вспомнят обо мне. Ты единственный, кто считает меня частью войны, Реддл. Но не прельщайся. Они не станут горевать по мне.
Гарри сам удивился свой открытости. Он выдал все, что гложило его последнее время, и очередной валун с каменоломни на сердце свалился. Реддл рассмеялся высоким ледяным смехом и истерично зашипел:
- Гарри, Гарри, какой же ты наивный. Я и не надеялся, что ты поведешься, но... - он покачал головой. - Какой ты предсказуемый! Я в начале осени потерял связь с тобой, и никак не мог добраться до твоего мозга, но! У меня в руках оказался Пророк, и я вычеркнул из него твое имя. Напрочь! И ты повелся! Твои брошюрки прикрывали тебя и не говорили, чтобы заставить меня оставить твои поиски. Ты был их надеждой, они пестовали тебя как единственный шанс на победу. Ну и кто они? Они глупцы! Вверили свои предрешенные судьбы в руки бестолкового мальчишки! Надеялись на какого-то героя! Но я знал, Поттер, что ты мог стать слизеринцем. Шляпа поведала мне...
- Она не могла сказать! Ты не встречался с ней! - переходя на крик, оборвал Гарри. Он неверяще смотрел на Реддла, сердце прыгало за диафрагму и обратно. Нет, забвение не могло быть его планом! Это слишком! Слишком, даже для интриг!
- Разве? А распределение маленькой Джинни Уизли? Разве ты забыл мой дневник? Ведь все его воспоминания принадлежат мне. А за те секунды бормотания про очередного Уизли я узнал о твоем небольшом секрете. Слизеринец! Гарри Поттер мог попасть на факультет моего пращура!
Пожиратели закопошились и зашумели.
- Слизеринцы тщеславны и самовлюбленны. И ты такой же...
- Ложь! - вскричал Гарри, пытаясь выпутаться из веревок.
- Нет! - рявкнул Реддл, - ты ушел из школы из-за самолюбия и тщеславия! Ты боялся быть забытым! Ты...
- Заткни свою грязную пасть! - заорал Гарри. Реддл мгновенно замолчал и оскалился, по морде заходили желваки:
- Грязную? Мне это говорит сын грязнокровки?
- А сам-то!
Волдеморт осекся. Малфой-старший изнурено поднял голову и прожег Реддла взглядом. Нарцисса поднялась с его колен и отползла к сыну.
- Я потомок Салазара Слизерина, мальчишка. А ты никто!
- Меня не бросала мать и не оставляла в приюте!
Зал напряженно затаил дыхание. Реддл округлил красные глаза и заторможенно перекосился в улыбке.
- Сегодня у меня отличный день, Поттер. И я великодушно позволю тебе озвучить последнее желание.
- Сдохни первым ты, Реддл.
- Уже успел, пятнадцать лет назад. Теперь ты.
Гарри панически оглядел зал. Нет, не могло так быть! Ну хоть кто-нибудь! Хоть кто-нибудь! Но вокруг только пораскрывали рты Пожиратели и вперились в действо. Помощи ждать не откуда. Нет, нет!
- Да, вот и все. Развязка. Прощай, Мальчик-который-арендовал-пятнадцать-лет-жизни. Прощай, Гарри Поттер. Авада Кедавра!
- Нет!
- Люциус!
- Ох...
Всасывающий звук с легкими хлопками. Тишина. И вой Волдеморта:
- НАЙДИТЕ ИХ!
***
Гарри второй раз за день швырнуло во что-то твердое. Он умер?... А все болит... И... Это рай такой странный?
Он взглянул на стены. Одинаковые двери, одинаковые ниши, картины. Малфой-менор! Гарри приподнялся. В него же летела Авада Кедавра! Он заметил недалеко от себя рыцарские доспехи с острыми краями и подскакал к ним, занявшись перетиранием веревок. Семь или восемь минут он бездумничал. Мозг лихорадочно мандражировал безо всякой пользы. Когда веревки спали, юноша присел на ковровую дорожку, сжимая холодные руки и смахивая испарину обегчения со лба. Небо, он спасся! Но... Что произошло? Гарри протер очки и присмотрелся. Рядом лежал кто-то. Юноша с опаской подошел и развернул его. Водянисто-серые глаза с широкими зрачками невидяще зияют на болезненно-белом лице. Люциус Малфой. Мертвый...
- О Мерлин...
Малфой в последний момент бросился на Гарри и закрыл его собой... Ценой жизни...
- Невозможно...
Но сомнений не было. Авада Кедавра в лучшем виде... Ценой своей чистокровно-гребаной жизни... Люциус! Малфой! Его! Поттера! Спас...
- Невозможно...
Гарри прикрыл глаза. Он вспомнил, как в последние мгновения Люциус упал на него и бросил на них какой-то камушек.
- Портал...
Думал, что они оба спасутся... Не успел... Гарри пригладил непослушные волосы и схватил тело за плечи, все еще чувствуя сумасшедшее чувство наступившей легкости. Он оттащил Малфоя за доспехи и вытащил небольшой, почти бутафорский рыцарский меч. Было ясно, что защититься от Пожирателей им нельзя, но это давало малую толику надежды на спасение... Черт, его спас ЛЮЦИУС МАЛФОЙ! Не кто-то из Ордена, не кто-либо из друзей, нет! Пожиратель спас его от смерти. Смерти, которая была, как никогда, близко... Но он еще не успел прочувствовать. Он порылся в карманах. Вывод был прост: вместе с палочкой забрали и мантию-невидимку. Замечательно. Гарри помялся, решая, куда идти, и рассудив, что ему все равно это не поможет, а обратный путь к входным дверям он не помнил. Но ведь Малфой не стал бы переправлять их куда-то далеко от выхода, так? Значит стоит поискать. Гарри подумал и пошел направо, где факелы были поярче.
***
Несколькими минутами ранее.

- Люциус, мы должны что-то сделать.
- Да.
Пауза.
- Портал.
- Что?
- Портал. Мы сделаем порталы.
- Щит наставлен на всю аппартацию, - горько улыбнулся Драко.
- А мы и не станет прерывать его, - туманно проговорил Люциус.
- Ты о чем?
- Никто не запретит и никто не заметит аппартацию в пределах замка.
Пауза.
- И что мы сидим?!
Люциус вскочил, как ошпаренный, и стрельнул Редукто в стену. Каменный фонтан брызнул в стороны, и м жчина подхватил несколько маленьких камушков:
- Портус!
- Давай, быстрее!
- Нет! Нарцисса у них!
- Значит, мы ждем, пока нас схватят? У нас отнимут палочки. Мы не сможем их активировать, - подбежал Драко. Он чувствовал, что развязка близка, и нервная дрожь начала колотить его уже по другой причине.
- Да... Ипсум Агитатус!
- Еще!
- Зачем? Еще два! Я для этого купил поместье в Норвегии, если сможем, то...
- Мой сын, - впервые за долгое время улыбнувшись, Люциус встрепал его волосы и наколдовал порталы. Снаружи раздался треск сигнализации. Сто ярдов... Черт побери...
- В рот!
- Что?
- Они не заметят!
Драко быстро взял один из камушков, второй бросил в карман. Люциус засунул свой в рукав мантии, и дверь взорвалась. Их отнело к противоположной стене. Драко со всей силы ударился затылком о кладку и едва не потерял сознание. Рядом уже поднялся Люциус. Он поднял палочку, но его сразу оглушили Ступефаем. Он снова попытался подняться, но его размашисто ударил по голове Стабиус Кребб. Драко неверяще посмотрел на сцену. Креббы были родственниками Малфоев... Они знали планы лабиринта... Стабиус был троюродным дядей Драко... Он проводил все праздники всей семьей в их доме, как и Гойл, и Лестрендж, и Нотт, и Паркинсон, как и многие... нет.. не может быть... Их не нашли... Их предали... Своя же кровь...
- Нет! - Драко вышел из тени и стрельнул в Кребба Ступефаем. Тот увернулся и, ринувшись на него, схватил его за глотку.
- Драко! Какой сюрприз, - прорычал Кребб, усмехаясь. За его спиной шестеро Пожирателей скрутили Люциуса и запихнули его в толстый тканый мешок.
- Ты нас предал! - взвыл Драко, и слезы обиды и непонимания полились по лицу. - За что?!
- За что? - оскалился Кребб забором желтых зубов. - А жить как? Либо вас, либо нас. Прости, племянничек, но лучше я сохраню свою семью, чем буду спасать вашу...
- Предатель! - орал Драко, но его уже обмотали веревки, а палочка исчезла в руках Пожирателей, - будь ты проклят!
- Обязательно, - прошептал Стабиус и вышел. Драко заорал ему вслед, но мир исчез в мешке, а потом его оглушили.
Он очнулся, когда засвистели двери главного зала поместья. Драко с детства знал этот звук, звук тайных собраний и запретной жизни. Звук упущенной жизни, потраченной на ублюдка Реддла... Его бросили на пол, и стащили мешок. Он свернулся спиной вверх, чтобы никто не заметил выпирающую щеку. Подонок опять распылялся словом "мы", хотя старые приспешники прекрасно знали, что эти "мы" и "наше" значат "я" и "мое". Только зеленая молодежь верила в его идеи, но это была участь каждого поколения. Драко оглянулся. Мать уже стонала на коленях отца. Юноша видел, что она, обнаженная, прикрыта чужой мантией... Они издевались над нею... Над его матерью... Нарциссой Малфой из благородного дома Блеков... Люциус с ненавистью смотрел на Реддла. Они, все трое, стояли перед ним на коленях, их унизили, растоптали... уничтожили. Старый Пожиратели, их чертовы родственники, молча смотрели на это. Они не вступились за кровь. Они тоже предали... Все, все, абсолютно все их предали!
- О... Ты, скорее всего, это ищешь, Гарри? - просюсюкал Реддл. Драко косым взглядом заметил левее Нарциссы Поттера. И он тут? Придурок, зачем он явился? Он же последний возможный вождь треклятого добра! Идиот! Кретин! Реддл поднял белую палочку Поттера и взорвал ее Редукто. Потом Круцио... Потом... Поттер мог быть на Слизерине?! Не может быть! Он же гриффиндорец, каких поискать! Перепалка продолжилась, и Поттер начал выигрывать в ней. Нарцисса оставила Люциуса и подползла к нему. Он приподнялся, но его остановил ее сбивчивый шепот:
- Молчи, Драко. Слушай. Люциус сказал, что это наш единственный шанс. Что Поттер - наш единственный шанс. Если погибнет он, то у нас тоже не будет надежды...
- Мы не орденцы, - рявкнул Драко максимально тихо. Нарцисса страдающе посмотрела на него:
- Но и у нас нет другого выхода. Ты перенесешь меня, а Люциус - Поттера. Мы встретимся в зеленой гостиной. Ты понял?
- Я не пущу его!
- Молчи, Драко, ради всего святого! - она подставила руку, и Драко выплюнул жалкий портал. Пожиратели вокруг замерли.
-... Прощай, Гарри Поттер. Авада Кедавра!
Все пошло, как в замедленной съемке. Драко с криком "Нет!" смотрел на прыжок отца... На то, как он не успевает... Но то, как зеленый луч попадает в его грудь, а он падает на Поттера с серым порошком в руке от разломанного портала...
- Люциус! - взвыла Нарцисса, но раскрошила камушек, и они аппартировали.
Драко вынесло на синий ковер, в Южное крыло. Рядом упала Нарциссса. Драко сел и прислонился к стене... Отец... ОТЕЦ! Он мертв... он мертв... нет, нет... НЕТ! Драко давился слезами и криком ужаса. Внутри разорвалось что-то холодно-страшное. Он прижался лбом к стене и сквозь зубы взвыл. Отец... ОТЕЦ! Рядом билась о пол в нечеловеческих рыданиях Нарцисса. Мантия скатилась с покрытых кровоподтеками плеч, и хрупкий силуэт с матово-белой кожей отстраненно-жалко вырисовывался в лучах заходящего в окнах солнца... Мерлин, за что? За что?...
- Драко, - часто и громко вдыхая, Нарцисса подползла к нему. Он с содроганием отлип от стены. Женщина принялась за веревки, и через несколько минут он выпутался и бросил их в дальний конец коридора.
- Драко... Может... он жив... мы... ххх... найдем его, найдем...
- Да... - совершенно неживым голосом отозвался он, - найдем... жив...
До одного из выходов было около четвертьмили. Драко нечувствующими от онемения руками стянул с себя мантию и накрыл ею мать.
- Пошли...
***
Гарри бежал по коридору. Очередному. Его бег уже продолжался минут десять, и никакого понятия о местоположении своем он не имел. Да и трудно было понять, где ты находишься, если ты в лабиринте незнакомых одинаковых коридоров. Однако после Азкабана, они казались чем-то смешным. Гарри свернул на развилке направо и продолжил бежать. Где-то внизу огромным зверем ревел Реддл. Гарри взял этот звук за ориентир и попытался бежать от него. На седьмом или восьмом коридоре он услышал звук приближающихся бегунов. Через секунду:
- Да, он должен быть где-то рядом! Гойл, Кребб - туда; Макнейр, Андерсон - туда; Соотер, Джаргонелл - наверх, Прюит - со мной!
Гарри резко свернул в нишу. Мимо пронеслись несколько человек. Двое медленно пошли по коридору. Гарри поплотнее схватил меч и вжался в спину женской статуи.
- Поттер! Ты обречен! Выходи! - закричал чей-то скулящий голос.
- Заткнись, Андерсон, - рявкнул второй. Гарри узнал Макнейра и затаил дыхание, - он должен быть недалеко. Темный лорд сказал, что где-то в этом месте слышал активность... Что ты стоишь? - вскричал он. - Пошевеливайся!
- А? Да-да, - поспешно закопошился Андерсон. Двумя нишами правее рухнула на пол статуя атлета, - здесь нет.
- А крушить все обязательно? Гоменум Реве...
Гарри не стал дожидаться и выпрыгнул из-за статуи. Пожиратели пришли в секундное замешательство, но этого Гарри хватило, чтобы со всей силы плашмя ударить Андерсона по голове мечом. Железка тут же сломалась, но Гарри выхватил из рук оглушенного врага палочку и направил на Макнейра. Бугай улыбнулся и резким движением послал в него Авада Кедавра. Гарри, благославляя тренировки Фрюиска, увернулся от луча и запустил Ступефай. Макнейр поставил щит и еще одна Авада Кедавра полетела в Гарри. Он же отскачил к стене и выкрикнул:
- Энрего!
Лиловый луч угодил в левую руку мага. Тот взвыл и ринулся на Гарри просто так. Юноша махнул палочкой, но Макнейр был быстрее и повалил его на пол. Началась борьба. Маг схватил его за глотку. Гарри одной рукой пытался отодрать руку от горла, другой возил по полу в поисках палочки. Под руку попалось что-то холодное. Гарри сообразил, что это камень, и, хрипя, стукнул мужчину по виску. Тот упал, как подкошенный. Юноша быстро вылез и подхватил палочку, направляя ее на врага, но тот не шевелился. Гарри наклонился над ним. Лужица бардовой жидкости стекла из виска на пол, глаза остекленели. Черт... он мертв. Гарри почувствовал дурноту и неверным шагом кинулся в пролет, откуда пришли Пожиратели.
***
Драко прислонился к стене, ожидая, пока Нарцисса разберется с замком. Это были старые двери, через которые уже давно никто не ходил, ведущие в сад, а оттуда - за пределы антиаппартационного купола. Женщина никак не могла открыть ее, и Драко не выдержал. Он отстранил мать и ногой вышиб дверь.
- Я могла открыть, - бледно заверила Нарцисса. Драко не ответил и, хватая женщину за плечо, пошел наружу. Сад с этой стороны был запущен и темен, здесь их не отыщут, а если и отыщут, то не скоро. Они прошли через сад в молчании. Нарцисса на ходу рыдала, он чувствовал, как нервный тик дергает уголок рта. В висках издевательски била кровь, засползаясь на глаза большими красными разводами. Он не моргал, чтобы не сбить с глаз стоящие слезы. Нарциссу приходилось почти тащить. Она обессилела и готова была просто ползти по земле. Он вывел мать в краю сада и показал вперед, где в трехстах ярдах стоял огромный дуб - место, где похоронили Беллатрис:
- Там границы купола. Вот, - он вытащил из кармана мантии портал, - это отнесет тебя в принадлежащий нам дом. Иди.
- Ты не пойдешь? - с испугом спросила мать, хватаясь за его руку. Он покачал головой. - Я не отпущу тебя!
- Прекрати! - рявкнул Драко. Нарцисса окаменела, мотая головой. - Я должен найти Люциуса!
- Драко, он...
- Тогда Поттера! Он что, зря спас этого идиота?! Иди!
- Нет!
- Иди! - Драко оттолкнул ее и пошел обратно к поместью. Она кричала ему вслед, бежала, спотыкаясь, но он уже скрылся в зарослях.
***

Гарри остановился на очередной развилке. Кто строил Малфой-менор?! Бесконечные пути, нескончаемы переходы! Гарри раздраженно свернул в очередной и застыл. Взгляду открылась большая круглая зала, как центр паутины, соединяющая восемь коридоров. Юноша неуверенно встал в середину и посмотрел все пути. Никаких отличий, хотя это сильно напоминало Отдел Таин Министерства. Гарри наугад произнес:
- Выход?
Ничего не произошло. Похоже, он ошибся. Гарри разочарованно пошел вперед, когда из соседнего коридора снова послышались голоса:
- Все нужно делать самому! Неужели так трудно найти какого-то жалкого мальчишку?!
Гарри побежал вперед, путаясь в ногах, от голоса Волдеморта. Реддл отправился на его поиски сам. Да, если не везет, но не везет во всем. Гарри пронесся по очередному "картинному" переходу и убежал в следующий. Голос Реддла пропал. Сердце билось о грудную клетку и в кончиках пальцев. Юноша пару раз вздохнул и попытался трансгрессировать. Неудачно.
- Он здесь!
Голоса Пожирателей раздались совсем близко, в сотне футов. Гарри стремительно обернулся и влетел в первую попавшуюся дверь. Очередная спальня в синих тонах спокойно слушала, как голоса снаружи приближались. Гарри чертыхнулся и бегом отправился к окну.
- Алохомора!
Окно открылось, и Гарри вылез из него на небольшой бортик. Он закрыл раму и отполз за ближайший барельеф, только чудом держась за неровности стены. Окно через минуту раскрылось, и из него вылезла лохматая голова. Она посмотрела по сторонам и...
- Он здесь!
Черт!
- Эфлайлио!
- Риктусемпра!
Но Гарри успел улететь к соседней стене и поставил Протего. Из окон той стены стали высовываться Пожиратели. Гарри проклял стены и все с ними связанное и влез в ближайшее окно, попутно его разбивая. Осколки дождем осыпали его, следом понеслись заклинания. Гарри вскочил на ноги и вылетел из зеленой спальни.
- СХВАТИТЕ ЕГО! - разнесся по замку вопль Реддла. Гарри метнулся в очередное ответвление...
- Вот он! Авада Кедавра!
- Ступефай!
Гарри прыгнул от заклинаний, падая на пол и взвыл не своим голосом:
- Энвеном!
Град отравленных лезвий понесся в Пожирателей, и Гарри убежал в другой коридор. Ноги начинали болеть, но он их не слушал. В спину снова понеслись заклинания. Он обернулся и наслал на всех Биффанте, прикрываясь Протего. Заклинание раскидало Пожирателей, и юноша влетел в подвернувшуюся дверь. В коридорах орали Пожиратели, направляя друг друга в разные концы замка. Гарри применил Люмос и оглядел выступившие черты.
- Вашу...
На высоком потолке огромной комнаты начали просыпаться человекоподобные твари. Гарпии медленно расправляли крылья. Гарри убрал свет и начал отступать к выходу, но несколько уже окончательно проснулось и заметило пришельца.
- Черт.
Гарри вихрем выбежал из комнаты, и с жутким воплем стая гарпий начала вылетать за ним. На крик выбежали Пожиратели и стали насылать на Гарри проклятия, но гарпии переключились на них. Они напали на магов, началась возня и неразбериха. Гарри успел прикрыться ею и смыться, но несколько магов погналось за ним:
- Не уйдешь, Поттер!
Гарри поставил Протего и свернул в ближайший переход. Он резко развернулся, дождался, пока Пожиратели подоспеют и послал в них Сокетеро Хардум. Воронка, быстро увеличиваясь в размерах, понеслась на магов, а Гарри рванул дальше. Но...
- Поттер!
Реддл со свитой объявились в соседнем проходе и понеслись за ним. Гарри послал назад Энвеном и вылетел в знакомую круглую комнату. Из трех ответвлений уже неслись Пожиратели, и Гарри побежал в самый темный и дальний от всех. Выбор был тот еще, но ничего лучше спинной мозг не придумал. Он уже бежал на инстинктах, плохо понимая, что делает. Дыхание давно сбилось, он начал задыхаться. Пора было кончать с представлением. Гарри юркнул в очередную дверь и рванул через длинный низкий зал в следующий. Анфилада! Попал...
- Сюда! Авада Кедавра!
Луч ударил в доспехи за его спиной и повалил их. Следом понеслись еще лучи, взрывая вещи прямо рядом с ним. Гарри постоянно оборачивался, отбегая от верной гибели. Он поднажал и оказался в комнате с серебряной обстановкой. Что-то вроде гостиной. Он на бегу снес дверь и, подскальзываясь, побежал к лестнице.
- Не пройдешь, Поттер! Локомотор Мортис! - заорал Реддл позади. Гарри отпрыгнул от луча и кубарем свалился с лестницы, закрывая голову руками. Он свалился вниз и, прижимая, видимо, сломанную руку к груди вскочил и побежал в ближайшую арку. Он пробежал вперед и наткнулся на что-то... живое.
- Поттер!
- Малфой?
Гарри вскочил на ноги, оглядывая упавшего слизеринца. Тот медленно поднялся.
- Какого ты...
- В Восточное! Сюда!
Гарри и Малфой обернулись и, не сговариваясь, кинулись прочь.
- Пожиратели? - крикнул Малфой, оборачиваясь.
- Реддл, - отрубил Гарри и свернул в ближайший переход, но Малфой схватил его за руку и повел дальше, - зачем туда?
- Включи мозги, Поттер! Я, хозяин замка, уж наверно знаю, где выход! - прорычал Малфой и свернул в незаметную нишу. Гарри остановился, нерешительно смотря в темноту за каменной вазой, но крики Пожирателей стали приближаться, а из глубины донеслось шипение Малфоя:
- Что ты стоишь?! За мной!
Гарри обернулся на Пожирателей и побежал во мрак. Снова раздался взбешенный шепот Малфоя:
- Тут лестница!
Гарри уже почувствовал ступеньки и осторожно пошел наверх. Внизу раздались крики остановившихся Пожирателей:
- Где он? Куда исчез? - Гарри застыл. Выше прекратили стучать ботинки Малфоя. - Прямо! Вперед!
Малфой облегченно вздохнул, и они поднялись. Темнота - хоть глаз выколи. Гарри наощупь пошел за звуком шагов Малфоя, хватаясь за стены. В воздухе запахло сыростью и водорослями.
- У вас тут и озеро, что ли? - недовольно спросил Гарри, но Малфой не ответил. Через пару минут они вышли в какую-то спальню в бордовых тонах.
- И где мы?
- Если я отвечу, тебе это что-нибудь скажет? - огрызнулся Малфой. Гарри покачал головой:
- Почему я должен доверять тебе?
Малфой замер, обернулся к нему и медленно подошел. В полумраке зашторенной комнаты его глаза сверкали блеском лютой ненависти и бешенства:
- Почему? Ты еще спрашиваешь? Ты шутишь, что ли? - подозрительно тихий и спокойный тон. Гарри неуверенно отошел на шаг. Малфой мгновенно сократил расстояние между ними и схватил его за грудки, хорошо встряхивая. - ЭТО МОЙ ОТЕЦ! Мой отец отдал свою жизнь ради тебя, низкосортного ничтожного недоумка! И ты еще спрашиваешь?! Я ненавижу тебя, Поттер, - он снова сорвался с вопля на громкий режущий шепот, - и поверь, я бы придушил тебя собственными руками без зазрения совести. Но мой отец отдал за тебя жизнь. Он думал, что ты, мать твою грязнокровную, спасешь нас от Реддла. Он видел в твоей жалкой личности шанс спасти меня и Нарциссу. Он верил в тебя, если говорить на примитивном языке Гриффиндора. Теперь ясно?
Гарри кивнул, отходя от тирады слизеринца. Тот задрал выше локтя рукав свитера. Гарри шарахнулся от вида Черной Метки, но Малфой, игнорируя это, продолжил:
- Я не хотел этого, и Люциус уже тоже не хотел. Он сидел в Азкабане, только чтобы не служить Реддлу. А мне дали задание убить тебя, но, - повысив голос, говорил Малфой, снова не замечая обратного движения Гарри, - ты ушел прежде, и я не выполнил приказ. Более того, я встретил Люциуса, и мы оба сбежали от Реддла, от того, кому мы присягнули на верность. И я не знаю, Поттер, почему я жив до сих пор, но поверь: Реддла я ненавижу куда больше тебя.
Он похлопал Гарри по щеке и вышел из комнаты. Гарри двинулся за ним. Малфой следовал одному ему известными путями: они то проходили потайными лестницами, то незаметными коридорами. Ноги уже начали отваливаться. Это была, конечно, не гонка в Азкабане, но тогда Гарри подстегивал ужас. Сейчас же ему начало становиться скучно.
- Что было вокруг тебя, когда вы переместились?
- Один из одинаковых коридоров этого идиотского замка, - буркнул Гарри.
- Полегче, Поттер, - с угрозой произнес Малфой.
- Латы, доспехи, рыцари.
Малфой притормозил и, прошипев что-то, прошел сквозь стену. Гарри с опаской пошел за ним, но стена оказалась иллюзией. Они поднялись выше и явились в знакомый коридор.
- Где... - голос Малфоя сорвался, и Гарри указал за нишу с рыцарем. Малфой очень медленно подошел к доспехам и заглянул за них. Гарри не видел выражение его лица, но почувствовал неприятный ком в груди и... жалость, наверное. Малфой стоял так минут пять, не двигаясь, пока Гарри не кашлянул, привлекая к себе внимание. Слизеринец заторможенно обернулся. У него был задумчиво-усталый вид. Он смотрел в пол с каким-то непониманием, и вообще казался человеком, а не Малфоем. Где-то не очень далеко справа раздались звуки шагов. Малфой оглянулся на них и вошел в ближайшую комнату. Гарри не отставал. Тут слизеринец снова застыл, смотря на кровать. Гарри оглянулся на дверь и поторопил его, но Малфой будто и не слышал. Он провел рукой по незаправленной кровати и смятым простыням и прошептал:
- Здесь умерла Белла.
Гарри не ответил. Слова "так ей, убийце, и надо" застряли в горле. Малфой сел на кровать и обнял простыни. Что-то было в этом детское и тяжелое. Гарри оглянулся на звук приближающегося бегуна.
- Малфой...
Тот оставил простыни и вытащил из тумбы волшебную палочку. Так же задумчиво он наставил ее на Гарри и ломаным голосом произнес:
- Тоилевимпл, не шелохнись, Поттер, - и направил это заклинание на себя. Он сразу исчез из виду. Через пару секунд раскрылась соседняя дверь, а потом и в их комнату влетел Пожиратель с черными, как запекшаяся кровь, глазами. Гарри задержал дыхание, следя, как маг подбирается все ближе, но в двух футах он остановился и вышел на следующие обследования. Гарри вновь начал дышать и обернулся на Малфоя. Из пустоты вынырнуло лицо, а потом и остальной слизеринец. Он с каким-то далеким отстранением наблюдал за полом.
- Пойдем? - шепотом спросил Гарри. Малфой не двинулся, и только водянисто-серые глаза с явной антипатией пробежались по его лицу. Он кивнул и, нащупав какой-то рычаг в стене, зашел в бесшумно отворившийся проход. Гарри не отставал. Туннель вывел в очередную спальню. Малфой вышел из нее и, не смотря по сторонам, пошел по коридору. Гарри потрусил за ним, судорожно сжимая палочку и оглядываясь.
- Макнейр? - неожиданно донеслось из-за соседнего угла. Гарри врос в землю и, схватив за руку роботоподобного Малфоя, спрятался в нише. Там оказалось слишком мало места для двоих парней, и Гарри пришлось вжаться в стену, прихватывая слизеринца к себе.
- Ага, в висок.
- Мальчишка? Да я не поверю! Макнейр не мог упасть от удара какого-то мальчишки!
- Мог, - голоса подобрались к их нише и прошли мимо с двумя низкими Пожирателями, - говорят, его сейчас сам Темный лорд лечит...
Голоса заглохли, и Малфой вылез из ниши. Гарри, ощущая еще плохо понятое облегчение, вышел в коридор.
- Ты шибанул Макнейра? - глухо спросил Малфой.
- Я думал, убил, - признался Гарри.
- У него в виске пластина металлическая, он ее в первую войну получил, когда ему череп проломили, - будничным тоном поведал слизеринец и направился туда, откуда пришли Пожиратели.
- Похоже, ему нам дюймовый металл поставили. Я неслабо стукнул, - почесал в затылке Поттер. Малфой смерил его устало-насмешливым взглядом и промолчал.
Так шла еще четверть часа. Несколько раз Пожиратели приближались, но Малфой в последний момент открывал потайные проходы, изрядно мотая Гарри нервы. Проход привел в огромный двухъярусный холл рядом с парадной лестницей.
- Антиаппарационный барьер кончается у ограды, - бросил Малфой, и они бегом пересекли пространство, но их все равно заметили. С верха лестницы заголосил кто-то:
- Они здесь! С Малфоем! Сюда, ко входу! - и луч заклинания взорвал камень у ног Гарри. Он, споткнувшись, упал и вскинул палочку:
- Ступефай! Энрего!
Пожиратель отбился, но Гарри рванул от нарастающего гула подбирающихся волшебников в открытые слизеринцем двери. Малфой уже петлял по акрному газону перед поместьем. Поттер зайцем поспешил за ним, прикрывая голову от комьев земли, гейзерами взлетающей вокруг. Пожиратели бежали, громко ругаясь и насылая Авада Кедавра. Гарри одним чудом удавалось отпрыгивать от них. Впереди громко взвыл кто-то. Гарри, пробегая мимо, сообразил, что Малфой упал от случайного заклинания. Юноша остановился, от Малфоя до Пожирателей было около двухсот футов, от него до слизеринца - пятьдесят. Он на мгновение замешкался, но бросился к нему.
- Беги, Поттер! - не своим голосом заорал Малфой, отталкивая его руку, но в ту же секунду в дюйме от его пальцев пролетела Авада Кедавра. Гарри, не думая, обхватил Малфоя поперек груди и рывком поставил на ноги. Тот застонал от боли в правой ноге, но времени думать не было. Пожиратели бежали в ста футах, Авада Кедавры неслись, и лишь невиданное везенье спасало. Гарри мертвой хваткой взял Малфоя за руку и потянул за собой. Тот, спотыкаясь и шипя от боли, попытался бежать.
- Биффанте! - выкрикнул Гарри в сторону Пожирателей. - Где выход?!
- Вон, у дороги.
В зеленой клумбе начиналась белой гальки дорожка, ярдах в пятидесяти. Гарри поставил Скутум на обоих и отбросил Пожирателей еще одним Биффанте.
- Авада Кедавра, - выдохнул Малфой. Позади кто-то упал.
- Ты что делаешь?!
- Бежим, кретин!
Ярды шли, как заколдованная беговая дорожка, - медленно. Пожирателей было человек тридцать. Их свора, чернея на фоне лужайки, с воплями неслась, словно спущенные с цепи сторожевые псы.
- АВАДА КЕДАВРА! - заорал Малфой, и очередное тело упало. Гарри не оглядывался, вперясь в размытое белое пятно на глазах. - Поттер, пусти меня!
- Зачем?! - до дорожки десять ярдов!... Зачем Малфой все портит?! Слизеринец вырвался и замысловато махнул палочкой:
- Инферно!
Холодная дрожь воспоминаний вернула в сознание и в забытый ужас. Огромный оранжевый шар полетел в неожидавших Пожирателей, и трое упало срубленными дубами на покрасневшую землю.
- Поттер!
Малфой пробежал мимо, вылетая за антиаппарационный купол. Гарри рванул за ним и, не отдавая себе отчета в действиях, схватил Малфоя и трансгрессировал.
***
- НЕТ!
Волдеморт разъяренно метнулся вперед, через ряды остановившихся Пожирателей. Поттер! УШЕЛ!!!
- Вы бездарные... Авада Кедавра!
Три зеленых луча вылетело из покрасневшей палочки и поразило неудачников.
- Вы все сегодня... - заорал он. Он никогда еще не был настолько зол. Его трясло, Тьма начала сгущаться вокруг него. Пожиратели заметили темный ореол и опасливо попятились.
- Ничтожества...
Тьма начала проникать внутрь, наполняя силой и мощью, даруя право судить. Он бросил палочку и поднял на руке темный дымовой шар.
- Познакомьтесь. Смерть.
Пожирателей перекосило от страха, некоторые побежали прочь, но Темный лорд не прощает. Он бросил шар, и всю компанию магов накрыло дымом. Через пару секунд и предсмертных криков трава покрылась беловатым порошком.
- Ничтожества...
Он взвыл от ярости, и земля вокруг задрожала. Мгновение - и стены из вылетающей земли скрыли его. Сила бросалась через край. Поттер не уйдет от нее... он начнет вспоминать то, что ему рассказывал Хранитель... и никакой жалкий Поттер не сможет противостоять самой Тьме!
- Браво, Том.
Земля осыпалась. Волдеморт резко обернулся. Перед ним стоял шатен со светлой с легким красным намеком кожей и надменными глазами бутылочного цвета.
- Кто ты? Ты знаешь меня?
- Мое имя Перфидиас. И я знаю тебя, но ты вряд ли меня знаешь.
- Чего тебе от меня надо? - набирая в руку второй шар дыма, спросил Волдеморт.
- Союз? - будто спросил самого себя незнакомец. - Да, союз.
- Союз? Кто ты такой, чтобы прелагать союзы?
- Можешь звать меня богом. Я не против, - неприятно улыбнулся Перфидиас.
- Иди к чертям, - решил Волдеморт и кинул в него Тьму. Мужчина потонул в дыме, но, когда дым развеялся, всплыл снова, отчаянно зевая. - Что?! Это невозможно!
- Ты не понял. Моих сил хватит, чтобы выдержать миллионы таких нападений. Хотя я удивлен, что кто-то в этом мире знает о таком приеме.
- Этом мире? Знавал я одного, кто так же говорил. Но он был поскромнее.
- Правда? И кто же? - улыбка медленно сползла с лица мужчины.
- Я слышал, как его называли Аореном. Но я убил его.
- Убил? - заинтересовался пришелец. - Ты убил Аорена?
- Да... он был моим учителем. Я убил его и стал Хранителем Темной магии, - чувствуя, как повышается его авторитет, заверил Волдеморт.
- Ты силен, раз ты смог сделать то, что не смогли многие до тебя... Да, мне нужен союз с тобой.
- А кто ты?
- Я был тем, кто выгнал Аорена из его старого мира в конце Третьей Вселенной. Поговаривают, что он вернулся... как и я, собственно... Но это уже не важно. Раз его нет здесь, то и не будет. Я управляю другими мирами и хочу властвовать этим.
- Многого хочешь, - оскалился Волдеморт, - я и сам здесь управлюсь.
- Не сможешь. Если Аорен вернулся, а старый дьявол до смерти горит, то и он снова загорится и начнет воздвигать свое царство. А я не могу допустить этого... Я предлагаю тебе стать моим вассалом. Делай с этим миром все, что хочешь, но будешь склоняться передо мной.
- Я не для того пожертвовал душой, чтобы быть чьим-то служкой!
- Тогда я тебя прикончу и займусь всем сам, - спокойно произнес Перфидиас, - выбирай! Я дам тебе силу и помощь, а ты просто будешь под моей защитой в качестве вассала.
- Я не...
- Как бы тебе объяснить? Аорен был царем, но я сверг его сына и стал сам. Аорен владел силой Тьмы, но потом и я стал обладать ею. Я сильнее твоего учителя, и многие миры уже почитают за честь быть моими слугами!
- Докажи!
Пришелец улыбнулся, и небо помрачнело, наливаясь свинцом. Ветер с ураганной силой подул на Малфой-менор, и несколько окон разбилось. Волдеморт нагнулся, сопротивляясь буре, и все кончилось. Небо снова прояснилось, а мужчина перед ним наклонил голову:
- Это ничто. Это игрушки.
- В чем моя выгода? - жадно спросил он. Темный лорд... он мог стать... он мог получить от этого живого склада Тьмы столько сил, что он один смог бы положить к ногам своим Хогвартс... Мерлин... сколько силы... Это же власть, это же концентрат власти!
- Значит, ты согласен? - сразу оживился Перфидиас.
- Да! Но получу ли я силу?
- Сколько захочешь, - произнес маг и протянул тонкую руку.
- Идет, - скривился в хищной улыбке Волдеморт, принимая предложение. Теперь... да. Мир его.
***
Гарри и Малфой врезались в камень. Гарри перевернулся от обрыва и поднялся на ноги. Малфой застонал, прижимая колено к животу. Гарри, отдышавшись, подошел к нему:
- Помочь?
- Черт бы тебя подрал! Ты что, вообще не умеешь трансгресировать, Поттер?!
- А что?
- А ничего, тупица! У меня полсвитера в камне!
Гарри, мысленно игнорируя выпады хорька, выдохнул и потянул на себя. Свитер с громким треском покрошился пополам и опал с Малфоя. Тот посмотрел на одежку и толкнул Гарри в грудь:
- Совсем очумел, Поттер! Где мы вообще?!
- В моей пещере, - буркнул Гарри, жалея, что спас крысеныша, и отправляясь внутрь.
- Верно, тебе нет места среди цивилизованного общества, - проговорил Малфой, недружелюбно осматриваясь и начиная подпрыгивать от холода. - Есть здесь огонь или как?
Гарри промолчал и открыл дверь. Малфой поторопился за ним. Они прошли в пещеру. Кричер обернулся на шаги и, заметив Малфоя, прижал уши к голове:
- Хозяин не говорил о гостях.
- Хозяин и не знал о них, - отрубил Гарри, бросая Малфою свитер и мантию. - На, одень.
- Какая милость, - поджал губы слизеринец, но все же, нацепил одежду, которая пришлась почти в пору. Он присел на охапку соломы и осмотрел "квартирку", пока Гарри вместе с Кричером разбирался с ужином. - И откуда ты узнал о ней?
- Хороший друг подсказал, - сухо ответил Гарри, протягивая слизеринцу чашку с горячим чаем. Тот взял и, понюхав, отпил. - Не отравлю, не бойся.
- Держу пари, тебе и травить нечем, - усмехнулся Малфой, отходя. Он взял палочку Гарри и залечил ею ногу. Потом внезапно замер и начал рыться в карманах, вылетел из пещеры и вернулся с мрачным видом.
- Что?
- Поттер, когда-нибудь я научу тебя аппартировать. Оказывается, это счастье, что только моя одежда и палочка застряли в камне. Хорошо, не я сам.
- Не так уж и хорошо, - проворчал Гарри.
- Тогда зачем ты меня спас? - напустился Малфой, и Гарри понял, что ответ его на самом деле интересует.
- Не знаю... я не думал, что делаю. Так получилось.
- Ты вообще никогда...
- Хватит, - пресек Гарри дальнейшие оскорбления, вспоминая Фрюиска и его такую же манеру, - я не обязан был тебя спасать. Я не жду от тебя благодарности, и ты можешь валить на все четыре стороны отсюда.
Малфой нахмурился и уставился в оставленную чашку. Кричер принес ужин, и Гарри напустился на еду, словно голодавший неделю. Малфой со смешанным чувством удивления и отвращения смотрел на него, но потом и сам начал есть. Но в тот же миг он скривился и поставил тарелку обратно:
- Мерлин всемогущий! Поттер, как ты можешь есть эту гадость?
- Есть другие варианты? Я тебя не держу тут, вали, если хочешь, - пробулькал Гарри с полным ртом пресной гречки. Малфой почему-то промолчал снова и принялся за еду. Когда трапеза закончилась, Гарри повернулся к задумчивому Малфою.
- Зачем твой отец... - он сглотнул, - помог мне?
- У нас не было выбора, - тихо произнес слизеринец, разглядывая свои ботинки, - мы не могли служить Реддлу. Мы его презирали. И я... - он вздохнул и потер лоб. - Ты идешь против Реддла. И отец думал, что ты сможешь нам помочь, что ты и Орден нас прикроют...
- Как крысы с тонущего корабля, - фыркнул Гарри.
- Никуда Пожиратели не утонут. И Реддл тоже. Они победят.
- Тогда почему ты не с ними?
Малфой поднял на него изучающе-печальный взгляд:
- Поттер, ты видел мою мать? Ты видел, что они сделали с Нарциссой? Ты видел, что они сделали с Люциусом? Ты видел? Ты видел, как он обращается с Пожирателями? Разве ты не видел? - очень тихо спросил он. Гарри потупил взгляд. - Видел. Тогда зачем ты спрашиваешь?...
Он поднялся и отошел в другой угол пещеры. Кричер помялся и вышел. Малфой заговорил снова, голос уже был с изнуренной хрипцой:
- Я пойду с тобой, Поттер. Ты последний в списке, кто сможет победить. Ты последний, кто достоин победы. Но я пойду с тобой до конца. Чтобы отомстить. Чтобы этот гаденыш поперхнулся своей кровью, - Гарри посмотрел на Малфоя. Нервный тик сводил уголок его рта, волосы растрепались, и выглядел он избито, но глаза блестели от решимости. - Я готов даже присягнуть тебе на верность, - через силу закончил он.
Гарри прищурился. На верность? Это...
- Как Реддлу.
- И ты так же предашь меня?
- Я не по своей воле принял Метку. Я не хотел. А сейчас я готов, и сейчас я хочу.
Гарри подавился чаем и, откашлявшись, улыбнулся:
- Это ведь глупость, и ты шутишь, да? - с надеждой спросил он. Малфой поджал губы и покачал головой.
- Дерьмово...
- Благодарю, Поттер, за столь познавательное мнение.
- А что я еще должен сказать? Ко мне пристает мой враг, Пожиратель смерти, с предложением стать... я даже не знаю, кем! - вспылил Гарри, чувствуя нерешительность.
- Поттер, - устало произнес Малфой, - ты мой последний шанс дожить до шестнадцатилетия. О большем и помышлять глупо. Так что это просьба.
- А вдруг ты меня сдашь?
- Пойду к Реддлу? На Круцио? На Авада Кедавра и пытки? Горю желанием, - мрачно усмехнулся слизеринец. - Пойми, с Меткой Реддла у меня нет шанса. Если я пойду против того, кому присягнул, то меня испепелит магия. Процентов шестьдесят отступников так и погибли.
- И ты хочешь... я не Реддл! - все еще не веря, произнес Гарри.
- Перестань! Я о собственной жизни думаю и матери. Мне до тебя дела нет. Просто помоги мне, прошу. Мне нужна лишь твоя метка, чтобы перейти на твою сторону и не зависеть от Реддла.
- И ты уйдешь?
- Возможно.
- Послушай, Малфой...
- Да хватит уже! - вскричал блондин, подскакивая к нему. Гарри отошел на шаг. - Я это ради себя делаю! Понимаешь? Я умирать не хочу! Возьми палочку, Поттер, ради всего святого!
- Нет!
Малфой схватил его за грудки и прошипел прямо в лицо:
- Я тебя прикончу, если ты этого не сделаешь.
- Да пошел ты...
- Хорошо, - внезапно согласился Малфой и отпустил его, - только Реддл может читать мысли своих Пожирателей. И скоро он узнает, где ты. Если, конечно, ты не...
Гарри сжал зубы и вышел из пещеры. А ведь Малфой прав... Реддл узнает, где он... Почти шантаж, но в его, что самое странное, сторону...
- Могучий? Аорен? - тихо позвал он, прислонившись к скале. Через пару секунд в голове понесся низкий голос мага:
- Над тобой издевается Реддл?
- Нет... уже успел.
- То есть?
Гарри рассказал вкрадце всю историю. Фрюиск не перебивал, внимательно слушая. Казалось, он был чем-то недоволен.
- И что, тебе помог только Люциус Малфой? Почему ты меня не позвал?
- Не знаю, как-то не подумал. Но помог только он.
- Не подумал, - передразнил Фрюиск, - думать надо.
- Ну ты как Малфой! Надоели! - бросил Гарри.
- Малфой? Он же вроде мертв?
- Второй. Сынуля. Я тебя поэтому и зову. Он предлагает присягнуть мне на верность, а я...
- Соглашайся.
- Э... ну... я не уверен.
- Если предлагает, то не отказывайся. Это правда. Он будет полностью в твоем подчинении, гораздо сильнее, чем он сейчас с Реддлом. Он сам, похоже, не понимает, на что идет... А ты пользуйся! Заклинание Фледелис на все случаи жизни.
- Послушай, но...
- Заклинай, не сомневаясь, и побыстрее... Мне пора, тут начинается. Удачи, Поттер.
- Нет, стой! Я...
Но ощущение эхо пропало. Он оборвал связь. Гарри почувствовал себя так, будто потерял что-то. Внутри опять стало склизко. Он вернулся в пещеру, которую мерил шагами Малфой.
- Ну что? - остановился он.
Гарри неуверенно кивнул и поднял палочку:
- Давай... а что будет?
- Твой символ появится. А старый должен исчезнуть, - пробормотал Малфой, закатывая рукав. Гарри нахмурился и направил палочку на предплечье.
- Ты уверен?
- Да, не тяни, Поттер!
- Фледелис!
Гарри с легким удивлением наблюдал за тем, как с предплечья Малфоя исчезает черная краска, но взамен ей ничего не пришло.
- Слушай, а ты...
Малфой внезапно схватился за горло, хватая ртом воздух.
- Что? Что случилось?!
Через пару секунд Малфой с облегчением выдохнул и оторвал руку от шеи. Гарри приоткрыл рот. На покрасневшей коже выжглось синее изображение тучи с мечом накрест.
- Это что?
Малфой придвинул к себе чайник и заглянул в воду. Он осмотрел приобретение:
- Туча - это твой шуткий шрам в виде молнии, Поттер. Типа грозы... А меч... может, ты караешь им всяких ублюдков?
- Ну... мда... наверно...
- Закрой рот, сделай милость.
Гарри выпрямился и скрестил руки на груди:
- Так ты уйдешь?
- Куда? - скептически спросил Малфой. - К Нарциссе не могу - вдруг метка не работает, тогда ее найдут. А тебя не жалко, - Гарри усмехнулся. - Нет, Поттер, я пойду с тобой. Буду спасать твою шкуру, чтобы спастись самому.
Гарри посмотрел на нового союзника, удивляясь сам себе:
- Я тебя ненавижу, Малфой. Ты испоганил мои школьные годы.
- Могу сказать то же о тебе, Поттер, хотя я редко думал о таком отбросе.
- Но теперь мы по одну сторону.
- Это не отменяет того, что ты безбашенный тупой гриффиндорец.
- А ты отвратительный смазливый тип из змеиной семейки, но это смешно. Все в прошлом, насколько я понимаю. У нас новые цели...
- Поттер, это ведь не я выбрал дружбу зубрилы и нищего, - оскалился Малфой. - Я на первом курсе предлагал тебе дружбу.
- Рад, что отказался. Зубрила, как ты сказал, стала замечательным другом, нищий был моим лучшим другом, а ты попал в гадюшник.
- Это моя семья, Поттер... - внезапно Малфой осекся и отвернулся.
- Что?
- Они были там... они пытали мою мать... моя семья...
Гарри почувствовал себя неуютно и замялся. Он посмотрел на поникшего и удивленного Малфоя и подумал, что, наверное, он смог бы выдержать предательства Дурслей... Хотя, он никогда не любил их... А вот Уизли не смогли перенести уход Перси... Наверно, это... больно...
- Так Уизли был твоим другом? Уже нет?
- Мы... поругались, - Малфой чему-то усмехнулся, - чего еще?
- Все в этом году полетело к Мерлину. Оказывается, не только у меня.
Гарри кивнул и посмотрел на слизеринца. Теперь в нем читалось что-то живое, не презрительное. Может... да нет, это же Малфой. Он не может быть человеком. Но, с другой стороны, он же пошел на такой шаг... может, он верит в победу, несмотря на свои слова? Может, он такой же, как Фрюиск? Только внешне ядовитая каналья?... Слишком много "может"... но... Черт, это же Малфой! Тот, видимо, думал о том же, потирая шею.
- Ты не знаешь, что значит видеть свою семью на эшафоте, Поттер. Не знаешь... тебя не предавал твой дядя, чтобы угодить полукровному ублюдку... Не предавал... ты не видел смерть отца, Поттер...
- Я многих похоронил, - прошептал Гарри, закрывая глаза. Он не знал, зачем поддерживает этот заведомо страшный разговор. Внутри опять заныло и разлилось что-то неприятно-холодное.
- Это не семья.
- А у меня ее и не было. Все, кто пытались ею стать, мертвы. И кому хуже?
- Это соревнование? Кого наказала жизнь круче? - крайне задумчиво и слабо фыркнул Малфой.
- Наказала? А что мы сделали такого, чтобы нас наказывала жизнь?
- Жили, наверно. Я не из тех, у кого есть туманные ответы на все вопросы.
- Мда.
- Да...
- Спасибо, что поможешь, Малфой.
- И тебе... спасибо, что спас мою жизнь, Поттер... Поттер. Спас мою жизнь... куда мы катимся? ... Я ... пойду, погуляю.
- Да, конечно.
Малфой вышел. Гарри проводил его взглядом. Он сам себе казался стариком. Он прекрасно знал, что сейчас чувствует Малфой. Разбитый, сломленный, с ноющим сердцем. Он сейчас начнет понимать, что произошло, начнет понимать, что его отец мертв... Гарри отбросил от себя воспоминания, рассмотрел ушиб на руке и разлегся на соломе. Ну и денек был... Интересно, как там Рон и Гермиона? Что они делают? Чем живут? Кому радуются и кого проклинают? А Луна? А Невилл, Эрни, Лаванда и Парвати? Дин и Симус? Чем живут обычные люди, тех кого не хватают темные маги, те, кто не ведут войны за призрачную свободу? Как живут вообще люди? Оказывается, слишком по-разному, чтобы быть разными. Вот, Малфой. Потерял отца. Разве он рад этому? Разве у него какие-то другие чувства, чем были у него? Разве люди отличаются друг от друга? Разве? Кажется, у Пожирателей льется такая же красная кровь, что и у орденцев. Кажется, и Пожирателям не здорово... Но ведь зло - это зло, не так ли? Или... может, и добро не такое доброе? Настоящее добро бы не стало взрывать людей на маленькие кусочки... Гарри поднялся и подошел к углу. Может... Они слишком люди, чтобы быть добром или злом? Он разворошил кучу и вытащил маленькую потрепанную книжечку, а потом...
- И ты, наверно, не такая злая, да?
Темная палочка бесхозно валялась на полу. Гарри вздохнул и поднял ее. Ничего не произошло. Палочка все так же плотно и хорошо сидела в руке. Похоже, она не приняла его, но это было не столь важно:
- Вингардиум Левиоса!
Тарелка послушно взлетела и легла обратно на стол. Гарри снова вздохнул и подобрал книжку. Он с опаской направил на нее палочку. Может... и Тьма...
- Нет, - он отбросил книжку обратно в кучу и накрыл ее мешком, - должен быть другой способ.
А палочка просто нужна... пусть будет.
***
Драко спустился примерно на четверть мили и присел в неглубокой щели, смотря в лесок перед собой. Что ж... Теперь никакого Реддла. Теперь будет Поттер. Может, еще хуже, но кто знает... Он потер подбородок и укутался в поттерову мантию. Холодно здесь... Вина бы.
- In vino veritas, - вслух произнес он и прокашлялся. Голос был холодным и скрипучим. Он откинул голову на выступ скалы. Он не хотел думать, но мысль неизбежно приходила. А ведь... Люциус мертв...
- Отец... - прошептал Драко. Да к черту гордость...
***
Волдеморт был переполнен мощью Тьмы. Глупый пришелец говорил правду: он дал силу. Он ощущал ее всеми фибрами души. Сила! В каждом движении, она рвалась наружу. Он зашел в свои покои и недовольно осмотрел фигуру в балахоне у окна:
- И ты здесь?
- Я тоже рад тебе, мой лорд.
- Зачем ты здесь?
- Слышал о побеге Поттера, - фигура негодующе хлопнула по подоконнику. Волдеморт усмехнулся и подошел к окну:
- Летом ты говорил, что сам прикончишь его.
- Так это приказ?
- Пока нет...
- Ты весел, - с неудовольствием заметил мужчина. Волдеморт оглянулся и взглядом поджег подушки. Человек в балахоне поднял палочку и потушил их:
- Ты получил силы?
- Удачная сделка.
- С кем это? - напрягся волшебник.
- Похоже, с дьяволом.
- Я не понимаю.
- И не нужно. Зачем ты пришел?
- Хотел спросить, что делать дальше.
- Пока ничего. У меня теперь довольно сил, чтобы самому искать Поттера. А ты готовься. Скоро Хогвартс ощутит легендарное нападение Пожирателей на себе.
- Не слишком рано?
- Позже, мой несмышленый друг, все поймешь позже. Иди.
- Как прикажете, милорд.
Мужчина удалился. Волдеморт проводил его взглядом и тяжело сел в кресло. Его всегда пугал этот Пожиратель. Самый преданный, самый сильный... и самый опасный. Он тоже жаждет власти. Волдеморт потер глаза и все же усмехнулся. А день вышел не самым плохим...
***
Эрол недовольно сел на выступ скалы, чуть ниже вершины горы. Он был в ярости, плохо сдерживаемой и плохо контролируемой. И возвращаться к мальчишке он не собирался. Баста, хватит.
- Аорен!
Маг отозвался сразу:
- Здравствуй, Эрол. Я тобой, знаешь ли, недоволен.
- А... недоволен. И чем же, позволь узнать? - сквозь клюв вслух зашипел он.
- Поттер сказал, что никто не помог ему в нужный момент. Я же просил...
- Да-да, просил.
Пауза.
- Я чего-то не знаю, Эрол? - холодеющим тоном произнес голос Лорда.
- Знаешь, все знаешь.
- Да? Может, я плохо слышу твой голос? Мне кажется...
- Мне кажется, Я ничего не знаю, Аорен. Мне кажется, Я был полным идиотом все это время! - горячась, Эрол перешел на крик. - Ты обманывал меня! А я слушал и верил! Никогда не прощу...
- Что ты слушал?
- Знаешь, оказалось, что в Конноте никого не было. Там осталось несколько Пожирателей, чтобы дособирать вещи. Они случайно заметили свежие следы в пыли заброшенных комнат, а потом засекли Поттера. Они схватили его. Я решил пока не вмешиваться. Они перенесли его в Малфой-менор. Потом привели Малфоев. Круцио и так далее. А потом Поттеру помогли сбежать...
- Я все это знаю, - раздраженно перебил Лорд.
- А дальше знаешь? Знаешь, что в Поттера трижды попало Авада Кедавра?
Пауза.
- Ты мог ошибиться.
- Ты ведь не удивлен, да, Аорен? Тебя не удивило, что мальчишка жив после такого. Ты был готов к этому...
- Не придумывай.
- Придумывай! Я видел собственными глазами, как три луча неминуемой гибели поразили Поттера, но ему хоть бы что! Ему было плевать! Он их не заметил!
- Тебя обмануло зрение, я полагаю...
- Я видел кольцо, Аорен, - перебил Эрол.
Пауза.
- Какое...
- И Поттер не знает о нем. Он носит его, даже не зная о нем. А я помню его. Кольцо, принадлежавшее совсем другой личности...
- Хватит, - рядом взорвалось черное пламя, и маг появился и завис в воздухе. Ледяные белые глаза смотрели с яростью и предупреждением.
- Ты лгал мне с самого начала, Аорен, - Эрол почему-то не испугался, хотя стоило бы. - Мальчишка не простой, да? Зачем он тебе? Кто он?! Ты же просто так не дал бы кому-то это кольцо, да?
- Молчи, Эрол. Ради самого себя молчи, - прошептал Лорд, подходя по воздуху. Эрол встрепенулся, но продолжил:
- И я начал вспоминать! И все, все оказалось ложью! Хаос не лишил тебя силы! Если бы было так, то ты бы не смог перемещаться!
Лорд медленно приближался. Эрол перелетел на пару ярдов выше:
- Ты бы тогда не смог отправить душу Джинни Уизли в Царство мертвых. Ты бы не смог разделить связь Поттера и Реддла... Ты бы многое не смог, - усмехнулся Эрол. Лорд медленно подходил к нему по воздуху. Он снова перелетел на несколько ярдов вверх. - Ты не потерял силу в Хаосе! Ты только приобрел ее, да? Да, Аорен? Или лучше назвать тебя монстром?!
- Прости, Эрол... - внезапно Лорд поднял абсолютно черные глаза и махнул рукой. Все вокруг смазалось и полетело во мрак.
***
Я нервно переместился и вышел из комнаты, но меня окликнул голос Бреяка:
- Куда-то торопишься?
Я вернулся в комнату и мрачно посмотрел на друга:
- Чего еще?
- Эрол догадался, что ты не святой, да?
- Он видел кольцо, - буркнул я и вышел. Бреяк поспешил за мной:
- Видел? И что сказал?
- Как всегда. Что я чудовище, монстр, что я украл силы у Хаоса... Что мальчик не простой...
- Надо же. С каждым разом он все ближе к разгадке. Может, у него уже иммунитет к стиранию памяти? Уж с шестого раза возможно...
Я резко обернулся и ткнул пальцем в грудь Бреяка:
- Не тебе меня судить.
- А я и не сужу, Аорен, - вкрадчиво произнес лорд драконов, - я делаю выводы.
- Выводы? Как мило.
Я повернулся и пошел по длинному кривому коридору в одну из гостиных дворца в столице демоната. У дверей Бреяк нагнал меня и схватил за руку, оттаскивая к стене:
- Ты должен остановиться! Так больше нельзя! Это зашло слишком далеко, Хаос не...
- Теперь мне плевать с высокой колокольни на то, что скажет Хаос, - криво улыбнулся я и вошел в гостиную. Комната в оранжевых цветах выглядела довольно прилично. На диванчиках сидели мои дочери и Дерок с парой демонов-дружков. Они обернулись на нас и приветственно кивнули. Только моя средняя дочь поджала губы и отвернулась. Я вздохнул и пошел к ним:
- Мы не святые, Бреяк, и никогда ими не будем. Я и не претендовал. Пусть я буду дьяволом для одних, чтобы быть богом для других.
- Погуби в себе свое тщеславие, - прошептал Бреяк у самого уха, - прошло время гордыни и славы!
- Может быть, а может, оно еще не начиналось. Помни: мы не святые, - неприятно улыбнулся я и сел напротив дочерей, уже обращаясь к ним. - Так что вы решили насчет синей библиотеки? Я, кстати, вспомнил о паре замечательных песен из восточных провинций...
Бреяк недовольно сел рядом. Конечно, и его можно было понять. Мы оба были слишком стары для авантюр, в которые я с головой ввязался. Но... месть - серьезный аргумент для новой ипостаси любого старца.
***
Шаланды, полные селедки,
Нас несут к чужим краям!
И мы топчемся в чечетке,
Пробивая пол по швам!

Глоток обжигающей жидкости размял горло, и бутылка громко булькнула, отдавая драгоценное огневиски.

Рыбакам далеких странствий,
Нам не ведом спрут и страх!
Мы без дома и гражданства
Рассекаем на судах!
Выпьем, брат, налей же рома!...

Мысль показалась здравой, и очередные полторы сотни грамм упали в желудок.

Глотки бездну не сомкнуть!
Мы пьяны, и тряску моря
Нам лишь выпивкой заткнуть!
Так налей же, брат, по полной!...
Молоды, бесстрашны мы!
Нам плевать на шум и волны,
Были б с рома мы пьяны!

Остатки выпивки расплескались в горло, и бутылка с грохотом бухнулась на пол, покрывая камень блестящими осколками.
- Уой... Разбилась... Щас собрем... Рееепара!
Стекляшки весело мигнули в свете факела. В ответ им последовала идиотская улыбка.
- Не хотите - как хотите!... Так... А, да... Шаланды, полные форели!...
Из-за соседнего угла вылезла чья-то смешная рыжая рожа и выбежала навстречу:
- Гермиона! Что ты... Мерлин, да ты пьяна!
Рыжая Рожа подошел ближе, но постоянно делился на две части.
- Я не Мерлин! Вы мня путаете! Не нада! - возмущение и насупленные брови. Рыжая Рожа схватил ее плечи и приблизил лицо:
- Гермиона, ты хоть чуть-чуть соображаешь?
- Ище как! Пусти, я тя щас смету к чертовой баушке! - пригрозила она, вдохновенно махнув палочкой и запустив ею в угол. - Упала...
- От черт... Сначала Поттер, теперь и ты... - пробормотал Рожа, взял ее палочку, а потом поднял ее на руки. Она завизжала:
- А! Пусти! Я тя накажу!
Рыжий странно улыбнулся такой перспективе и понес ее куда-то. Она быстро потеряла интерес и снова запела:

- Шаланды, полные форели,
Нас несут к чужим краям!
Там, где мы еще не пели,
Но где выпьем все до дна!

- С тебя будет, - проворчал Рожа, - кто тебе вообще огневиски дал? Ты же не пила никогда!
- Добби! - выкрикнула она и улыбнулась. Надо же такое тупое имя иметь... Хотя она тоже, Гермиона! Она расхохоталась, в животе закололо. Они завернули за угол, но их там уже поджидала белая девочка с белыми волосами. Белоснежка очень серьезно смотрела на них, поднимая палочку на Рыжика:
- Опустил, Рон, живо.
Рыжик замер. Его руки плотно обхватили ее, сжимая. Ей не понравилось, и она ударила его в грудь. Рожа выгнулся, ругаясь и медленно опуская ее. Белоснежка мгновенно махнула палочкой, и он пластом повалился на пол.
Луна взяла Гермиону за руку и потащила за собой. Гермиона не успевала, спотыкаясь и громко высказываясь на этот счет. Луна промолчала и повела ее в гостиную старост. Она буркнула пароль и втащила туда упирающуюся девушку.
- Паставь мня на место!
Луна закатила глаза и аккуратно толкнула ее на кровать. Гермиона живописно бухнулась и завозилась, притаптывая постель. Луна с непередаваемой жалостью посмотрела на нее:
- Зачем?
- Че?
- Соберен! - не выдержала девушка. Заклинание ударилось в живот Гермионы. Гриффиндорка согнулась и зажмурилась от боли.
- Черт! Луна, какого...
Она не закончила, и ее вырвало на пол. Луна поджала губы и убрала все заклинанием, наливая Гермионе стакан воды. Губы тряслись. Луна еще никогда не видела человека, опустившегося так низко. Та кашляла, хватаясь за лоб:
- Черт... Как же голова болит...
- Нонхемлок, - невозмутимо ответила рейвенкловка. Гермиона выставила вперед руки:
- Все, все, хватит!
- Тогда ответь.
- Что? - Гермиона сразу взмокла от заклинаний и теперь сидела, обмахиваясь руками. В ее глазах снова проступило нечто глубинное и темное... жалкое. Гермиона отошла и уткнулась в колени. Луна погладила ее по голове, Гермиона снова села прямо. Взгляд - тяжелый, обреченный. Она будто сжалась и стала прозрачнее.
- Зачем? - нежно спросила Луна, снова чувствуя, как слезы появляются на глазах. Она больше не могла смотреть на... подругу по-другому. Безумная тоска, хоть беги на край света, тянулась от Гермионы. Та мертво улыбнулась и посмотрела на нее:
- Так легче. Мне впервые не было больно.
- Но так можно и до чего-нибудь, еще хуже, дойти! - отчаянно прошептала Луна, вспоминая рассказы отца. Гермиона безразлично пожала плечами и так же тихо ответила:
- Если от того будет легче...
Луна судорожно вздохнула и схватила девушку в обьятья. Та скупо похлопала ее по лопатке и легла на кровать, смотря в потолок.
- Ты его любишь, да?
Гермиона удивленно, но без интереса, перевела на нее безгласный взгляд. Луна так и не произнесла это имя. Имя, ставшее синонимом всего упадка духа в Хогвартсе. Здесь Поттера называли "Он". Ведь за именем вился хвост горечи и отстраненности. Хвост одиночества.
- Ты так... страдаешь... даже Джинни... - Луна расстроенно замолчала, не зная, как говорить с бревном перед ней. На большее Гермиона и не тянула. Она снова уставилась в потолок:
- Он мой друг, с которым мы прошли столько, что нельзя это описать просто так. Да, Джинни мертва... Но я не была так близка, что ли, к пониманию. Я не провожала ее на смерть. Я пришла к факту. А тут... Я могла что-то сделать. И не сделала.
- Не могла, - возразила Луна, но Гермиона и не собиралась ее слушать. Рейвенкловка с сожалением кивнула девушке. Та повернулась и уткнулась в подушку. Луна сидела с ней, пока она не уснула, а потом ушла. В Выручай-комнате ее наверняка уже ждал Невилл с домашним заданием и смущенно-романтическим взглядом. Не так плохо. И лишь у самых дверей она услышала дремотный шепот:
- Вернись, Гарри...

Глава 25. Новый враг опаснее старого.

Утро началось, по меньшей мере, плохо. Гарри это понял, когда безмятежный сон разорвал вскрик:
- Ну и помойка, Поттер!
Хотя ничего другого и быть не могло. Он недовольно накрыл голову мантией и попытался обратно заснуть. Ха, конечно.
- Поттер, ты хоть раз в своей жизни слышал понятие "чистота"?
- Силенцио, - пробормотал Гарри, закрывая рукой ухо.
- О Мерлин, тут еще и... Поттер, научись отличать еду от одежды!
- К чертям...
- Да проснись ты уже, флоббер-червь! - Гарри сильно потрясли за плечо. Он вывернулся и бросил пару ругательств в сторону Малфоя. Тот пнул его по низу спины. Гарри выгнулся и несчастно проснулся, оглядываясь на тирана:
- Ну что еще?
- Зови эльфа!
- Кричер! И теперь иди к черту, Малфой. Я хочу спать, - буркнул Гарри, заворачиваясь в мантию на своем неудобном лежбище.
- Хватит спать! Ты так и свои похороны проспишь!
- Вот на них и поговорим. А теперь дай мне... - конец фразы потонул в могучем зевке и наваливающемся сне. У Малфоя были другие планы. Гарри внезапно почувствовал, как с него скидывают мантию и хватают за волосы:
- Ай, змея слизеринская, больно же! Ай, да чтоб тебя!
Малфой хмыкнул и отпустил. Гарри был решительно настроен: не сойдет с рук "жаворонку" его будить! Он поднялся, но Малфой уже вернулся к куче мусора в углу:
- Куда это выносить?
- Я тебе сейчас покажу, - прошептал Гарри и, схватив с вешалки ремень, стеганул им Малфоя по открывшейся спине. Тот завизжал и схватил покрасневшую поясницу:
- Рехнулся?!
- Будешь будить - рехнусь сильнее и еще пару раз! - пригрозил Гарри, уже чувствуя укол совести за незаслуженную месть Малфою по столь смешному случаю. Но быстро одернул себя: это же Малфой! Хотя бы за то, что называл Гермиону грязнокровкой, по нему плеть плачет! Пока доброе и злое начала дрались в нем, хорек отскачил к столу и схватил палочку Пожирателя, теперь отошедшую ему:
- Левикорпус!
Гарри резко толкнуло вверх, и он завис в воздухе вверх тормашками.
- Даже слизеринцы не нападают со спины, - по слогам произнес хорек. Гарри сквозь зубы процедил:
- Поставь меня обратно.
- Нет, пока не извинишься, - спокойствие в каждом звуке.
- Поставь меня обратно!
- Поттер, если ты не поймешь сейчас, что нападать на меня плохо, то не поймешь никогда, - с видом знатока поведал Малфой. Гарри не вытерпел и выкинул кулак в наглую смазливую рожу. Слизеринец не успел увернуться и согнулся пополам, зажимая лицо руками. Гарри отпустило, и он бухнулся на пол, ударяясь лопатками.
- Придурок, ты мне нос сломал!
- Сам хорош...
- Хватит! - Малфой закинул голову, залечивая нос, и, морщась, посмотрел на Гарри. - Если мы будем так по каждому пустяку ссориться, то Реддлу и не придется искать нас! Мы сами друг друга прикончим.
- Это тебе частично за оскорбления в мой адрес и моих друзей.
- Частично? - переспросил Малфой.
- Да, это лишь часть.
- Так, отлично! Я уже сказал тебе, Поттер: не я виноват в твоем выборе и не я попал в грязно-красные палаты лжевеликого Гриффиндора...
- Да, я вот не попал в змеиный отстойник. Какая жалость, - с чувством усмехнулся Гарри. Малфой покраснел, но предпочел не препираться:
- Теперь мы не в школе, мой недодруг. Теперь мы сами по себе, и все наши ссоры и прочая чушь не имеют смысла. Мы по одну сторону баррикады. Дай знать, когда ты тоже дойдешь до этой мысли.
- Я тебе ее еще вчера озвучил.
- Тогда вообще прекратили! Мы больше не слизеринцы и... - он поджал губы и произнес презрительным голосом, - гриффиндорцы, чтобы ругаться по пустякам.
- Ты сам-то так думаешь?
- Не имеет значения, Поттер, - огрызнулся змееныш, - мы должны научиться не конфликтовать, чтобы наше предприятие имело хоть какой успех. Согласен?
- И как ты предлагаешь этому научиться? - с усмешкой спросил Гарри, выделив слово "ты".
- Для начала ты не станешь меня бить.
- Бедненькую змею подколодную обидели злые дяди, - просюсюкал Гарри.
- Это твой великий сарказм? - скептически спросил Малфой с каменным лицом. - Тогда что предлагаешь ты?
- Не трогать друг друга. Пока мы здесь, мы не привязаны и можем вести свободный образ жизни: встаем и ложимся тогда, когда получается, уважая желания друг друга и не влезая в его личную жизнь...
- Какую жизнь, Поттер? - не удержался Малфой и показал рукой в сторону выхода. - Ау, очнись! Тут пещера и десяток елок без возможности писать письма! Какая личная жизнь?!
Гарри открыл рот, чтобы ответить, но осекся, хлопнул себя по лбу и кинулся к горе хлама.
- Что?! - струхнул Малфой.
- След! Мы не отвязались от Следа!
- А, не забивай голову, - слизеринец сразу расслабился и махнул рукой, - в том отделе никого нет, и за нами никто не следит. Даже в Запрещенных никого. А то, ты думаешь, стал бы я Авада насылать?
- Но След, - пробормотал Гарри, - нас засекут...
- Да ну, глупость. Там все оборудование и вся сеть полетели в тартарары во время нападения Пожирателей. Для такого месяца три надо, чтобы наладить все опять. Легче послать тысячу Пожирателей на поиски.
- Э... а он так может сделать?
Малфой смерил его взглядом:
- Твоя наивность бьет рекорды, Поттер. Лучше скажи, чем ты собирался заниматься?
- Найти Волдеморта...
- Нашел, что дальше?
- Ну... попытаться покончить с ним...
Малфой ухмыльнулся:
- Как? Риктусемпра, лорд Волдеморт, Риктусемпра! - он издевательски вскинул руку, указывая трясущимся пальцем в стену. Гарри хлопнул по ней, и Малфой расхохотался.
- Я пока не придумал.
- Так думать надо!
- Это ты породнился с Волдемортом, - вскипел Гарри, скрипнув зубами. Малфой осекся и помрачнел, - вот и скажи мне, как победить Реддла!
- Откуда мне знать? - рявкнул слизеринец, - я не держал свечу при его обращении в Тьму!
- Так ты знаешь? - тихо спросил Гарри.
- Я? - удивился Малфой и прищурился. - Ну я-то понятно, но вот откуда ты знаешь?
- Неважно, - шепнул Поттер и сел на табурет, глядя на Малфоя, - у тебя есть какие-нибудь идеи?
- Предлагаешь мне стать мозгом нашей "команды"? - чисто малфоевская ухмылочка прошлась по лицу слизеринца, но быстро сникла. Он все еще мучился по вчерашнему...
- Я подумал, что ты можешь знать варианты? - сухо произнес Гарри. Малфой задумался. Гарри пожал плечами и пошел к сумке с библиотекой Блеков.
- О, что это? - заинтересовался Малфой.
- Твоих родственничков, - фыркнул Гарри и порылся в сумке. Большая часть многообещающих книг уже была пролистана им и оказалась пустышкой, поэтому он принялся за остальную, гораздо большую кучу.
- Блеков, что ли? - недоверчиво спросил Малфой и потащил одну книжку. Он проглядел ее и бросил обратно в сундук, подаренный Гермионой на его день рождения. Гарри обнаружил его случайно среди вещей пару дней назад и переложил туда... перевалил, если точнее, всю библиотеку.
- Да.
- И есть что-то?
- Ничего, - буркнул Гарри, почему-то мрачнея. Ему было неприятно общаться с, пускай и бывшим, но врагом. Малфой слишком манерен и казался скользким типом. Гарри был от этого совсем не в восторге, поэтому автоматически возникающая недружелюбность играла первую скрипку.
- Ясно, - растянул Малфой и ушел в свой угол пещеры. Да, теперь и такое было. Половина охапки соломы отправилась в угол, и ближайшие три фута вокруг были неприкосновенной территорией Драко Малфоя. Гарри это, мягко сказать, взбесило, но он нашел силы промолчать. Вообще, он сам понимал, что становится нервным. Депрессия, которую он свалил на вредное влияние осени, прошла, уступив место суетному раздражению и вялому сарказму. Может, он переобщался с Фрюиском... Аореном... Черт его разберет! Ушел, бросил, забыл - вот, видимо, его главный принцип. По крайней мере, Гарри и не надеялся на визит мага в "свою обитель". Это было бы слишком приторно-хорошо для правды. А Малфой все больше напоминал Гарри учителя: такой же ядовитый и бескомпромисный. Но если Фрюиск все же помогал, то от Малфоя никакой пользы не предвиделось: ну не может такой, как он, самовлюбленный и надменный типчик, приносить пользу! Он может возиться со своими бумагами в огромном кожаном кресле у камина, попивая дорогое вино, но не в спартанских условиях заниматься серьезным рассчетом провизии. Он был слишком серийным "аристократом", про каких снимают маггловские фильмы, чтобы жить серьезной войной. Такие не погибают по определению, а, значит, и не направляются на противника с целью победить в схватке. Такие сидят в кулуарах кабинетов власти и разрабатывают новые бумаги ради новых бумаг. Такие бесполезны, одним словом. Малфой гонял Кричера по всей комнате, распределяя провизию и занимаясь с мусорной кучей.
- Не испачкайся, - не удержался Гарри, наблюдая за брезгливым жестом доставшего с помощью магии дохлую мышь. Малфой со сморщенным лицом выкинул ее подальше и обернулся:
- Вот и помог бы! А то развалился и ничерта не делаешь! Я тут тебе не... - он оборвался и, будто сдувшись, вернулся к куче. Гарри почувствовал ленивую жалость и, пожав плечами, уткнулся в книжку, сильно напоминавшую низкопробный фантастический роман, какие в изобилии валяются в маггловских магазинах.
***
К концу дня и малфоевых попыток разобраться в его жилище Гарри узнал несколько причин, почему чистокровные выродки так сильно себя контролируют. Во-первых, отборная брань печально сочеталась с тающей на глазах вуалью "аристократии". Во-вторых, хорек стал вести себя, как разбуженный зимой медведь: разнес мусор случайным заклинанием, швырнул кружкой в Кричера, невероятно раздражено заорал на Гарри, когда тот шелохнулся. В-третьих, он окончательно взбесился и чуть не избил домовика, когда узнал, что их запасов хватит на неделю от силы, а Кричер отказался идти в Хогвартс за едой. Гарри молча наблюдал за разворачивающейся трагедией с эльфом в главной роли, плавно перетекающей в триллер: Малфой угрожающе размахивал палочкой и вполне понятно выражал свои мысли. Поттер за это время стал относиться к соседу по-другому: весь образ томных брезгливых чистокровных, помешанных на отстраненном самовосхвалении, разрушился в пыль. Перед ним бушевал хозяйственный и нескончаемо матерящийся, как сапожник, узурпатор домовых эльфов. Никакой слезливой аристократичности не осталось в помине, никаких "мне нужны шелковые простыни на мою охапку соломы" тоже не было. Гарри догадывался, какого для изнеженного Малфоя было отказывать себе в элементарном душе и клозете, но тот на удивление стойко воспринял все крайне значительные неудобства. Он, конечно, поморщился от варианта Лави Крике, но снес молча. Вообще, Малфой с каждой минутой открывался с новой стороны, представляясь в новом свете. Он болезнено скривился, когда Гарри намекнул на запрет почты, и Поттер понял, что слизеринец думал о матери. Первый подонок Хогвартса оказался нежнейшим сыном: он постоянно смотрел в сторону выхода, задумчиво останавливаясь, и крупные желваки ходили по его лицу. Гарри видел, что Малфой бы многое отдал за весточку от матери, но, после слабого намека Гарри, мгновенно помрачнел и прочитал лекцию на тему: "Не лезь не в свои дела, чтобы не болтать чушь". Но это была ложь. Кроме того, Гарри понял, что Малфой держится изо всех сил, чтобы скрыть свои чувства после смерти отца. Это было незаметно и отдаленно, но тень легла на истощенное горем лицо и плотно вошла в него. Поттер был безучастен, однако с каким-то садистским интересом наблюдал за змеенышем. Он словно пытался уверить себя, что Малфой являлся тем неприятным трусливым слизеринцем, что поганил его школьные годы, но не получалось: Малфой и вправду был манерен, противно растягивал слова и с отвращением смотрел на пещерку. Но теперь сам Гарри невольно смотрел на это с иным акцентом: растягивание слов выбивало из речи Малфоя богатые на зрительные образы ругательства, манерность была попыткой вернуть себя в рамки привычной холодной среды, где он рос и чувствовал себя свободно, а отвращение было к бездействию. Ему претила праздность, он жаждал активности, хотя и не знал, какой именно. В целом, он был лишь неприятной, но не худшей личностью. Гарри крайне разочаровали его невольные выводы, и он продолжил общаться с Малфоем на прежнем сквозьзубном уровне.
- Свали, Малфой.
- Пошел ты к Мерлину, Поттер! Мне твои закидоны уже поперек горла встали, - взвыл слизеринец, когда Гарри попытался отодвинуть его от выхода из пещеры. Малфой занимался какой-то ерундой типа развешивания вещей, которые Гарри, скрепя сердце и с отвращением морщась, отдал ему в вечное пользование. Герцог всего магического мира с идентичным отвращением принял их и теперь, забыв напрочь о каких-либо обязательствах перед Гарри, общался с ним, как с последним слизняком на земле:
- Слышишь? Вот здесь! - он провел пальцем по шее и вернулся к вещам. Гарри вздохнул, прикрыл глаза, успокаиваясь, и с силой пихнул Малфоя в сторону. Тот свалился на пол и заорал, но Гарри уже вышел.
Морозный воздух колол щеки и бодрил. Гарри протер очки и спустился в низину. Сидеть в тошнотворном соседстве Малфоя было невыносимо. Нет, Гарри признавал, что слизеринец не настолько отвратителен, как казалось раньше, но одно другого не исключало и ничего не меняло. Хорек так и остался хорьком со всеми вытекающими. Рядом гакнула какая-то птица, и ветви зашелестели под ее неловким движением. Гарри вяло улыбнулся и пошел к ручью. Хотелось ощутить нормальную воду, а не волшебную, больше похожую на любимые иллюзии Фрюиска. Он прошел под низким ярусом веток и подошел к небольшому потоку, что был в этом месте особенно мелким. Вода медленно текла, журча и шлепаясь в череде небольших порогов. Темно-серая крупная галька переливалась матовым блеском в отражении, лес грузно вздымался на подошву горы и уходил выше, сливаясь с далью и дымкой. Широкий берег расстелил по земле свои сорок или пятьдесят ярдов, голубое небо прорывалось сквозь редкие, но крупные облака и мигало синевой... Как, наверное, здорово этому забытому всем миром ручью! Никто не заставит его ничего делать, никто над ним не властен... никого он не бросил на суд судьбы... Гарри мотнул головой и зачерпнул рукой холодную воду. Она бегло стекла с пальцев и вернулась в стройный шаг речушки. Как здорово быть рекой! Она не станет зависеть от чьих-то указов, рассказов, выдумок, она будет течь своим ходом, смеясь над временем и глупостью...
- Поттер! - голос Малфоя одним разом разрушил магию момента, и природа, будто смутившись, уже не выглядела столь безмагически-волшебной.
- Что? - шепотом спросил Гарри, не оборачиваясь и пытаясь вернуть гармонию в чудеснейший пейзаж, оскорбленный человеком.
- Что ты тут расселся?! Тебе делать нечего?! - начал на повышенных тонах Малфой, но Гарри поднял руку и выставил указательный палец. - Что?
- Слышишь? - тишайше произнес Гарри и замолчал, с новым трепетом внимая отдаленному вою ветра в горах и скрипу старых сосновых ветвей.
- Чего? - растерялся Малфой и тут же нахмурился. - Поттер, если ты сходишь с ума, то не ввязывай меня в свои...
- Разве ты не слышишь?
- Чего?! Ничего я не слышу, а ты...
- Вот я о том и говорю. Тишина, - тихо перебил Гарри и по-турецки уселся на холодную сухую гальку.
- Поттер, тебе делать нечего? - вкрадчиво поинтересовался Малфой, даже забывая растягивать слова.
- Неужели ты не понимаешь? - с легким раздражением прошептал Гарри, вглядываясь в сосны и вдыхая душистый аромат смолы. Как спокойно и хорошо! Как далеки погони, войны, победы, когда ты сидишь в чистой природе, не знавшей злого умысла человека! Как неизмеримо чудесны бриллиантовый поток и вековые сосны на фоне бессмертия гор! Как...
- Поттер, хватит уже мечтать! У меня есть идеи! - взбешено рявкнул Малфой. Гарри чувствовал, как этот грубый голос оборвал в нем что-то зарождавшееся и кинул обратно в неизвестность. Он прикрыл глаза, пытаясь найти, но Малфой решил не останавливаться:
- Поттер!!!
- Ты всегда такой бесчувственный? - обернулся Гарри, поднимаясь на ноги.
- О, так значит пялиться на елки, забыв о том, что может погубить наших близких, - это чувства, да? - притворно и зло задумался змееныш.
- Мы с тобой из разных вселенных, Малфой, - констатировал Гарри.
- Какой комплимент от псевдовозвышенного полукровного мужлана! - огрызнулся слизеринец и пошел в сторону пещеры. Гарри поджал губы и, взяв себя в руки, сдержался. Собственно, Малфой был всего лишь в своем репертуаре.
- Слизняк, - буркнул Гарри. Малфой впереди усмехнулся и подождал его. Они пошли в ногу, хотя шаг слизеринца был короче. - Ну? И что ты там придумал?
- Меня натолкнула на мысль твоя библиотека, - с нарочитой беспечностью затянул Малфой, - ведь не все они такие бестолковые, как ты... то есть твоя, - фыркнул змееныш, но Гарри никак не отреагировал. Он решил, что таких трогать - самому замараться. - А так почти каждый достойный дом, я имею в виду чистый дом, Поттер, имеет свою библиотеку. Понятно, что нас нигде не ждут, а соваться в Малфой-менор я не намерен. Так вот. В магическом мире, если точнее, в Британии, я знаю лишь две.
- Твои знания пространны и поражают своей глубиной!
- А сам и того не знаешь, недоросль, - Малфой неприветливо зыркнул на него. - Одна, понятное дело, в Хогвартсе, а вторая относится...
- Дай угадаю, к Волдеморту? - кисло спросил Гарри.
- Не дам, чтобы не тупил прилюдно!...
- Где ты тут людей видишь? Есть я и один слизеринский...
- А вторая, - перекричал Малфой, - к Министерству.
- Ну и в чем проблема? Проберемся в Хогвартс!
- Тебе говорили, что наивность - порок?
- А тебе - что вызывание рвотного рефлекса?
- Так иди и... - Гарри почувствовал, как загорелись уши, но промолчал. - Мне нельзя в Хогвартс. Мое имя среди тех трехста, за чью голову награда!
- Мне тебя жаль, - театрально махнув рукой, ахнул Гарри и остановился на тропке, завязывая шнурки. Малфой с видом великого одолжения скрестил руки на груди. - Но зачем ты мне в школе нужен?
- Потому что для того, кто дружит с главным книжным червем Хогвартса, ты на удивление темный. Поттер, ты хоть раз в библиотеку заглядывал? Ты видел книги на полках? Ты хоть помнишь, сколько их там?
- И что? Не за один же день...
- Ночь, гриффиндорец, ночь.
- День! - заупрямился Гарри, - сдался ты мне!
- Да! Там одному можно годами сидеть и ничего не найти...
- Можно и вдвоем ничего не найти...
- Не перебивай меня, Поттер!
- А ты перестань строить из себя царька мира! Довольно! - вскипел Гарри, поднимаясь и проходя мимо Малфоя выше, на крупное неровное плато.
- Не смей мне указывать!
- Имею право! - рявкнул Гарри, окончательно выходя из себя и теряя контроль. - Ты теперь мое клеймо носишь! И ты теперь мне...
- Только попробуй за это ухватиться, - с угрозой процедил Малфой, всходя на площадку.
- А то что?! К Реддлу обратно метнешься? Сдашь меня своим склизким дружкам? Пошлешь вслед за своей проклятой ненормальной теткой? Вы все шибанутые! Свихнулись окончательно на идиотских заповедях вашей голубой нечеловеческой крови! Гермиону презираете, что она магглорожденная, да она талантливее всех вас вместе взятых! Вы убиваете, крушите, уничтожаете, а сами ничего не умеете, не можете! Да чтоб вам всем сдохнуть, выродкам! - сплюнул Гарри и развернулся идти дальше, но сзади внезапно донесся стук шагов, и, едва он обернулся, на него налетел Малфой с перекошенным от ярости лицом и повалил на камень.
- Сукин сын! Да как ты... Грязь! - он замахнулся кулаком Гарри в лицо, но тот успел перехватить руку и схватить змееныша за бледную глотку. Вторая рука Малфоя бульдожьей челюстью сомкнулась на его горле, сжимаясь.
- Отпусти, - прохрипел Гарри, напрягая связки.
- Заслужил, - так же прошипел Малфой, синея от напряжения. Гарри одним движением оттолкнул его за глотку и вырвался. Он прижал руку к шее, кашляя, но на него снова ринулся Малфой. Борьба - и два мощных обоюдных удара встретили малфоев нос и глаз Гарри. Они перевернулись, и теперь Гарри смог прибить руки соперника к камню, навалившись на него всем телом. Малфой упорно пытался вырваться, но мало что получалось. Он только постарался боднуть его лбом, но Гарри вовремя ушел с линии огня.
- Довольно!
- Не тебе... решать, - засипел Малфой, сглатывая. Похоже, Гарри нажал на какой-то нерв на его шее.
- Успокоился?! - не разжимая зубов и скалясь, спросил Гарри, встряхивая парня. Малфой ударился затылком о камень и тихо застонал. Гарри отскачил от него к противоположной стене, прижимаясь спиной к камню и глубоко дыша:
- Ну что, доволен? - он раздраженно провел тыльной стороной ладони по защипавшей рассеченной брови. Малфой сел, опираясь рукой за спиной, и вытер кровь из-под носа:
- Еще как, Поттер. Вот только жаль, я тебя прикончить не могу. Ты и в самом деле достоин этого.
- Спасибо, - отрубил Гарри. В то же мгновение рядом раздался шелест крыльев. Оба встрепенулись, но на уступе сидел Эрол, водя клювом по перьям. Гарри вспомнил, что не видел его после возвращения из Малфой-менор.
- Это что, Фрюиска? - скривился Малфой.
- Привет, Эрол, - промямлил Гарри. Феникс не отреагировал и осмотрел их. - Как там Фрюиск?
Птица вскрикнула что-то и вновь занялась перьями. Гарри позвал его, но тот не обратил внимание, и подал голос Малфой:
- Да будет тебе известно, что фениксы разговаривать не умеют.
- Он умеет, - огрызнулся Гарри. Малфой поднялся и безнадежно взглянул на него:
- Оставляю тебя в твоем сумасшествии, Поттер. Передавай привет зеленым человечкам, - и он скрылся на подъеме. Гарри озлоблено посмотрел на птицу:
- Ну и что ты молчал?! Ты выставил меня идиотом...
- Было б перед кем, - фыркнул феникс и распушил крылья, - вот и загнали молодцов в одну лодку!
- Ага. Двое в лодке, не считая домовика и противную птицу.
- Не надо! Я не должен показывать Малфою свои способности.
- Почему это?
- А почему должен?
Гарри махнул рукой и пошел к пещере. Феникс плавно полетел за ним.
- Как прошло путешествие в Коннот?
- Спроси у Фрюиска, - буркнул Гарри и ускорил шаг. Судя по тому, что шум крыльев больше не раздавался, Эрол предпочел оскорбиться и улететь. Гарри обернулся и, никого не увидев, зашел в пещеру.
- В добрый путь...
Он прошел в главный зал и уселся напротив прижимающегося носом к стене Малфоя.
- Помочь? - мрачновато улыбнулся он. Малфой обернулся и сверкнул глазами:
- Себе помоги. Без слез не взглянешь.
Гарри нахмурился и заглянул в чайник. Поперек левой брови шел небольшой, но глубокий разрез. Мда, постарался Малфой.
- Чем заниматься будем? - хмуро спросил тот. Гарри недоброжелательно выпрямился и напряг кулаки:
- Что, еще и в лоб хочешь?
- Я тебе скорее второй глаз украшу, - предупредил змееныш, скалясь, - я говорю о книгах. Что ты найти хотел?
- Как убить приспешника Тьмы, - неохотно ответил Гарри, садясь обратно. Все разговоры с Малфоем вызывали у него неприятное чувство раздражения и бездействия. Он бы предпочел молчание, но, видимо, это понятие было незнакомо невольному спутнику в принципе.
- Хм... В Хогвартсе я такого не видел, - задумался слизеринец.
- Ах, я и забыл, что ты книжный червь, - кривовато отреагировал Гарри.
- Я интеллигент, Поттер, а не книжный червь, - сморщился Малфой, - книжный червь - это твоя настырная Гренджер...
- Она не настырная!
- А что ты ее с собой не взял-то?
Гарри закрыл рот и нахмурился, отворачиваясь. Малфой шумно вздохнул и повторил вопрос.
- Не хотел подставлять ее под удар, - пробурчал Гарри.
- А, то есть вариант того, что, после твоей неизбежной смерти в одиночестве, воцарится Реддл, ты рассматривал как идеальный? - счетчик сарказма бы зашкалил. Гарри демонстративно раскрыл книгу. - Не отвлекайся! Мы отправляемся в архивы Министерства.
- С чего это?
- Потому что, судя по твоим поступкам, победа и семья нужны только мне.
Гарри отложил книгу, краснея, и, схватив черную палочку и залечив ранку на брови, вышел из пещеры вслед за слизеринцем.
- Давай, Поттер, хватайся, - пробормотал Малфой, махнув палочкой. Гарри последовал его словам, взявшись за его предплечье, и воронка перемещения засосала мир.
***
Гарри качнуло, но он устоял на ногах и поправил очки. Перемещение Малфоя было успешным, в отличие от его попыток. Он повернулся к недругу и осмотрелся. Они стояли на узкой и длинной поляне, вокруг забором высился лес и расступался со стороны, где протоптанная дорожка шла по поляне в горку.
- И куда это ты нас завел? - он кисло оглядел хмурое серое небо с падающими облаками и вдохнул богатый кислородом и каким-то горьковатым запахом воздух.
- Что, старушку Англию не узнал? - Малфой пошел по тропинке. Гарри поспешил за ним:
- Что мы посреди леса делаем?
- Тут антиаппарационный барьер кончается.
- В библиотеку? Кому нужен барьер этот? И почему она не в Лондоне?
- Потому что волшебники, что этот барьер делали, умели только цельный создавать. Лишь в Азкабане в одном месте на вход, а из другого на выход.
- А смысл его делать?
- Чтобы не воровали книги.
- А есть что?
Малфой окинул его скептическим взглядом:
- Там все книги, все архивы, все переписи и хроники Великобритании и многих наших бывших колоний. Как думаешь, много там интересного и опасного?
- Но почему тогда не в Лондоне?
- Министерство не резиновое, там и так много всякого... И сколько можно вопросов, Поттер?! Я тебе не Магическая Британская энциклопедия!
Гарри закатил глаза и едва не упал. Горка пошла на скат, и теперь можно было увидеть огромное здание в виде шестиугольника, содержащее внутри два поменьше, сильно напоминая американский Пентагон, только с шестью сторонами. Здание имело два этажа, и книг, судя по размерам, немерено, и Гарри тихо застонал, признавая поражение.
- И что будем делать?
- Не паникуй, меня это бесит. Нам нужен Третий периметр, где хранятся самые важные документы и книги.
- Мы что, просто так пройдем?
Они подошли к небольшим двухстворчатым дверям. На них красовалась табличка:

Библиотека Министерства Магии.
Вход без палочек, магических предметов, зелий и животных.
При себе иметь удостоверение работника Министерства.
По одному удостоверению могут пройти, кроме самого работника, двое волшебников.
При возникновении вопросов обращаться к архивариусам (вторая дверь налево).
График работы внешнего периметра: с 10 a.m. до 7 p.m. ежедневно.
Приятного времяпрепровождения!

- Сопли, - фыркнул Малфой и открыл дверь.
- Малфой, они работают! - прошептал Гарри.
- И?
- Они нас засекут!
- И?!
- Давай вернемся и придем позже.
- Поттер, подумай: сейчас все открыто, и мы будем просто двое из толпы. На нас никто не обратит внимание, - он выпрямился и и отвел глаза, - ну, конечно, до тех пор, пока мы не войдем в Третий периметр.
- А что будет тогда? - медленно спросил Гарри, уже предчувствуя что-то очень нехорошее.
- Вот тогда и поговорим, - отрезал Малфой и толкнул двери. Гарри, сжав зубы и мрачно насупившись, пошел за спутником. Библиотека Министерства оказалась очень похожа на хогвартскую: огромные стеллажи с книгами подпирали высокий потолок второго этажа, в широком проходе между ними стояли длинные низкие столы. Гарри, открыв рот, смотрел на неисчислимое количество книг на полках.
- Пошли! - нетерпеливо и раздраженно позвал Малфой, накидывая капюшон. Гарри последовал его примеру.
- Да...
Они, не скрываясь, прошли мимо стеллажей и прошли в следующий огромный зал анфилады. Посередине Малфой застыл и, повертев головой, пошел по широкому проходу к невысокой двери. Гарри затрусил за ним.
- Заперто, - буркнул Малфой, потом дернул за ручку и всплеснул руками, - ну все, можем уходить.
- Стоп! Это ведь ты мне говорил, что надо смотреть опасностям в лицо...
- Я не говорил такого! - испугался Малфой.
- Ты говорил, что нам нужны эти чертовы книги!
- Да, но...
- Господа!
Оба воровато обернулись и увидели высокую девушку. От ее красоты перехватывало внутри все, ворочая, как валуны, сердце и желудок.
- Здравствуй, здравствуй, - пробормотал Малфой и мгновенно выкинул вперед палочку, - Петрификус Тоталус!
Девушка удивленно открыла рот и упала на пол, живописно оседая. Гарри выдохнул и подлетел к ней, подхватывая невесомое тело в области талии:
- Мерлин... Малфой, что ты делаешь?!
- Она вейла, не переживай, - презрительно фыркнул слизеринец и подошел к телу, которое машинально сжал Гарри. Тот с перекошенным лицом посмотрел на спутника:
- Малфой, ты с ума сошел!
- Слушай, Поттер, мы так и будем местами меняться? Кто тут из нас безбашенный, а?!
- Кто тут из нас беспринципный? - огрызнулся Гарри. Малфой сощурил глаза и подошел к двери:
- Давай, неси ее сюда!
- Зачем? - спросил Гарри, подхватывая тело и поднося к Малфою. Тот схватил руку девушки и, с улыбкой превосходства, адресованной Гарри, приложил ее к центру двери. Та покраснела и растаяла.
- Затем! - передразнил Малфой, выхватывая вейлу из рук Гарри и относя ее в темный угол. Гарри выхватил с ближайшей полки книжку и усердно начал изображать чтение, незаметно оборачиваясь по сторонам. Сзади донесся глухой стук: Малфой ударил девушку о полку затылком, и та потеряла сознание.
- А ты можешь делать все так, чтобы никому не причинить вреда? - прошипел Гарри, отбрасывая книгу и следуя за Малфоем в открывшийся проем.
- А ты можешь не бубнить и не ворчать бесконечно?
- И как тебя выносят в вашем гнезде змеином? - удивился Гарри. Малфой отослал ему улыбку на миллион и толкнул дверь перед собой.
Они оказались в идентичном зале, с теми же стеллажами и окнами, но здесь было темнее и книг, казалось, было гораздо меньше. Гарри поежился от сыроватого холода и повернулся к задумавшемуся спутнику:
- И?
- Затнииись, - возводя глаза к потолку, взмолился Малфой, вытавляя руки перед собой и сжимая пальцы.
- Ну хорошо, хорошо, только куда идти?
Слизеринец мгновение молчал, наклонив голову на бок, и повернулся к Гарри:
- Поттер, скажи мне честно. Тебе Хаффлпафф не предлагали?
- Осторожнее, Малфой...
- А то там тоже ничерта не слышат! - прорычал юный герцог, хватая его за грудки и встряхивая, - я думаю, Поттер! Ты слышишь? ДУМАЮ!
Выкрик раздался многоголосным эхо по всей неделенной зале. Они замерли, присушиваясь к звукам в пыльной темноте, и, когда все прошло, Малфой выпустил его из хватки:
- Тихо, Поттер. Никто не должен знать о нас!
- Это была твоя вина, - заупрямился Гарри и направился вперед, поперек зала.
- Кхм, Поттер, - кашлянул Малфой сзади.
- Что еще?
- А ты уверен, что проход там? - с явной усмешкой спросил слизеринец. Гарри, в который раз за день, прикрыл глаза в мольбе о терпении и повернулся к спутнику:
- А разве нет?
- А я не знаю, вот и спрашиваю, - просто усмехнулся Малфой.
Пауза.
- Что значит "не знаю"? - нехорошо спросил Гарри, подходя к нему. С лица Малфоя слезла улыбка, и он громко сглотнул:
- Ну... я был только здесь, а в третью вообще никого, кроме Министра и Невыразимцев из Отдела Таин, не пускают...
- То есть, - с угрозой и еле контролируя стремительно нарастающий гнев, прошептал Гарри, - ты меня завел сюда...
- Сам пошел! - истерические нотки мелькнули в голосе, и Гарри тихо взвыл:
- Ты можешь определиться? Ты либо трусливый неврастеник, либо очередная беспринципная ядовитая бестия...
- Очередная? Да я такой, какой есть! И я не очередной! - пошел в контратаку Малфой, но Гарри уже махнул рукой и пошел вдоль зала. - Хей, стой, подожди меня!
- Зачем? - буркнул Гарри, оглядывая стеллажи, но все же притормозил. Малфой подбежал к нему и взвигнул, прикрывая рот рукой. - Мерлин, ну что еще?!
- Змея!
- Какая змея?! - раздраженно откликнулся Гарри и пригляделся. Впереди, у третьего от них стеллажа действительно вилась лента змеиного тела. - Ты что, змей боишься, слизеринец? - прыснул Гарри.
- А ты львов не боишься? - огрызнулся Малфой, одергивая мантию. Гарри поднял руки в знак непричастности. Они пошли было дальше, но...
- Стоять! - загремел голос из ниоткуда и колокольным звоном наполнил залу. Малфой подошел ближе к Гарри, нервно смотря по сторонам. Гарри закатил глаза и случайно увидел движение впереди. Змея быстро увеличилась и приобрела пропорции человеческого тела. Мужчина поднял палочку и встал в пяти ярдах:
- Кто вы?
- Мы... Мы... - замялся Гарри, незаметно нащупывая палочку. Помощь пришла слева. Малфой присмотрелся и удивленно воскликнул:
- Сторч, это что, ты?
- Эй, я помню этот голос! - внезапно оживился мужчина и, сощурившись, ухмыльнулся. - Малфой, черт бы тебя подрал, неужели тебя принесла нелегкая?
Малфой скинул капюшон, и они крепко обнялись. Гарри стоял в растерянности и непонимании.
- Малфой! Сколько лет, сколько зим!
- Четыре года прошло! Сторч, старый пес, а ты что здесь делаешь? - с радостью спросил Малфой, хлопая стража по плечу.
- Да я сюда после школы устроился! Ну, секретность, история, все дела; да ты и сам знаешь! - смеясь, отвечал мужчина. - А я и не думал, что кто-то из наших вообще здесь появится!
- Что, живешь затворником, что ли? - хмыкнул Малфой.
- Да нет, но новости сюда мало доходят. Правда, слышал, ты теперь герцогом заделался! Ну, как ощущения?
- Да, замучили меня всякими отчетами, просьбами, посылками, - разоткровенничался Малфой, - не продохнуть от этих бумаг!
- А наши что, не помогают, разве? - удивился Сторч.
- Даа, от них помощи - что от кентавра в огороде, - махнул рукой Малфой. Гарри тихо кашлянул, привлекая к себе внимание. Слизеринец на мгновение посмотрел на него и снова обратился к собеседнику. - А, Сторч, это...
- Скотт, Невыразимец, - басом отозвался Гарри, протягивая руку. Сторч пожал ее и усмехнулся:
- Что, Малфой, простой охраны тебе мало было? Теперь только с министерскими, а?
Гарри скривился от предположения, что он малфоева охрана, но, к счастью, капюшон плотно закрывал его лицо.
- Да, - беспечно протянул Малфой, быстро оценивая ситуацию, - но я сюда по делу пришел! Мне бы в Третий периметр...
- В Третий? Э, нет, - протянул Сторч и заскрипел веселым смехом, Малфой напрягся, - сначала давай по рюмочке за встречу! Расскажешь мне, как люди живут, как умирают, как там старина Реддл, - расхохотался мужчина, и Малфой облегченно выдохнул.
- Прости, но старина Реддл мне голову оторвет, если я не найду ему нужные материалы, - быстро нашелся слизеринец.
- А, досада, - поморщился Сторч, - а ведь он так тоже теперь делает? Хехе, ну ладно, идите!
- Эй, а ты не покажешь? - окликнул Малфой.
- Так с тобой же Невыразимец!
- А он новый, из наших, - громким шепотом поведал Малфой. Сторч понимающе закивал и, озаряясь светлой улыбкой, пошел вперед. Гарри и Малфой двинулись за ним.
- Кто это? - уголком рта спросил Гарри.
- Старший брат Забини, Весторчин. Но все звали его Сторч. Мы росли вместе, - неслышно ответил Малфой. Гарри не отреагировал, фыркнув. Все они из одного гадюшника.
- Сюда, ребятки, - позвал Сторч. Они подошли к стеллажу в конце зала, - приложите сюда пропуск министерский и все.
- Но у меня при входе забрали, - быстро отреагировал Малфой. Гарри, скрытый фигурой слизеринца, схватил палочку и плотно зажал ее в кармане.
- Забрали? - удивился Сторч. - Странно...
- Пропуск новый, вот и стали его рассматривать, - нарочито беспечно хмыкнул Малфой, незаметно наступая на ногу Гарри, но тот и сам все понял.
- Ну вы сходите, спросите. Я просто не могу пустить вас без пропуска, прости, Драко, - пожал плечами мужчина.
- И ты меня прости, Сторч, - досадливо улыбнулся Малфой. Гарри тихо обошел его и встал рядом со стражем.
- За что? - не понял тот, начиная заподозривать что-то и засовывая руку в карман за палочкой.
- За это, - с грустью отозвался Малфой, кивая Гарри. Тот стремительно вытащил палочку и наставил ее в спину мужчины. - Открой периметр, Сторч.
- Драко! Как ты... Ты же... - захлебнулся Забини потоком эмоций.
- Я плевать хотел на Реддла, если ты об этом. Я не служу ему, - манерно растягивая слова, заявил слизеринец, закатывая рукав. Сторч взвыл, не увидев метки. - Но я служу другому, кому нужен проход. Помоги мне, Весторчин, открой периметр, пожалуйста.
- Драко! Как ты мог предать нас? Мы же одна семья! - неверяще воскликнул страж, с болью смотря на блондина. Тот пожал плечами, и Гарри видел, как ожесточилось лицо Малфоя.
- Эта семья предала меня. Эта семья сдала меня и моего отца на казнь. Эта семья отдала меня и моих родителей, герцогов магического мира, на растерзание полукровному ублюдку! И ты мне говоришь о предательстве? О семье? - с истерично-холодной издевкой спросил Малфой. Сторч молчал, мотая головой. Гарри надавил на него острием палочки.
- Открой дверь, прошу тебя, - очень мягко произнес Малфой. Страж, хлюпая носом, наклонился так, чтобы значок хранителя оказался напротив одной из книг по зельям. Та засветилась, и в стене напротив появилась низкая готическая дверь. Гарри переглянулся с Малфоем и наслал на стража магический сон. Они оставили мужчину в темном углу, прикрыв от случайных глаз, вошли в проход и оказались в единственной зале Третьего периметра. Точно такая же, как и остальные. Юноши замерли перед стеллажами и начали поиски. Ни один не знал, что они ищут, но начали просмативать тяжелые от забытых таин книги.
- Слушай... Тут разработки Фламеля по созданию Философского камня, - пораженно прошептал Гарри.
- Да что, я нашел исследования Ровены Рейвенкло и Слизерина по созданию сверхпалочки! Ты вообще знал о таком? - Малфой бросил ему удивленный взгляд и зарылся обратно в книги.
- Стой, Малфой, - опомнился Гарри.
- Да? - протянул тот, не отрываясь от одного старого тома.
- Они скоро проснутся, у нас мало времени.
- А... Да, - буркнул слизеринец, кладя том обратно и проходя вдоль стеллажа, - еще раз: что мы ищем?
- Как убить воина Тьмы, - откликнулся Гарри, ведя пальцем по древним корешкам. Записи Мерлина о превращении магглов в магов, трактаты по созданию вечного кристалла, дающего нескончаемую магическую энергию, труды по Светлой магии, наблюдения древних о силе звезд и ее применении - здесь было все.
- Если бы здесь была Гермиона, - под нос прошептал Гарри, когда его позвал Малфой.
- Поттер?
- Нашел? - Гарри торопливо пошел к нему, но Малфой покачал головой и повернул к нему страницу книги:
- Это не Фрюиск, случаем?
Гарри похолодел и метнулся к нему, пожирая взглядом картинку. Там был изображен высокий блондин с разными глазами: один - серый, другой - черный, без белка, - и скрещенными на груди руками, и было интуитивно понятно, что это именно Фрюиск. На нем был изображен доспех с зеленоватым отливом и привычный дорожный плащ, однако на голове был тонкий серебряный витой обруч, треугольный на лбу, а на среднем пальце сидел большой черный перстень с черно-красным камнем.
- Это ведь он, да?
- Да, - прошептал Гарри и посмотрел на соседнюю страницу, - ты руны понимаешь?
- Да, но... - Малфой налег на книгу и перегнулся к Гарри, смотря ему прямо в глаза, - Поттер, это хроники гоблинов, им пятнадцать тысяч лет. Ты ведь понимаешь, что твоему дружку уже пятнадцать тысяч лет, да?
- Ему гораздо больше, Малфой, - нервно усмехнулся Гарри, - ты можешь перевести?
- Да, - немигая смотря на него, отозвался слизеринец и, подождав, уткнулся в руны. Гарри сглотнул и продолжил поиски, но все мысли концентрировались на Малфое и его бормотании. Юноша обошел весь зал, собрав несколько книг с многообещающими названиями, и вернулся к Малфою.
- Ну, как успехи? - спросил он, обрушив стопку фолиантов на стол рядом со слизеринцем. Тот поднял к нему перекошенное лицо и пролепетал:
- Ты не поверишь...
- Что, что там? - жадно спросил Гарри, садясь рядом с ним и глядя в бесполезные для него руны. Малфой трясущейся рукой откинул прядь со лба и заводил пальцем по странице:
- Высший служитель Хаоса, проявление Ничто в царстве Жизни. Его истинное имя неизвестно, но, в результате своих поступков в предыдущих Вселенных, получил прозвище "Аорен". Он является последним из воплощений Хаоса и обладает его силой. За всю историю не найден способ его убить, ибо он бессмертен и обладает умением возрождаться. На момент объявления Пятидесятой эпохи был царем шести из девяти магических миров, однако был свергнут жрецами Жизни после обвинения в предательстве. Сохранил за собой право на эльфийский престол, однако оно оспаривается его потомками, новой династией его рода, жрецами Жизни. Обвинен в поклонении Хаосу и принадлежности ему, поэтому объявлена награда за его поимку или убийство (в зависимости от миров и царств сумма различна). Крайне опасен, обладает силами иллюзии и огня, но после семьдесят второй эпохи ушел в тень и, ходят слухи, оставил силу. Может вернуться на трон, что повлечет за собой власть Хаоса. Известен лишь один успешный случай сопротивления: Перфидиас во главе армии орков и гоблинов захватил власть в империи Аорена, когда там царствовал его сын, Эдектур. В результате Эдектур и Перфидиас погибли, а Аорен бежал. Попытка дала возможность выйти из-под власти Хаоса, но в итоге Вселенная рухнула. Мерлин всемогущий, Поттер, ты понял? - резко закрывая книгу, повернулся к нему Малфой. Гарри безразлично дернул плечами:
- Фрюиск так же рассказывал...
- Небо, Поттер, он воплощение Хаоса! - оборвал его Малфой, хватая за плечи. Гарри неприязненно стряхнул его руки и устало посмотрел в расширенные глаза слизеринца:
- И что? Меня это мало волнует. Давай лучше о Реддле?
- Нет, нет, Поттер, - испуганно улыбаясь, остановил его Малфой и встал, заламывая руки, - ты, похоже, не знаешь, что это значит...
- Так просвети меня, - встал в позу Гарри, скептически оглядывая спутника. Малфой странно усмехнулся и нагнулся к нему, опираясь на стол руками.
- Хаос - это самое ужасное, что существует. Хаос - это как... Как... - он пометался взглядом по комнате, но, не найдя нужной ассоциации, снова повернулся к Гарри, - пойми ты, Хаос - это рабство, это смерть, это уничтожение, это боль, это страх и так далее. Это все, что против Жизни. День, когда наступит царство Хаоса, - это день Суда, как его магглы называют, но страшнее. В Хаосе вообще ничего не было, понимаешь?
- Ну и что дальше? - хмуро спросил Гарри.
- Дальше? - удивился Малфой. - Поттер, очнись! По сравнению с ним, Реддл - просто душка!
- Реддл - воин Тьмы, если ты не забыл...
- А значит, он жрец Жизни, значит, он на одной с нами стороне!
- Чего? - подпрыгнул Гарри.
- Это как волшебники и гоблины - между собой воюют, но они вместе против разоблачения перед магглами!
- Малфой, если ты головой шибанулся, то это не мои проблемы. Он мне помогал! Он спасал мою жизнь! - жестко оборвал Гарри.
- Чтобы ты победил Реддла, а потом умер от его руки? - криво улыбнулся Малфой. - Пойми, Поттер, ему нужен наш мир, он просто хочет воцариться здесь и начать восстановление своей империи, империи Хаоса! Если Реддл по шкале зла на десятке, то этот Фрюиск - на тысяче! Ты пойми, что у нас центр тяжести сменился! Этот враг куда...
- Враг? - переспросил Гарри, фальшиво улыбаясь. Слова Малфоя задели в нем давно зарытую подозрительность к Могучему. Но это было слишком. - Он мне не враг, Малфой.
- Гарри, - мягко произнес Малфой, садясь перед ним на корточки. Гарри поморщился и отодвинулся подальше, - ты не понял, кто тут добрый, а кто злой...
- Да мне плевать, Драко, - не выдержал Гарри, неприятно улыбнувшись собеседнику. - Мой враг - Реддл, и если Фрюиск мне поможет с ним, то больше ничто меня не интересует.
- А что будет после? Ты хоть подумал об этом? После не будет ничего!...
- Малфой, послушай, - сорвался Гарри, хватая его за грудки и приближая к себе, - Фрюиск был учителем Дамблдора и Реддла, кто сделал из них воинов Тьмы. Он просто не может быть противником Жизни, ты слышишь меня?
- Ну конечно! - хлопнув себя по лбу, воскликнул Малфой, - тогда все сходится! Он не может убить Реддла, так как был его учителем, но это можешь ты! Ты же не стал его настоящим учеником! Он сможет...
- Да перестань ты уже! - взвыл Гарри. - Фрюиск - мой друг и союзник!
- Надолго ли?
- Он мне помог, и против него я не пойду. Так что давай займемся Реддлом, если тебе так хочется повоевать, - проворчал Гарри, садясь за книги. Внутри у него все дрожало. Малфой просто не мог быть прав. Не мог... Или мог? Гарри сглотнул, придвигая к себе первый том из стопки. Малфой болезненно посмотрел на него и, посверлив его взглядом, сел рядом, принимаясь за книги. Они провели так около двадцати минут, когда снаружи послышались шум пробуждения и торопливые шаги нескольких пар ног.
- Нас нашли! - вскочил Малфой. Гарри медленно поднялся на ноги, смотря на дверь. Шум начал усиливаться, и им нужно было уходить. Гарри с сожалением посмотрел на оставшуюся часть книг, которые они еще не просмотрели.
- Мы можем забрать их?
- Как? - истерично спросил Малфой. Гарри резко подошел к стеллажу и вытащил из него примеченную им книгу, - Поттер, не время читать!
- Я знаю... Вот, давай, - он открыл страницу про перемещения объектов в пространстве и сунул том Малфою.
- Чего?! Мне сейчас заниматься...
- Да, - рявкнул Гарри, кидаясь к двери и закрывая ее на засов и охранные заклинания. Малфой, замешкавшись, все же начал ритуал, чертя палочкой узор заклятия. Снаружи ударили в дверь. Гарри поставил стол перед ней и вставил в ручку длинный столб канделябра. Снаружи закричали и забили в дверь. Гарри сам налег на нее, оборачиваясь на Малфоя. Тот уже справился с четвертью книг.
- Быстрее!
- Я стараюсь, - бросил Малфой, озабоченно косясь на дверь. Внезапно толчки прекратились. Гарри непонимающе отошел от двери, и его отбросило дальше, к Малфою. Он потряс головой и вскочил на ноги. Похоже, использовали Бомбардо. Гарри кинулся обратно к двери и обновил защиту.
- Давай! - донеслось снаружи, и в центре двери появилась дыра с обугленными краями. Гарри быстро поправил капюшон и поставил перед дырой одну из книг. Нападающие замерли, и Гарри магией передвинул стеллаж с книгами к двери.
- Я не смогу их сдерживать долго! - крикнул Гарри под оглушительный гром таранящего заклинания.
- Почти! Как мы выберемся?
- Не знаю, - пробормотал Гарри, и комнату стало заволакивать вонючим дымом старой паленой бумаги.
- Все! Есть идея, - Малфой подскачил к нему и начал плести тот же узор.
- Не получится, я человек, - остановил его Гарри, начиная кашлять из-за дыма.
- Тогда как? - прижимая к лицу рукав мантии, спросил Малфой.
- Прорвемся, - прошептал Гарри, поднимая палочку.
- Ты что, совсем больной?! - взвизгнул Малфой, но Гарри уже отбросил стеллаж и пошел к двери. - Остановись, так нельзя!
- Я знаю, - улыбнулся Гарри и взвыл, - Депульсо!
Дверь вынесло вперед, и юноши вылетели из залы, объятые клубами дыма. Стражники хранилища кинули в них Ступефаи, но они успели выбежать из тупика и понеслись вперед, через анфиладу. В них полетели различные заклинания, сбивая с полок книги и валя стеллажи.
- Вашу мать, сделай же что-нибудь!
- Биффанте! - крикнул Гарри первое попавшееся. Волна покатила по зале и свалила еще несколько полок на архивариусов. Они свернули в проход и вылетели в Первый периметр. Там их уже ждали несколько вейл и волшебников, но Гарри и Малфой смели их двумя Биффанте.
- Послушай, если мы так каждый раз бегать будем, то в следующий... - задыхаясь, крикнул Малфой.
- Пойду один, ясно, - закончил за него Гарри, и они вылетели из здания. Они побежали к кромке леса, но перед ними стали возникать маги. Гарри врос в землю, в двух шагах от него замер Малфой. Авроры нацелили на них палочки и стали приближаться.
- Идеи? - довольно саркастично спросил Малфой. Гарри нервно хихикнул и обернулся. Вокруг них было около тридцати авроров и орденцев, наверняка. Черт, иллюзию бы сейчас... Иллюзия!
- Тяни время, - бросил Гарри и закрыл глаза.
- Что? - шепотом переспросил Малфой и громко начал. - Стойте, стойте! Мы друзья!
- С чего бы нам тебе верить? - подал голос один из авроров. Малфой начал заворачивать левый рукав, а Гарри уже мысленно орал во всю глотку:
- Аорен! Мне нужна твоя помощь!
- А, это ты. В чем дело? - достаточно недовольным тоном спросил Могучий.
- Мне нужна иллюзия! Мы попали в кольцо и не знаем, как выбраться!
- Эх... Ладно, черт с вами, какое кольцо?
- Авроры!
- Что, и с ними теперь воюешь? Ну ты горазд, Поттер, на нахождение неприятностей...
- Пожалуйста, скорее, - мысленно молил Гарри.
- Ладно, жди, - и эхо связи ушло. Гарри открыл глаза. Авроры недоверчиво приопустили палочки, пока Малфой молол всякую чушь о невинных и случайно попавших сюда волшебниках.
- А этот что? - главный кивком указал на Гарри. Тот уже открыл рот, чтобы ответить, но осекся: земля затряслась вокруг них. Малфой испуганно приблизился к Гарри и схватил его за предплечье. Гриффиндорец и сам открыл рот. Перед аврорами внезапно разверзлась земля, и из ям стали выползать скелеты. Авроры попятились, и скелеты пошли на них, размахивая ржавыми мечами. Гарри рванул вперед, за ним не отставал Малфой. Авроры застряли со скелетами, не зная, что с ними делать, и юноши смогли улизнуть.
- Стой, здесь!
Гарри схватил руку Малфоя, и они трансгрессировали.
***

***
- Ну и что это было? - выдохнул Малфой, сгинаясь пополам и пытаясь восстановить дыхание.
- Твой враг помог нам, - фыркнул Гарри, прислоняясь к скале.
- Мой враг?
- Ну да, Аорен. Забыл?
- Нет, что ты, - притворно ужаснулся слизеринец и расхохотался, - а это было забавно! Надо бы научиться этому приемчику!
- Хех, - усмехнулся Гарри и пошел в пещеру. На столе лежали краденые книги. Сзади подошел Малфой и, схватив первую сверху, лег на солому, уходя в чтение. Гарри последовал его примеру и уткнулся в книгу. Через полчаса они переглянулись:
- Ну как?
- Ничего, - Гарри отбросил фолиант обратно на стол.
- Тоже, - невесело ответил Малфой и взял вторую. Так продолжалось до самого вечера. Наконец, Гарри положил обратно последний талмуд и потер глаза:
- Ничего.
- Так не может быть, - упрямо произнес Малфой и схватил случайную книгу по Темной магии, - здесь должно быть что-то!
- Что? - зевнул Гарри, взял палочку и протер ей очки. - Мы уже все пересмотрели! Тут нет ничего о том, как победить воина Тьмы!
Он сгоряча махнул палочкой, и из дальнего угла вылетела брошюра Фрюиска.
- Этого я не видел, - оживился Малфой, - и это что, твоя палочка сделала?
Гарри недоверчиво посмотрел на бывшую палочку Фрюиска и пожал плечами. Малфой схватил книгу и открыл ее:
- Что за бред? Тут...
- Иллюзия, - безразлично отозвался Гарри и махнул палочкой, - Ининтегрум!
Книга увеличилась в размерах и стала черной. Гарри с опаской следил, как Малфой открывает фолиант.
- Святой Салазар, - минуты через три прошептал Малфой, - да тут все о Тьме! Что ты раньше мне не показал это?!
- Не хотел ее открывать, - неохотно ответил Гарри.
- Открывать? Поттер, да это же... - Малфой с каким-то детским восторгом смотрел на острый готический белый шрифт на черноте страниц, - это же сокровище!
- Да, вот только оно мне не надо, - пробормотал Гарри и взялся за книгу о Свете.
- Да наплюй ты на Свет! Это... Это невероятно! Тут заклинания, зелья, ритуалы, даже справочник существ! Поттер, это... - задыхался слизеринец. Гарри исподлобья смотрел на него, - это то, что нам надо, - выдохнул Малфой. Гарри улыбнулся, но тот был вполне серьезен. - Поверь, вот, смотри! "Как убить воина Тьмы"...
Гарри оставил свою книгу и напряженно посмотрел на Малфоя. Тот протянул ему книгу:
- Возьми, посмотри!
Гарри отшатнулся и вжался в стену:
- Нет, спасибо.
- Ты что, книжки боишься? - не поверил Малфой. - Нет, конечно, у каждого свой страх, все мы просто скопления страхов, но...
Гарри внезапно дернуло. В ушах зазвенело "свой страх". Дежавю?
- Что ты сказал?
- Я сказал, что можно многого бояться, но...
- Нет, ты не так сказал, - перебил Гарри, - как ты сказал до этого?
- Слушай, Поттер, я тут тебе не...
- Повтори!
- Я сказал, что у каждого свой страх, что все мы просто скопления наших страхов...
- Скопления страхов... - эхом повторил Гарри и покинул пещеру.
- Поттер? Поттер, ты что, свихнулся? - побежал за ним Малфой, кутаясь в мантию от нарастающего ветра.
- Лишь победив себя, победишь врага своего, - шепотом произнес Гарри. Так сказал ему Дерок, перед уходом в горы. Он сказал, что Гарри все поймет в нужное время... Вот и пришло время.
- Я не понял, - поморщился Малфой.
- Мы есть скопления наших страхов, - обращаясь только к самому себе, прошептал Гарри, - победить себя - это победить страх... Малфой, как в чистокровных семьях борятся с детскими страхами?
- А какая разница? И при чем здесь чистокровные семьи? - окончательно запутался Малфой.
- Фрюиск говорил, что только в них хранятся традиции... Так как? - спросил он, разглядывая горы на той стороне расщелины.
- Ну... В детстве я боялся ходить по замку вечером, и отец отвел меня в Южное крыло, чтобы я сам в одиночку добрался до своих покоев. Бр, жуткая ночь была, - поежился Малфой и посмотрел на Гарри, - но я не понимаю...
- Я больше всего боюсь стать воином Тьмы.
Малфой замер и осторожно поинтересовался:
- То есть ты сейчас...
- Пойду по ночным коридорам Малфой-менор, - кивнул Гарри и повернулся к Малфою. Тот приоткрыл рот, но опомнился и отошел на шаг:
- Я не верю, Поттер!
- Я сам себе не верю, - прошептал Гарри, прикрывая глаза и потирая переносицу, - но ведь только так я смогу победить...
- Нет, нет, нет! Ты не можешь! Это же не игрушки, Поттер, это же...
- Гарри, - перебил гриффиндорец.
- Чего? - не понял Малфой.
- Меня зовут Гарри.
- Ну я за тебя рад, По... а, - осекся слизеринец и ухмыльнулся, - ну Гарри, так Гарри. Герцог Малфой, очень приятно, - он шутливо протянул руку. Гарри усмехнулся в ответ и пожал ее:
- Взаимно, Дрейк.
- Э, нет! - возмутился Малфой, но Гарри уже направился в пещеру:
- Пошли. Завтра я стану воином Тьмы, и нам надо выспаться... Драко.
- Пошел ты, - буркнул Малфой, улыбаясь, и закрыл каменные двери, - ... Поттер.
***
Гермиона сжала холодными пальцами виски и закрыла лицо ладонями. Внутри все подрагивало, как от смеха. Она дождалась, пока все вышли из класса, и подошла к столу Фрюиска. Двойник с вежливо-холодным выражением поднял на нее глаза.
- Чем обязан, мисс Гренджер?
- Мне нужен твой создатель.
- Аорен вряд ли сможет явиться, - усмехнулся двойник, поворачиваясь к доске и стирая с нее материал урока. Гермиона резко хлопнула по доске, заставляя лже-Фрюиска вздрогнуть и остановиться.
- Мне нужен твой создатель, - металлическим тоном повторила Гермиона.
- Я не могу его призвать, - тяжело вздохнув, произнес двойник, поворачиваясь к ней, - только он может открыть связь.
- Я тебе не верю. А если что-то произошло? Я не верю, что он бросил тебя без возможности установить связь.
- Придется поверить, - он пожал плечами и продолжил стирать с доски, - Аорен не любит двойников и делает все, чтобы оградится от нас.
- Не аргумент, - возразила Гермиона, буравя копию взглядом. - Мне нужен Аорен.
- Зачем? Я здесь, чтобы исполнять все то, чем занимался он. И если ты хочешь поговорить, я...
- Мне нужен твой создатель, - существо всплеснуло руками, и Гермиона добавила несколько тише, - скажи ему, что корабельный червь прогрыз руль и уже на полпути к центральной балке.
- Что, прости?
- Он поймет, скажи ему!
Двойник нахмурился, покачал головой и закрыл глаза. Гермиона с надеждой смотрела на него, пока он не очнулся. Через пару минут в центре класса закрутился синий вихрь. Гермиона подошла ближе. Когда воронка сошла на нет, а вокруг стали медленно оседать разворошенные вихрем бумаги, Аорен предстал виду. Он все так же был сумрачно-надменен, только вдоль щеки лег узкий красный порез. Он отряхнул плащ и выпрямился, начиная:
- И что же произошло такого, что я...
Он не смог договорить. Гермиона, забыв обо всем, бросилась к нему и упала на его руки.
- Гермиона, - только и произнес он и, скинув доспех, прижал ее к себе. Она не нашла сил говорить и разрыдалась. Он тяжко вздохнул и сел на парту, усаживая ее на колени и качая, как дитя.
- Оставь нас, - бросил он, и двойник скрылся в его личных покоях. Гермиона уже ничего не чувствовала, кроме облегчения и боли, и слезы катились по ее щекам без остановки, разливаясь на его футболке и прожигая его сердце. Фрюиск не нашелся, что сказать, и прижал ее крепче. Она вдыхала незнакомый жгучий аромат чужого мира и привычный запах эльфийского табака и огня и пыталась успокоиться. Девушка обхватила его спину и старалась утихомирить рыдания, но боль выплескивалась все сильнее и яростнее, она выливалась через край, ее было слишком много, чтобы держать себя в руках: отцу было хуже, мама попала в Мунго навсегда, лучший друг ушел в неизвестность в полном одиночестве, лучшая подруга лежала глубоко в земле на новом кладбище орденцев; а Луна все так же смотрела на нее с непреодолимой жалостью, а Невилл все так же ходил за ней во время уроков, а Рон все так же тяготил назойливостью безуспешного любовника... И не было никого в этом большом белом мире, кто бы мог ее понять сейчас. Но все же он пришел. Он пришел и не стал ничего спрашивать.
- Спасибо, - прошептала она между всхлипами. Он не ответил и поцеловал ее в макушку. Да, спасибо. Спасибо, что ты не пытаешься понять, какого быть такой одинокой в толпе. Спасибо, что ты не задаешь банальных вопросов и не просишь банальных ответов. Спасибо, что ты просто молчишь и сопереживаешь. Спасибо, что ты не пытаешься решить все проблемы проклятым рациональным путем. Спасибо, что ты просто чувствуешь. Спасибо за все это. Спасибо.
Потом она успокоилась, но не отошла от него. Она только еще крепче прижалась к его груди и закрыла глаза. Но он и не пытался ее оторвать. Он тоже был чем-то расстроен и только редкие тяжелые вздохи выдавали его. Гермиона освободила руку и взяла его ладонь.
- Ты холоден.
- Да, Гермиона, - так же тихо ответил он.
- Ты больше не смеешься.
- Вчера я узнал, что моя дочь может претендовать на престол.
- Это плохо?
- Это значит, что за ее голову тоже появилась награда.
- Прости.
- Все нормально.
- Я тоже хочу, чтобы у меня все было нормально.
- Ты спишь комнате Поттера до сих пор?
- Да, Аорен.
- Там холодно?
- Бывает, но я выучила несколько хороших заклинаний.
- Они и против Уизли годятся?
- Нет, но ты читаешь мои мысли.
- Это плохо?
- Это значит, что я совсем неспокойна.
- Прости.
- Все нормально.
- Вряд ли. Я тоже за него переживаю.
- Я бы подошла, обняла его и сказала, что все будет хорошо.
- Ты хочешь увидеть его, чтобы солгать?
- Он бы поверил. Я бы сказала убедительно.
- Ты его любишь.
- Кто дал тебе право судить?
- Ты.
Молчание.
- Он идет в бой с твоим именем на устах.
- Но он идет в бой без меня.
- Он тоже тебя любит, Гермиона.
- Нет. Мы просто завязаны в невидимый узел.
- И тебе его не развязать.
- Я и не хочу.
- Уизли хочет.
- Он слишком многого хочет.
- Но отнимаешь у него даже надежду.
- Если бы я отняла у него надежду, всем нам было бы куда легче.
- Он бы не искал тебя по всем закоулкам замка?
- А я бы не торчала часами в комнате Гарри и в библиотеке.
- Но ты этого не сделаешь.
- Я знаю.
- Все знают.
Молчание.
- Почему мне кажется, что ты уходишь?
- Потому что я сам так думаю.
- Почему?
- Я уже давно проклял сомнительный дар видеть будущее.
- И что ты там видишь?
- Страшные вещи, заставляющие искать выход.
- Выхода нет.
- Когда-нибудь мы об этом забудем.
- Когда?
- В одном из альтернативных будущих.
- Разве у нас есть альтернативы?
- Гораздо больше, чем ты думаешь.
- И какая альтернатива у тебя?
- У меня ее нет. Мое будущее предрешено.
- Ты умрешь?
- В который раз.
- Ты вернешься?
- Будет уже поздно.
- Ты успеешь спасти нас?
- Нет, вы сами должны будете.
- Спасение утопающих...
- ... дело рук самих утопающих, верно.
- Он совершит глупость?
- Лишь на первый взгляд. Со временем его поступок приобретет глобальный философский смысл.
- Значит, глупости.
- Да.
Молчание.
- Исцели меня.
- Я не могу.
- Пожалуйста.
- Вряд ли твои мольбы мне помогут. Мне мои не помогают.
- Ты молишься о других, а я о себе.
- Это неправильно.
- А какая разница? И грешник, и святой страдают в единой мере и при конечной, и при вечной жизни.
- Предлагаешь мне забыть о них и думать лишь о себе?
- Почему бы нет?
- Нет, я не ты, Аорен.
- Тогда тем более думай о себе. Перед тобой главный альтруист мира.
- Разве?
- Я бросил все, чтобы позволить вам умирать.
- Да ты щедр.
- Нет, я расточителен.
- Тогда подари от меня горячий подарок Уизли. Больше некому защитить мою честь и гордость.
- Может, мне его убить?
- ... Как пожелаешь.
- Тогда я буду жесток.
- Нет, это просто разновидность расточительности.
Молчание.
- И тебе.
- Что?
- И тебе спасибо.
Она улыбнулась и посмотрела наверх. Он встретился с ней взглядом и улыбнулся в ответ.
- Мне кажется, я знаю тебя всю жизнь.
- Так и есть.
- Неужели?
- Ты начала жить три месяца назад. Тогда ты полюбила его.
- Почему ты веришь в это?
- Потому что это истина.
- Я не верю.
- В истину можно не верить, но она от этого не изменится. Когда-нибудь ты поймешь это чувство.
- У нас слишком много планов на "когда-нибудь", тебе не кажется?
- Кажется. Еще мне кажется, сюда идет Уизли.
- Зачем?
- Узнаем.
И в правду, Рон постучал в открытую дверь и вошел в кабинет. Его взгляд напоролся на них, и парня скосило от ревности:
- Профессор Фрюиск, а можно Гермиону? У нас урок...
Гермиона прижалась к груди титана, закрывая глаза. Она не могла отпустить его, весь мир пошатнется, когда она это сделает. Все вокруг было слишком чужим и посторонним, оно недружелюбно лезло в душу за пенсом и бесцеремонно вваливалось в нежное сердце. Она не хотела. Но Фрюиск мягко встал, посадил ее на парту и подошел к Уизли. Рон сделал шаг назад, но это не спасло его от страшной пощечины. Фрюиск не пожалел сил и залепил такой удар, что Рона снесло за порог. Он с трудом поднялся и с явной ненавистью посмотрел ему в глаза. Гермиона подошла к Фрюиску со спины и спряталась за ним, осторожно выглядывая.
- Ты пальцем ее не тронешь, ясно? Хоть волосок упадет с ее головы, я тебя по стенке размажу! - пригрозил Фрюиск, потрясая кулаком для наглядности. Рон охнул и убрался восвояси. Гермиона со смехом проводила его и повернулась к учителю. Он улыбнулся ей измученной улыбкой и взъерошил ее волосы. Она коротко обняла его и посмотрела в серый дым глаз.
- Мне пора.
- Уже? - она была разочарована. Нет, она знала, что он придет не на долго, а на пару минут, но рассчитывала, что эти минуты будут идти медленнее.
- В моем мире началась война за власть. Я должен помочь моему ученику удержать свою.
- И отвоевать свою?
- Возможно, - уклончиво ответил Фрюиск.
- Как мне тебя называть?
- Наверно, Аорен. Это ведь тоже не настоящее имя, но оно мне привычнее.
- Хорошо, Аорен... Когда-нибудь я узнаю твое настоящее имя.
- Да, ты права, у нас слишком много планов на "когда-нибудь".
Они рассмеялись, и он дружески пожал ее руку:
- Не переживай о нем. Он в порядке. Он помнит о тебе, он думает о вас. Он борется ради вас.
- Спасибо... А я-то думала, что Эрол может носить письма... - печально усмехнулась она.
- Нет, моя сова почту не носит. Я вообще не знаю, что он делает, - он хмыкнул и посерьезнел, - он нужен мне по одной миссии, но не только. Тебе нужны его письма, но если вы будете общаться, то это затмит его волю к победе, он не сможет сконцентрироваться. Он просто не сможет победить. Он попал в другой мир, и вырывать его оттуда нельзя. По крайней мере, пока.
- Ясно.
- Ты поймешь. Просто верь в него.
- Хорошо, я постараюсь, - прошептала Гермиона и вымученно улыбнулась. Аорен опустил глаза и исчез в языках черного пламени. Гермиона села на парту, закрыв голову руками, и с болью вздохнула. "Просто верь в него". Ну конечно, это ведь так просто...
***
Я переместился обратно в свои покои во дворце демоната. Все тело слегка подрагивало, в ногах кололо. Я неторопливо пошел на балкон и, опершись на перила, посмотрел на столицу. Дома, всех оттенков серого и красного, улицы, мощеные прессованным вулканическим пеплом, жители со всех концов демоната - этот город был копией Флегетона, я даже называл его так, но все же, все же... Это был другой город, это был другой мир. Мне должно бы стать от этого легче, но почему-то не становилось. Сейчас успокоил девочку, а у самого на сердце такой же огненный ад, как и вокруг...
Вдалеке на северо-западе, в бедных кварталах, вился остаточный черный дым. Ночью эта самая неблагоприятная часть города полыхала огнем, говорили, кто-то специально поджег дома. Конечно, специально. Я не мог допустить, чтобы моя дочь бежала с эльфийским проходимцем без роду и племени, который поселился там, в нищенской части. Я должен был что-то сделать. Это я себя убеждаю? Похоже на то... Экветиен до сих пор плачет в своих покоях. Сестры пытаются ее успокоить, но безуспешно. Черт побери, это же ради ее блага, тогда почему мне так гадко?!... Я так чувствовал себя со вчерашнего дня. Когда узнал самое страшное о моей семье.
***
Сутки назад.

Мы шли из зала оперы плотной толпой к каретам. Над нами облаком парило веселье. Бреяк пытался петь арию главного героя, ему подпевала Прапеллант. Я хохотал над фальшивым пением и сам затянул арию. Санусиэль и Дерок шли, обнявшись, и смеялись над нашим циркачеством. Мы вышли из темного переулка на освещенную площадь, где толпой стояли кареты. Мимо проходили и, раскланявшись, рассаживались знатные демоны. Я кивал им, Дерок благосклонно улыбался, Санусиэль с интересом поглядывала на контингент, Бреяк и Прапеллант уже залезли в карету.
- Ну что, вы идете? - крикнул лорд драконов.
- Да, но Экветиен... - пробормотал я, начиная беспокоиться. Средняя дочь задержалась в зале и сказала, что подоспеет за нами, но прошло уже пятнадцать минут, а ее все не было.
- Она уже большая девочка, дойдет сама! Отец, поехали! - запросилась Прапеллант. Я окинул ее взглядом и нерешительно посмотрел обратно в переулок.
- Аорен, не беспокойся зря, она может за себя постоять, - примирительным успокаивающим тоном произнесла Санусиэль.
- Может за себя постоять? Это как? - не понял я.
- Забудь, Учитель, поехали! - махнул рукой Дерок. Я с подозрением посмотрел на них. Чересчур активно они пытались меня затащить домой. Что-то здесь нечисто.
- Я проверю и вернусь, езжайте! - крикнул я и, протискиваясь сквозь толпу демонов, пошел обратно к зданию оперы. Уж что-то, а это сооружение демоны построили на славу: акустика была потрясающая. Я не думал сначала идти, но дочери внезапно захотели послушать демоническую оперу. Я скептически к этому отнесся, но все же поехали. Пели на удивление хорошо, и я был рад выбраться лишний раз из дворца. Я завернул за угол и застыл на месте. Ведь нечасто слышишь эльфийскую речь в самом сердце демоната.
- Ты должен уйти!
- Прости, но я не мог не увидеть тебя...
- Вентурер, нас найдут!
- Пускай, - прошептал мужской голос, и послышался звук поцелуя. Я осторожно высунулся из-за угла и открыл рот. Экветиен обнимала какого-то эльфа в темном балахоне. Я стал задыхаться от возмущения и боли в груди.
- Позволь мне...
- Нет, - оборвала она, - он будет против, он сотрет тебя в порошок!
- Но Экви...
- Нет, ты не можешь просить моей руки, он...
- Да, у меня нет богатства и голубой крови, но я люблю тебя! Он же твой отец, он должен...
- О нет, все не так просто. Не надо, милый, прошу, - она приникла к нему в поцелуе, и я почувствовал, как меня перекосило.
- Тогда завтра в полночь на северной заставе, - прошептал он, - я остановился на северо-западе, в доме торговца оружием. Если что...
- Нет, завтра на заставе, мы просто сбежим, - она обхватила его в последний раз и отстранилась, - тихо, кто-то идет!
И на самом деле, недалеко от них послышались быстрые шаги.
- Это Аорен... Беги, прошу! - она панически посмотрела в противоположную мне сторону.
- Я люблю тебя, - прошептал эльф и скрылся в закоулке. Я отлетел назад и побежал к ней:
- Экветиен! Экветиен!
Впереди раздался испуганный крик, и я, холодея, ворвался в переулок. Перед девушкой стояли четверо бесов, поигрывая кинжалами. Я на бегу бросил в главного файербол и встал перед дочерью, сатанея:
- Никто не смеет трогать моих детей, - взвыл я и швырнул в побежавших прочь бесов несколько файерболов. Они закорчились в муках и опали на землю белесым пеплом. Я повернулся к девушке, но той не было. Я почувствовал, как гнев и страх поднимаются к горлу и бросился в переулок, откуда пришел. Посередине стояли друг напротив друга Экветиен и какой-то бес.
- Думала, уйдешь, милочка? - прокартавил он.
- Думаю, да, - рявкнула девушка и выкинула вперед руку. Я с замиранием сердца следил, как из ее ладони вырывается язык пламени и обволакивает нападающего. Тот закричал от боли и неярко взорвался. Я, не чувствуя ног, рванул к дочери и прижал ее к сердцу:
- Священный Огонь, я думал...
- Спасибо, что помог, - с облегчением произнесла Экветиен и отошла, - но я бы и сама справилась.
- Да, я видел, - заплетающимся языком пробормотал я. Внутри все тряслось. - Так ты владеешь магией?
- И Санусиэль тоже. Мама сказала, что это твоя магия, - она испытующе посмотрела на меня.
- Да, - промямлил я, - я думал, что эта магия не передается женщинам...
- Ты сильно ошибался, Аорен... Во многом, - добавила она и пошла в сторону площади. Я на негнущихся ногах последовал за ней. Наличие магии обязательно для наследника престола... Черт, но тогда у меня есть наследники!...
***
- Горящий вид, да?
Я резко обернулся и присмотрелся. В дверях стоял Бреяк, мрачно смотря на меня.
- Да, - буркнул я, пытаясь вернуться к своим мыслям, но не получилось, - что-то случилось?
- Кроме того, что твоя дочь страдает из-за твоей глупости, ничего, - пожал плечами лорд драконов, подходя ко мне. Я покосился на землю и сошел с балкона в комнату:
- Если ты перестанешь говорить намеками, то, вполне возможно, я начну тебя понимать.
- Погибло три тысячи жителей, - Бреяк сел на диван, не сводя с меня взгляд.
- Мне очень жаль, - сухо ответил я и пошел к выходу.
- Ты убил три тысячи существ, чтобы погубить одного - это даже по твоим меркам слишком, - холодно заметил Бреяк. Я замер посреди комнаты и повернулся к нему:
- Ты обвиняешь меня в пожаре? Там постоянно что-то горит, райончик неважный...
- Но ни один пожар там еще не был такой силы, что высшие демоны-огнепоклонники не смогли бы его контролировать. Это значит, что его контролировал кто-то свыше.
- Какие размышления, - скривился я.
- Она его любила.
- Значит, и ты об этом знал? Что же ты мне не сказал?
- Не хотел, чтобы произошло то, что произошло, - ответил Бреяк, поднимаясь на ноги и медленно подходя ко мне. - Аорен, ты убил три тысячи существ без зазрения совести. Три тысячи безвинных существ.
- Мне не знаем, насколько они были безвинными, - прошипел я, собираясь к выходу, но Бреяк схватил меня за плечо:
- Остановись, верни силы Хаосу, - четко произнес он. Я вырвался и пошел к двери. - Иначе я подскажу Дероку, как его возлюбенная, не зная ничего о магии, смогла провести высший ритуал Света и вытащить его из Царства мертвых.
Я остановился, не оборачиваясь.
- Иначе я скажу ему, кто, по сути, послал на смерть его любимую.
Я очень медленно повернулся к Бреяку:
- Ты меня шантажируешь?
- Почти, - уклончиво ответил он, - я пытаюсь тебя спасти. Откажись от...
- Уже слишком поздно, - прошептал я. Внутри болезненно кололо в сердце.
- Нет, не поздно!...
- "Не поздно" было семнадцать лет назад, - с сожалением улыбнулся я, - а сейчас уже все поздно.
Я вышел из комнаты.
***
Эрол недовольно нахохлился и мрачно посмотрел на окружающих. Рядом в растерянности сидел Дерок, иногда вскакивая и садясь обратно; Бреяк наматывал круги по комнате; за дверями лежала на кровати Экветиен, по бокам от нее сидели сестры, заключив ее в объятия. Там прошло около получаса. Лорда нигде не было.
- Я ничего не понимаю, - прошептал Дерок, закрывая лицо руками, - зачем? Зачем ему это? Что происходит?
- Он сходит с ума, - мрачно отозвался Эрол.
- Смешно.
- Нет, он прав, - внезапно прервал их Бреяк. Оба удивленно посмотрели на него, - ты прав, Эрол. Он сходит с ума. Сила Хаоса разъедает его.
- Почему он от нее не откажется?
- Не знаю, Дерок, - устало ответил лорд драконов и сел напротив него, - он что-то говорил о семнадцати годах... Что случилось семнадцать лет назад?
- Ой, да много что, - буркнул Эрол и, заметив обращенные к нему взгляды, пояснил, - семнадцать лет назад он выбрался из Хаоса, попал к Поттерам, написал... Нет, - поправился он, - сначала он написал пророчество, а потом попал к Поттерам...
- Пророчество? Какое пророчество? - ухватился Дерок.
- Ну о Поттере!
- О Поттере есть пророчество? - перебил Дерок снова.
- Да, есть, - раздраженно ответил Эрол, но в разговор вступил Бреяк:
- Я тоже не слышал о таком. Ты знаешь его?
- Ну да, - усмехнулся Эрол и затянул замогильным голосом. - На исходе седьмого месяца явится сын небес, и вернется все на круги своя. Великим жнецом нарекут его, и очистит он мир от войн бессмысленных. Пошлет судьба сына правды в сеть лжи, и воздвигнет он старый строй и вернет царя. И узнает его предатель Огня и отметит истинной меткой, и возьмет его лжец Огню и воспитает его как равного себе, но не равен сын небес птахе. И растопчут мощь его, но Небо и Огнь отдадут сыну своему истину и путь. А путь его извилист - либо предателю служить, либо лжецу прислуживать. Но высоко небо, и грядет отсвет его, и вернется истина в мир, и найдет сын неба ее, но встретит мрак в сердце своем и боль в душе своей. Силен сын Огня, божественным светом разгонит он тьму сердца. Судьба даст ему великое оружие Тьмы во имя Света. Грядет эпоха царя великого... И все в этом духе, - со смешком закончил Эрол, но ухмылка сползла, когда он увидел побелевшие лица приятелей. - Что, что случилось?
- Неслабо парню досталось, - пробормотал Дерок. Эрол кивнул, но оба они шарахнулись от Бреяка, когда тот резко встал на ноги:
- Великий Хаос, - прошептал он, прикрывая рот рукой и метаясь взглядом по комнате, - он же с самого начала пытался нам помочь! Он же с самого начала пытался нам указать на него!
- Да ты о чем? Это пророчество для Поттера! - попытался его прервать Эрол, но Бреяк бросил на него пылающий взгляд:
- Нет, Эрол, это пророчество не для Поттера, это пророчество для нас.
- Что?! - в один голос переспросили Эрол и Дерок.
- Аорен с самого начала пытался объяснить нам...
- Да что?! Объясни по-нормальному! - вскричал Дерок.
- Поттер должен использовать Тьму во имя Света!
- Бред, - буркнул Эрол.
- Да! Бред! Но такое возможно!
- Хаос, - пробормотал Дерок, начиная понимать.
- Вы о чем?!
- Силы Неба и Огня были священными и означали всю силу Жизни в Третьей Вселенной!
- А царь? - спросил Дерок, жадно смотря на Бреяка. - Аорен же не вернулся...
- Тут не Аорен! Тут...
- Стоп! - крикнул Эрол. Лорды драконов и демонов обернулись на него. - Объясните наконец!
- Поттер был рожден как сын Жизни, но он должен стать новым царем, новым воплощением Хаоса!
- Он должен был заменить Аорена, - закончил Дерок.
- Что?! - взвизгнул Эрол, - как такое возможно?!
- Аорен предал Хаос, когда стал Хранителем Темной магии и воином Тьмы, то есть стал жрецом Жизни...
- За это Хаос проклял его дочерей, и у него не было другого выхода, кроме как помочь избраннику Хаоса встать на его место...
- Но я не смог.
Они вскочили на ноги и повернулись ко входу. Аорен был бледен и сосредоточенно-печален. Он медленно прошел мимо них к окну и, вздохнув и смотря на город, продолжил:
- Я должен был его защищать. Я должен был приучить его к Хаосу, но я пожалел его... Хаос и так слишком многое забрал у меня, - он обернулся на комнату дочери, но все трое стояли в дверном проеме и с заплаканными лицами смотрели на него, - и я написал пророчество. Реддл должен был убить его, но... Я и этого не смог допустить.
- Ты отдал ему перстень Эдектура, - слабо произнес Дерок.
- Да... Да. Я смог выбраться из Хаоса лишь через пятнадцать лет. За это время он ввязался в войну. И я начал делать все, чтобы склонить его ко Тьме.
- Он бы стал воином Тьмы и жрецом Жизни.
- Он бы стал недоступен Хаосу, - кивнул Аорен и тяжело посмотрел на них, - я не хотел и не хочу царства Хаоса.
- Мальчик станет новым Томом Реддлом, только страшнее... Он ввергнет их мир во Тьму, - прошептал Эрол.
- Это лучшее из двух зол. Он не смог бы стать Светом, Свет не берет таких... Пусть лучше он будет темным волшебником, чем воплощением Хаоса, не так ли? - он убито улыбнулся полу и вышел на середину комнаты.
- Но... Почему только сейчас? Почему не тогда? - недоумевал Бреяк, с жалостью смотря на друга.
- Потому что на это был наложен обет молчания. Мне нужны были эти семнадцать лет.
- Что? - взвизгнул Эрол. - Аорен, что все это...
Он осекся. Позади Лорда стала появляться и расти черная тень.
- Учитель, - с опаской произнес Дерок, доставая меч. Аорен тепло улыбнулся и посмотрел на дочерей:
- Все нормально. Все так и должно быть. Я люблю вас.
- Что... Что происходит?! - воскликнула Прапеллант, хватая за руку старшую сестру. Бреяк подошел на шаг ближе, и черная фигура внезапно дернулась, преобразуя часть себя в кинжал, и проткнула им Аорена насквозь. Он тихо охнул и дернулся в судороге. Никто не мог и пошевелиться. Они зачарованно смотрели на кровавый кинжал, выглядывающий из живота Аорена. Фигура преобразовалась в красивую женщину с черными, как сама бездна, волосами и глазами.
- Ты, - выдохнул Бреяк. Дерок выхватил меч и с криком кинулся на женщину, но Бреяк перехватил его за живот и потащил обратно.
- НЕТ! Учитель! - взвыл демон, вырываясь. Бреяк скрутил его и захрипел:
- Нет, не подходи! Все кончено...
- НЕТ!
- Ах, как это жалко! - улыбнулась женщина. Девушки отошли на шаг, Бреяк сдавил Дерока, пытаясь остановить его, Эрол замер, не сводя глаз с умирающего на кинжале Лорда. - Вот и все семейство. Я даже вижу твоего брата. Соарелект, неужели это ты?
Бреяк нервно дернулся и сжал челюсти.
- Да, а это твои дочери? Никто не хочет из них послужить мне?
- Кто ты? - хрипло спросила Санусиэль.
- Сам Хаос, моя дорогая, - рассмеялась женщина, вытащила кинжал из Аорена и приникла к нему, - а я так надеялась, что ты будешь достоин... Как жаль... Как жаль, - повторила она и поцеловала его в скулу. Лицо Аорена свела судорога боли и отвращения.
- Хватит, давай покончим с этим, - прохрипел он, задыхаясь кровавым кашлем.
- Покончим? О нет, мы будем вместе еще целую Вечность, как тебе это нравится? - прошептала она ему на ухо. Он отвернулся, и кинжал проткнул его снова. Он поперхнулся воздухом и упал на колени.
- Отец! - закричала Экветиен, смотря на него. Аорен поднял на нее глаза, полные боли и сожаления. Хаос рассмеялась и, обогнув его, стала приближаться к девушкам.
- Не трогай их! - взвыл Аорен, вставая на ноги и бросаясь на нее. Женщина обернулась и выставила вперед руку. Лорд застыл, будто подвешенный, с лицом, перекошенным от боли.
- Каким ты стал ранимым, Ре... Нет, как они тебя зовут? Аорен? - она улыбнулась и повернулась к магам. - Прощайте, было интересно увидеть тебя, дитя мое, - она ласково посмотрела на Бреяка и расстаяла в воздухе, бросив. - Я жду тебя, Аорен.
- Учитель!
- Отец!
Дерок и девушки бросились к нему, но он остановил их жестом. Он посмотрел на них бездонным любящим взглядом:
- Не бойтесь. Это только начало.
Он опустил голову, зашелся черным дымом и растворился в воздухе.
- Нет... Нет... НЕТ! Где он? - заорал Дерок и обернулся к застывшему Бреяку, - где он?! - он рванул к лорду драконов и схватил его за грудки. - ГДЕ ОН?!
Бреяк не ответил и перевел на него отсутствующе-неверящий взгляд.
- Нет! Нет, он не мертв! Он не мог умереть! - вопил Дерок.
- Дерок, - прошептал дракон.
- НЕТ! Ты слышишь меня?! НЕТ!
- Только Хаос мог убить его... И...
- Нет! - он отпустил мужчину и отошел на несколько шагов, не отрывая от него безумного взгляда и мотая головой, - нет... Нет...
- Отец... - прошептала Санусиэль, держась за сердце; на ее плече ревела Прапеллант. И только средняя дочь молча встала перед окном и дрожащей рукой провела по афтерлиту.
- Экветиен... - пробормотал Эрол и подлетел к ней. У него не хватало дыхания, легкие выворачивало, в висках агонистически билась кровь. Средняя дочь Лорда невидящим взглядом смотрела вдаль.
- Это только начало...
- Что?
- Эрол, иди к мальчику... - она быстро посмотрела на него и снова обернулась к городу, - мы что-то пропустили...
- Миледи, - устало и разбито прошептал Эрол, но она оборвала его:
- Нет, Эрол, иди, пожалуйста.
- Хорошо, - нелегко согласился он и оглядел остальных. Бреяк трясущимися руками закрыл лицо. Дерок качался вперед-назад, уткнувшись в колени. Старшая и младшая дочери Лорда сидели, обнявшись, на полу. Он еще раз взглянул на девушку перед собой и перенесся в мир Поттера.
- Мы что-то упустили...

Глава 26. Воин Тьмы.

- Малфой...
- Нет, Поттер.
- Ну еще минутку!...
- Я с тобой что, играюсь, что ли? Просыпайся!
Гарри застонал и накрыл голову мантией. И так каждое утро.
Со времени посещения библиотеки прошло два дня. Что они делали, чем занимались? Гарри не смог бы ответить и под Сывороткой правды. Они праздношатались. Подробности ритуала Малфой отыскал уже на следующий день, выписал их на куске пергамента и прикрепил над столом. Гарри каждый раз от него шарахался и пытался пройти мимо под внимательным следящим взглядом Малфоя. Как только он уходил, слизеринец с чувством выругивался. Он ждал момента, когда они наконец займутся делом, но Гарри постоянно откладывал этот самый момент. Его пугало не только обращение в Тьму, но и сам процесс: кроме клятв и молитв он должен был принести жертву. Настоящую человеческую жертву...
- Ни за что!
- Пойми, это необходимо!
- Даже не смей меня успокаивать! Я должен убить кого-то, кто мне дорог!
Гарри метался по пещере, пытаясь забить мысли чем-нибудь еще, но дрожь ужаса возвращалась. Малфой с убитым видом сидел на табурете, запустив пальцы в волосы и смотря за ним исподлобья. Он сам был немного шокирован, но понимание пришло к нему гораздо быстрее, чем к Гарри. В конце концов, он вырос среди Пожирателей.
- Гарри, - с нажимом произнес он. Поттер медленно обернулся и пронзил его взглядом, - ты и сам знаешь, что так надо. Ты прекрасно...
- Малфой, я что, похож на убийцу?
- Должен быть! Если ты не убьешь Реддла, то смысл тогда вообще что-то делать! Тогда все пропадет, он убьет всех! - Малфой не выдержал и вскочил с табурета, свалив его, но даже не заметил этого. - Он просто всех убьет! Так лучше ты прикончишь одного, чтобы спасти всех, чем ты одного пожалеешь, чтобы погубить весь мир.
- Тогда откуда мы знаем, что я смогу победить, что эта жертва не будет напрасной?
- А мы и не знаем. Но это будет над тобой висеть, и совесть просто не позволит тебе не победить... Кто?
- Я не знаю, - Гарри поднял табурет и сел на него в той же позе, что только что был Малфой. - Я не могу убить кого-то с Гриффиндора, это... Не могу.
- Тогда у нас остаются Рейвенкло и Хаффлпафф, - медленно произнес Малфой и сел на корточки перед ним, - вспомни, кто тебе дорог на Рейвенкло?
Гарри почувствовал, как екнуло сердце, а внутри разлился жбан с ледяной водой.
- Чу...
***
- Стоп. Давайте с самого начала. Я окончательно запутался, - Эрол взмахнул крыльями и посмотрел на лордов перед собой. Бреяк взирал на него пустыми безразличными глазами. Дерок, великий царь демонов, Дерокиартион, сидел на балконе, опираясь спиной на балюстраду. Он уткнулся лбом в колени и обхватил их подрагивающими руками.
- Хорошо... Давай с самого начала, - прошептал Бреяк и откашлялся.
- Вначале был чистый Хаос, Ничто, ничего не было. Однако в какой-то миг ничто уничтожило само себя, и посреди Хаоса появилась обратная сила - Жизнь. Эта сила росла и крепла, и, в конце концов, выросла до той степени, что создала мир - Вселенную. Но Хаос - сила разрушения, ей противна Жизнь, и Хаос попытался уничтожить Жизнь. Ничего не вышло. Тогда Ничто смогло прорвать барьер между силами и отослать во Вселенную несколько своих частей - воплощений.
- Ты и Аорен...
- Были среди них, да. Хаос считал, что в момент, когда все миры, вся Вселенная соберутся под единой властью воплощения, Жизнь погибнет. По крайней мере, нашей единственной задачей стал сбор власти. Хаос дал каждому из нас особый дар - талант. Кто-то был лучшим воином, кто-то - лучшим стратегом...
- Аорен?
- Да. Я был лучшим среди драконов. Мне подарили расу, я стал ее царем. Нас раскидали по мирам, мы понятия не имели, одиноки ли мы или есть и другие. Так мы начали путь. Я оказался в полумиле от одного драконьего поселения. Я пришел туда и объявил себя их царем. Ну они, конечно, посмеялись, но я вызвал на бой их прежнего вожака и победил. Так, постепенно завоевывая их сердца, я объединил народ под своей властью, исполнив предназначение...
- А отец? - раздался голос у дверей. Экветиен вошла в комнату и села в кресло напротив Бреяка. Рассказчик и Эрол бегло осмотрели ее, но она уже уставилась в точку на полу и обратилась в слух.
- Аорен попал в пески Мадери. Хаос лишь знает, зачем надо было полководца отправлять в мертвую, никем не заселенную, пустыню. И я даже представить не могу, что он там делал. Однако он пробыл там сорок лет. Я не раз пытался узнать, чем он там занимался, но он просто улыбался и менял тему, - дракон на секунду замолчал и вновь заговорил.
- Мы встретились в конце сорок второй эпохи. Он уже успел попасть к эльфам и пробиться в военной службе до одного из полководцев. О нем начали говорить и сочинять истории. Он стал узнаваем, и слава удачливого командира потекла из эльфийских земель по остальным. Так она дошла и до меня. К тому времени эльфы стали одной из сильнейших рас и начали претендовать на мудрость и мощь, то есть на главенство над миром. Но это было место драконов и алатесов, мы были дружны с нашими крылатыми собратьями, и наш союз не должен был разорваться под агрессией эльфов. Так мы стали оборонять наши исконные земли. Многие эльфы пали, не один десяток полководцев нашли последний приют на наших границах. И тогда совет эльфов решил послать Аорена как многообещающего командира на борьбу с нами. Он согласился, имея какую-то необъяснимую жажду побоищ и битв. Он собрал тысячи две под своим началом и двинулся к границе земель драконов. Я собрал воинов своего народа и отправился навстречу врагу... Был теплый сырой вечер, когда в воздухе нет кислорода и одна вода. Было тяжело дышать и лететь, но бой начался. Мы долго держались, многие пали, большая часть эльфийского войска пластами лежала на моей земле. Все, вроде, подходило к концу: пат, никто не выиграл. Я сам участвовал в сражении, давя врага и продвигаясь вперед. Я уже ножом вклинился в самый эпицентр битвы, когда заметил активное движение слева. Я пошел туда. Посреди большого круга, где воротником лежали мои воины, размахивал палицей странный краснокожий эльф. Он был практически без доспеха, да и не нужен он был ему: мои драконы падали замертво под ударами берсерка. Я сам пошел на врага. Мы схватились. Вокруг кипело сражение, а мы бились, как два бога в смертельном поединке. Не знаю, сколько времени прошло. Мы остановились только когда наши оружия сломались: мой топор и его палица стали бесполезными обрубками. Тогда мы замерли и огляделись. У Аорена осталось около трехсот воинов, у меня дюжина драконов. Силы равны. Он тоже это понял и протянул мне руку: "Ты достойный воин. Ты хороший царь. Пожалуй, я был не прав. Это твоя земля, и пусть она останется твоей". Я что-то ответил в этом духе и пожал его руку. Мы разошлись. Потом он рассказывал, что его пытали за провал, за соглашение о мире. Но он никогда не сомневался в выборе. Судьба столкнула нас через четыреста лет. На эльфийские земли напали орки, и они обратились к нам за помощью. Послом отправили Аорена, который, как считалось, наладил со мной отношения. Я согласился, понимая, что орки сметут и слабую армию эльфов, и мои немногочисленные войска, но вместе мы могли дать отпор. Причем Аорен был воистину гениальным полководцем: он просчитывал ходы во множестве вариаций. Мы собрали общую армию и встретили орков. Битва получилась вязкая: мы никак не могли понять, кто выигрывает; на всех фронтах была совершенно разная ситуация. Мы оба не выдержали и сами пошли в бой. Когда наши войска начали отступать и исход сражения стал ясен, Аорен внезапно взвился и применил силу Хаоса. Большая часть вражеского и меньшая нашего полегли, все очевидцы были уничтожены. Мы одержали победу. Когда он обернулся ко мне и понял, что я-то жив, он наставил на меня меч. Я стоял, открыв рот. Так и узнали, что в мире есть такие, как мы, что мы не одиноки. С тех пор я и твой отец стали друзьями, - Бреяк улыбнулся, но средняя дочь Аорена только вжалась в кресло, сверля немигающим невидящим взглядом пол.
- И что дальше?
- А что дальше? Мы научились определять воплощений среди окружения. Да, да, эти черные глаза. А потом мы узнали, что должен остаться только один. Дальше вы и так все знаете.
- Нет, Поттер...
- А что "Поттер"? Мы уже все позавчера выяснили, - буркнул Бреяк.
- Нет, не все, - гнул свое Эрол, - я ничего не понимаю, при чем здесь Поттер?
- Ну уж извини, свои мозги в чужую голову не сунешь...
- Он прав, владыка Бреяк, расскажи, - внезапно поддержала феникса Экветиен. Бреяк тяжело вздохнул и повиновался:
- Поттер... Все началось после смерти Эдектура. Аорен так и не смирился. Он не мог понять, почему, обладая силой Хаоса, он не может вернуть жизнь собственному сыну. Через несколько месяцев он пришел на могилу, там, около Примориса... Хотел похоронить его достойно... А потом... Я не знаю, что произошло. Я знаю лишь по рассказам Дерока и Энелин, единственных, кто выжил. Говорят, он рыдал, а потом был взрыв, страшный, и вокруг стал мрак. На самом деле, Аорен выплеснул силу Хаоса и едва не уничтожил Вселенную, но все же что-то его остановило. Начался новый мир. Хаос был недоволен: такая была возможность покончить с силой Жизни навсегда, а тут! Но Аорену было плевать. Ему вообще ничего не надо было. Тогда Хаос вернул в мир меня и Дерока с Энелин. Он думал, что Аорен станет больше уделять времени власти. Ведь теперь у него не было сына, который забрал престол и царствовал во имя Жизни. Но Аорен не оправдал надежд Хаоса. После того, как он отказался вернуть Эдектура, Аорен ушел из мира окончательно, передав престол в третьи руки. Хаос долго терпел, но не выдержал и сам ударил по силам Жизни, но мощи опять не хватило. Так начался наш мир, Пятая Вселенная. Хаос попытался послать свои силы внутрь, но уже сам Аорен встал в защиту мира. Он спас нас, и тебя, Эрол, в том числе, и начал обустраивать земли, чтобы угодить Хаосу и отвязаться от него навсегда. Он действительно устроил царства эльфов и прочая, но когда у него потребовали престол, он ушел, даже не возразив. Ему все это было не нужно. Хаос понял, что проиграл, но ничего сделать не мог...
- Пока не появились мы... - прошептала Экветиен.
- Не совсем. Аорен чувствовал силу Ничто в себе и пытался от нее избавиться. Он ради этого стал воином Тьмы, жрецом Жизни. Он предал Хаос... А что до вас... Ваши родители сильно ругались в последнее время, но все же, в определенный миг они остановились. И все пошло нормально: они снова казались идеальной парой. Вы родились в любви, поверь, - он улыбнулся ей. Она опустила глаза и вздохнула.
- Но через несколько месяцев после рождения твоей младшей сестры, они снова разругались. Аорен знал об ее интрижке на стороне, но игнорировал это ради вас... А потом он увидел печать Хаоса. Вас прокляли. И не было другого выхода.
- Он ушел...
- Да. Он бы не перенес вашей смерти. Любой из вас... Ему поставили условие: либо твои дочери погибают, либо ты растишь новое воплощение из сил Жизни и отдаешь ему свое место в мире. Выбор был ясен. Аорена вернули во Вселенную. Он оказался в мире волшебников. Здесь он когда-то скрывался, здесь он обучал Тьме. Он нашел приличную семью, вошел к ней в доверие. Они ждали ребенка. И Аорен решил, что это тот ребенок, что он, никак не связанный с Хаосом, Светом и Тьмой, станет новым воплощением. Но он не смог сгубить его. Кто знает, что его остановило... Но остановило. Он вспомнил о своем ученике...
- Том Реддл, - кивнул Эрол.
- Да, и написал пророчество, по которому можно было обнаружить мальчика, уже обозначенного печатью Хаоса, и убить его. Но и этого он не допустил... За проступок Хаос согласился не трогать вас, но забрал его... Поверьте, это страшное место... Страшное, - задумчиво проговорил Бреяк, пожевывал губу и продолжил, - не знаю, как он спасся. Насколько я понимаю, он украл часть сил Хаоса и с их помощью выбрался, но теперь они были подобны яду, и все то, что мы с вами видели последние месяцы, я склонен отсылать на разлагающее действие этой силы...
- А мы? - подала голос Экветиен.
- Кольца, - Бреяк провел рукой над ее кистью, и на среднем пальце высветился зеленый с изумрудом ободок, - они были созданы, чтобы спасти всех нас. Аорен вложил в них силу и еще что-то, когда ковал их... Странно, - внезапно прошептал Бреяк, разглядывая ее перстень.
- Что?
Он не ответил и посмотрел на свою руку. Там появился красный с рубином перстень. В обоих кольцах внутри камней вился, клубясь, дым.
- Что это? - с опаской спросила девушка. Бреяк покрутил кольцо на пальце и присмотрелся:
- Не знаю. Такого раньше не было...
- Но почему?
- Да какая разница?
Присутствовавшие обернулись на источник звука. Дерок истерично-удавленным взглядом прошелся по их лицам.
- Это началось, когда он... Вы что, ничего не понимаете? - он встал и подошел к ним, покачиваясь и смотря затравленным зверем. - Он мертв. Слышите вы, ОН МЕРТВ!
Все вздрогнули. Слезы текли по искривленному лицу демона, рот изогнулся косым разрезом, глаза неподвижно застывали, бровь дергалась. Руки Дерока тряслись, будто он часами держал какие-то тяжелые вещи и наконец отпустил. Его нервически дергало в стороны, но все же он пытался стоять и даже не реагировал на жалостные взгляды и собственное состояние.
- Все, конец! Его больше нет! Вы что, не понимаете этого?! Он мертв! Твой брат, - он тыкнул в Бреяка пальцем, - твой хозяин, - Эрол поник головой, - твой отец...
Дерок посмотрел на Экветиен с какой-то одной ему понятной мыслью и снова оглядел их:
- МОЙ отец мертв, в конце концов! - он ударил себя в грудь и судорожно вдохнул, наливаясь злостью. - Как вы смеете говорить обо всей этой чуши?! Как вы смеете?! Мы даже не можем похоронить его! Даже два дня не прошло, а вы все говорите, трепитесь об этой чепухе, сколько можно?! Хоть немного уважения тому, благодаря чьей силе и отваге мы еще живы! Ведь не будь его, никого бы здесь не было! Никого! Вы слышите?!
Он измождено осмотрел их склоненные головы и отведенные взгляды и быстро вышел из комнаты.
- Он будет в порядке, - с печалью произнес Бреяк. Никто не ответил.
***
Дерок вырвался из мутного коридора и закрылся в своих покоях. Ему никого не хотелось видеть и слышать, даже Санусиэль. Все вокруг почему-то продолжали жить: пахари продолжали сеять хлеб, овцеводы - стричь овец, цари - измываться над народами... Все продолжилось. Из мира ушел тот, кто был в нем всегда, кто был одним из древних столпов бытия... Ушел... И ничего не изменилось.
Дерок не знал, что ему делать. Учитель был с ним всю жизнь, сколько он себя помнил. А это не год, не сто и даже не тысяча... Со временем воспоминания первых лет, память о родителях, стали тусклыми, неважными. Дерок помнил лишь Учителя и жизнь у него. Аорен заменил ему все: отца, мать, наставника, друга... Даже в чем-то соперника и врага. Но он был всегда: мир погибал, горел, стонал, империи рушились, союзы распадались, недруги нападали, но Учитель был спокоен и холоден. Он жил вне времени и окружения, и в его доме никогда не было важно сколько тебе лет, какой ты расы, какого положения в обществе и достатка. Он был воином, бесконечно участвуя в разделах земель, но рядом с ним все казалось смешным и минутным. Он был гарантом вечности и стабильности в глазах Дерока. Он был обещанием, что ничто не изменится, что все будет хорошо... И он ушел. Его больше нет.
Земля уходила из-под ног. Дерок чувствовал, что лишился самой главной опоры. Весь мир стал теперь черным от копоти пламени и красным от крови. Войны начали казаться страшными и непобедными, империя демоната - неповоротливой и умирающей, Вселенная - издыхающим больным человеком, лишенным надежды. И все стало яростным и уродливым. Все стало ближе. Дерок всегда был спокоен - за спиной Учителя он был, как за каменной стеной. Пусть Аорен и не стоял с мечом на его защите, но Дерок знал, что в любой момент мог прийти к нему и получить заряд уверенности, что он со всем справится, что все чепуха. Он не знал, как жить иначе. И было слишком страшно узнавать.
Теперь он боялся. Он понял название этого чувства неопределенности и ноющей пустоты в груди - страх. Он пал духом. Он не знал, что делать. Он был самостоятелен и не зависел от Учителя, но сейчас, когда его не стало, ему понадобилась эта связь, зависимость, сильнее, чем когда-либо. Он был растерян и раздавлен. У него, конечно, был и Бреяк, который тоже прожил с ним всю жизнь, но лорд драконов никогда не был ему сильно близок. Лишь Эдектур и Аорен были.
Между ними были гораздо более короткие отношения, чем полагал Бреяк. Аорен любил брата, но не открыл ему очень многого о себе. А вот ученику доверился. Дерок знал об Учителе все. Наверно поэтому у него и было упадническое настроение. Он знал все. Ему было невыносимо слушать вечные древние байки об Аорене, большую часть которых он сам о себе напустил, чтобы скрыться ими. А ему было что скрывать. Дерок сел в кресло, накрываясь теплым пледом из земель драу.
Аорен никогда не был полководцем или воином. Он был Пророком, прорицателем. Он просто знал будущее. Поэтому он и пошел в поход на Бреяка, поэтому он и открылся ему. Поэтому он и стал полководцем. Он знал заранее шаги противника. Ведь по крайней мере, странный дар - полководческий. Но Аорен очень удачно применил свой прорицательский талант и смог прикрыть его мнимым стратега. Правда, Учитель полжизни провел на полях сражений, так что наверно, в конечном итоге, и стал хорошим командиром.
Конечно, он много ошибался, но будущее предопределено. Он пытался избежать самых страшных его ветвей. Поэтому он убил Фузиона, тогда, во Флегетоне. Он должен был стать тем, кем стал. Поэтому он отправился сам на границу, нашел там мальчика-полукровку и воспитал его. Но он только чувствовал, он не знал точно. О многом будущее молчит, оно не дается, как ежедневная газета, к завтраку с программой событий. Будущее всегда туманно. И даже с даром предвидения трудно увидеть чистую линию следующих происшествий...
Он наверняка знал о своей гибели. Но он ничего не сделал. Он ждал. Неужели он так хотел умереть? И почему сейчас? Почему он не дождался обращения Поттера, почему не выдал замуж дочерей? Почему не женил его, в конце концов! Все эти вопросы бились о череп и пытались найти ответы, но их не было. Дерок просто не знал.
Он чувствовал себя бесполезным. Аорен обучил его всему, что знал сам: и навыкам стратега и воина, и магии, и обращению с силой Огня, и дару предвидения. И, отбросив скромность, если во многом он превзошел Учителя, то способность видеть будущее так и не далась ему. Все, что он видел последние дни, - мрак. Все будущее - сплошной мрак. Из этого вытекал лишь один вывод: Поттер не станет Темным, он станет новым воплощением Хаоса и уничтожит мир, как и должен был от рождения. И честно говоря, Дероку было все равно.
Он посмотрел на правую руку и снял с пальца желтый серный перстень. Аорен раздал такие близким, семь штук и одна у себя. В отличие от Бреяка, Дерок знал, в чем секрет этих колец. Аорен заложил в них частичку души и силы Хаоса. Если первое помогало им не стареть и жить вечно, то второе защищало от примитивной магии и самой силы Хаоса. Аорен продумал все. Десять лет в песках Мадери он ковал эти чертовы перстни... Все они были живы ценой его смерти, ценой его души...
Он обессиленно закрыл лицо руками и зашелся рыданиями. Ему не хотелось плакать, он никогда не плакал. Но ему было страшно, и слезы лучше всего выражали страх. Ему было страшно от того, что больше нет в мире ничего, столь же постоянного, как Аорен, что больше ничто не ограждает их Вселенную от Хаоса. Но самым страшным было не это. Только что умерла личность выдающаяся, а пахари продолжали сеять хлеб, а овцеводы - стричь овец. И ничего не изменилось. Солнце продолжало вставать на востоке, три луны по-прежнему светили в ночном небе. Ничего не изменилось. В мире вообще ничего не меняется... Мир - самая безучастная часть Жизни. В нем никогда ничего не меняется...
В дверь постучали.
- Кто?
- Дерокиарт, это...
- Входи, Эрол, - апатично произнес он.
- Ты узнал, - феникс зажегся посреди комнаты.
- Так только ты меня называешь, да и голос... Что случилось?
- Я отправляюсь к Поттеру.
- Хорошо. Пусть... - он осекся. Он не смог выговорить привычное "Огонь осветит твой путь". Слово "огонь" было слишком родным, чтобы произносить его вслух.
- Я понял. Держись, ты нам нужен, - Эрол провел крылом по его руке и, отлетев к стене, исчез в синей воронке.
- Да, наверно... - медленно проговорил Дерок и лег на кровать. В дверь снова постучали.
- Прочь!
Но посетитель не отчаялся и вошел в комнату.
- Я же сказал: прочь!
Фигура прошла мимо кровати и подошла к окнам, распахивая плотные шторы. Свет очередной болью рассек глаза и, когда Дерок отполз в угол и, щурясь, посмотрел на пришельца, взгляду предстала Санусиэль.
- Зачем ты это сделала?! - возмутился он, растирая глаза.
- Хочу напомнить тебе, что в этом мире еще есть свет, - она подошла к нему и опустилась на колени перед ним. Дерок опустил голову, но она подняла ее и заглянула ему в глаза:
- У тебя еще есть, за что бороться.
- А зачем? В чем смысл? Учитель всю жизнь боролся, и к чему он пришел? Вы его не знали, жена его ненавидит, Бреяк вообще поклялся его убить при следующей ошибке... За что он боролся? За все это...
- Но ты не Аорен, - мягко прервала его Санусиэль, - у тебя свой путь. И он совсем не значит, что ты закончишь тем же...
- Он был лучше меня, - яростно пресек Дерок, - он был достоин лучшего!
- Нет, - она взяла его руки в свои, - он заблуждался всю свою жизнь. Он думал, что мы должны платить за свое счастье, но это не так. Мы никому ничего не должны. Да и нет никого, кто бы мог это решать. Мы сами творим свое счастье и делаем его бесконечным.
Демон поднял на нее глаза и слабо сжал ее хрупкие кисти.
- Пойми, Дерок, если ты сейчас остановишься, то это будет самой страшной ошибкой. Отец мертв, - Дерок втянул воздух, сжимая челюсти и отворачиваясь, но девушка вновь повернула его голову к себе, - но он бы не хотел, чтобы мы проиграли битву, что он вел всю свою жизнь. Мы как никогда близки к победе или полному провалу. Сейчас не время терять надежду, мой царь.
Он провел большим пальцем по ее щеке, смотря на это движение.
- Прошу тебя, Дерок. Помоги Эролу обратить Поттера.
- Зачем? - спросил он с легкой усмешкой.
- Чтобы жизнь продолжалась...
- Она и так продолжается! - он вскочил на ноги и подошел к окну, - вот, город живет, пахари сеют...
- Но это все кончится, если ты не остановишь Хаос, - он услышал ее приближающуюся поступь и почувствовал, как она нежно дотронулась до его щеки, - помоги им. Ведь если ты это не сделаешь, не сделает никто. Помоги им, пожалуйста. Помоги нам, Дерок.
Он посмотрел на нее. В серых отцовских глазах застыли слезы:
- Ради нас, ради нашего с тобой будущего, прошу тебя. Я хочу жить в этом мире, а не в царстве Хаоса. Я хочу жить здесь с тобой. Я люблю тебя, - шепотом закончила она, и слезы сорвались с ее глаз и потекли по щекам. Дерок прижал ее к себе, чувствуя, как сжимается сердце. Через несколько мгновений она отстранилась:
- Иди.
Он отошел на середину комнаты и вызвал портал. Синий вихрь закружился вокруг него, открывая воронку перемещения.
- Я... - неуверенно начал он, смотря в глаза девушки.
- Я знаю, - улыбнулась Санусиэль, и мир исчез в синем водовороте.
***
- Все помнишь? Весь план...
- Я помню.
- И то, как в замке...
- Я помню.
- И в...
- Я помню, Малфой.
- Хорошо.
Слизеринец наматывал рваные круги по пещере и искоса и крайне беспокойно посматривал на Гарри. Тот с каменным лицом сидел на соломе, буравя взглядом стену.
- Поттер...
Малфой замолчал. Гарри видел, что он хочет сказать что-то ободрительное, но ничего не мог придумать. "Все к лучшему" было слишком банально и глупо. Малфой тяжко охнул и взял расписание седьмого курса Рейвенкло. Часа три назад он с помощью заклинания из одной из украденных министерских книг перенес этот клочок в пещеру. Через пятьдесят минут у Чу начиналась травология. Курс шел во внутреннем дворе школы, в единственной теплице, куда затолкали все растения из внешних оранжерей, а Спраут была несильна в оборонной магии. Это был лучший момент, чтобы схватить Чу... Гарри сам себе не верил. Он собирался убить человека. Убить. Чу, его бывшую девушку. Убить. Это не укладывалось в его голове, ни какие рамки не могли включить в себя это страшное предположение, тем более действие. Убить. Даже Малфоя он смог бы... наверно. Но Чу!... Убить... Небо, что за страшная глупость!
- Поттер, все же, давай повторим, да?
- Валяй, - безжизненно вякнул Гарри.
- Так... Мы трансгрессируем у слизеринского нового потайного лаза...
- Это вы благодаря ему на свадьбе Забини гуляли? - так же без интереса спросил Гарри.
- Да... Неважно, - отчего-то нахмурился Малфой, - дальше. Проходим по тайным коридорам во внутренний двор, открываем дверь теплицы и применяем Биффанте. Так?
Гарри утвердительно промычал.
- Э... Хватаем Чу и несемся в Выручай-комнату. А там...
- Все, повторили, вот и хорошо, - оборвал его Гарри, шумно поднимаясь. Малфой с горечью посмотрел на него и кивнул.
- Мне жаль, - тихо произнес слизеринец после паузы.
- Мне тоже, пошли, - так же тихо обрубил Гарри, стараясь не смотреть на спутника, и вышел из пещеры. Малфой снова тяжело вздохнул, Гарри взял его за предплечье, и они аппартировали.
***
В лицо дунул холодный едкий ветер. В нем пахло чем-то кислым и горьким. Малфой тоже заметил и скривился. Вокруг них был темный нижний ярус леса. Кусты, корни, широченные стволы и дымноватая полутень. Гарри запахнулся в мантию, накидывая капюшон на голову, и повернулся к Малфою:
- Ну, куда?
- Пошли, - осторожно шагая, прошептал слизеринец и пошел в сторону какой-то низины. Гарри тронулся за ним. Малфой стал пригибаться к земле, оглядываясь по сторонам. Видимо, он боялся возможного присутствия здесь сородичей по змеиному гнезду. Гарри фыркнул и, спрятав руки в рукавах и сложив их на груди, пошел тише. Нервы у Малфоя все же сдавали: недалеко взлетела птица, и он шарахнулся, падая на землю. Гарри закатил глаза и за плечи поднял спутника на ноги. Малфой досадливо буркнул: "Спасибо", - и они пошли дальше. Через пару десятков ярдов слизеринец остановился и пошарил рукой на земле. Гарри оглянулся, но никого не было. Малфой потянул на себя небольшое металлическое кольцо и открыл крышку люка.
- Ты первый, - пробормотал Гарри, заглядывая в темноту.
- Еще бы, - невесело отозвался Малфой и, применив Люмос, залез в проход. Гарри еще раз оглянулся и последовал за ним, закрывая крышку люка.
- Осторожно, Поттер, тут низкий потолок.
- А где в ходах высокие есть? - обречено прошептал Гарри и, склонившись в три погибели, пополз за синим огоньком впереди. Похоже, Малфой взял палочку в зубы. Так они ползли минут десять, пока проход не стал шире. Теперь можно было идти, только наклонив голову и плечи. Так прошло еще минут двадцать. Наконец, на полу стали появляться камни, и Малфой остановился.
- Что? - шепотом спросил Гарри.
- Тс, - шикнул слизеринец и приоткрыл дверь впереди. Гарри заметил серую каменную кладку подземелий, - пошли.
Малфой вышел из лаза, Гарри последовал за ним. Герцог магического мира красочно руганулся, увидев свои облепленные грязью ботинки, и, игнорируя смешок Гарри, повернул большую каменную плиту, служившую дверью лаза, на место. Они перебежками прошли по коридору и замерли у угла. Гарри осторожно выглянул. В центральном переходе подземелий никого не было, и они бегом пересекли его, поднялись по лестнице и останавлись у выхода в холл. У дверей Большого зала стояли несколько семикурсников с Хаффлпаффа.
- Что делать будем?
- Тут есть ход на четвертый этаж, - прошептал в ответ Малфой.
- Который за полотном прямо напротив нас, рядом с ними? - саркастически уточнил Гарри. Малфой пожал плечами:
- Их надо отвлечь.
- Как?
- Ну не знаю! Фрюиск, или кто он там, обучал тебя чему-то. Ну так вперед, дерзай! - Малфой махнул рукой в сторону хаффлпаффцев и скептически посмотрел на Гарри. Тот чокнул языком и осторожно выставил палочку:
- Дормирне!
Заклинание сна ударилось в стоящего к ним спиной парня, и тот упал на пол. Хаффлпаффцы мгновенно окружили его, загомонили и, подняв заклинаниями, потащили в сторону больничного крыла.
- Кретины, - презрительно фыркнул Малфой. Гарри промолчал и бегом пересек холл. Малфой не отставал ни на шаг. Еще минут двадцать они таким образом добирались до внутреннего двора. За это время прошла перемена, и все снова отправились на учебу. Гарри замер у большой квадратной колонны недалеко от входа в теплицу.
- Чего ты ждешь? - прошептал у самого уха Малфой. Гарри вздрогнул и покрепче вцепился в камень.
- Я не могу, - прохрипел он.
- Что?!
Малфой рванул его за плечо и прибил спиной к колонне:
- Что значит "ты не можешь"?
- Должен существовать какой-то другой выход, не может быть, чтобы...
- Слушай сюда, Поттер, - прежней взбешенной малфоевской интонацией начал слизеринец, - нет другого выхода. Нет и точка. Даже твой расчудесный Фрюиск не смог найти другой. Это единственный путь. И это наш последний шанс остановить Реддла.
- Это неправильно, - прижимаясь затылком к стене, прошептал Гарри.
- Это война, тут все неправильно!
- Нет, Малфой, ты не понимаешь. Это неправильно. Я чувствую, тут может быть другое решение. У меня в голове как будто сидит кто-то и говорит, что есть другой выход, - он прижал руки к ушам и съехал вниз по стене. Малфой, оглянувшись, схватил его за плечи, поднял и, перехватив за грудки, встряхнул:
- Послушай меня, Гарри-мать-твою-Поттер, - еле сдерживая бешенство цедил Малфой, - мне плевать, кто и что тебе в голове говорит, мне глубоко плевать. И если твоя проблема в галюцинациях, Мальчик-который-твою-мать-выжил, то мне на это тоже плевать. Решай свои проблемы быстро и пошли за Чанг, у тебя есть десять секунд, Поттер...
- Ты забыл "твою мать", - подсказал Гарри. Малфой открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь теплицы раскрылась, и МакГонагалл вышла и скрылась за дверью входа в замок.
- Вот видишь, все к лучшему, - нервно хмыкнул Гарри.
- Что там МакГонагалл делала? - возмутился Малфой. Гарри пожал плечами и подошел к двери теплиц. Стекла запотели, и его не было видно. Он натянул посильнее капюшон и бегло оглянулся на Малфоя:
- Я не могу.
- Отлично, на счет три, - протараторил тот и схватился за ручку двери.
- Малфой, слушай...
- Раз, два...
- Нет, стой!
- Три!
- Биффанте!
Малфой резко рванул на себя дверь, и Гарри инстинктивно выкинул вперед палочку. Заклинание волной полетело по теплице, сметая столы и растения, с жутким треском ломая стекла, опрокидывая учеников. Спраут успела поставить щит, но вовремя влетел Малфой и наслал на нее Петрификус Тоталус. Спраут не ожидала подмоги и повалилась на пол. Ученики застонали, начиная приходить в себя. Гарри быстро осмотрел остатки оранжереи и приметил Чу. Малфой наслал Дормирне на нескольких рейвенкловцев и метнулся к Гарри:
- Нашел?
Гарри не ответил, смотря на девушку. Она была под кучей черепков горшков и щепками столов. Волосы разметались по лицу, ссадина на щеке стала наливаться краской.
- Не надо, - прошептал он не своим голосом. Малфой предостерегающе взглянул на него и направил на нее палочку:
- Дормирне!
Заклинание вошло в голень Чу. Гарри почувствовал, как засаднило внизу под ребрами. Малфой бросился к девушке и перекинул ее через плечо:
- Быстрее, прошу тебя.
- Да... Быстрее, - все еще чужим голосом ответил Гарри и пропустил мимо себя Малфоя. Он обернулся на результаты заклинания. Несколько учеников зашевелились и застонали. Гарри сковал троих Петрификус Тоталус и пошел за Малфоем. Они вошли в школу и поняли, что пропали: по этажам нарастал гул, стали доноситься далекие звуки открывающихся дверей. Где-то совсем близко раздался крик МакГонагалл.
- Нас засекли, - прошептал Малфой.
- Да, - в тон ему ответил Гарри, прислушиваясь к шуму. Через пару секунд они переглянулись и со всех ног рванули к Выручай-комнате. Три потайных коридора - и они на нужном этаже. Вокруг уже явно кричали о нападении, где-то зазвучал колокол. Топот ног был слышен ярдах в трехста от них. Гарри, спотыкаясь, пробежал к нужной стене и начал наматывать круги. "Мне нужно место, где можно совершить Темный обряд, мне нужно...". Со второго раза дверь появилась. Гарри быстро открыл ее, влетая внутрь. Малфой вбежал за ним, и Поттер запер дверь.
- Хочу, чтобы никто не мог сюда войти!
Дверь закрылась большим крюком и засветилась. Гарри это принял за хороший знак и повернулся к комнате. Темный небольшой зал освещался несколькими десятками больших свечей. Посреди стоял каменный алтарь, куда Малфой положил Чу. На небольшом постаменте рядом лежал кривой церемониальный кинжал. Гарри оглядел темное черно-красное убранство и сглотнул. Внутри все вопило. Все вокруг было неправильно. Неверно. Должен быть другой путь. Непременно обязан быть иной путь. Так не может быть, что надо убить Чу. Наверняка есть другой путь.
- Нет, Малфой, я не стану.
Слизеринец неверящими горящими глазами посмотрел на него:
- Ты что, прости? Кажется, я ослышался?
- Нет... Я чувствую, есть другой путь... Просто...
- Нет. Нет, нет и еще раз нет! - рявкнул Малфой, - нет другого пути!
- Зачем ты меня толкаешь к Тьме? - внезапно спросил Гарри.
- Потому что я хочу спасти свою семью... то, что от нее осталось, - он сжал зубы, но пересилил себя и на шаг подошел к Гарри, - пойми...
- Нет, ты пойми, - перебил его Гарри, - представь, что это не Чу, а Нарцисса или Паркинсон... Ты бы смог?
Малфой сглотнул и севшим голосом ответил:
- Если бы со мной осталась хотя бы одна, то да, я бы смог.
- Какое счастье, что я не ты, - прошептал Гарри, завороженно смотря на юношу перед собой. Малфой прикрыл глаза и взял с постамента кинжал. Он медленно подошел к Гарри и, взяв его руку, вложил в нее клинок:
- Если бы был другой путь, то мы бы пошли им. Но его нет. Ты должен.
- Почему не ты?
- Потому что я служу тебе, и мне запрещено брать какую-либо сторону... Пожалуйста, Поттер, - он мягко посмотрел на него, - ради Гриффиндора, ради Уизли... ради Гренджер, в конце концов. Пожалуйста.
Гарри закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Малфой отпустил его руку и отошел. Гарри подошел к алтарю и, скрепя сердце, начал скандировать странный зазубренный текст молитвы на чужом языке. В дверь внезапно ударили. Гарри вздрогнул и обернулся. Дверь покачнулась, но выстояла. Малфой сорвался с места и посмотрел на Гарри:
- Продолжай, я прикрою, - он бросился к двери и стал заколдовывать ее на различные охранные чары. Гарри дернуло в сторону, но он повернулся обратно к Чу. На ее лице замерла блаженная улыбка спящего невинного человека. Гарри рассматривал каждую черточку знакомого лица, пытаясь найти в нем хоть что-то порочное и плохое, за что ее можно... Но этого не было. В ушах звенел голос: "Не надо, это неверно! Есть другой путь! И Фрюиск знает о нем, конечно, знает! Но не говорит... Это наверняка его сила, которой он так блещет. Да, это в ней путь! Отложить ритуал, найти Фрюиска и забрать его силу! Ну конечно!"
- Поттер, действуй уже! - истерично крикнул Малфой, сам напирая на трясущуюся дверь.
- Нет... - Гарри отбросил кинжал и отошел от алтаря, с ужасом глядя на Чу и свои руки.
- Поттер!
- Не слушай ее!
Малфой и Гарри одновременно обернулись на противоположную стену. Там в синей воронке появилась черная птица.
- Аорен? - с надеждой крикнул Гарри сквозь вихрь.
- Нет, - краски опали, и взору предстал феникс.
- Эрол, что ты... - истерзано начал Гарри, но птица его перебила:
- Не слушай ее, это Хаос, она хочет заманить тебя к себе! Не слушай ее!
- Что? Феникс? Говорящий? - челюсть Малфоя отъехала вниз, но он тут же взял себя в руки и налег на ходящую ходуном дверь.
- Почему? И где Аорен? - не понимал Гарри. Эрол осекся и, будто с болью, продолжил:
- Она ведет тебя в западню, она погубит тебя и все вокруг! Не слушай...
- Где Аорен? - настороженно спросил Гарри. У него появилось нехорошее предчувствие. Очень нехорошее. Эрол проигнорировал вопрос.
- Ты должен продолжить ритуал! Только так ты...
- Аорен! - закричал, смотря в потолок, Гарри, - Аорен, ты мне нужен!
Тишина.
- Аорен! Могучий! Где ты? Мне нужна твоя помощь!
- Поттер, - хрипло произнес Эрол, но на этот раз его игнорировал Гарри:
- Аорен, черт тебя побери, где ты?!
- Не зови его, - перекричал его Эрол. Гарри посмотрел на феникса. Янтарные глаза смотрели с болью и жалостью.
- Это почему?
- Потому что он мертв.
Новый голос разнесся по комнате и ударил в барабанные перепонки. Гарри покрутил головой в поисках звука, и рядом с Эролом появилась новая синяя воронка.
- Это еще кто? - сдавленно прошипел Малфой, закрывая дверь на новую порцию заклинаний. Из воронки появился высокий стройный мужчина с зелеными до желтизны глазами. Он провожал Гарри в пещеры...
- Дерок, - припомнил юноша и прищурился.
- Он мертв, поэтому он не откликнулся, - повторил эльф. Гарри неверяще улыбнулся и покачал головой:
- Аорен? Мертв? Это какая-то шутка?
Эрол покачал головой, а Дерок потемнел в лице, становясь больше похожим на гостя из ада, чем на помощника:
- Ты звал его, но он не отвечает. Какие тебе нужны доказательства?

Он буравил взглядом Гарри, и юноша почему-то стал верить и понимать...
- Но... - он растерялся и не знал, что спросить, - но как?
- Его убила та, кто сейчас говорит тебе о новом пути.
- Откуда вы знаете? - с подозрением спросил Гарри.
- Она всегда соблазняет одним и тем же: силой, властью, богатством... Чем угодно. Она убила его из-за того, что ты должен стать воином Тьмы, - через силу поведал Дерок.
- Почему?
- Долгая история, потом расскажем, - протараторил Эрол, поднял с пола кинжал и протянул его Гарри, - возьми!
- Я не хочу... - слабо прошептал Гарри.
- Только так ты сможешь остаться человеком, - вступил эльф, - твой второй путь - стать марионеткой Хаоса и убить вообще все живое. Выбирай. Но только скорее.
Гарри недоверчиво посмотрел на него. Все это больше походило на голливудский блокбастер.
- Послушайте...
- Жаль прерывать вашу милую беседу, но можно немного помощи, - сквозь зубы процедил Малфой, сорвавшись на крик. Дерок махнул рукой, и дверь стала дергаться куда меньше. Гарри посмотрел на кинжал в лапе феникса.
- Но мне нужен учитель, чтобы закончить ритуал...
- Не нужен, - оборвал его Дерок, - Аорен не называл тебя учеником, а ты его - учителем. Он предвидел это.
- Но имя...
- Он оставил тебе имя, начинай!
- Это единственный путь, чтобы выжить, - прошептал Эрол под аккомпанемент грома взрыва за дверью.
- Долго мы не протянем! - крикнул Малфой, колдуя над дверью. Гарри со страшной болью взял кинжал и, занеся его над сердцем Чу, снова начал молитву. Он скандировал непонятные слова, слушая пушечные разрывы за дверью и треск камня. Снаружи доносились голоса профессоров, громче слышалась МакГонагалл. Гарри пытался игнорировать все это, вперясь в костяную ручку кинжала. Наконец, он закончил. За дверью орали на разные голоса люди, тут были и авроры, и орденцы, судя по крикам. Вдруг снаружи все замолкло. Гарри стоял, занеся нож. У него осталось только одно движение. И все. Вокруг уже начала появляться темнота, побеждающая свет свечей.
- Что случилось? - на задворках сознания Гарри услышал паникующий вопрос Малфоя.
- Ложись!
Вопль Дерока - и взрыв, волна которого едва не сбила Гарри с ног. Воющие крики орденцев, беготня, стрелы заклинаний - верхнюю часть двери пробило, она ошметком валялась у стены. Комнату стало заволакивать дымом. Гарри не мог. У него дрожали руки, он плохо понимал, где он и что происходит. Его знобило, пальцы на ручке кинжала затекли...
- Давай! - заорал Малфой, - НЕТ! - завопили снаружи, и Гарри с криком опустил нож.
Клинок тяжело вошел в безвольное тело, прорвал кожу, скользнул по ребру и резко провалился. Несколько капель крови брызнуло на лицо, Чу очнулась и открыла рот, хватая бесполезный воздух.
- Прости ради всего святого, - прошептал Гарри и отошел на шаг. Он не мог оторвать от нее взгляда. Она задрожала в агонии. Он посмотрел на руки, и ему почудилось, что они залиты кровью. Он прижал предплечье к носу и сквозь зубы и боль втянул воздух. Мерлин, он убил. Убил. Убил человека. Он убил!
Сзади понеслись возня, крики, брань, проклятия, треск. Гарри упал на колени. Рука Чу дернулась на ручке кинжала и упала, свисая в воздухе. Она еще сделала пару рефлекторных движений челюстью и отошла. Гарри выдохнул. Небо, он убил! Убил ни в чем не повинного человека! Кровь кинулась к глазам, закрывая все красной пеленой, но он увидел Это. Тьма со всех концов комнаты кинулась к телу. Она обволокла Чу и сжала ее жгутом. Мгновение ничего не было видно. Гарри непонимающе потянулся вперед, и оно, покинув тело Чу, стремительно полетело к нему. Гарри шарнулся, но оно было неумолимо.
Черный дым вошел в его рот и нос, пронзил грудь и живот, ядовитой ледяной смесью потек по жилам. Все ушло, все вокруг исчезло, перед глазами был мрак. Гарри шевельнул рукой, и оно разорвалось внутри. Боль, страшная, до потери сознания, рвала, уродовала, превращая в месиво все чувства. Он никогда в жизни так не орал, как в тот миг. Все померкло, все было хуже, чем сотни Круцио... Оно билось, рвалось, росло, крепло... и успокоилось. Все закончилось.
Гарри упал на пол. Лоб приложился к холодному камню. Как хорошо... Как хорошо...
- Поднимись, - громом с того света разнесся голос Дерока. Гарри дернул плечом, но не нашел больше сил.
- Поднимись! - снова взорвался голос. Гарри шевельнулся и поднялся обратно на колени. Он плохо видел и соображал, все слилось в единый черный фон, каждая клеточка выла от боли. Но этот голос разрывался бомбами во всех закоулках разума:
- Поднимись!
Гарри послушался и с трудом поднялся на прогинающиеся ноги. Он повернулся к источнику звука. Дерок смотрел на него с жестким каменным выражением точеного лица. Рядом возился с восстановленной дверью Эрол, чуть левее лежал на полу Малфой с рассеченным подбородком и лбом. Он с каким-то первобытным страхом смотрел на Гарри. Юноша снова повернулся к эльфу.
- Отныне ты воин Тьмы. Ты будешь исполнять волю ее, ибо это теперь смысл твоей жизни. Забудь о прошлом, ибо нет его у тебя. И имя твое теперь нести Тьму должно, ибо зовут тебя Сансфас. Иди и живи Тьме во славу, - мертвым голосом закончил Дерок.
- Иди... Они скоро прорвут нашу защиту, - поддержал Эрол, не смотря на него, - мы задержим их.
- А как же вы? - спросил Гарри и испугался собственного голоса: низкого, властного, холодного.
- Здесь наши пути разойдутся, - ответил Дерок, - дальше ты будешь идти сам. А мы сами.
- И вы мне не поможете?
- Мы не должны и не станем, у всех свой путь... Сансфас, - помедлив, произнес Эрол.
- Как нам выбраться?
Дерок повернулся к стене и провозгласил:
- Окно!
В стене засветился большой проем. Гарри с удивлением от неприязни отошел от него.
- Идите, Эфлайлио вам поможет, - посоветовал стене Эрол. Гарри заторможенно кивнул ("Спасибо вам") и бросил Малфою:
- Пошли.
Он подошел к окну, кинул прощальный взгляд по двум существам перед ним и прыгнул. Где-то сверху с улюлюканьем полетел Малфой. Гарри безрадостно усмехнулся и, не смотря на палочку, махнул ею:
- Эфлайлио!
Заклинание парашютом затормозило его полет, и он мягко приземлился. Через несколько мгновений рядом упал Малфой.
- Бежим!
- Э...
Гарри остановился и обернулся. Малфой как-то странно смотрел на него.
- Что? - Гарри подошел к нему, и слизеринец почему-то отошел на шаг.
- Ну... Может, как-нибудь иначе?
- Ты о чем? - начиная раздражаться, спросил Гарри.
- А ты совсем ничего не чувствуешь? - крайне осторожно поинтересовался Малфой. Гарри взвыл и схватил его за грудки:
- Да что? Ты о...
- Вот об этом, - мрачно-внимательным тоном проговорил он. Гарри отпустил его и воззрился на свои руки. Синие. С черными нитями вен. Ладонь в половину хагридовой. С длинными когтистыми пальцами. Он покачал головой, не веря, и дотронулся до лица. Пальцы или то, что ими теперь являлось, скользнули по выпирающему подбородку, сухим щекам, приплюснутому носу. Он дотронулся до лба, и посреди шероховатой кожи наткнулся на два длинный выпирающих нароста.
- Так, Поттер, ты только не паникуй, - пробормотал Малфой, разглядывая его.
- Не паникуй? НЕ ПАНИКУЙ?! - загремел Гарри этим чужим холодным голосом, - Малфой, я стал монстром, а ты говоришь мне "не паникуй"?!
- Ну а что я еще могу сказать? Что? Ты стал обращен во Тьму. Все могло произойти, - закричал, срываясь, Малфой, - и это далеко не самое худшее!
Наверху что-то бабахнуло. Оба инстинктивно пригнулись и посмотрели туда. В проеме в стене Выручай-комнаты постоянно мерцали огни схватки.
- Бежим, - выдохнул Малфой, с опаской дотрагиваясь до его руки и увлекая за собой.
- Да, - шепнул Гарри и побежал за слизеринцем в сторону леса. Бежать было крайне легко, он будто летел. Через минут десять сзади донесся крик:
- Постой!
Гарри оглянулся. Малфой согнулся, опираясь на ствол, и вытянул вперед руку в знак остановки. Гарри подошел к нему:
- Что случилось?
- Ты несешься, как угорелый, - сквозь рваное дыхание поведал Малфой.
- Прости, не заметил...
- Еще бы! Ты на ноги свои смотрел?
Гарри медленно перевел взгляд ниже.
- Ох...
- Мне нужно было предупредить, да? - извиняющимся тоном пробормотал слизеринец. Гарри не отреагировал. Ступня стала меньше, но такие же когтистые пальцы длиннее, большого пальца не было, так что теперь ступня напоминала звериную лапу. Джинсы порвались и трещали по швам на каких-то чересчур увеличенных бедрах. Он распахнул мантию и замер. Футболка клоками висела на огромных плечах, чрезмерно увеличенной грудной клетке и непропорционально небольшом животе.
- Ну... Ты похож на сгусток мышц, - неуверенно произнес Малфой.
- Мышц? Да я Шварценеггер! - воскликнул Гарри.
- Ты кто?
- Неважно, пошли.
Они двинулись дальше вдоль центральной дороги к воротам.
- Малфой, а посреди леса стена есть?
- Да, конечно, но каждые двадцать-тридцать ярдов там разломы в защите, - донесся сзади сбивающийся голос слизеринца, - мне отец говорил...
Где-то у замка раздался оглушительный хлопок. Они побежали быстрее и прямо таки натолкнулись на высокую каменную стену.
- И что делать?
- А... может... Фух... - Малфой подбежал к нему и, задыхаясь, зашептал, - может ты просто ударишь?
- Кого? - недружелюбно спросил Гарри.
- Не кого, а что! Стену ударь!
- Малфой, ты головой ударился? - заботливо поинтересовался Гарри.
- Хватит паясничать! - рявкнул слизеринец и отошел от стены, - давай!
- Малфой, ты в курсе, что я не...
- Что бы ты ни говорил, ты большой пучок мышц! Давай, что нам терять?
- Замечательно, я синий Халк, - проворчал Гарри, повернулся к кладке и передразнил Малфоя, - ударь, что тебе стоит, ты же большой синий монстр...
Гарри замахнулся и, чувствуя, как решимость к идиотическому действию тает, влепил кулаком в стену. По той прошли несколько небольших трещин, и в паре сотен ярдов раздался неясный гул преследования.
- Скорее! - панически взвизгнул Малфой. Гарри ударил снова. Стена дрогнула и отозвалась глухим глубинным звуком.
- Сюда! - крикнули где-то недалеко.
- Поттер, - умоляюще шепнул Малфой, - пожалуйста...
Гарри собрался и на выдохе со всей силы ломанулся прямо в кладку с плеча. Стена бухнула, как пустое ведро, и рассыпалась валунами. Гарри отбежал, хватая Малфоя за шкирку и проклиная каждый случайно летящий камень.
- Здесь! - между стволов появились огни Люмосов и сумрачные фигуры волшебников. Гарри и Малфой замерли, вжимаясь в ствол напротив пробоины.
- Пожалуй, нам стоит побежать, - слабо прохрипел Малфой. Почему-то он боялся орденцев куда больше Пожирателей.
- Малфой, да ты что? Это же просто Орден Феникса! - попытался образумить его Гарри.
- Вот теперь ты знаешь, какого это, - неожиданно огрызнулся слизеринец, - так я могу отозваться и о реддловой армии: это же просто Пожиратели смерти! - сарказмом закончил он.
- Молчи, - буркнул Гарри. Луч света скользнул по стволу, за которым они прятались и ушел в сторону, - пошли, Малфой, только тихо.
Он вышел и аккуратно двинулся к остаткам стены...
- О Мерлин! - послышался сзади обреченно-перепуганный выдох. Гарри на секунду застыл и очень медленно обернулся. Луч лег на него, слепя и прожигая. Какой-то сухопарый мужчинка смотрел на него с ужасом неверия. Гарри шевельнул рукой, но мужчина дернулся и взвыл:
- Сюда! Оно здесь!
Рядом задвигался Малфой, но Гарри неприметным жестом остановил его. У него не было ни единого плана. К ним подбежал десяток магов с серо-синей МакГонагалл впереди. Женщина в бешенстве, со следами слез на сухих щеках, резко резанула палочкой, и Гарри ощутил глубокую рану на щеке.
- Кто ты, тварь? - взревела она резким колючим голосом.
- Я на вашей стороне, - произнес Гарри, незаметно указал Малфою на стену. В его стороне скрипнула ветвь, и все замолкло.
- На нашей?! НА НАШЕЙ?! Сукин сын, ты убил девушку! Круцио! - срываясь на хрип и писк, орала МакГонагалл. Гарри никогда в жизни не видел ее такой взбешенной. Заклинание скользнуло по нему и ударилось в дерево, не причинив вреда. Юноша с удивлением посмотрел на трещащую по швам мантию. Похоже, у него теперь был иммунитет к такой магии?
- Это было необходимо, - непререкаемо молвил Гарри. Все его мысли сконцентрировались на еле слышной поступи Малфоя, заглушаемой криком МакГонагалл:
- Авада Кедавра!
- Армипотент! - тихо произнес Гарри, вспоминая уроки Фрюиска и широко ведя палочкой. Темное дерево матово блеснуло в свете Люмосов, и серая рябь, возникшая перед юношей, поглотила заклинание.
- Палочка Фрюиска, - прошептала женщина, отходя на шаг, - о Мерлин... Убийца! - загремела она, и все орденцы запустили в него какие-то проклятия. Гарри поставил щит и побежал к пролому.
- Остановите его!
Синяя стрела заклинания бритвой прошлась по плечу. Гарри охнул, ускоряя бег и ныряя в дыру. Малфой, скрытый капюшоном, схватил его за руку и поднял палочку. Сзади донеслось: "Ты изгнан из Хогвартса!", - и они трансгрессировали.
***
Малфой рухнул на пол и застонал. Гарри рывком поднял его и потащил внутрь. В пещере было холодно и сыро. Поттер разжег бревна с углем в очаге и сел на табурет. Тот жалобно скрипнул, но устоял. Малфой опустился на охапку соломы, но тут же поднялся:
- У тебя кровь, - он подошел, смотря на его плечо и направляя палочку. Гарри не отреагировал, подождал, пока все залечится, и, положив палочку на стол, спрятал лицо в ладонях.
Он убил Чу.
На синем бицепсе плеча еще темнела непривычно густая кровь, и оно сильно зудело.
Он убил Чу.
Обоняние обострилось, и Гарри с подкатывающим к горлу комом вдыхал тяжелый земляной запах Малфоя и свой собственный. Он слышал, как по камням снаружи проскакал редкий горный козел. Гарри посмотрел на огромную ладонь, на причудливые узоры вен на предплечьях и кистях, на набухшие бедра и расширенную грудную клетку.
Он убил Чу.
Он стал настоящим, стопроцентным монстром.
- Создай зеркало, - кинул Гарри. Малфой зашевелился на лежанке, потом поднялся и с опаской повернулся к стене:
- Остендо.
Гарри с вялым удивлением отметил, что слизеринец впервые не поспорил и не огрызнулся, а по-настоящему что-то сделал. Камень заискрился и поплыл отражающим изображением. Гарри неторопливо подошел к нему и поднял на себя глаза.
Широкая синяя морда с приплюснутым коротким носом и целиком зелеными глазами. Два небольших рога торчали из самого лба, широко разводясь в стороны. На голом черепе рядком шли выпирающие бугры, большие заостренные уши кончались выше головы. Гарри провел рукой по затылку и шарахнулся от собственной кисти. Он сбросил мантию и, сорвав ошметки футболки и свитера, уставился на изображение удивленного синего урода в зеркале.
- Я... Я посмотрю в книге об этом, - пролепетал Малфой и, схватив том, вперился в страницы. Гарри не ответил, пару минут разглядывал себя в зеркале и, почувствовав непонятную обреченность, с горьким стоном ударил в зеркало. Малфой вздрогнул, но не двинулся. Гарри оперся на скалу ужасной отвратительной рукой и, не в силах, заплакал. Малфой ожесточенно зашелестел страницами. Гарри вылетел прочь из стягивающей дыхание пещеры и понесся к ручью. Скат горы мелькнул мимо, подступивший лес дыхнул ему в лицо холодным запахом хвои и гор. Гарри не обращал внимания на хлеставшие по чужому убогому телу ветви и стремглав бежал к ручью. Через несколько минут он вылетел к чистому серому берегу и, замедляя шаг, подошел к потоку. Серебристая лента с тихим шелестом вилась по тусклой гальке и изредка всплескивалась. Гарри сел на камни и закрыл голову руками... или чем это являлось.
Внутри было погано и жутко. Он стал... Кем он стал? Он навсегда стал этим уродом в зеркале... Навсегда... И Фрюиск мертв. Вот так просто. Мертв. Гарри... или как его... был растерян и беспомощен. Он не знал, с чего начать, что делать. И единственный, кто имел план относительно него погиб... Или умер. Фрюиск мертв. Он должен был умереть, он хотел этого. Это его награда.
А Гарри еще далеко до конца. Он только начал этот путь: становления черт-знает-кем ради... А ради кого? Гермионы, Рона, Невилла, Луны, Тонкс, Джинни, Люпина, Гриндевальда и еще сотен мертвых и живых, кто восстал против Реддла. Ради всех. Он должен повести их. Он рожден для этого, для одной-единственной цели...
- Поттер?
Гарри не обернулся, только закрыл глаза.
- Я... кхм... Я нашел заклинание, чтобы вернуть тебе прежний облик, - пробормотал Малфой. Гарри повернулся на звук и протянул отвратительную лапу. В руку залетел край пергамента. Гарри открыл глаза и тихо произнес строчки на латыни. Снова появилось ощущение стягивания, и руки стали меньше, ноги опять вытянулись. Он пришел в форму. На его носу снова оказались забытые очки. Гарри поднялся и посмотрел на отражение в ручье. На него смотрел бледный дерганый юноша. Гарри Поттер.
- Это не я.
- Что? - переспросил Малфой, осторожно приближаясь.
- Я чувствую его внутри, - на тон ниже произнес Гарри и обернулся к спутнику, - он не ушел.
- Он и не уйдет. Это облик Тьмы, в нем ты сильнее, - без спешки пояснил Малфой и неуверенно дотронулся до его лопатки, - тебе что-то нужно?
- Нет, спасибо, - помотал головой Гарри и с подозрением посмотрел на слизеринца, - а что ты вдруг такой дружелюбный?
- Северус рассказывал, как Реддл становился Волдемортом. Говорил, что ему было очень больно, что он бился в лихорадке неделю... А ты как?
- Не знаю... - Гарри обернулся к лесу и обхватил себя руками, высматривая что-нибудь на дальних рубежах их самодельной тюрьмы, - я не хотел... Это же...
- Это была ее судьба, - помолчав, возразил Малфой, - это было нужно, чтобы спасти всех остальных.
- Остальных, - эхом отозвался Гарри и погрузил руки в воду. На них не было крови, как ни странно, но он физически ощущал ее.
- Ради чего? - в никуда спросил он и снова накрыл голову руками, уткнувшись лбом в колени. Рядом потоптался Малфой и ушел. Гарри обессиленно отбросил от себя образы Гермионы и Рона и умылся ледяной водой. Это ничуть не бодрило, и смысла в том было мало, но ему хотелось чувствовать, помнить, что хоть какой-то малейшей частью он все еще человек.
***
Дерок сел на край кровати и спрятал лицо в шее Санусиэль:
- Я сделал все, как ты хотела. Он стал Сансфасом.
- Ты молодец, - прошептала она и поцеловала его в макушку. Дверь через мгновение распахнулась, и в покои влетел юркий бес с белым конвертом:
- Владыка! Повелитель!
Дерок измученно поднялся и подошел к гонцу. Тот поклонился и протянул ему конверт. Дерок мрачно прочитал письмо и, отослав беса, подошел к девушке.
- Что-то случилось? - обеспокоенно спросила она.
- Да, - коротко ответил он и протянул ей письмо. Она с опасением посмотрела на его каменное лицо и приняла бумагу:

Мы, Совет Высших из эльфийских земель, знаем, что владыка Аорен, самонареченный царь эльфов, умер несколько ночей назад. Не будем лгать, что мы скорбим по нему, но и не скажем, что устраиваем пиры по сему случаю. Он был достойным эльфом и заслуживал многого.
Однако мы склонны считать, что престол эльфийских земель никогда не будет занят единственным существом, так что Аорен не имел права царствовать. Так мы отвергаем его претензии на престол. Надеемся, что дети его будут столь же мудры, как и отец, и откажутся от них.
Верим, что получим ваши письма, дочери Аорена, где найдем ваш отказ от не принадлежащих вам ценностей власти.

- Что скажешь? - спросил Дерок, внимательно смотря на свою невесту. Санусиэль минуту размышляла и наконец повернулась к нему:
- Отец был царем. Он мог не править, но престол не оставил и корону сохранил. Он остался королем...
- Так ты...
- ... Думаю, да.
Они замолчали. Дерок вздохнул. Он всегда чувствовал себя молодым, зеленым юнцом, но сейчас годы надавили на него и погрузили в серый мрак.
- Я скажу сестрам...
- Да, это будет лучшим решением, - прошептал Дерок. Санусиэль провела рукой по его плечу и вышла. Демон сжал голову руками и сморщился.
- Опять война?
Он не нашел сил ответить. Бреяк вошел в его покои и сел рядом.
- Они будут претендовать на престол.
Дерок промолчал. Несмотря на плотно сомкнутые веки, слезы сочились по его щекам.
- Портал закрыт, миры снова разделились. Теперь мы не услышим Поттера, и все проблемы Четвертого мира нас больше не касаются. Мы продолжим свою собственную историю.
Он вдохнул и задержал дыхание.
- Все кончено, мы справились. Ты справился.
- Он мертв.
Бреяк тяжело вздохнул и, накрыв его плечи своей жилистой рукой, притянул к себе. Дерок виском ощутил острую ключицу дяди.
- Да, сынок, но ты и сам все знаешь. Это только начало.
- Какое начало...
- Дерок, Дерок, - снисходительно произнес лорд драконов, прижимая его к себе, - это начало новой жизни. Это новый день.
- Нет, - еле слышно шепнул Дерок и, отстранившись, отошел от поникшего дракона, - это не новый день. Это чёрте-что...
Он подошел к окну и оперся на него лбом.
- Спасибо тебе, но мне нужно готовиться. Скоро начнется война, мне стоит подготовить войско...
- Дерок! Остановись, - с жалостью оборвал его лорд драконов.
- Нет, - решительно ответил Дерок, поворачиваясь и смотря ему прямо в глаза, - он был моим отцом. Он был моим другом. Я не смогу просто так забыть об этом.
- Но никто и не требует забыть его...
- Ты просишь жить дальше, - резко возразил демон, - а я не могу. А сейчас извини, мне нужно побыть одному.
Бреяк с видимым внутренним протестом все же кивнул и пошел к выходу. У дверей он остановился и обернулся:
- Забудь о Поттере. Его дальнейшая судьба не имеет к нам отношения.
- Меня никогда не интересовала его судьба, Бреяк, - честно и холодно произнес демон, - я просто не должен был допустить обесценивания жертвы Аорена. Вот и все.
Он обернулся к окну и снова устремил взгляд в сторону эльфийских земель. Бреяк еще хотел что-то сказать, но передумал и, кивнув себе, вышел.
***
Гермиона улыбнулась Луне и, попрощавшись, отправилась в гостиную старост. У нее был свободный час, и она думала провести его, занимаясь трансфигурацией. Ей не хотелось ни говорить, ни думать...
Двойник Фрюиска упал замертво после дуэльного клуба. Она знала, что это значит, знала, что под этим понимать. Аорен наконец закончил свой путь. Она чувствовала печаль и тоску, понимая, что он достиг желаемого и заслуженного, но и сама не была готова отпустить его. А ведь там, в других мирах, где о нем знали, где он жил, остались члены его семьи, части его истории, которые и для нее самой стали кем-то близкими. Что с ними, что чувствуют они? То же чистое облегчение за его судьбу? Или несмирение? Кто они, в конце концов, на самом деле?...
Ее размышления прервались криками и тревожными ударами колокола. Мимо пробежало трое орденцев. Гермиона почувствовала нарастающее беспокойство в груди и поспешила за ними. Шум криков и беготни нарастал, сливаясь. Девушка с крайне плохим ощущением выбежала на большую лестницу и замерла. Ученики были везде: они бушующим вопящим морем разлились по всем площадкам и с криками провожали наверх дежурящих здесь с момента исчезновения Малфоя авроров и орденцев. Гермиона подбежала к ближайшему третьекурснику-гриффиндорцу и схватила его за плечо:
- Что случилось?
- Ты не слышала? - удивился мальчишка и продолжил, мгновенно забывая изумление, - на школу напали! Говорят, схватили кого-то!
- Пожиратели, - прошептала Гермиона и со всех ног побежала наверх, вслед за аврорами. Они бежали все выше, но у седьмого этажа и вовсе сорвались: звуки взрывов были здесь отчетливее всего. Гермиона с занывшим сердцем рванула вперед. Напротив портрета Барабоса Помешанного формировалась толпа магов, что есть сил бьющих в трясущуюся дверь Выручай-комнаты. В первых рядах стояла МакГонагалл и с мертвенно-бледным лицом командовала атакой. Гермиона кинулась к ней:
- Профессор!
- Гермиона? - забывшись, отвлеклась женщина, но сразу вернулась к командованию, - что вы здесь делаете?
- Что здесь происходит? - сквозь пыль крикнула Гермиона, закашливаясь каменной крошкой.
- Какой-то Пожиратель проник в школу и схватил одну из учениц, - сквозь кашель поведала МакГонагалл и сама запустила Бомбардо в дверь, - нам нужны маги, собери седьмые и шестые курсы!
- Но кто это? - закрываясь рукавом от парящей острой пыли, прохрипела Гермиона.
- Кто бы он ни был, он поплатится за это, - прошептала профессор и обратилась к двери. Гермиона пометалась взглядом по напряженным лицам магов и бросилась обратно на лестницу, однако старшие курсы уже неслись ей навстречу. Рон возглавлял подмогу и, заметив девушку, подлетел к ней:
- Гермиона, как ты? Ты в порядке? - он схватил ее за плечи и с явной паникой осмотрел ее.
- Да, я в норме, но кто...
- Чу Ченг! - крикнул подоспевший Эрни, на бегу вытаскивая палочку. Гермиона проводила взглядом толпу недоученных магов и повернулась к Рону:
- Чу... но кто?
- Я не знаю, Гермиона, но нам стоит помочь им, - сквозь панику прошептал Уизли и вынул свою палочку. На его лицо легла тень решительности и мрачности. Гермиона не успела еще удивиться этому, когда дверь особенно громко треснула и задымилась.
- Они прорвали защиту! - триумфально крикнули из гущи человеческой толпы. Рон переглянулся с ней и кинулся к двери. Гермиона только поспевала за ним. Верх двери отлетел внутрь темного зала, которым стала Выручай-комната, и открыл взгляду страшную картину: существо в мантии держало в острых скрюченных пальцах косой клинок, прямо над сердцем лежащей на пьедистале Чу. Видимо, она была без сознания. Существо заметно дрожало, вокруг него сгущался мрак. Из дыры в двери запахло холодной свежестью, больше похожей на могильный хлад. Маги закричали и закидали зал заклинаниями, но все они отлетали от существа.
- Его охраняют! Продолжайте атаку! - выкрикнула МакГонагалл со слышимым ужасом в голосе. Рон рядом округлил глаза и потянулся вперед, но в этот миг внутри раздался крик:
- Давай!
- НЕТ! - заорал Рон вместе с несколькими аврорами, и существо ударило Чу в грудь кинжалом. Мир остановился. Гермиона закрыла рот рукой, уже осознавая, что произошло. Мрак вокруг убийцы устремился в тело Чу и окутал ее плотным коконом, и дверь восстановилась.
- Стрепитус! - не своим голосом, надрываясь, завопила МакГонагалл. Ударная волна превратила в пыль облицовку стены на ближайшие двадцать футов.
- Минерва, не надо! - бросился к ней один из пожилых орденцев и прижал ее спиной к себе, - девочке не помочь...
На мгновнение наступила тишина, будто звук вырубили. Потом МакГонагалл зашевелилась и окинула взглядом учеников:
- Пробивайте дверь, а мы, - она повернулась к орденцам, - из замка, он уйдет через лес.
Волшебники переглянулись, но решили ей не перечить и поспешили за ней в сторону главного входа.
- Что все это значит? - испуганно спросила Ханна Эббот. Рон недружелюбно взглянул на нее, пожал плечами и пошел за аврорами. Гермиона только проводила его взглядом и наставила палочку на дверь:
- Так уж и быть: Бомбардо!
- Биффанте!
- Редукто!
- Релашио!
Ученики стали подключаться, заклинания посыпались стеной на содрогающуюся дверь. Через пару минут изнутри донеслись порывы ветра, и дверь в Выручай-комнату упала сама по себе. Пара семикурсниц-гриффиндорок и трое парней с Хаффлпаффа ворвались в зал, но там, что и следовало ожидать, никого не было, а посреди стены зияла дыра проема.
- Ушли! - с явным разочарованием произнес Симус. Гермиона поежилась и подошла к каменной ступе. Пальцы Чу еще подрагивали в судороге мертвого тела, но глаза уже с удивленным безразличием смотрели в потолок. Рот приоткрылся, и тонкая струйка потекла по уголку губ на щеки. Гермиона через усилие закрыла ей глаза и опустилась спиной к основанию. Она бы многое отдала, чтобы узнать, кто тот, кто так просто убил невинного человека. У него точно металлическое сердце... Хорошо, что Гарри далеко и не скоро узнает обо всем этом. Он вряд ли сможет пережить это...
***
Рон бежал за орденцами на приличном расстоянии, чтобы не попасться им на глаза, но и самому не потерять их из виду. У него, конечно, было право последовать за ними, в конце концов, он тоже был орденцем, но все же лучше было пройти незамеченным. Они выбежали из замка и направились в сторону Запретного леса, огибая замок.
- Сюда!
Рон прислушался к окрику и, зайдя в лес и двигаясь в пятидесяти ярдах от них, пошел параллельно магам. Они неслись в сторону стены.
- Здесь!
Рон прибавил ходу и, нырнув под нависшим сломанным стволом, выпрямился, врастая в землю. Огромное существо темного цвета вышло из-за ствола и повернулось к случайно забредшему сюда орденцу. Рон незаметно скрылся за деревом. В дюжине ярдов за стволом прятался еще кто-то. Рон пригляделся. В неверном свете Люмоса волшебника мелькнула белая шевелюра прячущегося. "Малфой", - с неверием подумал парень и еще внимательнее пригляделся к зверю. Большое темное синее чудовище стояло к нему боком, не замечая его, но Рон смог увидеть зеленые глаза чудища. К ним почти сразу слетелись орденцы и авроры, услышавшие призыв волшебника. Рон с замиранием сердца смотрел, как заклинание МакГонагалл пролетело мимо, не причиняя вреда зверю. Тот убежал сквозь провал в стене и исчез во мраке леса. МакГонагалл, однако, успела изгнать его из Хогвартса, так что теперь защитная магия распознает его сразу, и он не сможет явиться в замок незамеченным. Но...
Рон неслышно отбежал от отряда магов и устремился к гостиной Гриффиндора. Он бегом миновал гомонящие толпы взбудораженных учеников и незамеченно прошел к башне. Так же, не обращая на себя внимания, он миновал гостиную и взлетел по лестнице к спальне. Он рванул дверь и, внутренне радуясь, что больше никого в комнате не было, кинулся к тумбе. С трудом найдя кусок пергамента и помятое перо, он кинул их на кровать и отпер клетку с Сычиком:
- Вылетай, но только тихо.
Птица повиновалась и перелетела на покрывало. Рон накидал строки, попутно прошептав:
- Туда же и побыстрей, мне нужен ответ.
Совенок ничуть не удивился, устало поведя крылом, и подлетел ближе. Рон закончил и оглядел послание:

Убита Чу Ченг. Поттер стал Темным. Мне нужен план.

- Давай, - буркнул он, впихивая обрывок в лапу птицы и выкидывая ее в окно. Совенок замешкался, но выровнился и полетел в сторону озера. Рон проводил его взглядом и прошептал самому себе:
- Только бы быстрее...

Глава 27. Догони - если сможешь или Письма в никуда.

16 декабря 1996 года.

Вода неслась по хребту, омывая темный гладкий камень, покорно следуя выпирающим коленям скалы, докатываясь до высоты чуть больше сорока ярдов, прыгая вниз и ударяясь в гладь небольшого озерца. Лишайники и мхи покрыли берега, деревья выстраивались лесом вокруг. Прозрачная вода постоянно колыхалась, и в тишине казалось, что весь мир сконцентрировался на этом пяточке земли.
- Мерлин всемогущий, как хорошо, - устраиваясь по-удобнее на камнях и магией нагревая воду вокруг себя, прошептал Драко. Мышцы налились свинцом, голова валуном сидела на шее и отказывалась думать - отлично. Ему не хотелось ничего. Только что пришло послание от Нарциссы, где сказала, что она в полном порядке и в безопасности. У Драко отлегло от сердца, а внутри расплылось греющее, как летнее солнце, тепло. Он весь этот месяц маялся, вспоминая мать и не зная, что делать, и только сейчас Гарри позволил ему писать Нарциссе. Все было хорошо. Он потер саднившие ребра и прикрыл глаза, наслаждаясь моментом...
- Драко, ты мне нужен, - нечетким эхом пронеслось в голове. Юноша тихо застонал и вылез из воды, укутываясь в полотенце. Через несколько минут он оделся, привел себя в порядок и вернулся в пещеру. Гарри навис над картой Суссекса. Драко привычно прошелся взглядом по черным узорчатым линиям на его плечах и предплечьях и, прижимая руку к ребрам, подошел к нему:
- Что-нибудь нашел?
- Здесь, - он ткнул пальцем в западную окраину графства, - я чувствую там черномагическую активность.
- Ты уверен? - встревоженно спросил Драко, вглядываясь в карту, - мы там на той неделе были.
- Очевидно, они вернулись на старое место... Надеялись, что мы туда больше не придем, - пробормотал Гарри, водя рукой над районом на карте, - да, собирайся, мы выйдем через полчаса.
- Да, милорд, - устало прошептал Драко и сжал зубы от боли в ребрах. Гарри заметил это и обеспокоенно посмотрел ему в глаза:
- Все еще болит?
- Есть немного, Яксли был далеко не таким простым, как казалось, - поборов невольную дрожь при виде сияющих темной зеленью глаз, усмехнулся Драко и махнул рукой, - но это так, ерунда...
- Если это тебе мешает, то не ерунда, - возразил Гарри и поднял руку. В ней заклубился черный дым, и бывшая палочка Фрюиска возникла в его пальцах. - Симфузис Форте.
Заклинание покорно вошло в грудь Драко, и волна тепла прошла по телу, собираясь в треснутом ребре. Через мгновение боль утихла.
- Спасибо, но лучше бы ты этого не делал, - заметил Драко, садясь за стол и принимаясь за еду.
- Лучше бы ты мучился от перелома? - уточнил Гарри, саркастично усмехнувшись и скрестив руки на груди.
- Нет, конечно, но ты знаешь, я против этих Темных штучек.
- Всего лишь заклинание сращивания костей, - пожал плечами Гарри.
- Это можно было заменить Эпиксеи, - неуютно поежившись, возразил Драко и, отодвинув миску, повернулся к магу, - зачем ты испытываешь судьбу и мое терпение?
- Твое терпение? - переспросил Гарри, кривясь в ухмылке, - а ему-то я чем не угодил?
- Да перестань, Гарри, - отмахнулся Драко, досадливо смотря на него, - ты так часто используешь Тьму, не имея никакого вразумительного повода! Зачем тебе это? Разве ты не замечаешь? Сансфас прибавил в росте целый фут, не пользуется палочкой и получает все больший иммунитет к магии волшебников. Он...
- Драко, не он, а я. Я и есть Сансфас, - поправил его Гарри, потягивая холодный утренний кофе.
- В том-то и проблема, - мрачно заметил Драко и продолжил, получив непонимающий взгляд Гарри, - тебя будто по голове треснули! Давай притормозим. Мы каждую ночь выходим на поиски Пожирателей и Реддла, каждую ночь рискуем своими жизнями... Ты ведь рискуешь не Сансфасом, а собой. Про себя я вообще молчу. Я каждый вечер молюсь, чтобы наши вылазки шли успешно...
- Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, - с насмешкой произнес Гарри, - Сансфас должен становиться сильнее, а использование знаний Тьмы поможет ему...
- И навредит тебе, - вкрадчиво произнес Драко и с волнением посмотрел на него, - Гарри, не кидайся из крайности в крайность! Еще совсем недавно ты трясся от мысли, что Сансфас - это твоя Темная сторона. А сейчас ты буквально лезешь в драку, которую сам и провоцируешь. И то, и другое неприемлимо и ведет к провалу...
- Драко, остынь! - начиная раздражаться, бросил Гарри, сворачивая карты и заклинанием очищая посуду, - что тебя сегодня опять понесло?
- Месяц, как ты стал Темным, - траурным тоном ответил герцог, - и это значит...
- Ты готов? - перебил его Гарри, уже прекрасно понимая, в какую плоскость уходит разговор.
- Выслушай меня!
- Нет, и не собираюсь. А ты подготовься...
- Гарри! - отчаянно крикнул Драко.
- Это приказ, - невозмутимо ответил Поттер и пошел в тренировочные залы. Драко проводил его взглядом и зло хлопнул по столу, закусывая губу. И так каждый раз. А ведь еще месяц назад все казалось таким простым... И вообще этот месяц был таким... странным...
***
15 ноября 1996 года.

... Однако автор нападения неизвестен до сих пор. Это не похоже на стандартное нападение Пожирателей, но, видимо, у нападавшего были пособники.
У свидетелей сложилось впечатление, что убийство юной выпускницы Рейвенкло Чу Ченг имело ритуальный характер: кинжалы, свечи и неизвестный язык заклинаний. Предположительно, это один из древних ритуалов получения какой-либо силы. Но тогда возникает вопрос: что это за монстр, который посмел убить невинную девушку посреди дня, да еще и в Хогвартсе?! Ради какой силы можно решиться на такое?!
По этой причине Визенгамот приговорил совершившего к смертной казни. Как только он будет пойман, решение суда будет приведено в исполнение...

(Ежедневный пророк)


Драко вышел из пещеры. На это потребовалось довольно много мужества. Он приоткрыл двери и, протиснувшись в узкую щель, остановился. Поттера здесь не было. С одной стороны, это вроде и хорошо, ведь Драко не приходилось наблюдать окаменение новоявленного воина Тьмы и его шок. Но с другой, ему было страшновато сидеть в холодной пещере, ничего не делая. Ему нужно было чем-нибудь заняться, иначе он начинал терять рассудок. А два изваяния, пялящихся в стену, - не лучший вариант развития событий.
Он потер замерзающие уши и пошел в низину. Поттер наверняка там застрял. Он прошел сквозь лес и направился к месту, где любил сидеть великий магический герой. Он без особого восторга прошел к самому мелкому месту реки и осмотрелся. На камнях впереди и впрямь сидел Поттер. Драко окинул его взглядом, подумал и повернул обратно, но тот его заметил:
- Что стряслось, Малфой?
Драко чертыхнулся про себя и подошел к спасителю магического мира:
- Да ты уже второй день здесь сидишь, я и подумал...
- Что ты подумал? - прежним безучастным тоном спросил Поттер, не дождавшись продолжения.
- Ну я подумал, что тебе может быть нужна помощь, - наугад ответил Драко. Поттер неопределенно фыркнул и кинул в воду камушек, наблюдая за произведенным эффектом. На третьем камне не выдержал Драко:
- Поттер, послушай, я понимаю, что у тебя стресс. Я прекрасно понимаю, какого это - знать, что ты должен убивать ради права своих родных жить на этом невеселом свете. Я прекрасно знаю, какого быть тем, кого ненавидят, и какого быть одному против всех. Я тоже был таким, Поттер.
- И это все мне говорит чистокровный слизеринец из самой богатой семьи гадюшника.
- В том-то и дело. Нас ненавидели, и единственное, что заставляло чистокровных собираться в нашем доме, - деньги и, следовательно, связи и влияние. Мы были одни против всех. Потом у меня начался Хогвартс, и все продолжилось: ко мне опять липли из-за денег, вся школа ненавидит Слизерин, и потому мы и живем всю жизнь в одном круге.
- Обвиняешь три четверти школы в том, что они не любят слизеринцев? Что мы виноваты в том, что вы такие подонки? - улыбнулся Поттер.
- Не совсем, но согласись, в этом...
- Довольно, Малфой.
- Нет, послушай...
- Я сказал: хватит! - предупреждающе-недружелюбно произнес Поттер, повышая тон. Драко открыл рот, чтобы возразить, но острая секущая боль прошлась ножом по горлу и сдавила его. Юноша схватился за шею, ртом хватая воздух и оседая на землю. Поттер рядом встревоженно посмотрел на него:
- В чем дело?
- Твоя метка... - прохрипел Драко и отдышался.
- Она что, реагирует на мои эмоции? - не понял Поттер.
- На твои приказы, видимо... Я пошел за тобой по своим воле и желанию и, судя по этому, твоя сила возросла и связь между тобой и мной тоже.
- Замечательно! - озлобленным сарказмом ответил гриффиндорец, - и что мне теперь делать?
- Контролируй себя получше и следи за своими словами, если не хочешь меня прикончить.
- В этом, кстати, я пока не уверен.
- Смешно.
Поттер замер с задумчивым видом, и Драко вдруг с боязнью подумал, что он может быть серьезен, но быстро отогнал от себя эту мысль. Гриффиндорец соизволил наконец подняться и пошел в сторону пещеры. Драко поспешил за ним:
- Послушай, мы должны найти Реддла, и чем быстрее, тем лучше!
- И что ты предлагаешь? - мрачно спросил Поттер, не оборачиваясь. Драко взвыл и перебежал ему дорогу. Поттер остановился, выжидающе смотря на него.
- Нам нужны карты и заклинание поиска...
- Послушай, а как я его смогу... с ним покончить, - болезненно поправился гриффиндорец, - если Темные не нападают друг на друга?
- Нападают, еще как, - фыркнул Драко, - вся история - междуусобойные стычки на сторонах. Это только Дамблдор не нападал на Реддла, прикрываясь таким смешным поводом... Странно, что сам Реддл не напал на него, - внезапно задумался Драко.
- Нет, у них было соглашение, да и Дамблдор был достаточно сильным магом.
- Будь по-твоему. Так как насчет налета на Реддла?
- Мне плевать, - пожал плечами Поттер и направился было вперед, но Драко с подозрением остановил его:
- Притормози-ка! Что значит "плевать"? Этот урод убил твою семью, а "тебе плевать"? - искренне недоумевал Драко.
- Он убил гораздо больше, чем мою семью, - тихо произнес Поттер, рефлекторно дернув правой ногой, - но у меня внутри пустота... и холодно... Знаешь, будто ты кусок льда проглотил... Хотя кому я это объясняю, - с горечью спохватился юноша и пошел вперед.
- Вообще-то мы все чувствуем одно и то же...
- Ты слизеринец. Я понятия не имею, умеете ли вы вообще чувствовать, - скептически отозвался Поттер. Драко поджал губы и успокоительно выдохнул:
- Люди, к твоему сведению, одинаково устроены.
- Нет, некоторые состоят из души и крови, а некоторые из желчи. Ты, например.
- Ха! Не нужно быть гением, чтобы понять, куда ты отчисляешь себя.
- А я и сам не знаю. Теперь, - после заминки ответил Поттер. Драко решил промолчать.
***
Они пришли в пещеру. Драко знакомым заклинанием вытащил из кабинета отца в Малфой-менор набор британских карт и переместил к себе. Силуэты потрепанных листов засветились, и карты появились на столе. Поттер мрачно зыркнул на них и сосредоточился на чашке чая в своих руках.
- С чего начнем?
- Ты же мозг нашей команды, вот и решай, - рассеяно хмыкнул Поттер. Драко прострелил его взглядом и направил палочку на карту:
- Кажется, так...
Он зашептал формулу поиска. Латынь шла довольно коряво за древностью лет ее изучения, но он упрямо повторял слова. Наконец, эффект появился: палочка вылетела из руки и зависла над северо-западной частью Херефордшира.
- Нашел! Реддл там...
- Кого мы обманываем? - внезапно прошептал Поттер, заглянув в чашку. Драко обессилено вздохнул и с трудом поборол желание врезать спутнику или, по крайней мере, привести его в чувство. Быть рядом с неврастеником Поттером и продолжать бороться оказалось самым неожиданным и непреодолимым препятствием на пути к победе. Драко не был уверен, что все кончится хорошо, если однотипные угрызения неустающей гриффиндорской совести не оставят Поттера.
- Слушай, заткнись, а? Сделай милость! Я уже до смерти устал слушать твое нытье и твои сомнения. Одно и то же, одно и то же, из раза в раз! Как по замкнутому кругу! - на повышенных тонах произнес Драко. Поттер не ответил и залпом выпил остатки чая:
- Так что ты надумал?
- Ты вообще меня слышал? - безнадежно спросил Драко. Гриффиндорец посмотрел на него с непониманием и помотал головой, - ладно, забудь.
Драко вдохнул, успокаиваясь, и занес палочку:
- Готов?
- Да, - достаточно вяло отозвался Поттер и поставил кружку на стол, хватая его за руку, но Драко остановил его:
- Стоп, стоп. Я имел в виду другое. Что ты превратишься в... него.
Герой магического мира поднял на него глаза перееханного щенка и отвернулся, закусив губу.
- Мерлин всемогущий, Поттер, ты меня в могилу сведешь! - взвыл Драко, теряя последние капли терпения. Он удивлялся сам себе и своей способности не трястись от ярости во время поттеровских апатических демаршей, хотя он был уже очень близок. - Какого черта мы все это делали три дня назад, если ты так и будешь в своем первозданном облике, а?!
- Действительно, зачем? - в пустоту спросил Поттер. По его лицу медленно тек ток глубокой гнетущей мысли. Драко скрипнул зубами. Перед его глазами в тысячный или миллионный раз Реддл убивал отца, а воображение дорисовывало в картинку Нарциссу и Панси. Он никогда не думал, что будет так сжимать внутри от понимания, что Панси может погибнуть. Нет, конечно, он ее не любил. Это было... Это что-то иное. Это брак, наверное, будущий брак накладывает это чувство. Это не любовь. Ни в коем случае. Он герцог Малфой, а не какой-нибудь Уизли, чтобы любить какую-нибудь... пусть даже Панси. Он чистокровный... Черт, это даже слышиться как-то по-животному: чистокровный...
Драко мотнул головой, отгоняя странные мысли. Видимо, Поттер начал на него влиять, что не могло быть хорошо по определению: что нужного можно получить от мистера нью-Гриффиндор? Уж точно ничего.
- Давай, Поттер. Даунаре, - злясь на себя, процедил Драко. Поттер без восторга взял палочку и направил на себя:
- Кто бы знал... Даунаре!
Тусклый луч ударился в его ключицу, и Гарри схватился за ребра, чувствуя, как их раздвигает или разрывает. Он испустил стон и почувствовал, что вдох стал глубже, а сам он - больше. Рядом сдавленно охнул Малфой, тоже не привыкший к подобному. Гарри поднял голову и посмотрел на него, отчего тот шарахнулся, но быстро взял себя в руки:
- Хорошая работа, теперь идем.
Гарри через отвращение взялся синей конечностью за предплечье Малфоя, и мир завертелся, исчезая.
***
Они оказались перед небольшим домом середины века посреди лугов. Гарри выпустил малфоеву руку и неприязненно осмотрел дом:
- И что это?
- Это... - Малфой задумался, но его лицо почти сразу прояснилось, - это Торренсы... О черт, - на одном дыхании произнес он, и опять нахмурился.
- Это плохо?
- Это мои троюродные...
- Стоп, не хочу знать, кто они тебе, - невесело заявил Гарри и кивком указал на дом, - ты уверен, что Реддл там?
- Нет, но заклинание туда указало, - промямлил Малфой и отчего-то сглотнул. Гарри предпочел не спрашивать и пошел к дому. Однако слизеринец замялся и не двинулся. Гарри обернулся и развел руками:
- Ну что еще? Ты сам меня сюда притащил, помнишь?
- Слушай, Поттер...
- Меня зовут Гарри...
- Да мне глубоко все равно, как тебя зовут, - отрубил Малфой, - дело в том, что там могут быть те, из списка, помнишь?
- Какого списка? - сощурился Гарри.
- Ну того, что после побега из Азкабана Орден составил.
- Побег из Азкабана, - протянул Гарри, вспоминая, - как давно это было...
- Не скажи, - прошептал Драко и продолжил гораздо громче, - мы можем...
- Нет.
- Что? Я еще даже ничего не...
- Я знаю, что ты сейчас скажешь, - перебил его Гарри предупреждающим тоном, - но мы не тронем никого, кроме Реддла. Тебе ясно?
- А что бы сказал твой святой Фрюиск? - внезапно поинтересовался Малфой, внимательно наблюдая за его реакцией. Гарри сжал зубы и пошел в сторону особняка. Фрюиск бы наверняка предложил убить двух зайцев одним махом. Ха, а вот и слово "убить". Гарри сжал кулаки и пробежал по лугу, оглядываясь по сторонам. У нескольких деревьев рядом со зданием он становился и обернулся. К нему, задыхаясь, подбежал Малфой. В руке он крепко зажимал какой-то лист пергамента.
- О нет, только не говори, что это то, о чем я думаю, - простонал Гарри. Малфой одарил его скептическим взглядом и неправдиво улыбнулся:
- Да, именно то. И ты мне в этом поможешь.
- Ты говорил, ты тут тоже есть, - усмехнулся Гарри. Малфой мгновение смотрел на него, а потом ощутимо толкнул в плечо:
- Не смешно, чтоб тебя! Фух, я даже поверил на мгновение, - он выдохнул с облегчением.
- А если я не шутил? - спросил Гарри, - ты испугался. Ты боишься смерти.
- Все ее боятся, - нервозно ответил Малфой, запахивая мантию.
- Не все. Те, кому есть, что терять, - изучающе проговорил Гарри, наблюдая за спутником. Тот бросил на него недоброжелательный взгляд и поморщился, - скажи, что ты потеряешь?
- А тебе зачем? - с подозрением спросил Малфой.
- Интересно.
- Ясно, тогда вот, слушай: мне есть, что терять. Все. На этом допрос закончим и приступим к делу, хорошо? - Малфой хлопнул в ладони и развернул список. Он несколько секунд изучал его, а потом направил палочку на несколько имен. Гарри хотел было спросить, что происходит, когда над пергаментом закружились маленькие незнакомые лица.
- Это что? - наконец спросил он, слегка скривившись.
- Это магия, Поттер, - непроницаемым тоном произнес Малфой. Гарри посмотрел на него молчаливым, но многозначительным взглядом и пригляделся.
- И чего ты хочешь?
- Вот этих можно уб...
- Скажешь слово на букву "у", и я сам с тобой это сделаю, - перебил его Гарри, сверкнув глазами.
- Ха, кишка тонка, - прямо ему в лицо рассмеялся Малфой и потряс списком, - короче, это те, кто заслуживает смерти.
- В судьи записался, Малфой?
Тот несколько секунд молчал, но потом ответил тихим, серьезным и ледяным тоном:
- Раз никто не стал, то стану я. Они повинны в смертях невинных людей.
- Они же твои родственнички?
Малфой снова замолчал. На этот раз Гарри понял, что он внутри переживает предательство семьи, что это никак его не отпустит.
- Они мне больше не родственники. Они заставили меня гнить в непонятной дыре в компании с мистером Нерешительность. И поверь, Поттер: это куда противнее, чем ты думаешь, - он отрубил последние слова и пошел к особняку. Гарри скрипнул зубами и пошел за ним. Малфой по пути поднял камень и подошел к окну на углу здания. Гарри непонимающе посмотрел на него.
- Пора нам пойти на курсы воров-форточников, Поттер, - пожал плечами слизеринец и провел острием камня по стеклу. То надсадно взвизгнуло и треснуло пополам. Малфой осторожно вытащил одну за другой обе части стекла. Дыра получилась довольно большая, но Гарри уже понял, что не пролезет. Малфой тоже заметил это и развел руками:
- Ну тогда превращайся в человека и залезай!
- Это тебе атракцион такой? Вообще-то это больно! - проворчал Гарри и наставил на себя палочку. Заклинание вернуло ему человеческий облик, и Гарри заметил, что неприятные ощущения трансформации притупились. Он влез в окно и пошел за крадущимся Малфоем. Они были в винном погребе. Гарри узнал запах огневиски и печально охнул. Малфой вышел из комнаты и пошел по коридору. Гарри следовал за ним, смотря вокруг. Этот дом был куда светлее прошлых, где ему приходилось бывать. Везде были большие многоярусные окна, и редкие картины на стенах напоминали эпоху Ренессанса. Из-за большой дубовой двери справа несся шум приготовлений к какому-то пиршеству.
- Ты думаешь, у них праздник? - шепотом спросил Гарри.
- Реддл прибыл, - буркнул Малфой и тише добавил, - радости - завались.
Гарри фыркнул, и они тайком вышли на первый этаж. В приоткрытые двери ближайшей залы были видны мечущиеся эльфы, управляемые несколькими малопривлекательными женщинами бальзаковского возраста.
- Точно Реддл. Нам нужно найти его покои, - оборачиваясь, прошептал Малфой.
- И как мы это сделаем? - так же шепотом спросил Гарри.
- Помочь?
Они переглянулись и медленно обернулись к источнику звука. Молодой невысокий парень с насмешкой смотрел на них, скрестив прозрачно-белые руки на груди.
- Эм... Филипп, какая встреча, - вымученно улыбнулся Малфой, с видимой паникой смотря на него.
- Пришел за ублюдком? - улыбнулся прежней практически малфоевской насмешкой Филипп и посмотрел на Гарри с еще большей усмешкой, - и привел с собой Поттера. Ну кто бы мог подумать, - он неудивленно хмыкнул в голос и повернулся к ним спиной, - пошли, я провожу вас.
- Э... Филипп, - начал Малфой, перехватив уничтожающий взгляд Гарри, - а как ты...
- Ждали вас... тебя или его, если быть точным. Вас вдвоем мы не ожидали, - не оборачиваясь, ответил юноша и пошел наверх по резной деревянной лестнице в конце коридора.
- Мы? - переспросил Гарри, осторожно двигаясь вслед за странным проводником и оглядываясь на бледнеющего на глазах Малфоя.
- Да, - парень оглянулся и неприятно улыбнулся, - я и Темный лорд.
Он поднялся наверх. Гарри повернулся к Малфою. Тот был белее снега.
- Куда ты меня завел? - громким шепотом прошипел Гарри.
- Я сам не знал, не смотри так на меня, - огрызнулся Малфой, заметно паникуя.
- Скорее, он не любит ждать, - раздался голос со второго этажа. Гарри погрозил Малфою кулаком и с опаской поднялся наверх. Странный парень спокойно смотрел на них. Он стоял перед высокими двустворчатыми дверьми. Когда Гарри подошел ближе, он толкнул двери и жестом пригласил их войти. Поттер оглянулся на посиневшего Малфоя и, не дождавшись ничего, кроме испуганно-обреченного взгляда, вошел в залу. Двери за ним стремительно закрылись. Малфой остался за ними. Гарри сжал зубы, оглядываясь на дверь, и посмотрел вперед. Зала была крайне темной после светлых коридоров особняка, но он смог различить в полутьме очень длинный стол и кресло во главе его. Он, нащупав на дне живота стержень, сглотнул и подошел к креслу. Оно оказалось пустым. Гарри непонимающе нахмурился - и внезапно раздался громкий щелчок пальцев, и на столе зажглись несколько канделябров. Гарри мгновенно посмотрел на кресло на противоположном конце стола, и судорожная улыбка свела его лицо:
- Ты всегда любил пафос, мне даже казалось, что в этом ты похож на Дамблдора, Том.
Реддл улыбнулся, смотря на него красными щелками глаз, и жестом предложил сесть в кресло. Гарри уже знал, что это западня, но у него был козырь - Реддл не мог знать о его обращении. Юноша не имел никакого представления о возможностях нового тела, но возлагал на него все свои надежды. Абсолютно все.
- Угощайся, - Реддл махнул рукой, и перед ним и Гарри появились тарелки с аппетитно смотрящейся едой. Юноша улыбнулся снова и покачал головой, - не отравлено, Гарри.
- Я не голоден, - с прежней маской улыбки ответил Гарри. Реддл пожал плечом и приступил к еде. Гарри крутил палочку в пальцах под столом. Наконец Реддл положил вилку с ножом и взял кубок с вином, устремив взгляд к Гарри:
- Я знал, что ты придешь. С того самого момента, как ты влез в библиотеку. Я понял, что Малфой станет на твою сторону. Судя по всему, я прав, - он улыбнулся и отпил из кубка, - у меня остался только один вопрос: зачем тебе нужны были книги из закрытых архивов Министерства? Но ты знаешь, оказывается, все в этом мире гораздо проще, если не думать о потаенных причинах, - он поставил кубок на стол и коротко рассмеялся, - ты ведь хотел найти способ убить меня, не став Темным, да? И ты его не нашел, конечно.
- Ты всегда был умен, Том, - холодно улыбнулся Гарри, - но не достаточно, чтобы быть умным.
- Вот как? - Реддл бы поднял брови, если бы они были на змееподобной морде, - и что же, я ошибся?
- Не совсем. Я не нашел способ, ты прав, - Гарри поменял расположение ног под креслом для стремительного рывка.
- О, постой, я был невежлив: я не представил тебе всех гостей, - неожиданно спохватился Реддл и щелкнул пальцами. Факелы на стенах загорелись, плотные шторы разъехались, и взгляду предстали Пожиратели, человек двадцать по обе стороны стола. Гарри сам себе усмехнулся и покачал головой, жмурясь от света.
- Но большинство ты, мне кажется, уже знаешь... Так что ты говорил? - с показной учтивостью переспросил Реддл, доставая палочку.
- Я понял, что тебя не победить Гарри Поттеру, - хмыкнул Гарри, покрепче сжав палочку Аорена в руке.
- Жаль, - расхохотался Реддл, подавая сигнал Пожирателям. Они направили палочки на Гарри. Тот сидел, выжидая момент и прислушиваясь к каждому звуку.
- Нет, вовсе нет, - улыбнулся Гарри и быстро прошептал заклинание трансформации, - Гарри Поттер не может, но он сможет, - гортанный низкий голос монстра разлетелся по зале, и Гарри почувствовал, как разрывает надвое грудь, а ноги и руки тянет, как резиновый жгут. На лбу взорвались две точки, и трансформация завершилась. Гарри, воспользовавшись замешательством, рванул прямо по столу на Реддла. Ублюдок приоткрыл рот, но почти сразу взял себя в руки и крикнул:
- Остановите его!
Пожиратели запоздало запустили в него батарею заклинаний, и Реддл сбежал в незаметную дверь позади своего кресла. Гарри, забыв о граде заклинаний, сломя голову, несся за Реддлом. Несколько проклятий болезненно поразили его, но не остановили. Он ударил плечом в дверь и, снеся ее, огляделся. Мантия Реддла мелькнула на лестнице справа. Гарри рванул за ним, но позади послышался отчаянный крик Малфоя:
- Гарри! А...
Он замер, мечась взглядом с лестницы на пустой дверной проем. Что-то внутри свело досадой, и он, чертыхнувшись, вернулся в залу. У входа он с помощью Биффанте сбил нескольких магов с ног и кинулся к центру залы. Там Пожиратели скучковались вокруг рьяно отбивающегося Малфоя. Тот уже был ранен, и по виску текла тонкая струйка. Гарри применил еще одно Биффанте и подлетел к Малфою, хватая его за плечо:
- Ты как?
- Там еще две дюжины, и я отлично! - истерично ответил слизеринец, и Гарри понял, о чем он говорит: в двустворчатые двери хлынули волшебники в черных балахонах и белых масках. Они стремительно окружили юношей.
- Идеи? - хриплым визгом спросил Гарри.
- Одна, - прошептал Малфой и махнул рукой, - Инферно!
Оранжевый шар вылетел из конца его палочки и попал в группу магов перед ними. Гарри отвернулся и почувствовал дрожь в ногах, поднимающуюся к горлу.
- Я не справлюсь один! Помоги мне! - заорал Малфой, ставя щит перед собой. Гарри рвано вдохнул, пропустив Авада Кедавра. Зеленый луч ударился в его кисть, и на ней засверкал синий перстень. Гарри окончательно запутался и обернулся на Пожирателей.
- Давай, Поттер! - не своим от паники голосом завопил Малфой, и случайное проклятие ударило его в голову. Он сразу упал на пол, теряя сознание. Гарри закрыл глаза, забывая обо всем, и через силу крикнул:
- Инферно!
Впереди закричали и застонали. Гарри отвернулся и опустился вниз, прижимая палец к шее Малфоя. Он был жив.
- Стойте! - закричал Гарри. Пожиратели остановились. Удивительно.
- Стойте, - шепотом произнес он, оглянувшись. Несколько изувеченных тел валялись вокруг. Пара десятков живых с неподходящей для ситуации тоской смотрела на него. Он поднялся на ноги и превратился обратно в человека. Ему понадобилось чуть меньше десяти секунд, чтобы понять, что он сделал это без палочки. Но почему-то он устал так, что даже думать об этом ему было тяжело. Они так и стояли и смотрели друг на друга: мрачные обреченные маги, снявшие проклятые маски, и один несчастный подросток. И им нечего было сказать друг другу.
- Зачем нам это? - тихим голосом спросил Гарри. Он, подскальзываясь, подошел к убитым и посмотрел на живых, - мне не нужны вы, а вам не нужен я. Это моя война и Реддла... А вам зачем это? - перейдя на громкий шепот, продолжил Гарри. Последние слезы невиновного человека скатились с его глаз, закрывая обзор. Перед ним шелохнулся какой-то Пожиратель с морщинистым печальным лицом. Гарри смахнул слезы и посмотрел на него.
- Мы сделали свой выбор, Поттер. Мы не можем отступить.
- Можете, просто переходите на мою сторону, - начал Гарри, но лицо Пожирателя посуровело:
- Нет, Поттер. Лучше умереть смертью храбрых, чем жить под властью грязнокровных ублюдков, - он оглядел трупы и снова посмотрел на Гарри, - мы никогда не перейдем на сторону нечистой крови. Пусть нас всех поубивают, но мы будем знать, что мы сохранили свою честь до конца. Вставай, мы будем драться.
Гарри с изумлением и уважением посмотрел на него. Так вот что... Они тоже хранят честь... Для них, оказывается, честь дороже своей и чужой жизни. Они по-своему бесстрашны... Гарри с пониманием кивнул ему и поднял палочку.
- Авада Кедавра! - закричал Пожиратель быстрее, чем Гарри смог отреагировать. Зеленый луч скользнул по нему, и перстень на среднем пальце обжег огнем.
- Это бесполезно, - наугад проговорил Гарри, стараясь не выдать свое собственное удивление. По лицу Пожирателя прошла малозаметная судорога, - остановитесь! Еще можно остановиться и заключить мир!
- К чертям такой мир! - выкрикнул кто-то из заднего ряда. Раздался гул одобрения, и Гарри плотнее обхватил палочку... Интересно, а что бы сейчас сделала Гермиона?...
- Круцио!
- Скутум! Инферно! - скороговоркой произнес Гарри. Шар проклятия полетел в нападающего, расширяя дыру в рядах Пожирателей. Несколько секунд они не двигались и внезапно побежали прочь. Гарри непонимающе огляделся, но все Пожиратели уже убежали из зала. Юноша опустил палочку, стараясь не смотреть на пол. Он пробежал взглядом по потолку с лепниной и закрыл глаза.
- А... Поттер... - простонали снизу. Гарри обернулся на звук и увидел Малфоя, с видимой неприязнью оглядывающегося по сторонам. Он протянул спутнику руку и помог ему подняться.
- Твою мать, Поттер! - отряхнувшись, напустился на него Малфой, - какого черта ты пошел сюда сам, не дождавшись меня?! На меня там напали, я еле отбился! А если бы я не смог сбежать?! Поттер, ты хоть представляешь, что было бы?! Ты...
Слизеринец орал и дальше, краснея от облегчения и ярости. Он чувствовал себя в безопасности, судя по воплям. Гарри перестал его слушать и снова опустил веки. Перед глазами стояла старая фотография с первого курса, с которой еще совсем маленькие Гарри, Рон и Гермиона отчаянно махали уже который год. Они улыбались, они смеялись. Им было хорошо... Они были такими маленькими, такими чистыми, не зарытыми в яму непонятных интриг и пугающих путаниц. Они просто смеялись и радовались жизни. Они просто не любили Драко Малфоя и прислушивались к басням о силе Волдеморта. Просто так.
- Пойдем, Малфой, - пошептал Гарри, улыбаясь трем детям. Они показали ему большие пальцы и растворились в лице Малфоя, разочарованном и раздраженном одновременно.
- Поттер, ты меня вообще слушаешь? Или у тебя уши заткнуло? - проницательно спросил он.
- Нет... Драко. Пошли домой.
Он повернул к выходу и рассмеялся, услышав позади встревоженно-насмешливый клич Малфоя:
- Тебе стоит подумать о том, чтобы поразговаривать с людьми, а то ты уже дыру в скале домом зовешь...

... Поместье одной из известнейших чистокровных семей было атаковано этим вечером. Более пятнадцати человек найдено мертвыми, в том числе глава семьи Торренсов - Фредерик. Есть мнение, что данное нападение связано с недавним убийством в Хогвартсе. Кто остановит этого маньяка?...

(Ежедневный пророк. Вечерний выпуск)
***
Настоящее время.

Драко моргнул и пошел в зал. Гарри уже взял два косых клинка в руки и пошел в атаку на деревянных манекенов. Навык владения оружием было ужасным, но Гарри искренне верил, что наступит один прекрасный день, когда он сможет назвать себя мастером. Драко сильно сомневался в этом, но предпочел молчание: шея жутко болела при любом всплеске эмоций мистера Поттера.
- Возьми! - крикнул Гарри и швырнул ему второй клиной.
- Я не в настроении, - промямлил Драко, обойдя оружие и подходя ближе к Поттеру.
- Драко, - заныл тот с умоляющим видом, но Драко был неприклонен:
- Нет. Только не со мной.
- Ладно, отлично, - раздраженно отрубил Гарри и, материализовав палочку в руке, пассом отослал клинки обратно на стойки. Палочка вновь исчезла в завихрениях темного дыма, и экс-герой магического мира повернулся к нему, скрестив руки на груди. Драко вновь с болезненным отвращением покосился на черные неисчезающие узоры на его руках и непонятный перстень, с которым Гарри по какой-то причине не расставался.
- Ну? И в чем дело? - не сулящим ничего хорошего тоном спросил тот. Драко пожал плечами, ежась:
- Да так... я только подумал тут... если ты не против, конечно...
- Что?
- Может, тайм-аут?
Гарри посмотрел на него, как баран на новые ворота:
- Что, прости?
- Ну, тайм-аут! Это время такое, когда ничего не надо делать, когда можно расслабиться...
- Я знаю, что такое тайм-аут, - озлобился Гарри, - вот только зачем он нужен?! Реддл все еще на свободе и...
- Потому что тебе нужно вспомнить кое о чем.
- О чем же?
- Привет, ты Гарри Поттер! Ты человек! - саркастическим тоном прочеканил Драко, - ты не машина по поимке Реддла! Вспомни, когда ты в последний раз отдыхал? Когда выходил из этой чертовой пещеры? Когда дышал воздухом?
- Каждую ночь, - рявкнул Поттер, все больше злобясь, и Драко понял, что попал в точку.
- А дни? Каждую чертову ночь мы слоняемся из одного поместья Пожирателей к другому! Мы уже пол-армии Реддла прикончили!
- Значит, у нас осталась еще одна половина, и время не ждет, - холодно улыбнулся Гарри.
- Да остановись же ты, наконец! - обессилено взвыл Драко, хватая его за плечи, - ты разве не замечаешь? Ты все меньше сам на себя похож! Сансфас выедает тебя, борись!
- Пусти меня, - Гарри вырвался и поправил мантию, прожигая его взглядом, - меня не волнует, что ты себе напридумывал!
- Я не напридумывал! Ты стал мной! - выкрикнул Драко, и зала погрузилась в тишину. Оба пытались осмыслить произнесенное.
- Прости? - пытаясь не горячиться, произнес Гарри.
- Ты стал злым, тебя больше не пугают убийства. Ты будто жаждешь крови. Ты больше не считаешься с совестью! Ты помнишь позавчера? Ты чуть не прикончил ту девочку, а она еще даже палочку не получила!
- Она дочь Пожирателя, - прорычал Гарри.
- Но она не виновата в этом, - срываясь на умоляющий тон, произнес Драко, - я не понимаю, что с тобой происходит! Ты сам не свой! Куда делся гриффиндорец, трясущийся от одной мысли навредить ближнему? Куда?!
- Мне казалось, он тебе не нравился, - холодно произнес Гарри.
- Он был лучше того, кто готов войти в ближайший дом и покромсать каждого неугодного на куски! - горячо крикнул Драко.
- Сейчас война, да и сам ты, вспомни, жаждал действия, походов, сражений, ну вот! Наслаждайся, - могильным голосом закончил Гарри и пошел к выходу.
- Напиши Гренджер! - крикнул ему вдогонку Драко. Гарри замер и, не оборачиваясь, со слышимой горечью ответил:
- И что же? Что я Сансфас? Что все ЭТО - моих рук дело? Что я прячусь в какой-то дыре на пару с Драко Малфоем? Что я убил Чу?... Мне это ей написать? - Гарри обернулся. В темно-зеленых глазах замерцало что-то старое и давно знакомое.
- Я не знаю, - спокойно ответил Драко, - но когда я написал Нарциссе, я почувствовал, что я живу, что мир еще не сдох от наших стараний. Я почувствовал себя живым. Ты знаешь, что это такое, чувствовать себя живым, Гарри? Знаешь, какого говорить близкому, что ты живой, и верить в это?
Лицо Поттера вытянулось, морщинка между бровей разгладилась, глаза загорелись, но все это длилось лишь мгновение. Выражение снова стало каменным, блеск в глазах пропал:
- Это не твое дело, Малфой.
Он секунду смотрел на него, а потом быстро вышел из залы. Драко опустил руки и выдохнул. Ну вот. Опять "Малфой".
***

***
20 ноября 1996 года.

Драко вошел в центральную пещеру, вытирая мокрые волосы, и сморщился от отвратительного запаха:
- Мерлин, что это?!
- Кричер готовит ужин, - апатично отозвался Поттер.
- У нас на ужин нестиранные носки? - пытаясь побороть рвотный рефлекс, выдавил Драко. Поттер пожал плечами и бросил в противоположную стену какой-то шар. Шар ударился о пол, потом о стену, о потолок и вернулся к Поттеру. Судя по выражению лица, герой магического мира этим развлекался не первый час.
- Поттер, что ты делаешь? - вкрадчиво спросил Драко.
- Играю, - еле раскрывая рот, промычал Поттер и снова запустил мяч. Тот вернулся к нему, и гриффиндорец замахнулся снова. Драко поглядел на него, как на умалишенного, и поймал мяч. Поттер вяло скривился, вздохнул и уставился в стенку. Драко уже успел понять, что это означает: Поттера опять что-то напрягает.
- Ну и что на этот раз? - он снизошел и сел на табурет перед гриффиндорцем.
- Смотри, - Поттер покрутил кистью, медленно пошевелил пальцами, вокруг них образовался черный дым, и в его руке оказалась палочка Фрюиска.
- Wow! - только и произнес Драко, шарахаясь назад и опрокидывая табурет.
- Да, - мрачнее некуда подтвердил Поттер.
- Подожди, подожди, - заулыбался Драко, - это ты иллюзиям учишься?
- Скорее наоборот.
- Не понял.
- Я просто захотел найти палочку, и она появилась.
- Вот так просто? - недоумевал Драко.
- Вот так просто.
- Бред.
- Да? Тогда обратное, - гриффиндорец снова покрутил кистью, задумался, и палочка исчезла в клубах дыма.
- Wow, - повторил Драко, - и куда она делась?
- Понятия не имею, - стеклянно ответил Поттер.
- Так... Так... - Драко начал наматывать круги по пещере, - дай мне подумать...
- Да что тут думать, - буркнул Поттер.
- Что думать?! Ты издеваешься?! - Драко замер напротив него, - ты неделю, как получил силы, а они уже... работают, - он махнул рукой в сторону гриффиндорца, с недоверием смотря на него.
- Это же вроде хорошо, - неуверенно предположил Поттер.
- Не так быстро, - возразил герцог и вздохнул. Ему это все очень, очень не нравилось, - позови свою говорящую птицу, может она что-то знает?
- Ты про Эрола? Он нам больше не поможет, помнишь?
- О, уже "нам"? - хмыкнул Драко. Поттер отчего-то слегка покраснел, но все же поднялся на ноги и скептически посмотрел на потолок:
- Эрол? Если ты меня слышишь, прийди, прошу! У меня проблемы, и мне нужна твоя помощь!
- Так все-таки "тебе", - усмехнулся Драко. Поттер предпочел не замечать его. Минуты через две появилась яркая синяя воронка, и черный взъерошенный феникс появился посреди пещеры.
- Поттер! - гневно каркнул он, - какого черта ты меня зовешь?!
- Мне нужна твоя помощь...
- О неееет, нет, нет, нет! Я не почтовая сова или домовик, чтобы решать твои проблемы!
- Что с тобой? - удивился гриффиндорец.
- Что со мной? Что со мной?! Меня, существо Света, вызывает воин Тьмы из другого, чужого, мира, и просит о помощи! И ты спрашиваешь, что со мной?! - бушевал Эрол.
- Слушай, перестань! Я не Тьма, я не причиню тебе ничего плохого! Просто мне нужна твоя...
- Перестань? Да знаешь ли ты, с кем разговариваешь?! Я царь фениксов, человек! Я высшее Светлое существо! А кто ты, чтобы так со мной разговаривать?!
- Эрол, очнись! Это я, Гарри!
- Во-первых, ты не Гарри, а Сансфас, - голос Эрола дрожал от неподдельной ярости, - во-вторых, ты мой враг - ты Темный; в-третьих, ты из чужого мира, а миры не должны пересекаться, да будет тебе известно! А в-четвертых...
- Стоп, что это все значит? - повысил голос Поттер, - Аорен помогал мне, он вмешался в дела "нашего мира", и ты...
- Аорен мертв, - рявкнул Эрол, - и с ним погибло многое. Вместе с ним оборвалась дисбалансная связь миров, вместе с тем и некоторые иные связи. Теперь вы сами по себе, Поттер.
- Но ты же помогал мне раньше!
- Я был обязан Аорену, поэтому я терпел его фамильярное отношение, но тебе, мальчик, я вообще ничем не обязан, даже наоборот! Так что не смей звать меня! У меня по горло своих проблем, так что мне вообще не нужны чужие! Тем более, вашего мира! Прощай, - дорычал он и исчез в синей воронке.
Несколько секунд было гробовое молчание.
- И что это было? - наконец спросил Драко.
- Я не... Без понятия, - пробормотал Поттер.
Пауза.
- Вот так рушились империи, - в никуда проговорил Драко и, махнув рукой Гарри, достал справочник Тьмы, - слушай, Поттер...
- Нет, теперь только Гарри, - ошарашенно просипел гриффиндорец. Драко хмыкнул:
- Да хоть... Ладно уж. Гарри, слушай, так как ты этот фокус делаешь?...

... Благодаря расследованию в Хогварсе, была выяснена принадлежность убийцы. Скорее всего, это один из Пожирателей смерти, решивший получить собственное влияние в среде. Однако нельзя выяснить это точно, пока не проведены соответствующие исследования в особняке Торренсов...

(Ежедневный пророк)
***
Настоящее время.

Драко прошел в центральную пещеру и искоса посмотрел на Гарри. Тот был бледноват.
- Ты в порядке?
- Драко, давай не сейчас? - раздраженно произнес Гарри. Слизеринец поднял руки в знак непричастности и вышел на плато. Через несколько мгновений за ним появился гриффиндорец, и они трансгрессировали в Суссекс.
Длинное баракообразное здание стояло среди запущенного луга. Гарри привычно превратился в огромного страшного синего урода. Драко снова не удержался и скривился с отвращением.
- Пошли, - пробасил Сансфас. Драко не мог применить к этому существу имя "Гарри". Оно не имело с добрым и наивным гриффиндорцем ничего общего. По крайней мере, Драко на это надеялся.
Они пошли к дому, но им встречу побежали Пожиратели. Немного, человек восемь. Рядом усмехнулся Санс... Гарри и поднял палочку. Драко по хорошо усвоенной необходимости собственного организма остановился и отвернулся. Он уже прекрасно знал, что они будут делать через два-три часа.
И когда они стали такими?...
***
23 ноября 1996 года.

- Ты ведь понимаешь, что мы не обязаны все это де... Авада Кедавра!
Молодой мужчина упал, как подкошенный.
- ...лать! - закончил Драко, смахивая с мокрого лба волосы. Рядом стоял Поттер в человеческом облике, отчаянно отбиваясь от личной охраны Реддла заклинаниями типа Биффанте и Экспеллиармус. Драко закатил глаза и, прикрываясь Поттером как щитом, послал Авада Кедавра в ближайшего Пожирателя. Тот увернулся и отправил в него Энрего. Драко ушел в сторону и поставил Скутум. Пожиратель послал в него сноп нескольких боевых заклинаний. Драко отбился от большинства, но Сокетеро Хардум - воронка небольшого смерча - угодило ему в плечо. Он упал, задев Поттера. Тот панически оглянулся и, схватив за здоровое плечо, поднял на ноги.
- Твою мать, Поттер, Авада Кедавра! - заорал Драко, направляя палочку в ранившего его Пожирателя, но тот легко увернулся и ушел. На его место встали другие.
- Биффанте! - крикнул Поттер, отступая в ближайший проем.
- Нет, вперед! - взвыл Драко, ставя очередной щит и щурясь от вспышек заклинаний. Хотя была ночь, все можно было увидеть из-за этого непрерывного вспыхивающего света.
- Назад! - рявкнул Поттер, ставя блок на проклятие и пропуская Ступефай в живот. Драко рванул к нему и, взяв палочку раненной рукой, здоровой поперек перехватил гриффиндорца и потащил в проход. Едва они зашли, пламя рвануло за ними. Драко толкнул Поттера, прижимая его к стене здоровым плечом.
- Где Реддл? - прохрипел гриффиндорец.
- Тебе жить надоело?!
- Они все так увлечены нами, что забыли о нем, - пояснил он. Драко секунду смотрел на него, а потом побежал в сторону выхода из особняка.
- Почему туда? - задыхаясь спросил Поттер.
- Он пойдет к краю барьера, чтобы сбежать...
- И кто у вас такой умный был, что понаставил этих барьеров?! - взвыл гриффиндорец, неудачно заворачивая и врезаясь в стену. Драко улыбнулся, не отвечая. Они вылетели из особняка и заметили впереди группу магов.
- Стой, сукин сын! - заорал во всю мочь глотки Поттер, прибавляя скорости. Пожиратели остановились. Уже была видна белая морда Реддла и такие же маски волшебников.
- Авада Кедавра! - на ходу крикнул гриффиндорец. Зеленый луч вылетел из палочки и полетел в Реддла, но тот резко схватил за плечо ближайшего Пожирателя и закрылся им. Тело упало на землю, когда между Пожирателями и ... отрядом оставалось чуть более ста футов.
- Тебе не хватит Пожирателей укрыться от меня, - процедил Поттер, останавливаясь. Его глаза сверкали яростью. Драко, на всякий случай, подошел ближе к нему.
- Посмотрим, - ухмыльнулся Реддл. Прежде, чем он что-нибудь сделал, Поттер внезапно вскинул палочку и завопил:
- Авада Кедавра!
Реддл изменился в лице. Луч смерти подлетел к нему и пронзил его. Драко почувствовал, как сердце пропустило удар. И все. И больше ничего. Реддл улыбнулся сквозь маску неудобства:
- Глупец ты, Поттер...
Он трансгрессировал. Вслед за ним остальные маги. На заросшем поле остались только Гарри и Драко.
- Ну вашу мать! - возмутился Драко, пиная подвернувшийся камушек, - ну что все не как у людей?! Нельзя, что ли, с Авада Кедавра умереть?! Нет, вот обязательно надо всем в этой чертовой жизни нагадить!
Поттер смотрел на него какое-то время и расхохотался в голос.
- Чего смешного?! - оскорбился Драко. Но гриффиндорец только утер наступающие слезы смеха и, схватив его за плечи, весело поведал:
- Пошли, нас ждет очередная порция вареных носок... Это ведь ты трасформируешь ему еду из камней?... Дерьмово, кстати...
- Я тебя ненавижу, - совершенно спокойно признался Драко.
- Я знаю, - еще шире улыбнулся Поттер, - но я в сотый раз спасал твою жизнь сегодня, так что...
- Да пошел ты... - буркнул Драко, пряча улыбку, и они трансгрессировали.

... Очередное нападение на представителей чистокровных семей. "Это переходит все возможные рамки! - говорит Малебин Гойл, - если их не остановить, то в стране не останется ни одного хоть немного чистокровного волшебника". Напомним, что нападения начались с убийства Люциуса Малфоя, чье тело было обнаружено в родовом имении сотрудниками министерства. Специалисты связывают все убийства с одной личностью...

(Ежедневный пророк)
***
Настоящее время.

Драко с тоской взглянул на поле перед собой. Гарри (или то, чем он сейчас являлся) зашел в жалкий особняк, больше похожий на свинарник. Драко подождал минуту и вошел следом. Он оглядел стены. Нет, здесь жили бедные чистокровные... Он с зажатым сердцем провел рукой по стене с фамильным древом. Старый валлийский род. Он шел еще со времен короля Эдуарда... Сколько поколений? Сколько чести? Сколько традиций? Сколько истории?... Драко посмотрел на подставку для зонтов в виде склонившегося в поклоне гоблина. Да этой вещице лет пятьсот...
Из соседней залы раздались крики. Драко сжал челюсти и упрямо отвернулся к древу. Почти как в Хогвартсе...
***
25 ноября 1996 года.

Драко пытался уснуть. Ему мешали рубиново-красные разводы перед глазами. Он мотнул головой. Поттеровы часы показали шесть утра. Он устало потер виски и сел за стол.
- Не спится? - спросил до тошноты знакомый голос.
- Да, никак, - промямлил Драко в ответ. Поттер зашевелился и сел напротив него. Несколько минут они пили остатки чая. Молчание прервал Поттер:
- Мал... Драко, тебе не кажется, что мы все делаем неправильно?
- Опять ты за свое...
- Нет, я о другом... Неужели тебе ни разу не казалось, что мы идем не тем путем?
Драко серьезно подумал, прежде чем ответить:
- Казалось. Мне кажется и сейчас.
- И что тогда нам делать?
- А что мы можем? Мы марионетки, - пожал плечами Драко.
Пауза.
- Скажи, какого это, жить в чистом кругу?
- ... Спокойно. Чувствуешь себя защищенным, знаешь, что тебе придут на помощь, когда тебе будет нужно... И одиноко, Поттер, - подумав, добавил он, - мы заперты в вечные рамки, из которых нет выхода.
- Отвратительно.
- Да, в чем-то...
Они допили последний запас чая и посмотрели друг на друга.
- Нам нужен Реддл.
- Меня от него тошнит...
- Твоя семья, по крайней мере, не лизала ему зад из-за необходимости.
- Да, она просто погибла.
- ... Сочувствую, Гарри.
- Лжец, - фыркнул Поттер, потягивая плечи.
- Нет, правда. Мне жаль... - произнес Драко и задумался. Где-то в Норвегии был милый деревянный домик, где пока жила Нарцисса. Пока... Сколько будет длиться это "пока"?
- Давай займемся делом, - решил Поттер и начал искать нужную карту. Драко только кивнул и прикрыл воспаленные глаза.
***
Через пару часов они были готовы. Гарри призвал палочку и, научившись искать людей, быстро вычислил Реддла. Они трансгрессировали. Драко наперед знал, что сейчас произойдет. Так и было: Реддл свалил на них нескольких Пожирателей и бежал. Но на этот раз Поттер не оставил его, предоставив Драко самому разбираться с магами. Он сумел задержать их на пару минут, прежде чем дюжина взбешенных волшебников снесла дверь в комнату, где оказался Драко.
- Поттер! - взвизгнул Драко с отчаяньем и нырнул под массивный письменный стол. Раздались голоса Пожирателей, и они рванули к столу. Драко пискнул: "Гарри!", - и закрыл голову руками. Через несколько спокойных секунд он приоткрыл глаза и, приподняв руки, посмотрел перед собой. Белое поле? Лес на заднем фоне?... И замок... Хогвартс?! Неужели Поттер призвал его, и у него не было никакого выбора, кроме как оказаться рядом с тем, кому клялся в верности?
- Неужели... - прошептал Драко. Он похлопал по себе и, удостоверившись, что все на месте, вскочил на ноги, - ха! Жив! Сволочи, знайте, на кого нападать!
Он ухмыльнулся и услышал недалеко шум схватки. Он пресно скривился и сквозь полесок побежал в стону звуков. На широкой протоптанной дороге бились Поттер, уже в облике синего монстра, и Реддл в облике... в своем облике. Драко нерешительно замер и скрылся за деревом. Внезапно Реддл размахнулся палочкой и провел ею дугу. Гарри выгнулся вперед, морщась от боли в покрасневшей спине.
- Да перестань же ты, наконец, Поттер, - затянул Реддл, - это потрясающее везение, что ты еще не погиб. Странно, но что поделаешь? Ты родился в рубашке, Гарри, - ухмыльнулся Реддл, наблюдая за гневно смотрящим на него юношей.
- Ты убил моих близких, подонок, - прорычал Гарри и запустил в него Инферно. Реддл оскалился и блокировал шар:
- Нехорошо, знаешь ли, пускать в меня мои же заклинания! Круцио!
Проклятие пыток вошло в грудь Поттера, но он почти не поморщился. Реддл тоже это заметил:
- А, так значит Тьма уже овладевает тобой?
- О чем ты? - рявкнул Гарри.
- Ты знаешь. Ты чувствуешь, как она течет по твоим жилам, как сила тебя наполняет до краев... - он наклонил голову набок, с интересом смотря на Гарри. - Ты хочешь крови, ты боишься этого, но хочешь. Ты ведь хотел убить тех Пожирателей, что напали на тебя? Хотел видеть, как кровь течет по их лицам...
- Хватит! Замолчи! - фальцетом закричал Поттер. Драко с удивлением посмотрел на него. Он сам чувствовал к словам Реддла редкостное отвращение, поэтому реакция занервничавшего гриффиндорца его удивила.
- Я замолчу. И что? Тьма все так же будет изъедать тебя, она будет становиться все сильнее. Она будет жаждать жертв, крови. А потом и ты. И тебе самому нужно будет видеть их страдания, их боль, - улыбался ублюдок перекошенному испугом и чем-то темным лицу Гарри, - ты будешь ждать любой возможности получить это наслаждение... И у тебя не будет иного пути, разве что объединиться со мной.
Драко открыл рот и с возмущением повернулся к Гарри, но на лице гриффиндорца не дрогнул ни один мускул, только изумрудно-зеленые глаза странно сверкнули.
- Подумай, Гарри! Мы можем творить великие вещи! Вместе мы сможем горы свернуть! Вместе мы можем...
- Не слушай его! - закричал Драко, вырываясь из своего убежища и бросаясь навстречу Поттеру, - он лжет!
- Кретин, - процедил Реддл и запустил в него заклинание. Драко поставил щит, но проклятие запросто прорвало его и проткнуло живот. Юношу отбросило назад. Внутри вдруг стало холодно, а по краям ощущаемой рады жгло огнем. Он приложил задрожавшую руку к животу и прижал колени к груди.
- Драко! - вскричал где-то далеко Поттер. Заслышался хруст гравия на дороге, но сразу замер:
- Стоять, Поттер, - протянул Реддл. Это казалось вечностью. Драко ртом глотал не проникающий в легкие жидкий воздух.
- Уже Драко, да? - усмехнулся он, - вот и сошлись две полярности. Посмотри на него, Поттер. Он предатель, последний трус, ничтожество. Такие, как он, достойны лишь презентации в музее, но не жизни. Взгляни, Гарри! Он просто, даже моментально, предал меня. И тебя предаст. Знаешь, это убого, но это Малфои: они все такие... И лучше бы ты просто сдался, и никакой крови не было бы: без жертв, насилия, жестокости...
- Я не сдамся, - процедил Гарри. Драко скрепил зубы и почти неслышно вздохнул.
- Тогда ты обречен. Авада Кедавра!
Гарри поставил заклинание щита, и луч смерти не достиг его, отонув в серой глади. Реддл снова замахнулся, но на этот раз Гарри был быстрее:
- Метердоме Этернали!
Тишина. Лицо Реддла перекосило, и он так и замер с поднятой для заклинания рукой. Гарри стоял, дыша, как после марафона. Драко подумал, что оглох, но в этот самый миг внизу, в земле, что-то загудело, нарастая. Через пару секунд земля затряслась под Драко. Гарри и Реддл тоже ощутили это: Гарри развел руки, балансируя; Волдеморт упал на землю - и струя темного воздуха вырвалась из почвы, выбиваясь в небо. Реддл закричал, прижимая руки к лицу. Драко ошарашенно приподнялся на локте, наблюдая за сценой, и бегло взглянул на Поттера, задерживая на нем взор: Гарри тоже сидел на земле на коленях, оскалившись и сжав челюсти. По его лицу было видно, что ничего хорошего не происходит. Из него в землю уходил такой же столб темного воздуха, похожий на прямой смерч. Видимо, сила уходила из Гарри в Волдеморта, разрушая обоих... Но Гарри был слаб! Ему не хватит сил!
Драко с трудом поднялся на ноги и рывком упал на Поттера. Черный столб оборвался, и вокруг Реддла тоже исчезла темная воронка.
- Что ты наделал? - прошептал Гарри, с горечью смотря на него.
- Ты не готов еще, - быстро ответил Драко, оседая на землю. Он успел заметить, как Реддл, покачиваясь, побежал в сторону Хогвартса. Гарри наклонился над ним и на выдохе произнес:
- Сальвелет...
Рана на животе Драко начала затягиваться. Он смог пошевелиться и указал в сторону замка:
- Он там.
- Лежи здесь, я скоро, - прохрипел Поттер и, тяжело поднявшись, побежал за Реддлом. Драко откинул голову и разлегся на земле. Было холодно и приятно. Мысли как-то плавно перешли на Нарциссу... Панси... Панси? Нет, только Нарциссу.
***
Гарри бежал так, что ему начало всерьез казаться, что он вывихнет ноги. Впереди уже замаячили кривобегущий Реддл и ограда замка. Гарри понял, что проигрывает в скорости, и подумал, что надо бы превратиться в монстра, но действие опередило его: грудная клетка снова начала расширяться. Через полминуты он стал Сансфасом, заметив, что боли уже нет, только неприятные ощущения. Он прибавил бегу и начал сокращать расстояние. Реддл, видимо, не понимал, где он, и это было на руку Гарри. Юноша уже почти догнал его, когда Реддл внезапно перемахнул через ограду и понесся дальше.
- Черт, - рявкнул Гарри вслух. Он подбежал к ограде и, не придумав ничего лучше, перепрыгнул. Щит засветился, надсадно гудя, но пропустил его. Гарри опустился на жесткую землю и крикнул, мысленно призывая палочку:
- Локомотор Мортис!
Реддл оглянулся, отбиваясь от заклинания, и пустил в него Прогус Метолиум. Гарри увернулся от стилета, продолжая погоню. Они начали перекидываться заклинаниями, не останавливая движения. Наконец, Реддл обернулся и размахнулся палочкой. Гарри похолодел: он прекрасно знал, что это за жест. Фрюиск как-то пытался послать в него Скар Фатум - темное заклинание, убивающее противника в момент его наисильнейшей эмоции - но, к счастью, передумал. Самым страшным было отсутствие обратного заклинания. Гарри резко коротко взмахнул, посылая Биффанте и прерывая Реддла. Тот упал на землю, но сразу поднялся и побежал к замку.
- Почему ты бежишь?! Остановись и дерись со мной! - закричал Гарри, начиная задыхаться. Реддл бросил в него Авада Кедавра и взлетел на крыльцо. Юноша почувствовал, как сердце подскочило к горлу. Он со всех сил побежал на Реддла, но тот уже влетел в замок, какой-то вариацией Бомбардо снося двери. Гарри ворвался внутрь, а там уже кричали и шумели: колокол снова бил тревогу, на этажах кричали ученики, снова где-то близко кричала МакГонагалл. Реддл нырнул в Большой зал - но Гарри не отставал; в Зале никого не было.
- Стой, трус! - крикнул Гарри. Реддл замер перед столом преподавателей и медленно обернулся. Ярость поднялась в душе Гарри, наполняя ее до краев, перетекая из состояния "праведный гнев" в "свирепость". - Ты ничтожный трус!...
- Заткни свою пасть, Поттер! - зашипел Реддл, прожигая его взглядом красных слепых глаз. Гарри только сейчас заметил, что все его лицо покрывала паутина серовато-синих венок. Видимо, заклинание сработало!
- Нет, ты меня выслушаешь. Ты поплатишься за все! - Гарри сорвался и запустил в него Авада Кедавра. Реддл увернулся, оседая на пол и изможденно дыша. Гарри побежал на него, но тот вдруг взметнулся и отбросил его заклинанием. Гарри, не ожидав этого, упал, откатываясь к дверям.
- Гпупец! Ты еще не понял, зачем мы здесь? - расхохотался Реддл. Гарри непонимающе поднялся, поднимая палочку. - Это твой последний день, Поттер! Последний день, когда ты еще не являешься таким же, как и я. Ты не сможешь находиться в этом теле долго! Сейчас они узнают, кто ты на самом деле!
- Подонок... Ты за это... - начал Гарри громким пораженным шепотом, но был прерван: в двери влетели МакГонагалл с парой авроров и несколькими шести- и семикурсниками, но сразу замерли, оглядев сцену. Гарри дернулся, увидев в первом ряду Рона. Тот с омерзением смотрел на него. Гарри снова обернулся на хохочущего Реддла.
- Удачи, брат, - четко произнес он и, зашедшись смехом, трансгрессировал. "Это невозможно в Хогвартсе!", - в мгновение подумал Гарри, но потом опомнился и оглянулся на враждебно настроенных волшебников.
- Ты, - только и прошептала МакГонагалл. Ее глаза стали наполняться льдом и яростью. Гарри с тоской посмотрел на нее. Как он мог объяснить свои действия?...
- Кто ты?
Гарри опустил глаза. Что ему ответить? Да, это я, Гарри Поттер, пришел на новым мясом?
- Я Сансфас, и мне нужен только Реддл, - прогудел Гарри, отворачиваясь. Сзади что-то захрустело, и МакГонагалл продолжила:
- Это все твоих рук дело? Последние нападения?
Гарри промолчал. Он бы отдал многое, чтобы просто уйти отсюда немедленно.
- Значит, ты!
- Я против Волдеморта... - повторил Гарри, но его и не собирались слушать. Эта толпа сатанела, начинала гудеть и копошиться; вошебники стали направлять на него палочки и кричать что-то... Лица стали смазываться, стираться, растворяться. Рон тоже стал неприятным пятном... Все вокруг замедлилось, пошло широкими редкими кадрами. Гарри потерял счет времени. И в вдруг он выхватил среди этой массы знакомую до боли фигуру. Он посмотрел ей в глаза. Гермиона была бледна и нездорово худа. Гарри видел в ее лице весь суровый неказистый мир и всю его красоту в одно и то же время. Нечто прекрасное и высокое пряталось за стертым блеском глаз...
- Уж лучше Волдеморт! - прогремела МакГонагалл и запустила в него Авада Кедавра. Гарри посмотрел на нее устало, выставляя вперед руку. Зеленый луч попал в ладонь, не принося вреда.
- Нет... Не лучше, - пробормотал Гарри, оглядев перекошенные ненавистью лица, и, с грустью и неясной уверенностью успеха, трансгрессировал. Его засосало в трубу перемещения и повалило на холодную землю. Гарри устоял и с прежней отреченностью подошел к сидящему у дерева Малфою. Тот поднялся и встревоженно спросил:
- Ну как?
- Он ушел.
- Вот так? Так просто? - через несколько мгновений уточнил Драко.
- Он завел меня в Хогвартс и трансгрессировал.
- И что? - не поверил слизеринец, округляя глаза.
- И я тоже.
- Что?!
- Я был уверен, что смогу, - пожал плечами Гарри. Он упорно смотрел в одну точку на земле. Драко оглянулся на нее и изучающим взглядом пробежался по нему:
- А что там произошло?
- Вышли МакГонагалл, авроры, орденцы, ученики... Знаешь, они смотрели на меня с такой лютой ненавистью, - некстати добавил Гарри. - Они сказали, что я хуже Реддла...
- Что за глупость! - возмутился было Драко, но Поттер прошептал себе под нос:
- Великим жнецом назовут его... И зачем я родился? - уже громче проговорил он с досадой.
- Хватит жалеть себя! Ты же мужчина! - воскликнул Малфой, безобидно толкая в плечо. - Ты ранил Реддла, теперь его нужно добить!
- Но и я ослаб, - заметил Гарри, обхватывая себя руками. Драко напряженно нахмурился и неуверенно повел головой:
- Тогда копи силы, пока он залечивает раны, и играйтесь так, пока оба не станете стариками в креслах в престарелом доме. Бить надо сейчас! - страстно произнес Драко, ударяя кулаком в ладонь для пущего эффекта. Гарри кивнул и с обреченной тоской прошептал:
- Охота началась.
***
Настоящее время. 3 часа спустя. 17 декабря 1996 года.

Драко чувствовал, как закладывает уши и нос; перед глазами плыло, во рту была вязкая, перекрывающая дыхание слюна. Он, спотыкаясь, сбежал по лестнице, хватаясь за стену и оставляя на ней длинные размазанные следы пальцев. Он скатился до первого этажа, и его стошнило на дверний поеденный молью ковер. Ковер был красно-бордовым, ровно как и все вокруг. Драко расплакался, потянул руки к лицу, но сразу одернул: слишком памятны были они в этом образе. Он сполз по стене и прижался к ней щекой, громко всхлипывая.
Наверху раздались шаги. Четкие, гулкие. Гарри сошел вниз и замер над ним:
- Пошли, Драко.
Он пошел к входной двери и на ходу трансгрессировал. Драко оглянулся и заметил его облитые красной застывающей жидкостью руки и запачканную затвердевающей коркой мантию. Юноша поднялся, спотыкаясь на ровном месте и глотая слезы, пошел к двери. Он насилу добрался до выхода, скользя и хлюпая ботинками на мокром полу. Не помня себя, падая и поднимаясь, он вышел за пределы барьера и трансгрессировал. Его перенесло в пещеру. Он сразу повалился на колени, изможденно плача.
- Хватит, Драко, - холодно произнес Поттер и вышел из пещеры. Драко только громче взвыл и спрятал голову в локтях. Перед глазами стояла неизменная картина ночей, которая оставляла красочные заголовки газетам и страшные фотографии военной хронике. После второго появления в Хогвартсе Сансфаса приравняли к Реддлу, объявив едва ли не большим злом. И было, за что...
Через час Драко смог подняться и подойти к стене. Там висел список приговоренных Пожирателей. Драко снова оглядел его и медленно вычеркнул еще восемнадцать имен. Почти весь лист был исчеркнут такими полосами. Почти все эти двести или триста имен... Драко всхлипнул и, выйдя на плато, умылся с помощью Агуаменти. Еще через полчаса он наконец пришел в себя и сел обратно в пещере. Ему было страшно. Он чувствовал себя соучастником самых ужасных вещей, он ненавидел то, чем занимался... А Поттер! Он шел на это! На эти страшные разводы на стенах, на густые лужи на полах старинных домов... он, он делал все это...
- Ты монстр... - прошептал Драко, смотря на чужую охапку соломы, - ТЫ МОНСТР! - заорал Драко и ударом ноги расшвырял сено. Он замахнулся на второй удар, но заметил клочок чего-то под лежанкой. Драко присмотрелся и узнал пергаментный лист. Он с недоумением нагнулся и раскопал его. Таких личтов было больше десятка, исписанных мелким неразборчивым почерком Гарри. Драко сел на солому и, перевернув пачку, посмотрел первый лист: "Дорогая Гермиона". Драко замер и быстро просмотрел остальные листы: "Моя милая Гермиона", "Любимая...
- Любовные письма? - не поверил сам себе Драко и, забыв обо всем, начал читать...
***
7 ноября.

Здравствуй, Гермиона. Прости, что ушел вот так, ничего тебе не сказав. Я знаю, я должен был бы, но я оказался гораздо трусливей, чем ожидал. Нашел себе укромное место, откуда могу начать действовать. Хотя, признаться, я даже смутно не представляю, что это значит "начать действовать". Вроде, я как-то должен покончить с Реддлом, но как? Никто не даст мне на это ответа. Жаль, что тебя рядом нет, ты бы наверняка нашла решение, причем самое лучшее. А я что? Один дурак против всего мира... Чувствую себя только так. Будто все уже решено, а я следую какому-то намеченному пути, словно кто-то играется мной, как марионеткой. Паршивое чувство, если честно.
Постоянно думаю о тебе, о Роне... Знаешь, наверно ты была права: зря я с ним поругался. Он был моим другом... Был. Как думаешь, можно это исправить? Я был бы рад. И о Хогвартсе думаю. Здесь, почему-то думается очень. Постоянно какие-то непонятные мысли, какие-то чужие настроения. Может, это осень продолжается? Не думаю, что это одиночество, хотя довольно холодно здесь, знаешь ли. И тоскливо как-то... Но это все не важно, я грею себя мыслью, что у тебя все хорошо. Ведь это так?
Как там Рон, Луна, Невилл? Вы еще не собираетесь воссоздать Армию Дамблдора? Я "за" другое название, но в общем было бы здорово вернуть прежние времена, ведь было весело!

с наилучшими пожеланиями,
Гарри


8 ноября.

Привет... Не знаю, что написать. Все валится из рук, никого видеть не хочется... И вдруг понимаю, что видеть-то и некого. Дни тянутся, как тонна жевачки. Я застреваю во времени без конца и начала. Здесь кажется, что время остановилось, а я последний человек на земле. Страшно... И нет, не страшно. Одновременно чувствуешь себя в безопасности и боишься. Здесь есть самый страшный враг - ты сам...
Бред, я знаю, но мне кажется, что я начинаю сходить с ума. Здесь страшно холодно, я одел три свитера и все равно дрожу. Надо было поискать место по-теплее...
В Хогвартсе, наверно, тепло? Ты, наверно, сидишь у камина, гриффиндорцы списывают у тебя домашнее задание, Невилл снова роняет чернильницу на пол... У вас гораздо теплее, я знаю. Я не видел тебя два дня, а уже скучаю.

ожидая встречи,
Гарри


9 ноября.

Милая Гермиона, ты не поверишь, что происходит! Я попал в Малфой-менор снова! Но расскажу все по порядку:
Я отправился в Коннот, где находится поместье Реддла, но там меня вычислили и оглушили. Я проснулся уже в Малфой-менор! Вокруг меня стояла едва ли половина всех Пожирателей! Реддл снова развел демагогию, и я заметил рядом с собой Нарциссу Малфой! Реддл обвинил ее в предательстве! Оказывается, он приговорил к смерти обоих Малфоев, а она укрывала их. Но вскоре и их притащили, потом Реддл направил на меня палочку, и Малфой, Люциус Малфой достал откуда-то портал и прыгнул ко мне. Нас перенесло прочь от Реддла, он спас мне жизнь! Но сам погиб... Гермиона, я даже не представлял, что он бы вообще смог пожертвовать ради кого-то жизнью...
Я носился там по всему замку и напоролся на младшего змееныша! Мы с ним убежали из замка и пришли сюда, в мое убежище. И ты знаешь, что? Малфой поклялся служить мне! Он дал ту же клятву, что и Реддлу когда-то, но Фрюиск сказал, что он не сможет ее нарушить снова. Ты представляешь?! Я совсем запутался! Это какой-то бешенный скачок! То я сидел в вакууме, то вдруг меня кидает в пекло! Это все какой-то непонятный ритм...
И знаешь... Чем больше думаю обо всем этом, тем больше думаю о тебе. Интересно, ты бы пошла за мной? Мне кажется, пошла бы. Тогда я бы и не попал ни в Малфой-менор, ни в самого Малфоя... Он пока вышел, пошел проветриться. У него шок после смерти отца... Я его понимаю. Зато он успел вывести и спасти мать, похоже, это не дает ему впасть в отчаянье... Хотя он еще тот сукин сын! Ничуть не отличен от того, что мы знали в школе! Урод, одним словом. И мне придется с ним жить, ибо он, якобы, хочет остатки своей семьи спасти. Не верю я ему, но выбора нет... Что-то начинается, я прямо таки чувствую это.
А вы как? Надеюсь, ты в порядке? Тебя никто не обижает?... Глупо, конечно, ведь ты любого в нокаут кинешь, но все же... Очень хочу узнать, как ты там... И скучаю.

Гарри


11 ноября.

Моя милая Гермиона, меня... то есть, нас опять понесла нелегкая. Мы забрались в Министерскую библиотеку, откуда нас, конечно, погнали, но мы успели выкрасть книги. Когда мы уже уходили нас остановили авроры, но, к счастью, Фрюиск соблагозволил и помог нам. Здоровскую иллюзию восстающих мертвецов создал, как в американских фильмах, помнишь? Довольно весело было... Хотя Малфой напортачил: он сказал, что там должно быть что-то о победе над Реддлом, но как туда добраться, он не знал, чего и следовало ожидать, собственно. Хорошо еще, что все кончилось без кровопролития! А то было бы совсем дерьмово...
Малфой меня доводит до белого каления! Мало того, что он жаворонок, так еще и постоянно пререкается, постоянно возникает! Достал, честное слово! Все ему плохо! И зачем я согласился на эту авантюру?! Сидел бы себе, я бы смог добиться того же и без комментариев Малфоя! Подонок он, с большой буквы! И как мне с ним бороться?! Как бы я хотел узнать твое мнение!
И вообще, какие у вас новости? Как там двойник Фрюиска? Чем-то отличается он настоящего или такой же невыносимый? Интересно было бы на него взглянуть... Кстати говоря, мы тут нашли в книге описание Фрюиска. Тут говорится, что он какой-то монстр, что-то про Хаос. Малфой перепугался до смерти, я думал, у него припадок будет. И что это он так?
И ты сама? У тебя ведь все нормально? Очень надеюсь, что у тебя жизнь по-спокойнее, чем у меня.

скучаю,
Гарри


12 ноября.

Гермиона... как я хочу тебя увидеть, обнять... Вырваться из этого мрака и увидеть свет... Я будто исчез и попал в кокон... Мне плохо... узнал, что победить Реддла нельзя...
Мне страшно. Убить его можно лишь такому же уроду, приверженцу Темной магии... Малфой постоянно давит на меня, я не знаю, что делать... Я не хочу становиться Темным, Гермиона! Это будет кошмар, это все как непрекращающийся кошмар! Я не хочу всего этого! Но у меня просто нет выбора... О, Гермиона, что же мне делать?! Я отчаялся, я окончательно растерялся... Чтобы стать Темным, нужно убить близкого, и Малфой предложил Чу... Ты представляешь?! Убить Чу! Вот цена победы...
Это кошмар... Я чувствую внутри пустоту... Самое страшное, что это единственный выход! Ты бы знала, как я бы хотел избежать этого... Как бы я хотел найти иной способ! Если бы ты была со мной, ты бы придумала что-нибудь, непременно придумала бы! О святые небеса, Гермиона, как мне тебя не хватает!
Я хочу кричать, мне хочется плакать - и все без причины! Что мне делать?! Я стану таким же убийцей, как Реддл... Меня будут ненавидеть, как его... За что мне все это?!
И ты так далеко, все так далеко... мне не на кого положиться, я только слышу постоянные слова Малфоя. Да будь он проклят со своей Тьмой! Я не хочу убивать! Я не могу убивать! Пусть он это делает, пусть найдут другого козла отпущения! Почему я?...
Милая, дорогая Гермиона... ради всех... нет, к черту всех... ради тебя... я не знаю, какой выход здесь может быть, и если бы он был, то я бы использовал его, я бы пошел иным путем, но его нет... Гермиона, прости меня за все то, что я совершу! Это все ради единственной цели - чтобы вы были в сохранности, что бы ты жила... я снова схожу с ума, но это тоже только ради тебя... прости, прости!

последний подонок мира,
Гарри Поттер


17 ноября.

Здравствуй, Гермиона. Прошла почти неделя с прошлого письма... Что за идиотские строки! Я же прекрасно понимаю, что не смогу послать тебе все это, что никогда не пошлю. Мне опять не хватит смелости... Я никогда не смогу тебе посмотреть в лицо, а если и смогу, то увижу там ненависть и презрение, а это слишком даже для меня. Хотя я и не знаю, кто я... Я урод, Гермиона. Огромный кровожадный урод...
Тьма сильна. Она хочет крови, я чувствую. Мне все сложнее противостоять ей, хотя она во мне всего четыре дня. Однако мы с ней наедине, только она и я. Я не хочу встречаться с Пожирателями, чтобы не испытывать судьбу. Я боюсь применять заклинания Тьмы, чтобы не усилить ее, боюсь убивать, хотя это уже не так страшно и ужасно, как раньше - видимо, она уже влияет на мои суждения...
Я хотел бы увидеть тебя. Одного взгляда мне бы хватило, чтобы избавиться от наваждений и снова стать человеком. Лишь один короткий взгляд - я бы благодарил за него вечно...
Я смотрю на наши фотографии. Помнишь те, старые, с четвертого курса? Там мы какие-то маленькие. Там Гарри Поттер трясет золотое яйцо и думает, что все страшное закончилось... Если бы я знал тогда, что произойдет через каких-то два года, я бы не отходил от вас, я бы наплевал на идиотский квиддич, на еще более идиотского Волдеморта, я наплевал бы на смешное обязательство участвовать в Турнире (сейчас мне это кажется настолько глупым и смешным, что я когда-то думал об этом, переживал! Как это было невыносимо глупо!). Я бы оставил это все новым Гарри Поттерам, я бы просто был с вами... с тобой...
Что ты чувствуешь сейчас? С кем ты? Я словно страждущий в пустыне, которому нужны ответы вместо воды. Я так хочу обнять тебя и забыть обо всем... Пусть ты с Роном, пусть вы вместе, мне это все не важно. Я просто хочу побыть с тобой, услышать твой голос, твой смех, знать, что ты в порядке...
Ради чего я затеял эту глупость, эти аферы, эти самообманы! Как я глуп! Я мог быть с тобой безо всяких проблем и условий! Пусть этот мир катится к чертям...


25 ноября.

Родная моя Гермиона... мне нечего тебе сказать. Я видел твои глаза, они сказали мне гораздо больше, чем хотел услышать. Ты страдала. Я видел. Ты стала старше. Я и это видел. Я видел боль в твоих глазах. Ты несчастна. Как я был слеп... я тешил себя призрачной, надуманной надеждой, что у тебя все хорошо. Глупец...
Ты болеешь, я видел. Мне казалось, что мир рухнул в этот мир, и он рухнул. Ты не знаешь, что я тот монстр перед тобой, но я знаю. Мне стало страшно, когда я представил себе, что ты почувствуешь, когда узнаешь, кто я... Хотя кто я для тебя? Я надумал и твои эмоции и чувства. Может быть, ты ненавидишь Гарри Поттера... Имеешь на то право... Я сам себя ненавижу...
Я чувствую, как Тьма разростается во мне, как она заполняет мою душу, и единственное, что сохраняет мой расудок - твой образ. Я думаю о тебе днем и ночью, чтобы только остаться человеком. Но она сильнее... я чувствую жажду крови, и Реддл напомнил мне об этом... он что-то говорил и дальше, но я не мог слушать. Я пытался представить тебя, но у меня не получалось... Я забыл, кто я, но забыть тебя я не могу. Я не могу позволить Тьме уничтожить твой образ в моей голове...
Ты прекрасна... ты чиста, Гермиона. Это в твоих глазах. Ты многое вынесла, ты самый достойный человек, которого я знаю. И я перед тобой червяк... я бы растоптал сам себя, но не могу. Я должен дать тебе жизнь, которую ты заслужила, которая обязана быть твоей. Я должен убить Реддла и его чистокровных моральных уродов, которые воссоздадут ад на земле и после смерти Реддла. Я должен убить всех этих зверей, уничтожить этих тварей. Я хочу, чтобы ты жила...
Ты будешь жить, и жизнь твоя будет прекрасна, как ты... Я... я люблю тебя...


8 декабря. *Драко пригляделся. Чернила были смазаны, лист был заляпан чем-то темным, но мало похожим на чернила. Понимание достигло Драко, и он со вскриком обронил лист. Он начал читать, стараясь не кастаться письма.*

Прости меня... за все, за все это... Видишь? Это кровь. Это кровь, которую я пускаю без всякой мысли. Я убиваю их. Мне больше не стыдно и не страшно. Я просто убиваю их, как овец на бойне. Они заслужили. И я тоже это заслужил...
Я ничего не чувствую. Понимаешь? Ничего... И я понимаю, что ничего не чувствую, и это меня пугает, только это. Меня не пугают эти реки крови, крики... Они стоят в ушах, они сверлят голову... я не сплю ночами, но Тьма дает мне силы... Я теперь даже невербально общаюсь с Драко...
Я уже не могу трансформироваться полностью в человеческое обличие. Зверь сильнее. Он убивает... Я перестаю думать, когда превращаюсь в него. Он сам живет, он жаждет крови... я больше не могу его контролировать. Даже Драко с трудом выносит эти вылазки... Боюсь, что когда-нибудь я и его пораню... нет, не боюсь, ложь. Я вообще ничего не боюсь. Сансфас сильнее с каждым днем, и так правильно, потому что только его сила может победить Реддла... только его... я должен убить Реддла. А что будет дальше?... я не знаю. К тому времени я перестану быть человеком...
Я и не думал, что это будет настолько сильно... Я думал, что Реддл просто слаб и поддается своим истинным мотивам, прикрываясь Тьмой, но это не так... Он тоже заложник этой силы... Она разрывает, она убивает все светлое... Это какой-то паразит... я не знаю, как с ним бороться...
Я долго разглядывал фотографии этим днем... Днями я не могу выходить, мне больно. Солнечный свет причиняет боль. Где-то внутри будто взрываются маленькие заряды. Это невыносимо... я смотрел фотографии. И ничего. Я не чувствовал ничего. Я почему-то ненавидел Рона... Почему я ненавидел Рона? Я не знаю. А ты бы смогла ответить? Нет, вряд ли, это слишком сложный вопрос...
Пытаюсь произносить твое имя, а выходит какое-то непонятное рычание. Я вспоминал твое имя, Гермиона... Я пытался. Пара часов - и я его вспомнил. Я не помню. Ты представляешь? Я Рона вспомнил лишь по записке на обороте фотографии. Я помню еще, что была там девочка с белыми волосами, какая-то странная... Не помню... Гермиона, я ничего не помню... Я помню лишь заклинания и вылазки... И все... Что со мной?...

Сансфас... Гарри

***
Драко перевернул страницу и начал читать следующее письмо, но в этот момент оно вылтело из его рук, а самого Драко рвануло за грудки и с силой крепко прибило к стене. Он почувствовал хватку металлических пальцев на своей шее.
- Какого черта ты делал?! - загремел Гарри, поднимая его над полом. Драко посмотрел вниз и на Поттера. Тот глядел на него темными, почти черными глазами.
- Прости, я случайно, - прохрипел Драко на остатках воздуха. Рука на его шее стала сжиматься. Драко внезапно понял, что предвиденное Поттером в письме начало сбываться. Почувствовав ужас, Драко прошептал:
- Ты убьешь меня! Стой!
Гарри мгновение думал, его глаза вновь просветлели, и он отбросил Драко к противоположной стене. Юноша повалился на охапку соломы и схватился за жгущее горло.
- Что ты делал?! - прорычал Гарри.
- Я читал, - просипел Драко, с ужасом смотря на него, - и теперь я понял...
- Что ты понял? - взревел Гарри, подходя к нему.
- Остендо! - истерично прохрипел Драко, отползая в угол. Зеркало появилось в камне над его головой, и Поттер замер. Гарри с непониманием и неверием смотрел на себя. Звериный вид начал медленно спадать с него, глаза вновь стали осмысленными.
- Хватит, Гарри... пора все закончить... дальше нельзя, - обрывочно прошептал Драко, забито смотря на Гарри. Тот отвернулся от зеркала и склонил голову:
- Нет.
- Что? - не поверил Драко, начиная понимать.
- Я должен дойти до конца, - тихо произнес Гарри, выходя. Драко кинулся за ним:
- Оно убьет тебя!
- Нет... оно уже... - прошептал Гарри и повернулся к нему. Драко видел едкую печаль в тусклых глазах. - Тебе лучше уйти. Я стал слишком опасен...
- Я не брошу тебя, - резко возразил Драко, но Поттер остановил его жестом:
- Не спорь. Это приказ.
- Но тебе нужен сдерживающий фактор! - нашелся Драко, - то, что поможет тебе не стать Сансфасом окончательно!
- Мне именно это и нужно, - наконец ответил Гарри. Драко отступил на шаг, непонимающе мотая головой:
- Что за...
- Гарри Поттер не может победить... Он сможет... Уходи, Драко. У меня еще восемьдесят имен... и ... спасибо, - печально прошептал Гарри, прикрывая глаза и уходя в тренировочные залы.
Драко прижал руку ко лбу, чувствуя, что начинает задыхаться. Нет... что же он наделал... он создал монстра... Драко выбежал из пещеры, схватил палочку и вылетел на плато:
- О Мерлин, что же я наделал... - прошептал он в небо и трансгрессировал к Нарциссе.

Глава 28. Померкшие звезды.

Эрол закрыл глаза, уже не в силах видеть происходящее. Каждый день - возня, кто-то бегает, несет поручения, блеск мечей, пена с боков коней, нервное ожидание - каждый день! Мало того, что он себя отвратительно чувствовал, так еще и...
- Эрол! - крикнули сверху. Феникс устало взмахнул крыльями и полетел на верхний этаж. Он влетел в распахнутое окно и сел на спинку кресла. Он с грустью выглянул в окно. Архвей, чистый и прекрасный, где ты... Город пылал, подожженный отступающими войсками Союза. По всему лесу несся топот демонических ног.
- Эрол! - снова позвали его, в очередной раз обрывая поток мысли. Феникс нахохлился и подал голос:
- В зеленой спальне!
Из глубины дома донеслись шаги, переходящие в бег. Через несколько мгновений перед Эролом стоял Дерок - темный от дорожной пыли, но со сверкающими глазами:
- Я тебя везде ищу! Где ты был?
- У меня тоже есть дела, - холодновато отозвался лорд фениксов. Дерок махнул рукой и метнулся к умывальнику. Эрол полетел за ним. - Так в чем дело?
- У тебя все хорошо со зрением? - ласково поинтересовался Дерок, погружая голову в бочку с водой и растирая в ней лицо.
- Хоть бы было плохо, - тихо прошипел Эрол, вновь оглядываясь на горящие деревья за окном. Жалко смотреть было на умирающий город. Внутри становилось горячо и тоскливо, и хотелось поскорее отвернуться и, протерев глаза, увидеть нетронутый цветущий Архвей, одетый в зелень лесов.
- Ты не хочешь им помочь? - спросил Эрол, кивнув на пожары. Дерок вынырнул и, убрав волосы с глаз и рукой смахнув воду, ответил:
- Это работа огнепоклонников, пусть и занимаются. Я все равно не смогу сделать нечто, из ряда вон выходящее.
- Аорен обучил тебя слову Огня, - недовольно заметил Эрол.
- Ну и что? - безразлично отозвался Дерок, пожимая плечами, - в девочках вообще течет его кровь, но что это значит?
- Пусть они займутся, - упрямо произнес феникс. Дерок демонстративно закатил глаза и подошел к столу.
- Ты ведь просто не хочешь спасать город, - заключил Эрол.
- Архвей и для меня многое значит, - со слабым возмущением возразил демон, принимаясь за письмо.
- Да ну, я, будто, тебя не знаю, - фыркнул Эрол, - ты с самого начала мечтал спалить его до тла. С тех пор, как Энелин бросила Аорена, или того раньше.
- У этого места плохая энергетика, - проворчал Дерок. Феникс посмотрел на него скептичнейшим взглядом:
- Конечно.
- Владыка! - закричали снизу. Дерок чертыхнулся, вызвав смешок у феникса, и спустился на зов. Эрол следовал за ним. В гостиной стояли четверо командиров демонов и пара неживых.
- В чем дело? - грозно спросил Дерок.
- Войска противника покинули город, - отрапортовал самый крупный демон.
- А с пожаром что? - вяло кивнул Дерок.
- Наши маги пытаются укротить пламя, но сил не хватает. Мы думаем, что в домах еще остались эльфы, которые поддерживают пламя, - неприятным тенором ответил второй, сухопарый с лживым лицом.
- Повстанцы?
- Вроде того, - пробасил первый. Дерок задумался на пару секунд.
- Что прикажете, повелитель? - проговорил третий.
- Продолжайте наступление и обыщите дома. Если кого найдете, возьмете в плен, но не убивайте.
- Как прикажете, - прошепелявил второй, кривясь в улыбке, и вся компания удалилась.
- И что ты его держишь при себе? У меня от этого субъекта муражки по коже, - поежился Эрол.
- Он хорошо знает свое дело, - пробормотал Дерок, вновь поднимаясь наверх.
- Странно, что этот дом не спалили в первую очередь.
- Не успели, наверно, - так же отрешено произнес демон и принялся за начатое письмо.
- Да что ты там пишешь? - не выдержал Эрол.
- Это письмо главе Союза... ультиматум, - пояснил Дерок.
- Главе Союза? Аорен, кажется, убил его...
- Нового взяли.
- Месяц? Быстро, - присвистнул Эрол.
- Да они что угодно сделают, чтобы избавиться от Аорена и его наследства.
- Трудно их винить, - пробормотал феникс себе под клюв и продолжил гораздо громче, - и ты хочешь, чтобы я сейчас отправился в тыл врага и отдал ему письмо?
- Да, - улыбнулся Дерок, протягивая ему конверт.
- Ты рехнулся, - вынес вердикт Эрол.
- Мне очень нужна твоя помощь!
- Привет, я тоже смертный! - пытаясь достучаться до твердолобого приятеля, проговорил феникс. - Поверь, у меня есть дела поважнее.
- Да? И что же? - скрестил руки на груди Дерок.
- Мой народ слабеет, - рявкнул Эрол.
- Кстати говоря, почему?
- Дисбаланс миров никуда не делся.
- Но ведь...
- Да, да. Я думал, что все нарушилось из-за Лорда, но теперь оказалось, что нет. Мы все чувствуем это. Можешь спросить у своих Темных, они тоже, наверняка, знают. Причем все идет именно из мира Поттера.
- И что хочешь делать?
- Откуда я знаю! - огрызнулся феникс, прикладывая крыло ко лбу. - Я знаю только то, что, если мы не остановим процесс, который почему-то не останавливается сам, Вселенная ослабеет. И вся наша эпопея с Поттером потеряет смысл. И привет царству Хаоса.
- Этого допустить нельзя, - прошептал Дерок, потирая глаза.
- Ну надо же, просветил! - вспылил Эрол. Демон недружелюбно посмотрел на него:
- Прекрати, ты стал слишком нервным в последнее время.
- Сам поживи в моем положении! - взревел Эрол, поднимая крылья.
- Ну подожди, стой, - смилостивился Дерок, - помоги мне, а я помогу тебе. Что тебе стоит, а?
- Хм... жизни? - притворно задумался Эрол.
- Воскреснешь!
- У меня не хватит сил.
- Эрол!
- Ладно, ладно, - сдался феникс, выхватывая письмо из руки Дерока, - но ты мне должен!
- Я постараюсь помочь, - обещал лорд демонов.
- Прелестно, - недовольно буркнул Эрол и переместился. Дерок вздохнул. Так, с письмом разобрались. А вот старый друг подкинул задачку. Дерок и сам чувствовал дисбаланс. Это выражалось в постоянной слабости и нехватке сил. А поскольку все демоны чувствовали то же как существа Тьмы, то вся армия слабела с каждым днем. Так вести войну было нельзя, а проигрыш и отступление означали смерть Империи. Они слишком далеко зашли. Хорошо еще, что ему удалось оставить девочек в столице и не пустить Санусиэль за собой - там они были в безопасности.
С лестницы на второй этаж донеслись шаги. Дерок обернулся, уже зная, кто войдет.
- Приветствую, Бреяк.
Дракон только махнул рукой и сел в кресло. Не так давно его серьезно ранили в битве, и он еще был слаб.
- Новости?
- Отвратительно все, - невесело ответил Дерок. Он сел напротив дяди и начал:
- Только что здесь был Эрол...
- Даже не поздоровался! - возмутился Бреяк.
- Не перебивай, пожалуйста, - мягко попросил Дерок. Лорд драконов выставил вперед руки в знак извинения и обратился в слух. - Так вот. Он сказал, что дисбаланс идет из мира Поттера.
- Опять этот мальчишка... - проворчал Бреяк, - и что от него так много проблем!
- Не знаю, но факт остается фактом - воевать при дисбалансе нельзя.
- Ну да, скажи это Союзу, - саркастически фыркнул дракон.
- Уже сказал.
- Что?!
- Послал им письмо, где объявляю о взятии в плен большей части совета. Без Высших эльфы не пойдут воевать, а мы выиграем время.
- Хе, - только и отреагировал Бреяк.
- Возникает вопрос...
- Как вернуть баланс, - закончил за него мужчина, поглаживая седеющие виски.
- Да. Идеи? - с небольшой отчаянной надеждой спросил Дерок.
- Ищи причину, - спокойствие в каждом звуке.
- Смешно.
- Я не смеюсь, - возразил лорд драконов и нагнулся к нему. - Подумай, мы оба знаем, что на все всегда есть причина.
- Хочешь сказать, что нужно найти причину, почему Аорен был в том мире, где сейчас дисбаланс?
- С этим все ясно, учитель твой просто всем бочкам затычкой был, - отмахнулся Бреяк, но демон наоборот вскочил на ноги и начал ходить кругами, развивая зародившуюся мысль:
- Да нет, все верно!
- Ты о чем? - скептически уточнил дракон.
- Об Аорене!
- Что опять? - устало спросил Бреяк, крайне мало заинтересованный в ответе. Дерок знал, что за этот месяц дракон замучался слушать от него разные варианты воскрешения Учителя, но на этот раз все было по-другому.
- Экветиен говорила, что здесь что-то не так! Хаос, когда пришла, даже не назвала его по имени! Она просто забрала его, а он будто и не боялся!
- Мальчик мой, он прожил... - начал Бреяк, но демон пресек его слова:
- Я знаю, но это не то! Может, он знал, что он не уйдет, что он вернется!
- Он не вернулся и вряд ли вернется, - грустно произнес лорд драконов.
- А это мы сейчас узнаем, - хищно проговорил Дерок, сверкая глазами, и схватил его руку.
- Что мы... - начал Бреяк, но не успел: их уже завертело в вихре перемещения.
***
- Что ты... - загремел Бреяк, но демон резко закрыл его рот рукой и приложил палец к губам.
- В чем дело? - прошептал Бреяк снова.
- Мы у противника Поттера. И пожалуйста, веди себя потише, - добавил Дерок, прислоняясь к щели между дверью и стеной. Дракон только сейчас заметил, что они были загнаны в какой-то чулан, где с трудом помещались вместе. Вытащив зажатую руку, он присмотрелся к щели и увидел большой темный зал за ней. У стены стоял грубый трон, на котором восседало убогое белое существо. Перед ним склонились несколько волшебников, судя по палочкам в руках, в белых масках.
- Это твое дело, Кребб, но мальчишка нужен мне! - хрипело существо и махнуло рукой. Маги тотчас переместились прочь из зала. Белое существо встало и прошлось к окну. Теперь его было труднее слышать.
- Они ушли, друг мой. Можешь появиться.
Посреди залы возник мужчина с темно-русыми волосами. Он стоял к ним спиной, поэтому можно было различить лишь высокий рост и могучее телосложение пришельца.
- Мне нужна сила, - жадно произнесло существо, подходя к нему.
- Ты получил уже очень много силы, - неприветливо ответил мужчина. Голос показался Бреяку смутно знакомым.
- Но этого мало! Мальчишка стал Темным, и мне нужно больше сил, чтобы одолеть его!
- Одолеть? Я думал, ты хочешь его убить, - холодно усмехнулся мужчина. Существо оскалилось и зашипело:
- Но я должен стать сильнее!
- Я предупреждал тебя, но ты не слушал меня, - резко оборвал его собеседник.
- Но я...
- Меня это не интересует. Я выполнил свою часть сделки. Теперь ты должен выполнить свою. До встречи, - процедил мужчина, оборачиваясь. Бреяк захлебнулся воздухом. Впереди напрягся Дерок и рванул из коморки, шипя:
- Перфидиас! Убийца!
Бреяк едва успел схватить его поперек груди и снова переместиться.
***
- Зачем?! - завопил Дерок, сатанея, - зачем ты меня остановил?! Я бы прикончил этого урода!
- Ты не знаешь, какова его сила! - безнадежно пытаясь вразумить его, ответил Бреяк, вновь падая в кресло. Перемещение между мирами отняло у него много сил.
- Я бы... да я бы... - метался по комнате Дерок и наконец зашвырнул файерболом в окно. Афтерлитное стекло брызнуло плавящимися осколками.
- Полегчало?
- Немного, - буркнул Дерок и сел напротив него, - ну и что это нам дало?
- Теперь мы знаем, что дисбаланс порождает присутствие Перфидиаса...
- Урод, да как он смел! - снова завелся демон, - он убил моего брата, а теперь думает, что ему все можно?! Да как он вообще вернулся?!
- Успокойся, - мягко произнес Бреяк. - То, как он вернулся, не имеет значения. Важно лишь то, что он находится в уязвимом мире и каждой секундой пребывания там усиливает дисбаланс...
- Сукин сын!
- Дерок, прошу, сосредоточься. Нам нужно понять, зачем он помогает противнику Поттера.
- Как зачем? У него всегда одна цель - власть, - яростно выплюнул Дерок.
- Думаешь, он пошел путем собирания миров? - нахмурился дракон.
- Почему нет? Он всегда так делал... Все так делали, - задумавшись, добавил демон.
- Тогда нужно понять, какие миры он захватил, чтобы понять количество силы...
- Не пятый, - сразу начал перечисление Дерок, поняв идею, - мы не сдались.
- Не второй, - подхватил Бреяк, - я был там две недели назад - все тихо.
- Не четвертый - Поттер еще держится.
- Не девятый. Барлунгов так просто не взять.
- Ну и третий отметаем. Итого четыре варианта: первый, шестой, седьмой и восьмой.
- Пошли гонцов, - скомандовал Бреяк.
- Лучше фениксов, - возразил Дерок, на что дракон громко гаркнул:
- А Эрол даст их тебе!
- Даст, куда он денется, - пробормотал Дерок, и в этот момент в углу комнаты в пламени возник царь фениксов:
- Проклятье, Дерок! Да что бы я тебе еще хоть раз помог! Они меня чуть не убили...
- Нам нужны фениксы, - не медля, выложил Дерок. Эрол опешил, но почти сразу распушил перья в знак возмущения:
- Что?!
- Перфидиас помогает в борьбе против Поттера, и это рушит баланс, - объяснил Бреяк, приветственно махнув рукой. Эрол коротко кивнул в ответ и продолжил:
- И чего вы хотите?
- На меня не смотри, это его идея, - сказал Бреяк, показывая на Дерока. Тот с досадой и оскорблением посмотрел на него, губами сказав "спасибо", и повернулся к Эролу:
- Нужно выяснить, как обстоят дела в других мирах, но твоим фениксам гораздо легче это узнать, чем моим демонам, согласись.
- Мои фениксы умирают, - сухо напомнил Эрол.
- Поэтому в твоих интересах помочь мне и, значит, себе, - наивно улыбнулся Дерок, обнажая ровные ряды зубов. Эрол сверлил его взглядом пару мгновений, прежде чем обреченно вздохнул:
- Хорошо. Ждите, - и он исчез в пламени перемещения.
- А нам что делать? - спросил Бреяк, оглядываясь на царя демонов. Тот перевел на него засыпающий взгляд и зевнул.
- Вот только не надо передо мной комедию ломать, - буркнул дракон, - я этот трюк с шестнадцати лет помню! Давай, работай, работай!
- Я устал, - капризно, но без особой надежды на успех промямлил Дерок.
- До конца, пожалуйста, - менторским тоном произнес Бреяк. - Что будем делать, если все четыре мира уже присягнули Перфидиасу?
- Защитим остальные. Если он поработит пять, то у него хватит сил и на оставшиеся миры. И тогда мы все погибнем.
- О да, он нас не любит, - пробормотал дракон, усмехаясь, - ну тогда ждем новостей от Эрола. А ты отправляйся к своим генералам. Кажется, они не знают, что делать с Высшими.
Дерок застонал, но все-таки поднялся и пошел вниз. Бреяк дождался, пока его шаги стихли и с удовольствием разлегся на подушках на резной скамье, засыпая.
***
- Бреяк! Бреяк! - его ощутимо трясли за плечо.
- Что? - заспано и потому недовольно ответил лорд драконов, садясь.
- У нас появились проблемы, - продолжил Дерок. Бреяк скептически посмотрел на него.
- Говори ты, - махнул рукой демон. Эрол перелетел ему на плечо и посмотрел на Бреяка:
- Перфидиас занял первый, шестой, седьмой, восьмой и девятый миры.
- Девятый? - моментально проснулся дракон.
- Они просто не выдержали натиск. Теперь это мир орков.
- Гадость какая, - скривился мужчина.
- Да, но тогда у нас серьезные неприятности, - вступил Дерок.
- Да я вижу...
- В тот раз у нас был Аорен, - заметил Дерок.
- Но в тот раз Перфидиас захватил семь из девяти миров.
- Да хоть сто - у нас был Аорен, - упрямо проговорил демон.
- Наша защита не строилась на нем, - гнула свое птица.
- Да, Аорен просто взбесился настолько, что наплевал на всю его силу и снес ему голову, - неприкрытым сарказмом ответил Бреяк.
- Нам нужен Учитель, - подвел итог Дерок.
- И как? Попросишь Хаос дать нам Аорена в долг?
- Нет, заключу сделку, и она отдаст его навсегда, - нехорошо улыбнулся Дерок.
- Пошутил, - после паузы рассмеялся Эрол.
- Я не шучу, - покачал головой Дерок и снова посмотрел на Бреяка, - вызывай Хаос.
- Что? - изумился лорд драконов. - Это переходит границы! Ты хочешь просто так вызвать Хаос? Без подготовки? Ты же не знаешь, что она сделает!
- И никогда не узнаю, но если я этого не сделаю, то мы уже можем рассылать приглашения на наши похороны, - рассудил Дерок.
- Но я не могу вызывать Хаос! Я больше не служу ей, - запротестовал Бреяк.
- Можешь, она все равно создала тебя. Давай!
- Я ухожу, - закатил глаза Эрол и исчез. Дерок повернул голову к дракону. Тот встал, потирая подбородок.
- Жду-не дождусь, когда ты женишься на Санусиэль и у вас появятся дети.
- Дети?... - замялся Дерок. Внутри него разжегся неприятный кипяток. И нечто вроде страха.
- Да-да, это тебе мозги вправит, - ядовито прояснил Бреяк и прикрыл глаза. Спустя пару минут в кресле рядом с ними появилась тень. Оба отпрянули от нее, и тень оформилась в женщину. Хаос с порочной улыбкой смотрела на них:
- Так, так, так. И опять вы. Всего месяц назад виделись и, неужели, так соскучились? - она рассмеялась.
- У нас есть к тебе дело, от которого зависит и наше, и твое существование, - четко произнес Дерок, сжав кулаки. Хаос на секунду замерла, буравя его взглядом, но потом вновь расплылась в прежней грязной улыбке:
- И что же может мне угрожать?
- Помнишь Перфидиаса?
- Этот сопляк? - тихо посмеялась она.
- Он захватил пять миров, - вступил Бреяк. Хаос скользнула по нему взглядом.
- Это не девять, так что нечего обсуждать.
- Не совсем, - в свою очередь улыбнулся Дерок, принимая скучающий вид, - сейчас он захватит еще один мир, и всего будет шесть. Так он сможет взять власть над вторым и нашим мирами. Ну а дальше...
- А дальше он нападет на Третий, - продолжил Бреяк, - на мир-мост между тобой и нами. И со всей силой Жизни, которую он получит, он сломает этот мир, а после и тебя, как нечего делать. И ты исчезнешь.
Хаос долго молчала, прежде чем снова заговорила:
- И чего вы хотите?
- Мы предлагаем сделку. Поскольку единственным, кто когда-либо побеждал его, был Аорен...
- О, так вы хотите обратно своего братца? - расхохоталась женщина, - опоздали! Он уже растворился в Хаосе!
- Нет, - улыбнулся Дерок, - он встал на сторону Тьмы, а значит, он больше не служит тебе... служил... неважно. Важно то, что он все еще существует. Да и ты бы просто так его не отпустила... - под конец хмыкнул Дерок. Он блестяще скрывал дрожащие руки самоуверенным тоном. Хаос пронзила его взглядом черных глаз и встала. Оба мужчины напряженно следили за каждым ее движением. Женщина чему-то улыбнулась и начала скрываться в темном дыме:
- Я подумаю.
Мгновение - и она исчезла из виду. Бреяк устало осел в кресло.
- А вдруг...
- Нет, - резко произнес Дерок и громко сглотнул, смутившись, - ей это больше нужно, чем нам. Она согласится.
- Главное, чтобы не было слишком поздно, - мрачновато изрек Бреяк. Дерок не ответил и вышел из комнаты.
***
Драко пошатнулся, но устоял на ногах. Он по колено утоп в снегу. Юноша чертыхнулся и посмотрел по сторонам в предрассветной мгле. Менее чем в четверть миле стоял маленький особняк или большой дом, как посмотреть. Драко, припрыгивая и проваливаясь, направился к нему. Где-то на полпути дверь распахнулась, и раскрасневшаяся Нарцисса выбежала на улицу.
- Драко! - подстреленной птицей прокричала она и, подбирая полы платья, падая в снег и поднимаясь, бросилась ему навстречу.
- Мама, - себе под нос пробормал Драко и поспешил к ней. Наконец он подошел, и она упала в его руки:
- Драко, милый мой, - задыхаясь от несдерживаемого счастья, пролепетала она, прижимая его к себе. Драко уткнулся носом в ее плечо и закрыл глаза. Он чувствовал небывалую легкость, будто он стал невесомой пылинкой, лишенной проблем и забот... Однако внезапно Нарцисса дрогнула и отстранилась. Драко непонимающе нахмурился.
- Прости, я не должна была, - пробормотала она, опуская глаза. Драко вдруг вспомнил все годы, проведенные в холодных показных гостиных и на неживых бесчувственных вечерах. Он совсем забыл о них рядом с Гарри, ведь с Поттером не нужно было показушничать и заботиться о словах и эмоциях. И... это было гораздо привлекательнее напридуманного льда чистого круга.
- Нет, все хорошо, - прошептал он, снова прижимая ее к себе. Через несколько секунд он ощутил ее дрожь. - Пойдем в дом.
Она только закивала, прижимая его к себе. Драко все же пошел к дому, отодвигая мать. Когда они вошли в бревенчатое строение, Нарцисса отдала несколько приказов появившейся паре эльфов и снова повернулась к Драко, медленно снимающему мантию:
- Ты голоден?
- Они уже готовят, успокойся, - усмехнулся юноша и поставил руки на торс, по-хозяйски оглядывая комнату, - ну давай, показывай. Я эти места только на картинке видел перед покупкой.
Глаза Нарциссы блеснули, и мать повела его по первому этажу. Драко смотрел лишь на щели в обороне, которые просто необходимо было закрыть. Он мало замечал обстановку, еще меньше слушал мать, что-то упоенно рассказывающую ему. Он мысленно смотрел в сторону Тибета, прислушивался, каждый миг ожидая услышать за плечом громкое дыхание Поттера или его надоедливое бормотание. Через десять минут к ним пришла эльфийка и пригласила завтракать.
- А я еще не показала тебе второй этаж, - с улыбкой произнесла Нарцисса. Драко отрешенно скривил уголок рта. - Что-то произошло?
- Прости? - переспросил юноша, вырываясь из плена своих мыслей. Нарцисса с грустью опустила глаза, сохраняя на лице лживеющую улыбку:
- Ты стал задумчив, Драко... Что с тобой было там? И где было это "там"?
- Сядем? - предложил Драко, располагаясь на небольшом стуле перед обеденным столом. Нарцисса несколько секунд смотрела на него и, кивнув, села напротив. Завтрак - овсянка - прошел быстро. Драко даже не заметил, пребывая в собственной реальности. Нарцисса делала вид, что не замечает этого. После Драко прошелся по дому, закрывая все защитными заклинаниями, даже ремонтируя щели и чернеющие бревна подручными заклинаниями. На это ушло довольно много времени, почти весь день, но Нарцисса не возмутилась и старательно изображала безразличие, хотя Драко иногда ловил на себе ее тщательно скрываемый встревоженный взгляд.
Вечером эльфы подали небогатый обед, хотя по сравнению со стряпней Кричера из магически трансфигурированной еды, он был божественен. Драко медленно жевал картофель, доводя его до состояния жидкости, лишь чтобы насладиться запахом и вкусом еды. Нарцисса пригубила вино и бросила на Драко выжидающе-внимательный взгляд:
- Это не твой свитер.
Драко не ответил, прикладывая салфетку к губам.
- И не твоя мантия была - не по твоим плечам.
- Не было времени прихватить с собой что-нибудь из дома, знаешь ли, - иронизировал Драко.
- Да... Знаю, - глухо ответила Нарцисса и снова отпила. Драко понял, что сказал не то, и, почувствовав себя кретином, приказал подать огневиски. Молодой домовик поклонился и притащил бутыль напитка. Драко глотком осушил первую порцию и налил вторую. Нарцисса пила вино, вперясь остекленевшим взглядом в салфетницу.
- Чуть позже, Нарцисса, прошу, - пробормотал Драко, отбрасывая салфетку и уходя в импровизированную гостиную, прихватив огневиски. Там эльфы уже разожгли огонь в камине. За окном быстро стемнело, и уже была черная северная ночь - хоть глаз выколи. Драко поставил бутыль на столик, подумал и без спешки обошел дом. Нарцисса ушла в свои покои, боясь его тревожить, поэтому он был почти что один во всем доме. Он внимательно озирал жилище, замечая мельчайшие детали, важность которых равна нулю. Потом он вернулся в гостиную и уселся в кресло, хватая пальцами кончики стенок стакана. Драко мановением палочки наполнил его из бутылки.
Дом не имел ничего общего с гордым Малфой-менор, от него не разило за версту деньгами, стариной и холодным голубокровием. В нем было тепло. Тепло и уютно, как в тех, что изображены на стандартных картинках маггловского английского дома. Толстые сосновые бревна лежали добротно и на века. Довольно большие окна открывали живописный вид на низину, хотя сейчас было темно, и об окна только разбивались крупные снежинки. "А там почти не было снегопадов", - внезапно вспомнил Драко и пригубил теплую жидкость. Он закинул ногу на ногу и оперся на подлокотник, смотря на приятно шелестящее пламя. Ему вспоминались такие вечера в гостиной Слизерина: перед трещащим камином на ковре и на кожанных диванах собирались группки студентов с надменными лживосмеющимися лицами, обсуждающими дела семейные. И надо же было так случиться, что за этими разговорами прошла вся его недолгая сознательная жизнь... А разговоры! О чем, зачем? Кто-то умер, кто-то родился, кто-то приобрел акции, кто-то купил дом, кто-то потерял все, кто-то женился, кто-то заказал наемнику своих кузенов ради наследства... О чем это все? И он даже не представлял, о чем говорят люди кроме этого. Он даже не имел понятия...
Драко отпил из стакана и с Акцио поднес к себе плед, видимо оставленный здесь Нарциссой. Он укутался в теплую ткань. Было уютно. Он был дома, почти дома. Вот только чего-то не хватало... Юноша задумчиво потер знак Поттера на шее. Как там он? Смог ли пересилить себя и стать монстром? Или наоборот: пересилить и не стать? Драко с притупленным удивлением заметил, что его интересует это куда больше положения Нарциссы. А ведь он не видел ее месяц, да еще и расстались они при страшных обстоятельствах. И за весь этот месяц она получила только и всего, что ничтожную записку, перенесенную магией Гарри, с просьбой написать о себе, а за весь день, проведенный с ней в одном доме, он сказал ей лишь пару слов. Нехорошо... А Панси? Она же вообще ничего не знает: он внезапно пропал, как в воду канул. Бедная, что она делает? А может, она его забыла вовсе? Посчитала мертвым, нашла кого-нибудь?... Стоп, о чем это он думает? У них контракт, она будет ждать его, а даже если и полюбит кого-нибудь, то это ничего не изменит - она в любом случае выйдет за него. Они же со Слизерина, факультета, где нет любви... Тоска взяла Драко за горло, и чуть ниже сердца неприятно сжало.
- Проклятый гриффиндорец, - пробормотал Драко, растирая глаза. Это же все идеи Гарри, которые почему-то привязались к нему... А может, он и искал их? Может, сам Драко хотел, чтобы они стали его реальностью? Что-то он размяк. А ему нельзя так. Он же живет не в радужном вседозволенном мире Поттера, а в мире Панси Паркинсон, Блейза Забини, Стабиуса Кребба и Малебина Гойла. Они живут в разных измерениях... Хотя это было неверно... Или верно. В мире Гарри Поттера, Гренджер и Уизли нужно было любить и быть любимым, нужно было жить по совести, что было еще хуже негласного кодекса чести в чистом кругу. Круг, в который заходишь один раз, чтобы не выйти никогда... Да...
- Входи, - коротко произнес Драко, поднося к губам стакан. У широкой входной арки раздалось копошение, и Нарцисса, с неловкостью смотря на него, села на софу напротив него:
- Как ты узнал, что я здесь?
- Услышал... Поживи месяц в тишине - научишься слышать.
Драко допил содержимое стакана и налил еще. Женщина молча с внутренней борьбой смотрела на его глоток.
- Я знаю, о чем ты думаешь, - хмыкнул Драко, разглядывая низкий стакан в своих руках, - если бы Люциус и Беллатрис были живы, то меня к этой дряни раньше шестнадцати, или женитьбы, или даже получения титула не пустили бы...
Нарцисса слабо улыбнулась с непередаваемой грустью в глазах. Драко внимательно посмотрел на нее. Прекрасная гордая женщина, но как же ее ломала эта жизнь! Она была сильной, настоящей Блек, но последний год подкосил ее. Кажется, она даже слегка поседела, несмотря на то, что ей и сорока не было. Как она перенесла все это? Сначала арест мужа, потом принятие Драко в орден Пожирателей, а затем! Смерть горячо любимой сестры, гибель мужа, побег сына... И это только один год! А таких лет было много, слишком много... А она терпела, с титаническим терпением, натянув железные струны вместо нервов. Она молчала, помня идиотские законы крови. Она ждала, надеясь на милость магии или маггловских богов. И каждая женщина чистого круга, защищаясь ледяной маской, живет такую же жизнь, полную горя и какой-то жалкой, мало значащей радости... А потом и в без того одинокое и убогое существование врывается маньяк, уродец, решивший захватить призрачную власть, которой никогда не было и не будет, до которой никому нет дела... И этот гаденыш рушит их мир, убивает их мужей, детей, сестер и братьев...
- Как же ты жила, Нарцисса? - продолжая свои мысли, прошептал Драко. Мать подняла голову и, чудом поняв вопрос, ответила:
- Как раньше жили, всегда жили, так и жила Драко. Так меня учила жить моя мать, так бы я научила свою дочь... - она отвернулась, пряча подступающие слезы, и собиралась продолжить, но Драко перебил ее:
- Ты хотела дочь?
Нарцисса помолчала и наконец ответила:
- Я не оправдала себя как мать, Драко, - и пока он не перебил ее, пояснила, - я жила с твоим отцом двадцать лет, но подарила ему лишь одного наследника. И есть у меня только ты. А сейчас Люциус погиб и... - ее голос сломался, и она спрятала лицо в ладонях, мотая головой и заходясь беззвучными слезами. Драко с жалостью смотрел на нее. Раньше он всегда отворачивался, если видел ее редкие слезы, но сейчас он искал их на ее лице, внимательно разглядывая и запоминая каждую. Были видны тщетные попытки женщины успокоиться, но чувства, старательно оберегаемые от мира все прошлые годы, брали верх. Драко опустил глаза в пол и встал с кресла. Нарцисса оторвала руки от лица, все еще наклонив голову. Юноша поднял плед и накрыл им дергающиеся плечи матери. От его взгляда не укрылось, что она слегка шарахнулась от него, заметив занесенную руку, но он обнял ее за плечи:
- Я никогда не ударю тебя, - тихо произнес он.
- Прости меня, я просто... - она замялась, не зная, что "она просто", но Драко это и не было интересно. Они посидели так несколько минут, прежде чем она снова начала говорить:
- Я любила твоего отца, Драко, - сдавленно сказала она, срываясь на громкий шепот и всхлипывание, - я всю жизнь была с ним... А сейчас... - она откинула голову, борясь со слезами, но проигрывая, - а сейчас его нет и... - она сжала челюсти и губы, смотря в одну точку в углу комнаты. Драко только механически гладил ее по плечу, мало обращая на это внимания. - И я не знаю, как жить дальше, - через силу закончила она и прижала руку к глазам. Драко достал палочку и наколдовал ей платок. Нарцисса закрыла им глаза. Через пару минут она посмотрела на него:
- И теперь остались только ты и я. И нет больше в твоей семье никого, Драко. Только я... Что я за мать такая, что оставила тебя одного? - она провела рукой по его щеке. Драко перехватил ее кисть и кротко поцеловал:
- Нет, это все глупо, ты не права. У меня есть ты, у тебя есть я, у нас есть Паркинсон и Забини, - продолжил он, но Нарцисса замотала головой, снова начиная плакать:
- Нет, Драко, мы одни... Они не пойдут против Тома. Ведь нас предал Кребб, даже Кребб, который ненавидит и презирает его... Даже Кребб! Нет, Драко, Паркинсон сейчас разорвут контракт, Забини получит метку...
- Он женат, - слабо заметил Драко. Он давно начал понимать, что идея с быстрой женитьбой может разбиться в пыль.
- Уже не важно... А ты сам? У тебя же через четыре дня день рожденья, а после и Панси... Что же мы делать будем? - скорее себя, чем его, спросила она.
- Я вернусь в Хогвартс и выясню, - ответил Драко. Нарцисса резко повернулась к нему, испуганно смотря:
- Нет, Драко, ты не можешь. Они знают, что Темный лорд..
- Его зовут Том Реддл, - чуть резче, чем хотел, оборвал ее Драко. Она успокоительно выдохнула и продолжила:
- Что он хотел убить нас, что мы предатели. Все знают. И когда ты придешь в Хогвартс...
Ее голос сошел на нет, и она снова спрятала лицо в ладонях. Драко прижал ее к себе, упершись лбом о ее плечо:
- Они не тронут меня.
- Почему? - она отстранилась, со страхом смотря на него.
- Я... - начал он, но передумал и просто отогнул высокий ворот свитера. С лица Нарциссы сошло любое выражение. Она слепо смотрела на метку Сансфаса, которую они, подобно Черной, обычно оставляли над домами... Драко отбросил воспоминания.
- Так это Поттер? - медленно спросила она.
- Да, - только и ответил Драко. Они помолчали. Это значило слишком многое, чтобы говорить.
- Он должен победить, - с непонятной твердостью наконец произнесла Нарцисса. Драко удивленно посмотрел на нее:
- Я думал, ты меня убьешь за... мои поступки, - поправился Драко.
- Нет. Ты отомстил за отца. Ты пошел за правду... Ты поступил правильно, - задумчиво закончила она.
- Ты ведь понимаешь, что не только сам Поттер это все делал?
- Драко, ты последнее, что у меня осталось. Я потеряла прошлое вместе с Беллой, настоящее с Люциусом... Не дай мне потерять будущее.
Она поднялась, плед скатился с ее плеч на пол. Она подняла его и положила на колени Драко:
- Отец бы...
- Отец бы никогда не стал гордиться мной за это, - возразил Драко, дотягиваясь за стаканом и наполняя его огневиски. Нарцисса не ответила и, проведя рукой по его волосам, ушла к себе. Драко залпом выпил жидкость.
Вот так она всегда и уходила. Уходила не к себе, а в себя. Их так воспитывали: идеальными машинами, не имеющими чувств, носителями чести, гордости, спеси и денег. И это было необходимо в той жизни, которой они жили. Но всему приходит конец. Гарри ведь ничего не сделал с ним, но почему-то Драко было невыносимо играть в извечную игру "чистокровность превыше всего" сейчас, после всего лишь месяца в ином мире. Он будто всю жизнь спал, а теперь проснулся, будто сделал глоток кислорода, будто начал жить по-настоящему. И он не хотел обратно, в чулан, во мрак. Нет, ни за что!
Драко встал и подошел к очагу. На каминной полке стояла одна-единственная фотография в деревянной рамке. Драко знал, что этот снимок Нарцисса всегда носила с собой у сердца. Он поднял старую карточку и приблизил к глазам. Нарцисса откровенно и заразительно смеялась над пятилетним Драко, летающим на игрушечной метле. Отец со скрытой улыбкой смотрел на обоих, сидя в кресле у рождественской елки. Сам Драко почти не помнил то Рождество - был слишком мал, но внутри становилось все теплее от этого снимка. Юноша сел обратно в кресло и поставил фотографию перед собой. Он чувствовал сильную, негасимую потребность выговориться. Он посмотрел на снимок и задумчиво усмехнулся:
- Я снова дома, отец.
Снова неопределенно хмыкнул и налил себе огневиски. Потом осторожно чокнулся с фотографией:
- Пусть у тебя все будет хорошо там.
Он выпил все, поморщившись и шумно втянув воздух. Потом покрутил в руках пустой стакан и опять пресно усмехнулся:
- Вот и докатился. Пью с фотографией...
Улыбка быстро сползла. Он поставил стакан и встал. Прошел пару кругов по комнате и вновь сел на подлокотник кресла.
- Знаешь... Когда ты погиб... я все думал... Почему? - он чувствовал желваки, растягивающие кожу на висках и скулах, - Почему ты должен был умереть? - медленно спросил он. Драко с каким-то непонятным удовлетворением говорил себе, что отец мертв. Это было нечто необъяснимое, но необходимое, чтобы кричать об этом среди этих новых гор.
- Знаешь... Я все никак не могу поверить, что тебя больше нет. Мне все кажется, что когда Гарри победит, а так и будет, ты вернешься. Целый и невредимый. Ну может, с насморком...
Он улыбнулся, несмотря на сводящее движение внутри глотки. Он быстро, пытаясь обогнать чувство, схватил бутыль и вылил туда остатки темно-янтарной жидкости. Буквально выплеснул в горло и сел в кресло, взяв в руки снимок. Совсем молодая Нарцисса замахала ему, суровый Люциус слегка нахмурился, но, опознав сына, тоже улыбнулся.
- Мне не хватает тебя, отец... Маме тоже. Понимаешь... Мы любим тебя... Хотя ты и раздражал меня частенько, - рассмеялся Драко, стирая с глаз непрошенные слезы. Пауза.
- Знаешь, Поттер научил меня кое-чему. Он показал мне, что можно любить. Что можно идти на все ради любви... Что это стоит того... И мне кажется, что я понял.
- И знаешь, - подумав, продолжил он, - я не буду плакать по тебе. Я столько раз видел смерть за этот месяц, я столько раз убивал, - он неконтролируемо сглотнул, - что меня больше не пугает смерть. Теперь я знаю, что мы все умрем когда-нибудь. И мне совсем не страшно. Я просто хочу успеть полюбить... Хочу быть любимым, отец... Но не так, как вы любили с мамой, нет, совсем не так! Я хочу любить открыто, гордясь этим! Я хочу быть счастлив так, чтобы не было мне стыдно за свое счастье! Я не хочу прятаться, как последний трус, в подземельях Малфой-менор и бояться своих чувств... Я знаю, ты хотел сказать маме, что любишь ее, - тише проговорил Драко, - но ты боялся нарушить презираемые тобой правила... Я не боюсь, отец. Я сломаю их. Я дам нам жизнь, которую мы бы могли иметь. Я буду любить, отец, понимаешь? Я буду любить!
Драко выкрикнул это, и слова разнеслись по всему дому, сокрушая старые правила и сметая ошметки подлых традиций. На душе становилось легко и светло, как никогда в жизни. Захотелось улыбаться, как вдруг начал улыбаться молодой Люциус на снимке. Странно... Да нет, не странно!
Драко поставил рамку с карточкой обратно на каминную полку и пошел к себе. Внутри живота было ощущение портала: будто все рвануло вверх, как при падении с высоты. Он мог бы взлететь, если бы сильно захотел. Сила, какая-то новая, безымянная, чудесная сила, наполняла мышцы легкостью, отдаваясь улыбкой на лице. Драко заглянул в покои матери: Нарцисса беспокойно спала, сминая простыни и ворочаясь. Он тихо вошел в комнату и поправил одеяло, накрывая ее плечи. Женщина казалась утомленной, но гармонично прекрасной в темноте ночи.
- Мы будем любить, мама, - прошептал Драко, целуя ее в висок и поднимая палочку, - Дормирне!
Нарцисса сразу успокоилась, черты лица смягчились, напряжение в фигуре спало. Драко вышел из комнаты и неслышно закрыл за собой дверь. После он вошел в свои покои и, приняв душ, лег на кровать. Он все равно встретится с отцом, рано или поздно, так зачем горевать о нем?... Нужно жить, быстро, весело и искренне, пропуская каждый день через себя. Отец был бы доволен этим...
- До встречи, папа, - прошептал Драко сквозь улыбку и погрузился в сон.
***
- Я согласна.
Бреяк и Дерок застыли с каменными вежливыми лицами, которые оба репетировали час перед этим. Хаос села в кресло:
- Но у меня есть условия.
- Какие? - пряча беспокойство, спросил Бреяк. Хаос томно взглянула на него:
- Твой брат украл у меня часть сил, на которые и существовал последнее время. Он вернется без этой силы.
- Тогда у нас есть условие, - заявил Дерок, - ты вернешь его бессмертным.
- То есть отдать его вам навсегда?! - зло сверкнула глазами Хаос.
- Иначе мы не согласны. А без нашей помощи ты понимаешь... Уже можешь отсчитывать часы жизни, - неприятно улыбнулся Дерок. Хаос заметно разъярилась, но сдержалась и ответила сквозь зубы:
- Я согласна.
- Отлично, приступим? - потирая руки, спросил Бреяк.
- Мне нужны гарантии, - улыбнулась она. Мужчины переглянулись и с опаской посмотрели на нее.
- Какие? - уточнил Дерок. Хаос тихо рассмеялась и подошла к нему. Она приблизилась к его уху и прошептала, проводя холодным пальцем по его скуле:
- Ценные, детка.
Дерок отстранился, с отвращением смотря на нее:
- Какие ценные? Чего ты хочешь?
- Вам нужен Аорен, а мне жизнь. Это мои условия, но есть еще и другие... Например, зачем вам помогать мне?
- Ты кажется уже ответила: нам нужен Аорен, - холодно ответил Дерок. Бреяк опустил глаза, задумавшись, но вновь устремился на нее.
- Нет-нет, я о другом. Со смертью Хаоса наступит царство Жизни и прочая радужная глупость. Вы бы должны радоваться... - она внимательно посмотрела на обоих.
- Мы не против Жизни, но царство Перфидиаса нам не несет ничего хорошего.
- Ах вот как, - оживилась Хаос, - значит наши благородные рыцари-спасители мира просто эгоисты в высшей степени? Ох-хо!
- Не упрощай, - прорычал Бреяк.
- О дитя мое, ты еще так молод! - расхохоталась она. Дерока начал раздражать ее вечно веселый тон.
- Давайте покончим со всем этим, - пробормотал он, вытаскивая ритуальный кинжал.
- Это не понадобится, - усмехнулась женщина и встала. Мужчины, на всякий случай, отошли на пару шагов. Она развела руки, и перед ней начал рости огромный темный круг. С ее пальцев в воронку побежали молнии, внутри комнаты поднялся ветер.
- Меньше представления - больше дела, - отрубил Бреяк. Хаос не ответила и крикнула что-то воронке. Из темноты вылетел большой черный ком, будто покрытый нефтью. Воронка закрылась, повинуясь движению рук женщины.
- У вас есть месяц. После я заберу его, если вы не справитесь.
- Мы так не договаривались! - возмутился Дерок, подходя к существу на полу.
- А ты сам бы играл по своим правилам? - хищно парировала Хаос и исчезла в клубах дыма.
- Нельзя было ей доверять, - начал было Бреяк, но демон уже не слушал его, упав на колени перед существом и помогая ему освободиться. Они вместе пытались стащить с него черную липкую пленку. Вдруг существо замерло. Дерок непонимающе отстранился, и фигура загорелась огнем. Пленка сразу сгорела, и...
- Учитель, - выдохнул Дерок, бросаясь на него с объятием. Бреяк сдержанно улыбнулся. На полу сидел Аорен, ровно такой, каким он был при их последней встрече. Он все еще был оглушен, но спустя несколько секунд обнял ученика в ответ, улыбаясь Бреяку из-за его плеча.
- Учитель, - прошептал демон, пытаясь сдержаться и не расплакаться.
- Все хорошо... Все хорошо, сынок, - прохрипел Аорен, похлопывая его по трясущемуся плечу. Казалось, он сейчас и сам готов был начать плакать.
- Я думал, я больше никогда тебя не увижу, - шептал Дерок, захлебываясь словами. Аорен только прижимал его к себе, улыбаясь и не веря в происходящее. Мда... Счастье. Бреяк почувствовал себя лишним на этом празднике жизни и вышел из комнаты.
***
- Я думал, ты подаришь привет старому другу, - усмехнулся Аорен, входя в комнату. Бреяк задумчиво смотрел в окно.
- Даже не пожмешь руку? - продолжил Аорен. Бреяк молчал. Эльф сел напротив него на подлокотник кресла. Он выжидающе смотрел на него. Через пару минут Бреяк все же начал говорить:
- Дерок рад, что ты вернулся. Девочки, наверно, тоже будут рады... Эрол, может быть, поздравит и улыбнется тебе.
Молчание.
- Зачем ты это говоришь?
- Я не знаю, что еще сказать, Редверг.
Пауза. Эльф закрыл глаза.
- Мы теперь зовем друг друга по именам, Соарелект? - прохладно спросил Аорен. Бреяк улыбнулся полу и посмотрел на собеседника:
- Ты же знал, что вернешься. Зачем весь этот цирк? Этот театр?... Зачем ты заставил страдать Дерока? В чем провинился мальчик перед тобой?... А твои дочери? Чем они не угодили королю эльфов?
- Никто не должен был пострадать...
- Но ты просчитался, - резко перебил его Бреяк.
- Не тебе меня судить, - прорычал Аорен, раздражаясь на глазах.
- А может только мне? Может никто больше не понимает, что судить тебя необходимо! - выкрикнул Бреяк. - Может только я имею право судить тебя, опустившегося и ничтожного! Может только я не боюсь твоей слепой силы!
Оба, не отрываясь, смотрели друг на друга.
- Я был против твоего возвращения, Редверг. Я до сих пор против. Если бы я мог открыть Дероку глаза, то ты бы вернулся в Хаос через месяц, но я не имею власти над ним... Скажи, это ты тоже предвидел?
- А не слишком ли я зорок, а ты подозрителен? - со смехом уклонился Аорен, холодно смотря на дракона. - Видно, Дерок сказал тебе о моем маленьком секрете?
- Что ты, на самом деле, просто видишь будущее? - презрительно улыбнулся Бреяк, - да, сказал. Пожалуй, он даже слишком долго молчал об этом.
- Ты поэтому на меня злишься, Соарелект?
- Злюсь? Нет, напротив, я тобой восторгаюсь! Держать в неведенье столько народу, столько близких и не попасться ни разу! - Бреяк вновь отвернулся к окну. - Но больше всего меня поражает твоя жестокость. Твоя глупая, страшная, бесполезнейшая жестокость. Почему ты так ненавидишь свою семью, почему? Что они сделали тебе, что ты заставил их переживать, мучиться? Ты ужасный эгоист, ты знаешь это?
Бреяк перевел дыхание и обернулся. Аорен улыбался и громко медленно хлопал:
- Браво! Брависсимо! Я преклоняюсь перед силой твоей болтовни, брат!
- Хватит паясничать, - бросил Бреяк, выходя из комнаты.
- Уж нет, Соарелект, ты выслушаешь меня, - ледяным тоном произнес Аорен. Дракон остановился. - Дерок едва ли не поклоняется мне, но я никогда не хотел этого. Ты же обвиняешь меня во всех возможных грехах. Может быть вы найдете золотую середину? Я живой: я не святой и не всесильный, но и не маломощное зло в последней инстанции. Хватит пытаться назвать меня белым и черным, когда я ни тот, ни другой!
- У меня гораздо меньше грехов, чем у тебя.
- Но и хорошего меньше. Я просто масштабом больше, - усмехнулся Аорен, но мгновенно посерьезнел. - Этот месяц должен был показать всем вам, что все мы смертные. А Дероку - то, что он слишком зависит от меня. Он поймет. И когда я уйду навсегда и безвозвратно, он будет готов отпустить меня, - тише закончил Аорен.
- Я не верю тебе, Редверг, - покачал головой Бреяк.
- А я и не обязан тебе это доказывать, - пожал плечами Аорен и вышел. Бреяк горячо выругался и сел в кресло, задумываясь.
***

Семнадцатое. Вечер. Около пятнадцати часов прошло с ухода Драко. Всего пятнадцать. Семнадцатое. Пятнадцать. Заклинание Акцио приближает предметы. Прешур Максима нужно для колдомедиков. Повышает давление крови, а так, здорового человека убивает. Он терпеть не мог это заклинание. Пару раз он убивал так. Крови было слишком много. Лучше Авада Кедавра еще ничего не придумали: быстро, чисто, без мишуры. Просто смерть.
- Авада Кедавра.
Два зеленых луча сорвались с пальцев и ударились в камень скал. Жаль, ему нужно было убивать неверных Тьмой, а Авада Кедавра к ней не относилась. Нужна была кровь...
- Мимо.
Семнадцатое. Вечер. Около пятнадцати часов прошло с ухода Драко. Всего пятнадцать. Семнадцать. Пятнадцатое... Нет, не так. Пятнадцать...
- Круцио!
Пытка пронзила камень и исчезла в нем.
- Мимо.
Семнадцатое. Вечер. Около пятнадцати часов прошло с ухода Драко. Всего пятнадцать. Всего лишь пятнадцать.
- Сокетеро Хардум.
Вихрь понесся в скалу и оставил в стене глубокую рытвину.
- Мимо.
Семнадцатое. Вечер. Около пятнадцати часов прошло с...
Он не выдержал и зашипел от боли. Солнечные лучи повернулись так, что теперь грели, вернее, обжигали, его бок. Он через силу повернулся к заходящему солнцу лицом и закрыл глаза. Свет проходил сквозь веки, и глаза немилосердно жгло.
- Проклятье, - пробормотал он и вернулся в пещеру. Он бегло осмотрел бок и навел на него Сальвелет. Покалеченная бледная до синевы кожа засветилась, и ожоги исчезли. Он больше не мог находится под солнечными лучами из-за этих ожогов. Словно вампир какой из маггловских фильмов...
- Бред, - пробормотал он. Звук отразился от стен, ударил в перепонки и умер. Интересно.
- Бред! - крикнул он. Волна отразилась от камня, метнулась в ушах, снова уткнулась в скалу и смолкла на обратном пути. И чем он занимается?...
- Зеркало, - лениво скомандовал он. Тьма послушно сгустилась у стены, и большое зеркало зависло на ней. Он подошел и вяло посмотрел на себя.
На него смотрел потасканный жизнью Гарри Поттер, уставший, полуживой. Он был слаб и жалок. Матовые темные глаза смотрели тяжело и грустно. Убогость. Он задумался и снова посмотрел на себя. Темно-синий гигант с хищно блестящим взором оскалился ему с глади зеркала.
- Нет, это все Тьма, - пробормотал он, обращаясь в человека, но плохо понимая, что такого ужасного в Тьме. Это просто сила, уверенность. Это власть... Власть. Почти тост. Промочить бы горло...
- Кричер!
- Да, мессир, - угрюмо поклонился домовик, выйдя из прохода между входной пещерой и центральной, где обустроил себе жилище.
- У нас не осталось чего-нибудь выпить?
- Нет, хозяин, - снова согнулся до земли Кричер.
- Вон, - бросил он и, дождавшись, пока домовик уйдет, взял денег и трансгрессировал.
***
Он подошел к холодному пабу и, накинув капюшон, вошел внутрь. "Кабанья голова" была забита народом. Он протиснулся к барной стойке и сел на самом краю, стараясь остаться незамеченным. Бармен Джеф натянуто улыбался грохочущим пьяным гостям, наливая им выпивку и отставляя стремительно пустеющие бутылки в сторону. Через несколько минут он заметил нового посетителя и подошел, скучающе улыбнувшись:
- Что будете?
- Огневиски. Двойной.
- Как пожелаете, - еще более скучающе отозвался бармен и налил ему темно-янтарной жидкости в стакан, наколдовывая лед и отправляясь за закуской, но он остановил мужчину:
- Не нужно.
- Как и всем, - буркнул Джеф, с тоской смотря на паб. Где-то с грохотом перевернули стол и затянули песни.
- Что здесь происходит?
- А разве не видно? - траурным тоном ответил Джеф, отправляясь к загомонившим магам, требующим выпивки. Сансфас... Гарри... Он, кем он ни был, обернулся. Недалеко плясали на обломках стула нечто, похожее на канкан, трое магов. Гарри увидел на левых предплечьях уродливые черные рисунки. Еще через несколько минут Джеф вернулся:
- Еще?
- Да... А это что, Пожиратели?
- А ты кто? - напрягся мужчина. Гарри закатал рукав, показывая чистую руку. Он мельком посмотрел на лица Пожирателей: ни одного важного из списка.
- А здесь что, теперь и Пожиратели развлекаться могут? - быстро закрывая отсутствие метки, спросил он.
- Ты из какой вселенной, путник? - горько усмехнулся бармен. - Они здесь с тех пор, как Гарри Поттер погиб.
- Ах вот как...
- Льда?
- Нет, спасибо.
Джеф ушел к остальным. Гарри медленно распивал стакан. Он все еще слушал эхо таких странных слов: "Гарри Поттер погиб". Как интересно... А ведь и правда, неделю назад Драко все же отвязался от Следа. Теперь Министерство не могло их засечь. Правда, и раньше не могло, но, судя по реакции Пожирателей и Джефа, о его местоположении и впрямь не знали, а вот о том, что жив - догадывались. Однако Следа больше не было, и, теоретически, он должен быть мертвым.
- И впрямь забавно...
- Что? - вернулся мужчина.
- И правда мертв, говоришь, Поттер?
- Говорят, мертв. Да и после встречи с этим монстром Сансфасом вряд ли кто выживет, а их видели в одном месте в одно время... - с тоской закончил Джеф. Подумал и продолжил, - а ведь хороший парень был! Добрый такой, наивный, честный. Совестный очень. Однако жизнь потрепала его... Да... Но, может, и к лучшему.
- К лучшему? - переспросил Гарри.
- Ну да. Такие всегда идут не тем путем. Они прут напрямик, хотя можно и обойти... Изуродовала бы его эта война. Он бы полез в пекло, хотя не надо было бы. А в самом центре бойни всегда забываешь, кто враг, а кто брат... Себя теряешь... Да. Так что, может быть, и хорошо, что он погиб. Он бы не пережил всего этого ужаса, стал бы каким-нибудь калекой... И что ж за время-то такое! Сначала Темный лорд, потом этот урод Сансфас... - он с ненавистью сплюнул, - Мерлин Всесильный, за что на нас это все?
- И правда... - без единой эмоции на лице прошептал Гарри. Он положил на стойку галлеон и вышел. Джеф сгреб монету и с горечью посмотрел вслед странному путнику.
***
... - Меня это не интересует. Я выполнил свою часть сделки. Теперь ты должен выполнить свою. До встречи, - процедил Перфидиас, отворачиваясь, и исчез. Волдеморт в ярости запустил в окно Экспульсо. Стекло разлетелось осколками во все стороны, но это не принесло облегчения. Он взвыл и трансгрессировал. К счастью, теперь у него было достаточно сил, чтобы преодолевать антиаппартационные барьеры. Поэтому теперь он мог в любое время суток приходить сюда.
Он медленно подошел к древнему дубу. Ветви с редкими желтыми листьями дергались, как маятники, на ветру. Свинцовое многотонное небо наваливалось предчувствием дождя. Тонкий слой снега покрывал несколько впадин в земле, но в общем вокруг была мерзлая темно-зеленая трава. Вот такого же цвета глаза теперь стали у Поттера. Тьма пожирала его... гораздо быстрее, чем поглощала его, Волдеморта. В этом даже можно пожалеть мальчишку...
- Розен.
Полдюжины роз появилось в его руке, красивых, нежно-розовых. Он подошел еще ближе и, опустившись на колени, положил их на заростающее травой бурое пятно на земле.
- "Nutritur vento, vento restinguitur ignis", - тихо прочитал он с надгробия. - Огонь ветром поддерживается, от ветра и гаснет. Какая же странная у тебя сестра, Белла...
- Я знал, что найду тебя здесь, мой лорд.
Волдеморт не стал оборачиваться. Он узнал непрошенного собеседника.
- Зачем ты здесь?
- Хотел спросить, как прошла встреча с этим типом. Он ведь отказался помогать, да?
- Жди меня в Малом зале. Я скоро, - раздраженным тоном ответил он.
- Нет, ответь мне! Он ведь отказался помогать нам и дальше? Я же предупреждал, что ему нельзя доверять!...
- Вон! - рявкнул Волдеморт, раздражаясь все сильнее.
- Уж нет! Ты должен начать действовать! Ты весь месяц позволял Поттеру убивать Пожирателей! У нас большинство лучших мертвы! Пора пришла напасть на Хогвартс!
- Тут я решаю, а не ты, - взревел Волдеморт, взметнувшись на ноги и оборачиваясь. Пожиратель в балахоне смотрел на него из-под глубокого капюшона. - Вон!
- Иначе что? - с ледяным смехом спросил тот, - убьешь меня?
Он громко фыркнул и трансгрессировал. Волдеморт несколько мгновений смотрел на место, где стоял Пожиратель, потом, успокоившись, снова сел у могилы Беллы, прислонясь спиной к дубу и прикрывая глаза.
***
- Что за... - удивленно прошептал Пожиратель. Он направлялся в Малфой-менор, но оказался в незнакомом месте посреди какого-то леса.
- Это я тебя вызвал, - раздалось между ветвей. Пожиратель обернулся, вытаскивая палочку. К нему неторопливо шел симпатичный молодой мужчина.
- Перфидиас, да?
- Верно, верно. А ты друг Тома, так?
- Почти, - уклонился Пожиратель, не убирая палочку.
- Я вызвал тебя, чтобы заключить с тобой сделку, - провозгласил мужчина.
- Что за сделка? - недоверчиво спросил Пожиратель.
- Да ты деловой человек! Мы с твоим другом заключили свою сделку, но Том никак не может выполнить свою часть. А у меня идет время. Время, которое терять нельзя. Мне нужны действия, а их все нет. Ты, кажется, тоже стремишься к активности? - хитро улыбнулся Перфидиас.
- Я слушаю, - спокойно решился Пожиратель, опуская палочку.
- А ты мне нравишься, - усмехнулся мужчина, - Том увлекся погоней за своим мальчишкой и совсем забыл о власти. А мне нужна лишь она.
- Условия?
- Я даю тебе остатки силы, которой собирался наполнить Тома Реддла, а ты берешь вашу армию и дозахватываешь магический мир. Потом займешься человеческим, но там совсем просто, я покажу тебе...
- А почему ты сам не можешь?
- Хе-хе... Да потому что любое мое вмешательство в ваш мир усиливает дисбаланс Вселенной, а это приведет к ослаблению Жизни и моему краху... Не столь важно. Главное другое: ты согласен?
- Да, - помолчав, ответил маг.
- Точно? Ты уверен? Том ведь твой друг, вроде? И кажется, это предательство?
- Дружба не прочнее власти, - усмехнулся в свою очередь Пожиратель. - Я согласен.
Перфидиас улыбнулся и пожал его руку.
***
Утро. Уже? Драко потер глаза и посмотрел на часы. Это была первая ночь за последний месяц, когда он спал в постели... вообще, когда он спал. Как он отвык от этого...
- Шесть... - буркнул он себе под нос и откинулся на подушки. Он готов был проваляться на матраце, на хороших хлопковых простынях, на мягких подушках и в огромном одеяле...
- Хогвартс, - несчастно прошептал он и, заставив себя подняться, сел на кровати. И зачем ему нужен этот Хогвартс? Он может спокойно сидеть тут себе, ничего не делая. Вернее, он должен бы ждать: вдруг Гарри нужна будет помощь, и он позовет его? А вернется в Хогвартс - а там позабытая рутина бесполезнейших уроков, заданий, занятий...
- Панси, - упрямо пробурчал он сквозь наваливающийся сон. Панси. Панси-панси-панси-панси! Он встрепенулся и через силу потащился в ванную.
Через полчаса он спустился вниз. На столе уже стоял завтрак и лежала газета. Драко сел, принимаясь за газету и не замечая, что он ест. А посмотреть было на что: посреди первой полосы зияла фотография дома Макнейров - с меткой Сансфаса над ним. Дальше шла душещипательная статья об убитых Макнейре и Руквуде. Драко с садистским удовольствием читал слова "Руквуд был убит". Макнейра ему было искренне жаль, но... Зато Руквуд был еще тем гаденышем - заслужил!...
- О, привет цинизму, - усмехнулся под нос Драко, когда к нему сзади подошла Нарцисса:
- Не спишь?
- Часовые пояса разные... Послушай, а что-нибудь произошло, о чем мне стоит знать?
- Пожалуй, нет, - ответила Нарцисса после паузы. Снова подумала и поправилась, - нет, хотя есть кое-что.
- Что же?
- Около недели назад в газетах писали, что Поттер мертв.
- Ладно, это мелочь... Еще что-нибудь?
- Нет, нет... Драко, а ты уезжаешь в Хогвартс? - вырвалось у нее. Драко отвлекся от газеты, поднимая бровь.
- Ты не дождешься шестнадцатилетия здесь? - с надеждой спросила она.
- Нет, я уезжаю сегодня, - и он снова углубился в газету.
- Сегодня? - растерялась Нарцисса.
- Да, Панси вообще не знает, что я жив. И чем раньше я скажу ей, тем лучше.
- Конечно... Панси, - ледяным тихим тоном отозвалась Нарцисса. По ее лицу забродили желваки, и она встала, собираясь уйти.
- Это плохо? - с нажимом спросил Драко, откладывая Пророк.
- Да нет, это замечательно, - дрожащим голосом ответила женщина, останавливаясь.
- В чем дело? - нахмурился он. Нарцисса повернулась к нему. Ее глаза блестели от глубокой обиды.
- Ни в чем, герцог Малфой. Просто я целый месяц сходила с ума, боясь вообразить, что с вами случилось, каждый день моля всех богов мира, чтобы вы осталишь живы и невредимы. И вы пришли на день, бросив мне пару слов, чтобы уйти куда-то опять. К какой-то девице, которой не важно, живы вы или нет, которой на вас плевать... Видимо, ее вы цените на порядок выше, - сорвавшимся голосом закончила она, - удачи вам, герцог.
Она быстро вышла. Драко чертыхнулся и побежал за ней. Он вошел в ее покои и осмотрелся. Нарцисса стояла у окна, прижимая руку к глазам. Драко подошел ближе и услышал горькие всхлипы. Он терпеливо подошел к матери, развернул ее к себе и обнял. Нарцисса прижалась к его плечу:
- Драко, Драко... Ну как же ты не понимаешь...
- Неужели ты ревнуешь к Панси? - не поверил Драко, гладя ее по спине.
- Драко, ты же мой сын. Я лишь люблю тебя... Я хочу лучшего для тебя... О Драко, как же ты не понимаешь! Ведь никто никогда не будет любить тебя так, как я... Я же твоя мать, - она расплакалась. Драко почувствовал укол совести и ощутил, как покраснели уши.
- Но я должен уйти.
Она отстранилась, кивая и утирая слезы.
- Нарцисса, я прошу тебя, прекрати плакать, - устало, но с заботой произнес он.
- Это годы, Драко, это все эти годы... Прости.
- Я понимаю... Но ты должна меня отпустить. Я же вернусь, я защищен. И я должен выяснить, обязан ли я жениться...
- Ты любишь ее? - болезненно спросила она, разглядывая его лицо.
- Я не знаю, - замешкался он, краснея. Нарцисса что-то решила для себя и, поцеловав его лоб, отправила собираться. Вообще часть вещей ему вчера купили эльфы, так что собирать было что, и Драко последовал совету. Через час он был готов и собрался трансгрессировать. Нарцисса молча крепко обняла его. Драко поцеловал ее в щеку и, прихватив чемодан и пресекая долгое прощание, аппартировал.
***
Он оказался перед воротами в Хогвартс. Пойти подземным ходом он передумал - лучше было не напоминать лишний раз Ордену, что в Хогвартсе есть тайные даже для них ходы. Драко подтянул чемодан и постучал палочкой по воротам. Вепрь справа хрюкнул и, оживая, унесся в сторону замка.
- Зачарованные звери. Ну как же иначе? - пробормотал себе под нос Драко, садясь на чемодан. Через несколько минут, когда он уже продрог, к воротам подошел этот великан Хагрид, ведомый вепрем.
- Малфой? - хмуро спросил он, - и чего тебе надо?
- Открывай, нелюдь, или не видишь, кто перед тобой? - надменно спросил Драко, сразу ловя себя на мысли, что вблизи Хогвартса кровь становится более голубой и ударяет в голову.
- Э-нет. Сначала пусть профессор МакГонагалл на тебя посмотрит, Пожиратель проклятый, - погрозил ему пальцем великан и направился к замку.
- А ну стой! - крикнул ему Драко, вставая на ноги. - Да как ты смеешь?! Я что, должен здесь сидеть часами, ожидая хоть кого-нибудь с головой на плечах?! Открывай чертовы ворота, лесник!
- Сначала... - начал великан, но Драко уже взбесился и поднял палочку:
- Так уж и быть, поверь, я хотел по-хорошему, - прошептал он и замахнулся. - Пиро! Бомбардо! Экспульсо!
Заклинания крепко ударились в ворота, и те отчаянно заскрипели. Чугунные вепри на постаментах оглушительно завизжали.
- Стой, стой! Хорошо! - закричал нелюдь, открывая ворота.
- С самого начала бы так, - прорычал Драко и пошел к замку.
- Вещички забыл, - напомнил ему Хагрид.
- Так значит, я их должен тащить? - не оборачиваясь, нехорошо спросил Драко.
- Я их не возьму, Малфой, - рявкнул нелюдь и пошел, грохоча огромными ступнями.
- Слушай ты, нечеловечишка, - процедил Драко, указывая на него пальцем. - Ты общаешься с герцогом, так что повежливее. И взял мои вещи, живо!
- Слушать Пожирателя?! Да никогда! - загремел лесник. Драко со злостью обнажил левую руку. Нелюдь тупо уставился на чистую кожу.
- Все, довольно? А теперь взял мои вещи, нелюдь, - рявкнул Драко. Лесник недружелюбно взглянул на него, но поднял чемодан и пошел к замку. Драко удовлетворенно улыбнулся себе.
***
Хогвартс не изменился ни снаружи, ни внутри. Драко никогда не любил школу. Он был здесь как на работе: бесполезно и бесцельно. Ему хотелось большего, но здесь все было по-прежнему убого. И что Гарри так мечтал сюда вернуться?...
- В гостиную старост, - скомандовал Драко, почему-то уверенный, что взамен ему никого старостой школы не назначили. Хагрид молча пошел наверх. "К МакГонагалл", - понял Драко, но его это мало волновало. Он пошел к гостиной факультета. Слизеринцы вряд ли ему обрадуются, но разговор с Панси был важнее. На крайний случай, он призовет Гарри и тот спасет его. Ну как-то так...
Драко остановился перед нужной стеной. И какой они могли пароль поставить? Чистая кровь? Служу Темному лорду? За чистый круг?... Драко попробовал все пришедшие на ум варианты, но ничего не выходило.
- К черту... Именем Сансфаса откройся, - прошипел он. Стена дрогнула, и проход открылся. - Всегда срабатывает, - довольно произнес Драко и вошел в гостиную. Пара четверокурсников валялась у камина в обнимку с бутылками огневиски. Как всегда. Что-то не меняется. Он поднялся в мужские спальни и осторожно открыл дверь. Забини, Кребб, Гойл. Драко тихо зашел и осмотрел их руки. Гойл и Кребб, понятное дело, были Пожирателями, но Забини нет. И то хорошо. Драко вышел из спальни и пошел к Панси. Она была старостой факультета, и у нее была личная комната. Юноша неслышно вошел в комнату и сел на край кровати. Панси спала, волосы разметались по подушке, на лице застыло какое-то выжидающее выражение, губы полураскрыты. Но все это ее не красило, она так и осталась крайне своеобразно симпатичной. Драко, повинуясь порыву, убрал волосы с ее лба, и она проснулась от прикосновения.
- Драко? - сонно прошептала она, хмурясь.
- Да, - улыбнулся уголком рта он.
- Это на самом деле ты?
- Да, это я, - хмыкнул он, рассматривая ее лицо. Она не поверила и села, натягивая на себя одеяло:
- Как назывался тот лес, куда мы ходили в детстве? - прищурилась она.
- Тот, в поместье Забини? Туринский, в честь бабки Забини, которая из Италии, - улыбнулся Драко. Ему было очень тепло и уютно, как в домике в Норвегии. Панси расслабилась, но смотрела все еще с недоверием:
- Я думала, ты не вернешься...
- Ты думала, что я мертв, - поправил ее Драко.
- Нет, я знала, что ты выжил... Я слышала о смерти Люциуса... Мне жаль, - тихо произнесла она. Драко сжал челюсти, незаметно сглатывая, и снова посмотрел на нее.
- Все нормально. Нарцисса ведь жива.
Пауза. Они не знали о чем говорить, хотя сотни вопросов крутились на языке.
- Да... хорошо, что она жива. Это хорошо, Драко...
Пауза.
- Но зачем ты вернулся? - глухо спросила она, - ведь Реддл объявил за тобой охоту, а Кребб и Гойл теперь ему служат...
- У меня хватит сил справиться с ними, - усмехнулся он.
- Я и не сомневаюсь... Но с их отцами - вряд ли.
- О чем ты?
- В рядах Пожирателей раскол, - объяснила Панси, - они хотят напасть на Хогвартс, где еще остались последние орденцы, они не хотят идти за Поттером...
- Поттер ведь мертв, - осторожно заметил Драко.
- Нет, они так не думают, - покачала головой девушка, - они думают, что он как-то связан с Сансфасом, что они на одной стороне... Небо, Драко ты видел это? - испуганно оживилась она.
- Что?
- Что творит Сансфас? Этот жуткий демон! - с ужасом прошептала Панси, комкая в руках одеяло.
- Не думаю, что он такой жуткий, - слабо проговорил он.
- Не думаешь? Драко, он убивает нас! - пыталась воззвать к нему Панси, - он чудовище...
- Он убивает только Пожирателей.
- Но Пожиратели - это мы!
Драко почувствовал, как внутри что-то оборвалось.
- Что значит "мы", Панси? - он аккуратно повернул ее предплечье и взглянул. Метки не было. Он вздохнул с явным облегчением.
- А ты? - не поняла девушка. Драко задернул рукав мантии. Панси приоткрыла рот. Метки там ведь тоже не было.
- Но как? - прошептала она, проводя рукой по его коже.
- Я же предал его, вот и решил, что я достаточно походил в Пожирателях, - со смешком ответил Драко.
- Драко, это не смешно! - воскликнула Панси. - Как ты смог?
- Узнал пару заклинаний, - скрепя сердце, соврал Драко.
- Неужели ты думаешь, что я поверю в это? Неужели ты думаешь, что я настолько глупа? - холодно спросила она. Драко посмотрел на нее. Нет, она не сможет понять его так же, как поняла Нарцисса. Не сейчас.
- Давай потом, Панси. Это долгая история, - покачал он головой.
- Ладно, - нехотя ответила она. Они замолчали. Драко пытался придумать, как задать ей тот вопрос, что необходимо задать, но идей не было. Однако Панси спасла положение:
- Что ты хочешь на день рожденья, Драко?
- Ответ.
- Ответ?
- Ты все еще согласна выйти за меня? - хрипло спросил он.
- А у меня есть выбор? - хмыкнула она, но прежде, чем Драко успел что-либо сказать, уточнила, - я не меняю свои решения, Драко.
- А... хорошо, - тупо ответил он, опуская глаза.
- Что-нибудь еще? - спросила она, пряча улыбку.
- Да... есть кое-что... - нечетко произнес он и, решившись, посмотрел на нее. - кажется, я... я... - слова застряли в горле, однако он взял себя в руки ("Черт возьми, ты же Малфой! Хватит вести себя, как девчонка!") и хрипло сказал, - я люблю тебя.
Панси заметно выбило из колеи. Она опустила глаза и спустя несколько секунд медленно начала:
- Драко... я... я не знаю, что сказать... Ты мне как брат... и я... я люблю тебя как брата... но... Прости, - перешла на щадящий шепот она, - но я люблю другого.
Где-то далеко вскрикнула птица и треснула ветка, падая с большой высоты.
- Я понял, - тихо сказал он, поднимаясь. Панси отвела взгляд.
- Прости...
- Нет, нет... все хорошо, - покачал головой Драко, задумчиво смотря на свои ноги. Он подошел к двери и обернулся. - Это Джонатан, да? Тот парень с седьмого курса?
- Да, - едва слышно прошептала Панси.
- Да, - эхом повторил Драко и вышел из комнаты.
***
Уроки проходили мгновенно. Может, оттого что он больше интересовался собственными мыслями. Преподаватели недоверчиво смотрели на него, но ни о чем не спрашивали. И на том спасибо. Защиту теперь преподавал Свитчер, а МакГонагалл вернулась на трансфигурацию. Она приказала ему, по-другому и не скажешь, остаться после урока. Драко уныло подошел к профессорскому столу.
- Потрясающая наглость, мистер Малфой, являться в школу и заставлять нашего лесничего возиться с вашим багажом, - начала она, когда все вышли из класса. Драко только посмотрел на ее постаревшее лицо и ничего не ответил.
- Почему вы вообще решили, что вам можно вернуться?
Драко в который раз закатал рукав и показал руку.
- Это ничего не значит, - рявкнула МакГонагалл.
- Я ничего вам не должен доказывать, - тихим угрожающим тоном поведал Драко.
- Это вы...
- Хотя бы потому, что я имею титул герцога и стою на социальной лестнице куда выше вас, - протянул он, - всего хорошего, у меня нумерология.
Он вышел, не оглядываясь, и пошел в сторону нужного кабинета. Только сейчас он сообразил, что слизеринцы не подходили к нему целый день. Ох, что-то будет...
- Смотри, куда идешь, - недовольно возмутились у его уха, когда он натолкнулся на кого-то. На пол полетели книги и тетради.
- Прости, - автоматически произнес он и начал поднимать книги. Он собрал несоклько, когда поднял глаза и увидел перед собой их обладательницу.
- Гренджер, - под нос прошептал он, ошарашенно смотря на девушку. Та взяла книги и недружелюбно посмотрела на него:
- Малфой? - слегка удивилась она, - что, надоел своему дорогому хозяину? Или устал убивать невинных людей? - рявкнула она.
- Ни то, ни другое, - буркнул он и сунул ей книги. Девушка вырвала их и пошла к кабинету. Драко двинулся за ней. Все парты были заняты, кроме двух задних. Драко сел, доставая учебник. Хорошо, что все для школы он оставил в Хогвартсе. Гренджер села рядом, уткнувшись в конспект. Профессор Вектор затянула лекцию, и начался скрип перьев. Драко не имел никакого желания что-нибудь делать и незаметно махнул палочкой:
- Варкарми, Каэкус.
Теперь его никто не видел и не слышал.
- Малфой, что ты делаешь? - подозрительно прошептала Гренджер. Драко мысленно чертыхнулся. Он забыл отгородиться от нее... А черт с ней...
- Устал, - бросил он и откинулся на спинку стула.
- Зачем вообще вернулся...
Драко посмотрел на нее. И надо же, эта девчонка - единственное, что не дает миру быть захваченным еще большим безумцем, чем Реддл...
- Я недавно встретился с Поттером, - проговорил он. Гренджер замерла, все еще смотря в конспект, но не обращая внимание на текущие на него с пера чернила.
- Когда? - тихо спросила она.
- Позавчера, - ответил Драко. Он внимательно смотрел на девушку. И что Гарри в ней нашел? За что полюбил ее? Она ведь не была красива, не была из знатного рода... да кто она вообще такая, как не книжный червь?... А ведь полюбил!... Гренджер немного повернулась к нему, все еще смотря в сторону.
- Значит, он жив?
- Конечно жив, - раздраженно ответил Драко.
- Скажи, он здоров? Он в порядке? - напряженно спросила она. Драко готов был поклясться, что не ответь он ей по своей воле, она бы выбила из него признание силой.
- Он здоров, - медленно ответил он. "Правда, он стал послушником Тьмы и теперь носится по стране, убивая каждого встречного Пожирателя и от этого становясь неконтролируемым монстром, способным убить первого встречного", - додумал он.
- Но где вы встретились?... И как?
- Он спас мою жизнь, - так же тщательно подбирая слова, ответил Драко. "Правда, едва не убил меня в следующее мгновение".
- Там был Сансфас? - тихо спросила она, наконец смотря прямо на него.
- Да... Он появился через мгновение, после ухода Гарри...
- Гарри? - слишком громко переспросила Гренджер, - с каких это пор он "Гарри"?
- Мисс Гренджер! - громко произнесла Вектор.
- Каэкус, Варкарми, - шепнул Драко, поведя палочкой. Лицо женщины разгладилось, и она продолжила урок.
- Спасибо, - через силу произнесла Гренджер.
- Не за что... а теперь дай мне поспать, очень прошу, - вяло произнес он и закрыл глаза, укладываясь на парте. Впереди будет тяжелый день, это точно.
***
- Больше нечего сказать? - холодно спросил Драко. Забини опустил глаза. Кребб и Гойл неуверенно растирали кулаки. - Вам приказали убить меня? Ну так что же? Ты, Блейз, вообще ему не служишь. А вы двое что? Ну давайте, попробуйте, убейте! - он раскинул руки, в ярости смотря на них. Бугаи опустили руки и замерли.
- Вот и все... А вы, - он повернулся к остальному факультету, нервно следящему за разворачивающейся сценой, - вы его ненавидите и презираете. Зачем вам идти против меня?! Почему вы предаете кровь и идете за жалким ублюдком?! Почему?! Почему Салазару Слизерину должно быть стыдно не только за своего случайного убогого потомка, но и за нас?! Почему?! Ответьте!
Никто не шевельнулся.
- Вот и все. И те, кто ни разу не сомневался в Реддле, пусть первыми бросят в меня камень.
Никто.
- Отлично, - прорычал Драко и стремительно покинул гостиную. Он, не помня себя, взлетел к третьему этажу и ворвался в гостиную. Ну надо же! Только сейчас они решились сказать ему о давнишнем приказе убить его! Могли, конечно, и ночью удавить... Хорошо, что хотя бы у Забини смелости побольше остальных было...
- Совсем обезумел, Малфой?! - вскричали из кресла. Драко оглянулся и увидел Гренджер.
- Одинадцать часов уже, иди спать, - буркнул он и пошел к себе, остывая.
- Малфой, вы были в Суссексе? - тихо спросила она. Драко медленно обернулся.
- Да.
- Но что вы там делали?
- Думали спасти их, - соврал Драко.
- Думали? - тихо спросила она. Юноша пожал плечами и закрыл глаза.
- Но... почему не спасли?
- Они Пожиратели, которые убивали. Они заслужили смерть. Мы так решили и оставили их...
***
- НЕТ! Прошу, не надо! Возьми меня! Оставь их, прошу! Молю тебя, возьми меня, оставь их! НЕТ! - надрываясь, орала женщина. Он ударом руки отослал ее к стене. Она впечаталась и упала на пол замертво.
- Скотина! - взвыл мужчина, очевидно, муж, и кинулся на него. Темная воронка смерча слетела с пальца и снесла его прочь. Он зашел в комнату. Мальчик постарше закрывал собой маленькую трехлетнюю девочку.
***
- Гарри бы не смог так поступить... Я его знаю, - отчаянно прошептала Гренджер. Драко открыл глаза и уставился в потолок. О нет, Гермиона, ты его не знала...
***
- Что ты сделал с мамой? - крикнул мальчик, отходя назад. В его глазах горели боль и ненависть.
- То, что она делала с другими, - прохрипел он. В спине будто бурили две дыры. Он рычал от боли и надвигался на отступающих детей.
- Урод! - крикнула девочка из-за спины брата, плача.
- Пусть так... но в тебе течет ее кровь. Кровь убийцы... Вы будете наказаны... - заключил он и замахнулся тяжелой рукой.
***
- Он бы не смог убить человека... это же Гарри... - начиная задыхаться, бормотала она. Драко внезапно ощутил, как будто ему вставили горячий нож между ребер.
- А... - прохрипел он и согнулся, сжимая грудь.
- В чем дело? - испугалась Гермиона.
- Мне нужно... - просипел он и кинулся из гостиной. Пройдя несколько шагов, он посмотрел вверх. - Гарри...
***
Он упал на пол, хрипя от боли.
- Твою мать...
Рука угодила во что-то жидкое. Драко посмотрел и шарахнулся. Перед ним, смотря на него стеклянными глазами, лежала женщина. Драко приложил палец к ее шее. Пульса не было. Он, преодолевая боль, подполз и посмотрел на предплечье. О нет... Он обернулся. В двадцати шагах лежал мужчина... то, что от него осталось... Драко стошнило. Он, пытаясь не дышать, подошел к нему и ногой перевернул руку. Холод пробрал до его костей. Вдруг он услышал странный рычащий звук, доносящийся из комнаты. Он пинком открыл дверь и вошел внутрь. Существо на полу хрипело, извивалось. Из его спины торчало два огромных кожистых крыла, испачканных какой-то слизью и темной густой жидкостью.
- Гарри, - прошептал Драко, не веря. Существо не обратило на него внимания. Драко осмотрел комнату и увидел на полу два маленьких тельца. - Мерлин Всемогущий...
Он бросился к ним, прижимая пальцы к шеям и жаждая получить ответ...
- Боже... - прошептал он, - нет, нет...
Он приподнял девочку и направил на нее палочку:
- Оживи!
Нет ответа.
- ОЖИВИ!
Нет ответа.
- Прешур Максима!
Нет ответа.
- Нет, нет... ты же не мог... - беспорядочно шептал Драко, - боже мой...
Он поднял мальчика на руки и крикнул:
- Оживи!
Луч ударился в смятую грудь, но...
- Боже мой... - Драко прижал его к себе и закачал, - боже мой...
Существо перед ним захрипекло и снова смолкло.
- Урод, - прошептал Драко, опуская тельце. - УРОД!
Он бросился на монстра и со всей силы ударил его в подбородок. Существо взвыло и зарычало на него, выпрямляясь. Теперь оно было почти в полтора раза выше Драко, но это не остановило его. Юноша бил его в грудь и живот, но существо даже не реагировало.
- Выродок! Посмотри, что ты сделал! Ты убил их! Они даже не были Пожирателями! Они были простыми людьми! Невинными людьми!!! Ты убил детей! Как ты мог?!! КАК ТЫ МОГ?! Ну давай, убей меня! Давай! Лучше погибнуть, чем идти за тобой!
Существо захрипело и стало уменьшаться. Хрип перерос в крик, и на пол упал Гарри Поттер.
- Урод! - крикнул Драко и со всей силы ударил ногой ему в живот. - Ну и чего ты достиг?! Что ты получил?! Ты чудовище, монстр! Я больше не буду защищать тебя, Сансфас. Ты на самом деле просто убийца, еще хуже Реддла... урод, - он с ноги ударил его по голове и трансгрессировал.
***
Гарри сел, задыхаясь. Урод... Урод... за что ему все это... Сансфас взял над ним контроль, Тьма поглотила разум. Он только сейчас очнулся. Перед этим он лишь помнил трансформацию...
Он посмотрел на детей. Дети... Нет, он же не мог убить детей... не смог бы...
- Страшно, да?
Гарри шарахнулся в сторону. В углу комнаты стоял Фрюиск.
- Ты мертв, - перепуганно прошептал Гарри
- Нет, это ты мертв, - процедил он, подходя ближе. Гарри прижался к стене, с ужасом смотря на учителя. - Я был рожден, чтобы убивать, а ты нет. Это ты решил, что можешь убивать. Ты разрешил себе, хотя это было вне твоей природы, хотя ты не должен был этого делать. Но ты поднял руку на невинных людей, - прорычал эльф. Теперь он был в трех шагах от него.
- Я не хотел, - пропищал Гарри, сползая вниз.
- Ты понимаешь, что наделал? - вкрадчиво спросил он сквозь ярость. - Ты понимаешь, что ты только что наделал?!
- Я не хотел, - прошептал Гарри, закрывая голову руками. Ужас от вида Фрюиска перерос в ужас от содеянного. В горле перекрывало доступ воздуха.
- Но ты убил их. Ты позволил Тьме взять над собой контроль. Ты позволил ей убивать. Ты позволил ей разрешить тебе убивать. Ты и так пустил слишком много крови. Я даже не ожидал такого... я думал, ты иной, - громко шептал Фрюиск, скалясь и еле сдерживая крик, - я думал, что Гарри Поттер настолько светлая личность, что не позволит такому случиться... Я искренне считал, что ты справишься! В чем дело? Зачем ты их убил?!
- Я... я не... - затрясся Гарри.
- Беги... Беги. Беги, куда только можешь... Беги! - закричал эльф, и Гарри перенесся прочь.
Он медленно разогнулся и тихо засмеялся. Сзади к нему подошли.
- Отлично, мой друг, - улыбнулся Перфидиас. Пожиратель скинул личину и повернулся к нему.
- Теперь Поттер остался один. Он будет парализован страхом, и Тьма не возьмет над ним контроль, - улыбнулся он в ответ.
- И не даст ему силы, которая победит нас... Гениально, - усмехнулся мужчина, щелкнул пальцами и оглядел комнату. Мебель исчезла, как и обои и краска со стен и потолка. С пола исчез паркет, и голый бетон проявился. Тела исчезли.
- Словно и не было, - восхитился Пожиратель.
- Их и не было. Иллюзия. Война с Аореном многому меня научила... мда, - произнес он и снова расплылся в нехорошей улыбке. - Пошли, тебе лучше почаще бывать рядом с Томом, а то еще начнет заподозревать в чем-нибудь.
Они рассмеялись и аппартировали.
***
- Это еще что? - неприязненно прошептал Аорен. Вокруг валялись камни, видимо, от какого-то взрывного заклинания, попавшего в стену.
- Дашь попользоваться и... - пробормотал он и огляделся. Пещера, в которой он провел лет тридцать или пятьдесят, больше напоминала каменоломню. Он осторожно перешагнул через камни и пошел вглубь пещер. Оттуда неслись то рыдания, то взрывы.
- Черт побери... Поттер! - закричал он, выходя и видя перед собой бледного, измученного подростка. Тот, как только его увидел, с криком кинул в него Авада Кедавра. Аорен увернулся и посмотрел на него:
- Совсем с ума сошел?!
- Оставь меня! Вон! - заорал мальчишка. Аорен закатил глаза и аппартировал.
***
Драко закрыл лицо руками. Он не хотел верить в увиденное. Нет, это слишком даже для Гарри.
- Малфой, может, ты...
- А! - закричал Драко, открыв лицо и увидев собеседника.
- И этот туда же...
- Ты мертв!
- Меня вернули, - устало произнесло исчадье Хаоса.
- Но...
- Меньше слов, Малфой. Почему Поттер сошел с ума?
Драко несколько мгновений смотрел на него, а потом кинулся с кулаками:
- Нелюдь проклятый, это ты во всем виноват! Это ты заставил его стать Темным! Это ты...
- Хватит! - прогремел Аорен. Драко с ненавистью посмотрел на него.
- Успокоился? - ледяным тоном спросил нелюдь.
- Чего ты пришел?
- Я пришел по своим делам. Но мне нужно понять, в чем проблема с Поттером.
- Он только что убил невинных людей. Он убил детей, - прошептал Драко на выдохе.
- Тьма растет, - задумчиво произнес эльф и посмотрел на него, - пошли, покажешь.
- Тьма растет? И это что, все? Это все, что ты можешь сказать?!
- А что еще? Поплакать над его хладным телом? Поттер мертв, этого следовало ожидать. Это было ясно с самого начала...
- Так ты знал? - повышая голос произнес Драко.
- Если бы я этого не знал, то почему я не удивлен? - скучающе поведал эльф, протягивая руку. - Это война. Нужно чем-то жертвовать...
- Ради всеобщего блага, да? - рассмеялся Драко. Это и в самом деле становилось смешно. Сколько жизней уже кончилось ради этого блага?...
- Пошли, Малфой, - презрительно фыркнул Аорен и схватил его за руку.
***
- Сюда ведь? - неуверенно произнес он, осматриваясь. Драко тоже не понял. Голые стены, чистые стены. Он выглянул в окно, прошелся по комнате. Аорен, тем временем, наклонился к стене и провел по ней рукой.
- Свежая кровь. Вы были здесь.
- Но... Но...
- Иллюзия, вас обманули, - мрачно пояснил Аорен.
- Но кому это надо?
- Есть у меня один на примете... Пошли, расскажем Поттеру.
***
Они переместились к пещере. Драко стремительно вошел внутрь. Через минуту он вышел.
- Никого. Он ушел.
Аорен промолчал и сел на уступ. Драко непонимающе развел руки:
- И что будем делать?
- Ничего, - пожал плечами нелюдь. Он создал трубку и наполнил ее табаком.
- Вот так просто? взвился Драко, начиная паниковать.
- А что ты предлагаешь? - поинтересовался мужчина.
- Попытаться найти его!
- Вперед.
Драко со злостью трансгрессировал к Гарри. Он открыл глаза. Аорен перед ним с улыбкой раскуривал трубку, смотря по сторонам. Темный хребет казался спиной некого спящего зверя.
- Почему я здесь?
- Он не хочет, чтобы ты его нашел. Все просто, - он, кряхтя, поднялся и, зажав трубку в зубах, протянул ему руку, - пошли. Тут больше нечего делать. Он не вернется.
- С чего это? Я знаю Гарри...
- Повторить? Поттер мертв. Жив Сансфас. И ты жив, вот и живи себе. А теперь пошли...
- Это бред!
Аорен с досадой махнул рукой и аппартировал. Драко покачал головой и переместился в Хогвартс. Его отнесло к Визжащей хижине. Драко подумал и переместился ближе к слизеринскому лазу. Честно говоря, у него не было никаких мыслей. Ни одной. И это его тоже не волновало. Пробираясь земляным проходом, он вспомнил, как они шли здесь с Гарри в замок, чтобы сделать его чудовищем...
- Высшее благо... - пробормотал Драко с презрением и поднялся в гостиную старост. Гренджер невидящими глазами смотрела в книгу. Из дальнего кресла за ней наблюдала Панси. Драко подошел к ней и отослал в свои покои. Потом решился и подошел к Гренджер. А ведь Гарри любил ее... любит... Нет, этот нечеловеческий кретин может говорить все, что ни пожелает. Это все бред. Поттер жив.
- Как ты?
Она подняла на него глаза. В них ясно читались непонимание и изумление.
- Малфой, ты в порядке? Я же "грязнокровка", забыл?
- Я... - замялся он. И вправду, не сказать же ей, что он провел с Гарри целый месяц и привык к их гриффиндорской культуре? - Я понимаю, что ты чувствуешь, Гренджер.
- Чувствуешь? Вы еще и чувствовать умеете? - скептически спросила она. Драко вспомнил тот же разговор с Гарри... они все одинаковые...
- Да... бывает... - он слегка улыбнулся, - держись, в общем. И удачи.
Он пошел к себе, оставив девушку в растерянности. Он прикрыл за собой дверь. Панси сидела на его кровати, прислонясь к стене спиной. Драко сел рядом. Она положила голову ему на плечо.
- Вот так... - себе под нос пробормотал он, обнимая Панси и прижимая к себе.

Глава 29. Пути неисповедимы.

- "О бездна богатства и премудрости и ведения Божия! как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!"... Что это за бред?! - возмутился он, швыряя книгу на диван.
- "Послание апостола Павла к Римлянам", - прочитал Дерок, поднимая томик, - Библия? Это что?
- Священная книга магглов. У них много таких, - безразлично произнес Аорен, махнув рукой. Дерок задумчиво потряс книгой и положил ее на столик. Аорен лежал на софе, смотря в потолок.
- Как Поттер? - спросил он, садясь напротив. Аорен посмотрел на него и демонстративно прикрыл глаза:
- А какая разница-то?
- Большая. Наша безопасность вновь зависит от этого мальчишки, - недовольно произнес Дерок.
- Не до конца. Сейчас Поттер - самое последнее, что должно нас волновать.
- И что же может быть важнее?
- Нужно пока...
- ДЕРОК! - не своим голосом орал кто-то. Таким воплем можно было разбудить мертвого.
- Что за... - пробормотал демон, поднимаясь. Только сейчас они услышали шум внизу. Со звоном разбилась какая-то хрупкая вещь.
- ДЕРОК! БЕГИ!
- Нужно разобраться с вот этим, - пробормотал Аорен, вставая на ноги.
- Ты это предвидел? В чем дело? - не понимал Дерок.
- Нет, но стоило, - еще тише произнес учитель и обнажил меч. Дерок с напряженной растерянностью последовал его примеру. Внизу раздался взрыв. Пол заходил ходуном. И второй взрыв - и пол пробило каким-то обугленным предметом.
- Да в чем дело?! - воскликнул Дерок и пошел в сторону лестницы.
- Нет, - громко шепнул Аорен, перехватывая его руку и дернув обратно к себе. Он с неверием и изумлением смотрел на вход в комнату.
- Что происходит?! - тихо с нажимом спросил демон.
- Слышишь?
- Что?! Внизу шипят файерболы! В доме императора! Что я еще должен слышать?! - взвился Дерок.
- Тишину... - прошептал Аорен, оборачиваясь к балкону, - посмотри на город... Но чтобы тебя не заметили.
- Что?
- Посмотри!
Дерок повиновался, бросив на учителя недоверчивый взгляд. Он на корточках вылез на балкон и осторожно выглянул за плотные листы, закрывающие перила. Он ничего не понимал из происходящего: одно мгновение все тихо, а потом вдруг взрывы в царском доме! Это же вообще недопустимо! И Аорен странно реагирует. Обычно он первым лезет в драку...
Дерок отвлекся от мыслей и осмотрел город. И вправду: тихо. Слишком тихо.
- Да что здесь...
Он не успел договорить. Его взгляд натолкнулся на опушку леса. Группу Высших выстроили в ряд. Перед ними уже стояли несколько демонов.
- Я приказал их не трогать! - прорычал Дерок, собираясь встать, но опять не успел: внезапно Высшие вскинули руки, и демоны с гортанными воплями упали на землю.
- Что?!
Он посмотрел вперед: из глубины леса доносился шорох тысяч эльфийских ног, уже было видно движение организованной толпы к городу...
- О нет... - Дерок бросился в комнату. Там Аорен стоял над дырой в полу и смотрел через маленькое зеркальце вниз.
- Нас предали!
- Да, я вижу, - мрачно отозвался он. Дерок заглянул в зеркальце и увидел группу демонов, которая атаковала Эрола, закрытого Сферой Неприкосновенности. Было видно, что у него почти не было сил для поддержки щита.
- Нужно ему помочь...
- Нет! - резко прервал Аорен. - Он дает нам время, а потом уйдет. Нужно понять, почему тебя предали...
- Союз чертов, - прорычал Дерок. Учитель с непониманием посмотрел на него, и он пояснил. - Думаю, это им меня продали.
- Почему это?
- Ну я же пошел войной на их земли и...
- Стоп, ТЫ начал войну? - не поверил Аорен, махнув рукой. Острие меча промелькнуло в паре сантиметров от лица демона.
- Эй-эй, ты поаккуратнее с этой штукой...
- Ты начал войну? Отвечай! - приказал учитель, хватая его за грудки.
- Они послали письмо с требованием отказаться от престола, - начал оправдываться Дерок, - и мы решили начать войну...
- Какое к чертям письмо?! Они никогда не признавали во мне царя, так почему им вдруг стало столь важно получить отказ от моих дочерей? - прорычал Аорен, отпуская ученика. - Вас обманули! Вас вынудили начать войну.
- Но зачем? - недоумевал Дерок, холодея. Слова учителя запали в душу, и ему стало стыдно за свою наивность. Аорен отвернулся, думая. Внизу опять сильно ударили по защите Эрола.
- Учитель, скорее, - подтолкнул его Дерок.
- Когда ты выехал из демоната? - нечетко спросил Аорен.
- Что?
- Сколько тебя не было в столице? - нетерпеливо повторил тот.
- Три недели, наверное, но зачем...
- Они просто пытались выманить тебя из города, - рявкнул Аорен. - Девочки там?
- Да, - пролепетал Дерок, начиная понимать.
- Уходим, - буркнул учитель и аппартировал. Дерок заглянул в дыру и крикнул:
- Беги, Эрол!
Феникс мгновенно снял щит и исчез в пламени. Демоны ринулись к нему, но Дерок уже переместился.
***
Я с трудом устоял на подгинающихся ногах. Все тело болело от перемещения: я еще был слишком слаб для всего этого. Рядом в синем огне появился Дерок.
- Ты синий, - мрачно поведал я ему.
- Синий? - переспросил он.
- Синий, а не красный, - еще более туманно объяснил я. Однако ученик меня понял:
- И что будем делать?
Я задумался. У огнепоклонников цвет огня файерболов и перемещения означал силу мага: начиная с серебряного - самого слабого - и кончая черным. Все отличались оттенками и цветами, но было исключение: красный огонь имел лишь царь демонов.
- И давно ты такой?
- Я... не знаю... - растерялся ученик, вызывая огненный шар в руке и разглядывая глубокий темный цвет.
- Ясно, - буркнул я и пошел к ближайшей двери. Мы переместились на нижний этаж дворца в столице. Я искренне начал надеяться, что мне не придется размахивать мечом, но шансов было мало. Мы вышли на лестницу. Я наложил на себя личину Бреяка. Его здесь ждали, а мое инкогнито не нужно было раскрывать. На всякий случай.
На первой ступени привычно стояли двое демонов. Как только они заметили нас, на их лицах отобразилось нечто, больше похожее на священный трепет.
- Владыка Дерокиарт... Владыка Бреяк, - прошептал один. Второй только пялился на нас.
- Будто мертвого увидели, - рявкнул я, выходя вперед, но перед моим носом сверкнули их бердыши, перекрывая вход. - И как это понимать?
- Мы не знали, что вы живы, владыка, - пробормотал второй демон, опуская глаза, - нам сказали, что вы погибли...
- Что?! - вскричал Дерок, зверея, - кто посмел?!
- Новый император, - еще глуше произнес стражник.
- Кто?! - Дерок ударом руки выбил бердыш из его рук и схватил за глотку. - Кто это?!
- Нам объявили, что вы мертвы, сир, - вступился второй. Дерок швырнул незадачливого стража на пол и повернулся к дрогнувшему второму:
- Кто это?
- Визорион...
- Визор! - резко поправил его Дерок. Стражник побледнел. Ученик яростно прошел на лестницу. Демон пытался что-то сказать, но передумал. Я мысленно похлопал ему и направился вслед за Дероком. Мы так прошли на пятый этаж, где и располагался тронный зал. Дерок широким хозяйским жестом толкнул двери и пошел по анфиладе комнат. Я следовал за ним на полшага позади, предварительно засунув меч в ножны. Уже перед второй комнатой анфилады нас остановили еще две пары стражников:
- Прохода нет.
- Ты что, ослеп, Вампус? - рявкнул Дерок, проходя дальше, но его грубовато оттолкнули. - В чем дело?
- Император не принимает гостей, - упрямо ответил демон, смотря вдаль.
- Дурак! Я твой император! - взревел Дерок. Даже мне стало от этого не по себе.
- Да тут каждый день приходят императоры, - вступил второй, - только и отбивайся.
- Что это значит? - спросил я.
- Да то, что валите, ребята, пока мы прощаем. А то последуете тем же путем, что и остальные...
- Да, вот неделю назад, - принялся вспоминать третий, - появился один такой, народ за собой собрал, а потом его изобличили...
- Да, на виселице, - рассмеялся первый, заражая остальных.
- С каких это пор мы казним на виселице? - прорычал Дерок, - с каких пор мы предали Огонь и казним на виселице?!
Демоны осеклись и переглянулись.
- С каких пор вы следуете за какими-то проходимцами?! Где ваш разум?! Где ваша честь?! - взывал Дерок.
- А может и правда он? - прошептал один из стражников на ухо другому.
- Конечно! - рявкнул ученик. Демоны помялись и пропустили нас дальше.
- Уф, если мы так у каждой двери застревать будем... - пробормотал я, миновав стражников.
- И кто же это такой умный, что посмел покуситься на мое царство? - не слушая меня, бушевал Дерок. Я с гордостью поглядывал на ученика. Да, я вырастил настоящего царя, который шел за престолом лишь ради собственного народа. Он знал себе цену... Я довольно хмыкнул и прибавил шагу. Мы пересекли комнату и вихрем промчались мимо двоих демонов. Вихрем, конечно, был Дерок, а я так, поспевал. В этой стычке я был баластом, главная роль принадлежала Дерокиарту. Да... Времена меняются. А ведь я помню, как этот мальчишка доводил меня до безумия своими неумелыми заклинаниями и полнейшим невосприятием искусства иллюзии... А сейчас? Красивый, гордый, он несся на защиту своих идеалов. Им можно было просто любоваться, как это делают магглы, смотря на античные статуи, как рассказывал Эрол...
- ВОН! - прогремел Дерок, и демонов у последней двери снесло в стороны. Сама же дверь с грохотом распахнулась, оглушительно заскрипев тяжеленными петлями.
- Кто посмел занять мой трон?! - взревел Дерок. Огонь в факелах взметнулся в потолок длинными столбами. Я поспешно блокировал бьющую ключом энергию Дерока, и огонь утих. "Хорошо, он еще считает меня своим повелителем", - быстро подумал я и посмотрел вперед. На троне сидел, вылупив на нас глаза, какой-то человек. Однако человек был незнаком только мне. Дерок, узнав его, кинулся на самозванца:
- ТЫ! Подлец!
Человек встал и обнажил косую саблю. Я еле сдержал ученика, крепко ухватив его за плечи.
- Вот так сюрприз, - протянул человек, - кого я вижу: владыка Бреяк, владыка Дерокиарт! Я-то уж было подумал, что вы без скандала на покой уйдете... Но как же это возможно для вас, - расхохотался самозванец.
- Что ты сказал им, ублюдок?!
Человек помрачнел, но продолжил улыбаться:
- Тише, тише, а то испугаете своих демонов. Они и так нервные после правления эльфа да еще и его смерти...
- Разыграл мою смерть, да?! Они узнают меня и восстанут!
- Но к тому времени будет слишком поздно.
Мы непонимающе застыли. Человек ухмыльнулся и подошел ближе, оперевшись на саблю.
- Вы сослужи нам отменную службу: так просто покинули дворец, так просто бросили невесту и ее сестер... Что мы даже сменили планы...
- Мы?
- Какие планы? - громче спросил Дерок, незаметно наступая мне на ногу. Я понял и решил молчать, но все же положил руку на рукоять меча.
- Вам предложен выбор, - осклабился человек, - в данный момент вы можете убить меня и получить назад царство, а можете переместиться в Мистеаливи и спасти свою милую невестушку. Выбор за вами.
- А почему бы мне не убить тебя сначала, а потом пойти за ней? - рявкнул Дерок, сатанея.
- Потому что жрец почувствует, и их сразу прикончат, - гнусно улыбнулся самозванец. Жрец? Да кто это вообще?! Я присмотрелся к нему. Широкие скулы, низкий лоб и пухловатые щеки... Но нет, он определенно человек, не эльф. Что это все значит...
- Кто ты? - грозно спросил я.
- А вы меня забыли, владыка Бреяк? Однако вам лучше и не вспоминать, да и не влезать в это дело. Вы же не хотите направить мощь Союза против драконов?
- С каких это пор люди управляют Союзом? - прорычал я.
- С тех пор как эльфы перестали быть достойными управления общими землями...
- Эльфы всегда были достойны!
- Нет! Больше нет! - крикнул человек, торжествуя. Такий крик и такой блеск в глазах бывают у личностей непривыкших от опьянения навалившейся властью. Он перевел горящий взгляд на Дерока. - Вы слабое звено эволюции, эльфы треклятые. Вы перестали быть главными. Ваши бесконечные жизни замучили вас, и вы ничего не делаете. Вы бесполезны. Поэтому вы все скоро передохнете, и на ваше место взойдут новые сильные существа - мы, люди! Мы, кто меняется вместе с миром и не тянет его назад; мы, кто нужен Жизни и Вселенной, а не вы, мертвый груз. Все-все передохнете! - ликовал человечишка. Он выглядел так жалко в своем странном торжестве. Неужели он и впрямь думал, что люди совершеннее эльфов? Глупец...
- Но зачем тогда весь этот маскарад? Мы могли убить всех, кто был в городе! Мы могли убить Высших и...
- И что? - расхохотался новый император, - что дальше? Как же вы не поймете?! Даже если б вы всех Высших перекосили, то это бы ничего не изменило! Высшие не стоят во власти Союза! Они были самой обычной наживкой, чтобы заманить вас в Архвей. Вот и все! Больше никого не волнует жуткий Совет Высших эльфов, нам плевать на него! Время эльфов прошло!
Я и Дерок молча смотрели на фанатика. Ничто из сказанного нас не зацепило так, как последние слова. Время эльфов прошло... Нет, время эльфов длилось всегда, во всех Вселенных. Если бы оно закончилось, то это бы значило нечто по-настоящему ужасное... Нет, время эльфов не закончится!... Не должно...
- Нам остались только вы, ваши поганые демоны и неживые! Но и они скоро склонятся перед силой человечества! Уйдите с нашего пути...
- А то что? - с неприкрытой угрозой спросил я. Мой народ оскорбляли и втаптывали в землю! Да и кто! Какая-то бесхребетная тварь, низшая форма существования, зверь! Животное, он говорит мне о власти?! Мне, царю эльфов?!
- А то захлебнетесь собственной грязной кровью...
- Мразь, - выплюнул я и рванул на человечишку, обнажая меч. Однако Дерок опередил меня и крикнул, подбегая к вставшему в оборонительную позицию уродцу:
- В Мистеаливи! Быстрее!
Я понял и переместился.
***
Вокруг выросли темные стены с низким прокопченым потолком. Я пинком вышиб дверь передо мной и влетел в открывшуюся комнату.
- Санусиэль! Экве... - я осекся и замер в дверном проеме. Передо мной стояли все три дочери и с надеждой смотрели на меня. Их крепко связали и заткнули им рты кляпами. Я было сделал шаг вперед, но тотчас из полумрака показались трое магов с некромантскими жезлами в руках. Я сжал челюсти и с болью вперился в лица девочек.
- Интересно, - мягко заговорил голос из темноты, - Бреяк, царь драконов, пришел навыручку непутевым друзьям? Не ожидал... Не ожидал, что вы разделитесь, и не ожидал тебя...
- Кто ты? Покажись! - велел я. Голос тихо лениво рассмеялся, и его обладатель вошел в полосу света, проходящую сквозь небольшое окошко под потолком. Я изо всех сил попытался не взвыть и не кинуться на него, чтобы свернуть шею. Однажды я это уже делал... Перфидиас улыбнулся и подошел к девочкам. Я дернулся, но смертоносные жезлы мгновенно приблизились к шеям девушек. Я застыл.
- Не стоит, не стоит. Будет жаль, если они умрут просто по неосторожности, - я завороженно смотрел, как подонок наклоняется и целует висок Прапеллант. Она отстранилась, слезы капали из ее глаз. У меня что-то горело внутри от горечи, страха и ярости. Руки тряслись от желания удавить мерзавца.
- Тем более, что это последние экземпляры особого вида, - цинично продолжил Перфидиас, похотливым взглядом скользя по фигуре моей дочери. Меня передергивало от этого. - Вида "Аорен Великий". Как жаль, что ваш отец не видит этого, - просюсюкал он прямо в лицо младшей. Она выгнулась и дала ему в нос лбом. Тот вскричал и наотмашь ударил ее по лицу. Она не удержала равновесия и упала на пол. Я не смог сдержать тихого вскрика боли... Вид собственной дочери, лежащей на каком-то грязном полу в коморке черте-где, ранил меня больнее пыток.
- Отпусти их, сукин сын, - рявкнул я.
- "Сукин сын"! Ну надо же! вы только посмотрите! Но человеческие словечки тебе не к лицу, Бреяк. Ты же не братец-Аорен, чтобы набираться всякой похабщины, не так ли? - протянул, посмеиваясь, убийца моего сына. Я только скрипнул зубами.
- А я все больше жалею, что он умер. Я не хотел дежавю... А то и смерть Эдектура он не видел, - Перфидиас расхохотался до слез. Меня скручивало от ненависти и ярости. Я думал, что зубами разорву его на части!
- Ну пусть так. Приступайте, - махнул он чернокнижникам, - а ты передай братцу, что дочки уже идут к папочке...
Я уже не слышал. Время пошло в сотни раз медленнее. Теперь я видел, как все три жезла несутся к шеям моих дочерей. Я взвыл и ринулся к ним. Я оттолкнул Санусиэль, валя ее на пол, потом рванул к Экветиен и схватил ее, резко прижимая к себе. Через мгновение она начала оседать на пол, падая. Я бросился на стража Прапеллант и ударом вышиб жезл. Время пошло быстрее.
- ЧТО? Магия времени?! - вскричал Перфидиас, залечивая сломанный нос. - Ты ею не обладаешь!
- Бреяк нет, а я да, - прорычал я, снимая личину. Ненависть и ужас отразились на лице врага, и он аппартировал. Я сразу забыл о нем. Некроманты побежали к девочкам. Я рубанул мечом по ближайшему. Кровь брызнула из вспоротой вены. Этого вполне хватило остальным. Троица ретировалась, оседая пеплом на пол.
- Некроманты, - недовольно буркнул я и поспешил к дочерям. Мечом рассек веревки и подошел к средней дочери, - Экве...
- Ты подонок! - закричала она, выпутавшись из веревок и стаскивая кляп, и забила в мою грудь кулаками. Я непонимающе отступил.
- Я тоже рад был вас спасти. Не за что.
- Где ты был?! Почему ты не сказал, что вернулся?!
Я растерянно обернулся на девочек. Они встали, помогая друг другу, и скептически посмотрели на меня:
- И не думай, мы тебе не поможем.
Я снова обернулся к средней дочери, упрямо бьющей мне в грудь остатками сил:
- Как ты мог нас так просто бросить?!... Опять!
Она не смогла говорить дальше и расплакалась. Я только обнял ее. Сзади подошли Санусиэль и Прапеллант, поддерживая друг друга за руки. Я схватил всех троих в объятья.
- Ты нас задушишь, - с притворным возмущением прошептала Санусиэль у моего уха. Я только счастливо улыбнулся и рассмеялся. Черт, мне было так хорошо, как давно не бывало!
- Отец, - начала младшая. Я отпустил их и бегло осмотрел, - нас схватили, мы ничего не могли сделать...
- Да это не важно, главное, что вы целы... - перебил ее я, но она покачала головой.
- Это важно. У нас появились проблемы, - продолжила за сестру Санусиэль.
- Которые нам будет трудновато решить, - закончила мысль Экветиен.
- Какие проблемы? - осторожно спросил я. Девочки переглянулись.
- Пожалуй, мы должны сказать и остальным.
- Ладно, - слегка растерялся я и подал им руки. Прапеллант обняла меня:
- Я знала, что ты вернешься.
Старшие сестры знающе переглянулись и закатили глаза. Да я и сам знал, что она в это не верила, но это уже было не важно.
***
- Он был здесь, - неуверенно произнес я. Мы стояли посреди тронной залы, но в ней, как ни странно, никого не было.
- Ты уверен?
- Да, - донеслось со стороны трона. Я подошел ближе. За широким креслом императора сидел Дерок, раскуривая трубку и смотря в никуда.
- Что случилось?
- А почему ты думаешь, что что-то случилось? - не смотря на меня, спросил он.
- Ты ведь не куришь, - невесело улыбнулся я.
- А... да, - без эмоций отреагировал Дерок, затягиваясь и выпуская похожий на пар дым.
- Так в чем дело? - я сел на корточки рядом с ним.
- Я убил его, - прежним ничего не выражающим тоном ответил он. Я понимал, что что-то случилось, но не знал, как это выяснить.
- Это ведь хорошо? - неуверенно уточнил я.
- Это не имеет значения.
- Нет, имеет...
- Ты не понял, учитель, - он наконец посмотрел на меня какими-то сумасшедшими больными глаза, и чужая улыбка расползлась по его лицу, - это больше не имеет значения: моя армия присягнула на верность главе Союза.
- ЧТО?! - вскричал я, поднимаясь на ноги. Сзади донесся шепот дочерей. - Этого быть не может! Они же знают, что...
- Аорен, - перебила меня Санусиэль.
- Подожди!
- Нет, отец, мы об этом и хотели поговорить!
- Что? - я с нехорошим видом обернулся к ним.
- Пока мы сидели в подвале с этим Перфидиасом, мы услышали кое-что... И это тебе не понравится.
- Что?! - начиная звереть от туманных намеков, застонал я.
- Владыка Бреяк! Владыка Эрол! - крикнул в потолок Дерок. Через пару секунд рядом возникли оба. Эрол оглядел присутсвующих и вздохнул. Видимо, он уже знал тему разговора. Бреяк мрачно зыркнул на меня и повернулся к ученику.
- Что случилось?
- Моих дочерей похищали, армия Дерока присягнула Союзу, я выдал свое инкогнито, и о моем возвращении теперь только магглы не знают... Все как всегда, ничего нового, - саркастически ответил я, напустив на себя безразличный вид.
- Хватит, Аорен, - буркнул Бреяк.
- О, так ты все это знал? - так же лживо улыбнулся я. Бреяк не ответил, уставившись на Дерока.
- В общем, - начала Прапеллант, - в подвале мы услышали, что в Союзе начались перестановки власти.
- Люди выдвинулись вперед и отстранили эльфов из общего Собрания, - продолжила Санусиэль. - И многие эльфы этому не рады.
- Однако именно их армией управляют люди. Они посылают нас на смерть, тогда как войска людей ничего не делают, - мрачно произнесла Экветиен.
- "Время эльфов прошло", как сказал нам Визор, учитель, - усмехнулся Дерок, - и он был прав. Эльфы действительно умирают на полях сражений, твой народ гибнет... И никого это не волнует! - снова хмыкнул Дерок и резко посмотрел на зависшего в воздухе Эрола. Птица встрепенулась, но продолжила хранить молчание. Я заметил панику в ее взгляде.
- Тем не менее, - снова продолжила Прапеллант, - главой Союза стал Натус, сын Перфидиаса.
- Сын?! - вскричал я. Вот это был серьезный удар. Я даже не предполагал, что у ублюдка есть дети...
- А этот сопляк Визор был его учеником, - подал голос Дерок. Он немного походил на свихнувшегося, и меня это все больше и больше напрягало. Я чувствовал, что знаю о расстановке сил куда меньше присутствующих.
- Так. Стоп. Я запутался, - оборвал их рассуждения я.
- Ну тогда начнем с начала? - как-то радостно предложил Дерок, поднимаясь и садясь на трон. В зал вошла дюжина демонов.
- Замените тех, что на входах, и соберите всех, кто остался мне верен, - мрачно приказал он. Демоны поклонились и ушли, затворяя двери. Я снова обернулся на ученика. А тот вновь начал безумно улыбаться.
- У нас такая проблема: Перфидиас решил захватить мир! - сзади подавила смешок Прапеллант, и я ее понимал. Дерок прямо-таки светился от одному ему понятного счастья. - Зачем? Видимо, это просто паранойя, но многие этого хотели. И он, вспомнив заветы Хаоса своим воплощениям, решил поступить так же: захватить магические миры. И он смог это сделать пять раз. Остались только наш, мир Поттера, Третий и Второй. Мы думали, что уродец взялся теперь за Поттера. Поэтому он стал помогать еще одному маньяку с такой же манией величия. Но так какие-то свои игрища и интриги, это нас не касается. Однако мы бросили свои силы, чтобы помочь Поттеру и оградить нас от власти Перфидиаса. Так мы вернули тебя, - улыбка на лице ученика стала еще шире, заставляя меня нахмуриться. - Но! Мы забыли, что живем в мире лжи! Перфидиас решил действовать сразу в двух мирах: Поттера и нашем. В мире Поттера он подкупил маньяка, а в нашем...
- Поставил своего сына главой Союза, - мрачно произнес я, проклиная миг убийства Архипариона - бывшего главы Союза.
- Верно! - торжественно произнес Дерок, - и когда ты "погиб", а он узнал об этом, Перфидиас решил избавиться от меня и всех твоих союзников: Бреяка, твоих дочерей, лордов стихий и алатесов...
- И Эрола, - подсказал я. Дерок не ответил и снова еще шире улыбнулся.
- С лордами стихий он поступил просто: отослал их в Третий мир, справиться с их силой он не мог. С царем алатесов заключил перемирие... ну или ненападение, не знаю. Остались я, Бреяк и твои дочери. И тогда он посылает подставное письмо, из-за которого я, как последний идиот, начинаю войну с Союзом. Они разыгрывают целое представление: бросают город, сжигают город! Оставляют Высших, бегут, сломя голову! Ты хоть раз видел бегущих из родного города эльфов? - тихо спросил он. Я промолчал. Я уже прекрасно знал, куда он клонит. Дерок понял это и продолжил, - а я? Я оставляю твоих дочерей в столице, посреди демоната. Откуда мне было знать, что за мое отсутствие несколько продажных эльфов создадут иллюзию моего тела и объявят меня мертвым? Откуда? Ты же мертв, у меня нет прорицателя! И девочек увозят из демоната, но мое место ставят ученика Перфидиаса. Бреяк? Про него можно и забыть: драконы не пойдут войной ни на кого - их слишком мало. Таким образом, у нас получается идеальный расклад! А даже если бы я выбрал власть и не пошел спасать любимую, то и на это был ответ: армия присягнула конкретно новому правителю. А если он является учеником?
- То после его смерти власть переходит к учителю, - продолжил я, мрачнея.
- Верно, - Дерок наконец перестал улыбаться. - Вот и все, да? Ах нет. У нас еще кое-что. Учитель, тебя не думал о том, что это все как-то красиво?
- Прости? - переспросил я.
- Как-то слишком слажено? Слишком здорово, чтобы быть правдой?
- Я не понимаю, о чем ты...
- Но у нас есть тот, кто понимает. Не так ли? - Дерок обернулся к застывшему дракону. Тот не отреагировал, внимательно смотря за каждым движением царя демонов. - Перфидиас начинал партию вслепую. Он понятия не имел, что происходит в нашем лагере. А ему нужно было знать. Бреяк, - громко произнес ученик, поднимаясь с трона и медленно подходя к нему, - тебя не удивило, что письмо пришло почти сразу после смерти Аорена? А ведь учитель не был до конца силой Жизни, его смерть не могли почувствовать Жрецы. Никто не мог. Но они знали. Тебя не удивило? Тебя не удивило, что они не хотели действовать, пока он не погиб? Пока не ушел со сцены и стал неопасен?
- Они так всегда поступали, - хладнокровно ответил Бреяк.
- Нет, не всегда, - рявкнул Дерок, стоя в двух шагах от него и Эрола.
- Дерок, ты ведь не считаешь, что Бреяк нас предал? - с натяжкой усмехнулся я.
- Бреяк? Бреяк, который был всячески против твоего возвращения? Бреяк, который не хотел ничего делать и, особенно, помогать мне в войне? Нет, и не думал, - улыбнулся мне царь демонов. - Я знал, что дядя будет против просто потому, что он заботится о нас. Я знал, что это его личные мотивы и ваш какой-то конфликт, который касается только вас. Я это все помню с малых лет и привык к этому. Но несмотря на то, что вы, ребята, частенько готовы были всадить нож в спину друг другу, он бы ни за что не предал тебя и меня с девочками. Нет, я никогда не думал на Бреяка.
У меня отлегло от сердца. Бреяк и вправду сильно подходил на роль предателя, но я ни за что бы не смог в это поверить. Надеюсь...
- У нас есть куда более лучшая кандидатура, - прорычал Дерок и снова повернулся ко мне спиной, - не так ли, Эрол?
- Что? - уже не выдержал Бреяк, отходя и от Дерока, и от застывшего на месте феникса.
- Тот, кто видел смерть царя эльфов, тот, кто никогда особо его не любил и только отплачивал долг за свое положение. Тот, кто страдает от потери равновесия Вселенной. Тот, кто так любит свой народ, что готов все для него сделать. Даже если это и сделка с Перфидиасом! - выкрикнул он. Эрол огромными глазами смотрел на него. Я видел страх, я чувствовал его. Миллионы лет служения Хаосу научили меня опознавать и вбирать страх. Сейчас бы я опьянел от него. - А какое представление! "Дерок, беги"! - злобно изобразил его ученик. - Да они бы в одно мгновение пробили твой щит! Ты продал нас! - как хлыстом ударил, рявкнул Дерок. Эрол мгновение смотрел на него, а потом отлетел назад. Девочки охнули за спиной. Бреяк приоткрыл рот. Я сам не мог поверить. Эрол?! Эрол меня сдал?! Нас сдал?!
- У меня не было выбора! - отчаянно крикнул он.
- Всегда есть выбор! - гремел Дерок.
- Да? И что бы ты сделал? - пошел в контратаку феникс, - когда твой народ умирает у тебя на глазах? Когда тебя подталкивают к бездне? Когда тобой манипулируют? Что бы ты сделал?!
- Я бы не предавал семью, - прорычал Дерок, обнажая меч.
- Да? Семью? - ледяным голосом рассмеялся феникс, - семью, которой плевать на тебя и твой народ? Семью, которая вытирает о тебя ноги? Эту семью? Я не хотел предавать вас, но у меня не было выбора!...
- Он не даст тебе ничего, что бы он пообещал, - цедил царь демонов, медленно наступая.
- Он уже дал мне свободу, - прошептал Эрол, с ненавистью смотря на него, - свободу, которой у меня никогда не было. Которой никогда не было у моего древнего народа. Которую мы заслужили!
- Он убьет вас всех, - прошипел Дерок и замахнулся.
- Тогда мы не умрем рабами! - выкрикнул Эрол и аппартировал за мгновение до того, как меч демона пробил бы его череп. Металл со звоном ударился в пол, погружаясь на пару дюймов. И тишина. Я только сейчас заметил, что стою с открытым ртом.
- Как он мог?... - прошептал Бреяк, оседая на пол.
- Этого следовало ожидать, - хрипловато произнесла Санусиэль.
- Он был с нами две Вселенные! Две! Он стал нам родным! И так предал! - Бреяк закрыл лицо руками. Я стоял и тупо смотрел на то место, где был феникс. Друг, который был со мной все эти эпохи... Друг, которому я даже доверял... предал... Дерок резко выдернул меч из пола. Темный камень взлетел мелким фонтанчиком осколков и осыпался. Ученик медленно засунул меч в ножны. Санусиэль подошла и прижалась к нему. Я опустошенно сел рядом с братом и пусто похлопал его по плечу. Бреяк замотал головой и оторвал руки от лица. Я видел непонимание и боль. Мда... "как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его"... мда.
***
Эрол упал на пол пещеры и с трудом поднялся. Он был выжат и истощен. Голова кружилась, желудок подпрыгивал к горлу и ударялся внизу живота, крылья ломило.
- За что мне все это? - застонал он и полетел сквозь пещеру. На той стороне хребта он нырнул в долину: маленький рай фениксов, их земли. Он пролетел мимо первых деревьев и сел на ветку самого крупного дерева. - Проклятье...
Он с трудом опустился на пару ярусов и залетел в сгусток ветвей. Там он повалился на листву.
- Теперь и их потерял... - прошептал он. Было тошно от собственной низости. Он предал по-настоящему дорогих ему существ... Но только так он мог ослабить влияние дисбаланса на свой народ. Ва-банк.
- Эрол?
Он поднял голову и посмотрел выше. Над ним сидел один из старейших фениксов.
- Прасептор... что нужно тебе? - прошептал Эрол.
- Я пришел по поручению нескольких старших. Мы обеспокоены твоим поведением...
- Моим поведением? - прорычал Эрол, поднимаясь на ноги. Последнее, что он готов был сейчас слушать - их наставления.
- Мы понимаем, что ты хотел, как лучше, но мы не уверены в твоем выборе.
- Это уже не имеет значения, Дерокиартион раскрыл меня и едва не убил...
- Так значит, мы опоздали... - пробормотал старый феникс, опуская голову.
- В чем дело? - подозрительно спросил Эрол.
- Дефунктус умер, - помедлив, ответил Прасептор.
- Что?...
- Умер... и... не смог вернуться... Мы хотели сказать тебе, - поспешно добавил он, - но не нашли...
- Но он же обещал... - уже не слушая, пробормотал Эрол.
- Поверь, мы все понимаем, как тяжело тебе далось это решение, но сейчас мы уже не думаем, что оно было верным...
- Мы так и остались рабами... - прошептал Эрол и аппартировал.
***
Он покачивался от недостатка сил, но все же смог взлететь до уровня глаз Перфидиаса. Подонок, жалкий смердящий подонок.
- Ты врал мне, - с порога начал Эрол, пылая от зарождающейся ярости.
- Эрол! Друг мой... - начал тот, раскрывая объятья.
- Хватит! Ты врал мне!
- О чем ты? - удивился Перфидиас.
- Мой феникс умер! Ты не спас его!
- Это война, мой пернатый друг, нужно идти на жертвы, чтобы...
- ХВАТИТ! ТЫ ВРАЛ МНЕ! - заорал Эрол. Мужчина отвернулся и замер.
- Возможно, - согласился он и сел обратно в кресло, - но что это меняет? Умер только один феникс, а не сотни, не все. Я сдержал слово.
- Ты просто отсрочиваешь нашу гибель, да? Мы все ведь умрем? - сквозь страх и боль прошептал Эрол, смотря на нового инквизитора. Перфидиас развел руками.
- Может быть, хотя мне это и невыгодно. Поверь, я постараюсь сделать так, чтобы мы не пришли ко столь печальному исходу.
- Подлец!
- Возможно, - снова согласился мужчина, - но и это ничего не меняет. Ты все еще служишь мне и...
- Больше никто не умрет, - рявкнул Эрол, - я отказываюсь служить тебе.
Перфидиас улыбнулся и посмотрел на него.
- Ты думаешь, это так просто? Я недавно почувствовал, что моего ученика убили. Но вот его память я в подарок не получил. Значит, ее уже прочитал Дерокиарт. И, значит, он уже знает о твоем маленьком договоре. А судя по твоему паническому тону, он еще и раскрыл тебя. Так что теперь тебе просто некуда идти, - хищно ухмыльнулся Перфидиас. Эрол безнадежно посмотрел по сторонам.
- Ты и сам это знаешь, - мужчина наклонил голову набок и владельчески улыбнулся. Эрол почувствовал себя забитым в клетку и аппартировал обратно. У него уже не было сил играть в бесконечные интриги.
***
Перфидиас проклял все. Чертовы фениксы! Бездарные, бесполезные, жалкие выродки Света. И зачем они нужны?! Он хлопнул кулаком по подлокотнику и перенесся в мир Реддла. Он увидел недалеко от себя самого Тома и его... вернее его, Перфидиаса, Пожирателя. Тот молча смотрел на Реддла и выслушивал какие-то очередные сказочные планы безумца. Он закатил глаза и что-то промямлил в ответ, когда наконец заметил мужчину. Перфидиас поманил его пальцем. Пожиратель кивнул и, выждав наставления Реддла, трансгрессировал. Перфидиас шел за ним. На той же поляне, что и в первый раз, они встретились.
- У нас меньше времени, чем я думал.
- Почему? - напрягся Пожиратель.
- Это тебя не касается. Тебя должно интересовать только то, что твои сроки - до конца месяца.
- Но осталось десять дней!
- Одинадцать, - поправил его мужчина, - и ты должен успеть. Делай, что хочешь, но убери Поттера... и Реддла.
Пожиратель напряженно выдохнул и кивнул. Перфидиас коротко попрощался и вернулся в Мистеаливи, главный город Союза. Сын уже успел как-то выгнать большую часть осторожных и проницательных эльфов из Собрания. Конечно, будут протесты эльфов, но их будет уже слишком мало к тому времени, чтобы они могли составить реальную силу. У Аорена уже не будет народа, которым можно управлять, как и у Дерокиарта. Жалие остатки упрямых демонов, не присягнувших ему, не смогут пойти против армии Союза. А к тому времени люди, всегда шедшие за ним, ровно как и орки, займут правящие места в Собрании. Все его недруги будут убиты... Вместе с эльфами разрушится опора Аорена. Придет конец его незаметному царству над Пятым миром. А тот, кто владеет им, владеет всей Жизнью. Вселенная почти покорена.
***
... Холодно. Пробирает до костей. Чувствуешь, как льдинки текут по венам, рассекая кожу. Руки трясутся. Сидишь и чувствуешь, как тебя качает вперед-назад, и не можешь это остановить. Кажется, будто весь мир сконцентрировался в твоей голове. Будто все, что ни есть во всей Вселенной, - лишь дурь твоего воображения и смутной надежды на выздоровление от болезни. А ведь болеешь и знаешь об этом. И честно говоря, тебя это почти не волнует. Привыкаешь. Как бы это ни звучало, привыкаешь к обвинениям собственного мозга в безумии. Понимаешь, что, собственно, он прав, и ты на самом деле безумен. А потом одергиваешь себя фразочкой типа "не обнадеживайся, ты не достоин быть безумным". И вдруг понимаешь, что все обрывки мыслей, сновавшие в мозге, как в древнем динамике обрывки слов, соединяются в единую цель бесполезных рассуждений на глупые псевдофилософские темы. А потом открываешь глаза и видишь себя. Становится жалко себя. И еще жальче, что ты пытаешься стать чем-то из ничего... и ничего не выходит. Потом злишься. И опять переступаешь черту и начинаешь жалеть себя, гнобя себя. И так по кругу до бесконечности.
Наверно, это одиночество. Такое, настоящее. Которое приходит перед настоящим безумием или самоубийством. Тоже настоящим. Не таким пафосным, когда бросаются с небоскреба ради того, чтобы о них вспомнили и пожалели их, а такое... просто от отчаянья. От которого тоже тошно. Одиночество, которое не умирает в глазах близких людей. Одиночество, которое, как и лед, течет по заиндевевшим венам, к которому сначала стремишься из какого-то садистского желания поиздеваться над собой, нелюбимым, и которое потом приходит само, уже нежданно и негаданно. И главное, ты его уже не хочешь, а нуждаешься в нем, как в дурном наркотике.
И ничем нельзя это заменить. Пытаешься оправдаться какими-то словами, какими-то мыслями, постоянно думая: "А кому это надо?" И потом понимаешь, что ни тебе, ни кому-либо еще, пусть этот кто-то и любит, призрачно любит тебя. И даже сейчас, соображая это все, постоянно думаешь: "А зачем это все? Самоанализ, самоистязание? Они ни тебе пользы не принесут, ни людям" И вот ты так сидишь, думаешь. Хотя нет, не думаешь. Мозг пуст, есть только настроение. Такая программа, как стикер на кассете. Читаешь названия песен, а потом просто слушаешь музыку, уже наведенную на волну названия. Бывает...
И уже даже не вспоминаешь с давящим ужасом все, чего ты боишься, и уже почти становишься прежним. Вот только иным прежним...

Из записок Гарри Поттера. 19 декабря.
***
Гарри жадно разглядывал карту Мародеров. Он совсем забыл о ней теперь, обнаружив в чемодане, с остервенением рыскал в поисках заветной точки. Библиотека... гостиная старост... гриффиндорская башня...кабинет Фрюиска... черт, да где же она?!
- Ну давай, давай... найдись! - молил Гарри. Вдруг черный дым из его руки окутал карту, и она свернулась ровно так, что в центре появилось маленькое пятнышко с надписью "Гермиона Гренджер".
- Привет, - губами прошептал он. Она была в башне Рейвенкло. Почему она там? Разве у них есть какие-то знакомые в Рейвенкло?... или кто-то... Что-то зажало в районе сердца. Гарри поморщился и погладил пальцем точку. Гермиона... так близко и так далеко одновременно!...
- Спасибо, - только прошептал Гарри. Ему было необходимо поговорить с ней. Просто, как в старые времена, перекинуться парой ничего не значащих слов. Кто знает, чем бы это обернулось для него? Она бы улыбнулась. Уменьшенные целую вечность назад зубки смотрелись так хорошо. И так плохо, что она так мало улыбалась... А ведь она была достойна улыбаться и радоваться... опять. Прежние мысли и идеи. Ах Гарри, придумай что-нибудь поновее.
Прошло десять часов с тех пор, как ему привиделся Аорен, с тех пор, как он влетел в пещеру на Тибете, собрал вещи и переехал сюда, в пещеру в Албании. Здесь все еще валялись газеты почти вековой давности, где говорилось о "зверствах" Гриндевальда... С тех пор ничего не изменилось в этих дешевых газетах...
Мысли прояснились. Он будто вынырнул на поверхность из глубокого озера. Его больше не терроризировала жажда крови... почти. Теперь он на самом деле понимал Реддла и Дамблдора. В мире существовала сила, которая была гораздо страшнее, чем кажется. Тьма губила жизни просто ради забавы. А он стал ее орудием. Сейчас, после невинной крови на руках, он очнулся. Но не смог начать думать. Помочь ему могла лишь Она. Гарри смотрел на старые фотографии, погружаясь в воспоминания, пытаясь в них отыскать себя. Тем, кем он когда-то был. Но несмотря на чистоту внутри, открывавшуюся в сердце при виде девушки, он уже не мог стать прежним. Он уже не мог так же панически смотреть на убийство. Он уже не мог так же невинно улыбаться. Он уже не мог быть прежним. Хотя хотел, изо всех сил желал, но есть реки, в которые входишь лишь один раз... И даже любовь, какой бы она ни была, не спасала.
***
... "Магглы имеют склонности к насилию. Некоторые воплощают это в жизнь, другие обучены маггловским обществом обуздывать такие порывы" Мелинда Рустикус. Магглы сквозь волшебный глаз.

Никогда не думала, что буду читать учебник с таким отвращением. Луне нужно написать эссе, и она просила помощи, а я даже понятия не имею, как раскрыть эту тему. Писать волшебникам о том, что магглы вовсе не такие? Они же не поверят. Все они учились по этим старинным близоруким книжкам. Да и им плевать на магглов. Однако у Луны такое задание... надо же, как хорошо, что я бросила маггловедение. Если они такое каждый день проходят, то что бы я там делала?
Все никак не могу остановиться думать о Малфое. Он как-то изменился. Молчит часто и смотрит как-то по-новому, глубоко, с тоской. Говорит, встречал Гарри, но не любит распространяться. О, я бы отдала многое, чтобы только увидеть его!... Как же я скучаю! Единственное, Рон перестал за мной следить, как борзая. Все больше ошивается в компании Симуса и Дина. Может, он посчитал меня своей "добычей"? Странный он все же... Да черт с ним, с Роном...
Гарри жив. Я знала, я бы ни за что не поверила этой дешевой статейке в газете. Он бы просто так не погиб. Это же Гарри... Странно, как только думаю о нем, вспоминаю Сансфаса, этого монстра. Сразу вижу как тогда, в Большом зале. Этот огромный синий зверь с жуткими когтями и рогами, весь в непонятных узорах. Говорят, это какой-то темный маг из другой страны, хочет на место Волдеморта. Если и так, то лучше он один, чем такая же кровожадная армия Реддла. Все его страшно боятся, но почему-то мне совсем не страшно. Я сразу вспоминаю его глаза. Какая тоска, какая непереносимая боль были в них! И что-то будто знакомое... Странное чувство, будто я понимаю его... Не могу отвязаться от этой мысли...

Из дневника Гермионы Гренджер. 18 декабря.
***
Гермиона прикрыла зевок рукой. Луна рядом дописывала свое многострадальное эссе. Гермиона откровенно скучала, но делать ей было нечего. За годы Хогвартса она сдружилась только с гриффиндорцами, парой сокурсников с Рейвенкло и Хаффлпафф и Луной с Джинни. Идти к одноклассникам было невмоготу, от Рона тошнило, Джинни... а Гарри скитался где-то... Вот и осталась лишь Луна.
- Ну все, готово, - наконец произнесла она. Гермиона молча подняла эссе и прочитала по диагонали:
- Нормально, главное, чтоб побольше было жалости к убогим магглам.
Луна предпочла не заметить комментарий и ушла к себе, чтобы положить задание в сумку. Гермиона растянулась в кресле и посмотрела в потолок. В отличие от гриффиндорской гостиной, у рейвенкловцев она представляла небольшое, но очень высокое помещение. Здесь всегда было прохладно, а не душно, как на Гриффиндоре. Гермиона порой думала, что предложи ей МакГонагалл сейчас перейти сюда, она бы согласилась. А что? В Гриффиндоре ее больше ничто не держало...
- Гермиона!
- Да, что? - очнулась она. Луна отстраненно улыбнулась ей:
- Мечтаешь?
- Что-то в этом духе, - пожала плечами девушка, прижимая колени к груди и обхватывая их руками. - Как Невилл?
Луна должна бы смутиться, но она только снова улыбнулась.
- Думает, что подарить мне на Рождество.
- И что же ты хочешь?
- Не знаю, - беззаботно ответила Луна, - что-нибудь с душой.
"Уж куда туманнее", - подумала Гермиона, но не произнесла вслух.
- Ты видела Малфоя?
- Не так часто он на уроках бывает, но да, а что? - слегка напряглась Гермиона. Луна не была любительницей сплетен, так что такой серьезный для нее интерес к личности она проявляла всегда лишь по своим мотивам.
- Сейчас не особо холодно, - продолжила она. Гермиона терпеливо ждала. У Луны всегда связь между мыслями проявлялась куда позже самих мыслей.
- Но он почему-то всегда носит свитера с воротом.
Гермиона слегка не поняла, но Луна и не собиралась повторять, сев за страницу Придиры об очередных мифических зверях. Малфой?... Он и вправду носит свитера или шарфы... У него вечно больное горло?... И вообще... Шлялся где-то целый месяц и вдруг объявился... Странно это. Но...
Гарри... Гарри, Гарри, мылый добрый Гарри, где же ты?...
***

***
Юноша неуверенно стоял на ступеньках. Вряд ли он отдавал себе отчет в своих действиях. Однако ему больше всего (кроме минутки рядом с Гермионой) хотелось выговориться. Идти к Джефу он не хотел: слишком много Пожирателей и искушения для притихшего Сансфаса. И тогда он вспомнил знакомство с барменом: "бармен никогда не расскажет то, что ему сказали. Как у священника!" Это приходило сквозь сизый туман тогдашнего опьянения, но Гарри решил воспользоваться подсказкой. Он нерешительно взялся за ручку и открыл дверь.
В церкви никого не было видно. Несколько рядов деревянных скамей, огромное витражное окно с изображением Христа и Бога - обычная англиканская церковь. Гарри неуверенно пошел по пустому проходу, смотря по сторонам. Как давно он не был в церкви? С тех самых пор, как пошел в Хогвартс. Хотя Гарри никогда особо и не верил. Он привык полагаться на себя и высшие силы в лице магии. Может, и к лучшему.
Высокие скупые белые стены, длинные готические окна, темные деревянные полы и скамьи. Чем-то напоминало Хогвартс... очень отдаленно. Гарри подошел к деревянной кабинке исповедальни и вошел. Внутри всхрапнули.
- Я не мешаю? - тихо спросил он.
- А? А, нет, сын мой, - хрипловато ответил старичок за резной перегородкой, окончательно просыпаясь.
- Святой отец, я грешен, - тяжело произнес Гарри.
- Все мы не без греха, дитя мое. Если бы мы были невинны, как Иисус, Отец наш, то святую Марию Магдалину избили бы камнями. Все мы от рождения грешны.
- Мой грех куда страшнее, - прошептал Гарри, закрывая глаза и прислоняясь спиной к холодной деревянной панели позади.
- Что же мучает тебя?
- Я убил человека, - обобщил Гарри. Священник задумался и ответил:
- Зачем же, сын мой, ты убил творение Господа?
- Он был повинен во многих смертях, - жестко вспомнил Гарри, сжимая кулаки.
- Но ведь не нам судить о том. Лишь Учитель наш знает, кто должен умереть, а кто жить, ибо Он дает жизнь и отнимает ее.
- Тогда почему он позволяет умирать невинным людям? Почему он дает жить бездушным ублюдкам?! - сквозь сухость в горле задал Гарри золотой вопрос.
- Те, кто страдали здесь, будут жить в блаженстве в раю по делам своим. А те же, кто умерщвлял против воли Владыки Небесного, будут гореть в гиенне огненной.
Гарри помотал головой и откинулся назад, прислоняя затылок к стенке.
- Но я не могу ждать так долго... Я не могу смотреть, как умирают люди, которым нужно жить, когда всякие подонки рвутся к власти по горам трупов!
- Тише, дитя мое, не сквернословь в доме Божьем...
- А он не заметит, - холодно произнес Гарри, - как не замечает, как "дети его" умирают по его прихоти, от одного нежелания помочь им. Что же это за Бог такой, что никогда никому не помогал?...
- Не сомневайся в Царе нашем, сын мой. Тебя искушают, но истинная вера спасет и вернет тебя на путь праведный.
Гарри закрыл глаза, чувствуя, как по щеке скользит одинокая слеза.
- В тяжелые времена нужно искать Бога, а не отворачиваться от него. Он приведет тебя нужным путем.
- А что делать, когда сам бог ошибается? - горько улыбнулся Гарри.
- Господь никогда не ошибается. Нам могут быть неясны причины Его. Но мы просто слишком малы, чтобы понять их. Мы не видим с божественной высоты...
- Ему оттуда плохо видно, - чистой горечью ответил юноша и, получив отпущение грехов и поблагодарив священника, вышел из кабины. С ним вышел и сам старичок, опираясь на кривую палку.
- Не сомневайся в божественном провидении, сын мой, - певуче произнес он, - все будет по велению Божию и во время нужное. Запасись терпением.
- Спасибо, - кивнул Гарри и повернул к выходу.
- Останься на службу! - прикрикнул позади старичок. - Может, ты найдешь успокоение душе своей.
И он ушел готовиться к службе. Гарри проводил его взглядом и, погруженный в себя, пошел к выходу. Колокола на башенке выше забили одинадцать. Гарри оглянулся на витраж и, передумав, сел в середину предпоследнего ряда. В церкви уже сидела старушка на первой скамье. Через пару минут вошел немолодой мужчина и сел на противоположной части скамей, подальше от остальных, и, достав четки, начал молиться вместе со священником. Гарри обернулся на Мастера и просто смотрел, мало вникая в смысл слов. Из старого динамика запоздало понеслась музыка, и священник, поняв, затянул молитву. В душе становилось теплее и светлее, и хотелось лететь куда-то выше...
Дверь почти незаметно скрипнула, и Он вошел внутрь. На этот раз Гарри просто знал, что это Он. Юноша даже не обернулся и не удивился, когда Он неторопливо сел рядом с ним.
- Не думал, что тебя не разнесет молнией с неба, если ты войдешь сюда, - сам не зная, шутит он или нет, сказал Гарри, смотря службу.
- Я покруче их бога буду, - усмехнулся Аорен. Они смотрели вперед, на старичка, затянувшего другую молитву на латыне, не обращая внимания друг на друга.
- Я знал, что ты меня найдешь.
- Почему бы нет? Но знаешь, это почти случайность. Я и не думал, что тебя может занести сюда... Хотя... "О бездна богатства и премудрости и ведения Божия! как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!", - задумчиво цитировал он.
- Это Библия?
- Послание Павла... Кажется...
Они замолчали, слушая мертвый язык службы. Свет причудливо проникал в окна и проливался золотом на сухую согнутую фигуру святого отца. Музыка вплеталась в него и, будто ткацкий станок, ткала чудесное полотно звука.
- Это была трусость, Поттер.
- Я бежал не от тебя.
- Тогда это еще большая трусость. Ты бежал от себя.
- И я себя потерял, - грустно заметил Гарри.
- А что это значит "потерять себя"?
- Это значит, что ты боишься вида собственных рук. Боишься, что одной ночью они придушат тебя. Это когда чужие мысли сидят у тебя в голове и сводят с ума. А своих мыслей-то нет. Это когда ты никому не нужен... Это когда ты смотришь на любимого человека и ничего не помнишь, что было между вами, ничего чистого...
- ... Но это самое воскрешает тебя к жизни, и в ее глазах ты находишь мир, - подхватил Аорен. - Да, у всех любовь одинаковая...
- Нет, разная. Мой мир не виден в ее глазах, к счастью. Мой мир пропах кровью и дорожной грязью. Этот мир не может быть в ее глазах.
- Ну это как сказать...
Пауза.
- Так ты вернулся?
- Усилиями родного ученика, да.
- Вот видишь. Даже тебя, убогого циничного эгоиста, кто-то любит. А я чем хуже? Мои пять залов Азкабана пройти еще можно, в отличие от твоих.
Аорен усмехнулся. Священник начал читать о роли Бога в жизни человека.
- И ты веришь во все это? - послушав, спросил он.
- Во что-то верить надо.
- Зачем?
- Мы должны кому-то поклоняться, к кому-то стремиться. Мы должны, помимо всего прочего, иметь недостижимый идеал, наделенный мистической силой. Мы зовем его "богом".
- Но зачем?
- Мы люди, мы так устроены.
- И этот старик служит этому всю жизнь?
- Видимо, да.
Они замолчали.
- Люди... Какие же вы странные существа: кровожадно убиваете друг друга, а потом молитесь и просите прощения за это. Да как же можно тогда убивать, если ты в этом не уверен? Да и как можно простить за убийство?...
- Бог всемилостив и всепрощающ, - просто ответил Гарри.
- Так вы и бога под себя подогнали? - усмехнулся Аорен. - И чем же вы тогда лучше нас, эльфов? Мы почти не врем, мы уважаем Природу и поклоняемся ей. Мы копим мудрость народов. Мы не насаждаем никому нашу культуру... А вы? Вырубаете леса, надругаетесь над Землей, презираете стихии... Убиваете, крушите, сжигаете все на своем пути. Вы лицемеры и лжецы...
- Поэтому мы и живем.
- Что ты имеешь в виду?
- Мы интереснее, - Гарри посмотрел на собеседника. Аорена слегка перекосило, но он сразу отвернулся.
- Но может быть, ты мне ответишь?
- Может быть.
- Почему и мои, и твои боги молчат, когда небо рушится на наши головы?
- Потому что их нет, - коротко ответил Аорен. Гарри прикрыл глаза, и эльф решил продолжить. - Эти боги были такими же, как и я. Но ведь ты бы не стал поклоняться мне? А им бы стал. Просто они уже мертвы, и об их бессмертии говорить куда легче.
Гарри незаметно фыркнул. Служба кончилась. Аорен встал и вышел. Гарри неторопливо пошел за ним.
Солнечный свет брызнул в глаза, слепя и насмехаясь. Гарри приставил руку к глазам и подошел к учителю. Аорен хмыкнул чему-то, и они пошли вниз по улице.
- Видимо, ты проигрываешь войну, раз они тебя вернули? - спросил Гарри, толкая камушек по дороге.
- Вроде того. Я пока не уверен, но по-моему, в моей войне слишком много связанного с тобой, мальчик.
- Если бы моя война кончилась... - прошептал Гарри себе под нос. - Скажи мне, почему "Сансфас"?
- В переводе "безликий". Ты должен был понять, что это лишь безымянная сила, к поступкам которой ты не имеешь отношения.
- Но я смог убить тех детей...
- Это была иллюзия. Тебя обманули.
Гарри помолчал. Они завернули на широкую аллею.
- Но это ничего не меняет. Я бы смог их убить. Я бы их и убил.
- Но сейчас ты испугался и блокируешь силу. Страх не дает тебе стать могущественнее.
- Это могущество ни к чему не ведет...
- Но ты уже многое натворил, слишком многое, так что хотя бы оправдай себя и закончи начатое. У тебя просто нет заднего хода.
- Это несправедливо.
- Кто бы сомневался... - на выдохе ответил Аорен. Ветки деревьев тяжело гнулись под снежными шапками и свисали до макушки. Замерзшая дорога скользила под ногами, как лента конвейера, но оба спутника крепко стояли на ногах.
- Что со мной будет? - тихо спросил Гарри.
- Надеюсь, ты позволишь Тьме наполнить тебя силой и победишь.
- А дальше? А дальше? Кому я такой нужен? Каким зверем я стану после победы над Реддлом? Я же впитаю его силу, а это будет огромная мощь... Кто знает, каким монстром я стану...
- Ну тогда я просто убью тебя. Тебя я учеником не называл, ничего тебе не должен... Так что... А моих сил хватит. Даже если и нет, то дочери с Дероком помогут.
- Загадочный парень, этот твой Дерок, - припомнил Гарри. - Говорит туманно.
- Это он для пущего эффекта с незнакомыми так разговаривает. Не обращай внимания, - рассмеялся Аорен.
- А с дочерьми у тебя все наладилось?
- Вроде, да... Надеюсь всем сердцем, что так и будет.
- ... Но ты так и не ответил, что будет со мной?
- А у тебя много вариантов. Если ты действительно поглотишься Тьмой, то уже ни одного: мы убьем тебя. Но если ты сохранишь душу, то мы только отделим тебя от силы.
- То есть я перестану быть Темным?
- То есть ты перестанешь быть волшебником.
- А моя память?
- ... Ты будешь даже не человеком, ты станешь магглом. А магглы... - медленно говорил Аорен.
- Я понял, - перебил его Гарри. Ему сотрут память. - А я никак не смогу остаться в магическом мире? Как сквиб?
- Возможно, но крайне мало вероятно. Если тебя не повесят за дела Сансфаса, то посадят в Азкабан. И лучше все же виселица...
- Ты мне об Азкабане рассказываешь? - болезненно усмехнулся Гарри.
- Ну ты и сам все видел...
- А если я не стану монстром и смогу контролировать силу?
- Это самый вероятный сценарий. Тогда ты присягнешь мне на верность, и мы уйдем в мой мир.
- На войну? - тихо спросил Гарри.
- Там нужна твоя сила.
- А если я не захочу? - распалился Гарри.
- А кому ты еще такой, кроме меня, нужен? - с жалостью расценил Аорен. Гарри притормозил шаг. А ведь правда его...
- Я не смогу остаться здесь?
- Зачем? - пожал плечами эльф, - это бесполезно. Ты будешь гнить в своей пещерке где-нибудь в горах, как гнил, по сути, я. И смысл?...
- Она здесь, - только и сказал Гарри, останавливаясь. Аорен прошел еще пару шагов и остановился. Он запрокинул голову на несколько секунд и потом без спешки повернулся к Гарри.
- Если ты ее любишь, то позволишь ей быть счастливой и без тебя.
- Как ты позволил своей жене?
Аорен не ответил. Он поверхностно смотрел на Гарри обычным, бытовым взглядом.
- А может, я знаю, что она будет счастлива со мной? - с запалом произнес Гарри, но его охладил жест учителя:
- Не все так просто, Поттер.
- Неужели? И почему ты никогда не зовешь меня по имени? - наконец спросил Гарри.
- А у тебя есть имя? Ты на то и "безликий".
- Меня зовут Гарри!
- Да? Уверен?
Они зашли в переулок Патронуса. Гарри бегло осмотрел давно знакомые стены.
- А почему нет? Ты и сам не знаешь, так почему я должен?...
Гарри было нечего ответить, и он лишь молча кивнул. Снег хрустел под ногами, как битое стекло.
- Ты встречался с Гермионой?
- После твоего ухода из школы? Да, однажды. Кажется, я смог ей помочь.
- Помочь?
- Она болела.
- Ты ее вылечил? - забеспокоился Гарри.
- Душу не лечат, - ответил Аорен, - а она страдала именно душой из-за исчезновения одного дорогого друга... Знаешь такого?
- Слыхал, - прохрипел Гарри. Они остановились. Перед ними был масляно-желтый дом с красной черепицей.
- Теперь моя очередь задавать вопросы. Почему мы здесь?
Гарри, не отрываясь, но без интереса, смотрел на новый дом. И как они успели так быстро все сделать...
- Знаешь, я всегда считал Хогвартс своим домом. Ждал, считал дни летом до поездки в школу... Я ненавидел этот дом всеми фибрами души. А сейчас... Сейчас вспоминаю то время, такое беззаботное и чистое... И мне уже хочется смеяться над издевками Дурслей. Это все было так далеко...
- Все познается в сравнении.
Они оба смотрели на дом номер четыре по Тисовой улице. Чужой холодный дом.
- Я бы хотел прожить жизнь заново, - поделился Гарри, разглядывая белые окна, - вот так, заснуть и проснуться пятилетним. Я бы многое поменял в своей жизни...
- Я бы ни за что не решился начать все сначала! - рассмеялся Аорен.
- А ты хоть был пятилетним?
- В смысле, был ли я ребенком? Нет... И не жалею.
- Как знаешь... А ты умеешь видеть будущее?
- Немного.
- Что ты видишь в моем?
Аорен без особого восторга положил руку ему на голову и закрыл глаза. Гарри почувствовал легкое жжение, но эльф вскоре убрал руку, и все прошло.
- Ну как?
Он помолчал, формулируя:
- Вспомни обо всем утерянном. Оно тебе поможет... Вспомни о привычках врагов. Всех врагов... И знай: когда сила разрушения Хаос разрушила себя, появилась сила созидания Жизнь.
- А еще непонятней можно? - саркастически отнесся Гарри.
- Я не могу сказать точнее, иначе будущее изменится.
- Это хорошо?
- Никто не знает. Известно лишь, что последствия есть всегда.
Гарри кивнул и повернулся лицом к учителю:
- Возьми свой перстень.
- Почему?
- Твой сын был прав: начинаешь сходить с ума.
- Не сойдешь, это из-за Тьмы. Не обобщай все. Без этого перстня ты будешь слишком уязвим.
- Но...
- Нет. Поверь.
- ... Ладно... спасибо снова.
- Не за что. Увидимся, Поттер.
И он исчез в синем вихре. Гарри потоптался на месте и трансгрессировал в новую пещеру.
***
Он разобрал чемодан. Значок старосты, повязка капитана, компас, набор для метлы - сколько же хлама! И надо же, это когда-то составляло его жизнь...
- Кричер!
Домовик покорно вылез из дальнего угла пещеры.
- Есть у меня что-нибудь старое, о чем я забыл?
Домовик всерьез задумался. Через пару минут он прохрипел:
- Не припоминаю, мой повелитель.
- Думай! - велел Гарри. Домовик вздрогнул и пробормотал что-то.
- Что?
- Серебряная вещь давно была в кармане хозяина.
- Ты о чем? - не понял Гарри.
- Серебряная вещь. Хозяин принес ее ночью в месяц солнца, когда Кричер впервые увидел нового господина.
Месяц солнца?... Июль, что ли? Когда... А, ну конечно! Та ночь, когда он улетел из Литтл-Уинкинга на Гриммаулд плейс... Вот только что "серебряного" он принес?
- Покажи.
Кричер недовольно заворчал, но отправился на поиски. Гарри пока сел доедать ужин. Через полчаса домовик принес ему гасилку Дамблдора.
- Я и забыл о ней, - задумчиво прошептал Гарри, подбирая гасилку. Он открыл крышку прибора, но ничего не произошло. Внутри были колесико и носик, как у обычной зажигалки. Гарри щелкнул колесиком. Огонь в очаге дрогнул. Гарри щелкнул снова. Пламя задрожало и стало меньше, но потом опять взметнулось.
- Ты знаешь что-нибудь об этом?
- Кричер не знает, что делали волшебники.
Гарри откинулся на стену, крутя в руках вещицу. И что ему нужно с ней сделать? Кажется, Аорен говорил именно о ней. А что там было дальше?... Вспомни о привычках врагов. А какие привычки могут быть у Реддла? Убивать?... нет, не об этом наверняка говорил эльф. Тогда о чем?... "Всех врагов", сказал он. Не зря же он добавил это? А кто еще его враг?... Хм... Пожиратели? Нет, слишком много народу... хм... Гарри посмотрел на гасилку. А что если...
- Кричер, какие привычки были у Дамблдора?
- Кричер не смотрел на темного волшебника.
Гарри безнадежно вздохнул. Ему нужен был кто-то, кто знал Дамблдора куда лучше его. Аорен вряд ли поможет. А кто еще? Гриндевальд мертв, сам Дамблдор тоже. Ну и кого спросить? Реддла?...
- Господин должен отдыхать. Господин не должен так много думать, - забубнил эльф. Гарри раздраженно отмахнулся. Отдыхать! Сказал еще! Куда тут отдыхать, когда у тебя такое творится?
- Господин должен отдыхать...
- Заткнись, Кричер.
Домовик захлебнулся бормотанием и ушел к себе. Гарри потер виски. И все же он был прав: юноше следовало отдыхать больше. Голова начинала болеть.
- Интересно, есть что-нибудь от головной боли?...
Пустота ответила гулом в ушах.
- Видимо, нет... Собрать бы все свои мысли и кинуть...
Стоп. Кинуть?... Куда можно кинуть мысли?... Гарри резко поднялся на ноги и начал плести узор ритуала. Через несколько минут перед ним возник Омут Памяти Альбуса Дамблдора. Гарри удивился, что получилось, но получилось ведь!
- Ну если это не поможет... - пробормотал Гарри. Омут крутился синими кругами Дамблдоровой мысли. Юноша дотронулся пальцем до жидкости. Круги пошли быстрее, и над поверхностью появился Дамблдор.
- Начали, - прошептал Гарри и погрузился в Омут.
***
Через несколько часов, кончательно вымотанный, он вышел из воспоминаний Дамблдора. О, сколько же бреда было там!... И Гарри почти ничего не понял. Приборчик он видел раза два, да и то, Дамблдор просто гасил им свет. Чепуха какая-то... Ему нужна была помощь. Гарри трансгрессировал в пещеру на Тибете. Почему-то ему не хотелось никому говорить, где он живет сейчас.
- Драко! - громко позвал Гарри. Слизеринец не появлялся довольно долго. Юноша уже было подумал, что он не придет вовсе, но в тот же миг Драко влетел в пещеру:
- Черт, Гарри, ты жив!
Он бросился на Гарри и крепко сжал в объятьи. Поттер ошарашенно посмотрел на него и неуклюже похлопал по плечу.
- Это все была ложь, ты не убил... - скороговоркой начал Драко, размыкая каменную хватку, но Гарри его перебил, потирая плечи:
- Да, знаю. Аорен уже поведал.
- Аорен? - тихо переспросил Драко и задумался.
- Что-то не так?
- Нет, все нормально, - после паузы кривовато улыбнулся собеседник, - мы тоже просто встречались.
- Ясно, - решил не вникать Гарри, - но мне нужна твоя помощь.
- В чем?
- Мне нужно знать, зачем это надо.
Гарри протянул ему гасилку. Драко взял вещицу в руки и покрутил, разглядывая:
- Я уже видел такую...
- Это Дамблдорова.
- Дамблдорова? У Дамблдора такая штука тоже была? - удивился Драко.
- А ты у кого видел?
Драко отдал гасилку Гарри.
- Это было у Реддла.
- Как, у Реддла?
- Ну, у него была такая же, только зеленоватая.
- И знаешь, зачем это надо?
- Она гасит свет.
Гарри закатил глаза.
- Это я и так знаю, а что она еще делает?
- Ты не понял. Она гасит свет с большой буквы.
- Чего?
- СВЕТ. Есть Тьма, а есть Свет, - нетерпеливо растолковал Драко, - понимаешь?
Гарри неуверенно кивнул.
- Короче, - Драко понял, что Гарри ничего не понял, - объясняю. Эту вещь получает каждый Темный...
- Когда я ее получил, я не был Темным!
- Но ты забыл о нашем дружке-всезнайке, который общался с Дамблдором, - напомнил Драко.
- Аорен сказал ему?
- Скорее всего. Если бы он не знал, то непременно забрал бы эту вещь.
- Так я не понял, зачем она?
- Она убивает надежду в людях и Светлых. По сути, она как защита от Светлых заклинаний.
- Ну и зачем она мне? Я против Светлых воюю, да и Дамблдор "дружил" с Воином Света, так что зачем ему это было нужно?
"А мне откуда знать", - пронеслось в голове Гарри.
- Ну не знаю, может ты слышал.
- Прости?
- Говорю, что ты...
- Гарри, я не говорил вслух.
Пауза.
- Но ведь мы и так общаемся мысленно.
Драко недоверчиво посмотрел на него. Потом догадка озарила его лицо, и он выхватил гасилку.
- Что ты...
- Подумай о чем-нибудь!
- Чего?
- Подумай!
"Ты тупишь, Драко", - со смешком подумал Гарри.
- Сам тупишь! - обиделся Малфой. Они замерли.
- Думаешь...
- Поаккуратнее с выражением.
- Э... считаешь, что эта штука позволяет читать мысли?
- А ты не замечал за ней этого?
- Не знаю...
Гарри задумался. Единственный раз, когда он касался гасилки, был тогда, во время полета... Он коснулся Моуди... Черт, да он же тогда слышал его мысли!
- Верно... - прошептал он пораженно.
- Так, теперь я спрашиваю. С чего ты вдруг о ней вспомнил?
- Аорен подсказал.
- Еще что-то сказал?
- Да ну, - махнул рукой Гарри, - очередные загадки. "Когда сила разрушения разрушила себя, появилась сила созидания". Ну и что это значит?
- Хм... слушай, а может потому и носят они гасилку?
- Не понял.
- Точно! Смотри, они гасят в себе не свет!
- Чего? - окончательно запутался Гарри.
- Дамблдор мог сохранять рассудок до тех пор, пока гасил в себе Тьму!
- То есть...
- Он не Свет, а Тьму в себе гасил! Так он мог сохранить в себе человека...
- Но у меня гасилка была почти два месяца. Как он жил без нее?
- Не знаю, - пожал плечами Драко, - может, он убивал? Помнишь, в газетах писали о Сопротивлении? Он вроде помогал им устранять Пожирателей... Черт, Гарри, ты же сможешь тогда нормально жить!
- Э...
- Ты убьешь Реддла и погасишь Тьму в себе! Ты сможешь...
Гарри перестал его слушать. Нет, он бы не смог. Он не сможет жить нормально. Еще тяжелее было понимать, что не сможет, когда спасение было настолько близко...
- Гарри? - осторожно позвал Драко.
- Да, все будет здорово, - скрепя сердце, солгал Гарри.
- Когда пойдешь за Реддлом просто возьми с собой эту штуку! И все, Гарри, все будет кончено! - триумфальным тоном глаголил Драко. Гарри только усмехнулся сквозь пелену мыслей.
- Спасибо, Драко. Мне пора.
- Да, конечно, - медленно ответил Малфой, и Гарри трансгрессировал.
***
Он сидел в баре, мало желая вступать с кем-нибудь в дискуссию. Рядом валялись и пели песни пьяные в ноль Пожиратели. Он неприязненно поморщился, допил огневиски, и, швырнув бармену, галлеон поднялся наверх. В большом номере с низким потолком уже сидели Долохов, Нотт, Паркинсон, Розье и Кребб с Гойлом.
- Спасибо, что пришли.
- Уж действительно, есть за что благодарить, - буркнул Долохов, - Сансфас разгуливает на свободе, а чистокровные Пожиратели сидят в одном месте...
- Он не явится, - коротко прервал Пожиратель.
- Почему ты так уверен? - спросил Нотт, спокойно смотря на него. Он усмехнулся и снял маску.
- Я сумею вас защитить.
Остальные переглянулись.
- Так чего ты хочешь? - выразил общую мысль Нотт.
- Вы все стоите высоко в ордене Пожирателей смерти. И все нужно ваше положение, чтобы начать перемены.
- Хочешь занять место Реддла? - усмехнулся Долохов.
- Не все сразу, - улыбнулся он, - для начала нужно разобраться с Поттером.
- Реддл это сделает за нас.
- Допустим. Но если он это сделает, то получит силу, которую получить не должен. Она слишком велика.
- Что ты предлагаешь нам? - подал голос Гойл.
- Я предлагаю вам сохранить жизни. И устранить проблему.
- Хочешь, чтобы мы предали Реддла? - спросил Долохов.
- Да. И поверьте, это гораздо интереснее для вас, чем для меня. Но сначала нужно ослабить его.
Пожиратели переглянулись снова. Он знал, что они невербально общаются, но решил не вмешиваться.
- Итак, чего ты хочешь? - спросил Нотт.
- Я хочу, чтобы вы присягнули мне.
- Ха, размечтался! - выкрикнул Долохов, поднимаясь. Пожиратель сверкнул глазами, и мужчину повалило обратно на стул. Пожиратель показал им черные от Тьмы глаза и улыбнулся.
- Но мы думали, что Реддл заключил сделку с кем-то, - пробормотал Паркинсон.
- Верно, вот только сделка оказалась невыгодной. И часть силы отошла ко мне. Теперь тот, кто помогал Реддлу, на моей стороне.
- Решайтесь, - подтолкнул их Пожиратель, опираясь на стол, - вы под защитой сил, куда больших, чем есть у Реддла...
- Я не предам его, - только и сказал Розье, поднимаясь и устремляясь к выходу. Пожиратель покачал головой и начал медленно сжимать руки в кулаки. Розье застыл и схватился за горло. Он громко хватал воздух ртом. Через несколько секунд он упал на колени, все еще держась за горло.
- Вот моя сила, - спокойно заметил он и расслабил руку. Розье повалился на пол, кашляя и захлебываясь воздухом. Пожиратели ошалевше посмотрели на него.
- Вопросы?
- Если твоя сила так велика, почему же тебе нужна наша помощь? - спросил Долохов, уже без тени ухмылки.
- Потому что я не хочу убивать Реддла. Я хочу, чтобы Поттер убил его. Но если рядом будут Пожиратели, то это не удастся.
- Поттер получит силу Реддла, - понял Нотт.
- Но это будет слишком для него. Он не готов к этой силе, и она убьет его.
- И ты заберешь ее? А ты уверен, что сможешь ее контролировать?
- Гроунан, ты знаешь меня с детства, - улыбнулся ему Пожиратель, - ты видел, как меня готовили. Как ты думаешь?
Нотт помолчал, а потом кивнул.
- А ты, Антонин? - спросил он, - тебя послали в Азкабан! Кому это было надо? Он просто хотел избавиться от тебя!
Долохов неуверенно кивнул.
- А вы? - он посмотрел на остальных, - неужели у вас нет причин отомстить ему? Нет причин убить полукровного ублюдка, посягнувшего на нашу, нет, вашу власть?
- Власть отойдет к тебе, - только заметил Кребб, но кивнул. Остальные сделали то же. Пожиратель выпрямился и улыбнулся им. Через полчаса все они уже с удивлением разглядывали новую метку на предплечьях.
- Тогда осталось только...
- Мы с Паркинсоном и Гойлом займемся остальными Пожирателями, - взялся Нотт. Пожиратель кивнул ему, и мужчины трансгрессировали.
- Я подготовлю азкабанских узников Реддла, - произнес Долохов и тоже исчез.
- Тогда за мной обеспечение плащами?
- Информацией, - покачал головой он, - ты будешь доносить ее мне, а с Реддлом я сам управлюсь.
Розье кивнул и, все еще потирая шею, аппартировал. Пожиратель повернулся к последнему.
- Я удивлен, что ты стал помогать мне, Стабиус.
Кребб улыбнулся и встал из-за стола.
- Я просто понимаю рассклад сил, мой скользкий господин... Однако, я понимаю, что Долохов с компанией отправятся кормить рыб после твоей победы.
- Не все, - возразил Пожиратель.
- Да, ты оставишь Нотта...
- И Розье с тобой. Остальные бесполезны. Но это наш секрет, - улыбнулся он. Кребб кивнул и аппартировал.
- Хотя и ты мне, Стабиус, не нужен... - ухмыльнулся он и вернулся за барную стойку. Все это стоило отметить. Как там было в этой идиотской маггловской книжке? "Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его"...

Глава 31. Вне границ.

- С днем рожденья, Драко, - прошептали у его уха. Он довольно улыбнулся и открыл глаза. На кровати с завтраком сидела Панси. Драко совсем довольно сел, откладывая поднос с творениями домашних эльфов, и обнял ее. Девушка поцеловала его в щеку и откинула волосы со лба.
- Тебе сегодня шестнадцать, ты представляешь?
- Нет, - усмехнулся он. Она только улыбнулась и, встрепав его волосы, встала с кровати. - Собирайся, слизеринцы решили простить тебя. Ты же воевал против проигравших...
- Wow, - только произнес он и кивнул ей. Панси послала ему воздушный поцелуй и вышла из комнаты. Он откинулся на подушку и идиотски улыбнулся. Это был самый долгожданный день рожденья в его жизни. Столько открывалось после него! Он мог теперь пользоваться старыми семейными счетами, самостоятельно управлять подвластными Малфоям корпорациями... Черт, да он все мог делать! А через несколько дней, когда Панси тоже исполнится шестнадцать, они наконец поженятся... А... она ж любила там кого-то... да какая разница!
- С праздником, Драко, - пробормотал он себе, потягиваясь на кровати. В окно вдруг забили. Он поднял голову и увидел за стеклом филина Малфоев. Драко улыбнулся еще шире и открыл окно. Большая птица влетела в комнату, села на спинку стула и протянула лапу с письмом. Нарцисса никогда не отправляла подарки в школу. Он быстро распечатал конверт и вчитался в знакомый с детства почерк:

Драко,
ты стал шестнадцатилетним. Я не верю в это, но оказывается, что это правда... Мне вспоминаются сцены из твого детства, ты его вряд ли помнишь. Но обо всем этом, конечно, не стоит говорить в письме герцогу Малфою. Ты единственный наследник рода, и на тебе лежит вся честь и вся история Малфоев... И Блеков, Драко.
Пусть тебя хранит магия, и ты будешь здоров и невредим. Пусть все, чего ты хочешь приходит к тебе само, а если и не придет, то пусть ты сам добьешься этого с легкостью. Ты заслуживаешь этого. Ты стал спасителем. Вместе с Поттером вы спасли нас, и я буду благодарить Мерлина за то, что вам все удалось, за то, что ты остался жив.
Пусть ты найдешь любовь... Хорошо, если это Панси, но если это окажется не она, то не переживай - ты всегда сможешь полюбить еще. Мы же Малфои...
Я вернулась в Малфой-менор. Ты даже не представляешь, сколько здесь грязи... Оказывается, домовики отказались служить Реддлу. Они просто ушли, а сейчас начали возвращаться. Я их быстро приструню...
Люциуса похоронили в семейном склепе, рядом с его отцом. Он и хотел лежать здесь...
И еще... хочу обрадовать тебя. Стабиуса Кребба обнаружили мертвым в его поместье. Там еще многие погибли. Похоже, Поттер именно там нашел Реддла.
Драко... а Поттер... его на самом деле приговорили к смерти?... Я понимаю, у тебя день рожденья, но... я волнуюсь. Напиши мне, как ты.

вечно твоя,
Нарцисса Малфой

Драко дочитал и прикрыл глаза. Нарцисса только что задела самую больную тему.
Гарри на самом деле приговорили. Драко не знал ничего, да и никто ничего не знал, но сегодня он собирался добиться допуска к нему. Его заключили в Северной башне, приставили охрану... Драко не видел момент, когда Гарри Поттера схватили и доставили в башню, и боялся, как бы чего ни случилось. А могло случиться многое. Судя по тому, что Гарри пришел в Хогвартс с головой Реддла, он что-то сделал не так. Да и почему он не применил гасилку? Он же мог погасить Тьму в себе... однако это уже не имело значения. Знак Сансфаса исчез с его шеи. Это означало, что Сансфас мертв. Но Гарри-то был жив. Он как-то избавился от Тьмы... Тут, похоже, не обошлось без Аорена, который, как говорят, тоже был там. Драко это все очень не нравилось.
Он написал обо всем, что знал, Нарциссе и отослал филина обратно. Потом встал, накинул халат и пошел в душ. Через полчаса вернулся в гостиную и уже почти пошел к себе, когда заметил, что дверь комнаты Гарри была открыта. Он заглянул, но ничего не увидел, и подошел ближе. Драко замер в дверях, не в силах двинуться. На кровати сидела Гренджер. На ее лице не было никакого выражения. Вообще никакого.
- Гренджер... - прохрипел он.
- Ты знал, да? - тихо спросила она.
- Да, - с тяжелым сердцем ответил он.
- И горло прятал, потому что там знак Сансфаса был.
- Да, - сглотнул он.
- Выметайся.
- Хорошо, - сразу отступил он и ушел к себе. Он прислонился к двери, не зная, что делать. Он чувствовал свою ответственность за такое состояние этой девушки... Он посмотрел на стол, и его взгляд случайно упал на письмо Нарциссы. Письмо... письма! Драко рванул к столу и стал чертить ритуал перемещения. Через пятнадцать минут у него оказались все письма Гарри. Письма, которые никто не должен был читать... Но у него же не было выбора, так?... Он наскоро оделся и, схватив письма, влетел в комнату Гарри. Гренджер все еще сидела на кровати, смотря в одну точку.
- Я сказала, выметайся.
- У меня есть...
- Выметайся.
- Подожди, выслушай! Это...
- Ты встретился с ним сразу, как только ушел, да? Весь этот месяц вы вместе убивали?
- Слушай, все было не так...
- Убирайся.
- Знаешь, мне ведь...
- ВЫМЕТАЙСЯ! - заорала она, вдруг вскакивая на кровати и поднимая на него палочку. Ее лицо перекосило от ярости.
- SHUT THE FUCK UP! * - перекричал Драко, выходя из себя. - WHO THE HELL ARE TO JUDGE HIM?! WHAT DO YOU KNOW?! WHAT?!
Она опешила и отошла на шаг.
- You know fuckin nothing! You can't even imagine what he had to endure! You have no damn idea! Who the fuck are you to judge him?! - медведем ревел он.
Палочка в ее руке затряслась.
- What the hell are you doing? Enjoy torturing youself?! Enjoy it?! Enjoy youself another fuckin way! He loves you, you, stupid bitch!
Что-то мелькнуло в ее лице, похожее на страх, но Драко уже не мог остановиться. Вся злоба на проклятых судей Гарри выплескивалась на нее.
- Fuckin mudblood! He was trying to save your sorry ass all the time! He sacrificed his life and mind just to you would be fuckin happy!
Он развернулся к выходу, но вспомнил про письма.
- Just read it and enjoy your stupidity, - рявкнул он, швыряя письма ей в лицо, и пошел в Северную башню.
***
Гермиона тяжело судорожно дышала. Малфой только что ушел... Она осела на кровать. Ее трясло. Еще никогда на нее не кричали с такой яростью...
Она медленно посмотрела на какие-то листы, которые бросил ей Малфой. Она заторможенно подняла первое и раскрыла пергамент трясущимися руками, резко стирая с глаз слезы. Письмо... почерк Гарри...
"Гермиона... как я хочу тебя увидеть, обнять... Вырваться из этого мрака и увидеть свет... Я будто исчез и попал в кокон... Мне плохо... узнал, что победить Реддла нельзя..." Что это... что это?
Она посмотрела на дату. 12 ноября. Неужели он писал ей письма?... Почему не отправил?... В них что, есть ответ, как он мог все это наделать?!... Она собрала все листы и разложила по датам. Потом начала читать. Письмо за письмом... Медленно ее лоб покрылся испариной. Чтение становилось все тяжелее. Она ощущала, как из комнаты уходит последний кислород. Ей становилось жарко, потом холодно. Она почти чувствовала, что испытывал Гарри, когда писал эти письма. Каждое тяжелее предыдущего, в каждом - ужас от содеянного, паника... Он боялся... небо, он ЛЮБИЛ ее... И Малфой был прав... Малфой, который помогал ему не стать Сансфасом до конца... Она открыла окно и выглянула в него. Ей нечем было дышать. Чем дальше - письма становились посланиями из ада. За обычными словами прятался такой жуткий ужас... Гарри был в собственном Азкабане... Азкабан внутри... что может быть хуже...
Она села обратно на кровать, наколдовала себе воды и жадно выпила. Струйки потекли мимо рта по щекам, скатились по мантии, но она этого не замечала. Она сняла мантию и сделала несколько кругов по комнате. Она пыталась убежать от приближающегося обморока. Она часто дышала, хватая душный гнилой воздух ртом. Когда дурнота спала, она села обратно за письма.
8 декабря... лист забрызган... о небо... это кровь... Она заскулила и упала на пол. О небо... что же это такое... Через силу она прочитала безумный текст и отбросила письмо. Потом подняла следующий лист.

12 декабря.

Привет... Кажется, что я писал это слово тысячи раз, но каждый раз оно выходит как-то лживо.
Я не знаю, как бы я смог посмотреть в твои глаза сегодня... Или вчера, или завтра - все дни, как одно нескончаемое общее время. Время убивать. Представляешь? Это говорю тебе я, Мальчик-который-выжил. Ваш чертов Золотой ребенок. Я убиваю ваших врагов, а где в это время вы? Ни разу я не встретил ни одного аврора, ни одного орденца, никого. Я один против всего вашего белого мира. Меня тошнит от патетики Ордена, как только я вспоминаю его... Прости, я не должен был это говорить...
Драко думает, что я свихнулся. Он уже не может помогать мне. Он не может переносить вид такого количества крови. Ты знаешь, ей на самом деле можно захлебнуться. А мне не страшно. Я этого просто не помню. Сансфас это делает, а не я. Конечно, подумаешь ты, он просто не хочет брать ответственность за свои поступки на себя. Может быть. Может быть, я просто трус. Жалкий трус. Меня уже не раздражает перспектива быть таковым. Ну и что? Вон, Драко рос среди эгоистов, которые всю жизнь под себя строили. Кто они? Они трусы, боящиеся войти в мир. Они замкнулись в своей скорлупе, и им нормально живется. Так почему и я не могу? Был бы слизеринцем, послал бы все к чертям - мне это все не надо. А так? Драко говорит, это такая гриффиндорская отвага. После его слов мне она тоже кажется идиотской.
Я уже не чувствую потребности драться за чужие идеалы. В отличие от вас... прости, от них, я знаю, куда идет война и кто станет козлом отпущения. У нас на все проблемы есть один "Гарри Поттер", чтоб он сдох, как добавляют читатели ваших дерьмомых газет. Вы клеймите Сансфаса, а он хотя бы пытается спасти вас! Я пытаюсь вытащить вас из выгребной ямы, куда вы сами себя затащили придурошной политикой и дибилами-главарями, типа Дамблдора и Ко. И после всего этого вы нисходите, чтобы ненавидеть Сансфаса? Лицемеры!
Меня бесит нескончаемый поток лжи, которым вы утрамбовываете свои мозги. Почему ты с ними, Гермиона? Они и тебя обворожили своей трепологией? Очнись! Уходи из этого гадюшника ораторов, которые ничего не делают и делать не будут, а будут только проклинать Сансфаса. Да, почему бы и нет? Сами-то выдеенного яйца не стоят...
Ох, прости... Сорвался. Но меня очень раздражают эти статейки, о том какое я чудовище. Они сидят в своих крепостях и пируют, я с дерьмом вожусь за них.

Гарри

18 декабря. *Весь лист был в кляксах. Похоже, Гарри писал очень медленно, постоянно останавливаясь. Гермиона даже увидела какой-то отпечаток огромного пальца. Сансфас, он был в облике демона...*

Гермиона... Мне кажется, я брежу... Все вокруг расплывается и собирается в кучу. Ничего не понять... Я чувствую лишь, что мне нужно убить очередного Пожирателя... Или двух... Или больше, чтобы это странное состояние прошло...
Я больше не могу обращаться в человека. Начинаю - и больно. И хочется обратно. Спину ломит, выворачивает. Голова раскалывается на куски. Я постоянно слышу шепот в ушах: "Иди, убей их. Они виноваты в смертях"... Это сводит меня с ума...
Отпустил Драко. Я чуть не убил его, когда заметил, что он читает эти письма. Чуть не убил... Он успел создать зеркало. И я увидел себя в тот момент... Это была чистая Тьма, так смотрит на Пожирателей Реддл.
Я чувствую, что развязка близка, и это меня пугает. Я не имею понятия, что мне делать... Кем я стану после схватки с Реддлом, если смогу победить?... Я стану им. Займу его место, как он когда-то занял Дамблдорово. Я не хочу этого, но похоже, что иного выхода нет... Я надеюсь, что все будет по-другому, не так, но с каждой секундой, с каждым шепотком в ушах, я схожу с ума. Я не знаю, как еще пишу тебе... Это какое-то чудо...
Гермиона, святая моя... Спаси меня... Оно становится сильнее...

Гермиона закрыла глаза и заплакала. Это было последнее письмо. Спустя пару дней Гарри победил Реддла. Нет, он не стал монстром... Он вообще ничем не стал, судя по отзывам орденцев. Рон был у него на страже этим утром, два часа стоял у решетки. Сказал, что Гарри и не пошевелился, что он просто, не мигая, пялился в стену. Но с этими письмами все становится ясно... Он невиновен...
***
За 12 часов до этого. 20 декабря, 11 p.m.

Минерва вышла из камина и пошла в свои покои, но ее окликнули. Она обернулась и увидела выбегающего из камина Артура.
- Что вы наделали?! Как вы могли?!
- Артур...
- Вы учили его все эти годы, он рос у вас на глазах! Вы же знаете, что он...
- Он убил людей, - устало перебила его Минерва. - Он убийца. И я не позволю убийце разгуливать на свободе...
- Да опомнитесь! - взвыл Артур, - это же Гарри!
- Переубеждайте остальных...
- Нет! Это вы отдали решающий голос! Остальные просто слепые ослы, но вы как могли?! - отчаянно кричал он.
- Артур, взгляни правде в глаза! Если бы даже я проголосовала "невиновен", то что было бы? Созвали бы Визенгамот, обсуждали бы это месяцами! А он бы гнил в этот момент в Азкабане. Ты этого хотел? Но главное то, что они бы вынесли бы тот же вердикт с куда более серьезным наказанием. Ты хоть понимаешь это?
- Это я теперь должен радоваться?!...
Внезапно посреди кабинета появилась синяя воронка, и из нее вышел Фрюиск.
- Мне подождать? - спросил он.
- Нет, мы закончили, - процедил Артур и ушел через камин. Минерва выдохнула и посмотрела на пришельца.
- Страшно представить, кто вы на самом деле...
- Это не важно сейчас.
- Ну и зачем вы тогда пришли? Оказывается, вы живы, оказывается, вам плевать на антиаппарационный барьер Хогвартса...
- Мне нужно поговорить с Поттером.
- Ну так в чем проблема? Идите к нему, можете даже забрать его. Я скажу, что он ушел...
- Боюсь, что из нас двоих именно ты его спасаешь, - печально ответил он. - Что вы решили? Виновен?
- Да, - она опустилась в кресло, поддерживая голову руками.
- Азкабан или...
- Или.
- И кто же?
- Мы вызвали дементора.
- А дементор - это не слишком для него? - с неприязнью и беспокойством спросил нелюдь.
- Так решили.
- Ясно... Когда?
- Завтра, в шесть вечера.
- То есть двадцать второго? - уточнил он.
- Завтра двадцать первое.
- Вы даже сутки ему не дадите? - удивился Тот-кто-назывался-Фрюиском.
- ... А смысл? - тихо спросила она, поднимая глаза на собеседника. - Ты же сам привел его. Кстати, почему?
- Пожалел, - помедлив, ответил он. - Выпиши мне разрешение поговорить с ним.
Минерва, не имея никакого желания спорить, взяла первый попавшийся клочок пеграмента и наскоро написала просьбу пропустить предъявившего к Поттеру. Нечеловек подошел и, буркнув "спасибо", исчез в черном пламени.
***
Гарри сидел, не двигаясь. Никакого желания двигаться не было. Да и слишком больно. Его перенесли сюда, в Северную башню, затащили на самый верх и скоропостижно соорудили из одной глубокой ниши клетку, закрыв ее решеткой. Гарри не сказал ни слова, когда его тащили, когда заперли, когда назначили караул у его камеры, даже когда его обыскали и забрали гасилку Дамблдора и палочку Аорена. Он и не пошевелился. Слишком много энергии надо было потратить на эту глупость: что бы он ни сказал, они все равно не станут слушать. Для них все ложь. Они просто слепые. Но Гарри и не собирался их переубеждать. Зачем?...
Он сидел, вспоминая все, что видел в жизни. Дурсли с их милыми наказаниями в духе "остаться без обеда" и "быть запертым в комнате или гараже". Или вот, ему не купили мороженное, когда покупали Дадли. О ужас, с улыбкой вспомнил он. А потом? Потом эти настырные письма из "самой лучшей школы волшебников в мире", как сказал ему Хагрид. Какая глупость... А, они еще пошли на Аллею Диагон, чтобы купить ему все для школы. Там он впервые встретил Малфоя. Маленький белобрысый высокомерный мальчик, подумал он тогда. Мог ли он тогда знать, что этот "белобрысый мальчик" будет его опорой в самый сложный момент в жизни? Куда там...
А поезд? На станции он тогда познакомился с семьей Уизли. С милой пухлой женщиной, успокаивающей дочь и пытающейся утихомирить близнецов; с высоким растерянным мужчиной с залысинами; с маленькой девочкой с симпатичным личиком; с мальчишкой с пятном на носу... А он смотрел, как баран на новые ворота... Хотя, почему "как"?... А потом начались разговоры "о Мерлин, это Гарри Поттер"... какая чушь... А затем в купе вошла девочка с огромной копной каштановых волос и деловым лицом, напугавшая Рона. Она сразу отремонтировала очки Гарри заклинанием... Как он был восхищен тогда!... Небо, всего лишь Окулус Репаро...
А дальше? Озеро, где его продуло, огромный замок, гигантский зал, крик "Гриффиндор", определивший столь многое... Спустя годы он думал, что лучше бы пошел в Рейвенкло или Хаффлпафф... Хотя нет. Там же не было девочки с деловым лицом и мальчика с огненно-рыжими волосами...
И постоянные опоздания на уроки из-за незнания замка, отработки и домашнее задание... Противные занятия противного Снейпа, первые полеты и квиддич... Пушок и походы к Хагриду... беготня с философским камнем, поиски Фламеля... Какая чушь...
Победа!... И опять Дурсли, летучий фордик Англия, Нора, Джинни, краснеющая при виде его... И снова Хогвартс... И снова победа... Дурсли, Сириус, Ночной рыцарь...
Вдруг снаружи раздался шум подъема. Гарри оторвался от воспоминаний и посмотрел по сторонам. Камера. Чужой Хогвартс. Обвинения в массовых убийствах... Как он мог прийти к этому с тех пор?... Раздался короткий разговор, и решетка открылась. Кто-то вошел, и камеру вновь закрыли.
- Привет.
Гарри не стал отвечать, но Аорен не обратил на это внимания.
- Решил зайти к тебе. Сказать, что будет.
- В будущее смотрел? - тихо спросил Гарри с вялой усмешкой.
- Лучше: у МакГонагалл спросил.
Гарри кашлянул вместо смеха.
- Тебя не отправят в Азкабан.
- Я понял... Кто это сделает?
- Они... В общем, сюда уже вызвали дементора.
- Дементора? - переспросил Гарри. Страх заполнил душу до краев. Он почувствовал, как самый страшный холод в мире подбирается к сердцу. Дементор - это Азкабан. Дементор - это то, как погибла Джинни... Это те жуткие пустые глаза на белом лице... - Нет... Аорен, нет... Не дементор... Я все... Все, что угодно... Но не... Дементор... Ради всего святого! - панически воскликнул он, хватая мага за руку, но сил не хватило, и рука шлепнулась на пол. Маг посмотрел на него с той же горечью, что и раньше.
- Я знаю, - с сожалением произнес он, - я сказал МакГонагалл, но она ничего не сделает. Все уже решено. Прости.
- Прости... - бессмысленно прошептал Гарри, откидываясь спиной на стену. Все вокруг вдруг сжалось до размеров наперстка и стало черным и чуждым. - Ты видел Гермиону?
- Нет, сразу пошел к тебе. Ты хочешь ее видеть?
- Нет... Она не поймет... Я не хочу... видеть ненависть... от нее.
- Хорошо.
Он сел у противоположной стены.
- Вспоминаешь?
- Пытаюсь... Все помню пятнами...
- Так бывает, когда долго не вспоминаешь что-то.
- Ничего не помню...
- Помнишь, не надейся.
- Помню мою жизнь... Знаешь, что это? Это погони... за Реддлом каждый год... Это смерти... Это боль... Я хоть счастье знал?...
- Ты улыбался, когда я пришел. Ты знал счастье.
- Этого мало...
- Скажи спасибо и за это!
- Не за что...
Они помолчали. Гарри копил силы для следующего вопроса, но он застревал в горле:
- Я умру быстрее, чем они... ?...
- Не уверен, - нехотя ответил Аорен, - это назначено на шесть на завтра.
- Сколько еще?...
- Часов восемнадцать.
- Ясно... - Гарри перестал смотреть на него, - скажи... А что они... чувствовали... когда меня судили?
- Не знаю. Я не был с ними в тот миг.
- Жаль... - задумчиво прошептал Гарри, закрывая глаза. Левая нога, куда попало лезвие Реддла, опухла и разрывалась от боли. Он знал, что яд будет лишь усиливаться. Как больно... Он перестал двигаться, почти прекратив дышать.
- Поттер? Поттер! - его ощутимо потрясли за плечо. Гарри с усилием поднял глаза на эльфа. - О, ты жив... слава Хаосу... - с явным облегчением произнес Аорен, садясь обратно.
- Не надолго... Ты знал о яде?...
- Да, - тяжело ответил он.
- Есть от него... противоядие?...
Аорен сжал челюсти и покачал головой.
- Ясно...
Гарри лег на холодный пол, подкладывая под голову руку. А вокруг-то никого не было...
- Посиди со мной... пока не усну... Пожалуйста...
Аорен кивнул и накрыл его своим плащом. Гарри подогнал под горло теплую ткань и закрыл глаза. Он почти сразу заснул. Во сне ему опять было одинадцать. Он ехал в Хогвартс-экспрессе. К ним, ему и его новому приятелю, в купе только что зашла девочка с серьезными, но теплыми глазами...
***
Минерва кинула последнюю исписанную планами нападения на Темного лорда бумагу в огонь. Пламя сразу зализало пергамент. Кому это все было надо?...
- Пожалейте и вы его.
Она обернулась. Фрюиск снова стоял посреди кабинета. На этот раз он был мрачен и решителен.
- О чем вы?
- Не посылай дементора. Казните его как мага, а не как преступника. Проявите сочувствие.
Минерва не нашлась, что бы можно было ответить, и кивнула. Нелюдь посмотрел в камин.
- Уже не нужно?
- Да... Он сделал все за нас, - прошептала она.
- Главное, что ВЫ не стали убийцами, - холодно произнес Фрюиск. Минерва вздохнула.
- Верните мне мои вещи.
- Ваша палочка на столе...
- Глумер тоже мой.
- Глумер? Это та серебряная вещь?
- Да, она моя.
- Разве?
- Да и...
- Ох, возьмите все, что хотите, только уходите уже, несносный вы тип, - с досадой произнесла она, прижимая руку к груди. Нелюдь кивнул, взял со стола палочку и серебряный предмет и исчез.
***
Настоящее время. 21 декабря. 11.23 a.m.

Драко взбежал по лестнице и оказался перед входом в башню. Однако рядом с дверью стояли, скучая, двое орденцев.
- Стой, - сонно произнес один, - ты кто?
- Я герцог Малфой, - рявкнул Драко и подошел к двери, но охраннички задвигались и растряслись.
- Не, стой. Туда приказано никого не пускать.
- Тогда какая вам разница, кто я? - огрызнулся Драко, нервно смотря на дверь.
- Слушай, парень...
- "Парень"? Я тебе не безродная дрянь, а герцог Малфой, - с угрозой произнес Драко.
- Мерлин с тобой, оставь урода в клетке. Его и так сегодня поцелуют...
- Поцелуют? - Драко похолодел. Неужели Гарри отдадут дементорам?... Нет, быть не может! Это слишком по-реддловски, чтобы быть причудой Ордена...
- С каких это пор чистокровные господа снизошли до простых смертных? - с сарказмом спросил второй.
- Пустите меня, - пропустив колкость мимо ушей, просипел Драко.
- Слушай, - с сочувствием сказал первый, - мы люди маленькие. Нам сказали охранять - мы охраняем. Иди к МакГонагалл, попроси у нее пропуск. Может, она даст...
Драко нетерпеливо посмотрел на дверь, потом на стражей и ушел. В коридоре он натолкнулся на появившегося среди пламени Аорена.
- Ты! Предатель! Ты послал его на смерть! - закричал Драко и кинулся на подонка с кулаками. Нелюдь презрительно со льдом в голосе произнес:
- Неужели лишь я один понимаю Поттера?
- Понимаешь?! Ты отправил его прямо в руки Ордена! Они...
- Я все знаю. Поговорим в другом месте?
Драко не ответил и пошел в ближайший пустой класс. Там он облокотился на доску и мрачно посмотрел на Аорена:
- Так ты видел его?
- Около полуночи, - ответил тот и сел на парту напротив Драко.
- Как он?
- Раздавлен.
Драко сжал зубы и с силой ударил в стену за собой.
- Ну полно уже, наигрались, - неприветливо произнес нелюдь. - Что ты так к нему рвешься?
- Мне нужно его увидеть!
- Зачем?
- Ему нужна поддержка, пока я не придумал, как его вытащить...
- А зачем?
- Что "зачем"?
- Зачем его вытаскивать?
- Ты свихнулся? Они собираются его убить!
- Казнить, - поправил Аорен.
- Какая разница?!
- Огромная! - рявкнул тот. - Убить - это просто так, без эмоций и смысла. А казнить - наказать за преступление!
- Он бы этого всего не совершил, если бы у него был выбор! Ты сам это знаешь!
- Но у него был выбор. И он пошел на убийства. Вот его выбор.
- Что ты несешь?!
- Пытаюсь объяснить тебе...
- Что? ЧТО?! Какое тут может быть объяснение?! Да о чем мы вообще говорим?! Нужно его спасать!
- Хорошо, - спокойно ответил Аорен. Драко, уже повернувшийся к двери, обернулся.
- Почему ты вдруг согласился? - с подозрением спросил он.
- А как тебя остановить? Ты остановишься, лишь когда перестанешь казнить себя за смерть Снейпа. Он ведь был тебе родным, да?
- Не твоего ума дело, - прорычал Драко, холодея.
- Нет, очень даже моего, - совсем зло улыбнулся маг. - Пока ты смотришь на Поттера и видишь Снейпа - мое. Ты по какой-то мистической причине считаешь себя виноватым в смерти ублюдка и теперь думаешь, что если сохранишь Поттеру жизнь, то искупишь вину перед своим обажаемым родственничком. А так не будет. Ты так и не понял, что смерть может быть избавлением...
- Нет ничего, прекраснее жизни! - с презрением выкрикнул Драко. - Сейчас у него все дерьмово, да, но потом...
- Очнись, Малфой! - не выдержал Аорен, вскакивая на ноги и злобно смотря на него. - Какое к чертям "потом"? Сколько жизней должно оборваться, прежде чем это призрачное "потом" начнется?! Хочешь спасти его, поиграть в героя?! А ты подумал, что с ним будет? Он не сможет жить, как ты, забыв обо всем; он не сможет просто позволить себе это сделать! Ты так и не понял, что он умер?!
- Иди к черту! - сорвавшимся голосом взвизгнул Драко, уже чувствуя неприятное покалывание в носу и горле.
- Хватит, Малфой! - крикнул Аорен, мрачнея. - Прекрати думать о себе. Ты понимаешь, что Поттер и так настрадался? Что он в этой жизни уже ничего не решает? Он не Снейп! Дать ему хоть одну вещь решить самостоятельно! В конце концов, это его жизнь, а не твоя.
- И что же ОН решил?
Аорен нехорошо улыбнулся и бросил ему какой-то белый предмет. Драко автоматически поймал и расправил смятую бумажку. "Прошу пропустить предъявившего..." Пропуск? Он посмотрел вперед, но там уже никого не было.
***
11.41 a.m.

Он вернулся к башне, сунул стражникам бумажку и взметнулся по лестнице. На площадке, где была камера, стоял еще один "пост". Двое мрачноватых орденцев с подозрением оглядели Драко, но все же пропустили. Юноша сразу метнулся к камере, но неуверенно остановился в трех шагах. Из душной клетки не неслось ни единого звука, и липкий полумрак, царивший на площадке, сгущался в камере.
- Чего стоишь? Сам хотел его видеть, - недовольно буркнул один из охранников. Драко помедлил, но подошел к решетке.
- Гарри?
Ответом послужила тишина.
- Гарри!
Не услышав ничего, Драко поднял палочку, проигнорировав нервный жест орденцев, и применил Люмос. Холодный свет скользнул по пыльному полу и буграми пошел у стены. Драко пригляделся. На каменных плитах лежал человек, накрытый темным плащом.
- Акцио! - и плащ полетел в руки Драко. К нему подошел один из волшебников, мужчина с плохо выбритым квадратным лицом, и мрачно посмотрел на него. Драко спрятал палочку в кармане мантии и снова позвал Гарри. Человек на полу зашевелился и медленно повернулся к ним лицом. Он с видимым трудом поднялся на ноги и, опираясь на стену, подобрался к решетке. В полутора шагах он оступился и рухнул на колени.
- Гарри! Откройте камеру, чего ждете? - процедил Драко. Волшебник недовольно цокнул языком и открыл решетку. Драко мгновенно влетел внутрь камеры и подхватил Гарри, усаживая его спиной к стене:
- Вот так... Тихо, тихо... Вот...
Человек закашлялся и обхватил себя руками.
- Что? Чего-то хочешь?
- Хо... Холодно...
Драко развернул плащ и укутал им дрожащее тело.
- Ты как? - на грани паники спросил Драко.
- Хол... холодно...
- Сейчас, сейчас, - зашептал Драко, стаскивая с себя мантию и накрывая ею Гарри. Потом он резко обернулся на орденцев. - Что вы стоите?! Зовите медика!
- Стой, а ты же слизеринец, - прищурился второй, с масляным блином лица.
- Что? - не понял Драко, чувствуя, как истерика подступает. Гарри снова закашлялся и засипел, свистяще дыша.
- Слизеринцы в жизни не помогали гриффиндорцам...
- Что?... - Драко не поверил своим ушам. Перед ними умирал человек, а они говорили о такой ерунде?... Что за чушь... Нет, это обязана быть галлюцинация...
- Чтой-то ты такой добрый? - подозрительно спросил первый.
- Вы что, шутите?... Какие к черту факультеты?! Какая разница?! Он умирает, а вы стоите?! - отчаянно закричал Драко. Орденцы переглянулись. Наконец, тот, что с квадратным лицом, произнес:
- Да он давно такой...
- И что вы стоите?! Где колдомедик?!
- Парень, остынь... Лучше его не трогай, - с жалостью посоветовал он.
- С чего это?!
- Ему ж лучше будет... Так он хотя бы умрет по-человечески... Уж всяко лучше, чем дементор.
Драко не мог поверить, но сконфуженные выражения лиц волшебников говорили сами за себя... Умрет по-человечески... Драко посмотрел на Гарри. Тот с усилием поднял глаза и слабо улыбнулся.
- Драко...
- Привет, - сглотнув, произнес юноша.
- Как... ты?...
- У меня все хорошо, - сказал он сквозь нехватку кислорода и дрожащую судорогой улыбку. Щеки начали гореть от духоты. - Сегодня даже день рожденья справлю...
- А... Я и... забыл... - сиплым шепотом ответил Гарри, снова закашливаясь. Драко сжал челюсти, стараясь не пропустить на лицо ни единой эмоции, но с каждой секундой это становилось все сложнее. - Поздравляю...
- Спасибо, - хрипло ответил Драко. Теперь его будто подташнивало словами.
- Знаешь, я дал Гренджер твои письма, - набравшись смелости, признался он.
- Дал?... - в матовых глазах не мелькнуло ни единого огонька, - и она...
- Я не знаю... Я ушел сразу... Гарри, ты хочешь жить? - наконец спросил он.
Человек на полу посмотрел на него с какой-то старческой внимательностью и задумчиво закивал:
- Да... Хочу...
В тот же миг его скрутило глубоким хрипящим кашлем. Драко зажмурился и быстро открыл глаза. Взгляд упал на ногу Гарри. Джинсы были пропороты и запачканы запекшейся кровью. Под ними отвратительно белела и зеленела гниющая плоть.
- Гарри, что это?
- Энвеном... - как-то совершенно без интереса ответил тот.
- Стой, подожди, ты же сам можешь это вылечить, только ты сам, - затараторил Драко, обыскивая свою мантию и протягивая обнаруженную палочку. - Вот, давай! Териак! Давай же!
- Парень! - предупреждающе окрикнули его орденцы, но Драко и не слушал. Гарри взял палочку и прошептал:
- Териак...
Драко ждал целое мгновение, но результата не было, только Гарри зашелся кашлем.
- Еще раз! Попробуй еще раз!
- Это беспо... лезно... Я... устал... - с одышкой прошептал Гарри. Драко остервенело замотал головой:
- Нет, это ложь, пробуй! Давай!
- Люмос, - произнес Гарри. Но ничего не произошло.
- Что случилось?...
Гарри, кажется, понял и отдал палочку Драко, с тоской смотря в пол.
- Я больше... не... волше... волшеб...
- Глупости!
- Парень, оставь его! - один из орденцев схватил Драко за плечо.
- Пшел вон! - рявкнул Драко, но мужчина был настойчивее, и Драко поднялся на ноги. - Гарри, прости... Я... Я...
- Драко... Ты вытащишь... меня... отсюда? - слабо спросил человек на полу.
- Я...
Драко внезапно почувствовал, как такое простое "да" завязло у него в горле. Его взгляд наткнулся на плащ, которым был обмотан Гарри. Кажется, это принадлежало Аорену... Умереть по-человечески...
В английском языке есть такое выражение: mercy drug. Это означает яд, который дают из милосердия неизлечимым больным. В волшебном мире так иногда называли применение Авада Кедавра к человеку, уже получившему поцелуй дементора.
К чему это он?...
- Гарри... Боюсь, я ничего не могу сделать...
- Ничего, - прошептал Гарри, растягиваясь на полу и закрывая глаза. Драко несколько мгновений смотрел на него.
- Давай, выходи, - позвал волшебник с масляным лицом. - Нечего сопли пускать...
Драко вышел и пошел к лестнице. У двери он обернулся. Двое орденцев скучающе сидели на подоконнике. И вот ради этого быдла они с Гарри убивали чистокровных интеллигентов... Ради этих плебеев они пресекли власть аристократов... И теперь это безродное дерьмо управляет?... Это ради власти вот этого они пожертвовали всем?...
Драко спустился вниз. У дверей он в бессильной злобе ударил по деревянному полотну и зыркнул на орденцев. Он вышел в коридор и пошел было к себе, но заметил, как со скрипом раскрылась дверь ближайшего пустого кабинета. Драко сжал кулаки и подошел ближе. На одной из первых парт сидел Аорен, внимательно смотря на него. Драко замер в дверях и с ненавистью сплюнул, глотая слезы:
- Будь ты проклят...
Аорен поник головой, и Драко, не выдержав, ушел.
***
2.16 p.m.

- Аорен?
Я поднял голову. В дверях стояла Гермиона. Я рывком поднялся из кресла и открыл рот, собираясь что-нибудь сказать, но было нечего. Я устыженно сжал челюсти и отвел взгляд. Гермиона вошла, как тень, не отходя от двери.
- Я... Кхм... Я, - откашлявшись, снова начал я, но Гермиона меня не слушала, и я не стал продолжать. Все мои высокопарные слова слишком быстро блекли на пути к ней.
- Мне нужно увидеть Гарри.
- Не самая лучшая идея, - слабо возразил я. В глазах девушки мелькнул огонек гнева, но говорила она прежним спокойно-холодным голосом.
- Меня это не волнует. Я должна поговорить с Гарри.
- Он... он немного не в состоянии говорить...
- Почему? Он ранен? - беспокойно спросила она, не выдерживая ноту.
- Да, но не в этом дело...
- Почему ты его не вылечил? Ты же видел его! - повышая тон сказала она.
- Энвеном лечится только самим волшебником, а Гарри... в общем, он потратил все силы на Реддла, - замялся я. По лицу девушки прошла незаметная судорога.
- Как... он больше не волшебник? - тихо спросила она, смотря в окно.
- Нет, - с неохотой протянул я. Она не ответила, только желваки забродили по ее лицу, - и он слаб... Я думаю, что он просто не перенесет еще одного посетителя...
- Еще одного?
- Ну да, Малфой же был у него, - сболтнул я, запоздало прикусывая язык. Черт, она же не знала...
- Я даже не сказала Малфою спасибо, - задумчиво проговорила она.
- Что? То есть ты знаешь? - удивленно спросил я.
- Малфой дал мне письма, которые писал Гарри... У меня почему-то впечатление, что именно ты надоумил его писать их.
- Ну я... да, но... - окончательно замялся я.
- Я отдала их МакГонагалл... часть из них. Там где ясны его причины, его мотивы... Я думаю, его оправдают, - закончила она, повернувшись ко мне. Карие глаза смотрели уныло, но с ничтожной надеждой. Я подавил вздох и довольно неправдоподобно кивнул.
- Я думала, что ты погиб.
- Так и было. Меня просто вернули...
- Наверно, это здорово, когда кто-то может вернуть тебя Оттуда.
- Да... - неприязненно протянул я.
- Скажи, это ведь ты учил его Темной магии?
- Да.
- Зачем? - с отчаянной бессильной горечью спросила она.
- Спроси у него сама.
Она посмотрела на меня еще пару секунд и отвернулась.
- Я пришла за этим. МакГонагалл сказала, что теперь ты будешь решать, кого пустить к Гарри. Она не хочет с этим связываться.
Я покорно создал записку и протянул Гермионе. Девушка взяла и вышла, не сказав больше ни слова.
***
2.28 p.m.

Минерва отбросила очередной лист и откинулась на спинку кресла. Гермиона только что принесла ей записки Поттера. Ясно, что это были копии: многие места в них были плотно зачеркнуты, но сам факт оставался фактом. Поттер совершенно не хотел все это делать. Его заставляли обстоятельства и магия... Перед ней внезапно взметнулось черное пламя, и в нем появился Фрюиск.
- Где письма?
Она даже не вздрогнула и взглядом указала на листы. Нелюдь оглядел их, дернулся, но передумал и снова посмотрел на нее.
- Копии?
- Да. Это и не важно.
- Они что-нибудь меняют?
- Нет, - тихо ответила она, - ничего.
Он пронзил ее взглядом, потом взмахнул рукой. Листы загорелись и обратились кучкой пепла.
- Зачем?
- А нужно ли вам знать, каково это - жить с паразитом внутри? - прорычал он и исчез. Минерва покачала головой и, взявшись за сердце, поднялась к себе в покои. Ей нужен был сон.
***
2.43 p.m.

Гермиона поднялась по лестнице и прошла на площадку. Здесь было жарко, несмотря на холодный декабрь за распахнутым окном. На подоконнике жарились двое орденцев из тех, что уже как месяц были переведены в Хогвартс в связи с возможными нападениями Пожирателей. Гермиона кивнула им. Они приветственно махнули, узнав ее: она бывала на собраниях Ордена, куда ее почему-то пускали. Девушка протянула тому, что повыше, пропуск и подошла к решетке. На полу лежал человек.
Она хотела что-нибудь сказать, но ничего не могла придумать. Странно. Сколько же она могла сейчас ему сказать! И о своем месяце, и о дружбе с Луной... о том, как ей его не хватало... А сколько мог рассказать он?... Ох нет, об этом лучше не знать...
Человек был обернут, как какой-то подарок праздничной бумагой, мантией. Гермиона бессознательно была уверена, что это мантия Малфоя. Он обернулась на орденцев. Они, видимо, поняв, что творится у нее в душе, кивнули и открыли клетку. Гермиона нерешительно вошла внутрь и опустилась на колени у лежащего тела. Гарри шевельнулся, задохнувшись тяжелым кашлем, и повернулся к ней. На нем уже не было очков. Видно, Тьма дала ему хорошее зрение...
- Гермиона...
- Привет, - тихо произнесла она, улыбаясь дрожащей улыбкой. Слезы потекли по щекам, срываясь и капая на грязный каменный пол.
- Я знал... что... ты придешь... - на издыхании прошептал он. Гермиона закусила губу и коснулась его щеки. Он горел, хотя был крайне бледен. - Я умираю...
- Нет, - она почти со злостью замотала головой, - все хорошо, я отдала МакГонагалл письма, она прочитает нужное и освободит тебя... А яд мы вылечим. Я найду способ, - ее лицо свело улыбкой. Она машинально гладила его лицо, приминая непокорные вихры. Он смотрел на нее молча теплыми глубокими глазами. Вдруг он замер и с видимым усилием поймал ее руку, прижимая к сухим губам. Она второй рукой зажала рот, чтобы не произнести ни звука. Гарри откинул голову и застыл.
- Я... - слова не сорвались в душный воздух. Он взглянул на нее с сожалением, почти с досадой. - Я... Иди...
Она прикоснулась губами к горячему лбу и, с трудом дыша от сдерживаемых эмоций, вышла. Спустилась к основанию башни. И забыв себя, побежала в гостиную старост.
***
4.03 p.m.

- Ну Минерва, так нельзя! Мы же уже все решили...
- Дайте ему хоть умереть спокойно! - с горечью произнесла она. Министр только развел руками. Япсон, глава аврората, безразлично кивнул. Артур приканчивал в углу бутылку огневиски. Молли сидела, разглядывая свои туфли. Амос Диггори так и не пришел, да и вряд ли придет... кому хочется на такое смотреть...
- Стойте! - громом разнеслось по всей башне. Волшебники оглянулись на дверь, в которую ураганом влетел Хагрид. - У, гады! Да как же вы можете?! Это ж Гарри! Да как у вас язык повернулся...
- Минерва, выведите его, и так тошно, - устало произнес Япсон. Хагрид кинулся на него:
- А ты чего! Возомнил себя...
- Рубеус! Возми себя в руки, - остановила его Минерва, поспешно подходя к великану. - Тут мы бессильны...
- Нет! Врете! Все вы можете, отмените это все! Он же нас спас от убийц, кровопийц!
- Вон отсюда, - рявкнул Острих.
- А, скотина... - загудел Хагрид. Минерва встала между ним и Министром.
- Хагрид, уйди, прошу! Гарри же хуже будет...
Великан посмотрел на нее с болью и вылетел из башни.

***
21 декабря 1996 года. 5.20 p.m.

- Поттер?
Гарри медленно поднял голову.
- Пошли, - грубо произнес волшебник перед ним. Гарри взглянул на орденца из новой смены и кивнул.
- Сам сможешь?
- Нет...
Его схватили за руки и рывком подняли. Мир закружился. Гарри почувствовал, как с него спадают мантия и эльфийский плащ. Стало страшно холодно.
- Пошли, пошли, - подтолкнули его. Юноша, с трудом переступая на больную ногу, поплелся вниз. Он сошел на лестницу, считая ступеньки. На десятой не выдержали нервно поглядывающие на часы орденцы, и его с помощью магии перенесли вниз. Гарри оглянулся на дверь и улыбнулся воспоминанию. Норберт... Как давно они с Гермионой тащили тяжеленный ящик с драконом на верх этой башни?... Пять лет как...
- Шевели ногами, Поттер! Ты же не хочешь опоздать на собственные похороны, - неудачно пошутил волшебник. Второй хрюкнул от смеха, оба подхватили Гарри за плечи и потащили по коридору.
Чем дальше они шли по Хогвартсу, тем больше народу им попадалось. Но Гарри и не думал, что у главного входа соберется вся школа. Ученики столпились перед воротами, наполняя зал громким гулом. Когда на верху лестницы появилась их троица, гул стих, заменившись шумом в ушах от тишины. Ученики расступились перед ним. Гарри шел на подгибающихся ногах, почти падая на пол, но караул крепко держал его за руки и тащил вперед. Кто-то в мантии с зелеными с серебром полосами крикнул ему "убийца" и запустил Круцио. Гарри даже не повернулся, когда орденцы блокировали заклинание.
- Такие дохнуть должны!
- Смерть Сансфасу! - донелось из дальних рядов. Первыми стояли Гриффиндор и Рейвенкло, чьи студенты и их семьи почти не пострадали. Никто не произносил ни слова. Ученики обоих факультетов с немым упреком смотрели на него. Гарри прикрыл глаза и, оступившись, выпрямился, продолжая путь. Среди них он увидел знакомые лица, перекошенные кто отвращением, кто жалостью: Невилл, Симус, Дин, Лаванда, Энди, Джастин, Луна... Но троих, кого он в тайне надеялся увидеть, не было. Ни Гермионы, ни Рона, ни Драко... Где же они... Двери распахнулись с унылым осенним скрипом. Гарри посмотрел вперед. Было уже темно, но снег был светел. Гораздо дальше, чем кажется, сверкало озеро, темнел Запретный лес. Как он привык ко всему этому! К могучему дереву, где когда-то Джеймс Поттер ловил снитч, рисуясь перед Лили Эванс; где когда-то сидел Гарри Поттер с друзьями и наслаждался последними летними днями в Хогвартсе... Сейчас была зима, и дерево было нелюдимо, покрыто шапками снега, походило на мифического монстра...
- Пошли, пошли, торопись, - раздраженно приказали орденцы. Гарри сошел со ступеней и по середину голени увяз в снегу. Вода сразу попала в ботинки. Гарри только поправил на плече мантию:
- Я сам...
- Мы тут не... - начал злиться волшебник, но вдруг его остановил голос МакГонагалл.
- Оставьте его! Возвращайтесь, соберите всех на ужин, - она вышла из замка и подошла ближе к ним. Гарри улыбнулся ей, как старой доброй знакомой. Он вдруг подумал, что видел сотни этих ужинов... А вот этот не увидит... В животе каленым металлом приложило к желудку, и страх застил глаза на секунду... Волшебники переглянулись и повиновались, скрываясь за закрывающимися дверьми. Ворота Хогвартса хрипнули и захлопнулись. Надо же... Они откроются и закроются вновь, когда все его экзекуторы вернутся "с работы"...
- Сможешь идти? - спросила она. - Тут есть дорожка очищенная... Вот.
- Да... - ответил Гарри и прошел к тропинке. Он встал на чистом месте. Женщина остановилась в двух шагах от него. Она его даже не торопила.
- Где?...
- У сторожки Хагрида, ближе к лесу, - печально ответила она, потирая морщинистые руки. Гарри посмотрел на сильно сдавшую женщину с постаревшим лицом и двинулся дорожкой. МакГонагалл пошла следом. Гарри сейчас мог спросить, почему его решили подвергнуть дементору, почему осудили, в конце концов, ведь она наверняка была одной из судей... Но он молчал. Зачем ворошить прошлое...
- Гарри! - внезапно окликнула она его. Юноша обернулся.
- Послушай, ты можешь уйти... - сбивчиво начала она.
- Что? - спокойно переспросил он.
- Я скажу им, что ты оглушил меня и бежал...
- Я не трус, - четко ответил он и пошел дальше. МакГонагалл нерешительно следовала за ним. Через пару минут внизу, у подошвы холма, показался домик Хагрида. Сколько раз Гарри ходил сюда все пять лет до этого дня?... И не сосчитать... Он остановился, переводя дыхание. Волшебница позади остановилась, не говоря ни слова. Гарри хотел было спросить "за что?", но ответ был ясен, а ничего нового и интересного он знать уже не хотел.
Спустя пятнадцать минут Гарри спустился к подошве холма. Впереди в шестидесяти ярдах стояли несколько волшебников. Гарри заметил рыжую макушку Артура Уизли и еще двоих, кого он не знал. За ними стояли еще двое орденцев или авроров, без разницы. И все... и больше никого не пустили.
Гарри пошел ближе, но вдруг из дома вылетел Хагрид и понесся на него:
- Гарри, беги!
- Не надо, Хагрид, - достаточно громко произнес Гарри, задыхаясь кашлем и сгинаясь в три погибели. Великан замер на месте.
- Гарри, скажи им! Скажи, что ты этого всего не делал!
Юноша посмотрел на него с холодной жалостью. Хагрид несколько мгновений смотрел на него, а потом отступил на шаг:
- Нет... ты не мог... нет...
Гарри не ответил и пошел дальше. Он прошел мимо ошеломленного лесника и приблизился к группе волшебников. До него донесся разговор двух незнакомых магов:
- ... Я скажу им, чтобы поставили пару отрядов в Министерстве. Не беспокойтесь, Министр, скоро все уладится. И позаботьтесь...
- Да, знаю, - отмахнулся Министр, - ему дадут первого Мерлина...
"Ах вот как, - подумал Гарри, - мне дадут орден Мерлина первой степени посмертно. Вот какая бывает справедливость".
- Гарри Джеймс Поттер? - прорычал первый. Чем-то он напоминал Грюма. Гарри почти был уверен, что этот тоже аврор.
- Да, - хрипло ответил он. МакГонагалл вышла из-за его спины и подошла к волшебникам, не поднимая глаз.
- Его даже не связали? - взвизгнул Министр.
- Он не опасен, - уверила директор и отвернулась.
- Будете слушать приговор? Или так?
- Зачем? - безразлично ответил он. Аврор кивнул и засунул свиток в карман мантии.
- Вам есть, что сказать?
Гарри задумался. А что сказать? Что он делал это все не ради них, глупых и слепых, а ради вот этой школы, ради нескольких людей, чьи лица еще не выветрились из его памяти?... А кто поймет? Никто...
- Стойте! - крикнули с холма. Гарри поднял глаза, и в сердце с силой кольнуло. Гермиона и Драко стремительно спускались к ним, подсвечивая путь двумя бьющими в глаза лучами Люмоса. За ними показался высокий серебристый силуэт Аорена.
- Остановитесь! - кричал Драко, подбегая к ним. - Читайте приговор!
- А вы кто такие? Кто пустил?!
- Они со мной, - быстро ответила МакГонагалл. Министр поджал губы и кивнул помрачневшему аврору.
- Ладно... - он вытащил свиток и развернул его. - Советом временного правительства Великобритании постановлено...
- Временного правительства? - рявкнул Драко. - Да кто вам дал это право?
- Министр магии, главы аврората и Ордена Феникса являются таковым, по сути, - неприязненно поморщился Министр.
- А я герцог магического мира, так почему и я не могу решать?! - с вызовом спросил Драко, но его тотчас осадила директор:
- Малфой, не нужно...
- Нет, пусть знает! - не слушал Драко, - пусть знает, что творит! Он хочет казнить единственного, кто выиграл войну!
- Так вы за него, мистер Малфой? - скривился аврор.
- Япсон, кажется? - прищурился Драко, - мой отец говорил о ваших делишках...
- О чем это он? - напрягся Министр. Аврор сжал челюсти и промолчал. Видимо, тут все были не без греха...
- И да, я за него!...
- Так вы тоже повинны в беспределе, учиненном Поттером? - вскричал Министр. Артур Уизли наконец посмотрел в их сторону.
- Беспределе?! Это война!
- Это вас не оправдывает! Так вы...
- Нет! - на выдохе произнес Гарри. Волшебники обернулись к нему, - он был... под Империо... я держал... его...
- Что?!
- Он не знал... - на ходу сочинял Гарри. К ним медленно подошел Аорен. Он бросил взгляд на сборище и продолжил разглядывать лес за спиной Гарри. - Мне пришлось... контроли... ровать его...
- Что ты несешь?! - взвизгнул Драко. Гарри мельком посмотрел на учителя. Аорен подошел к Драко и положил руку ему на плечо. - Что... - начал юноша, но увидел качающего головой эльфа. - Иди к...
Аорен хмыкнул и шепнул что-то ему на ухо. Драко посерел и замолчал. Гермиона пошла к Гарри, не отрываясь смотря на него. Гарри только слегка улыбался ей.
- Стоять, девочка, - прикрикнул кто-то из авроров. Но Гермиона только ускорила шаг и схватила Гарри в обьятие. Он тихо охнул и прижал ее к себе остатками сил.
- За что это с нами? - прошептала она у его уха. Гарри не ответил и только посмотрел ей в глаза, улыбнувшись с нежностью. Она закивала чему-то, прижимая руку к лицу, и отошла обратно к волшебникам.
- Стойте! - вспохватился Драко, несмотря на предупреждающий взгляд Аорена. - Письма! У нас есть доказательства...
- Ничего нет, - перебил его эльф. Драко посмотрел на его каменное лицо и, поняв, гневно чертыхнулся. Гарри перевел взгляд на учителя. Аорен малозаметно шевельнул рукой. Гарри успел увидеть серебряную гасилку Дамблдора.
- "Значит, ты все уничтожил?" - мысленно спросил Гарри.
- "Зачем нервировать общественность".
- "Это могло меня спасти".
- "Я не вижу в этом смысла. Ты должен понять, что за каждый свой выбор нужно платить: и сознательный, и бессознательный, и добровольный, и вынужденный".
- "Жестокий урок, знаешь ли".
- "Ничем не хуже других".
- "А что ты скажешь Гермионе?" - с отчаяньем спросил Гарри, кивнув на девушку. Эльф туманно улыбнулся и положил гасилку в карман.
- Поттер! - со злостью позвали его. Гарри медленно обернулся.
- Устроили балаган! - буйствовал Министр. - Мы судим убийцу! Какое прощение! Таких только так! Еще скажите спасибо, что мы не прислали дементора, пожалели! Да таких, как ты, нужно гнобить в Азкабане веками!
Гарри внезапно усмехнулся.
- Ты еще и смеешься, подлец?! - прямо как дядя Вернон, раздулся волшебник.
- Мне... что Азкабан, что с вами - ... одно, - с презрением фыркнул он. - Вы никогда... даст небо, никогда не узнаете... каково это... да что... кому я это говорю... - прошептал он и задумался.
- Довольно пафоса! Вы признаете вашу вину, заключающуюся в убийстве нескольких невинных волшебников и удержании мистера Малфоя силой? - неприятно прогнусавил Министр.
Гарри посмотрел на огромное черное небо, которое смотрело на него с вышины. Было слишком темно, чтобы разобрать его, но оно там определенно было... Оно когда-то молча наблюдало, как под ним погибает Джинни, как наконец находят последний покой Дамблдор и Гриндевальд, как умирает Реддл, с именем возлюбленной на губах... И ради чего? Ради какого-такого блага? Ради каких идей можно было пойти на это? Ради чего он шел?... Ах, как же все было глу-по...
- Ты признаешь свою вину, Поттер?
Гарри посмотрел на Минерву МакГонагалл. Женщина, удивительно стойкая, жаждущая жизни и победы... Она всегда поступала по чести, по совести, достойно. Да, пожалуй, она встанет в ряд лучших директоров и директрис Хогвартса.
Мистер Уизли, смотрящий с наворачивающимися слезами на глазах. Он был измучен и жалок... Как он после смерти единственной дочери?...
Хагрид, сидящий на пне в огороде за хижиной. Старый друг. За что Гарри на него обозлился?... что-то там с Дамблдором... кого это интересует сейчас?...
Драко, застывший с перекошенным лицом и боящийся дышать. Гарри видел, как у него сводит мускулы лица. Драко, Драко... юный герцог магического мира. Сколько обязанностей, а сколько прав, наверное!... Да, ему стоит пойти в политику: он оказался далеко не тем сопляком, за которого его считал Гарри... Сколь хорошую мужскую дружбу они потеряли тогда, в купе Хогвартс-экспресса пять лет назад? Наверно, уж точно крепкую...
- Поттер! Вы ответите?!
Аорен... Насмешливый, странный маг. Зачем ему это все?... Наверно, Реддл был прав, и он ведет свою игру, только из своих интересов. Так и должно быть. Все люди, строящие из себя что-то, - эгоисты. Но у него была семья где-то... Ради нее он тоже жертвовал многим... Как странно... постоянно нужно чем-то жертвовать, чтобы получать что-то. Даже таким, как этот субъект...
Гермиона... Она смотрела на него понимающими, но не верящими глазами. Все читалось в этом взгляде - даже надежда. На что же она надеялась сейчас? Как она отнеслась к его письмам?... Вот, раньше бы он посчитал это глупым вопросом, но сейчас он таковым не был. В эту самую секунду все было важно, даже черный от вскопанной земли снег на грядках Хагрида, даже начавшийся мелкий льдинистый дождь, превращающийся в морось. Даже Рон, друг, с которым они делили все, что происходило с Гарри прошедшие годы в магическом мире, запертый вместе с остальными в Хогвартсе... где он? Что делает?... Не обижает ли ее? Любит ли?... Будет ли она счастлива? Когда все это кончится, вся эта круговерть непрекращающихся смертей, как спираль, все увеличивающаяся и все более ужасающая - когда она кончится на нем, будет ли она смеяться?... Конечно, будет... Все пройдет, все смоется: через месяц, год, десять лет - но все уйдет, канет в Лету... И даже ответы на эти важные в сию секунду вопросы потеряют значение уже через несколько мгновений... надо же... целая жизнь, малая жизнь - и конец... удивительно...
К чему он стремился в жизни? Кого любил? Достоин ли был жить?... Да жил ли он вообще? Нет, вряд ли... это была не его жизнь, это были не его решения. А вся его жизнь была распланирована еще до его рождения. Он был орудием в великой битве, бессмысленной битве добра и зла... И вся эта борьба привела его к тому, что он понял одну-единственную правду: нет ни добра, ни зла, есть только пороки. Жадность, гордыня, тщеславие... Они есть в каждом, но тех, кто это умело маскирует, называют добрыми, а тех, кто не скрывает свои мотивы, - злыми. Ведь даже святой Дамблдор налгал с три короба в своей жизни и погубил сотни людей, а Реддл любил одну женщину и винил себя за ее смерть, хотя и не был виноват в ней: Гарри теперь, ощутив Тьму, понимал это. Реддл просто хотел выжить, и это спасло его пятнадцать лет назад от рикошета Авада Кедавра, лишь это... И любовь, может быть... Но он боялся умереть, вот и все их с Гарри отличие. Реддл только боялся смерти... несчастный, его предали те, в ком он был уверен, с тылов... И он тоже был пешкой... только он понял это куда раньше Гарри... несчастный... его участь не лучше его, Гарри, участи...
- ПОТТЕР! - взвыл Министр. - У тебя есть право на последнее слово! Говори быстрее!
Гарри с печальной усмешкой посмотрел на него и обернулся к Гермионе, Драко и Аорену, стоящим отдельно от прочих. Ему нечего было сказать остальным.
- С днем рожденья, Драко... - прохрипел Гарри, криво улыбаясь. Драко судорожно втянул носом воздух и кивнул, прошептав "спасибо". Юноша посмотрел на Аорена. Маг только улыбался уголком рта.
- Думаю... ты знаешь... куда больше моего... так что придумай сам... и спасибо... несмотря ни на что... - добавил он. Аорен только понимающе слегка наклонил голову. Гарри слабо улыбнулся Гермионе. Бледное измученное лицо, узкие скулы, тонкие, как ему теперь виделось, черты... Он был готов назвать ее идеалом, своим личным идеалом чистоты...
- Я верю во все... что писал тебе... - наконец произнес он. На низину вновь лег пласт тишины. Снежинки медленно падали, оседая на мерзлую землю и незримо приминая старый снег.
- Приговор приведен в исполнение в 6.42 p.m... Эх, в график не уложились, - тихо посетовал Министр, обращаясь к аврору. Тот только пожал плечами и махнул рукой двум аврорам:
- Инан, Блокхед, приступайте!
Волшебники встали перед Гарри. Вдруг он почувствовал, как подгибаются колени, то ли от страха, то ли от отсутствия сил. В этот миг он внезапно отчетливо понял, что это все, конец, и в этот раз ему не повезет, как везло всю жизнь.
Он посмотрел на далекое темное небо, в котором одиноко сияли Медведицы и холодно горела Полярная звезда; на озеро, на котором почти неслышно потрескивал лед; на замок с ярко и как-то радостно светящимися окнами Большого зала и где-то далеко гомонящими учениками; на сторожку Хагрида и самого вышедшего заплаканного великана; на двоих "власть имущих", таких самодовольных, что хотелось их пожалеть; на Артура Уизли, всегда поддерживавшего его и такого несчастного сейчас... На перекошенное лицо Драко, праздник которого столь нелепо омрачился; на Гермиону... на ее дорогие, милые, нежные черты... И на мага, привычно светящегося в темноте серебристым светом. И почему Гарри повиновался? Этот маг и убил его...
- Три!
Минерва МакГонагалл тихо всхлипнула. Мистер Уизли отвернулся.
- Два.
Аорен крепко сжал плечи Гермионы. Девушка, не мигая, смотрела на Гарри слезящимися глазами.
- Один.
И тишина. Тишина, какой не могло существовать в мире, когда вся Вселенная замерла в ожидании... Гарри видел только Ее глаза. Глаза Чуда и Богини... Мозг прекратил работать после одной-единственной, страшно, но последней мысли: я люблю тебя...
- Авада Кедавра!...
******

******
... Рядом на колени упала Гермиона и закрыла лицо руками. Уизли бегом понесся к замку. Нелюдь что-то сказал Министру и Япсону, и те, кивнув, пошли к воротам в сопровождении двух авроров. МакГонагалл ошеломленно прикрыла рот рукой и медленно пошла к замку. Великан, заскулив по-собачьи, скрылся в своей хибарке.
Драко мгновение думал, что все обошлось и зеленые стрелы не причинили Гарри вреда... Мгновение прошло. Лучи смерти пронзили грудь Гарри. Он почти сразу осел на колени и упал, ударяясь лицом в снег. Драко медленно подошел к нему и перевернул тело. Глаза стеклянно, с прежним спокойствием смотрели в небо. Но теперь в них не было тепла... Сколько раз Драко видел это... Неужели... Неужели Гарри сам погиб от этого?...
- Драко, - позвал низкий мужской голос. Аорен подошел к нему. - Пошли, его нужно похоронить...
- Уже? - опешил он. Так быстро? - а отпеть... Я не знаю, собрать похороны хотя бы!...
- А кто на них явится? Пошли, нам разрешили забрать тело.
- Куда?!
- В Годрикову лощину, где лежат его родители. Пошли, пошли.
Драко заторможенно поднялся на ноги. Аорен держал одной рукой падающую Гермиону, уже в полубессознательном состоянии. Аорен коснулся лба Гарри. Драко взял мага за предплечье, и все исчезло в черном пламени.
***
Они появились в темноте кладбища. Несколько камней белели прямо рядом с ними. Драко поежился. Было холодно.
- Нам сюда, - указал влево нелюдь и поднял тело. Драко покорно пошел за проводником. Он был слишком оглушен и растерян. Он еще ничего не успел понять, только страх заставлял неровно дышать и сглатывать холодную слюну.
- Куда?
- Рядом с родителями, - мрачновато ответил Аорен.
- Ты знаешь, где... - подала голос Гермиона. Драко с жалостью посмотрел на нее. Она, похоже, уже поняла, что только что произошло.
- Да, положил пару роз, - отчего-то мрачнея, буркнул нелюдь. Он подошли к двойной могиле. Драко взглянул на надгробный камень, но сразу отвернулся. Аорен положил безжизненное тело на землю и поднял руки. Пласт земли рядом с могилой взлетел в воздух. Драко краем глаза увидел, как начала падать Гермиона, и подхватил ее. Вдруг она уткнулась лицом в его грудь и разрыдалась. Драко умоляюще посмотрел на нелюдя. Тот побледнел и снова сделал пасс рукой: вокруг тела Гарри начали сиять желтоватые огоньки и превратились в красного дерева гроб. Жуткая горечь вгрызлась в его горло. Драко шмыгнул носом. Гермиона вдруг выпала и опустилась на землю. Драко не стал ее поднимать и только ближе подошел к гробу. Аорен с непонятным испугом смотрел внутрь. Драко перевел было взгляд на ящик, но передумал и сел на надгробье рядом с Гермионой. Нелюдь тем временем закрыл домовину крышкой и поднял над землей.
- Стой же! - сорвавшимся голосом крикнула Гермиона. Аорен поник головой и опустил гроб обратно.
- Да как... как же... Собаку с большими почестями хоронят, - прошептала она. Аорен странно посмотрел на нее, но ничего не ответил и опустил гроб в яму под отчаянный вскрик Гермионы. Нелюдь создал лопату и бросил ее Драко под ноги:
- Давай хоронить нормально...
Драко с отвращением посмотрел на него. Гермиона не выдержала и трансгрессировала. Драко прекрасно ее понимал. Он поднял лопату и, трясясь от гнева, подошел ближе к могиле. Темный гроб глубоко в земле... Он упал на колени, пряча лицо в ладонях.
- Ох, ну хватит уже, - с досадой произнес Аорен. Драко только громко всхлипнул. Эльф бросил свою лопату и махнул рукой. Пласт земли покрыл могилу... Вот и все...
- Сукин сын... - обессиленно прохрипел Драко.
- Прекращай, Малфой. Как будто это конец, - насмешливо фыркнул он. Драко поднял на него глаза. Маг загадочно улыбнулся и исчез в черном пламени.
- Что?... - запоздало спросил Драко, опустошенно смотря на землю, где на глубине лежал Он... Не конец?...
***
Рон лег на кровать. Он сильно замерз сегодня. Поттера пришлось ждать куда дольше запланированного, и Рон серьезно продрог, застыв за ближайшим к лачуге Хагрида деревом. Честно говоря, он и не надеялся, что все продет по расписанию. Честно говоря, он вообще мало надеялся, что что-нибудь пройдет. Он до последней секунды ждал, что все обойдет Гарри стороной... Не обошло. Даже удивительно... Правда, Рон был почти уверен, что проклятый нелюдь, все время рассматривавший лес, наверняка приметил его. Да и черт с ним...
- Отморозился, нет?
Рон рывком сел и осмотрелся. На кровати Симуса сидел Аорен.
- Пошел к чертям, - устало произнес Рон, падая обратно на кровать.
- Я бы был поосторожнее с новым правителем.
Рон резко поднялся и злобно уставился на нелюдя.
- Что? Ты к чему?
- Ну не знаю, - протянул Аорен, притворно задумавшись, - Поттер мертв, у тебя больше нет проблем...
- Каких проблем? У меня их и перед этим не было...
- Появилась, - рявкнул Аорен и вдруг улыбнулся. - Ты думал, что обыграл меня. А это не так.
- С чего вдруг?
- Перфидиас ушел из мира... Но им же должен управлять кто-то...
- Желающие найдутся.
- И я первый... а главное, единственный.
- Размечтался! - прорычал Рон, занося руку.
- Тише, тише, - холодно рассмеялся нелюдь, поднимаясь на ноги. - Ты можешь делать все, что угодно, но то, что этот мир мой, ты оспорить не сможешь. Иначе маленькая тайна Рональда Уизли выплывет наружу вместе с его хладным трупом.
- Иди к чертям!
Аорен расхохотался и исчез в синей воронке. Рон в ярости сбросил на пол с тумбочки стакан с водой. Черт... он махнул рукой и поставил восстановившийся стакан обратно. Рон покачал головой и, с трудом успокоившись, мысленно крикнул. Нотт появился перед ним, несмотря на охранные чары.
- Милорд, - волшебник склонил голову.
- Все отменяется. Затаитесь пока, у нас появились проблемы, - недовольно признал он.
- Что-то серьезное? - занервничал старый Пожиратель.
- Разберемся... нужно переждать, пока шумиха с Поттером уляжется.
- Но мы же готовились к этому... милорд, - поспешно добавил Нотт. Рон скрипнул зубами и отвернулся.
- Не время, планы меняются. Передай Пожирателям приказ не высовываться.
- Как прикажете.
- Иди, - махнул рукой Рон. Нотт кивнул и с помощью силы Тьмы, идущей от Рона, аппартировал. Рон устало посмотрел вокруг и заметил отражение в зеркале. Черные глаза без белка... Он быстро наложил иллюзию. Контролировать силу, доставшуюся ему, оказалось куда сложнее, чем он думал. Жаль, учитель так и не объяснил ему, как нужно пользоваться чистой Тьмой... Но он и сам сможет. В конце концов, он куда сильнее и умнее Реддла, всегда был и всегда будет. Да и Поттера... какой же был глупец! Столько лет, столько лет не замечал!... Дебил, точно. Но стоит сказать ему спасибо: Золотой мальчик убрал все препятствия с его пути. Пусть пройдет пара недель, а потом посмотрим... Остался только Аорен, но и с ним можно будет справиться... И он наконец придет к своей цели - весь магический мир встанет на колени перед ним... да! Наконец-то! Пять лет! Целых пять лет...
***
Гермиона легла на кровать. На свою, в комнате старосты школы. Не Гарри... Неужели... Неужели... нет... нет... это все ложь. Это не могло случиться. Это слишком несправедливо. СЛИШКОМ! Так не бывает! НЕ БЫВАЕТ! ОН НЕ ЗАСЛУЖИЛ!... нет... нет... не заслу... жил... жил... он жил... он должен был жить по-другому... он слишком был хорошим человеком, чтобы стать виновным во всех грехах... он не должен был умирать... не дол...
Она уткнулась в подушку лицом. Почему подушка не пахла грозой?... Это не его подушка... не его...
Каким-то шестым чувством она поняла, что в комнату вошла Луна. Девушка ничего не сказала и только села на край кровати и обняла ее.
- Ты не одна.
- Да, - раздался смущенно-надломленный голос. Гермиона подняла глаза. Малфой стоял в дверях. Где-то за его спиной маячила Паркинсон. - Ты не одна.
И он ушел, закрывая за собой дверь.
***
Драко вышел в гостиную. На душе лежал многотонный камень. Панси подошла к нему.
- Ты скажешь мне, что случилось с тобой за этот месяц? - тихо спросила она.
- Обещай, что завтра ты меня простишь.
- Так значит, ты на самом деле помогал Сансфасу, Драко? - после продолжительной паузы спросила она. Он почувствовал себя совсем погано и, не отвечая, ушел к себе. Он сел на кровать и прижался к стене. Спустя несколько минут Панси вошла в комнату и села рядом с ним.
- Зря ты это делал.
- Ради... всеобщего блага, - как выплюнул Драко.
- Мы слизеринцы, какое всеобщее благо? - усмехнулась она, взглянула на него мельком и снова отвернулась. - Но уж пусть так. Делай, что хочешь, Драко, ты волен делать все.
- Спасибо, - мрачно буркнул он. Панси не ответила и вышла. Она ненавидела многих из чистого круга. Она его простит. Это точно... Вот только есть совесть... Но об этом лучше забыть.
В любом случае... завтра будет новый день... в новом мире.
******
Плащ оплетался вокруг ног, мешая двигаться. Я нервно одернул его и подошел к зеркалу, где уже стоял дракон.
- Не лучшее время для всего этого, - пробормотал я, поправляя пряжки плаща. Рядом хмыкнул Бреяк, оправляя свой лучший доспех:
- Ну а когда еще? Сейчас начнется война, какой эта Вселенная еще не видела, и времени у них не будет вовсе.
- Да я... - замялся я и замолк. Бреяк обернулся на меня.
- Ты о мальчике?
- О том, что он оставил после себя.
- Ну об этом мы потом поговорим, - с не сулящей ничего хорошего улыбкой ответил Бреяк. Я потер шею и снова повернулся к зеркалу. - Забудь об этом. Уже и там был новый день. И новый мир, кстати... А сегодня у нас, в нашем древнем мире, праздник!
- Она еще несовершеннолетняя, - упрямился я.
- Полгода осталось. Но это не важно по законам Пятой Вселенной, - еще веселее ответил Бреяк. Кажется, он и вправду радовался такому развитию событий.
- Слишком быстро! А вдруг она...
- Они любят друг друга, мой дорогой ревнивый друг, - улыбнулся Бреяк и хлопнул меня по плечу. Я поморщился и потер ушибленное место. - Ты посмотри вокруг! Все рады, только ты угрюмишься! Они счастливы, это любовь! Ты помнишь Дерока таким счастливым? Вот только тогда, в Третьей Вселенной, да? А ты посмотри, он еще краше! А Санусиэль? Она же светится от счастья! Вот и перестань хмурится! Взгляни с другой стороны: они посреди войны нашли силу, которая защитит их! А Дерок горы свернет ради твоей дочери! - восторженно говорил Бреяк. Давненько я не видал его настолько взбудораженным и ликующим.
- Нда, ты прав, но, - затянул я, одергивая плащ, - но вдруг, так внезапно... Всего два дня...
- Да заткнись уже, - миролюбиво предложил Бреяк, - у нас такой праздник, не порти его!
- Всем я чего-то порчу, - проворчал я, смотря за уходящим драконом в зеркало. Я вновь посмотрел на свое отражение. Действительно, какой-то кислый. Черт, моя дочь выходит замуж, а я тут... "праздник порчу".
- Держись, Дерок. Не дай Хаос, ты ее обидишь, я тебе шею сверну, - прошептал я зеркалу. В этот же миг в шатер ворвался жених.
- Учитель!
- Да брось ты уже... можешь звать меня папой, - ехидничал я. Но Дерок был так опьянен счатьем, что не заметил этого и кинулся мне на шею. Я едва успел вытянуть руки, чтобы не быть зажатым в каменной хватке царя демонов.
- Спасибо, спасибо тебе за все... Я не знаю, что бы я без тебя делал, - отчаянно тараторил он у моего уха. Я с трудом вдохнул и слабо улыбнулся:
- Я знаю. Ты бы просто не имел невесты...
- О, Аорен, ну и ядовитый же ты, - захохотал Дерок, сжимая меня еще сильнее. Я закашлялся, и он наконец отпустил меня.
- Э... спасибо, - прохрипел я, растирая горло.
- Мы скоро начинаем... спасибо, что благославил нас, - улыбнулся во все зубы ученик. Я сварливо отмахнулся. Улыбка Дерока, такая искренняя и чистая, даже меня заражала хорошим настроением.
- Я еще тебе не доверяю, заметь, - притворно нахмурился я. Он рассмеялся снова и выбежал из шатра. Я покачал головой ему вслед и оправил плащ, но потом одернул сам себя. "Ты должен радоваться. Ты же знаешь, что это лучшее из произошедшего с тобой за последние двадцать лет". Я даже помирился с дочерьми...
- Отец?
- Да? - обернулся я. Санусиэль стояла передо мной, кротко улыбаясь. Я не мог не улыбнуться в ответ. Она была прекрасна. Лучшие ткани из эльфийских земель ушли на ее платье, и казалось, что она светится изнутри. Небольшие цветы были вплетены в волосы... А глаза! Светились - такая огромная нежность была в них...
- Ты прекрасна, - прошептал я, целуя ее руки.
- Спасибо тебе, - она тепло посмотрела на меня. Этого тепла я не видел так давно! Так на меня смотрела Энелин, когда мы женились...
- Я не смог бы вам запретить, - произнес я, нежно проводя рукой по ее щеке. - Вы слишком хороши...
- Я люблю его. Честно, - засмеялась она.
- Да я знаю, - рассмеялся я в ответ. Она прижалась ко мне.
- Я рада, что ты вернулся в нашу жизнь.
Я закрыл глаза. Я готов был расплакаться. Так глубоко и искренне я был счастлив в этот миг. Она отстранилась, все еще держа меня за руки.
- Спасибо, отец.
- Я люблю тебя, - прошептал я, и она улыбнулась, смущенно утирая выступившие слезы. - Иди, тебя ждут, - подтолкнул я. Она кивнула и убежала. Я вздохнул сквозь судорожное желание смеяться или плакать от счастья.
- Аорен, старый... Ты где? - крикнул голос Бреяка снаружи. Я набрал воздуха в грудь и вышел. Яркое солнце разлилось по мне, ослепляя после тени шатра. Я зажмурился и поставил руку над глазами. Земли драконов всегда поражали своей красотой. Я всегда представлял себе какой-то рай, когда думал о них. Собственно, царства драконов, алатесов и фениксов так и создавались. Мы были на холме. Внизу текла широкая и очень длинная река. По обеим сторонам шли зеленые поля, занятые жилищами драконов, а ближе к горному массиву, закрывающему этот уголок земли, начинались широколиственные леса. Да, именно по этому образу я создавал свой приют на Тибете... Впереди уже были выставлены скамьи для немногочисленных гостей. Где-то здесь даже затерялись Высшие эльфы... Ха, а я их царь! Ха!
- Совсем очумел, - улыбнулся я своим мыслям. Ко мне быстро подошел Бреяк.
- Чего ты стоишь, пошли!
Мы двинулись ближу к склону, где поставили небольшой помост. Я снова оглядел ослепительно белый плащ на моих плечах и вздохнул.
- Чего ты? - подозрительно спросил Бреяк. Я был почти уверен, что если я бы решил сорвать церемонию, то он бы собственноручно отправил меня обратно в Хаос в тот же миг.
- Просто... как-то нереально все, - сглотнул я и глупо улыбнулся. Бреяк облегченно рассмеялся.
- Ну конечно! А помнишь, как мы вас с Энелин женили?
- А, в этой каморке в каком-то кабаке? - хмыкнул я. - Ты еще тогда половину времени бормотал что-то, а потом напился и...
- Так, дальше и я помню, - нахмурился царь драконов. Он тогда полуголый бегал по всему городку, горланя песни, а я полночи ловил его. Я не выдержал и расхохотался в голос.
- Заткнись!
- Что, веселитесь? - улыбнулась Прапеллант. Я посмотрел на подошедших к нам дочерей, облаченных в красивые серебряные эльфийские платья.
- Неплохо выглядишь, Аорен, - улыбнулась Экветиен.
- И вы роскошны, - я шутливо поклонился им в пол. Бреяк схватил мой плащ и набросил мне на голову. Девушки залились смехом.
- Ах ты...
- Тихо, начинается, - шикнул кто-то. Я быстро откинул плащ, выпрямился и оправил его. Потом повернулся к гостям и замер. Девочки рядом тоже перестали смеяться, но не смогли сдержать улыбок. Через несколько мгновений приглашенные музыканты-эльфы начали исполнять какой-то старый мотив. Еще через минуту, когда все гости успокоились и застыли на местах, из второго шатра вышли они. Вот сейчас даже я не смог сдержать восторженное "ах". Дерок выставил вперед руку, смотря только на Санусиэль. Она улыбнулась ему и приняла руку. Как в замедленной съемке, они обернулись к гостям и медленно пошли ко мне. Я глубоко вдохнул, не отрываясь смотря на них. Они казались двумя половинками целого: он, грозный Император демоната, сейчас вновь был лишь прекрасным эльфом, каким был когда-то; она же, наследница царства эльфов, плыла будто по воздуху и будто была этим воздухом; и казалось, что вся красота мира сконцентрировалась в них, в горящих нежностью глазах, в переполненном любовью воздухе... Они подошли и встали передо мной.
- Начинай, - шепнул Бреяк.
- Да знаю, - как-то слишком мило огрызнулся я. Сестры весело переглянулись. Дерок неслышно кашлянул от смеха.
- Сегодня, - громко начал я, - мы празднуем великое событие. Сегодня мы видим, как две души становятся одной. Сквозь бури и покой, сквозь время и пространства любовь объединила их и подарила им Истину. Сегодня, в этом святой день, вы станете целым. Согласна ли ты, Санусиэль, взять в мужья Дерокиарта, сына Иерофанта, и стать царицей демонов?
- Согласна, мой царь, - улыбнулась она.
- Согласен ли ты, Дерокиарт, взять в жены Санусиэль, дочь Аорена, и стать наследником царства эльфов?
- Согласен, мой царь, - тихо произнес Дерок, отчаянно улыбаясь.
- Так испейте из одной чаши и вкусите жизнь вместе! - громко заговорил я, забирая из рук Бреяка кубок с вином. Они по очереди пригубили вино. Я отдал кубок обратно Бреяку.
- Отныне вы связаны нитью Истины! Не рвите ее, и Любовь поможет вам в этом!
Они повернулись друг к другу.
- Обещаю любить тебя и уважать. Быть с тобой и слушать тебя. Обещаю заботиться о тебе и быть твоей опорой, - проговорил Дерок, смотря в ее глаза.
- Обещаю любить тебя. Уважать и ценить тебя. Обещаю следовать за тобой. Обещаю быть твоей опорой и надеждой, - ответила Санусиэль, улыбаясь ему в ответ.
- Властью моей, силами Жизни, Вечности и Любви нарекаетесь вы мужем и женой! Будьте едины, - заключил я. Они открыто улыбнулись и поцеловались. Бреяк произнес что-то, подозрительно похожее на "awww", а сестры только обнялись и рассмеялись от счастья. На скамьях поднялись гости и громко загудели, аплодируя.
- Ух, закончили, - облегченно произнес я на выдохе. Дерок и Санусиэль рассмеялись и повернулись к ликующим гостям. Бреяк стал аплодировать, порой свистя. Когда первая волна оваций смолкла, я провозгласил:
- А теперь пир!
Гости загудели и начали подходить к молодым, поздравляя. Я и Бреяк отошли, пропуская всех. Гости громко поздравляли, желали счастья, радости... Чего только не желали! На половине этих желаний мы с Бреяком сгинались от хохота. Иногда не выдерживал ноту и Дерок, давясь смехом. Санусиэль же и не думала скрывать свое счастье и часто заливалась чистым смехом. Под конец подошел Бреяк.
- Ну что мне вам сказать? Детей побольше!
- Бреяк! - прикрикнул я под смех сестер и Дерока.
- Ну что? Хорошая штука - дети! Что, нет, что ли?
- Молчи! - усмехнулся я.
- Вот так всегда! - притворно обиделся Бреяк и поцеловал Санусиэль в щеку. - Живите, мы всегда будем рядом! Только позовите!
- Спасибо, дядя, - в один голос сказали они. Бреяк пожал руку Дероку и отправился к гостям. Прапеллант и Экветиен тотчас налетели на старшую:
- Поздравляем!
- Тише, тише!
- Ох, Аорен, сиди уже! - махнула рукой Экветиен под общий взрыв хохота. Через пару минут какого-то шепота с сестрой, они расцеловались и обняли Дерока.
- Мы так за вас рады...
- Спасибо вам, - прошептал Дерок, обнимая по очереди обеих. Наконец, ушли и они. Из всех гостей и семьи остался лишь я.
- Ну а ты что нам скажешь? - шутливо спросил Дерок. Я только поднялся и раскинул руки. Санусиэль подошла и обняла меня. Я поцеловал ее в верх головы.
- Будьте счастливы, - прошептал я. Она обняла меня за шею и, подтянувшись, поцеловала в щеку:
- Обязательно...
Она отошла, и я повернулся к Дероку.
- Спасибо, Учитель...
- Да какой я тебе теперь учитель? - махнул рукой я и обнял его.
- Отец, - прошептал Дерок. Я улыбнулся и отошел.
- А теперь идите, у вас еще целый вечер и целая ночь веселья!
- А ты? - спросил Дерок, обнимая Санусиэль за талию.
- А я посижу. Тут красиво. Я потом приду, так что бегите, пока можете, - прикрикнул я. Они рассмеялись и ушли в шатер. Я улыбнулся и сел на скамью, повернувшись к открывающемуся виду... Вот... она будет счастлива... эльфы всегда счастливы с теми, кого любят...
Я сидел до сумерек. Потом ко мне сзади подошел кто-то и протянул кубок с вином. Я посмотрел на Бреяка и взял кубок. Он сел рядом и тоже взглянул вперед.
- Жаль, что Энелин не пришла, - вдруг произнес я. Бреяк сочувственно промолчал и хлопнул меня по плечу.
- Не думай об этом...
- Это и ее дочь... - пробормотал я, тускло улыбаясь. Бреяк вздохнул. Грусть заползла мне в душу. Я вспомнил ее. Мою единственную любимую женщину... Я больше никого так не любил... Внутри шатра вдруг кто-то вскрикнул, и все стихло. Мы обернулись и подождали. Но никакого движения внутри не было.
Мы переглянулись и побежали к шатру. Я на ходу нащупал за поясом кинжал. Мы влетели внутрь, но ничего не увидели: гости плотно стояли почти по стенкам шатра.
- Что за черт... - прошептал я, проталкиваясь сквозь толпу. Вдруг раздался взволнованный голос Дерока:
- Бреяк, уведи его!
- Что? - не понял я, оборачиваясь, но Бреяк внезапно схватил меня за плечи и потащил к выходу, - в чем дело?! - закричал я, вырываясь, но дракон был сильнее. Он оттащил меня от шатра и толкал дальше:
- Пошли, Аорен, пошли...
- Нет! - вскричал я, вырываясь и оторопело смотря на него, - в чем дело? Что произошло?!
Бреяк тяжело дышал. Он посмотрел на меня, а потом заметался взглядом по полеску, у которого мы стояли.
- Отвечай!
- Там Энелин! - отчаянно выкрикнул он и с явной жалостью посмотрел на меня. Весь мир затих.
- Что? - еле слышно спросил я. В ушах вдруг загудело.
- Санусиэль пригласила ее, - тяжело объяснил он. Я почувствовал, как земля дрогнула под ногами и стала крутиться. Я медленно обернулся на шатер. Внутри уже загомонили. Видимо, все оправились и продолжили торжество. Я пошел к шатру.
- Нет! - выдохнул Бреяк, хватая меня за предплечье. Я даже не обернулся на него.
- Я должен ее увидеть...
- Стой! - я обернулся, чтобы увидеть жалость на его лице. - Она вместе с Хедгехопом...
- С кем?...
- Ее муж.
Слова прогремели в моей голове. Ее муж... какой-то там... Хедгехоп, ангел...
- Не ходи туда, - посоветовал Бреяк. Я посмотрел на него. Что он знал обо мне?... что он хотел мне объяснить и показать?...
- Хорошо, - губами произнес я и осел на ближайшую скамью. Бреяк смотрел на меня несколько секунд, потом вернулся в шатер. Оттуда уже неслись крики, поздравления и прочая словестная мишура всяких праздников. Прошло с полчаса. Я подошел к оставленному кубку и глотком осушил остатки вина. Ночь выдалась душная, глухая. Пить хотелось страшно...
- Душная ночь знаменует великую опасность, не правда ли?
Я резко обернулся, поднимаясь на ноги. Она медленно кивнула мне. Я не мог двинуться. Я просто разглядывал, приоткрыв рот, такие знакомые, родные черты.
- Здравствуй, Аорен.
- Энелин, - сухими губами прошептал я. Она подошла ближе. Они ничуть не изменилась. Она была все так же прекрасна, только теперь глаза не горели каким-то буйным огнем. Нет, она была спокойна и нежна. Это был сегодняшний взгляд Санусиэль.
- Санусиэль пригласила меня.
- А как же Дерок? - каким-то чудом спросил я.
- Мы помирились, - улыбнулась она, выбивая из моего мозга остатки разума. Она подошла ближе и села на скамью. Я так и стоял, парализованный и беспомощный, глотая ее, как наркотик.
- Видимо, мы не меняемся, Аорен. Мы так и остаемся всю жизнь с тем, с кем должны... Мы крутимся вокруг одних и тех же вещей... Мы никогда не меняемся.
Я сел рядом, нащупав скамейку под собой.
- Как ты живешь? - тихо спросила она, не смотря на меня.
- Думаю о тебе... Каждый день...
Она тяжело вздохнула и повернулась ко мне.
- Прости меня, Аорен. Прости за все... Я же приходила к ним... наговорила всякого о тебе...
- Уже не имеет значения, - прошептал я.
- Врешь, - улыбнулась она, - ты наверняка места себе не находил.
- Да, ты права... - усмехнулся я, смотря на свои ноги. Она помолчала, потом подсела ближе и подняла мой подбородок. Мы встретились взглядами. Вот этот самый миг, долгожданный...
- Я никогда не жалела, что была с тобой. Я многое наговорила, когда уходила, но большая часть была сказана лишь, чтобы избежать боли и сомнений... Но Хедгехоп - это то, чего я так долго хотела.
- Стабильность, - фыркнул я.
- Да, - спокойно согласилась она, - стабильность. Я ведь оказалась права: ты начал войну. А я не хочу больше войн. Я устала от них. Я хочу быть просто счастлива. Я уже не хочу любить.
Я кивнул, внимательно разглядывая ее лицо.
- У тебя, говорят, есть от него дети?
Она помедлила с ответом.
- Видимо, я могла иметь детей только от тебя. Она погибла десять назад... оспа.
- Сочувствую.
- Опять врешь...
Она вздохнула.
- Ты против того, что я выдал Санусиэль за Дерока, да?
- Мне он никогда не нравился, но... нет, не против. В конце концов, она именно твоя дочь. А он... Он любит ее... как любили мы когда-то...
- Надеюсь, их ждет лучший конец, - криво улыбнулся я. Она посмотрела на меня.
- Жаль тебя, Аорен. Но попробуй жить дальше... Твоя жизнь не кончилась на мне.
- Я буду любить тебя всегда, - прошептал я. Она только улыбнулась коротко и поцеловала мой лоб. Я закрыл глаза. Потом раздался шорох ее платья, и она ушла... Ушла...
- Отец? - Санусиэль медленно подошла ко мне. Я открыл глаза и посмотрел на нее. И она тоже была похожа на мать...
- Что случилось? - ласково спросил я.
- Ты в порядке? Прости... я... я должна была тебе сказать, - покаялась она.
- Сказать?... Да, наверно... Но ты знаешь, все в порядке, - улыбнулся я. Она не поверила. - Нет, правда... Я так давно хотел ее увидеть, что начал делать из не какое-то божество... а она всего лишь женщина.
- Она моя мама, она не "всего лишь женщина", - заметила Санусиэль, неуверенно улыбаясь.
- О да, это точно, - усмехнулся я, оборачиваясь. Дерок мялся в нескольких шагах от нас, переступая с ноги на ногу. - А ты чего стоишь? Иди сюда!
Он с видимым нежеланием подошел.
- Что лицо такое?
- Все вышло немного не так, как мы планировали, - промямлил он, - тебе праздник расстроили...
- Мне? - удивился я, - у меня все хорошо.
Дерок скептически посмотрел на меня.
- Да ты посмотри! Только что выдал замуж дочь за лучшего избранника! Только что объединил два царства! Да я герой дня! - с запалом выкрикнул я. Дерок и Санусиэль повеселели и переглянулись. - Я только что увидел любимую женщину. Она счастлива... Да, мне ее не хватает, - тише признался я, - но ее счастье важнее моего эгоизма...
- Какие речи! Да и от кого! - раздался сзади голос Бреяка. Он принес бутыль вина.
- Что, опять будешь песни орать?
- Заткнись, Аорен, - беззлобно огрызнулся Бреяк. Я создал кубки всем, и он разлил вино. Мы взяли кубки и встали, смотря на него. В этот миг вдруг зашипело что-то совсем рядом. Мы обернулись. На пласте воздуха застыл Эрол. Бреяк подался вперед, но я остановил его.
- Вы не сказали мне одно, я же умолчал о другом.
- Чего? - не понял Дерок, переводя взгляд с феникса на меня.
- Я... я ошибся... - тихо произнес Эрол. Бреяк фыркнул. Санусиэль с опаской смотрела на феникса.
- И что, мы должны тебе верить?
- Да, - ответил я и вытянул руку. Эрол благодарно посмотрел на меня и перелетел на мое плечо.
- А ты не мог бы... - осторожно начал Дерок, указывая на птицу кубком.
- Конечно, - вызвался я, - он не сможет больше перейти ни на какую сторону.
- Прости?
- Я присягнул царю эльфов, - просто ответил Эрол.
- То есть не личности, а короне, - пояснил я, улыбаясь все шире.
- ... Это значит, что...
- Теперь фениксы официально являются одной из наций эльфийского царства. Они теперь зависят лишь от царя эльфов.
Всеобщая пауза.
- Но...
- Лучше живой народ, чем мертвый. Лучше жизнь, чем личная гордость, - подвел итог Эрол.
- Интересно, - заметил Бреяк. - Это благородный поступок.
- Хоть один должен был быть, - уныло произнес Эрол. Я посмотрел на Дерока. Тот демонстративно задумался, но кивнул. Вслед за ним Санусиэль. Они уже улыбались. Я знал, что все будет прощено. Бреяк цокнул языком и махнул рукой:
- А черт с тобой, пернатое чудовище, я тебя прощаю! Ну что? Забудем обо всем, - улыбнулся он, подмигнув мне. Конечно, он уже был пьян. - Начинается новый день!
- За вас, - я отсалютовал парочке. Они счастливо улыбнулись. Я ответил им тем же.
- Стойте!
Мы обернулись. Прапеллант и Экветиен торопились к нам. Я наколдовал еще два кубка. Бреяк вылил остатки вина из бутыли. Девушки схватили кубки и радостно смотрели на нас.
- Э... Эрол? - запоздало спросила Прапеллант.
- Мы его простили, - улыбнулся я. Они непонимающе посмотрели на остальных.
- Ох, все после, - отмахнулся Бреяк.
- Ну что, кораблю долгое плаванье? - улыбнулся я, заговорчески посмотрев на Бреяка. Тот дал бутыль Дероку. Царь демонов рассмеялся и с грохотом разбил ее о скамью.
- Хорошо, когда семья в сборе! - расхохотался дракон.
- В полном сборе, Бреяк, - поправил я его. Мужчины, поняв намек, с поддержкой кивнули мне. Мы громко чокнулись и выпили.
Первые лучи солнца выбились из-за горизонта и осветили нас. Новый день начался.

* - ЗАТКНИСЬ, ГРЕНДЖЕР! КТО ТЫ ТАКАЯ, ЧТОБЫ СУДИТЬ ЕГО?! ДА ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ?! ЧТО?!
- Ты ничерта не знаешь! Ты даже не представляешь, через что он прошел! Ты даже не имеешь понятия! Да кто ты такая, чтобы судить его?!
- Какого черта ты делаешь? Издеваешься над собой?! Нравится?! Развлекайся-ка по-другому! Он тебя любит, глупая стерва!
- Чертова грязнокровка! Он пытался спасти твою жалкую задницу все это время! Он пожертвовал своей жизнью и своим рассудком, только чтобы ты была счастлива!
- Просто читай и наслаждайся своей глупостью.

Эпилог.

Солнце лениво выползло из-за рваного края соседнего хребта и золотом с багрецой полилось на молочный туман в расщелине. Хребет на той стороне терпеливо ждал своей порции света. На темной стороне гор, что смотрела на светлеющий запад, на небольшом плато загорались и гасли две красные точки - двое мужчин сидели, свесив ноги над полумильным обрывом, и раскуривали длинные белые трубки с маленькими чашечками.
- Красив рассвет в этом мире.
- Мне больше нравится в Мадери, - покусывая трубку, отозвался второй. Огонек отблеснулся с серых, как северное море, глазах и погас. Раздался тихий кашляющий смех второго, и янтарь глаз вторил отсвету трубки:
- Твоя пустыня милее гор? Зачем же мы здесь тогда?
- Здесь свежее.
Пара дымных колец скрестилась в прозрачном воздухе и растаяла.
- Пожалуй так, - решил первый.
- Ты уверен? Ты обнажаешь тылы.
- Мы живем в таком мире, что и не знаем, что у нас есть тылы.
Сероглазый мужчина двинул пальцами. Ладья на доске между собеседниками передвинулась на две клетки влево.
- Тогда я беру твоего ферзя, - спокойно произнес второй, прищурившись. Конь встал поверх обратившейся в пепел фигуры.
- Ферзь - не лучшая роль на доске.
- Тебе больше нравятся пешки.
- Их много, и их легко вернуть. Они слабы, но даже король трепещет перед ними. Почти бесценны, знаешь ли.
- От слов "без цены, дешевый"?
- Ох, как же ты прост, Соарелект.
- Не достаточно, чтобы верить тебе, мой скользкий друг.
Два медленных, растягивающих слова голоса терялись в нарастающем пении проснувшихся птиц, но при каждом тихом и уверенном слове природа будто замирала, прислушиваясь.
- Шах.
Тихий низкий смех потонул в клубе дыма, и сощуренные улыбкой глаза мигнули превосходством старика над наивностью внука.
- А я и забыл об этом слоне...
- Как же? Мой единственный козырь, а ты забыл о нем? - усмехнулся первый. Соарелект не ответил и двинул пальцами. Конь встал поверх слона, и тот рассыпался в песок. - Шах и мат.
- Ты в этом уверен? - странно улыбнулся его собеседник и повторил жест. Пешка пошла наискось и заменила белого коня.
- Пешка... Как же я мог забыть, - улыбнулся Соарелект, - они всегда возникают в неожиданных местах...
- И это главное. Их роль мала, но заметна в общей игре.
- Она просто спасает короля, да, Редверг?
Еще одна туманная улыбка.
- Ты пожертвовал ферзем, чтобы спасти пешку?
- Почему нет? Ладья тоже еще есть.
- Хорошо. Тогда вот так, - Соарелект передвинул ферзя на клетку вправо.
- Опять шах? - усмехнулся Редверг.
- Верно-верно. Только здесь нет пешек.
- Тогда король просто отступает.
- Зачем королю отступать? - Соарелект внимательно посмотрел на друга, продолжая спокойно улыбаться.
- Чтобы получить еще пешек и дать отпор.
- Твои пешки когда-нибудь становятся ферзями?
- Они же пешки. Они лучше ферзей. Ферзь слишком уникален, чтобы быть повторенным.
- Пешек не жалко, да?
Редверг улыбнулся и посмотрел на доску.
- Думаю, пат?
- Почему же? У нас еще остались Дерок, я и Высшие с демонами, - Соарелект показал на слона, ладью и пешек. - Игра продолжается.
- И каков же следующий ход?
- А ты не знаешь, - усмехнулся он и пошевелил пальцами. Слон двинулся из глубины поля и встал на место пешки. - Убрать пешку.
- Этот ход уже был.
- Да, но король может вернуть ее, когда дойдет до края поля у противоположной стороны.
- Зачем королю это делать? - уголком рта ухмыльнулся Редверг.
- Чтобы успокоить совесть? - вкрадчиво предложил Соарелект. Редверг послал на него мгновенный острый взгляд.
- Полно, Аорен, говори. Я далеко не так наивен, как ты привык считать. Я просто предпочитаю делать вид, что ничего не знаю, чтобы не иметь повода придушить тебя собственными руками. Но в этот раз я требую объяснений.
- Мы все еще о шахматах? - картонно улыбнулся Редверг.
- А мы о них говорили? - в ответ спросил Соарелект. Аорен улыбнулся и закусил трубку.
- Столь многое произошло, что и не знаешь, с чего начать.
- Тогда начну я? - предложил Соарелект. Редверг благовольно кивнул.
- Я понимаю, почему ты обратил Поттера во Тьму. Но после я перестаю понимать. Ведь это ты подтолкнул его к массовой резне?
- Глумер мешал, конечно, но я научился питать его силой Тьмы, и он слушал меня, несмотря на глумер.
- Ах да... - медленно прошептал Соарелект. Вытянутый конус серо-белого дыма взлетел в воздух и слился с небом. - Ты поправлял его мысли... Какой же ты подонок...
Редверг засмеялся, и трубка задрожала в его зубах. Звери повылезали из нор и начали поиски пищи. Несколько веток скрипнуло от взлета стайки птиц. Двое набили трубки новым табаком и неторопливо раскурили.
- Но вот зачем? Ты же мог сам убить Реддла. Дерок официально так и не перестал звать тебя учителем, значит, и все ученики после него не считаются... Ну, кроме...
- Да, - помрачнел Аорен. Они помолчали.
- Так что ты мог убить Реддла. Вопрос в другом. Почему ты заставил Поттера гоняться за ним?
- У меня были другие заботы? - предположил Редверг.
- Нет, нет... Я знаю тебя слишком давно. Ты бы не стал возиться с такой пустой затеей. У тебя были иные планы. Вот только зачем?
- Зачем?
- Да, зачем ты послал его на смерть, заставил погибнуть? Зачем?
- Поттер слишком горяч. Он должен был остыть. Причем серьезно и навсегда.
Молчание.
- Так это ты все подстроил? Навел Пожирателей Реддла на Поттера этим летом?...
- О нет... Вернее, да, но не так. У меня на все были причины, - Редверг улыбнулся в пространство и начал:
- Эрол кое-что выяснил о мальчике к тому времени, когда я впервые пришел в этот мир. Поттер жил с ярко-розовыми очками на глазах. И как я из него такого сделал бы что-нибудь путное? Мне нужен был Поттер-реалист, а не Поттер-светоч надежды. А путь к этому...
- Через страдания? - кривовато усмехнулся Соарелект, туша трубку и вытряхивая несгоревшие остатки табака.
- Как еще? Но мне необходимо было, чтобы мальчишка первоначально принял меня за друга. Эрол проследил за ним и узнал, что его собираются перевозить в другое место. Я незаметно навел Пожирателей. Они устроили мясорубку, но это произвело на Поттера впечатление. Он начал понимать, что сидеть, сложа руки, нельзя, но этого было крайне мало. Тогда я пошел сам. Я показал ему то, что Эрол видел в Омуте памяти Дамблдора за день до этого. Это мне помогло. Контакт был налажен. Но потом...
- Поттер ступил, - подсказал Бреяк.
- Он решил уйти оттуда к своим друзьям, - кивнул Аорен, - у него была какая-то потребность всех спасать. Но пришлось спасать его, причем мне и от Брайана Дамблдора. Я даже подкинул ему леприконский котел.
- И Поттер снова ступил.
- Это уже не важно. Главное, что я потом поменял направление портключа и отправил его прямо к Дамблдору. Тогда в городке Поттера произошла бойня, но он не обратил на это внимания. Он все больше глядел в розовые очки.
- Ты пошел за ним в его школу.
- Да, мне нужен был контакт с ним. Мне необходимо было привести его к Тьме. Но как? - он повернулся к Бреяку и пронзил его взглядом горящих азартом глаз. - Пока я думал, Поттер нежился и раскисал. Он становился бесполезен. И в его сознание начал рваться Реддл.
- Зачем ты оборвал связь, кстати?
- Реддл мог случайно передать Поттеру свои знания обо мне, а тогда было не время. Это было слишком опасно. А потом он попадает в самое логово Пожирателей! Мне опять пришлось его спасать. Надеялся, в последний раз... конечно... Затем я узнал, что он в депрессии из-за летних событий, что он окончательно сдался. Но такой он мне тем более не был нужен, и я преподал ему урок...
- И вернул ногу, - вставил Соарелект.
- И вернул ногу, - подтвердил Редверг. - Но спасибо Гермионе. Я узнал, что главный мешающий мне фактор в жизни Поттера - Джинни Уизли. Она заставляла его постоянно чувствовать и переживать о каких-то мелочах. Мне нужно было от нее избавиться. Я даже разыграл спектакль, где демонстративно спас ее жизнь... Меня бы не стали подозревать в том что я отправил ее в...
- Азкабан.
- Куда же еще? Не могла же она быть такой идиоткой, чтобы прыгнуть непонятно куда от надуманного горя? Я просто разжег горечь в ее сердце, а потом было маленькое, почти незаметное Империо, - он хмыкнул. - Оставался только Дамблдор, следивший за каждым моим шагом. Он уже понимал, что я не просто так пришел в их мир, и собирался помешать мне. Я тогда потянулся к его разуму, и мне удалось в него проникнуть! Это значило, что...
- Его больше не отгораживает глумер.
- Да, и так я послал его спасать Джинни. Я и не надеялся, что все сложится так удачно: по моему приказу дементоры выпили ее почти сразу. С одной проблемой было покончено, но оставался Дамблдор. Брайан разгадал, кто за этим стоит. Он понял, что дементоры, которые схватили и его, подчиняются мне. Он смог сбежать. Но он слишком долго скитался по Азкабану.
- Ты почистил его разум, - укорил его Бреяк.
- Не велика потеря. В конце концов, Дамблдор, Гриндевальд и Уизли погибли благодаря мне, но я все же остался героем дня.
- Ты умеешь навести морок.
- Спасибо. Но мы не о том... Так вот. В тот миг Поттер сломался. На похоронах Уизли я уже мог сказать ему, кто я. Он пока отрицал Тьму, но согласился учиться. До полного укрепления Тьмы не хватало лишь одного толчка. И я полез в его рассудок.
- И тебя ожидало фиаско, - с удовольствием прокряхтел Бреяк, складывая руки на груди.
- Да, верно. Дамблдор не доверял мне и отдал глумер Поттеру, чтобы защитить его разум от меня. Хороший ход. Тогда мне пришлось идти длинным путем. Через Гермиону. Я подсказал ей, что с Уизли ей будет хорошо. И главное - она поверила. Невероятно, но все же...
- А что с Уизли, кстати?
- Это потом... В общем, она незаметно бросает Поттера, и тот неумолимо движется к Тьме. А потом ты все знаешь. Поттер становится реалистичным, но чересчур впечатлительным и уставшим. А поскольку он мне еще нужен, я просто логически завершаю главу его жизни, чтобы начать новую с чистого листа.
- Но зачем?
- Потому что Перфидиас нас в покое не оставит.
- Но при чем...
- О, лучше я быстро про Уизли скажу, - рассмеялся Аорен. - Я сразу почувствовал в нем Тьму. Так и оказалось. Он был учеником Реддла несколько лет и давно стал Темным...
- Ты же вроде говорил, что у него ничего не выходит?
- Из Светлой - ничего. Он не хотел пользоваться силой при мне и вообще. Боялся, что Тьма обнаружит себя. Я постоянно кричал на него, постоянно срывался, намекал, но ни Гермиона, ни Поттер меня не слышали. Ладно... В общем, как я понял, после смерти сестры, которую Уизли свалил на Реддла, этот паршивец резко возненавидел учителя и возжелал своей единоличной власти... Но тоже не о том. Так что ты спрашивал?
- При чем во всей этой истории Перфидиас?
- Для этого нужно ответить на вопрос "почему именно Поттер?", - улыбнулся Редверг.
- Ну так ответь, - простодушно произнес Бреяк. Аорен тихо засмеялся и медленно раскурил новую трубку. - Отвечай, Редверг. - с нажимом повторил Соарелект.
- Помнишь брата Перфидиаса? Такого незаметного, маленького?
- М... Это тот, который пошел в мать?
- Да, который еще считался вообще обделенным магией.
- Да-да, помню, но при чем здесь...
- Вот этот самый... Не помню, как его звали, продолжил их грязный род. Одна из его пра-пра... в общем, потомков устала от борьбы с нами, и она ушла в новый еще тогда, созданный заново Четвертый мир...
- Ты хочешь сказать, что...
- Она, - повысил голос Редверг, и Бреяк замолчал, - вышла замуж за местного волшебника, отказалась от сил, передавшихся ей по наследству, и стала смертной. Ее дочь - Хельга Хаффлпафф. Это одна из основателей Хогвартса.
- Интересно, - увлеченно заметил Соарелект.
- Дальше интересней, - многообещающе произнес Аорен, подняв бровь. - Она наслушалась от матери о битвах между моими детьми и тварями ее рода и решила прекратить войны, будучи впечатлительной и мягкотелой особой. Поскольку она не получила силу и ничего не могла сделать, Хаффлпафф предположила, что кто-то из ее потомков сможет. Она думала, что война кончится в тот миг, когда убьют меня или этого выродка, Перфидиаса...
- Вернее, его отца, - мрачнея, поправил Бреяк. Редверг вздрогнул и машинально провел рукой по шее, потирая пальцами шрам от клинка.
- Рейнсберг уже был мертв к тому времени...
- Для них это не проблема, - внимательно смотря на брата, заметил Соарелект. - В конце концов, ты много-раз-пра-дедушка Рейнсберга, а значит, и Перфидиаса...
- Я не виноват в этом, - рявкнул Аорен, болезненно реагируя на самую нелюбимую его тему.
- Хорошо, хорошо. Прости, продолжай.
Аорен пару минут молчал, покусывая трубку, и заговорил:
- Хаффлпафф понимала, что ей нужны были родовые силы на это. Поэтому она, помня, что все их и мои потомки имеют направленность к Тьме, просит воина Света Годрика Гриффиндора создать такую вещь, чтобы помочь ее детям вернуть силу и победить Тьму. Годрик... ну помнишь его, такой, низенький крепыш, вечно рвался на подвиги?
- А, да, он еще в идиотском колпаке ходил?
- Да, это он. Так вот, он создает меч, в который вкладывает силу Света, а Хельга накладывает на меч заклятие: "Тот, кто меня возьмет, начнет войну между родами". Хельга думала, что этим мечом убьют меня или Перфидиаса, но просчиталась: Годрик был недостаточно сильным магом, так что вся сила Света за тысячелетие сошла на нет. Зато завет Хаффлпафф остался.
- К чему ты меня ведешь?
- Годрик включился в борьбу со мной и Перфидиасом, и они вместе решили спрятать меч, так как считали его грозным оружием. Наивные... Но все же. Внезапно у них появляется идея, что это может быть не только потомок Хельги, но и вообще любой волшебник. Но если бы такой появился, то его следовало начать обучать с самого детства. С этой целью они собирают еще двоих известных магов и организовывают школу...
- Хогвартс? Это должен был быть лагерь подготовки для единственного Мессии? - усмехнулся Бреяк.
- Теоретически, да. Но годы шли, это все забылось...
- До сегодняшнего дня.
- Да, но не совсем. Семнадцать лет назад я отправился в этот мир и нашел здесь сравнительно чистую линию, хранившую в своей крови спящую кровь Перфидиаса. Это были его потомки, в каком-то смысле. Понятно, что я сразу выбрал их...
- Поттер - потомок Хельги Хаффлпафф, да?
Бреяк опустил трубку и пронзил взглядом посмеивающегося собеседника.
- Поттеры, он один из, - поправил его Аорен, - я предложил его Хаосу, и она согласилась. Дальше историю ты знаешь... А о мече Гриффиндора и заклятье Хаффлпафф я узнал несколько месяцев назад. И понял, что мальчишка вытащил меч из этой идиотской шляпы. Именно он мог положить конец войне между мной и ими, но судьба Поттера уже была решена к тому времени: я же сглупил по незнанию и ввел Поттера в ненужную игру с Хаосом. Теперь меня это не устраивало. Мне нужен был Поттер для моих лично дел. Я добился обращения Поттера во Тьму, отвязав его от Хаоса, но с ним, Темным, работать дальше было нельзя. Поэтому...
- Ты довел его и отправил его в Царство мертвых, прикрыв это все заботой о нем.
- Ну не так грубо! - притворно оскорбился Аорен. - Сначала я должен был отворотить Хаос от мальчишки, чтобы он не стал гибелью мира, и это правда. Потом он разбирался со своими проблемами в лице Реддла, это тоже правда. Но мне-то он тоже был нужен. Оказалось, что он может мне помочь покончить с Перфидиасом, но для этого мне нужен был его холодный рассудок, поэтому я и подстроил все эти смерти... Поэтому я и подталкивал ко всем этим убийствам. Мне нужен был монстр, и я получил монстра.
- Ты его использовал.
- Ему не впервой, - беззлобно огрызнулся эльф. Молчание.
- Так значит, ты вернешь его?
- Через пару сотен лет. Он должен остыть там.
- Ты мразь, ты ведь знаешь это?
- Конечно, знаю.
Пауза. Аорен двинул пальцами. Ладья встала на место слона.
- Минус один.
Бреяк задумчиво посмотрел на него и уставился на доску:
- За всю нашу жизнь было столько минусов... Когда ты спросил меня, почему я не убил тебя раньше, ты ведь говорил не о страданиях семьи, а о приятелях Поттера. Ты говорил о том, что по твоей прихоти девочка стоит на грани самоубийства. Это, что, был одинокий голос совести?
- Ходи, - бросил Аорен, лениво зевнув. Бреяк покачал головой и передвинул ферзя.
- Шах.
- Ну вот ты и повелся.
- О чем ты?
Слон вылел из-за пешек и обратил ферзя в песок.
- А что ты будешь делать, когда он поймет, что его жестоко использовал тот, кому он доверился?
- Не отвлекайся...
- Неужели тебе важнее игра, чем человеческая жизнь? - вспылил Бреяк.
- Да, - прогнусавил Аорен и неприятно поморщился. Соарелект скривился от отвращения. Второй конь сделал ход и встал в угрожающую слону позицию. Слон ретировался.
- Зачем, зачем, ответь мне? - ломал голову Бреяк.
- Просто каждый спасает свою шкуру. Поиграемся Поттером? Ну и черт с ним! Он всего лишь случайная пешка! Терять лишние фигуры нельзя - фигуры, достающиеся слишком большой ценой.
- А как же жертвы? Ты потерял ферзя.
- Гамбит. Слышал о таком?
- Но что ты разыграл? - Бреяк подался вперед, буравя взглядом собеседника. - Что ты пытаешься сделать? Зачем тебе Поттер? Зачем тебе вся эту путаница? Ты мог и можешь и без него победить Перфидиаса.
- Я берегу силы.
- На что?
Аорен отвел взгляд. На его лице застыли выпуклые бугры желваков. Бреяк откинулся, облокачиваясь на скалистую стену за спиной, и прищурился:
- Ах вот как... Так ты совсем свихнулся... - Аорен злобно посмотрел на него, но Бреяк и не думал бояться. - Пока мы все паниковали об угрозе Перфидиаса, пока мы защищали миры от него, мы сами создали чудовище... Ты же забрал силу Третьего мира... Потом объявил себя лордом-властителем Четвертого... Да ты, Редверг, куда страшнее Перфидиаса...
- Вот только ты на моей стороне, так что ты в выигрыше.
- Но что за выигрыш? Почему ты вдруг кинулся помогать мне и Дероку, потом Поттеру? Чтобы накопить силы? Но для чего?...
Пауза.
- Черт побери, - завороженно прошептал Бреяк, оглушенный своим открытием. - Ты хочешь избавиться от него не как от противника, а как от конкурента... У вас же одна цель...
- Да? - сухо спросил Аорен.
- Вы хотите объединить две силы... И Хаос, и Жизнь... Чтобы... Ты сошел с ума! - резко заключил Бреяк, вскакивая на ноги и скидывая доску в пропасть. Аорен грустно посмотрел ей вслед. - Ты не сможешь его вернуть!
- Он мой сын, - глухо произнес Аорен, - со всей этой силой я смогу.
- Он растворился в Хаосе, его давно уже не существует! Аорен, он мертв! Оставь его!...
- Он мой сын! - выкрикнул Редверг, рывком поднимаясь на ноги. - Неужели ты бы не стал делать то же на моем месте?
- Я не делаю, - отрезал Бреяк. Аорен обреченно вздохнул и махнул рукой. Доска вернулась на место, фигуры встали в прежнем порядке.
- Оставь патетику до лучших времен...
- Кого хочет вернуть Перфидиас? - металлическим тоном спросил Бреяк, не шевелясь.
- Кого-кого, отца, - буркнул Аорен, отворачиваясь. Бреяк медленно сел на край обрыва, потрясенно воспринимая происходящее. Аорен тихо шмыгнул носом и кивнул ему, избегая его взглядом:
- Твой ход.
- Вы оба больные... И Рейнсберг, и Эдектур мертвы! Слишком много времени прошло...
- Если объединить силы, то время уже будет неважно. Важна лишь сила.
- Это тебе Перфидиас подсказал? Очнись! Такую мощь никто не выдержит. Никто не знает, что будет, когда Жизнь победит и уничтожит Хаос. Ты можешь разрушить все...
- Мне не жаль, прости, - холодно процедил Аорен.
- Ты хотел использовать Поттера и свою семью, чтобы отвлечь Перфидиаса и быстрее захватить миры... Какой же ты выродок... - с чувством произнес Бреяк. - И знаешь, в чем твоя трагедия?
- В чем же, о мудрейший? - ядовито спросил Аорен.
- Ты ничтожество, - как выплюнул Бреяк и небрежно махнул кистью. - Шах и мат.
Редверг поднял бровь и внимательно посмотрел на доску.
- И правда... Поздравляю, брат.
- Лучше быть братом червя, чем твоим, - с презрением произнес Бреяк. Аорен пожал плечами. Помолчали.
- Как бы то ни было, ты мой брат. И только твое дело: идти против меня, погубив племянника, или против Перфидиаса, чтобы тот не воскресил своего драгоценного папашу. Решай.
- Вы оба отвратительны, - поджал губы Соарелект, - но Эдектур куда лучше Рейнсберга. Однако ты не вернешь его, я почти уверен, а пускать мир к чертям по твоей прихоти я тебе не дам.
- И что же ты сделаешь? - ухмыльнулся Аорен.
- Сдам тебя Хаосу, - просто ответил Бреяк. Эльф молчал. - Ты ведь не хочешь обратно?... Молчишь. Значит, не хочешь. Тогда оставь все, не впутывай нас и себя в аферы, верни Поттера и покончи с Перфидиасом. Все будет точно так, как видится со стороны. Ты тогда не будешь выглядеть полоумным маньяком, Поттер - случайной пешкой, моя и, кстати, твоя семья не будет страдать и тянуть на себе груз Вселенной. Просто победи Перфидиаса, не дай ему захватить миры, но и сам не занимайся этим, - уговаривал Бреяк.
- Тебе бы проповеди в маггловской церкви читать, - протянул Аорен. Бреяк помрачнел. - Ты меня не остановишь. Четвертый, Третий и почти Пятый мир - мои. Осталось отвоевать остальные.
- Я не стану помогать тебе сходить с ума, - покачал головой Соарелект и поднялся на ноги.
- Хорошо, хорошо, - отмахнулся Аорен и обратился вперед, - садись, мы не досмотрели рассвет.
Бреяк несколько секунд взирал на него, но потом сел.
- Ты ведь никогда не начнешь меня слушать? - безнадежно уточнил он.
- Да, - коротко ответил Аорен.
- Тогда не забудь хотя бы свое имя, Редверг. Это последнее, что еще не сгнило в тебе.
- Возможно. Но и ты не забудь то единственное, что заставляет тебя дышать.
Горы осветились от самых зелено-грязных оснований до блестящих пиков. Несколько крупных хищных птиц быстро пролетели мимо и скрылись. Две трубки тускло сверкнули последним всполохом табака.
- И все же ты монстр, Аорен. Когда-нибудь и твои дети, и этот мир, и даже твой бедный ученик поймут это. Когда-нибудь они скинут с тебя маску, грандиозный интриган и подлейший лжец Пятой Вселенной. Когда-нибудь они узнают, что их ведет раб собственной боли...
- Ах нет. Раб рабом, но разве так плох был мой выбор для вас, для мира? Всеобщее равенство благодаря бывшим силам Хаоса... Это же утопия, в которой возможно все. И я борюсь за нее!
- И это делает тебя самым жалким, что я видел в своей жизни
- Возможно, возможно. У каждого своя философия.
Горы наполнились красками и звуками. Рассвет.
- Неужели это лишь начало, Аорен?
Мужчина со свежими серыми глазами повернулся к собеседнику и тихо и задумчиво произнес:
- Нет, Бреяк. Нет ни начала, ни конца. Есть Вечность и наши ничтожности в ней. Только лишь.
- Жаль, что ты настолько жалок, Аорен. Из тебя мог выйти гений, а ты загубил его...
- Вот видишь. Ты не можешь меня ненавидеть. Ты слишком любишь меня, брат, - улыбнулся Аорен. Бреяк тяжело вздохнул. Редверг хлопнул его по плечу и поднялся на ноги.
- Пойдем. Наша ничтожность к концу еще не пришла. Тебя ждут войска и слава. Меня ждет новое царство. Нас ждет целый мир.
Вокруг проснулась природа. Вихры холодного ветра уже начали вздыматься в расщелине вместе с теплеющим воздухом. Мужчина с янтарными глазами покачал головой и исчез во всполохе синей воронки. Второй еще несколько секунд смотрел на темный лес и речушку, затерянную в нем, на искрящиеся белые вершины и неприлично-чистое голубое небо...
- Но да, брат, ты прав. Это только начало.

Coldraining Sky from Hogwartsnet.ru